Я Шарлотта! (гет)

Насколько Шарлотта помнила, этот парк всегда был немного запущенным: высокие деревья с неухоженными кронами, натыканные невпопад по территории, длинные разросшиеся ряды кустов. Лужайки рядом с прудом, правда, были аккуратными и радовали глаз яркой зеленью. А вот если отойти чуть дальше от пруда, то можно было наткнуться на поваленные то ли ветром, то ли временем деревья, заросли колючего дикого шиповника и остатки изящных заборчиков, бывших когда-то белыми. Выложенных камнями дорожек было совсем немного и только в центре парка, желающие пройтись по заросшим уголкам, больше напоминающим обычный лес, ходили по простым вытоптанным тропинкам. И именно здесь ей назначил встречу тот, кого она не видела уже лет двадцать и уже, откровенно говоря, и не думала увидеть — их дороги разошлись слишком давно. Альбус Дамблдор.

Когда три дня назад рядом с ней неожиданно появился серебристый туман патронуса, она тут же запустила чары максимальной защиты — патронус, конечно, безобидное заклятие, но кто-то же должен был его наколдовать. Кто-то проник на ее территорию, защищенную сетью сложнейших чар, и наколдовал патронуса. Если бы рядом с патронусом был волшебник, то он уже лежал бы на земле, крепко связанный и без волшебной палочки. Но рядом никого не обнаружилось, а патронус медленно сформировался в до боли знакомую фигуру. Феникс. Патронус Альбуса. Когда от прозрачного феникса послышался голос, Шарлотта вновь подняла палочку и тут же опустила: Альбус как-то смог передать речь через своего патронуса. Он хотел встретиться.

Еще не было и семи утра, а Шарлотта уже стояла на каменистой дорожке парка и смотрела на затянутую листьями кувшинок поверхность пруда. Она пришла на тридцать минут раньше под чарами невидимости, которые сбросила через пятнадцать минут после того, как обошла территорию парка. Не то чтобы она не доверяла своему бывшему другу, просто привычка соблюдать меры предосторожности была сильнее. В такое время парк был совершенно безлюдным. Выгуливающие собак и редкие бегуны появятся чуть позже, но разговору не помешают — легкие, отталкивающие что маглов, что магов чары не дадут им приблизиться, а отвлекающие внимание чары в принципе не дадут их заметить.

Шарлотта посмотрела на свои светлые кеды — местные тропинки не оставили на них и следа весенней грязи. Проверила защитные браслеты, сделав вид, что поправляет рукава легкого магловского пальто, и начала переплетать длинные темные волосы. Оборотное зелье превратило ее в женщину лет сорока, и теперь Шарлотта чувствовала себя хоть и странно, но очень и очень неплохо. До назначенного времени оставалось минут семь, но Альбус, скорее всего, придет раньше.

Шарлотта подошла к самой кромке воды и присела на корточки: ей вдруг захотелось потрогать гладкие листья кувшинок. Влажные листья приятно холодили пальцы, и она, погрузив руку в воду, едва слышно произнесла два слова. Пара мгновений, и меж листьев показался бутон, затем еще один, и еще. Бутоны начали медленно распускать свои светло-желтые лепестки, и Шарлотта с довольным видом вытащила руку из воды.

— Не рановато для их цветения? — раздался негромкий голос откуда-то из-за спины. — Удивительная невнимательность для того, кто занимается безопасностью.

Это была одна из тех фраз, с которых они начали свое общение когда-то. С минуту Шарлотта делала вид, что рассматривает крупные яркие цветы, пытаясь сдержать улыбку — невзирая на прошедшие годы, слышать его голос было приятно. А потом встала и обернулась:

— Если бы ты хотел меня убить... Не буду повторяться, уверена, ты помнишь, что я тогда ответила.

— Прекрасно выглядишь, Пандора.

Она не ожидала подобного и удивленно приподняла брови. Если уж Альбус поддался магии Ксено, вряд ли с этим вообще можно хоть как-то справиться. Надежда, возлагаемая на эту встречу, стремительно растаяла, оставив после себя пустую апатию. Не все ли равно, как все это закончится?

Заметив ее реакцию, Альбус нахмурился:

— Шарлотта, конечно. Как странно. Извини.

— Ничего страшного, Альбус. Просто ты единственный человек в мире, от которого я не ожидала услышать это имя, — потеряв интерес к беседе, Шарлотта пошагала по тропинке вдоль пруда, равнодушно разглядывая бесформенные кусты и деревья парка.

— Рад, что ты все-таки жива, — Альбус последовал за ней.

Она оглянулась на него: несмотря на то, как изменился он за столько лет, взгляд по-прежнему был ясным и открытым. Шарлотта невольно улыбнулась — хорошо, что она согласилась на эту встречу, даже просто повидаться с ним было приятно. Ей вдруг захотелось немного поддеть его, и она не стала себе в этом отказывать:

— Какой ты внимательный. Или это такой же дежурный комплимент, как и первый? Если ты не заметил, то это оборотное. За столько лет забыл, как я выгляжу?

— Сколько бы лет не прошло, — улыбнулся Альбус, — ты всегда будешь прекрасна. Как бы ты не выглядела.

Шарлотта покачала головой, но ничего не сказала. Только он мог вести себя при встрече так, словно и не было этих лет.

— Я был у Ксенофилиуса...

— Ожидаемо. Узнал о моей смерти, примчался к нему, а он... — она попыталась подобрать слова помягче, но не смогла, — слегка спятил. Кто бы мог подумать? Наблюдал за ним с неделю, заметил меня и решил встретиться, узнать подробности. Я ничего не пропустила? Крошку Луну тоже видел?

Альбус поморщился и сложил руки на груди. Судя по всему, увидел он немало.

— Я ушла от него в восемьдесят втором, прямо во время празднования дня рождения Луны. Ты будешь смеяться, но первое время я сомневалась в своей разумности. "Возьми ее на ручки, Пандора, это же твоя дочь!" Я даже пригласила мать, чтобы она посмотрела на нас.

— И что она сказала?

От его вежливого, сочувственного тона Шарлотте стало неловко, он словно увеличивал дистанцию между ними, превращая встречу старых, можно сказать, друзей во встречу обычных знакомых.

— "А я тебе говорила, Шарлотта, никогда не встречайся с мужчиной младше себя, если не хочешь потом всю жизнь быть ему мамочкой", — она вздохнула и начала тщательно поправлять рукава пальто. — Тогда она еще называла меня Шарлоттой, это жуткое "Пандора" начало распространяться в восемьдесят пятом, как поветрие какое. Я пригласила пару знакомых целителей, они подтвердили, что со мной все в порядке. А Ксено предложили сдать в Мунго. Я не пошла на это, в остальном он нормальный и безобиден для окружающих, дома ему будет лучше. Он даже не заметил, что я ушла, я же проверяла его раз в неделю. Приду, поговорю, принесу еду, полюбуюсь на чучело и домой.

— Почему не позвала меня? — спросил Альбус.

Шарлотта и не думала, что у нее был такой выбор, все-таки последний шаг к их расставанию сделала она сама, пусть у нее и были причины.

— Я думала, ты обижен.

— Я никогда не обижался на тебя, Шарлотта, даже тогда, когда ты ушла. Признаюсь, я ждал, что ты вернешься.

Ее внезапно посетило абсолютно неуместное желание обнять его, щекой прижаться к плечу, провести рукой по этой нелепой бороде. Остановившись, она сложила руки на груди и глубоко вдохнула, а затем повернулась к нему:

— Я год ждала, что ты придешь. Через год я ответила Ксено согласием.

— Глупо получилось, — Альбус отвернулся в сторону пруда.

— Глупо, — согласилась она.

