Я Шарлотта! (гет)

Лунный свет освещал большую часть коридора четвертого этажа, позволяя различить не только фигурку худенькой невысокой девочки, сидящей на подоконнике, но и ее причудливую прическу и босые ноги.

— Мисс Лавгуд? — голос директора раздался, казалось, на весь замок и отразился от стен эхом. — Что вы здесь делаете?

Шарлотта медленно повернула голову и рассеянным взглядом скользнула по нему:

— Профессор Дамблдор, добрый вечер.

— Ночь, — поправил ее Дамблдор. — Предполагается, что ученики в это время спят.

Шарлотта улыбнулась:

— Ночь? Время прошло так быстро. Говорят, с возрастом время бежит еще быстрее. Как думаете, это правда? Или просто страшилки для детей, чтобы те не спешили вырастать?

Дамблдор подошел к соседнему окну и оглядел окрестности, залитые лунным светом:

— На мне лежит страшная клятва: не могу обсуждать скорость времени, неизбежность смерти и существование морщерогих кизляков. Вас проводить до башни Рейвенкло, мисс Лавгуд?

— Я найду дорогу. Доброй ночи, профессор.

Шарлотта соскочила с подоконника, достала палочку и, знаком показав Альбусу молчать, сотворила заклинание. Потом прошла в сторону лестниц, взмахнула палочкой и вернулась обратно. Еще пара заклинаний, и Шарлотта спокойно уселась на свой подоконник:

— Не спится или дежуришь?

Это была их первая встреча наедине за весь месяц с момента поступления в Хогвартс. Не то чтобы ей не хотелось пообщаться с Альбусом, просто она не хотела отвлекать его от работы. Этот месяц Шарлотта посвятила Хогвартсу. Каждый уголок замка звал ее, тянул к себе, и она без сомнений шла на этот зов.

— Решил немного пообщаться со своим старым другом — Хогвартсом. Ночью он более отзывчив, скромность — его давняя черта.

Шарлотте вдруг пришло в голову, что Альбус с Хогвартсом похожи и переплетены друг с другом так тесно, что представить, как выглядит Хогвартс без него, было так же сложно, как и то, как выглядит Альбус без Хогвартса.

— Альбус в своем репертуаре, — улыбнулась Шарлотта. — Ты же в курсе, что твой старый друг полон талантливых учеников, которые так любят делать открытия, даже не подозревая, что поколения учеников до них делали то же самое? Только у нас на факультете есть минимум две карты, которые в любое время покажут любой коридор Хогвартса, и одна, которая даст послушать, о чем там говорят. Сколько их еще, один Мерлин знает.

— Конечно, в курсе, — кивнул Альбус. — В свое время сам такую делал. Почему ты без обуви?

— Старая привычка, — она оглядела свои босые ноги и достала из сумки пару кед. — Изредка такое накатывает, что просто не выношу ничего на ногах. Это у меня давно, ты просто не замечал раньше.

Альбус понаблюдал, как ловко Шарлотта завязывает шнурки на ярко-красных магловских кедах, и опять повернулся к окну. Она подняла голову:

— Давно хотела себе красные. Когда проведешь ритуал, подарю тебе такие же. Сейчас они не будут сочетаться с цветом твоей бороды.

Альбус приложил ладонь к холодному стеклу и спросил:

— Как ты?

— Учусь хорошо, ем тоже, одеваюсь тепло, — весело отчиталась Шарлотта. — Друзей поищу позже, пока мне это не особо интересно. И мне совсем нечего читать, в вашей библиотеке только детские книги. В запретной секции тоже ничего. Я ожидала большего.

— Неожиданно, что в школе нет взрослых книг, правда? — повернулся он к ней. — Придешь ко мне в кабинет завтра после астрономии, выберешь себе что-нибудь.

— В твоем возрасте полагается спать по ночам, а не библиотекарем работать, Альбус, — поддела она его.

— У тебя всегда было слишком уж трепетное отношение к возрасту, Шарлотта, — заметил он. — Что тогда, что сейчас, пора бы уже перерасти это.

— Не получится, — она махнула рукой, — это у меня от матери. У нее было не просто трепетное, а какое-то дикое отношение к возрасту. Интересно, где она сейчас?

— Где-то в Азии, — ответил Альбус. — Последнее письмо пришло от нее месяц назад. У нее все хорошо.

Шарлотта соскочила с подоконника и с возмущенным видом посмотрела на Альбуса:

— Вы до сих пор переписываетесь?

Поначалу ее мать не особо одобряла их отношения и пыталась хоть как-то это контролировать, ведя с ним переписку, а по факту требуя отчета о Шарлотте. Ей всегда это было смешно: чтобы Альбус выполнял чьи-то требования! Но переписка велась, изредка он даже зачитывал Шарлотте отдельные письма — мать никогда не сидела на месте и постоянно меняла друзей, не влипая, но вписываясь во всякие забавные истории. Шарлотта никак не думала, что с исчезновением предмета их обсуждения переписка останется. Ей вдруг стало по-детски обидно, что они общаются за ее спиной.

— Не так уж и много осталось тех, с кем я учился, Шарлотта, — ответил он. — Пусть мы с ней и не в лучших отношениях, но мы их поддерживаем. Она пишет не чаще раза в год, и, разумеется, я ей отвечаю.

— Это неприятно, — резко заявила Шарлотта. — К тому же она не простит тебе, если узнает, что ты сделал мне такой подарок. И мне не простит.

— Я понимаю.

Он замолчал, вернувшись к изучению пейзажа за окном, а Шарлотта прикрыла глаза и прислушалась: в Хогвартсе никогда не было по-настоящему тихо, постоянно то тут, то там слышались звуки — Хогвартс дышит, она называла это так. Где-то за пределами их коридора послышались легкие шаги — кто-то из припозднившихся учеников или дежурных учителей.

— Чуть не забыла, — с обеспокоенным видом Шарлотта заходила по коридору, — меня тревожит то, как обращается с Гарри Снейп. То, что он выделяет его из всех учеников и орет, словно ему прищемили уши, это ладно. Но он смеет упоминать его родителей. При других детях! Это переходит все пределы. Возможно, стоит ему напомнить, что это школа его наняла, а не он школу.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — вздохнул Альбус, — это давняя история. И я уже говорил с Северусом об этом.

Шарлотта сложила руки в молитвенном жесте и преувеличенно вежливым тоном проговорила:

— Пожалуйста, профессор Снейп, вы не могли бы не издеваться над ребенком, упоминая смерть его родителей? Но если вам сложно, то ничего страшного, продолжайте, надеюсь, вы не обиделись на мои слова. Так, да?

Альбус прошелся до стены напротив окна, потрогал холодные камни рукой, а затем поднял палочку. В коридоре тут же стало светлее и ощутимо теплее.

— Понимаешь, Северус и сам в некотором роде не совсем вырос. Когда-нибудь он перерастет ту давнюю историю.

Давно забытое ощущение несправедливости всколыхнулось в ней: как часто он защищал не тех, кому действительно нужна была защита. Она покрутила браслеты на руках, стараясь успокоиться. Почему-то это не особо помогло.

— А пока пусть издевается над детьми? Так бы сразу и сказал, что назначил ему особенную роль в своих играх. Мерлин, ты совсем не изменился! Только фигурки на поле меняешь, — не сдержалась она.

— Не говори ерунды, какие игры? — он поправил рукава мантии и посмотрел на нее.

— Это ты мне говоришь?

Взгляд Альбуса стал жестче:

— Не вмешивайся в это, Шарлотта. Пусть все идет так, как идет.

— Другое дело, — она кривовато улыбнулась, — давно было пора попросить тебя снять маску святого Альбуса. Смотреть противно.

Он поморщился и, сложив руки на груди, отвернулся к окну. Шарлотта сняла свои часы, положила их прямо на каменный пол и навела на них палочку. Над часами начали появляться и расти язычки розоватого пламени.

— Что ты делаешь? — бросив взгляд через плечо, спросил Альбус.

