Мрачный город (джен)

* * *

Намджун проснулся от жара, жажды и целого хора голосов. Он открыл глаза и в замешательстве осмотрелся вокруг. Он лежал на огромной кровати, а по квартире ходили полицейские и медики. Возле кровати стоял полицейский со значком капитана на груди. Тот самый Ким Сокждин.

— О, очнулся! Не хило тебя поцокали, парень. Как ты только жив остался?! Предупреждаю: не смотри в зеркало. Спина, плечи и шея просто один кровавый синяк, — он так улыбался, как будто видел в ситуации нечто забавное.

— Где я?

— В своей квартире. Кто-то вызвал медиков и полицию по твоему телефону. Это не ты?

— Нет... Скажите, — с трепетом в сердце спросил Ким Намджун, — я стану одним из них?

Намджун боялся услышать приговор, но капитан пожал плечами.

— Это невозможно спрогнозировать. Зависит от особенностей организма. Насколько хорошее здоровье. И от особенности крови зависит. Всё очень индивидуально. Завтра к вечеру точно станет ясно — обратили они тебя или нет.

— Я не хочу, — с тихим отчаянием проговорил Намджун, — не хочу быть подобной тварью. Это было так страшно.

Сокждин с сочувствием взглянул на него.

— Слушай, я много видел таких жертв, и могу сказать, что первичных признаков обращения нет. Ясный взгляд, связная речь. Можешь пройтись, а я посмотрю на твою координацию. Медики тебя, кстати, хорошо подлечили. От укуса даркгейта нет противоядия, но очистить кровь и восстановить её потерю, насколько это возможно, медики смогли.

— Спасибо им большое, — простонал Намджун, садясь прямо. Он с опаской поднялся, каждую секунду ожидая падения и приговора. Но на его счастье ничего такого не произошло. Он легко сделал несколько шагов по комнате, глянул влево и вскрикнул от неожиданности.

— Чёрт подери, кто тебя впустил?!

— Меня? — удивился Сокждин, потому что сейчас в комнате остались только они с Намджуном.

— Нет, абшари! — Намджун указал пальцем на Чонгука, сидящего на подоконнике: парень выглядел абсолютно невинно, а всё из-за его доверчивого взгляда. — Ты разве не видишь?

— Неужели тот, вчерашний? — Сокждин повертел головой, но никого не увидел. — Эх, сейчас он показывается только тебе. Кстати, я узнал, как его зовут благодаря твоему описанию. Чон Чонгук — известный певец в определенных кругах. Он выпускает песни под именем Чонгук. Только студийные версии, потому что нигде не выступает.

Намджун внимательно всмотрелся в лицо Чонгука и подивился замыслу вселенной. Почему из всех известных существ на земле ему попался на пути именно он? Парень прославился благодаря песням, которые написал Намджун, а он их спел. Они не были даже знакомы. Понятно, почему Чонгук не выступал вживую: люди относились к абшари с опаской и предубеждением.

— Он смог войти в дом. Почему его не сдерживают защитные камни?

— Потому что он полукровка, — пояснил Сокждин и тяжко вздохнул. — Они не настолько опасные, как даркгейты. Вот те настоящие зверюги. А абшари — так, шалуны. Серьезно. Работают во всех сферах человеческой деятельности. Например, доктор Ким, — капитан кивнул влево, указывая на вошедшего в комнату красивого молодого парня, — тоже полукровка. Отличный, кстати, специалист.

Намджун никогда о таком не читал. Абшари работают среди людей! И они не такие опасные, как их представляют власти. Всё-таки пропаганда действует, особенно, когда она замешана на страхе.

Рэпер внимательно оглядел доктора. Он, как и Чонгук, ничем не отличался от людей, в общем, как и все дети ночи. Даркгейты тоже выглядели как люди. Но в отличие от абшари у них не могло быть потомства. Кровососы обращали людей в себе подобных. Например, Намджуна. Он имел все шансы стать беспощадным нечто.

Намджун почувствовал дрожь во всём теле от одной этой мысли. Ему стало так страшно, что Чонгук и Тэхен почувствовали его страх почти на физическом уровне. Чонгука передёрнуло от шквала чужих эмоций, а Тэ остался почти спокойным.

— Как вы справляетесь? — спросил Намджун доктора. — Вы же работаете среди больных, а они часто испытывают сильные эмоции.

