Мрачный город (джен)

Мрачный. Темный. Во всех смыслах город рождал в душе и голове не самые светлые мысли. Мысли о душной неволе. Длинная ночь длилась в Харлате три недели, и во тьме происходили по-настоящему тёмные дела. Грязные, жестокие и почти безнаказанные. Так повелось после того, как люди и нелюди пришли к негласному соглашению, что длинные ночи не подвластны законам и конституции. Даркгейты и абшари могут творить что душе угодно, но только на отведенных им территориях. По факту все обстояло иначе. Дети ночи чинили беспредел по всему городу, не особо заботясь о соглашении и репутации.

Сюда ссылали преступников и неугодных правительству людей. Например, человека только что сошедшего со спецавтобуса. Пару недель назад его приговорили к месяцу проживания в Харлате за то, что он, сидя перед телевизором, разоблачил преступника, дело которого расследовали в прямом эфире.

Расследование экспертов зашло в тупик, но Намджун позвонил в прямой эфир и уличил убийцу, доказав, что именно этот человек (сын судьи, но тогда никто не знал, чей он сын) убил семейную пару. Был грандиозный скандал на всю страну. И рэпера турнули из лейбла звукозаписи, а потом сослали в "Дно" — так неофициально называли этот город.

Намджун сошёл на станции и осмотрелся. Мрачные в этом городе выглядели только рожи прохожих. Жилые комплексы вдалеке, магазины и сама автобусная станция смотрелись нарядно в свете неоновых вывесок и яркой рекламы и даже дико, учитывая, насколько опасно могло быть на улице. Некая насмешка паскудной действительности этого города. Все кругом вроде красиво, как и в остальных городах, чисто и напоказ безопасно, но зайди в темный переулок и встреть там даркгейта, — увидишь что будет.

Ким никогда не был смельчаком, а уж тем более жестокой сволочью, но знал, что выжить здесь можно только благодаря жестокости. В ночное время. Иначе тебя просто выпьют, если ты дашь слабину в неурочное время, не в том месте.

Вместе с ним на станции сошли ещё двое, но пока они шли по яркой улице, всё было тихо и спокойно. Мрак начался, когда троица должна была пройти к пункту полиции через темный переулок, чтобы зарегистрировать свое прибытие.

Переулок оказался довольно длинным и всё никак не заканчивался. Намджуна охватило странное предощущение, что сейчас что-то должно случиться. Он тревожно огляделся. Впереди шёл осуждённый за кражу еды бедный мужик, а позади — человек неопределенного возраста с хитрым, как у крысы, лицом.

— Не волнуйся, тут недалеко, — сказал "крыса".

Намджун резко сбавил ход и сжал трость, на которую опирался при ходьбе. Но самое главное — нужно загнать свои эмоции в самые низы своего ада — своего разума. И у него это получилось, не зря же он тренировался две недели кряду.

Он уже понял, что попал в ловушку и теперь его жизнь зависела от умения подавлять чувства и умения быть жестоким. Научиться в нужный момент управлять эмоциями — можно, но быть жестоким — это задача куда более сложная. Особенно для мирного добряка Намджуна. Но он должен переступить через себя, иначе сдохнет.

Он появился точно неоткуда. Просто вышел из тени и перегородил узкий проход между забором и стеной старого завода. Луна во всех подробностях освещала его красивое лицо. Молодой парень с атлетическим телосложением и яркими тату на правой руке. Половина длинных волос была забрана на макушке в конский хвост. Волосы красивыми волнами спадали по плечам и белой одежде. Мальчишка смотрелся очень эффектно. Раскосые глаза смотрели открыто и дерзко. Но был в этом взгляде детский задор. И жажда. Он явно давно никого не выпивал.

Как он схватил впереди шедшего человека, Намджун даже не уловил, — так быстро это произошло. Мужик орал и извивался в могучих объятиях абшари, испытывая страх и море других эмоций, но недолго. По мере того, как абшари прижимал мужика к себе, преступник становился всё более вялым, а через минуту вообще перестал ощущать какие-либо эмоции — абшари их выпил, оставив жертве лишь безразличие. Теперь вор стал пустым, но только на время. Недели две его эмоциональный фон будет на уровне улитки. А затем придет в норму. Это не смерть, но иногда люди после нападения абшари становятся безразличными даже к еде и умирают от голода. Редко, но такое случается.

Парень облизнулся и глянул на Намджуна. Но вместо агрессии или страха увидел в его эмоциях расчётливость и почти спокойствие. Как бы Ким не старался загнать свои эмоции после всего увиденного, где-то глубоко внутри клубились страх и отвращение. Но Намджун представил перед собой стену, и это простое решение помогло. Но самое главное — это знание. Знание помогали Намджуну всегда. И сейчас тоже.

— Забавно... — начал было абшари.

— Не особо, — перебил его Намджун.

Чонгук пригляделся и понял кое-что.

— Мне нужно пройти, — Намджун наконец успокоился. И причиной этому было выражение лица его визави. Парень не выглядел опасным. — Давай без глупых пафосных речей, типа "ты не пройдешь" или "у тебя всё равно нет шансов".

— Знаешь, чем от тебя несёт? — принюхался Чонгук. — Превосходством, — брезгливо поморщился.

— Так и есть. И знаешь, в чем дело? Я просто умнее.

— Здесь дело не в том, кто умнее...

— Дело как раз в этом, — рэпер спокойно заглянул в глаза абшари и заметил красный отблеск.

Чонгуку даже стало интересно, что имеет в виду этот парень, который вдруг успокоился. Он осмотрел Намджуна с ног до головы и прищурился:

— Я тебе раньше никогда не угрожал?

— Нет, ты бы запомнил. — Чонгук хмыкнул, а Намджун пояснил свою позицию: — Ты, конечно, можешь попробовать меня выпить, но я неплохо контролирую свои эмоции. Это первое. Второе: я не буду спокойно стоять и ждать. Я всажу тяжёлый стальной наконечник этой трости прямо тебе в висок. Знаешь, что будет?

Чонгук знал. Один особо ловкий парень однажды ударил его знакомого абшари свинцовой палкой по голове, проломив череп. Абшари два дня мучительно восстанавливался. Чонгук не хотел проверять степень стойкости человека напротив и точно не хотел получить тростью по башке. Да, абшари обладали феноменальной регенерацией, но боль, которую они испытывали при заживлении ран, — неописуемая.

Намджун по лицу парня понял, что он выбрал правильный подход. Нужно было закрепить урок.

— Меня удивляет, что вы все считаете себя чуть ли не полубогами, когда на деле вы всего лишь живые существа. Отруби тебе башку — и никакая регенерация не спасет.

Чонгук прислушался к его эмоциональному фону и уверенно заявил:

— Ты не из тех, кто применяет силу. Только если загнать тебя в угол.

— Так не загоняй меня туда, — подавляя нетерпение, произнес Намджун и протиснулся между парнем и забором, подхватив под локоть выпитого абшари вора (а человек "крыса" куда-то исчез).

Чонгук поинтересовался, что он собирается делать с выпитым.

— Отведу в полицию, пусть там разбираются, — терпеливо ответил Намджун, стараясь не раздражаться манерой передвижения абшари: Чонгук перепрыгнул через Намджуна и теперь шёл вприпрыжку спиной вперёд, с весёлым задором разглядывая свою несостоявшуюся жертву.