Она не ответила, и он навел свою палочку на часы, немного понаблюдал, а потом, улыбнувшись, убрал палочку.

— Интересный артефакт, последний раз я видел его у одного торговца в Риме. И он не собирался его продавать. Семейная реликвия.

— Мы смогли договориться с Паоло.

Альбус многозначительно хмыкнул. Шарлотта резко встряхнула палочкой, и язычки пламени словно впитались в каменный пол.

— У меня личная просьба, профессор Дамблдор, — Шарлотта наконец вернула псевдочасы на руку и с видом обычной ученицы застыла напротив него.

— Да? — с любопытством спросил он.

— Можно сделать загадки у входа чуть сложнее? А то пару дней назад к нам сумел пробраться ученик с Гриффиндора. Гриффиндора! Уму непостижимо, — хихикнула Шарлотта неожиданному каламбуру. — Я чуть не отправила его в окно, меня остановило только то, что он заинтересовался моими опытами.

— Нет. Не я составляю эти загадки.

— Ну нет, так нет, — послушно ответила Шарлотта, — придумаю что-нибудь сама. Например...

— Не надо, — перебил он ее, — я посмотрю. Кстати, Филиус недавно упоминал, что однокурсники тебя обижают. Это правда?

— Конечно, — веселая ухмылка промелькнула на ее лице и тут же исчезла. — Они нанесли мне смертельное оскорбление своим незнанием теорем Эйлера и закона Миллера. Про исключения из закона Гэмпа я даже не говорю. В живых остался только тот гриффиндорец, теоремы он знал, и я взяла его под свое крыло. Он ненамного меня младше, шестикурсник.

С полминуты Альбус сверлил ее взглядом, а потом попросил:

— Не обижай детей, Шарлотта.

— Как неожиданно, — она грустно улыбнулась, — столько лет прожить вместе со мной и не понять, как я отношусь к детям. Пожалуй, я даже немного разочарована в тебе.

Она навела палочку на окно, и стекло начало покрываться изящным узором. Украсив все окно, Шарлотта огляделась и остановила взгляд на Альбусе. Прищурилась и опять подняла палочку, рядом с ним тут же появилось ярко-зеленое мягкое кресло.

— Садись, подоконник не предлагаю, он только для меня.

Он устроился в кресле и, с удовольствием вытянув ноги, сказал:

— Никогда не мог понять тебя полностью. То ли ты шутишь, то ли нет.

— Ты и не пытался, — направив палочку на второе окно, она рисовала узоры уже там. — В отличие от некоторых.

— Ты несправедлива, Шарлотта, — вздохнул Альбус.

Она прикрыла глаза: конечно же, она несправедлива, как и он порой. Но на такие глупости тратить время действительно не стоило, поэтому она тепло ему улыбнулась и, забравшись на свой подоконник, спросила:

— Что же ты не прекратишь этот бессмысленный разговор? Не уйдешь обратно в свой кабинет? Блаженная тишина и покой. А, точно. По той же причине, что и я. Не так много осталось тех, кто знает тебя настолько хорошо, что можно не притворяться и не играть в игры.

— Кто знает тебя так хорошо, что может за тебя ответить на вопрос, да?

Шарлотта кивнула.

— Ты не ошиблась.

* * *

Шарлотта легонько толкнула дверь в кабинет, проскользнула внутрь и осмотрелась. Никого. Она бросила сонное заклятие в сторону портретов и уже свободно прошла в кабинет. Тусклый свет единственного светильника мерцал и переливался, едва ли достаточно освещая книжные полки, дверцы шкафов и письменный стол. Фоукс наклонил голову набок и вопросительно заклекотал. Шарлотта подошла ближе и прикоснулась рукой к его перьям:

— Где же Альбус, Фоукс? Оставил тебя одного?

Фоукс сонно прикрыл глаза, и она отошла к книжным полкам. Рукой провела по обложкам и остановилась на Римане. Достав книгу, она повернулась к столу и с хитрой ухмылкой заняла директорское кресло. От Люмоса в кабинете стало намного светлее, и Шарлотта открыла первую страницу книги.

Когда половина книги была пролистана, Шарлотта встала и подошла к окну: темные тени вдали беспрестанно передвигались. Дементоры. Она нахмурилась. Ужасные твари. Шарлотта никогда не встречалась с ними так близко, но патронус сотворить сумела бы. Она приоткрыла окно и замерла, наслаждаясь прохладным, влажным воздухом. Когда пальцы начали подрагивать от холода, она аккуратно прикрыла створку.

— Не стоит открывать окно, когда ты одна, Шарлотта. Я не могу гарантировать послушание дементоров.

Она резко обернулась, не сумев скрыть радость от внезапного появления Альбуса. Он устало улыбнулся:

— Встреча затянулась, некоторые люди бывают так упрямы в своей недальновидности.

Он подошел к застекленному шкафу недалеко от двери, открыл его и перенес каменную чашу омута памяти на небольшой столик у стены.

— Подожди минут десять, — Альбус, прикрыв глаза, поднес палочку к виску и начал вытягивать светлые полупрозрачные нити из головы, тут же погружая их в омут памяти.

Шарлотта с любопытством заглянула в закручивающийся в воронку белый туман и вернулась было к своей книге, но передумала и, поставив книгу на специальную подставку, призвала на стол две чашки. Посмотрев на запасы чая, лежащие в шкафу около книжных стеллажей, она хмыкнула и достала из сумки небольшой блестящий термос.

Когда Альбус закончил с воспоминаниями, то обнаружил на своем письменном столе чашку с горячим кофе. Вторая чашка была в руках у Шарлотты, примостившейся на стуле для посетителей рядом с его столом.

— У меня даже сладости есть, — она отставила чашку в сторону и вытряхнула из сумки несколько шоколадных батончиков в ярких упаковках. — Магловские. Держи. Знаю, ты любишь их.

Взяв в руки один из батончиков, Альбус покрутил его и распечатал.

— Спасибо, Шарлотта. Ты почему не в Большом зале? Там сейчас пир, Пивз и много радостных детей.

— Решила пропустить, — ответила она. — Слишком большая концентрация радости, я же все-таки не дементор. А почему ты не там?

Альбус развел руками и лукаво улыбнулся:

— А я сейчас как раз в Большом зале. Встреча была уже после.

Понимающе улыбнувшись, Шарлотта вернулась к своему кофе. На какое-то время в кабинете воцарилась тишина, разбавляемая лишь редким клекотом Фоукса да храпом спящих портретов. Запах кофе и шоколада добавлял в эту атмосферу спокойствия нотки уюта и тепла.

Отставив чашку в сторону, Альбус глянул на открытую книгу на столе и хмыкнул:

— Риман? Не думал, что тебя заинтересует. Хотел сегодня показать тебе кое-что другое.

— Давай, — приободрилась Шарлотта.

Он подошел к полкам, поискал взглядом и наконец осторожно вытащил ничем не примечательную книгу в неброской обложке. Протянув ее Шарлотте, он сел за стол и стал наблюдать за ней. Она бросила на него вопросительный взгляд и открыла книгу.

— Пустая... Что с ней можно делать, а что нельзя? — спросила она, не отрываясь от книги.

— Нельзя уменьшать и увеличивать, ну и вырывать страницы тоже не рекомендую. Библиотекарь в моем лице будет расстроен. Остальное на твое усмотрение. Подсказки...

— Не надо подсказок, — перебила его Шарлотта, — я хочу сама.

Он кивнул, но она уже ничего не видела: достав из сумки толстый блокнот и раскрыв его на середине, она делала пометки, возвращалась к книге, а затем опять к блокноту. С минуту Альбус наблюдал за ней, а потом вернулся к омуту памяти. Управляемые палочкой воспоминания потекли в омут и обратно, периодически Альбус нырял туда вслед за ними и на какое-то время застывал. Пару раз подходил к шкафчику, доставал флаконы с другими воспоминаниями и добавлял в омут. Наконец он убрал флаконы и отошел от омута. Шарлотта, увидев это, подняла голову и сказала:

— Появились первые строчки. Ты их видишь?