— Тренировки, — просто ответил Тэхен, с интересом разглядывая пациента сквозь опущенные ресницы. — Всему можно научиться. Тем более абшари могут блокировать свои способности к эмпатии и жажду тоже. Отчасти. Но иногда необходимо кого-нибудь выпивать. Не до конца, конечно.

Намджун всегда удивлялся политике властей. Они могли уничтожить даркгейтов, если бы провели рейды специально для этой цели. Да, это было бы трудно из-за природы кровососов, из-за их способностей, но вполне возможно. Он считал, что страх — эффективный способ удержать народ от преступлений. И это работало. Никто не хотел попасть в этот город. Но было ещё одно обстоятельство, которое поражало Намджуна. Люди все равно здесь селились. Обычные граждане, не преступники. А всё из-за дешевизны. В Харлате цены были ниже в несколько раз, чем в среднем по стране. И кроме детей ночи здесь жили триста тысяч обычных людей. Вчерашний вечер был наглядным пособием жизни здесь. Намджун только приехал, а его уже оприходовали даркгейты.

Страшно, как же страшно. А ему ведь ещё месяц тут жить. Или выживать.

— Расскажи, как они выглядели — кровососы, как все произошло? — попросил капитан Ким.

И Намджун рассказал, присев на краешек кровати. Чонгук смеялся над его наивностью. Намджун подавил желание встать и оттаскать парня за космы. Сокждин просто покачал головой и проглотил улыбку:

— Классическая схема развода таких простачков и добрячков, как ты. В твоём районе они крайне редко нападают, что бы власти не говорили по телеку. Тут много кругом запрещающих знаков и камней. Их невозможно убрать или уничтожить. Кто бы не создал эти камни — он был гением.

— Раньше были камни жизни. Они забирали жизнь у детей ночи, — Чонгук почесал кончик носа и задумчиво посмотрел в окно.

— Сказки, — отмахнулся капитан. Он протянул Намджуну визитку: — Звони, если будет нужна помощь.

Когда он вышел Намджун почувствовал настоятельное желание выкинуть из своей квартиры обоих абшари. Что бы не сказал о них капитан, Намджун испытывал бессознательную тревогу в их присутствии. Он глубоко и медленно подышал. Вроде справился с эмоциями, загнал их в глубины своей неспокойной души.

Он спросил Тэхена, почему Чонгук преследует его и почему в данный момент Чонгука видит только он сам. На что доктор честно ответил:

— Эмоциональная привязанность. Он привязался к тебе, как только почувствовал тебя. У нас есть такая особенность. Даже слабость. Раз в жизни мы встречаем схожего с нами человека. Эмоционально похожие личности. Эта эмоциональная привязанность ощущается и на физическом уровне. И нам очень больно ментально и физически, если этот человек уезжает далеко. Это привязанность длиною в жизнь человека. Я бы никогда не хотел встретить такого человека. Вдруг я буду безразличен ему, а он уедет далеко и навсегда.

Намджун просто выпал в осадок. Он точно не хотел, чтобы кто-то страдал из-за него всю жизнь. Это жестоко и несправедливо. Почему именно к нему привязался это парнишка Чонгук? Да что за жизнь?! Намджун и сутки здесь не пробыл, а на него свалилась уйма напастей!

Ему стало больно где-то в районе груди. Он постарался загнать чувства подальше, но не получилось. Он просто представил, как этот мальчишка задыхается от безысходности одиночества...

— Зачем ты мне это рассказал?! — он резко поднялся и оказался нос к носу с Тэхеном. — Это же жестоко, — с чувством произнес Намджун и заметил мимолётный красноватый отблеск в глазах доктора.

Тэхен излишне спокойно извинился, поклонился в знак прощания и вышел из комнаты. А Чонгук сидел, не двигаясь. Он весь превратился в эмпатию. Чувствовать эмоции этого человека доставляло немало удовольствия.

Чонгук всегда мечтал найти своего человека, ведь в его жизни мало было друзей, и он надеялся, что его человек украсит жизнь Чонгука своим присутствием.