Шарлотта сошла с тропинки и подошла ближе к начинающей зацветать яблоне. Прикрыла глаза и с наслаждением вдохнула аромат. А затем тепло взглянула на Альбуса:

— Ты специально выбрал этот парк для встречи?

— Конечно, — улыбнулся он, — подумал, будет неплохо пройтись по нашим памятным местам.

Неподалеку раздался громкий лай, и они обернулись. Лохматая грязно-белая собака подхватила яркий оранжевый мячик, лежащий на противоположном от них берегу пруда, и побежала в сторону густых кустов. Шарлотта проводила ее взглядом и опять повернулась к Альбусу:

— В девяностом ему взбрело в голову, что я погибла во время одного из его экспериментов. И все вокруг постепенно стали считать меня погибшей. Поначалу это было даже забавно, я провела несколько исследований, опубликовала их, только не у нас, у немцев, те любят изучать особенности ментальной магии. Но сейчас мне стало сложнее, скажу прямо. Полгода назад меня не увидела даже моя мать.

— Интересный эффект, конечно. Никогда прежде не встречался с таким масштабным стихийным мороком, — покачал головой Альбус. — Скорее всего, это последствия его экспериментов с магией, но точно сказать сложно.

Шарлотта думала об этом и не раз, но остановилась на том, что эксперименты только спровоцировали то, что было уготовано ему судьбой — не зря он не хотел знакомить ее со своими родственниками когда-то. Но говорить об этом она не будет, наверняка Альбус все это знал. Он всегда был в курсе всего, что происходило в магической Британии. Вздохнув, Шарлотта сказала:

— Я тоже думала на это. До того как он увлекся своим журналом, он плотно занимался исследованиями. Кстати, сколько проклятий ты насчитал?

— Твоя смерть и маленькая Луна. А, ну и имя. Пандора. Необычный выбор.

На его лице отразился холодный интерес исследователя, и Шарлотта невольно коснулась его руки:

— Могу тебя заверить, никаких ящиков я не открывала. И маленькая Луна не такая уж маленькая, он завел ее в восемьдесят первом. В Хогвартс скоро пойдет, — сказала Шарлотта, но тут же осеклась и отшагнула от Альбуса. — Мерлин, я становлюсь такой черствой, раньше бы я не позволила себе таких слов.

— Тебя можно понять. В Хогвартс, значит... — задумчиво протянул Альбус.

— Оставим эту тему, жестоко шутить над таким.

Согласно кивнув, он протянул ей руку. Шарлотта с демонстративным удивлением посмотрела на него, но руку взяла, и в полном молчании они пошли по извилистой тропинке.

— Я все еще работаю в Хогвартсе, ты слышала, вероятно, — прервал он молчание. — Помимо обычной школьной рутины, занимаюсь исследованиями. Недавно мне в руки попал один очень редкий артефакт... — он не договорил и посмотрел на Шарлотту. — Хочу предложить тебе кое-что, правда, это может показаться тебе слишком радикальным.

Привычка Альбуса говорить полунамеками была настолько знакома, что Шарлотта расслабилась и приготовилась его слушать. Она прекрасно знала, как нужно отвечать, чтобы получить по итогу всю информацию.

— Радикальные методы меня никогда не пугали. Рассказывай. Только прямо, без намеков и утаиваний.

Они шли по весеннему парку мимо цветущих вишневых деревьев, мимо кустов сирени и форзиции, и на краткий миг ей показалось, что они гуляют просто так, без особой причины, как когда-то в ее далекие, беззаботные двадцать три.

— Знаешь, Шарлотта, я всегда всем говорю, что Хогвартс протягивает руку тем, кто в нем нуждается, но на самом деле истина гораздо проще — Хогвартс всегда притягивает тех, в ком нуждается он сам, — Альбус задумчиво посмотрел на нее.

— Это ты к чему?

— Я помню, в свое время ты занималась защитными чарами.

Шарлотта удивлено приподняла брови, ее умения всегда казались ей слабоватыми по сравнению с тем, что мог он. Поначалу она объясняла это его большим опытом и лишь с возрастом поняла, что это скорее смесь опыта и таланта. А ведь когда-то они и общаться стали из-за того, что ему были интересны ее исследования.

— Сейчас Хогвартс нуждается в твоей помощи, — пояснил Альбус. — Ему нужна защита.

Шарлотта с трудом сдержала улыбку: походить по Хогвартсу, где она когда-то училась!

— Ни за что не поверю, что тебе некого поставить на эту роль, Альбус. Но это неважно. С огромным удовольствием навещу его. Посмотрю свежим взглядом, прогуляюсь по территории. Официально согласовать мой приезд, наверное, не получится — я то появляюсь, то исчезаю из документов. Лучше выбрать время, когда в замке мало людей.

— Мы сделаем по-другому. Перед встречей я заглянул в книгу, где указаны все, кто должен поступить в этом году, — там есть Луна Лавгуд.

Хорошее настроение и предвкушение от предстоящего визита как водой смыло.

— Мерлин, это ужасно. Моя глупая шутка была так неуместна, — Шарлотта обхватила себя руками и нахмурилась.

— Луна Лавгуд должна поступить в Хогвартс в этом году — и она поступит, — твердо сказал Альбус.

— Альбус, не говори ерунды, я не собираюсь пить оборотное литрами или использовать чары подобия. Я уже не в том возрасте, — она посмотрела на него. — Не думала, что когда-нибудь скажу это именно тебе.

— Тебе не придется что-то пить постоянно. Я проведу всего лишь один ритуал. Я не зря упомянул особо редкий артефакт. С помощью него ты просто станешь младше, настолько, что Хогвартс с удовольствием примет тебя на первый курс. Будешь расти и учиться в Хогвартсе. Я уже все просчитал. Ты ничего не теряешь. Будешь жить под новым именем, вновь станешь видимой для людей. К тому же сможешь открыто присматривать за Ксенофилиусом, сейчас даже непонятно, видит он тебя или нет.

Альбус перевернул все ее ожидания с ног на голову. Впрочем, он это умел. Шарлотта в растерянности рассматривала каменистую дорожку, к которой уже подходила их тропинка, и пыталась сосредоточиться. Наконец она подняла голову:

— Хочешь мне отомстить? Экспериментировать на мне будешь?

Это было маловероятно, но что еще спросить после такого, она сейчас не знала. Ей просто нужно было немного времени, чтобы уложить его предложение в своей голове.

— Это даже не эксперимент, — улыбнулся Альбус. — Ритуал настолько прост, что, возможно, позже я расскажу тебе подробности. Ты мне доверяешь?

— Только давай без этого, — манипуляции настолько низкого уровня Шарлотта могла отмести на ходу. — Мне надо подумать.

Альбус подошел к ближайшей скамейке, махнул палочкой, очищая ее от мелкого мусора, и сел:

— Думай, у тебя весь день.

— Так не думают, — она села рядом и достала палочку. — Думают дома, за чашкой горячего чая с чем-нибудь вкусным.

— Пошли, — он тут же встал со скамейки и протянул ей руку. — Давно хотел посмотреть, где ты живешь, да не смог найти твой дом. Простого Фиделиуса уже недостаточно?

— Безопасности никогда не бывает много, — задумчиво протянула она, не обращая внимания на его руку. — Ты предлагаешь, чтобы я следила за системой защиты Хогвартса семь лет, а взамен даришь мне, условно говоря, вторую жизнь, да? Заманчивая перспектива, правда, что-то меня смущает во всем этом. Мне надо будет с кем-то подружиться? Кого-то охранять? Играть роль в твоих играх?

Маловероятно, чтобы Альбус отправил ее на что-то опасное, он всегда был против того, чтобы она рисковала. Она посмотрела на него внимательно. С другой стороны, это было раньше, когда они были вместе.