Он подошел ближе и заглянул в книгу:

— Да. Признаться, я удивлен, мне она открылась лишь через неделю. О чем ты ее спросила?

— Ты же не полностью ее разгадал, да? — с интересом посмотрела на него Шарлотта. — Тогда не могу сказать. Сам понимаешь, до некоторых вещей надо дойти самому. Большинство сложных магических предметов делятся своей мудростью лишь... — она осеклась. — Это что, Мудрая книга?

Пожав плечами, Альбус отвернулся и с невозмутимым видом заходил по кабинету, поправляя пергаменты, лежащие на столе, и книги на полках. На лице Шарлотты появилось выражение священного ужаса:

— И ты так просто даешь ее мне! Я сейчас чувствую себя примерно так же, как тогда, когда ты дал мне поколдовать Старшей палочкой. Мерлин, как ты неосторожен, Альбус. Мне уже хочется запечатать вход в твой кабинет, чтобы ни одна живая душа не прознала про нее.

Альбус махнул рукой, словно речь шла о чем-то незначительном, и Шарлотта замолчала. Через некоторое время она встала, закрыла книгу и осторожно вернула ее на полку. К таким вещам надо подходить с холодной головой.

— Ты в курсе, что у хагридовского пса теперь есть товарищ? На территории Хогвартса появился новый питомец, и, кажется, он слишком умный, — она подняла палочку и ловким движением выцепила из головы белую полупрозрачную нить. — Посмотри.

Вновь подойдя к столику с омутом памяти, Альбус дождался, пока Шарлотта погрузит воспоминание, и наклонился над омутом. Фоукс поднял голову, осмотрелся и, не найдя ничего примечательного, опять задремал. Спустя пару минут задумчивый Альбус убрал омут и вернулся за свой стол. Шарлотта молча переложила Римана, забытого на столе, обратно на стеллаж и уселась в свободное кресло.

— Опять была в лесу, — наконец сказал Альбус. — Пока рядом с Хогвартсом кружат дементоры, не стоит отходить далеко от замка в одиночку, Шарлотта. Надо будет в Лондон, предупреди. Министерство считает, что дементоры им полностью подчинены, но я считаю, всякое возможно.

— Я смогу вызвать патронуса, — заметив его недоверчивый взгляд, Шарлотта фыркнула, — у меня никогда не было с этим проблем.

— Излишняя самонадеянность сгубила немало магов посильнее тебя, — заметил он. — Когда дементоров так много, вспомнить счастливые моменты сложнее.

— Да ладно, Альбус, — она махнула рукой, — как говорится у испанцев, просто вспомню вчерашний день. Сомневаешься? Давай проверим на днях — под твоим присмотром подойду к ним ближе, убедишься.

Он хотел возразить, но не успел — кто-то постучался в дверь. Шарлотта мигом исчезла, так же исчезли чашки и магловские сладости. Кабинет тут же потерял свою уютную и теплую атмосферу, превратившись в холодный официальный кабинет директора.

— Войдите, — строгий голос Альбуса в наступившей тишине прозвучал слишком громко.

— Профессор Дамблдор, — взволнованный вихрастый мальчишка в красном галстуке заскочил в кабинет и затараторил, — там кто-то порезал портрет Полной дамы, она исчезла. И мы не можем зайти в гриффиндорскую башню. Староста послал позвать вас.

— Хорошо, мистер Дженкинс. Я сейчас буду.

Дверь захлопнулась, послышались шаги торопливо сбегающего вниз по лестнице Дженкинса, а затем все стихло.

— Мне пора, Шарлотта, — быстро сказал Альбус. — Можешь еще почитать, если хочешь.

Она не успела ответить, как он исчез. Вздохнув, Шарлотта положила сладости Альбусу в ящик стола и отправилась в сторону рейвенкловской башни.

* * *

Нежданного гостя Шарлотта заметила еще за два поворота от нее. Она поправила мантию, подвинула ближе сумку, но с подоконника не слезла. Луна ярко освещала коридор, и Шарлотта была уверена, что профессор Снейп ее сразу заметит.

— Мисс Лавгуд! Почему вы не своей башне в такое время?

— Добрый вечер, профессор Снейп, — отрешенным голосом произнесла Шарлотта, продолжая разглядывать луну, та сегодня была на редкость красивой: узоры, которые незнающие люди называли пятнами, украшали ее.

Снейп подошел ближе, сотворил Люмос, и Шарлотта повернулась к нему: беспокойный даже в ночной безмятежности Хогвартса, недовольный всем миром, резкий в движениях, он выглядел старше своих тридцати с чем-то лет.

— Я сейчас уйду, профессор Снейп, — она выделила голосом слово "профессор", она, конечно, не будет вмешиваться в игру Альбуса, но не уколоть того, кто любит издеваться над детьми, она не могла.

На лице Снейпа отобразилось отвращение, и Шарлотта мило улыбнулась:

— Знаете, профессор Снейп, — еще раз, — когда я была маленькой, у меня был щенок, и однажды он едва не утонул в пруду. Я успела его вытащить, но слишком сильно сдавила ему лапу, отчего он заверещал. Так громко, что мне кажется, что я слышу этот звук до сих пор.

— Вы можете рассказать эту трогательную историю своим друзьям в башне Рейвенкло, — резко сказал Снейп.

Шарлотта, не обращая внимания на его слова, продолжила:

— И мама меня отругала за это. Даже, говорит, если ты спасаешь кого-то, старайся не переломать ему кости. И я стала осторожнее.

Шарлотта посмотрела Снейпу в глаза и наклонила голову набок:

— Какие интересные мозгошмыги летают вокруг вас.

Снейп был словно укутан в несколько слоев чар. Ей захотелось взять палочку и рассмотреть его защиту слой за слоем. Она посмотрела на его руки — два амулета непонятного назначения.

— Как жаль.

Как жаль, что нельзя взять палочку в руки.

— Что стало со щенком?

— В любви и уважении он прожил всю свою собачью жизнь и умер в преклонном возрасте, — неожиданная мысль пришла к ней в голову, и Шарлотта спросила: — Вы думаете, она была неправа? Мне не стоило так заботиться о нем?

— Я думаю, что вы что-то перепутали или даже соврали преподавателю, мисс Лавгуд. Слезливая история, которая кната ломаного не стоит, — словно выплюнул он.

Какая досада, Снейп умеет считать. Но не умеет думать, не то чтобы это было редкостью.

— Вопрос в том, осознает ли мисс Лавгуд свои слова или просто думает по-другому?

На лицо запросилась неуместная улыбка, и Шарлотта опустила голову. Возможно, было бы интересно иногда общаться со Снейпом, это бы разнообразило ее будни. Она подобралась и тихим мелодичным голосом стала рассказывать:

— В сказках, которые читала мне мама, было описано не меньше четырнадцати причин странного поведения людей. А сказка про глупого Возницу оказалась настолько страшной, что я до сих пор боюсь ездить на каретах, управляемых кем-то, кроме фестралов. Как вы думаете, профессор Снейп, — вернулась она к прежней теме, — моя мама была права?

— Возможно. Но более вероятно то, что вам пора вернуться в свою башню, я провожу вас.

Снейп сделал шаг в сторону лестниц, но Шарлотта осталась сидеть на месте и, прикрыв глаза, начала говорить:

— Я была вежлива с ним, даже когда он начал угрожать, что заберет самое дорогое, что у меня есть. Мне хотелось, чтобы он исчез сию же секунду, но сказать ему это я не могла, — перед глазами стояло ухмыляющееся ненавистное лицо, обрамленное короткими светлыми волосами, лицо, уверенное в своей безнаказанности, в своей беспредельной власти. — Мне было так страшно, профессор, — она открыла глаза. — Но я справилась с этим. Есть только один путь, который не позволит ему забрать мое самое дорогое. Вы же знаете какой? Должны знать.

На лице Снейпа застыло что-то среднее между удивлением, недоверчивостью, тревогой и отвращением, и Шарлотта дернула уголком губ:

— Сны бывают такими страшными.