Намджун действительно передал вора полицейским, отметился сам и спросил, может ли кто-нибудь проводить его до остановки общественного транспорта. Вызвался некий Сокждин, но судя по лицу, парня мало интересовала защита граждан. Как только они вышли из участка, он моментально ретировался, Намджун даже не успел его остановить, да и был ли толк? Он глянул в окно участка и увидел того самого вора. Он напоминал овощ: сидел и тупо смотрел в одну точку. Намджун не хотел становиться таким. Как назло его поселили в район, где ограничения на нападения на людей действовали только с 06:00 до 22:00, чтобы живущие там даркгейты не чувствовали себя ущемленными. Сама формулировка умиляла Намджуна:

— Ущемленные, ...! — тихо выругался он, идя по гулкому переулку и слушая звуки своих шагов. В какой-то момент он понял, что звук стал двойным. Он обернулся и резко вздохнул. Прямо перед его лицом оказалось перевернутое лицо того самого мальчишки абшари. Он висел на ветке, зацепившись ногами и задорно улыбался. Длинные космы, словно змеи, колыхались от лёгкого ветерка.

— Привет, — тихо сказал парнишка, пытаясь поймать сильные эмоции.

Намджун усилием воли подавил желание послать парня.

— Слушай, тебе некого больше доставать?

— Нет конечно, — ответил Чонгук, — здесь только ты.

Намджун направился к остановке только для людей. По крайней мере так было написано на столбе. Он прислонился к нему спиной и затылком чувствовал взгляд настырного абшари.

— Чего ты ко мне прицепился? — не глядя на парня, спросил Намджун.

— Ты на грани.

— Чего?

— На грани спокойствия и эмоционального фона. Очень тонкая грань так приятно щекочет чувства эмпата. Тебе трудно понять, но я кайфую просто.

Намджун посмотрел на экран телефона: 22:00. Он смотрел слишком много видео об этом городе, и теперь под ложечкой неприятно засосало. В такое время нормальные люди, живущие в этом городе, должны сидеть по домам, окна и двери которых украшают запрещающие камни. Даркгейты не могли входить в квартиры и дома людей именно из-за этого. Эти камни не пропускали их. Запрещающие камни можно было использовать только в жилых помещениях, больницах, магазинах, банках и госучреждениях.

Намджун сел на первый попавшийся автобус и укатил прочь от своего нового знакомого. Перед тем, как он уехал, абшари всучил ему бумажку со своим номером и сказал, что Намджун может звонить в любое время. И Намджун взял. Никогда не знаешь, как жизнь повернется. И знакомство с абшари может быть выгодным, особенно если рядом даркгейты.

Через двадцать минут Ким подходил к подъезду своего временного дома. Его квартира находилась на втором этаже и он почти успокоился, потому что почувствовал себя в относительной безопасности. Возле самой двери лежала окровавленная молодая женщина, а рядом с ней сидели две заплаканные девчонки лет семи и восьми.

— Господин, — проныла одна из них, размазывая по невинному личику слезы, — помогите донести маму до квартиры. А скорую мы вызвали уже.

Намджун, не раздумывая, бросился помогать. Сердце болезненно сжалось, когда он увидел страшную рану на шее. Даркгейты? Скорее всего. Он поднял леди на руки, и она приоткрыла изумительной красоты глаза цвета грозового моря.

— Вы такой д-добрый, господин...

— Ким Намджун, — представился Намджун. — Молчите, не говорите ничего, сейчас приедут медики.

Она устало прикрыла глаза и сразу же открыла их, внезапно, резко. Но теперь в её взгляде не было и капли боли или усталости. Она смотрела хищно и цинично.

— Доброта — огромный недостаток, Намджуни.

Он не успел среагировать, а она уже впилась клыками в его шею. Шею свело судорогой. Навалилась такая усталость, что захотелось лечь и уснуть, и пусть эта ведьма со своими маленькими выродками делает что хочет. Но жажда жизни пересилила всё. Намджун оттолкнул женщину от себя, но на него сразу же бросились девчонки, истошно вопя. Он собирался ударить их, но бить тех, кто выглядит, как дети, было выше его понимания. И он не смог. Просто отбросил их в сторону. Намджуну достаточно было войти в подъезд, чтобы спастись, потому что вход охраняли запрещающие камни. Но путь ему преградили три даркгейта. Как с ними справиться без отсылки на совесть, он просто не представлял. Он никогда не бил женщин и детей. Ему и в голову это никогда не приходило.

— Пожалуйста, дайте мне пройти, — сквозь звон в ушах проговорил он, прислоняясь спиной к стволу дерева и чувствуя предательскую дрожь в коленях. — Я не хочу причинять боль.

Перед глазами поплыл кровавый туман, а в голове — вот странно — звучали голоса незнакомых людей. Намджун потряс головой и провел рукой по лицу, словно пытался смыть усталость и прийти в себя.

Внезапно на него навалилась тяжесть, и он упал на колени. Это женщина и её подопечные накинулись на него и повалили на газон. Намджун отбивался как мог, уже не заботясь о совести, лишь бы остаться в живых. Сердце барабанило жадно и быстро, желая зацепиться за жизнь. Намджун то и дело вскрикивал от укусов детей ночи. Они как будто обезумели: сорвали с него футболку и, похоже, искусали ему всю спину и плечи. Он чувствовал стекающие струйки крови по спине. Намджун почти ослеп от боли, но всё равно сражался. Под рукой оказалось что-то тяжёлое — его трость. Он схватил её за набалдашник, перевернулся на спину и несколько раз ударил воздух вокруг себя. Хрустящий, смачный звук дал понять, что трость достигла цели.

Крики боли и проклятия.

Намджун еле разлепил глаза и из последних сил бросился к спасительному подъезду. Ему удалось ввалиться внутрь. Он съехал по стене и посмотрел в проем двери. Его противники стояли по ту сторону и щерились окровавленными ртами то ли от смеха, то ли от боли. Даже в таком состоянии он поразился красоте этой женщины. Опасная, хищная и... притягательная.

Дверь закрылась, и Намджун, опираясь о стену, поковылял по лестнице на первый этаж. Лёгкие работали со свистом, точно он пробежал полноценный олимпийский марафон, а перед глазами все плыло и качалось из стороны в сторону: влево, вправо, влево, вправо.

Ещё бы один шаг... Но он не дошел до ближайшей двери, чтобы постучать и попросить помощи.

Ноги подвели его.

Намджун упал на колени и схватился за горло, словно кто-то перекрыл проход кислороду. Он повалился на пол, прижимаясь щекой к холодному кафелю, стараясь удержать остатки сознания. Чувствовал, как силы покидают его вместе с кровью, стекающей по шее.

В голове билась одна единственная мысль: лишь бы не стать как эти твари, не стать одним из них.

* * *

Намджун проснулся от жара, жажды и целого хора голосов. Он открыл глаза и в замешательстве осмотрелся вокруг. Он лежал на огромной кровати, а по квартире ходили полицейские и медики. Возле кровати стоял полицейский со значком капитана на груди. Тот самый Ким Сокждин.

— О, очнулся! Не хило тебя поцокали, парень. Как ты только жив остался?! Предупреждаю: не смотри в зеркало. Спина, плечи и шея просто один кровавый синяк, — он так улыбался, как будто видел в ситуации нечто забавное.

— Где я?

— В своей квартире. Кто-то вызвал медиков и полицию по твоему телефону. Это не ты?

— Нет... Скажите, — с трепетом в сердце спросил Ким Намджун, — я стану одним из них?

Намджун боялся услышать приговор, но капитан пожал плечами.

— Это невозможно спрогнозировать. Зависит от особенностей организма. Насколько хорошее здоровье. И от особенности крови зависит. Всё очень индивидуально. Завтра к вечеру точно станет ясно — обратили они тебя или нет.