— Никакого подвоха, — он выставил руку ладонью вперед. — Ты занимаешься любимым делом, попутно учишься. Может, подружишься с кем-то, если захочешь. Да, чуть не забыл, дам тебе поизучать пару артефактов.

— С кем дружить надо? С Гарри Поттером?

Она не так много знала об этом мальчике, только то, что один из любителей темной стороны магии лишил его родителей и помер сам. В газетах немало писали об этом лет десять назад. Возможно, Гарри Поттеру тоже пришла пора поступать в Хогвартс, и поэтому Альбус решил предложить ей такое. Мысль о том, что Альбус никак не присматривает за мальчиком, была настолько нелепой, что ускользнула прочь, не оставив и следа.

— У него уже есть друзья. Но если ты иногда будешь посматривать в его сторону, мне будет чуть спокойнее.

Шарлотта встала и пошла обратно в сторону пруда, Альбус молча последовал за ней.

— Даже не знаю, Альбус. А Ксено точно не вылечить? Я не пожалею любых денег... — наткнувшись на сочувственный взгляд Альбуса, Шарлотта дернула плечом. — Жаль. Кстати, давай я сниму то проклятие, что навела на тебя тогда, ты почему-то не убрал его, — она заметила его вопросительный взгляд и воскликнула: — Ты не мог не заметить! А, наверняка использовал это в своих интересах.

Альбус с легкой улыбкой посмотрел в безоблачное небо.

— Как же меня раздражает в тебе эта черта, Альбус, — Шарлотта упрямо смотрела на него. — Хотя нет, вру. Мне нравилось это в тебе, но только до тех пор, пока это не касалось меня. Хорошо, оставлю тебе это проклятие, но я меняю условия. Я пойду на это, но только вместе с тобой. Проделаешь тот же ритуал с собой, и, так и быть, я дам тебе еще один шанс.

Шарлотта и сама не смогла бы объяснить, что заставило ее предложить подобное ему. Возможно, она просто оттягивала момент принятия решения, которое так перевернет ее жизнь.

Рассматривая верхушки деревьев, Альбус медленно проговорил:

— Все утро решал, пить ли мне Феликс Фелицис или нет. Ты знаешь, мне сложно отдать хоть что-то на волю случая. Откажешься от зелья — будешь сам хозяином своих действий, а уж если решил его принять — изволь подчиниться. Видимо, сейчас мне придется принять любые твои условия. Феликс Фелицис не обмануть.

— Альбус! Что за манипуляции? — возмутилась Шарлотта. — Что мешает мне просто уйти сейчас, оставив тебя с твоими играми?

— Никаких игр, я прямо сказал тебе об этом. Скажу больше, если бы ты призналась мне в том же самом, я бы только порадовался, зная, что мое предложение — наилучший выход для тебя.

Ей вдруг стало смешно, она и забыла, насколько легко Альбус проводил любые переговоры: одна фраза, и собеседник уже считает себя излишне придирчивым и глуповатым.

— А знаешь, — с улыбкой призналась она, — я скучала по тебе. Самую малость. Ты нисколько не изменился. Ладно, сделаю вид, что не слышала о Феликсе. Я принимаю твое предложение.

— Но пока я не решу некоторые проблемы...

— Я понимаю, Альбус, — перебила его Шарлотта. — Как бы мне ни хотелось поработать вместе, я понимаю, у тебя обязательства. Дам тебе лет семь, как раз успеешь выучить побольше ребят, а заодно устранить парочку претендентов на звание темного властелина.

Альбус кивнул и деловым тоном начал объяснять:

— Ритуал проведем летом, чтобы у тебя было время привыкнуть к новой себе, летние каникулы можешь проводить у Ксенофилиуса или у себя дома, на твой выбор. Письмо я передам тебе сразу после ритуала. Занятия придется посещать, хотя бы большую часть, если будут вопросы — мой кабинет всегда открыт для тебя.

— Договорились. Ты проделываешь ритуал в течение семи лет после меня, я могу ассистировать.

— Хорошо. Возможно, у тебя будут некоторые затруднения с тем, чтобы вести себя по-детски, или с общением с детьми, — добавил он, — но это решаемо.

— Не будет, я люблю детей, — она остановилась и достала палочку. — Мне ждать от тебя сову? Или опять пошлешь патронуса? Это было неожиданно.

— Патронус удобнее, позже я расскажу тебе об этих чарах. А сейчас, если ты не торопишься, может, пройдемся? — он протянул ей руку. — В ту часть парка мы практически не заходили и раньше, посмотрим, что там есть. У меня еще есть немного времени. Кстати, ты все-таки побывала на том леднике, под которым вулкан со странным названием? Никак не могу его вспомнить.

— Нет, — Шарлотта подхватила его руку, и они направились по дорожке мимо пруда в сторону высоких кленов, — мы же с тобой планировали. И название вовсе не странное. Остров, гора и ледник — вот и все его название. Это же просто, Альбус...

* * *

— Давно здесь живешь?

Альбус убрал палочку и повернулся к Шарлотте. Судя по его виду, небольшой каменный дом с аккуратными окнами ему понравился. Она стояла на террасе, положив руки на белые перила ограждения, и с легкой улыбкой смотрела на виднеющиеся вдали домики магловской деревушки.

— Лет десять, — Шарлотта скривилась от непривычного звука собственного тоненького голоска. — Купила у одного магла, он никак не мог здесь прижиться, по секрету мне поведал, что за тем холмом, — она махнула рукой в сторону невысокого холма, — есть что-то пугающее. Я проверила, пара обычных лунных тельцов, они безобидны.

— Хорошее место, — заметил он. — Деревья сама высаживала?

— Какой ты внимательный, Альбус. Это же обычные березы, — сойдя с террасы по лестнице, она подошла вплотную к дереву, и свисающая ветка нежно погладила ее по волосам. — Потому я никого сюда и не приглашаю, слишком многое придется закрывать.

Верхушки берез зашумели, роняя на нее крупные капли — дождь только закончился. Две сороки, громко проскрекотав в вышине, опустились на ветки и затихли там. Шарлотта вдохнула свежий влажный воздух и повернулась к Альбусу:

— Я Луна Лавгуд, дочь Ксенофилиуса Лавгуда. Моя мать — Пандора Лавгуд, погибла два года назад во время неудачного эксперимента. Поступаю в Хогвартс на первый курс, желательно на Гриффиндор. Это первое. Второе: проверяю защиту территории, по согласованию с тобой добавляю чары. Третье: нахожусь недалеко от Гарри Поттера, готовая его поддержать, если что случится. Я должна буду отдать за него жизнь, если что?

— Нет, конечно, что ты, — возразил Альбус. — Достаточно ходить на занятия и присматривать за защитой территории, остальное вовсе необязательно.

Он так забавно округлил глаза в ответ на ее вопрос, что Шарлотта не удержалась от шутки:

— А ходить за ним хвостом можно?

— Это было бы лишним, Шарлотта, — ответил он. — И на Гриффиндор Шляпа тебя вряд ли отправит.

— Луна. Мисс Луна Лавгуд. Зови меня новым именем, чтобы не запутаться. Мерлин, — она вытянула руки и посмотрела на них, — я выгляжу совсем маленькой. Мне точно есть хотя бы десять?

— Одиннадцать. Эх, — Альбус мечтательно посмотрел в сторону полей, начинающихся сразу за небольшой березовой рощицей, — как бы мне хотелось сейчас снова поступить в Хогвартс, на Гриффиндор, думать о домашних заданиях и квиддиче. Никаких встреч в Министерстве, никаких отчетов, планов, особых просьб...

— Вперед, — Шарлотта резко взмахнула палочкой и переместилась на крыльцо дома, — только имей в виду, что Гриффиндора тебе не видать в любом случае. Хотя о чем это я? Ты просто договоришься со Шляпой.