Снейп выдохнул и тут же дернулся от веселого голоса за спиной:

— Северус, мисс Лавгуд. Ого, уже в обуви. Какой прогресс.

Шарлотта улыбнулась и вытянула ноги, показав ярко-желтые кеды:

— Рада, что вы заметили, профессор Дамблдор. Стараюсь соответствовать настроению Хогвартса. Он сегодня в хорошем настроении и почти не ворчит.

Дамблдор покачал головой и повернулся к Снейпу:

— Северус. Я провожу мисс Лавгуд до рейвенкловской башни, ты можешь идти.

— Директор, — он покосился на Шарлотту, — мне надо с вами поговорить.

— Давай завтра, Северус, у тебя все-таки занятия с утра. Можешь завершать свой обход.

Тот молча посверлил директора взглядом, а потом резко развернулся и скрылся за поворотом. Альбус поднял палочку, сотворил пару заклинаний и лишь после этого спросил:

— Почему ты не рассказала, что Геллерт тебе угрожал?

— Это бы на что-то повлияло?

Шарлотта подняла палочку, и над ними появилось небольшое облако, испускающее мягкий рассеянный свет.

— Конечно.

— Он бы сейчас находился не на курорте, а под землей?

Альбус показал рукой в сторону противоположную той, куда ушел Снейп, и, дождавшись, когда Шарлотта спрыгнет с подоконника и пройдет вперед, пошел следом.

— Что он тебе сказал?

— Какая разница? Столько лет прошло. Главное, не омолаживай его, мир этого не перенесет.

— А почему нет, Шарлотта? — резким тоном спросил Альбус. — Он же ничего страшного не сделал, правда? Или тебе есть о чем мне рассказать?

— Перестань, Альбус, — фыркнула она, — он просто общался в своей любимой манере, запугивая всех, кого встречал на своем пути. Признайся, ты просто недоволен, что хоть что-то оказалось за пределами твоего контроля.

— Ты злишься, что я не убил его? — Альбус продолжал идти вперед по коридору, задумчивым взглядом скользя по портретам спящих волшебников.

— Я хотела убить его сама, — она остановилась, подняла подбородок выше и нацелила палочку куда-то вперед, — вот так.

— Шарлотта...

Послышался свистящий голос, что-то распевающий за пару коридоров от них. Пивзу ночной отдых был ни к чему, и он с радостью занимался тем же, чем и в дневное время, — всем мешал: и спящим портретам, и шныряющим туда-сюда ученикам, и усталым преподавателям, следящим за порядком.

— Сменим тему, — Шарлотта убрала палочку и, обернувшись, улыбнулась Альбусу. — Тебе понравились мои кеды? Я присмотрела тебе такие же, там есть твой размер. Если ты немного ускоришься с ритуалом, подарю тебе и желтые, и красные.

— Отличные кеды, — улыбнулся он в ответ. — Когда ты успела посетить Лондон?

— Какой ты внимательный, — сказала Шарлотта, — не переживай, моего отсутствия никто не заметил.

— Я ускорюсь, если у меня будет немного больше информации, даже если тебе кажется, что она устарела. Повернем здесь, — он открыл внезапно появившуюся в стене дверь, и они начали спускаться по крутой лестнице.

В узком коридоре было на удивление уютно, словно в пещере с разожженным костром. Откуда-то снизу исходил едва заметный свет — судя по всему, на одной из площадок было окно. Шарлотта ласково провела рукой по неожиданно теплым камням и сказала:

— Если бы я знала об этой лестнице раньше, то постоянно бы здесь ходила. Она всегда здесь была или Хогвартс открыл ее для тебя?

— Хогвартс открыл ее для меня лет двадцать назад. Я стараюсь не злоупотреблять просьбами, — ответил Альбус. — Мне нужна информация, Шарлотта. Что тебе сказал Геллерт?

Шарлотта не спеша переступала со ступеньки на ступеньку и размышляла. Тогда ублюдок ее напугал, глупо отрицать. Так напугал, что говорить Альбусу она не стала. Гриндевальд не взял с нее клятвы, потому что знал, что она не расскажет, привык к безнаказанности. Сейчас ее не ограничивало ничего, кроме ощущения собственной слабости.

— Он сказал, что ему доставит истинное удовольствие охотиться на наших с тобой детей. И сказал, чтобы мы не тянули с этим, а то у него уже руки чешутся, — произнесла она и тут же пожалела: даже по прошествии нескольких десятков лет это звучало отвратительно.

Альбус какое-то время молча шел за ней, а потом спросил:

— Он любил предлагать альтернативу. Что он предложил тебе?

— Вот об этом я точно не буду вспоминать, — помотала головой Шарлотта. — Ты хочешь, чтобы мне снились кошмары сегодня?

— Я должен знать, — негромко, но твердо произнес Альбус.

Созданное Шарлоттой облако заколыхалось и начало опускаться к ее рукам. Свет замерцал и стал совсем тусклым. Темные стены узкого коридора на миг показались ей такими тесными и давящими, что она глубоко вдохнула и, остановившись, села прямо на холодную ступеньку:

— Спроси у него, уверена, он помнит. Или хочешь полюбоваться на него в моей голове?

— Нет, — сразу отступил он. — Извини, это моя вина.

Голос Альбуса был полон сожаления, и Шарлотта обернулась:

— Я дойду сама до башни, Альбус. Не надо меня провожать.

— Мне не сложно, — он протянул ей руку, чтобы помочь встать.

Она отвернулась, прикрыла глаза и повторила:

— Я дойду сама.

— Это надо мне, — он посмотрел на застывшую Шарлотту и вздохнул. — Хорошо, иди, я вернусь обратно.

Вопреки своим словам, он продолжил молча стоять сзади, прислонившись спиной к стене. Шарлотта навела палочку на облако и вернула его под самый потолок, сделав чуть ярче и крупнее. Сразу стало светлее, и Шарлотта засмотрелась на высокий потолок, который, в отличие от потолков остальных коридоров замка, был зеленоватого оттенка, словно покрытый мхом. Она вдруг подумала о последнем отчете Альбусу, в который решила не вписывать странности его очередного старого друга. Сейчас же, после разговора о Гриндевальде, подобное замалчивание показалось ей недопустимым. К чему она пришла еще в первые годы своей работы, так это к тому, что эмоции на безопасность влиять не должны. И друзья порой приносят немало неприятностей, даже не становясь врагами. Она обернулась к Альбусу и, поймав его взгляд, про себя отметила его усталый вид. Хотелось просто отправить его отдыхать, а не продолжать загружать работой. Но когда это ей удавалось подобное? Единственное, что она могла, это проследить за тем, чтобы ему больше никто не встретился по пути. Отвернувшись, Шарлотта мысленно пробежалась по пути от рейвенкловской башни до его кабинета и прикинула свои действия. Это было просто.

— Постой, Альбус, я хотела тебе сказать. Твой отставной аврор, который ломаный-переломаный, он ведь не в порядке.

Альбус присел на ступеньку и пояснил:

— Аластор и раньше отличался от обычного аврора своей рьяностью в работе. Подозрительность и упрямство — в этом он весь, и с возрастом это прогрессировало. Но он неплохой человек, я ему доверяю. Если ты его опасаешься, то просто не подходи близко. Если он будет проявлять к тебе излишнее внимание, скажешь мне.

— Нет, — мотнула головой Шарлотта, — это не то. Был у меня такой знакомый. Понимаешь, — она обернулась и посмотрела на Альбуса, — этот взгляд ни с чем не перепутаешь. Как говорили мои магловские друзья, крыша протекает у твоего Аластора.

— Я понаблюдаю за ним. А что за знакомый? — с интересом спросил Альбус.

— Лито. Ты его не знаешь, мы общались очень давно, я тогда только школу закончила. Как же его фамилия... — она подняла глаза к потолку, пытаясь вспомнить.

Альбус постучал пальцами по ступеньке и, не дожидаясь, пока Шарлотта вспомнит, сказал:

— Лито Ривера. Друг твоей матери, я помню.