Сердце наполнилось радостью, когда он понял вчера, что встретил того самого. А вслед за радостью пришли печаль и тоска. Чонгук понимал, что Намджун здесь ненадолго. А это значит, что Чонгук будет страдать всю оставшуюся жизнь, когда он уедет. Чонгук решил во что бы то ни стало покинуть этот проклятый город. Что очень непросто. Для этого нужно иметь или много-много денег, или пройти специальную комиссию по пригодности к жизни за пределами Харлата. Один раз он уже провалился на комиссии. Но старался, учился контролировать себя, что являлось сложной задачей с его эмоциональностью.

Намджун обуздал свои чувства и попросил Чонгука покинуть его квартиру и больше не заходить без разрешения. Чонгук беспрекословно выполнил просьбу и спросил на прощание, может Намджуну нужно что-то купить поесть.

— Я не хочу, — честно ответил Намджун, хотя ел часов пятнадцать назад.

— Не хочешь?

Ким заметил взволнованный взгляд абшари и кое-что вспомнил: даркгейты не едят человеческую пищу.

— Это плохой знак, да? — внутри все сжалось.

— Необязательно, — неуверенно ответил Чонгук и начал спускаться вниз, оглядываясь каждый шаг.

Намджун тщательно запер дверь, зашёл в интернет и прочитал всё что только можно об обращении. Да, он тоже испытывал жар во всём теле, хотел пить и не хотел есть. После тщательного изучения информации он все же пришёл к выводу, что все эти признаки — не стопроцентный результат обращения. У него есть ещё шанс остаться человеком. Чтобы не сидеть в четырех стенах, он решил всё-таки спуститься в магазин, который находился в этом же доме, только с другой стороны. Он глянул в окно. Улица ярко освещалась чередой старомодных фонарей. На каждом из них, на самом верху располагались чугунные горгульи. Намджун матюкнулся и выразил по поводу оформления улицы сомнения в нормальности дизайнера.

— Ночью коньки можно отбросить, увидев этих уродцев в темноте. Ну, я хотя бы предупрежден, — усмехнулся рэпер.

Даже в такой ситуации он старался не падать духом.

В три часа дня народа на улицах было пруд пруди. И Намджун чувствовал себя в относительной безопасности. И вот странно — он почти не боялся. Он прошел вдоль всей улочки и заметил яркую вывеску только что открывшегося супермаркета. Магазин удивил его выбором товаров. Чего тут только не было. И русские пряники, и японские пирожные, и экзотические фрукты, о которых он никогда не слышал. Он взял всего понемногу и оплатил счёт. На обратном пути его ждала неожиданность: все фонари возле его дома были разбиты. Намджун поудобнее повесил рюкзак с едой на плечо и ступил в темноту. Он быстро прошел метров пятьдесят до своего подъезда и чуть не словил инфаркт, услышав за спиной жуткий ор. Он тоненько вскрикнул и быстро вбежал в подъезд. Обернулся и увидел на скамейке двух толстых рыжих котов. Один из них сидел и драл глотку. Ким вытащил из рюкзака сосиску и кинул котам, разделив её пополам.

Остаток дня прошел спокойно. Намджун то и дело прислушивался к своим ощущениям, но ничего особенного не замечал. Вроде все как всегда.

* * *

Странности начались рано утром следующего дня. Он проснулся от мучительного крика, но не с улицы, а у себя в голове. Он слышал мольбы и крики боли. А потом увидел её перед внутренним взором: розовое кружевное платье и туфли с цветочными узорами. Крик разрывал ему голову. Он всё не кончался, и Намджун решил, что сейчас оглохнет. Девушка тихо охнула и затихла. В круговерти чужих образов он увидел огромного даркгейта с окровавленными клыками, склонившегося над бедной девушкой. Даркгейт поднялся и вытер рот о подол платья.

Намджун вырвался из своего подсознания и почувствовал этого самого кровососа. Как Намджун это понял, он не знал, но был уверен, что это убийство произошло где-то рядом и только что. Он лихорадочно заметался по квартире в поисках одежды. Быстро натянул майку и джинсы, телефон и ключи засунул в карман, а в руки взял трость.