Альбус негромко рассмеялся, отчего на душе у нее потеплело.

— Я постараюсь решить свои дела поскорее. Надеюсь, ледник со смешным названием до тех пор не растает.

— Долго ждать не буду, — серьезно посмотрела на него Шарлотта. — Если я опять займусь экспериментами, то через десять лет могу тебя уже и не вспомнить. Ты знаешь, как это бывает: вот изучаешь ты магию, а вскоре оказывается, что это она изучает тебя. И зачем ты отрастил такую бороду? Это же неудобно.

Глупости, конечно, Альбус не из тех, кого можно так просто забыть. Слова о бороде его немного задели, и он поморщился:

— Я бы и рад от нее избавиться, но не могу, она зачарована — давнее проклятие.

— Хочешь, помогу снять его? — она направила палочку на его бороду и прищурилась.

— Только не перед началом учебного года, — пригладил бороду Альбус. — А вообще, если тебе станет скучновато, не стесняйся веселиться. Хогвартс любит веселых людей. К тому же все в курсе, кто у тебя отец, так что твоя эксцентричность никого не удивит.

— Перестань, Альбус. Как может стать скучно среди детей? Они же такие милые.

Улыбнувшись куда-то в сторону берез, Альбус достал из кармана мантии письмо и протянул его Шарлотте:

— Твое приглашение. Там все подробно... Впрочем, тебе это известно, — он немного поколебался и добавил: — И еще, Шарлотта, отдавать за кого-то жизнь — абсолютно неприемлемо. Я надеюсь, это была глупая шутка.

— Конечно, ведь в этом случае тебе не удастся понаблюдать за результатом твоего эксперимента. Я поняла, — она распечатала письмо и сразу углубилась в чтение, — увидимся в Хогвартсе. Или, может, хочешь чаю? — она подняла голову. — За столько лет я научилась его варить.

— Варить? — скептически посмотрел на нее Альбус. — Давай лучше я.

Не скрывая хитрой улыбки, Шарлотта открыла дверь и жестом пригласила его в дом.

Лунный свет освещал большую часть коридора четвертого этажа, позволяя различить не только фигурку худенькой невысокой девочки, сидящей на подоконнике, но и ее причудливую прическу и босые ноги.

— Мисс Лавгуд? — голос директора раздался, казалось, на весь замок и отразился от стен эхом. — Что вы здесь делаете?

Шарлотта медленно повернула голову и рассеянным взглядом скользнула по нему:

— Профессор Дамблдор, добрый вечер.

— Ночь, — поправил ее Дамблдор. — Предполагается, что ученики в это время спят.

Шарлотта улыбнулась:

— Ночь? Время прошло так быстро. Говорят, с возрастом время бежит еще быстрее. Как думаете, это правда? Или просто страшилки для детей, чтобы те не спешили вырастать?

Дамблдор подошел к соседнему окну и оглядел окрестности, залитые лунным светом:

— На мне лежит страшная клятва: не могу обсуждать скорость времени, неизбежность смерти и существование морщерогих кизляков. Вас проводить до башни Рейвенкло, мисс Лавгуд?

— Я найду дорогу. Доброй ночи, профессор.

Шарлотта соскочила с подоконника, достала палочку и, знаком показав Альбусу молчать, сотворила заклинание. Потом прошла в сторону лестниц, взмахнула палочкой и вернулась обратно. Еще пара заклинаний, и Шарлотта спокойно уселась на свой подоконник:

— Не спится или дежуришь?

Это была их первая встреча наедине за весь месяц с момента поступления в Хогвартс. Не то чтобы ей не хотелось пообщаться с Альбусом, просто она не хотела отвлекать его от работы. Этот месяц Шарлотта посвятила Хогвартсу. Каждый уголок замка звал ее, тянул к себе, и она без сомнений шла на этот зов.

— Решил немного пообщаться со своим старым другом — Хогвартсом. Ночью он более отзывчив, скромность — его давняя черта.

Шарлотте вдруг пришло в голову, что Альбус с Хогвартсом похожи и переплетены друг с другом так тесно, что представить, как выглядит Хогвартс без него, было так же сложно, как и то, как выглядит Альбус без Хогвартса.

— Альбус в своем репертуаре, — улыбнулась Шарлотта. — Ты же в курсе, что твой старый друг полон талантливых учеников, которые так любят делать открытия, даже не подозревая, что поколения учеников до них делали то же самое? Только у нас на факультете есть минимум две карты, которые в любое время покажут любой коридор Хогвартса, и одна, которая даст послушать, о чем там говорят. Сколько их еще, один Мерлин знает.

— Конечно, в курсе, — кивнул Альбус. — В свое время сам такую делал. Почему ты без обуви?

— Старая привычка, — она оглядела свои босые ноги и достала из сумки пару кед. — Изредка такое накатывает, что просто не выношу ничего на ногах. Это у меня давно, ты просто не замечал раньше.

Альбус понаблюдал, как ловко Шарлотта завязывает шнурки на ярко-красных магловских кедах, и опять повернулся к окну. Она подняла голову:

— Давно хотела себе красные. Когда проведешь ритуал, подарю тебе такие же. Сейчас они не будут сочетаться с цветом твоей бороды.

Альбус приложил ладонь к холодному стеклу и спросил:

— Как ты?

— Учусь хорошо, ем тоже, одеваюсь тепло, — весело отчиталась Шарлотта. — Друзей поищу позже, пока мне это не особо интересно. И мне совсем нечего читать, в вашей библиотеке только детские книги. В запретной секции тоже ничего. Я ожидала большего.

— Неожиданно, что в школе нет взрослых книг, правда? — повернулся он к ней. — Придешь ко мне в кабинет завтра после астрономии, выберешь себе что-нибудь.

— В твоем возрасте полагается спать по ночам, а не библиотекарем работать, Альбус, — поддела она его.

— У тебя всегда было слишком уж трепетное отношение к возрасту, Шарлотта, — заметил он. — Что тогда, что сейчас, пора бы уже перерасти это.

— Не получится, — она махнула рукой, — это у меня от матери. У нее было не просто трепетное, а какое-то дикое отношение к возрасту. Интересно, где она сейчас?

— Где-то в Азии, — ответил Альбус. — Последнее письмо пришло от нее месяц назад. У нее все хорошо.

Шарлотта соскочила с подоконника и с возмущенным видом посмотрела на Альбуса:

— Вы до сих пор переписываетесь?

Поначалу ее мать не особо одобряла их отношения и пыталась хоть как-то это контролировать, ведя с ним переписку, а по факту требуя отчета о Шарлотте. Ей всегда это было смешно: чтобы Альбус выполнял чьи-то требования! Но переписка велась, изредка он даже зачитывал Шарлотте отдельные письма — мать никогда не сидела на месте и постоянно меняла друзей, не влипая, но вписываясь во всякие забавные истории. Шарлотта никак не думала, что с исчезновением предмета их обсуждения переписка останется. Ей вдруг стало по-детски обидно, что они общаются за ее спиной.

— Не так уж и много осталось тех, с кем я учился, Шарлотта, — ответил он. — Пусть мы с ней и не в лучших отношениях, но мы их поддерживаем. Она пишет не чаще раза в год, и, разумеется, я ей отвечаю.

— Это неприятно, — резко заявила Шарлотта. — К тому же она не простит тебе, если узнает, что ты сделал мне такой подарок. И мне не простит.

— Я понимаю.

Он замолчал, вернувшись к изучению пейзажа за окном, а Шарлотта прикрыла глаза и прислушалась: в Хогвартсе никогда не было по-настоящему тихо, постоянно то тут, то там слышались звуки — Хогвартс дышит, она называла это так. Где-то за пределами их коридора послышались легкие шаги — кто-то из припозднившихся учеников или дежурных учителей.