Шарлотта пересела на ступеньку выше и с любопытством посмотрела на него:

— Вы знакомы?

— Нет, просто я как-то заметил вас вдвоем, решил узнать, что за человек. Узнал, — Альбус крутил в руках палочку, глядя на нее так, словно впервые видит. — У него и правда были небольшие особенности. Но по глазам я бы ничего не понял, наверное.

— И как всегда, все за моей спиной, — вздохнула она. — Ты мог просто спросить.

— Не хотел донимать тебя расспросами, — улыбнулся Альбус. — Вы долго общались?

— Он учил меня. Очень умный был и знал, наверное, обо всем на свете. Я не видела его лет сорок. Он, кстати, не удивился бы, увидев меня такой. Лито не признавал никаких пределов в магии.

Задумчиво разглядывая каменную стену, Шарлотта улыбнулась. Внезапно чары, отталкивающие от них чужое внимание, словно прозвенели, показывая, что кто-то пытается их преодолеть. Она подскочила и замерла с поднятой палочкой.

— Кто-то ходит по тому коридору, — она показала рукой в ту сторону, откуда они пришли, — и пытается разглядеть эту лестницу. Внимание в нашу сторону, Альбус.

— Иди в башню, Шарлотта, а я вернусь туда, — он встал и отряхнул мантию. — Скорее всего, это Аластор. Заодно поговорю с ним.

Хмыкнув, Шарлотта обошла Альбуса, резво взбежала по ступенькам на площадку, с которой они начали спускаться, и направила палочку в сторону любопытного. Никто не помешает Альбусу отдохнуть сегодня, она об этом позаботится. Не вполне нормальный Аластор сможет пообщаться с ним и днем. Спустя пару минут она развернулась к Альбусу и с едва заметной улыбкой сказала:

— Он внезапно решил выпить кофе, не будем ему мешать. Пошли дальше?

* * *

В классе стоял негромкий гул, ученики осторожно переливали свои зелья во флаконы и по одному подходили к столу преподавателя, чтобы сдать их. Прозвеневший звонок смел часть ребят прочь из класса, оставшиеся стали переговариваться громче, попутно собирая свои вещи. Снейп негромко постучал по столу маленькой бронзовой колотушкой, и ребята ускорились. Одна девочка в желтом галстуке так спешила, что совершенно случайно положила свой учебник не в сумку, а на голову проходившего мимо ученика, что вызвало смех остальных ребят. Снейп постучал по столу еще раз, и в классе стало тише. Испуганно округлив глаза, девочка шепотом принялась извиняться перед своей случайной жертвой, вызвав тем самым новую волну сдавленных смешков.

Шарлотта отнесла приготовленное зелье на стол Снейпу и вернулась к своему месту. Положила учебник, пергаменты и перья в сумку, уничтожила остатки зелья и убрала котел. Но едва она направилась к выходу, прозвучал строгий голос Снейпа:

— Мисс Лавгуд, задержитесь.

Мелинда и Шейла, девочки, которые ходили за ней хвостом с самого начала этого года, удивленно посмотрели на нее, но она безмятежно улыбнулась им и села обратно на свое место. Когда ученики покинули класс, Снейп встал со своего места и подошел чуть ближе, остановившись за пару столов от нее:

— Мисс Лавгуд, ваше поведение два дня назад показалось мне странным. Я бы хотел услышать от вас объяснения.

Шарлотта знала этот прием: когда не знаешь подробностей, не знаешь, какой вопрос задать, а информация нужна, можно просто попросить объясниться. Но она не третьекурсница все-таки, да и прошлый разговор с Альбусом вышел слишком затратным эмоционально, чтобы продолжать играть со Снейпом.

— Да, профессор. Иногда мне снятся страшные сны, и я немного путаюсь в них. Целитель мне говорил, что это не опасно, но иногда может выглядеть странно для незнающих людей. Прошу прощения, если заставила вас беспокоиться, — Шарлотта слегка прикусила губу: последнее слово у нее вырвалось случайно, ну где Снейп и где беспокойство?

— Для незнающих людей... — машинально повторил Снейп, разглядывая Шарлотту. — Я поговорил с директором о вашей проблеме.

Она непонимающе посмотрела на него, и он пояснил:

— Щенок, который умер, пугающий человек.

Вот это да. Снейп, который орал даже на первогодок за то, что они перепутали ингредиенты, запомнил то, что эксцентричная девочка бормотала на ночной прогулке. Куда катится мир? Это ее карма — быть окруженной людьми со странностями. А может, на самом деле со странностями именно она? А остальные нормальные?

— Директор сказал, что все хорошо. Но я все-таки сомневаюсь.

Два основных пути были очевидны: пристыженная нормальная девочка станет все отрицать, успокаивая преподавателя, или девочка со странностями добавит в копилку еще странностей. Обычное школьное тестирование. Куда же повернуть?

— Я опаздываю на обед, профессор Снейп.

— Конечно, — он подошел вплотную к ее столу и практически навис над ней. — Вы можете идти.

Не обращая внимания на его поведение, Шарлотта встала, поправила стул, подхватила сумку и направилась к двери.

— Мисс Лавгуд, — окликнул ее Снейп, — если кто-то еще будет угрожать вам, во сне или нет, а ваш декан будет отсутствовать или не сможет помочь, — он помолчал, задумчиво глядя на нее, — вы можете обратиться ко мне.

Тест на отсутствие вранья она прошла, тест на отсутствие насилия тоже, получена награда — поддержка преподавателя. Неожиданно. Но играть с фигурками Альбуса было бы себе дороже, поэтому никаких больше разговоров со Снейпом она себе не позволит. Хотя разговаривать с относительно взрослыми людьми было намного занимательнее, чем с детьми.

— Хорошо, профессор Снейп, — кивнула ему Шарлотта, — до свидания.

* * *

Легкий полумрак просторного вестибюля уже начинал рассеиваться, и Шарлотта несколько беспечно шагала по каменному полу в сторону лестниц. В эти минуты Хогвартс ощущался ею как дом, большой крепкий безопасный дом, и именно этим можно было объяснить, почему она не воспользовалась чарами невидимости или, по крайней мере, не зашла в замок через один из многочисленных более укромных входов. Даже полная бесшумность ее шагов не смогла скрыть ее от того, кто просто жаждал узнать о хогвартских странностях побольше.

— Что вы делали за пределами замка ночью?

После свежего предутреннего леса с его ароматами только начинающей распускаться зелени, влажной, обнажающейся от снега земли, с веселыми вскриками птиц и шершавыми, еще холодными стволами деревьев ей было сложно отодвинуть в сторону умиротворение и безмятежность, и Шарлотта, отстраненно глядя куда-то мимо профессора Амбридж, наклонила голову набок.

— Вы выполняли тайное поручение Дамблдора? — голос Амбридж наполнился какой-то липкой радостью. — Вы видели его?

Невыносимо сладкий запах забивал ноздри и вызывал першение в горле. Шарлотта прокашлялась и ответила только на последний вопрос:

— Профессор Амбридж, в лесу Дамблдора нет. По крайней мере, я его не видела. Хотя, возможно, он хотел бы там прогуляться — свежий воздух помогает, когда одолевают мозгошмыги.

Злоба искривила лицо Амбридж, и она рявкнула:

— Что вы несете? Имя! Отвечайте!

— Луна Лавгуд, — Шарлотта улыбнулась, — четвертый курс, Рейвенкло.

— Что вы знаете о Дамблдоре?

Тонкая нить воспоминаний об их первой совместной прогулке промелькнула перед ее глазами, и Шарлотта невольно улыбнулась:

— О, я знаю о нем немало. С чего бы начать?

Схватив Шарлотту за рукав мантии, Амбридж быстро пошагала в сторону своего кабинета:

— Тише, тише, сейчас мы поговорим там, где нам никто не помешает.