* * *

Он шел и уже не мог остановиться, ведомый своими ощущениями, и минут через пятнадцать набрёл на старый сквер, заросший по периметру высокими кустарниками и с небольшим прудом посередине. Намджун обернулся вокруг своей оси, но сквер был пуст. Он был уверен, чувствовал, что именно здесь только что разбойничал кровосос. Он обошел весь сквер, но с тем же результатом — никого. Намджун прислонился спиной к древней деревянной стеле с рельефными изображениями странных существ. Спина сразу же покрылась испариной, а секунд через десять её жгло огнем. Сначала Намджун не понял что происходит. Он оглядел стелу со всех сторон и его зрение словно раздвоилось. Он видел обычную деревянную стелу, но поверх этого изображения накладывалось ещё одно — горящие огнём символы неясного толка. Намджун не видел таких ни в одной из книг, которые читал. А читал он много.

Он думал недолго. А когда понял, что все это значит, услышал за спиной тихий шорох. Намджун молниеносно развернулся. Перед ним стоял тот самый даркгейт из его видений.

— Чего ты там разглядываешь? — огромный, похожий на бородатого викинга рыжий мужик в окровавленной одежде с превосходством смотрел на него сверху вниз. — Смотрю, тебя здорово покусали. Ты ещё не обратился или уже? — он принюхался, наклоняясь к самому уху испуганного Намджуна. — Ты ищешь девчонку? Может, она ещё и жива. Как интересно...

Что интересного он понял, кровосос так и не сказал, потому что Намджун решил проверить свою догадку. Он быстро отступил влево, размахнулся тростью и со всей силой ударил мужика в висок. А потом ещё раз. Не раздумывая, просто действуя. Иначе он не смог бы совершить такую жестокость.

Не давая кровососу подняться, рэпер прижал его лицом к стеле. И чуть не оглох. Ему пришлось заткнуть рыжему рот, чтобы сюда не сбежались люди или того хуже — дети ночи.

Рыжий достойно сопротивлялся, но и Намджун был не хилого телосложения. Он не знал, что точно происходит и почему даркгейт орёт, но не отпускал его, пока... от него не осталась одна лишь оболочка. Только кожа. Как будто из кожаного мешка вынули все внутренности. Даже глаза словно выгорели изнутри.

— Чёрт, вот чёрт, — Намджуна обильно вырвало на газон. Его трясло как в лихоманке. Он убил впервые в жизни. Убил! Да, это было чудовище, но всё же живое существо! У него не было другого выхода, правда. И ещё — больше ни один человек не пострадает, как девочка в розовом платье. — Вдруг она ещё ж-жива.

Намджун набрал номер капитана и быстро рассказал, что произошло. Сокждин сказал, что никогда ничего подобного не слышал и настойчиво просил никому больше об этом не рассказывать.

— Жди там, никуда не уходи, я скоро буду.

Намджун засунул телефон в карман и ещё раз осмотрел сквер.

— Куда этот урод мог спрятать её? — разговоры с самим собой всегда помогали сосредоточиться.

Старый заросший камышами пруд блеснул в свете фонарей. Намджун раздвинул камыши, уже не надеясь на чудо, и увидел девушку, лежащую на отмели лицом вверх. Он осторожно поднял её на руки и перенёс на лавочку. Проверил пульс. Девчонка была ещё жива. Через десять минут приехал Сокждин, а сразу за ним — Тэхен. Они приехали одни, что удивило Намджуна. Капитан пояснил, что это ради конспирации:

— Если пойдут слухи об этой стеле, даркгейты просто снесут её, и мы не узнаем тайну её происхождения. Из чего она сделана, например. Она может уничтожать чудовищ, а это — важно.

— Это не дерево, — абшари дотронулся до стелы и ничего не почувствовал. — И это только против кровососов. А твою кожу жгло потому что ты заражен ещё, — объяснил Тэхен Намджуну. — Твои способности и видения тоже из этой же оперы. Но это пройдет дней через пять.

— Если я останусь человеком? — спросил Намджун. Тэхен кивнул и начал обрабатывать раны девушки. — Ты не видел такого раньше?

Тэхен посмотрел на кожу сгоревшего изнутри даркгейта. Между его бровей пролегла глубокая складка.

— Нет, и даже не читал о таком.

Они решили покопаться в истории создания стелы. Тэхен увёз девушку, а Сокждин — Намджуна в растрёпанных чувствах и кожу в целлофановом пакете. Капитан посоветовал Намджуну переночевать в участке.

— На всякий случай? Если я превращусь в монстра, что вы сделаете: убьёте?