— Чуть не забыла, — с обеспокоенным видом Шарлотта заходила по коридору, — меня тревожит то, как обращается с Гарри Снейп. То, что он выделяет его из всех учеников и орет, словно ему прищемили уши, это ладно. Но он смеет упоминать его родителей. При других детях! Это переходит все пределы. Возможно, стоит ему напомнить, что это школа его наняла, а не он школу.

— Тебе не стоит об этом беспокоиться, — вздохнул Альбус, — это давняя история. И я уже говорил с Северусом об этом.

Шарлотта сложила руки в молитвенном жесте и преувеличенно вежливым тоном проговорила:

— Пожалуйста, профессор Снейп, вы не могли бы не издеваться над ребенком, упоминая смерть его родителей? Но если вам сложно, то ничего страшного, продолжайте, надеюсь, вы не обиделись на мои слова. Так, да?

Альбус прошелся до стены напротив окна, потрогал холодные камни рукой, а затем поднял палочку. В коридоре тут же стало светлее и ощутимо теплее.

— Понимаешь, Северус и сам в некотором роде не совсем вырос. Когда-нибудь он перерастет ту давнюю историю.

Давно забытое ощущение несправедливости всколыхнулось в ней: как часто он защищал не тех, кому действительно нужна была защита. Она покрутила браслеты на руках, стараясь успокоиться. Почему-то это не особо помогло.

— А пока пусть издевается над детьми? Так бы сразу и сказал, что назначил ему особенную роль в своих играх. Мерлин, ты совсем не изменился! Только фигурки на поле меняешь, — не сдержалась она.

— Не говори ерунды, какие игры? — он поправил рукава мантии и посмотрел на нее.

— Это ты мне говоришь?

Взгляд Альбуса стал жестче:

— Не вмешивайся в это, Шарлотта. Пусть все идет так, как идет.

— Другое дело, — она кривовато улыбнулась, — давно было пора попросить тебя снять маску святого Альбуса. Смотреть противно.

Он поморщился и, сложив руки на груди, отвернулся к окну. Шарлотта сняла свои часы, положила их прямо на каменный пол и навела на них палочку. Над часами начали появляться и расти язычки розоватого пламени.

— Что ты делаешь? — бросив взгляд через плечо, спросил Альбус.

Она не ответила, и он навел свою палочку на часы, немного понаблюдал, а потом, улыбнувшись, убрал палочку.

— Интересный артефакт, последний раз я видел его у одного торговца в Риме. И он не собирался его продавать. Семейная реликвия.

— Мы смогли договориться с Паоло.

Альбус многозначительно хмыкнул. Шарлотта резко встряхнула палочкой, и язычки пламени словно впитались в каменный пол.

— У меня личная просьба, профессор Дамблдор, — Шарлотта наконец вернула псевдочасы на руку и с видом обычной ученицы застыла напротив него.

— Да? — с любопытством спросил он.

— Можно сделать загадки у входа чуть сложнее? А то пару дней назад к нам сумел пробраться ученик с Гриффиндора. Гриффиндора! Уму непостижимо, — хихикнула Шарлотта неожиданному каламбуру. — Я чуть не отправила его в окно, меня остановило только то, что он заинтересовался моими опытами.

— Нет. Не я составляю эти загадки.

— Ну нет, так нет, — послушно ответила Шарлотта, — придумаю что-нибудь сама. Например...

— Не надо, — перебил он ее, — я посмотрю. Кстати, Филиус недавно упоминал, что однокурсники тебя обижают. Это правда?

— Конечно, — веселая ухмылка промелькнула на ее лице и тут же исчезла. — Они нанесли мне смертельное оскорбление своим незнанием теорем Эйлера и закона Миллера. Про исключения из закона Гэмпа я даже не говорю. В живых остался только тот гриффиндорец, теоремы он знал, и я взяла его под свое крыло. Он ненамного меня младше, шестикурсник.

С полминуты Альбус сверлил ее взглядом, а потом попросил:

— Не обижай детей, Шарлотта.

— Как неожиданно, — она грустно улыбнулась, — столько лет прожить вместе со мной и не понять, как я отношусь к детям. Пожалуй, я даже немного разочарована в тебе.

Она навела палочку на окно, и стекло начало покрываться изящным узором. Украсив все окно, Шарлотта огляделась и остановила взгляд на Альбусе. Прищурилась и опять подняла палочку, рядом с ним тут же появилось ярко-зеленое мягкое кресло.

— Садись, подоконник не предлагаю, он только для меня.

Он устроился в кресле и, с удовольствием вытянув ноги, сказал:

— Никогда не мог понять тебя полностью. То ли ты шутишь, то ли нет.

— Ты и не пытался, — направив палочку на второе окно, она рисовала узоры уже там. — В отличие от некоторых.

— Ты несправедлива, Шарлотта, — вздохнул Альбус.

Она прикрыла глаза: конечно же, она несправедлива, как и он порой. Но на такие глупости тратить время действительно не стоило, поэтому она тепло ему улыбнулась и, забравшись на свой подоконник, спросила:

— Что же ты не прекратишь этот бессмысленный разговор? Не уйдешь обратно в свой кабинет? Блаженная тишина и покой. А, точно. По той же причине, что и я. Не так много осталось тех, кто знает тебя настолько хорошо, что можно не притворяться и не играть в игры.

— Кто знает тебя так хорошо, что может за тебя ответить на вопрос, да?

Шарлотта кивнула.

— Ты не ошиблась.

* * *

Шарлотта легонько толкнула дверь в кабинет, проскользнула внутрь и осмотрелась. Никого. Она бросила сонное заклятие в сторону портретов и уже свободно прошла в кабинет. Тусклый свет единственного светильника мерцал и переливался, едва ли достаточно освещая книжные полки, дверцы шкафов и письменный стол. Фоукс наклонил голову набок и вопросительно заклекотал. Шарлотта подошла ближе и прикоснулась рукой к его перьям:

— Где же Альбус, Фоукс? Оставил тебя одного?

Фоукс сонно прикрыл глаза, и она отошла к книжным полкам. Рукой провела по обложкам и остановилась на Римане. Достав книгу, она повернулась к столу и с хитрой ухмылкой заняла директорское кресло. От Люмоса в кабинете стало намного светлее, и Шарлотта открыла первую страницу книги.

Когда половина книги была пролистана, Шарлотта встала и подошла к окну: темные тени вдали беспрестанно передвигались. Дементоры. Она нахмурилась. Ужасные твари. Шарлотта никогда не встречалась с ними так близко, но патронус сотворить сумела бы. Она приоткрыла окно и замерла, наслаждаясь прохладным, влажным воздухом. Когда пальцы начали подрагивать от холода, она аккуратно прикрыла створку.

— Не стоит открывать окно, когда ты одна, Шарлотта. Я не могу гарантировать послушание дементоров.

Она резко обернулась, не сумев скрыть радость от внезапного появления Альбуса. Он устало улыбнулся:

— Встреча затянулась, некоторые люди бывают так упрямы в своей недальновидности.

Он подошел к застекленному шкафу недалеко от двери, открыл его и перенес каменную чашу омута памяти на небольшой столик у стены.

— Подожди минут десять, — Альбус, прикрыв глаза, поднес палочку к виску и начал вытягивать светлые полупрозрачные нити из головы, тут же погружая их в омут памяти.

Шарлотта с любопытством заглянула в закручивающийся в воронку белый туман и вернулась было к своей книге, но передумала и, поставив книгу на специальную подставку, призвала на стол две чашки. Посмотрев на запасы чая, лежащие в шкафу около книжных стеллажей, она хмыкнула и достала из сумки небольшой блестящий термос.