Коридоры были пусты, даже вездесущего Пивза не было слышно, и она, не стесняясь, тянула Шарлотту к себе. Судя по всему, Амбридж хотела бы, чтобы ее кабинетом был кабинет директора, все-таки он был ближе к главному входу, да и лучше бы подчеркнул ее новый статус, но, к радости почти всех учеников, и Шарлотты в том числе, покорить директорский кабинет она не смогла.

Затолкнув Шарлотту в кабинет, Амбридж прошла за свой стол и слащаво улыбнулась, многочисленные кошки, нарисованные на разноцветных тарелках, висящих на стенах, тут же громко замяукали.

— Сейчас мы выпьем с вами чай, милая Луна, и вы поведаете мне все.

Шарлотта огляделась: стеллажи, у других преподавателей обычно заполненные книгами, были подозрительно пусты, только пара одинаковых учебников лежали на одной из полок, да несколько перьев в черной коробке виднелось из-под небрежно брошенной на них тряпки. Большой флакон с прозрачным зельем одиноко стоял на маленьком столике в углу. На письменном столе, кроме очередных тарелок с котятами, лежала стопка исписанных пергаментов и стакан с обычными перьями, что говорило о том, что кабинет все-таки рабочий. Шарлотта повернулась к Амбридж:

— Знаете, профессор Амбридж, я живу в одном доме с главным редактором журнала, и это очень утомительно.

По лицу Амбридж пробежала тень раздражения, и она спросила немного нервно:

— И что?

— Он постоянно задает мне вопросы, а мои ответы печатает в журнале. Я как-то рассказала ему, что у нас по Хогвартсу бегал кот за крысой, и он напечатал это в журнале. Было ужасно неловко, но не могу же я молчать, когда он спрашивает, правда? А еще он просил меня показать ему в омуте памяти какой-нибудь разговор с учителем или директором, он хочет писать статью, а что-то выдумывать считает ниже своего достоинства. Обычный разговор я показать не могу, он ему не понравится. Может быть, вы мне поможете? Мы с вами поговорим, и я отправлю Ксенофилиусу воспоминания.

— Вздор! Глупая девчонка! — прикрикнула на нее Амбридж. — Вы не можете делиться подобными вещами, это запрещено правилами школы. Вы же не хотите, чтобы вас исключили?

Шарлотта подошла к стеллажу ближе и вытащила из коробки остро заточенное перо:

— А можно я порисую этим пером? Когда-то давно у меня были такие, их привез один мой знакомый.

Амбридж вскочила с места и, выхватив перо из рук Шарлотты, сунула его в ящик стола:

— Не трогайте вещи без разрешения!

Откуда-то сверху закапала вода, и Амбридж прикрыла руками голову:

— Откуда эта вода? Мне же зальет все пергаменты!

Словно подтверждая ее слова, с потолка просто хлынул поток воды прямо на письменный стол. Нарисованные на тарелках кошки, попавшие под этот поток, ежились и безуспешно пытались встряхнуться. Капли воды попали Шарлотте прямо на голову, и она отпрыгнула в сторону со словами:

— Хогвартсу весело, и он решил полить нас дождем. Хотите, я дам вам зонтик?

— Убирайтесь, глупая девчонка, и больше не попадайтесь мне на глаза.

Она вытолкнула Шарлотту за порог и захлопнула дверь.

— Вот хамка!

Шарлотта поправила мантию, стряхнула с волос капли воды и пошла в сторону рейвенкловской башни. Странный звук, похожий на взмахи крыльев, заставил ее обернуться, но коридор был пуст. Лица коснулось что-то теплое, и Шарлотта руками нащупала знакомые перья.

— Фоукс, — едва слышно прошептала она, — неси.

В кабинете было очень тепло, но Шарлотта никак не могла оторваться от Фоукса. Тот еще не вырывался, но уже начинал нетерпеливо клекотать.

— Отпусти Фоукса, Шарлотта, — мягко попросил Альбус.

— Еще минуту, — она прижалась к теплым перьям лицом и замерла.

Наконец она отпустила феникса и, скинув кеды, забралась в ближайшее кресло. Альбус сидел за столом и внимательно за ней наблюдал:

— Что-то случилось?

— Я проверяла границы, Альбус, — она обняла руками колени. — Там столько попыток пробраться сюда, что даже мне стало не по себе. Попытки, конечно, слабые, словно проверочные, несерьезные. Но я добавила дополнительные чары. У нас теперь не барьер, а слоеный пирог. Давай я добавлю что-нибудь с ответом, — Шарлотта подняла глаза на него, — у меня такого немало. Поднимет палочку какой-нибудь мерзавец и очутится под землей. Или станет гранулами для корма рыб в озере.

— Пока не надо, — Альбус отодвинул в сторону чернильницу с пером и сложил руки домиком. — Ты все проверила?

— Да, правда, в озере пришлось искупаться не по своей воле. Кальмар у вас очень своенравный.

Шарлотта окинула взглядом книжные полки, письменный стол и, заметив конфеты в небольшой вазочке, подскочила к нему прямо босиком:

— О, малиновые. Для меня их держишь?

Она схватила вазочку и вернулась в кресло. Альбус улыбнулся и встал со своего места:

— Давай сделаю тебе чай, — он достал две чашки и поставил их на столик рядом с Шарлоттой. — Ты же не любила их раньше.

— А сейчас люблю. Возраст меняет людей. Это ты полил Амбридж водой?

— Нет, — ответил он.

— Значит, это Хогвартс. Знаешь, Альбус, это прозвучит странно, но мне кажется, Хогвартс любит меня. С тех пор как сюда попала, я постоянно чувствую тепло здесь, — она приложила руку к груди. — Это нормально? Или со мной что-то не так?

— Я думаю, — медленно произнес Альбус, не отрываясь от приготовления чая, — что это нормально, это же не простой замок. Я тоже это чувствую.

Шарлотта покрутила полупустую вазочку в руках и поставила ее на стол:

— За эти сто лет ты уже и сам стал частью Хогвартса. А я все-таки человек новый, не считать же те семь лет, что я училась тогда. Кстати, по-моему программа не сильно изменилась. Можно я возьму немного пергамента? Хочу проверить одну догадку.

— Конечно, — Альбус протянул ей чистый лист.

Положив лист на стол, она достала из сумки перо и, прикусив губу, написала одно слово. А потом подняла руку и повернула ее к Альбусу:

— Неплохо, да? Пожалуй, оставлю себе на память.

На тыльной стороне руки каллиграфическим почерком было выведено "Альбус". На буквах выступали капли крови и стекали по покрасневшей коже прямо на мантию.

— Шарлотта! — он забрал у нее перо, бросил на стол и навел на него палочку. — Где ты его взяла?

— Наша дорогая Амбридж балуется пыточными артефактами. Можно я ее прокляну? — улыбка Шарлотты стала шире. — Не бойся, никто не узнает.

* * *

Ранним осенним утром в залитом солнцем директорском кабинете было очень тихо и спокойно, и Шарлотта с любопытством рассматривала книги, стоящие на полках, — ничего нового, видимо, Альбус совсем перестал пополнять свою библиотеку. Она внесла в свой план подарить ему на ближайший праздник книгу и повернулась к столу. Краем глаза посмотрела на пергаменты, лежащие там, взяла перо, покрутила в руках. А потом подошла к Фоуксу и долго-долго смотрела в его умные черные глаза. Тот с интересом смотрел на нее, иногда принимаясь едва слышно клекотать и крутить головой.

— Семь утра, а мисс Лавгуд уже у директора?

Знакомый негромкий голос привнес в кабинет такую теплую и безмятежную атмосферу, что Шарлотта улыбнулась:

— Я Шарлотта. Прошу, называй меня этим именем. И не Луной, и не Пандорой. Чтоб ему икалось каждый раз, когда он думает об экспериментах.

Альбус прошел в кабинет и, улыбнувшись, погладил перья Фоуксу:

— Это все-таки был эксперимент, а не вырвавшаяся из-под контроля магия?

— Понятия не имею, — пожала плечами Шарлотта. — К тому времени он уже был не особо в порядке. Как он это сделал, я не знаю и, откровенно говоря, не хочу знать. Все свои долги перед ним я уже выполнила. С лихвой.