— Я не хочу, — с тихим отчаянием проговорил Намджун, — не хочу быть подобной тварью. Это было так страшно.

Сокждин с сочувствием взглянул на него.

— Слушай, я много видел таких жертв, и могу сказать, что первичных признаков обращения нет. Ясный взгляд, связная речь. Можешь пройтись, а я посмотрю на твою координацию. Медики тебя, кстати, хорошо подлечили. От укуса даркгейта нет противоядия, но очистить кровь и восстановить её потерю, насколько это возможно, медики смогли.

— Спасибо им большое, — простонал Намджун, садясь прямо. Он с опаской поднялся, каждую секунду ожидая падения и приговора. Но на его счастье ничего такого не произошло. Он легко сделал несколько шагов по комнате, глянул влево и вскрикнул от неожиданности.

— Чёрт подери, кто тебя впустил?!

— Меня? — удивился Сокждин, потому что сейчас в комнате остались только они с Намджуном.

— Нет, абшари! — Намджун указал пальцем на Чонгука, сидящего на подоконнике: парень выглядел абсолютно невинно, а всё из-за его доверчивого взгляда. — Ты разве не видишь?

— Неужели тот, вчерашний? — Сокждин повертел головой, но никого не увидел. — Эх, сейчас он показывается только тебе. Кстати, я узнал, как его зовут благодаря твоему описанию. Чон Чонгук — известный певец в определенных кругах. Он выпускает песни под именем Чонгук. Только студийные версии, потому что нигде не выступает.

Намджун внимательно всмотрелся в лицо Чонгука и подивился замыслу вселенной. Почему из всех известных существ на земле ему попался на пути именно он? Парень прославился благодаря песням, которые написал Намджун, а он их спел. Они не были даже знакомы. Понятно, почему Чонгук не выступал вживую: люди относились к абшари с опаской и предубеждением.

— Он смог войти в дом. Почему его не сдерживают защитные камни?

— Потому что он полукровка, — пояснил Сокждин и тяжко вздохнул. — Они не настолько опасные, как даркгейты. Вот те настоящие зверюги. А абшари — так, шалуны. Серьезно. Работают во всех сферах человеческой деятельности. Например, доктор Ким, — капитан кивнул влево, указывая на вошедшего в комнату красивого молодого парня, — тоже полукровка. Отличный, кстати, специалист.

Намджун никогда о таком не читал. Абшари работают среди людей! И они не такие опасные, как их представляют власти. Всё-таки пропаганда действует, особенно, когда она замешана на страхе.

Рэпер внимательно оглядел доктора. Он, как и Чонгук, ничем не отличался от людей, в общем, как и все дети ночи. Даркгейты тоже выглядели как люди. Но в отличие от абшари у них не могло быть потомства. Кровососы обращали людей в себе подобных. Например, Намджуна. Он имел все шансы стать беспощадным нечто.

Намджун почувствовал дрожь во всём теле от одной этой мысли. Ему стало так страшно, что Чонгук и Тэхен почувствовали его страх почти на физическом уровне. Чонгука передёрнуло от шквала чужих эмоций, а Тэ остался почти спокойным.

— Как вы справляетесь? — спросил Намджун доктора. — Вы же работаете среди больных, а они часто испытывают сильные эмоции.

— Тренировки, — просто ответил Тэхен, с интересом разглядывая пациента сквозь опущенные ресницы. — Всему можно научиться. Тем более абшари могут блокировать свои способности к эмпатии и жажду тоже. Отчасти. Но иногда необходимо кого-нибудь выпивать. Не до конца, конечно.

Намджун всегда удивлялся политике властей. Они могли уничтожить даркгейтов, если бы провели рейды специально для этой цели. Да, это было бы трудно из-за природы кровососов, из-за их способностей, но вполне возможно. Он считал, что страх — эффективный способ удержать народ от преступлений. И это работало. Никто не хотел попасть в этот город. Но было ещё одно обстоятельство, которое поражало Намджуна. Люди все равно здесь селились. Обычные граждане, не преступники. А всё из-за дешевизны. В Харлате цены были ниже в несколько раз, чем в среднем по стране. И кроме детей ночи здесь жили триста тысяч обычных людей. Вчерашний вечер был наглядным пособием жизни здесь. Намджун только приехал, а его уже оприходовали даркгейты.

Страшно, как же страшно. А ему ведь ещё месяц тут жить. Или выживать.

— Расскажи, как они выглядели — кровососы, как все произошло? — попросил капитан Ким.

И Намджун рассказал, присев на краешек кровати. Чонгук смеялся над его наивностью. Намджун подавил желание встать и оттаскать парня за космы. Сокждин просто покачал головой и проглотил улыбку:

— Классическая схема развода таких простачков и добрячков, как ты. В твоём районе они крайне редко нападают, что бы власти не говорили по телеку. Тут много кругом запрещающих знаков и камней. Их невозможно убрать или уничтожить. Кто бы не создал эти камни — он был гением.

— Раньше были камни жизни. Они забирали жизнь у детей ночи, — Чонгук почесал кончик носа и задумчиво посмотрел в окно.

— Сказки, — отмахнулся капитан. Он протянул Намджуну визитку: — Звони, если будет нужна помощь.

Когда он вышел Намджун почувствовал настоятельное желание выкинуть из своей квартиры обоих абшари. Что бы не сказал о них капитан, Намджун испытывал бессознательную тревогу в их присутствии. Он глубоко и медленно подышал. Вроде справился с эмоциями, загнал их в глубины своей неспокойной души.

Он спросил Тэхена, почему Чонгук преследует его и почему в данный момент Чонгука видит только он сам. На что доктор честно ответил:

— Эмоциональная привязанность. Он привязался к тебе, как только почувствовал тебя. У нас есть такая особенность. Даже слабость. Раз в жизни мы встречаем схожего с нами человека. Эмоционально похожие личности. Эта эмоциональная привязанность ощущается и на физическом уровне. И нам очень больно ментально и физически, если этот человек уезжает далеко. Это привязанность длиною в жизнь человека. Я бы никогда не хотел встретить такого человека. Вдруг я буду безразличен ему, а он уедет далеко и навсегда.

Намджун просто выпал в осадок. Он точно не хотел, чтобы кто-то страдал из-за него всю жизнь. Это жестоко и несправедливо. Почему именно к нему привязался это парнишка Чонгук? Да что за жизнь?! Намджун и сутки здесь не пробыл, а на него свалилась уйма напастей!

Ему стало больно где-то в районе груди. Он постарался загнать чувства подальше, но не получилось. Он просто представил, как этот мальчишка задыхается от безысходности одиночества...

— Зачем ты мне это рассказал?! — он резко поднялся и оказался нос к носу с Тэхеном. — Это же жестоко, — с чувством произнес Намджун и заметил мимолётный красноватый отблеск в глазах доктора.

Тэхен излишне спокойно извинился, поклонился в знак прощания и вышел из комнаты. А Чонгук сидел, не двигаясь. Он весь превратился в эмпатию. Чувствовать эмоции этого человека доставляло немало удовольствия.

Чонгук всегда мечтал найти своего человека, ведь в его жизни мало было друзей, и он надеялся, что его человек украсит жизнь Чонгука своим присутствием.

Сердце наполнилось радостью, когда он понял вчера, что встретил того самого. А вслед за радостью пришли печаль и тоска. Чонгук понимал, что Намджун здесь ненадолго. А это значит, что Чонгук будет страдать всю оставшуюся жизнь, когда он уедет. Чонгук решил во что бы то ни стало покинуть этот проклятый город. Что очень непросто. Для этого нужно иметь или много-много денег, или пройти специальную комиссию по пригодности к жизни за пределами Харлата. Один раз он уже провалился на комиссии. Но старался, учился контролировать себя, что являлось сложной задачей с его эмоциональностью.