Когда Альбус закончил с воспоминаниями, то обнаружил на своем письменном столе чашку с горячим кофе. Вторая чашка была в руках у Шарлотты, примостившейся на стуле для посетителей рядом с его столом.

— У меня даже сладости есть, — она отставила чашку в сторону и вытряхнула из сумки несколько шоколадных батончиков в ярких упаковках. — Магловские. Держи. Знаю, ты любишь их.

Взяв в руки один из батончиков, Альбус покрутил его и распечатал.

— Спасибо, Шарлотта. Ты почему не в Большом зале? Там сейчас пир, Пивз и много радостных детей.

— Решила пропустить, — ответила она. — Слишком большая концентрация радости, я же все-таки не дементор. А почему ты не там?

Альбус развел руками и лукаво улыбнулся:

— А я сейчас как раз в Большом зале. Встреча была уже после.

Понимающе улыбнувшись, Шарлотта вернулась к своему кофе. На какое-то время в кабинете воцарилась тишина, разбавляемая лишь редким клекотом Фоукса да храпом спящих портретов. Запах кофе и шоколада добавлял в эту атмосферу спокойствия нотки уюта и тепла.

Отставив чашку в сторону, Альбус глянул на открытую книгу на столе и хмыкнул:

— Риман? Не думал, что тебя заинтересует. Хотел сегодня показать тебе кое-что другое.

— Давай, — приободрилась Шарлотта.

Он подошел к полкам, поискал взглядом и наконец осторожно вытащил ничем не примечательную книгу в неброской обложке. Протянув ее Шарлотте, он сел за стол и стал наблюдать за ней. Она бросила на него вопросительный взгляд и открыла книгу.

— Пустая... Что с ней можно делать, а что нельзя? — спросила она, не отрываясь от книги.

— Нельзя уменьшать и увеличивать, ну и вырывать страницы тоже не рекомендую. Библиотекарь в моем лице будет расстроен. Остальное на твое усмотрение. Подсказки...

— Не надо подсказок, — перебила его Шарлотта, — я хочу сама.

Он кивнул, но она уже ничего не видела: достав из сумки толстый блокнот и раскрыв его на середине, она делала пометки, возвращалась к книге, а затем опять к блокноту. С минуту Альбус наблюдал за ней, а потом вернулся к омуту памяти. Управляемые палочкой воспоминания потекли в омут и обратно, периодически Альбус нырял туда вслед за ними и на какое-то время застывал. Пару раз подходил к шкафчику, доставал флаконы с другими воспоминаниями и добавлял в омут. Наконец он убрал флаконы и отошел от омута. Шарлотта, увидев это, подняла голову и сказала:

— Появились первые строчки. Ты их видишь?

Он подошел ближе и заглянул в книгу:

— Да. Признаться, я удивлен, мне она открылась лишь через неделю. О чем ты ее спросила?

— Ты же не полностью ее разгадал, да? — с интересом посмотрела на него Шарлотта. — Тогда не могу сказать. Сам понимаешь, до некоторых вещей надо дойти самому. Большинство сложных магических предметов делятся своей мудростью лишь... — она осеклась. — Это что, Мудрая книга?

Пожав плечами, Альбус отвернулся и с невозмутимым видом заходил по кабинету, поправляя пергаменты, лежащие на столе, и книги на полках. На лице Шарлотты появилось выражение священного ужаса:

— И ты так просто даешь ее мне! Я сейчас чувствую себя примерно так же, как тогда, когда ты дал мне поколдовать Старшей палочкой. Мерлин, как ты неосторожен, Альбус. Мне уже хочется запечатать вход в твой кабинет, чтобы ни одна живая душа не прознала про нее.

Альбус махнул рукой, словно речь шла о чем-то незначительном, и Шарлотта замолчала. Через некоторое время она встала, закрыла книгу и осторожно вернула ее на полку. К таким вещам надо подходить с холодной головой.

— Ты в курсе, что у хагридовского пса теперь есть товарищ? На территории Хогвартса появился новый питомец, и, кажется, он слишком умный, — она подняла палочку и ловким движением выцепила из головы белую полупрозрачную нить. — Посмотри.

Вновь подойдя к столику с омутом памяти, Альбус дождался, пока Шарлотта погрузит воспоминание, и наклонился над омутом. Фоукс поднял голову, осмотрелся и, не найдя ничего примечательного, опять задремал. Спустя пару минут задумчивый Альбус убрал омут и вернулся за свой стол. Шарлотта молча переложила Римана, забытого на столе, обратно на стеллаж и уселась в свободное кресло.

— Опять была в лесу, — наконец сказал Альбус. — Пока рядом с Хогвартсом кружат дементоры, не стоит отходить далеко от замка в одиночку, Шарлотта. Надо будет в Лондон, предупреди. Министерство считает, что дементоры им полностью подчинены, но я считаю, всякое возможно.

— Я смогу вызвать патронуса, — заметив его недоверчивый взгляд, Шарлотта фыркнула, — у меня никогда не было с этим проблем.

— Излишняя самонадеянность сгубила немало магов посильнее тебя, — заметил он. — Когда дементоров так много, вспомнить счастливые моменты сложнее.

— Да ладно, Альбус, — она махнула рукой, — как говорится у испанцев, просто вспомню вчерашний день. Сомневаешься? Давай проверим на днях — под твоим присмотром подойду к ним ближе, убедишься.

Он хотел возразить, но не успел — кто-то постучался в дверь. Шарлотта мигом исчезла, так же исчезли чашки и магловские сладости. Кабинет тут же потерял свою уютную и теплую атмосферу, превратившись в холодный официальный кабинет директора.

— Войдите, — строгий голос Альбуса в наступившей тишине прозвучал слишком громко.

— Профессор Дамблдор, — взволнованный вихрастый мальчишка в красном галстуке заскочил в кабинет и затараторил, — там кто-то порезал портрет Полной дамы, она исчезла. И мы не можем зайти в гриффиндорскую башню. Староста послал позвать вас.

— Хорошо, мистер Дженкинс. Я сейчас буду.

Дверь захлопнулась, послышались шаги торопливо сбегающего вниз по лестнице Дженкинса, а затем все стихло.

— Мне пора, Шарлотта, — быстро сказал Альбус. — Можешь еще почитать, если хочешь.

Она не успела ответить, как он исчез. Вздохнув, Шарлотта положила сладости Альбусу в ящик стола и отправилась в сторону рейвенкловской башни.

* * *

Нежданного гостя Шарлотта заметила еще за два поворота от нее. Она поправила мантию, подвинула ближе сумку, но с подоконника не слезла. Луна ярко освещала коридор, и Шарлотта была уверена, что профессор Снейп ее сразу заметит.

— Мисс Лавгуд! Почему вы не своей башне в такое время?

— Добрый вечер, профессор Снейп, — отрешенным голосом произнесла Шарлотта, продолжая разглядывать луну, та сегодня была на редкость красивой: узоры, которые незнающие люди называли пятнами, украшали ее.

Снейп подошел ближе, сотворил Люмос, и Шарлотта повернулась к нему: беспокойный даже в ночной безмятежности Хогвартса, недовольный всем миром, резкий в движениях, он выглядел старше своих тридцати с чем-то лет.

— Я сейчас уйду, профессор Снейп, — она выделила голосом слово "профессор", она, конечно, не будет вмешиваться в игру Альбуса, но не уколоть того, кто любит издеваться над детьми, она не могла.

На лице Снейпа отобразилось отвращение, и Шарлотта мило улыбнулась:

— Знаете, профессор Снейп, — еще раз, — когда я была маленькой, у меня был щенок, и однажды он едва не утонул в пруду. Я успела его вытащить, но слишком сильно сдавила ему лапу, отчего он заверещал. Так громко, что мне кажется, что я слышу этот звук до сих пор.