— Я смотрел его недавно еще раз, — произнес Альбус, подходя к окну и распахивая створку. — Это не вылечить.

— А то я не знаю, — Шарлотта на миг прикрыла глаза и вдохнула теплый, еще совсем летний воздух. — Потому и присматриваю.

— Как он относится к тебе?

— Пытается по-своему заботиться.

Альбус покачал головой:

— Ты была у него все лето. Нелегко было?

— Альбус, — протянула Шарлотта, — да ты никак переживаешь за меня? И за Ксено? Учитывая ситуацию, это несколько странно, не находишь?

— Я просто предложил обратить эту ситуацию на пользу, а тебе — обрести новую жизнь. Мы же обсуждали это, и не раз, — он призвал из угла мягкое светлое кресло. — Садись, привез его пару дней назад, для особо важных посетителей.

— Я приходила к нему по утрам, потом обратно домой. Ты, видимо, проверял как раз в это время, мог бы и зайти поздороваться, Ксено всегда хорошо относился к тебе. Спасибо, очень удобное, — она забралась в кресло и, скинув кеды, подогнула ноги. — Извини, меня в последнее время что-то тревожит, а что — понять не могу. Я имею в виду не саму обстановку, а что-то выше этого, тоньше что ли.

Альбус отвернулся к окну и внимательно осмотрел окрестности:

— Люблю начало сентября, солнце в это время такое мягкое, все вокруг еще такое зеленое, но где-то внутри уже чувствуешь, что совсем скоро...

— И я люблю, — Шарлотта подтянула колени к груди и обняла их руками. — Что будет дальше, Альбус? Ты же справишься с этим?

— Я работаю над этим, Шарлотта. А справлюсь ли я — время покажет.

— Почему вообще этим должен заниматься именно ты? Как тогда с этим... — она тут же осеклась, словно сказала что-то крамольное. — Извини.

— Ты ошибаешься, — спокойно ответил он, — этим занимаюсь не только я.

Шарлотта соскочила с кресла, подошла к нему ближе и, коснувшись рукой его локтя, твердо сказала:

— Я встану рядом с тобой, Альбус. Я не так безобидна, как кажется. У меня огромный набор боевых заклинаний, средний пожиратель мне не ровня. Буду прикрывать тебе спину. Ты знаешь, что на меня можно положиться.

Минут двадцать в кабинете стояла полная тишина, пока робкий вскрик Фоукса ее не разрушил.

— В тот день, когда я отправлю тебя в бой, я засчитаю свой проигрыш, полный и бесповоротный, — негромко произнес он, не отворачиваясь от окна. — И тогда ни о каких ритуалах и речи не пойдет, могу дать тебе слово.

— Это такая беспросветная глупость! — воскликнула Шарлотта, возвращаясь в свое кресло. — Альбус Дамблдор, может, и гениальный маг, но такой глупый человек.

Он обернулся к ней и негромко рассмеялся:

— Если сейчас сюда зайдет Минерва, она будет потрясена твоими манерами.

Сунув ноги в кеды, Шарлотта выпрямилась и тщательно расправила складки мантии.

— Незаметно от меня сюда зайти никто не сможет, я же контролирую, — она достала палочку. — Акцио, чистая чашка. Где ваши манеры, господин директор? Я бы не отказалась от чая.

Альбус молча приготовил чай, налил ей и опять отвернулся к окну.

— Разговаривали на днях с девчушкой Уизли, она помнит, как мы с ней якобы играли в детстве. Как ты вообще это организовал?

— Я в это не вмешивался. Думаю, Ксенофилиус сделал то же самое, что и в случае с твоим именем и твоей смертью.

Шарлотта отпила немного чая и прикрыла глаза: напитки готовить Альбус умел мастерски.

— Что они вообще себе вообразили? Ксено тогда было уже далеко за пятьдесят, мне... чуть больше, — она поставила чашку на столик рядом и нервно заправила прядь за ухо. — Какие дети?

Призвав себе чистую чашку, Альбус налил чай и сел за свой стол:

— Так работает ментальная магия. Она взаимодействует с...

— Будешь рассказывать мне прописные истины? Я не хуже тебя это знаю. Это был риторический вопрос, — перебила его Шарлотта и тут же спрятала лицо в ладонях. — Почему мне все время хочется спорить с тобой, Альбус? Мы так не спорили даже тогда, когда жили вместе. И с Ксено мы практически никогда не ссорились. Может, у меня переходный возраст?

— Неопределенность так влияет, — пояснил он. — Общая обстановка. Ну и возраст, конечно. Не переживай, это меня не задевает. Ты как крохотный огонек, то мерно горишь, то вдруг полыхнешь, забавно за этим наблюдать. Могу дать тебе пару зелий, станет полегче.

— Давай. Я тебя не отвлекаю? — она посмотрела на часы и подскочила. — Мерлин, почти восемь! Сегодня же понедельник. У тебя наверняка дела, встречи, да и завтрак уже начался.

— Сиди, — махнул рукой Альбус и достал из ящика стола цепочку с маховиком. — Пару часов можно выделить.

— Да, за два часа я устрою еще четыре скандала и испорчу тебе настроение на весь день. Наверное, не стоит... — она неуверенно посмотрела на него. — Давай я приму зелья прямо сейчас.

— Нет, мы сделаем по-другому, — он встал и взмахнул палочкой в направлении Шарлотты.

Уже через несколько минут на столик перед ней домовик поставил поднос с тонкими лепешками с мясом и овощами и две чашки с какао. Шарлотта приободрилась и, как только домовик исчез, подвинула одну чашку себе, а вторую в сторону Альбуса.

— Обе тебе, я буду чай, — он поставил свою чашку на тот же столик и придвинул стул ближе.

* * *

Альбус Дамблдор неподвижно стоял у окна, погрузившись в свои размышления так глубоко, что не заметил, как дверь кабинета приоткрылась. Шарлотта заглянула в полутемный кабинет, а потом постучала по двери и громко прокашлялась.

— Мисс Лавгуд? — он обернулся к ней и тут же махнул палочкой в сторону портретов.

— Я Шарлотта, Альбус, — она прошла в кабинет и заняла свободное кресло. — Я ненадолго. Тебе понравилось, как я комментировала матч?

Альбус непонимающе посмотрел на нее, и она, вздохнув, пояснила:

— Квиддич, Альбус. Игра, которая проходит в школе, директором которой ты работаешь.

— А, это... — он рассеянно потер лоб. — Профессор Макгонагалл была в небольшом, скажем так, удивлении.

Темнота кабинета постепенно рассеивалась в мягком свете разгорающихся все ярче светильников. Шарлотта посмотрела на Альбуса, с грустью отмечая, насколько уставшим он выглядит, достала из сумки большую шоколадку в черной обертке с желтыми буквами и положила ему на стол.

— Была в Лондоне? — он подошел к столу и взял шоколадку в руки.

Шарлотта отрицательно покачала головой, в эти длинные выходные — она уехала в пятницу вечером, а вернулась лишь в понедельник утром — она моталась по Европе в поисках некоторых своих старых знакомых. Ей требовался свежий взгляд на все происходящее. Альбусу, конечно, виднее, как действовать, но иногда взгляд со стороны мог привнести что-то, о чем не подумали даже самые умные. Подробности она ему расскажет лишь тогда, когда у нее на руках будет что-то определенное.

— Нет, в Берне, — она никогда ему не признается, что заскочила туда лишь за мешком шоколада для него. — Там намного спокойнее, чем в Лондоне. Если хочешь, возьму тебя с собой в следующий раз, а то, кажется, местный климат не идет тебе на пользу.

— Может, позже. Не хочу пока отлучаться надолго из Хогвартса. Осторожнее, Шарлотта, сейчас не особо безопасно.

— На материке вполне безопасно. Ты прочитал мой прошлый отчет? Я оставила его на твоем столе в четверг.

Альбус кивнул, не глядя на нее, и начал распечатывать шоколад.