Намджун обуздал свои чувства и попросил Чонгука покинуть его квартиру и больше не заходить без разрешения. Чонгук беспрекословно выполнил просьбу и спросил на прощание, может Намджуну нужно что-то купить поесть.

— Я не хочу, — честно ответил Намджун, хотя ел часов пятнадцать назад.

— Не хочешь?

Ким заметил взволнованный взгляд абшари и кое-что вспомнил: даркгейты не едят человеческую пищу.

— Это плохой знак, да? — внутри все сжалось.

— Необязательно, — неуверенно ответил Чонгук и начал спускаться вниз, оглядываясь каждый шаг.

Намджун тщательно запер дверь, зашёл в интернет и прочитал всё что только можно об обращении. Да, он тоже испытывал жар во всём теле, хотел пить и не хотел есть. После тщательного изучения информации он все же пришёл к выводу, что все эти признаки — не стопроцентный результат обращения. У него есть ещё шанс остаться человеком. Чтобы не сидеть в четырех стенах, он решил всё-таки спуститься в магазин, который находился в этом же доме, только с другой стороны. Он глянул в окно. Улица ярко освещалась чередой старомодных фонарей. На каждом из них, на самом верху располагались чугунные горгульи. Намджун матюкнулся и выразил по поводу оформления улицы сомнения в нормальности дизайнера.

— Ночью коньки можно отбросить, увидев этих уродцев в темноте. Ну, я хотя бы предупрежден, — усмехнулся рэпер.

Даже в такой ситуации он старался не падать духом.

В три часа дня народа на улицах было пруд пруди. И Намджун чувствовал себя в относительной безопасности. И вот странно — он почти не боялся. Он прошел вдоль всей улочки и заметил яркую вывеску только что открывшегося супермаркета. Магазин удивил его выбором товаров. Чего тут только не было. И русские пряники, и японские пирожные, и экзотические фрукты, о которых он никогда не слышал. Он взял всего понемногу и оплатил счёт. На обратном пути его ждала неожиданность: все фонари возле его дома были разбиты. Намджун поудобнее повесил рюкзак с едой на плечо и ступил в темноту. Он быстро прошел метров пятьдесят до своего подъезда и чуть не словил инфаркт, услышав за спиной жуткий ор. Он тоненько вскрикнул и быстро вбежал в подъезд. Обернулся и увидел на скамейке двух толстых рыжих котов. Один из них сидел и драл глотку. Ким вытащил из рюкзака сосиску и кинул котам, разделив её пополам.

Остаток дня прошел спокойно. Намджун то и дело прислушивался к своим ощущениям, но ничего особенного не замечал. Вроде все как всегда.

* * *

Странности начались рано утром следующего дня. Он проснулся от мучительного крика, но не с улицы, а у себя в голове. Он слышал мольбы и крики боли. А потом увидел её перед внутренним взором: розовое кружевное платье и туфли с цветочными узорами. Крик разрывал ему голову. Он всё не кончался, и Намджун решил, что сейчас оглохнет. Девушка тихо охнула и затихла. В круговерти чужих образов он увидел огромного даркгейта с окровавленными клыками, склонившегося над бедной девушкой. Даркгейт поднялся и вытер рот о подол платья.

Намджун вырвался из своего подсознания и почувствовал этого самого кровососа. Как Намджун это понял, он не знал, но был уверен, что это убийство произошло где-то рядом и только что. Он лихорадочно заметался по квартире в поисках одежды. Быстро натянул майку и джинсы, телефон и ключи засунул в карман, а в руки взял трость.

* * *

Он шел и уже не мог остановиться, ведомый своими ощущениями, и минут через пятнадцать набрёл на старый сквер, заросший по периметру высокими кустарниками и с небольшим прудом посередине. Намджун обернулся вокруг своей оси, но сквер был пуст. Он был уверен, чувствовал, что именно здесь только что разбойничал кровосос. Он обошел весь сквер, но с тем же результатом — никого. Намджун прислонился спиной к древней деревянной стеле с рельефными изображениями странных существ. Спина сразу же покрылась испариной, а секунд через десять её жгло огнем. Сначала Намджун не понял что происходит. Он оглядел стелу со всех сторон и его зрение словно раздвоилось. Он видел обычную деревянную стелу, но поверх этого изображения накладывалось ещё одно — горящие огнём символы неясного толка. Намджун не видел таких ни в одной из книг, которые читал. А читал он много.

Он думал недолго. А когда понял, что все это значит, услышал за спиной тихий шорох. Намджун молниеносно развернулся. Перед ним стоял тот самый даркгейт из его видений.

— Чего ты там разглядываешь? — огромный, похожий на бородатого викинга рыжий мужик в окровавленной одежде с превосходством смотрел на него сверху вниз. — Смотрю, тебя здорово покусали. Ты ещё не обратился или уже? — он принюхался, наклоняясь к самому уху испуганного Намджуна. — Ты ищешь девчонку? Может, она ещё и жива. Как интересно...

Что интересного он понял, кровосос так и не сказал, потому что Намджун решил проверить свою догадку. Он быстро отступил влево, размахнулся тростью и со всей силой ударил мужика в висок. А потом ещё раз. Не раздумывая, просто действуя. Иначе он не смог бы совершить такую жестокость.

Не давая кровососу подняться, рэпер прижал его лицом к стеле. И чуть не оглох. Ему пришлось заткнуть рыжему рот, чтобы сюда не сбежались люди или того хуже — дети ночи.

Рыжий достойно сопротивлялся, но и Намджун был не хилого телосложения. Он не знал, что точно происходит и почему даркгейт орёт, но не отпускал его, пока... от него не осталась одна лишь оболочка. Только кожа. Как будто из кожаного мешка вынули все внутренности. Даже глаза словно выгорели изнутри.

— Чёрт, вот чёрт, — Намджуна обильно вырвало на газон. Его трясло как в лихоманке. Он убил впервые в жизни. Убил! Да, это было чудовище, но всё же живое существо! У него не было другого выхода, правда. И ещё — больше ни один человек не пострадает, как девочка в розовом платье. — Вдруг она ещё ж-жива.

Намджун набрал номер капитана и быстро рассказал, что произошло. Сокждин сказал, что никогда ничего подобного не слышал и настойчиво просил никому больше об этом не рассказывать.

— Жди там, никуда не уходи, я скоро буду.

Намджун засунул телефон в карман и ещё раз осмотрел сквер.

— Куда этот урод мог спрятать её? — разговоры с самим собой всегда помогали сосредоточиться.

Старый заросший камышами пруд блеснул в свете фонарей. Намджун раздвинул камыши, уже не надеясь на чудо, и увидел девушку, лежащую на отмели лицом вверх. Он осторожно поднял её на руки и перенёс на лавочку. Проверил пульс. Девчонка была ещё жива. Через десять минут приехал Сокждин, а сразу за ним — Тэхен. Они приехали одни, что удивило Намджуна. Капитан пояснил, что это ради конспирации:

— Если пойдут слухи об этой стеле, даркгейты просто снесут её, и мы не узнаем тайну её происхождения. Из чего она сделана, например. Она может уничтожать чудовищ, а это — важно.

— Это не дерево, — абшари дотронулся до стелы и ничего не почувствовал. — И это только против кровососов. А твою кожу жгло потому что ты заражен ещё, — объяснил Тэхен Намджуну. — Твои способности и видения тоже из этой же оперы. Но это пройдет дней через пять.