— Вы можете рассказать эту трогательную историю своим друзьям в башне Рейвенкло, — резко сказал Снейп.

Шарлотта, не обращая внимания на его слова, продолжила:

— И мама меня отругала за это. Даже, говорит, если ты спасаешь кого-то, старайся не переломать ему кости. И я стала осторожнее.

Шарлотта посмотрела Снейпу в глаза и наклонила голову набок:

— Какие интересные мозгошмыги летают вокруг вас.

Снейп был словно укутан в несколько слоев чар. Ей захотелось взять палочку и рассмотреть его защиту слой за слоем. Она посмотрела на его руки — два амулета непонятного назначения.

— Как жаль.

Как жаль, что нельзя взять палочку в руки.

— Что стало со щенком?

— В любви и уважении он прожил всю свою собачью жизнь и умер в преклонном возрасте, — неожиданная мысль пришла к ней в голову, и Шарлотта спросила: — Вы думаете, она была неправа? Мне не стоило так заботиться о нем?

— Я думаю, что вы что-то перепутали или даже соврали преподавателю, мисс Лавгуд. Слезливая история, которая кната ломаного не стоит, — словно выплюнул он.

Какая досада, Снейп умеет считать. Но не умеет думать, не то чтобы это было редкостью.

— Вопрос в том, осознает ли мисс Лавгуд свои слова или просто думает по-другому?

На лицо запросилась неуместная улыбка, и Шарлотта опустила голову. Возможно, было бы интересно иногда общаться со Снейпом, это бы разнообразило ее будни. Она подобралась и тихим мелодичным голосом стала рассказывать:

— В сказках, которые читала мне мама, было описано не меньше четырнадцати причин странного поведения людей. А сказка про глупого Возницу оказалась настолько страшной, что я до сих пор боюсь ездить на каретах, управляемых кем-то, кроме фестралов. Как вы думаете, профессор Снейп, — вернулась она к прежней теме, — моя мама была права?

— Возможно. Но более вероятно то, что вам пора вернуться в свою башню, я провожу вас.

Снейп сделал шаг в сторону лестниц, но Шарлотта осталась сидеть на месте и, прикрыв глаза, начала говорить:

— Я была вежлива с ним, даже когда он начал угрожать, что заберет самое дорогое, что у меня есть. Мне хотелось, чтобы он исчез сию же секунду, но сказать ему это я не могла, — перед глазами стояло ухмыляющееся ненавистное лицо, обрамленное короткими светлыми волосами, лицо, уверенное в своей безнаказанности, в своей беспредельной власти. — Мне было так страшно, профессор, — она открыла глаза. — Но я справилась с этим. Есть только один путь, который не позволит ему забрать мое самое дорогое. Вы же знаете какой? Должны знать.

На лице Снейпа застыло что-то среднее между удивлением, недоверчивостью, тревогой и отвращением, и Шарлотта дернула уголком губ:

— Сны бывают такими страшными.

Снейп выдохнул и тут же дернулся от веселого голоса за спиной:

— Северус, мисс Лавгуд. Ого, уже в обуви. Какой прогресс.

Шарлотта улыбнулась и вытянула ноги, показав ярко-желтые кеды:

— Рада, что вы заметили, профессор Дамблдор. Стараюсь соответствовать настроению Хогвартса. Он сегодня в хорошем настроении и почти не ворчит.

Дамблдор покачал головой и повернулся к Снейпу:

— Северус. Я провожу мисс Лавгуд до рейвенкловской башни, ты можешь идти.

— Директор, — он покосился на Шарлотту, — мне надо с вами поговорить.

— Давай завтра, Северус, у тебя все-таки занятия с утра. Можешь завершать свой обход.

Тот молча посверлил директора взглядом, а потом резко развернулся и скрылся за поворотом. Альбус поднял палочку, сотворил пару заклинаний и лишь после этого спросил:

— Почему ты не рассказала, что Геллерт тебе угрожал?

— Это бы на что-то повлияло?

Шарлотта подняла палочку, и над ними появилось небольшое облако, испускающее мягкий рассеянный свет.

— Конечно.

— Он бы сейчас находился не на курорте, а под землей?

Альбус показал рукой в сторону противоположную той, куда ушел Снейп, и, дождавшись, когда Шарлотта спрыгнет с подоконника и пройдет вперед, пошел следом.

— Что он тебе сказал?

— Какая разница? Столько лет прошло. Главное, не омолаживай его, мир этого не перенесет.

— А почему нет, Шарлотта? — резким тоном спросил Альбус. — Он же ничего страшного не сделал, правда? Или тебе есть о чем мне рассказать?

— Перестань, Альбус, — фыркнула она, — он просто общался в своей любимой манере, запугивая всех, кого встречал на своем пути. Признайся, ты просто недоволен, что хоть что-то оказалось за пределами твоего контроля.

— Ты злишься, что я не убил его? — Альбус продолжал идти вперед по коридору, задумчивым взглядом скользя по портретам спящих волшебников.

— Я хотела убить его сама, — она остановилась, подняла подбородок выше и нацелила палочку куда-то вперед, — вот так.

— Шарлотта...

Послышался свистящий голос, что-то распевающий за пару коридоров от них. Пивзу ночной отдых был ни к чему, и он с радостью занимался тем же, чем и в дневное время, — всем мешал: и спящим портретам, и шныряющим туда-сюда ученикам, и усталым преподавателям, следящим за порядком.

— Сменим тему, — Шарлотта убрала палочку и, обернувшись, улыбнулась Альбусу. — Тебе понравились мои кеды? Я присмотрела тебе такие же, там есть твой размер. Если ты немного ускоришься с ритуалом, подарю тебе и желтые, и красные.

— Отличные кеды, — улыбнулся он в ответ. — Когда ты успела посетить Лондон?

— Какой ты внимательный, — сказала Шарлотта, — не переживай, моего отсутствия никто не заметил.

— Я ускорюсь, если у меня будет немного больше информации, даже если тебе кажется, что она устарела. Повернем здесь, — он открыл внезапно появившуюся в стене дверь, и они начали спускаться по крутой лестнице.

В узком коридоре было на удивление уютно, словно в пещере с разожженным костром. Откуда-то снизу исходил едва заметный свет — судя по всему, на одной из площадок было окно. Шарлотта ласково провела рукой по неожиданно теплым камням и сказала:

— Если бы я знала об этой лестнице раньше, то постоянно бы здесь ходила. Она всегда здесь была или Хогвартс открыл ее для тебя?

— Хогвартс открыл ее для меня лет двадцать назад. Я стараюсь не злоупотреблять просьбами, — ответил Альбус. — Мне нужна информация, Шарлотта. Что тебе сказал Геллерт?

Шарлотта не спеша переступала со ступеньки на ступеньку и размышляла. Тогда ублюдок ее напугал, глупо отрицать. Так напугал, что говорить Альбусу она не стала. Гриндевальд не взял с нее клятвы, потому что знал, что она не расскажет, привык к безнаказанности. Сейчас ее не ограничивало ничего, кроме ощущения собственной слабости.

— Он сказал, что ему доставит истинное удовольствие охотиться на наших с тобой детей. И сказал, чтобы мы не тянули с этим, а то у него уже руки чешутся, — произнесла она и тут же пожалела: даже по прошествии нескольких десятков лет это звучало отвратительно.

Альбус какое-то время молча шел за ней, а потом спросил:

— Он любил предлагать альтернативу. Что он предложил тебе?

— Вот об этом я точно не буду вспоминать, — помотала головой Шарлотта. — Ты хочешь, чтобы мне снились кошмары сегодня?

— Я должен знать, — негромко, но твердо произнес Альбус.