— И тебя все устраивает? В этот раз я добавила меры посерьезней, — заметив, как резко он поднял голову и прищурился, Шарлотта добавила: — Не смертельные. Но это не поможет, если брешь будет изнутри. Ты же в курсе проделок Малфоя? — она нахмурилась. — Пакостный мальчишка. Но он такой не один, конечно. Слизерином занимается твой Северус, я знаю. Минимум четверо оттуда. Я могу пообщаться с Северусом? Под оборотным, конечно, — наткнувшись на его несогласный взгляд, она вздохнула. — Мальчишку с Гриффиндора я отвлекла надолго, а вот что делать с нашим, пока не определилась. Купился на сладкие обещания, планы строит.

Шарлотта достала из сумки толстый блокнот и пролистала его, а потом задумчиво посмотрела на Альбуса:

— Впрочем, разберусь. Не отвлекайся на это.

Бросив блокнот на кресло, она подошла к столику с прибором, выпускающим клубы пара:

— Никогда бы не подумала, что это всего лишь увлажнитель перьев для Фоукса. Кажется, что в этом кабинете имеют право находиться лишь легендарные артефакты. Меч Гриффиндора, Мудрая книга, артефакт Леварде... — остановив взгляд на палочке Альбуса, она не стала продолжать.

— Артефакт Леварде с некоторых пор хранится в рейвенкловской башне, — как бы невзначай заметил Альбус.

— Что ты, Альбус, это просто очки. Спектрально какие-то там, не помню. Спасибо, кстати, постоянно пригождается, — Шарлотта поводила рукой над паром и внимательно посмотрела на Альбуса.

— Ерунда, — он дернул плечом, — тебе нужнее. А кабинет... Это обычный кабинет директора школы, Шарлотта. Книги, пергаменты и перья — типичное его содержимое. Ну и директор, разумеется, — с серьезным видом Альбус указал на самого себя.

Что-то чувствовалось за этой вполне спокойной речью, словно это лишь маленький ручеек его внимания, а основной поток проходит мимо. Шарлотта сцепила руки в замок и, не отводя от него взгляда, напряженно застыла.

— С каждым днем ты словно все дальше и дальше отсюда, — отрешенно глядя сквозь него, произнесла Шарлотта.

Нахмурившись, Альбус подошел к Фоуксу и медленно провел здоровой рукой по его перьям. Тот приподнял голову и изогнул шею, подставляя ее для почесывания. Тихий переливчатый звук теплой волной пронесся по кабинету.

— У меня такое ощущение, что ты не здесь. Весь в своих мыслях...

— Скорее в делах, — поправил он ее.

— Ты же помнишь, что собирался проделать тот же ритуал, что и со мной в девяносто втором? Я согласилась на все это только из-за тебя.

Он неопределенно пожал плечами, и Шарлотта подошла ближе:

— Ты обещал. Ты же не хочешь меня обмануть? Зачем мне эта...

— Я не собираюсь тебя обманывать, — успокаивающе поднял руки Альбус, — я просто должен сделать свою работу. И когда я окончательно разберусь с ней, тогда мы и поговорим на эту тему, хорошо? Я тебя уверяю, если бы проблема решилась сегодня, уже на следующей неделе ты бы увидела, как я выглядел в восемнадцать.

Она недоверчиво на него посмотрела, а потом перевела взгляд на его поврежденную руку:

— Почему ты не лечишься? Проклятия надо лечить сразу, ты это прекрасно знаешь. Если ни Поппи, ни Снейп не справляются, давай обратимся к моему целителю. Я знаю Джона еще с сорок второго. Он справлялся даже с проклятиями этого... Гриндевальда, а уж они были не менее мерзкими и пакостными, чем это, — она показала на его руку. — Или давай я посмотрю в Мудрой книге, она откликнется, я уверена. Я могу даже попробовать разыскать Лито, он мастер по всяким гадостям.

Лито она начала искать еще год назад. Проблема была в том, что все умные маги, которых она знала, к определенному возрасту приходили к тому же самому выводу, что и она когда-то: чем сложнее тебя найти, тем дольше ты живешь. Ни одна сова не найдет мага, если он не захочет этого. Впрочем, если бы Альбус согласился, она направила бы все силы на поиск. Без его согласия оставлять Хогвартс надолго было бы подло.

— Может, позже, не хочу пока думать об этом. Не переживай, я справлюсь, — Альбус одернул рукава мантии и сел в свое кресло. — Кстати, скоро Гораций устроит очередной прием, я думаю, Гарри будет нужна компания. И ты развеешься.

— Конечно, я схожу, — заходила по кабинету Шарлотта. — Развлеку скучающее общество, произнесу речь. Надо будет придумать что-нибудь новое, мозгошмыгами с нарглами больше никого не удивишь. Там будет кто-нибудь интересный?

— Подбираешь новую жертву? — охотно сменил тему Альбус. — Детей ты не обижаешь, это я уже понял, но со взрослыми церемонишься намного меньше.

— Всезнающий Альбус, — улыбнулась она. — Не переживай, я умею следить за словами.

Он откинулся на спинку кресла и приложил руку к подбородку:

— Всегда говорить правду — рискованный выбор.

— Полная ерунда, — возразила Шарлотта, — я постоянно либо говорю правду, либо рассказываю сказки про разных существ. Хоть бы у одного человека я увидела в глазах вопрос! Умный человек меня бы понял и тогда, быть может, что-то заподозрил. Но умные люди большая редкость в последнее время, поэтому я опять здесь. Кстати, ты знал, что Выручай-комната может открыться не только в коридоре, но и в любом месте Хогвартса? — она поймала его снисходительный взгляд и прищурилась. — Что она может выпустить тебя даже за пределы замка? И не только на территории Хогвартса.

— Она не действует за территорией Хогвартса, Шарлотта, это же чары.

Торжествующую улыбку Шарлотта скрыть не смогла, и Альбус уточнил:

— Зазор в чарах исключить сложно. Но найти его может только маг с большим опытом, ученики на это не способны, да и большинство учителей тоже. И разумеется, можно лишь выйти из Хогвартса. Обратный путь невозможен. Насколько далеко ты выходила?

Помотав головой, Шарлотта сделала вид, что тщательно изучает свою палочку, и Альбус добавил:

— Это вопрос безопасности детей.

— Лондон, — сразу ответила она. — Я вышла около Кенсингтонских садов.

— А самое дальнее?

— Портсмут, — Шарлотта устроилась в кресле прямо напротив его стола. — Я пробовала попасть в Лилль или Руан, но почувствовала, что это явно за пределами ее возможностей. Не переживай, я уже закрыла зазор. Ни один любопытный нос не попадет в неприятности в этой комнате, если, конечно, не начнет рыться в ее содержимом.

Одобрение во взгляде Альбуса порадовало Шарлотту, и она тепло ему улыбнулась.

— Ты всегда была талантлива. Но, боюсь, что по твоему пути мало кто смог бы пройти, так что беспокоиться было не о чем. Осторожнее с экспериментами, Шарлотта. Мне было бы неприятно, если бы с тобой что-то случилось.

Ничего не ответив, она притянула к себе блокнот и принялась сосредоточенно перелистывать страницы. Рассеянным взглядом Альбус окинул свой стол и остановился на листе пергамента, сложенном пополам. Пробежавшись по тексту глазами, он вытащил из ящика стола конверт, сунул пергамент в конверт, а затем задумчиво посмотрел на Шарлотту. Она делала пометки в своем блокноте обычной магловской ручкой. Немного поколебавшись, Альбус неожиданно спросил:

— Ты давно видела свою мать? Может, стоит сообщить ей...

— Нет, — перебила его Шарлотта, — даже не думай! Вам что, больше не о чем разговаривать? И никаких манипуляций за моей спиной! Обещай!

Нахмурившись, Альбус покрутил конверт в руках, запечатал его и только после этого ответил:

— Хорошо, когда буду ей в следующий раз писать, то упоминать тебя не стану. Не думай об этом. И заходи почаще, Шарлотта, я раздобыл новые сорта чая, хочу, чтобы ты попробовала.