Лилии так чисты (гет)

Глава I. Решение князя

— Я благословляю тебя. В добрый путь!

Это было последнее, что услышала Арвен, прежде чем за ней закрылись ворота. Слова бабушки были нейтральны. В них не было особенного тепла или, напротив, намёка на подозрения.

Княжна хлестнула своего коня — он сильно отстал от её слуг. Нужно ехать рядом, тогда ничего страшного не случится. Хотя… самое страшное уже случилось, когда глаза возлюбленного обожгли её сердце. Обычные ожоги Арвен лечила с помощью масла или заклинаний. Но что ей делать со своим сердцем? Арагорн почти забыт. Не даёт покоя лишь одна мысль: «Почему же он не женился на ней до похода в Пустоземье?». Арвен усмехнулась. Она едва знает его. Зачем же он ей нужен сейчас? А, может быть, наоборот — ему нужны её золото и престол? Вполне разумно с его стороны, ведь король был разорён драконом. Много слухов ходило об этом. Одни говорили, что Арагорн убил дракона и теперь несметно богат. Другие уверяли, что золото ушло под землю, в могилу Смауга, оставаясь верным лишь ему.

Как бы то ни было, княжеская дочь гнала от себя мысли о любви. Сейчас она едет повидаться с матерью, и это самое главное.

От мыслей у Арвен закружилась голова, и княжна чуть не упала.

— Тпру, Ангел! — прикрикнула она на жеребца.

Конь вздрогнул и встал как вкопанный. Седло съехало набок. Линдир обернулся и подъехал к ней:

— Ваша светлость,всё в порядке?

Арвен с его помощью поправила седло и сдержанно ответила:

— Да. Мы можем ехать дальше.

И её Ангел полетел вслед за его Красавицей. Сзади их догонял Алмаз. Вскоре всадники повернули на лесную дорогу, а вскоре на горизонте стали видны цветущие сады.

* * *

Лилии распустились в конце апреля, и этому никто не удивился. В Ривенделле это было для всех привычно. Ранняя весна, ранняя любовь и ранние браки — это даже приветствовалось.

Тенистый сад Ривенделла был наполнен ароматом цветущих белых лилий, но княжна Арвен не замечала их красоты. Вместо этого она сжимала в руках шелковый платок, нервно перебирая его складки.

— Отец, я не хочу сейчас выходить замуж, — наконец вырвалось у неё, как только князь Элронд закончил свою речь о достоинствах знаменитого короля.

Элронд вздохнул, но в его глазах не было гнева — лишь глубокая, почти загадочная усталость.

— Ты ещё так юна, Арвен. Но союз с Арагорном нам очень необходим. Он благороден, силён, и его род уважаем во всех землях.

— Но я его плохо знаю и…не люблю!

Князь задумался, глядя на цветы, затем медленно кивнул.

— Хорошо. У тебя есть время. Подумай.

Элронд и Арвен прошли в светлый холл гостиной. Дворецкий внёс несколько цветущих стеблей и поставил их в серебряную вазу.

— Спасибо. На сегодня Вы свободны.

Тон Элронда был как всегда, спокоен и вежлив. Дворецкий вышел, закрыв дверь, и князь смог разговаривать с дочерью, не опасаясь быть услышанным.

— Арвен, послушай меня. Замужество — серьёзный шаг в твоей жизни. Я хорошо знаю Арагорна. Он одержал сотни побед, и всё ради того, чтобы приблизиться к тебе. Пойми, наше княжество необходимо объединить с каким-нибудь из королевств.

Князь умолк. Дочь ответила:

— Но Его Величество оставит меня вдовой. Или Арагорн знает, что мы живём

дольше, чем люди?

— Не стоит сейчас думать об этом. Всё должно быть хорошо. Моя мать ненамного пережила отца. Он погиб в бою, она же, будучи эльфийкой, умерла в родах. Но с тобой этого не случится. Люди всегда помогали нам, они помогут и сейчас.

Дочь некоторое время раздумывала, прежде чем ответить:

— Я выйду замуж за того, кого полюблю.

— Это разумеется. Я уверен: ты полюбишь истинно благородного и смелого.

Арвен покинула светлый зал и прошла в свои покои.

Арагорн подъехал к воротам замка короля Теодена. Слуги проводили Его Величество к Эовин. Племянница Теодена, как отметил Арагорн, была в хорошем расположении духа и, как только за ним закрылась дверь, предложила высокопоставленному гостю собственноручно испечённый свежий хлеб. Белый, нежный, чуть сладковатый, хлеб словно таял во рту. Особенно Арагону понравилось запивать его медовым пряным напитком. Поев, они начали беседовать. Разговор зашёл о женитьбе Арагорна. Эовин ленивым жестом указала на цветы в вазе:

— Возможно, что Арвен всё ещё чиста, как эти лилии.