— Если я останусь человеком? — спросил Намджун. Тэхен кивнул и начал обрабатывать раны девушки. — Ты не видел такого раньше?

Тэхен посмотрел на кожу сгоревшего изнутри даркгейта. Между его бровей пролегла глубокая складка.

— Нет, и даже не читал о таком.

Они решили покопаться в истории создания стелы. Тэхен увёз девушку, а Сокждин — Намджуна в растрёпанных чувствах и кожу в целлофановом пакете. Капитан посоветовал Намджуну переночевать в участке.

— На всякий случай? Если я превращусь в монстра, что вы сделаете: убьёте?

* * *

— Нет, — Сокждин отвернулся, — но и позволить тебе свободно жить не сможем. Отдадим кое-куда. Есть одно место, куда мы отвозим обратившихся, но я не имею права о нём распространяться.

Намджун кивнул. Он понимал. Его сморил сон после того, как капитан сытно его накормил, а проснулся он только на следующее утро. Бодрый, но с болью в спине. Первым делом он с трепещущим сердцем подошёл к большому зеркалу в кабинете Сокждина и внимательно осмотрел зубы. Вроде ничего не изменилось. Намджун облегчённо выдохнул и ещё раз показал зубы своему отражению. Никаких выпирающих клыков.

— Жизнь налаживается, — с сарказмом произнес Намджун и подумал, чем же теперь заняться. Не сидеть же дома весь месяц. Хотя это — идеальный вариант выжить. Сиди себе дома, заказывай еду доставкой — и будешь жив и здоров. Но Намджун знал, что это не его вариант. Он просто не сможет. И потом, он почитал местные новости и понял, что даже даркгейты нападают не так часто. Или новости — очередная манипуляция общественным мнением? Он не исключал такой возможности.

Запрещающие камни не имели право носить гражданские. Только медики, полицейские, пожарные, спасатели, банкиры. Поэтому Намджун решил не отгонять от себя Чонгука, а принять его предложение о защите и совместной работе над песнями. Абшари позвонил вчера днём и выразил надежду на это.

* * *

Несколько дней все шло гладко. И даже не особо отличалось от повседневной жизни Намджуна в Сеуле: работа в студии — дом — тренировки. А потом начался кромешный мрак. Та самая Длинная ночь. Каждую ночь Намджун по несколько раз просыпался от криков с улицы, а утром в свете фонарей видел из окна людей с растерзанными шеями, повешенных на дереве или просто валяющихся на тротуаре. Это было в стократ страшнее, чем он себе представлял. Потому что это происходило на самом деле, а не то что он видел на картинках в сети. Полиция почти ничего не могла противопоставить давнему соглашению между мэрией и даркгейтами.

Сокждин и Тэхен ходили мрачные и недовольные, потому что работы прибавилось вдвойне. А когда Намджун спросил, когда это закончится, Тэхен неопределенно пожал плечами.

— Первый раз такое на моей памяти. Кровососы словно спятили. Они раньше не убивали так много, понимаешь? За последнюю неделю пятнадцать человек и семь абшари с отрубленными головами. Мне немного страшно, — тихо признался Тэхен, когда недели через две после приезда Намджуна пришел к нему в гости.

Намджуну нравился этот спокойный и честный парень. Как и большинство абшари, Тэ сильно привязывался к тому, кто хорошо к нему относился. Намджуну Тэхен и Чонгук казались по-детски доверчивыми по отношению к нему или к Джину, например, который тоже тепло общался с ними. И эта их теплая доверчивость просто выбивала почву из-под ног Намджуна. Он не представлял, как Чонгук останется без него. Он старался не показывать свои чувства, контролировать их, но абшари все равно не обманешь. Абшари чувствовали его доброе отношение к ним. И это подкупало их безоговорочно.

— Слушай, почему ты не уедешь отсюда? Ты блестяще владеешь своими способностями, контролируешь себя.

— Не знаю, хён, — Тэ устало опустил голову, — я привык к такой жизни с детства. И мне нравится помогать людям. — Он несмело улыбнулся: — Но я очень хотел бы жить где-нибудь в Сеуле, где почти нет преступности и чудищ вроде даркгейтов. Но покинуть этот город не так просто. Нужно не столько пройти комиссию, сколько большая сумма денег. В нашем городе зарплаты мизерные, потому что жизнь здесь стоит очень дешево. Во всех смыслах, как ты уже убедился. — Тэ грустно посмотрел Намджуну в глаза: — Я просто финансово не в состоянии.

— А как абшари покидают Харлат? Вокруг города древние камни, которые не пропускают даже полукровок. Так как они уезжают отсюда?

— Это знают только власти города. Те, кто на самом верху. Я слышал, есть потайной подземный туннель, ведущий из города. По нему и проводят тех, кому разрешили уехать. Но никто пока не нашёл этот туннель. Хотя многие дети ночи ищут до сих пор. Если даркгейты найдут...

— Не думаю, что это им поможет, — перебил Намджун. — Почти уверен: этот туннель пропускает только людей и абшари. Иначе даркгейты заполонили бы страну, и начался настоящий ад. Здесь они не буйствуют излишне, потому что понимают, что никуда не могут уехать. Они должны сосуществовать с людьми и абшари в подобии соглашения о мире. Пусть эта грань мира тонкая и хрупкая, но мир в этом городе держится на ней. Если они всех тут убьют, то сами просто сдохнут.

Они долго сидели в тишине, думая о превратностях судеб мрачного во всех смыслах города. Намджун то и дело ловил на себе взгляды Тэхена непонятного толка. Парень явно хотел о чем-то спросить, но стеснялся.

— Слушай, говори прямо, — не выдержал Намджун.

— Ты ведь богатый человек, правда? — Тэ смотрел на свои изящные руки. — Если я получу добро от комиссии, ты можешь заплатить, чтобы меня выпустили из города?

— Если я могу это сделать, то почему бы и нет. — Намджун действительно не видел в этом проблемы. Если он может помочь хоть кому-то в этом проклятом городе — это сделает его капельку счастливее.

Тэхен не выказал своей радости в полной мере, но Намджун видел как засияли его глаза.

— Спасибо, хён, — с чувством сказал Тэ, поклонился в знак уважения и отправился на ночную смену в больницу.

Намджун улыбнулся и покачал головой. Тэхен продолжал называть его хеном, хотя был вдвое старше. Ким прошёл в спальню и застал там Чонгука. Полукровка распластался на кровати и храпел на всю комнату. Намджун знал его всего лишь две недели и старался сдерживать эмоции в его присутствии, держать дистанцию, но все равно привязался к нему, а Чонгук прекрасно чувствовал его и отвечал тем же только в пятерном размере. Его глаза горели от радости, стоило ему увидеть Намджуна.

Несколько долгих минут рэпер с тяжёлым сердцем вглядывался в неспокойное лицо спящего абшари. Намджун чувствовал ответственность перед Чонгуком, потому что не отогнал его сразу после их знакомства. Возможно, в таком случае Чонгуку бы не было так тяжело после того, как Намджун уедет. Единственное верное решением оградить Чонгука от страданий, — помочь ему покинуть этот город.