Но Арагорн, едва взглянув на цветы, возразил ей:

— Эти лилии уже кем-то сорваны. Они мертвы.

Эовин поняла намёк и мягко продолжала разговор:

— Пойми, Элронд хочет мира и счастья не только для своей дочери, но и для твоего королевства. Поэтому опасно прямо обвинять Арвен в измене. В противном случае двери Ривенделла будут для тебя закрыты.

Арагорн сжал кулаки в бессилии. Сразу после их знакомства она стала отстранённой, тихой, замкнутой. Но Арагорн принимал безразличие и пресыщенность эльфийки за томную скуку, а, может быть, за стыдливость. Он понимал, что, возможно, Арвен сильно скучает по нему, но ничего не мог поделать. Воины Гондора и Рохана нуждались в его совете, вражеские отряды подстерегали повсюду. Но частые разлуки не сделали сердца Арагорна и Арвен ближе.

А ближе всего был шёпот тёплых губ Эовин. Слух короля внимал её голосу:

— Королю нужна равная ему жена. Пойми, мы всегда сражались плечом к плечу.

Гондор и Рохан — два королевства, которые не могут процветать друг без друга,

как не можем жить друг без друга мы.

Арагорн склонил голову на плечо принцессы Эовин. Мягкое, покатое, оно, казалось, убаюкивало. Она была права. Её рука коснулась его волос. Это была рука воинственной женщины, она могла держать щит и меч, кубок и удила. Но теперь Эовин хотела касаться волос Арагорна, его лица, бороды, смотреть в его светлые глаза и находить в них любовь. Любовь только к ней.

Правитель Гондора повернулся к Эовин и ответил:

— Арвен ведёт себя очень странно. Неужели она больше меня не любит? Но почему она не думает обо мне?

Арагорн вздохнул и снова положил голову на плечо Эовин. Вечер нежно накрывал замок, словно синяя птица. Поев, они вдвоём сидели на больших вышитых подушках у растопленного камина. Зарывшись ладонью в его волосы, Эовин тихо произнесла:

— Забудь её. Она всё-таки эльфийка. Недаром говорят: «Идущий из леса другом не

станет».

Правителю казалось, что он словно мёд, пьёт слова Эовин, и никак не напьётся. Арагорн ответил, целуя её горячую раскрасневшуюся кожу:

— Ради тебя я готов забыть и самого себя…

* * *

Арвен бежала через вечерний сад на задний двор, где располагались псарня и конюшня. Издалека казалось, что это нежно-голубой бутон вьюнка оторвался от стебля и летит над садом.

Линдир стоял у конюшни и наблюдал, как слуги чистят сбрую лошадей. Увидев заплаканные глаза княжны, он спросил:

— Что случилось, госпожа?

— Я так больше не могу! — выдохнула она. — Не могу слушать советы отца…

Увидев печальные глаза Арвен — блестящие и синие, как черника — дворецкий стал решительнее:

— Всё решено. Тогда завтра мы уедем.

— Что?

— Завтра мы уедем вместе со всеми на охоту к Северным границам. Мы просто… исчезнем. Я клянусь сталью меча и гривой коня, клянусь, что не покину Вас.

И Арвен в это очень хотелось верить.

Раннее утро разбудило Ривенделл солнечными поцелуями. Князь приказал всем собираться на охоту. В радостной тревоге все начали проверять луки, стрелы и седлать лошадей.

Но это утро было особенно тревожным для княжны и дворецкого.

Стая гончих псов погнала молодого оленя вглубь чащи. Князь Элронд и свита устремились за ними. Вскоре хруст ломаемых веток и лай собак затихли.

Арвен и Линдир, воспользовавшись моментом, свернули на тропинку около орешника, перевязанного белой лентой, и поехали по ней. Сначала Арвен сомневалась, не напрасно ли её сердце так доверяло дворецкому. Они ехали на лошадях почти час. И вот, перед ними раскинулся Линдон — «Прекрасная Земля» — край певцов и чародеев. Проехав ещё немного, они увидели реку. Это значило, что они подъехали к границе Белерианда. Как ни странно, её спутник не остановился, а, приветливо кивнув молчаливым стражникам, двинулся через мост на лужайку, а затем свернул в цветущий липовый лес. Арвен и Линдир наслаждались нежным сладким ароматом цветущих деревьев. Арвен была здесь впервые, но дворецкий всё ей объяснял, поэтому Арвен чувствовала себя спокойно. Золотистые лучи солнца пробивались сквозь листву. Княжна поинтересовалась:

— Где мы?

— Белерианд — свадебный дар отца для моей матери. Эта земля моего рода. И, если, я буду бездетным, то род Амакиир исчезнет навсегда.

Что? Она не ослышалась? Род Амакиир? Он же идёт от самого Финголфина! Так вот почему те стражники так низко ему поклонились! Арвен знала об этих землях только из книг. В них говорилось, что королевство давно забыто и разграблено, а эльфы-нолдор бежали за море. Их король, хоть и прожил долгую жизнь, но умер бездетным. Если верить древним текстам, в большинстве своём нолдор были боязливыми и слишком доверчивыми.

Но её спутник развеял мифы. Оказалось, что его дед Элбранд I Огненноглазый был настолько искусным в магии, что был назначен наставником юного Мерлина. Его сын — Элбранд II — успешно пользовался магией как в бою, так и в быту. Помимо прочего, к своему удивлению, княжна узнала, что у нолдор, как и у других эльфийских рас, принято иметь в семье не менее трёх детей. Бабушка рассказывала ей, что нандор и нолдор — низшие расы, только и делавшие, что тщетно стремившиеся постигнуть вершины знаний. Им не было дано. Теперь же Арвен понимала, что, напротив, это ей следует поучиться у Эльфов Запада.

Всё ещё недоумевая от свалившейся на неё информации, она спросила:

— Но для чего Вы рассказываете мне это?

Линдир подъехал ближе и взял её ладонь в свою.

— Всё потому, что я влюблён в Вас, Ваша светлость. С самого детства. Помните ли Вы, когда мы были детьми…

Неожиданно Арвен почуяла запах волчьей шерсти и железа. Сомнений не оставалось: где-то неподалёку была засада. Орки — давние враги княжества — степенно, словно уверенные в своей правоте, выехали на дорогу на огромных волках.

Княжна схватилась за рукоять сабли, что висела на её поясе, но Линдир зачем-то остановил её.

Сойдя с коня, он, не чувствуя страха, подошёл к предводителю орков. Он был одет намного богаче, и ехал на белоснежном волке. Арвен не поверила своим ушам, когда услышала из уст Линдира Наречие Тьмы. Она не знала, о чём они говорят, но вот её спутник показал на неё и на себя. Орк глянул на княжну, затем на Линдира, ухмыльнулся и понимающе кивнул. Затем орк достал из сумки стеклянный флакончик и передал эльфу. Линдир с поклоном принял флакон, орк снова улыбнулся и велел своему отряду идти дальше.

Шокированная Арвен спросила, когда они снова тронулись в путь:

— Почему они не напали на нас? И ты никогда не говорил мне, что понимаешь Наречие Тьмы. Для чего ты его выучил?

Дворецкий молчал. Вздохнув, он начал размышлять: рассказать или нет? Лучше будет рассказать. Тем более, княжна рано или поздно всё равно узнала бы это. Арвен снова задала вопрос:

— Но ты говорил с ними так, как будто это твой родной язык. Невозможно

постичь их диалект…

Неожиданно Линдир произнёс простыми и слегка прохладными словами, как будто хотел, чтобы ему больше не задавали вопросов:

— Просто моя мать была ирчи.

Княжна не поверила своим ушам, и, поражённая до глубины души, замолчала. Её ответные слова (а их было множество) попросту застряли в горле. Наконец, княжна справилась с собой и произнесла, слегка заикаясь:

— Но…но они же отвратительны. Это звери, они даже не понимают друг друга…

Линдир вскинул на неё глаза. Словно горящие угли, они прожигали её белые, как бумага щёки, заставляя залиться пунцовым стыдом. Да, теперь она поверила, что это потомок Элбранда Огненноглазого! Но спутник неожиданно стал разговорчивее.

— Смею заметить, но ирчи вовсе не отвратительны. Отец женился на мордорской принцессе — Азре, а она была сестрой самого Азога. Как любящий брат, он хотел спрятать её, спасти от опытов Сарумана, от которых не мог спастись сам. И, может быть, поэтому на Линдон и на его окрестности никогда не было набегов.

Теперь Арвен была согласна с ним. Действительно, если верить древним книгам, орки никогда не трогали эту землю. Всё оставшееся время они ехали молча. Княжна любовалась золотистыми деревьями, которые начали образовывать упорядоченную аллею.

И только тут Арвен заметила, что её спутник куда-то пропал, а она в полном одиночестве въезжает во двор неизвестного храма.