Намджун укрыл Чонгука пледом и решил выпить чаю. Он открыл окно, потому что в кухне было слишком душно и услышал тихий свист, а вслед за ним — приглушённый крик. Намджун с опаской выглянул в окно и увидел двух мужиков, которые насильно удерживали то ли девочку, то ли невысокую девушку. Она отчаянно отбивалась и кричала, но один из мужиков зажимал ей рот. Намджун не мог просто стоять и смотреть. Ему уже настачертело слышать и читать о зверствах, творящихся в этом городе по вине даркгейтов и преступников. Он схватил трость и крикнул Чонгука. Абшари вырвался из спальни и, не рассуждая, ни о чём не спрашивая, помчался за Намджуном вниз по лестнице. Они выбежали во двор, забежали за угол дома и стали свидетелями странной картины преступления. Двое мужиков держали девочку. Один зажимал ей рот и прижимал руки к земле, а второй прижимал что-то к её щеке, и она дымилась! Если бы не рука мужика, визг девчонки был бы слышен по всей округе.

— А ну, отпустите девочку! — крикнул Намджун и замахнулся тростью. — Иначе...

Один из мужиков так быстро вынул из кармана револьвер, что Намджун не успел среагировать. Два выстрела подряд — крик боли. Но даже с двумя дырками в боку Чонгук, который заслонил Намджуна собой, смог сломать стрелявшему мужику нос. Мужики так быстро ретировались после этого — с собаками не сыщешь, если захочешь.

Девчонка, тяжело дыша, села на колени и упёрлась руками в землю. Её всю трясло как в ознобе, а правая щека все ещё дымилась. Намджун во все глаза смотрел на ее щёку и не мог взять в толк, отчего это происходит?

— Она не человек, — Чонгук посмотрел на Намджуна красными светящимися глазами, рэпер даже вздрогнул. — Даркгейт!

— У тебя ранения серьезные, — испугался Намджун, — а ты кидаешься в драку!

Чонгук растроганно улыбнулся:

— Успокойся, я же абшари. Утром уже буду как новенький.

— С-спасибо, господин, — девчонка поклонилась и встала в полный рост. И только тогда Ким узнал её! Одна из тех двух девчонок, которая атаковала его вместе с красивой как чертовка женщиной.

— Это ты! Но... что сейчас произошло? Они тоже даркгейты?

— Нет, они люди. Украли где-то значок полицейского из запрещающего камня и хотели лишить меня сил, чтобы отпилить голову, — она кивнула на тесак на газоне, похожий на мачете.

— После всех ваших зверств за последние две недели, вас всех надо запереть. Даже Тэхен сказал, что никогда такого не было, — с презрением произнес Чонгук.

— Это не мы убили всех этих людей, а тем более — абшари, — защищалась девчонка. — Да, мы убили пару преступников, но не более. Мы предпочитаем пить кровь, играть с жертвой, но не убивать! Все последние убийства дело рук людей или этих! — она кивнула на Чонгука.

Чонгук молчал, весь превратившись в эмпатию. Он, ошеломлённый, глянул на Намджуна и утвердительно кивнул:

— Она не лжет, я участвую... Но абшари вообще никого не убивают.

Намджун удивился, но не более.

— Если люди убили всех бедняг за последние время, то полиция схватила не тех. Как найти убийцу или убийц? Эти двое убежали, и как их найти — сам чёрт не разберётся. — Намджун достал из кармана телефон. — Позвоню Сокждину.

— Спасибо, господин, — ещё раз поблагодарила даркгейт и слилась с темнотой, превратившись во что-то вроде тени.

Парни вернулись в квартиру Намджуна, захватив мачете, и Намджун позвонил капитану, сперва убедившись, что Чонгук лёг в кровать и не совершает резких движений. Что бы абшари не говорил, а выглядел он бледным и слабым.

* * *

Наутро капитан с коллегами пожаловал в гости к Намджуну, выслушал о ночном происшествии и забрал мачете. На прощание он отдал рэперу пропуск в архив.

— Задолбался его выторговывать. Не давали почему-то, а я, немного-немало, капитан полиции. В интернете о той самой стеле нет никакой информации, поэтому попробуй узнать что-нибудь через старые документы.

— Думаешь, все эти убийства — дело рук людей? — Намджун вышел на лестничную клетку, чтобы не будить Чонгука.

— Вполне возможно, — Сокждин почесал бровь и устало привалился к стене. — Столько дел навалилось. Быстрее бы все это закончилось. Эта Длинная ночь самая жестокая на моей памяти. — Он пристально посмотрел в глаза Намджуну. — Человек страшнее любого чудища. Как мы сразу не поняли, что это люди? Раны такие же, как от клыков и когтей даркгейтов, понимаешь?

Намджун кивнул.

— Кто-то эмитирует их? Но как он высасывает кровь? Специальным приспособлением? Он что, медик?

Сокждин пожал плечами и поплелся вниз по лестнице.

* * *

Намджун оставил Чонгуку записку, что они с Тэхеном ушли в архив, чтобы он не волновался о его безопасности: доктор сможет его защитить. Но на полпути к архиву Чонгук догнал их и здорово злился, что Намджун позвал не его.

В архиве им выдали целую кипу документов о всех стелах Харлата, и парни полчаса шелестели страницами, но все зря.

— Я тут подумал, — начал Тэхен.

— Большое дело, — Чонгук хмуро смотрел на своего собрата, — ты ведь нечасто это делаешь.

Намджун и Тэхен переглянулись. Чонгук вёл себя слишком дерзко и даже резко по отношению к ним обоим. И началось это как только Чонгук догнал их по дороге сюда. Он грубил Намджуну, дерзил Тэхену, в общем, был явно не в духе. Болезненно реагировал, когда Намджун обращался к Тэхену или улыбался ему.

— Чонгуки, что сегодня с тобой? — как можно спокойнее спросил Намджун.

— Ничего, — Чон резко поднялся и пошел к выходу из архивного зала. Намджун не сразу сообразил, в чем дело, а когда понял, крикнул вдогонку:

— Чонгуки, я не оставлю тебя здесь, как и Тэхена! Слышишь?

Но Чон уже вылетел вон. Тэхен сказал, что поговорит с ним и тоже вышел, оставив Намджуна одного в огромном зале. Ким повертел головой. Никого. Намджун быстро поднялся, пробежался по закрытой секции и нашел то, что искал: информацию о стеле из сквера Примирения. Он вернулся за стол и быстро пролистал папку, но не нашёл ничего интересного. Потому что кто-то вырвал нужную страницу. Намджун несколько раз ударил по столу кулаком, глянул вправо и весь напрягся. Рядом с ним сидел молодой мужчина примерно одного возраста с ним. Но взгляд был смертельно усталым. Взгляд уставшего от жизни старика. Намджун нутром почувствовал, что это не человек.

— Ты Ким Намджун?

— Не, бабка-повитуха.

— Мин Юнги... Ищешь тот самый туннель? Ну, ты же читаешь о стеле с необычными символами? А это и есть проход в туннель. Я много раз пытался открыть проход. Сотни лет. Чего только не перепробовал. Но всё коту под хвост.

— Зачем тебе это? Я так понимаю, даркгейты не могут покинуть этот город. — не понял Намджун.

— Я много лет пытался отыскать туннель... И тут приходит парень, — Юнги указал на самого Намджуна, — который ищет информацию именно об этой стеле. Самой древней стеле. Зачем? Человек не из этого города вдруг резко заинтересовался ею? Откуда ты вообще узнал о проходе под ней? Знаешь, как его открыть?

Намджун молчал. Потому что вообще не думал, что под этой стелой тот самый секретный туннель. Он просто хотел узнать из чего она сделана и для каких целей установлена.

Он ничего не ответил этому даркгейту.

— Если возьмёшь меня с собой, я нарисую правильный путь по туннелю. Без меня ты заблудишься в лабиринте.

С замиранием сердца Намджун посмотрел на своего визави. В глаза Юнги было трудно смотреть без содрогания: пустой, усталый взгляд вызывал тревожный страх.

— Во-первых, если я сбегу раньше, меня опять отправят сюда. А ты вообще не можешь выйти из города, насколько я понимаю.

Юнги понимал его опасения. Но Намджун был неправ.

— Можешь. Ты разве не знаешь о негласном соглашении между Харлатом и Сеулом? Если сможешь найти проход и покинуть через него город, никто не имеет право вернуть тебя. Это своего рода всегда было игрой властей. — Юнги наклонился через стол к Намджуну и доверительного произнес: — А что насчёт даркгейтов — ты прав. Мы не можем покинуть этот город без последствий. Если покинем — сдохнем через пару недель или пару месяцев, а наши способности исчезнут. Но я безумно хочу именно этого. Спокойной смерти. Хочу сдохнуть по-человечески.

— Очень затейливая формулировка для таких как ты.

— Согласен, — Юнги подавил улыбку, — но именно этого я и хочу. Хочу пожить спокойно хотя бы немного. Хочу увидеть мирные города и солнечный свет. А не то подобие, которое я вижу здесь на протяжении пятисот лет.

Намджун конечно не доверял этому старику, но у него были мальчишки эмпаты. Они точно могут сказать, лжет этот даркгейт или честен.

Когда Чонгук и Тэхен вернулись, здорово разозлились на него. Ведь он даже не позвал их, когда увидел перед собой этого старика-кровососа. Особенно свирепствовал Чонгук, потому что представил, что было бы, если Юнги убил бы его человека. Чон никому не говорил, но эмоциональная связь с Намджуном крепла день ото дня. Он боялся настолько сильной привязанности, но никогда раньше не испытывал такого счастья. Теперь он знал, что значит для абшари найти того самого человека. И это не только об эмоциональной связи, это о дружбе и преданности, и даже о нечто большем, что невозможно выразить словами.

Вчера вечером он услышал разговор Намджуна и Тэхена. И расстроился. Потому что хен ни разу не предложил ему уехать с ним. А Тэхену достаточно было просто попросить — и Намджун запросто согласился. Просто так, ничего не требуя взамен. Это восхитило и разозлило Чонгука. Но потом он решил, что поступил бы так же, если бы мог кому-нибудь помочь.

А после знакомства с Юнги, который говорил только правду, но неизвестно как узнал, что Намджун хочет узнать как можно больше информации о стеле, Чонгук почувствовал нетерпение и предвкушение чего-то хорошего и нового. Неужели скоро они все покинут этот мрачный город?

* * *

Этой же ночью Намджун, оба абшари, капитан и их новый знакомый Юнги стояли возле стелы. Как они не старались, не могли понять как же открыть проход в туннель. И ещё кое-что удивило Намджуна: почему Юнги не обжигается, когда прикасается к стеле?

— Тот рыжий просто выгорел изнутри, когда я его прижал к стеле, — пояснил Намджун для Юнги. — И мне тоже было немного больно, когда я дотронулся до неё. Так почему...

— Это очевидно, — Тэхен ходил вокруг стелы и осматривал каждый рисунок на ней, — в тот раз ты был заражён ядом кровососов. Может быть, только заражённый человек способен открыть проход и уничтожить даркгейтов таким способом?

Юнги предложил попробовать этот способ прямо сейчас.

— Ты спятил? — Намджун отступил от Мина на шаг. — А если я обращусь?

Чонгук коротко рассмеялся:

— Кончено нет. Они пытались обратить тебя, но не смогли, потому что у тебя иммунитет к их яду. И потом — яд его давно перестал быть опасным, потому что Юнги слишком стар. Он не может никого обратить. Но действие яда хватит на несколько минут. Возможно, ты сможешь за это время открыть проход.

Сокждин и Тэхен согласно кивнули. И Намджун согласился. Юнги несколько раз обошел вокруг Намджуна и прокашлялся. Тэхен понял почему.

— Ты давно не пил кровь? Боишься увлечься?

Юнги просто кивнул и схватился за горло, словно ему было трудно дышать.

— Если будешь медлить, ничего не изменится. И стела сама не откроется. — Намджун закрыл глаза, а Чонгук предупредил Юнги, что ему лучше не увлекаться. Намджун только крепко стиснул зубы, когда Юнги впился ему в шею. Намджун чувствовал его горячее, трепещущее дыхание и дрожь во всём теле. Мина трясло как при ломки.

Юнги отстранился и трясущейся рукой вытер рот. Он отошёл в сторону, чтобы успокоиться и чтобы загнать назойливое желание ещё раз впиться клыками в шею Намджуна. Давно он не испытывал настоящего кайфа, как сейчас. Даже голова шла кругом.

Намджун дотронулся до стелы и почувствовал жжение. Его зрение раздвоилось как и в тот раз, когда он убил даркгейта. Стела горела огненными знаками, а посередине Намджун увидел два отпечатка ладоней — инструкция, чтобы открыть проход. Он положил свои ладони на отпечатки и толкнул монумент. И он легко поддался. Когда стела упала, раздался грохот на всю округу.

— Уходите отсюда, — встревоженный голос Сокждина разрезал наступившую тишину, — боюсь, сюда сейчас сбегутся все чудища в округе.

Парни тепло простились с капитаном и включили фонарики на телефонах. Прорытый под городом лабиринт не отличался высотой и шириной, но пройти по нему можно было свободно. Они прошли километра полтора, когда услышали за спиной топот нескольких человек. Точнее монстров. Чонгук посветил фонариком, и свет выхватил из темноты горящие глаза и выпирающие клыки.

Они мчались за Юнги, чувствуя за спиной дыхание чудищ, и желая только одного — вырваться из этого душного, давящего со всех сторон туннеля и покинуть ненавистный город навсегда. Тэхени споткнулся о камень, его повело в сторону и...

Все случилось словно во сне.

Мгновенно и бесповоротно.

Тэхен споткнулся, толкнул Чонгука, и они оба врезались в стену. И исчезли.

— Чонгук!!! — отчаянно закричал Намджун, бросился к стене, но Юнги остановил его:

— Нет! Это древние ловушки, парни не вернутся, слышишь меня?! — он дёрнул Намджуна за руку и потащил к просвету впереди, — они почти дошли до выхода.

Намджун сопротивлялся и звал парней, но противостоять силе чудовища не хватало сил. Возле самого выхода Намджуна схватил один из даркгейтов и получил сокрушительный удар стальным наконечником трости в висок. Намджун вывалился из прохода на свежий воздух и подал руку Юнги, который не мог бы пройти сам. Только человек мог провести чудовище через этот проход. Оставшиеся в туннеле дети ночи как не бились, не смогли преодолеть невидимую границу. Город не отпускал их. Они вопили и осыпали проклятиями Намджуна и Юнги от бессилия и тоски по свободе.

Намджун все ждал и ждал, что парни вот-вот выбегут из туннеля. Он даже посветил фонариком вглубь прохода, чтобы указать им путь. И в тот же миг проход обрушился, погребя под собой всех, кто был в нём. Крики сразу стихли, как будто город поглотил всех, кто не успел или не смог выбраться.

— Какая сука построила его, этот сраный город?! — Ким упал на колени и выплюнул с безысходной яростью: — Ненавижу, ненавижу...

— Город больше не пустит нас, и можешь не пытаться искать парней. Древние ловушки — верная смерть, — спокойно проговорил Юнги и пошел прочь от Намджуна, оставив его вариться в своем собственном горе и тоске по мальчишкам, которые радовались как дети скорой свободе и новому, неизведанному миру. Казалось, у них впереди была целая жизнь...