* * *

Въехав во двор, она увидела, что Красавица — лошадь Линдира — мирно пасётся, пощипывая траву. Арвен оставила коня и зашла в церковь.

Вместо привычного витого обруча его длинные волосы теперь сдерживала корона. Эльфийка ахнула: двенадцать изумрудов, держащихся на тонких серебряных веточках, были выточены в форме листьев. Нигде от Средиземья до Лихолесья она не видела подобного. Даже у них, в Ривенделле, самоцветы всегда загоняли в золотые рамки или обматывали золотыми нитями. Элбранд улыбнулся, заметив восхищённый взгляд княжны:

— Как Вы могли заметить, кузнецы ирчи создают не только оружие. Прошу принять это в знак нашей помолвки.

Арвен услышала шаги и обернулась. К ней приближался седовласый эльф с короной в руках.

— Приветствую Вас, Ваша светлость, княжна Арвен!

Арвен не могла и слова выговорить от счастья. Старец покрыл голову княжны лёгкой тканью и поверх неё надел серебряную корону с точно такими же листьями-изумрудами. Но их было семь.

— Ваше Величество, всё готово.

— Пора. — шепнул ей Элбранд.

Арвен шла, как во сне. Свет серебряных свечей озарял лица. За прекрасным алтарём стоял всё тот же старый мудрый эльф, а несколько слуг бросали лепестки роз на ковёр, по которому Элбранд вёл её. Старец велел им надеть кольца. Княжна Арвен ахнула от удивления, когда увидела лежащие на подушечке кольца. Золотые ветви тонкой работы обхватывали и придерживали чудесные квадратные изумруды. Если верить древним фолиантам, это и были те самые парные кольца Белерианда! И одно из них теперь принадлежало ей.

— Ваше Величество, Элбранд III Амакиир, согласны ли Вы взять в жёны Их светлость Арвен Ундомиэль, дочь Элронда и Келебриан?

Элбранд ответил с лёгкой улыбкой на губах:

— Согласен.

— А Вы, Ваша светлость, Арвен Ундомиэль, согласны взять в мужья Их Величество Элбранда III Амакиира и принять фамилию мужа?

И княжна ответила:

— Да, я согласна.

Она почувствовала, как в мгновение, пока длился поцелуй, её щёки покрываются румянцем стыда, как осенью на деревьях бледные яблоки постепенно краснеют.

Они вышли из церкви и отправились в замок. Древний, забытый, но всё ещё величественный.

Княжна Арвен была очень удивлена, увидев, как множество слуг носят блюда и напитки в золотой посуде, как запросто на пол у камина брошены медвежьи шкуры…

Больше всего её поразило, что в большом зале на стене висел старинный орочий щит, обтянутый белым волчьим мехом и украшенный по четырём углам бронзовыми накладками. На одной из накладок была надпись «Азог». Элбранд объяснил княжне:

— Это подарок Азога моему отцу. Он был благодарен за спасение сестры.

Арвен не смела поднять глаза на своего мужа вплоть до того момента, когда они оказались в спальне.

Ночь между ними была полна нежности и шёпота клятв, которые должны были привязать их друг к другу навсегда.

Утром, когда слуги разносили клеверный чай и кашу с липовым мёдом, Арвен вдруг вспомнила об отце.

— Нас будут искать! Я не оставила отцу письмо…А как же Арагорн?!

Арвен, не допив чай, решительно встала из-за стола. Молодой муж обнял её.

— Тогда, конечно, поедем.

Одевшись, они выехали из замка, и направились обратно, в Ривенделл. Дорога теперь не казалась Арвен долгой и опасной. Опасным ей теперь казался разговор с отцом. Арвен чувствовала, что её щёки заливает стыд, но сердце поёт и ликует. Князь Элронд встретил их у ворот Ривенделла с улыбкой.

— Я знал, что ты сделаешь правильный выбор, Арвен.

Дочь растерялась:

— Что?

Отец помог дочери слезть с коня и начал объяснять всё с той же улыбкой:

— Линдир — не просто дворецкий. Я нанял его, зная, кто он. Я хотел, чтобы ты полюбила его не за корону, не за золото. А полюбила за поступки.

Арвен остолбенела.

— Отец, ты… ты проверял меня?

Элронд проводил дочь и зятя в большой светлый зал и сообщил:

— Арвен, послушай. Я хотел, чтобы ты выбрала сердцем. И меня радует твой выбор.

Слуги и придворные поздравляли госпожу Арвен, которая всё ещё не верила в происходящее. А на её пальце сверкало кольцо Белерианда, напоминая о том, что любовь сильнее любых условностей.