Намджун каждый день звонил Сокждину и спрашивал, не появились ли ребята. На что получал один и тот же ответ: нет. Все эти дни Намджун почти ничего не чувствовал, находясь в какой-то прострации. Всё, что случилось с ним в Харлате, оставило шрамы в сердце. Такие глубокие, от которых нельзя избавиться даже много лет спустя.

Он все ещё надеялся, как однажды увидит своих абшари...

Но они не появлялись. Дни летели, сменяя друг друга, и надежда на встречу тонула в рутине дней — череде дел. Намджун даже согласился вновь работать в компании, из которой его выгнали, только бы занять себя на полную. Чтобы работа отвлекала от тоски.

* * *

Чонгук искал Намджуна две недели. Когда ловушка выплюнула его из своего нутра, он оказался далеко на юге Кореи. Но самое странное было не то, как далеко его выкинуло. А то, что после их побега прошло две недели. А ещё недели две он добирался до Сеула. Все деньги и документы остались в рюкзаке Намджуна, а телефон он потерял в туннеле. Он даже не помнил номера Намджуна, Сокждина или своих знакомых, чтобы позвонить и сказать, что он жив. Ему приходилось работать, чтобы заработать деньги на еду и дорогу. Но он справился и оказался в Сеуле. Адрес, по которому жил Намджун, ничего ему не дал. Намджун съехал оттуда три дня назад, но куда — неизвестно. Чонгуку ничего не оставалось, как отправиться в компанию, из которой выкинули Намджуна после того, как его осудили.

* * *

Чимин и Хоби спускались по лестнице, когда перед ними из ниоткуда материализовался красивый парнишка. Хоби ни разу не видел абшари вживую, но сразу узнал его по фотографиям в телефоне Намджуна.

— Пак Чимин? — спросил полукровка. — Мне нужен адрес Намджуна.

Чонгук почувствовал целую бурю эмоций, исходящую от Чимина. Парень явно не был рад его видеть. Чонгуку пришлось блокировать свои способности эмпата, чтобы подавить желание выпить Чимина здесь и сейчас.

— Припёрся? — неласково спросил Пак, узнав абшари, о котором сто раз рассказывал Намджун. Перед глазами сразу всплыл образ убитого горем Намджуна, и певцу захотелось отлупить абшари за долгое отсутствие. — Ты даже не дал знать, что жив. Хён извелся весь. Где шатался вообще? Я смотреть на него не мог без содрогания. Он как будто разучился чувствовать.

Чонгук не ответил. Он сам страдал первые несколько дней после того, как оказался на юге. Он постоянно испытывал дискомфорт в эмоциональном плане и даже каждая жила ныла. Порою ноги и руки сводило судорогой, и Чонгук передвигался с трудом. Полегчало только на пятый день, но боль никуда не ушла. Она донимала его и сковывала эмоционально и физически. Но по мере приближения к Сеулу Чонгуку становилось всё лучше и лучше. Ему пришлось отключить эмпатию, чтобы не сойти с ума от окружающих его людей, которых в столице жило в разы больше, чем в его родном городе. Единственное, что придавало ему сил в первые, самые трудные дни, — понимание того, что Намджун жив, что он спасся. Ведь именно эмоциональная связь и вела Чонгука...

— Чего не отвечаешь? — Чимин толкнул Чонгука в плечо, и абшари очнулся от воспоминаний.

— А? — он собрался с мыслями и попросил адрес Намджуна, но Чимин ответил, что не даёт адрес друзей неизвестно кому.

— Чимини! — Хоби укоризненно посмотрел на него. — Зачем ты так? — Он сочувствовал этому абшари, потому что знал из рассказов Намджуна о связи между ними и боли, которую испытывает абшари на расстоянии. — Я — Чон Хосок.

Чонгук почувствовал, что с этим человеком легче договориться из-за его доброго расположения, и постарался игнорировать воинственно настроенного Чимина.

Хосок сначала подумал, что Чонгук пай-мальчик, но уже подъезжая к жилому комплексу, где жили Намджун и Чимин, понял, что абшари хоть и милый и открытый, но с характером. Они с Чимином всю дорогу препирались, и Чонгук не отставал от Чимина в плане дерзких острот. Хосок остановил авто рядом с подъездом Намджуна и услышал слова Чонгука:

— А будешь шалить, — он наклонился к уху Чимина, — я тебя выпью. Ну, немножко. — Он насладился произведенным эффектом и вышел из автомобиля. Хосок только головой покачал, надеясь, что до этого дело не дойдет.

Намджун увидел их из окна. Даже голова закружилась от облегчения. От понимания того, что Чонгук жив и больше не страдает от разлуки. Он поискал глазами Тэхена, но не нашёл его. И чистая радость омрачилась легкой грустью. Но Намджун не терял надежды на новую встречу с этим спокойным, вежливым и доверчивым парнем пятидесяти шести лет от роду.

Намджун быстро надел футболку и спустился вниз. Улыбнулся и размеренно подышал, стараясь унять отчаянное сердцебиение, чувствуя, как уходит напряжение, а по лицу расползается улыбка. Щёки даже заныли — он мало улыбался в последнее время.

Хоби выговаривал парням за их несносные, детское поведение, не стесняясь в выражениях. И Ким понял, что парни смогли достать даже такое солнышко, как Хоби. Парни ещё немного поспорили и наконец выдохлись.

— И что, будешь жить у Намджуни-хёна? — утирая пот с висков, как бы между прочим спросил Пак.

— Хочешь, может и у тебя пожить, — пряча улыбку, предложил Намджун, выходя из подъезда.

— Хён! — Чонгук хотел броситься ему на шею, но в присутствии Чимина решил, что не стоит. Не желал давать ему повод для язвительных ухмылок.

Но Чимин и не стал бы делать этого в присутствии Намджуна, потому что любил своего друга и уважал его чувства.

Чонгук просто взял Намджуна за руку и весь погрузился в его эмоции. Самыми сильными были радость и грусть.

— Почему ты грустишь? — тихо спросил Чонгук, не особо вслушиваясь в разговор Чимин и Хосока.

— Тэхен не вернулся. Ты не знаешь, что с ним случилось? — Намджун с надеждой заглянул ему в глаза.

Чонгук отрицательно покачал головой:

— Меня поглотила темнота и как будто сдавила со всех сторон. Было очень больно. А когда я очнулся, оказался на Чеджудо. Представляешь? Я даже не поверил сначала, когда спросил прохожего, где я нахожусь.

— Тебе было очень больно? — Намджун все так же смотрел ему в лицо.

Чонгук неопределенно мотнул головой.

— Нет... Ну, только вначале, а потом полегчало.

Намджун решил, что Чонгук не говорит всего, потому что не хочет его расстраивать.

— Я могу заблокировать эмпатию частично, но заблокировать связь с тобой — невозможно, — Чонгук стоял напротив Намджуна и разглядывал знакомые родинки. — Я бы тоже не хотел чувствовать боль от разделяющего нас расстояния, но так уж мы устроены. Чистокровные абшари умеют хоть немного блокировать эту связь, а полукровкам с этим сложнее.

— Может быть, ты ещё научишься этому, — Намджун приобнял Чонгука за плечи.

Чонгук сказал, что постарается, но для себя решил, что займётся этим точно не сегодня. Чувствовать Намджуна — его эмоции, чувства, его теплоту — для Чонгука, как для абшари и личности, являлось настоящим, ощутимым счастьем.

— Не грусти, — сказал он Намджуну, — возможно, мы ещё встретимся с Тэхеном.