Созданное Шарлоттой облако заколыхалось и начало опускаться к ее рукам. Свет замерцал и стал совсем тусклым. Темные стены узкого коридора на миг показались ей такими тесными и давящими, что она глубоко вдохнула и, остановившись, села прямо на холодную ступеньку:

— Спроси у него, уверена, он помнит. Или хочешь полюбоваться на него в моей голове?

— Нет, — сразу отступил он. — Извини, это моя вина.

Голос Альбуса был полон сожаления, и Шарлотта обернулась:

— Я дойду сама до башни, Альбус. Не надо меня провожать.

— Мне не сложно, — он протянул ей руку, чтобы помочь встать.

Она отвернулась, прикрыла глаза и повторила:

— Я дойду сама.

— Это надо мне, — он посмотрел на застывшую Шарлотту и вздохнул. — Хорошо, иди, я вернусь обратно.

Вопреки своим словам, он продолжил молча стоять сзади, прислонившись спиной к стене. Шарлотта навела палочку на облако и вернула его под самый потолок, сделав чуть ярче и крупнее. Сразу стало светлее, и Шарлотта засмотрелась на высокий потолок, который, в отличие от потолков остальных коридоров замка, был зеленоватого оттенка, словно покрытый мхом. Она вдруг подумала о последнем отчете Альбусу, в который решила не вписывать странности его очередного старого друга. Сейчас же, после разговора о Гриндевальде, подобное замалчивание показалось ей недопустимым. К чему она пришла еще в первые годы своей работы, так это к тому, что эмоции на безопасность влиять не должны. И друзья порой приносят немало неприятностей, даже не становясь врагами. Она обернулась к Альбусу и, поймав его взгляд, про себя отметила его усталый вид. Хотелось просто отправить его отдыхать, а не продолжать загружать работой. Но когда это ей удавалось подобное? Единственное, что она могла, это проследить за тем, чтобы ему больше никто не встретился по пути. Отвернувшись, Шарлотта мысленно пробежалась по пути от рейвенкловской башни до его кабинета и прикинула свои действия. Это было просто.

— Постой, Альбус, я хотела тебе сказать. Твой отставной аврор, который ломаный-переломаный, он ведь не в порядке.

Альбус присел на ступеньку и пояснил:

— Аластор и раньше отличался от обычного аврора своей рьяностью в работе. Подозрительность и упрямство — в этом он весь, и с возрастом это прогрессировало. Но он неплохой человек, я ему доверяю. Если ты его опасаешься, то просто не подходи близко. Если он будет проявлять к тебе излишнее внимание, скажешь мне.

— Нет, — мотнула головой Шарлотта, — это не то. Был у меня такой знакомый. Понимаешь, — она обернулась и посмотрела на Альбуса, — этот взгляд ни с чем не перепутаешь. Как говорили мои магловские друзья, крыша протекает у твоего Аластора.

— Я понаблюдаю за ним. А что за знакомый? — с интересом спросил Альбус.

— Лито. Ты его не знаешь, мы общались очень давно, я тогда только школу закончила. Как же его фамилия... — она подняла глаза к потолку, пытаясь вспомнить.

Альбус постучал пальцами по ступеньке и, не дожидаясь, пока Шарлотта вспомнит, сказал:

— Лито Ривера. Друг твоей матери, я помню.

Шарлотта пересела на ступеньку выше и с любопытством посмотрела на него:

— Вы знакомы?

— Нет, просто я как-то заметил вас вдвоем, решил узнать, что за человек. Узнал, — Альбус крутил в руках палочку, глядя на нее так, словно впервые видит. — У него и правда были небольшие особенности. Но по глазам я бы ничего не понял, наверное.

— И как всегда, все за моей спиной, — вздохнула она. — Ты мог просто спросить.

— Не хотел донимать тебя расспросами, — улыбнулся Альбус. — Вы долго общались?

— Он учил меня. Очень умный был и знал, наверное, обо всем на свете. Я не видела его лет сорок. Он, кстати, не удивился бы, увидев меня такой. Лито не признавал никаких пределов в магии.

Задумчиво разглядывая каменную стену, Шарлотта улыбнулась. Внезапно чары, отталкивающие от них чужое внимание, словно прозвенели, показывая, что кто-то пытается их преодолеть. Она подскочила и замерла с поднятой палочкой.

— Кто-то ходит по тому коридору, — она показала рукой в ту сторону, откуда они пришли, — и пытается разглядеть эту лестницу. Внимание в нашу сторону, Альбус.

— Иди в башню, Шарлотта, а я вернусь туда, — он встал и отряхнул мантию. — Скорее всего, это Аластор. Заодно поговорю с ним.

Хмыкнув, Шарлотта обошла Альбуса, резво взбежала по ступенькам на площадку, с которой они начали спускаться, и направила палочку в сторону любопытного. Никто не помешает Альбусу отдохнуть сегодня, она об этом позаботится. Не вполне нормальный Аластор сможет пообщаться с ним и днем. Спустя пару минут она развернулась к Альбусу и с едва заметной улыбкой сказала:

— Он внезапно решил выпить кофе, не будем ему мешать. Пошли дальше?

* * *

В классе стоял негромкий гул, ученики осторожно переливали свои зелья во флаконы и по одному подходили к столу преподавателя, чтобы сдать их. Прозвеневший звонок смел часть ребят прочь из класса, оставшиеся стали переговариваться громче, попутно собирая свои вещи. Снейп негромко постучал по столу маленькой бронзовой колотушкой, и ребята ускорились. Одна девочка в желтом галстуке так спешила, что совершенно случайно положила свой учебник не в сумку, а на голову проходившего мимо ученика, что вызвало смех остальных ребят. Снейп постучал по столу еще раз, и в классе стало тише. Испуганно округлив глаза, девочка шепотом принялась извиняться перед своей случайной жертвой, вызвав тем самым новую волну сдавленных смешков.

Шарлотта отнесла приготовленное зелье на стол Снейпу и вернулась к своему месту. Положила учебник, пергаменты и перья в сумку, уничтожила остатки зелья и убрала котел. Но едва она направилась к выходу, прозвучал строгий голос Снейпа:

— Мисс Лавгуд, задержитесь.

Мелинда и Шейла, девочки, которые ходили за ней хвостом с самого начала этого года, удивленно посмотрели на нее, но она безмятежно улыбнулась им и села обратно на свое место. Когда ученики покинули класс, Снейп встал со своего места и подошел чуть ближе, остановившись за пару столов от нее:

— Мисс Лавгуд, ваше поведение два дня назад показалось мне странным. Я бы хотел услышать от вас объяснения.

Шарлотта знала этот прием: когда не знаешь подробностей, не знаешь, какой вопрос задать, а информация нужна, можно просто попросить объясниться. Но она не третьекурсница все-таки, да и прошлый разговор с Альбусом вышел слишком затратным эмоционально, чтобы продолжать играть со Снейпом.

— Да, профессор. Иногда мне снятся страшные сны, и я немного путаюсь в них. Целитель мне говорил, что это не опасно, но иногда может выглядеть странно для незнающих людей. Прошу прощения, если заставила вас беспокоиться, — Шарлотта слегка прикусила губу: последнее слово у нее вырвалось случайно, ну где Снейп и где беспокойство?

— Для незнающих людей... — машинально повторил Снейп, разглядывая Шарлотту. — Я поговорил с директором о вашей проблеме.

Она непонимающе посмотрела на него, и он пояснил:

— Щенок, который умер, пугающий человек.

Вот это да. Снейп, который орал даже на первогодок за то, что они перепутали ингредиенты, запомнил то, что эксцентричная девочка бормотала на ночной прогулке. Куда катится мир? Это ее карма — быть окруженной людьми со странностями. А может, на самом деле со странностями именно она? А остальные нормальные?

— Директор сказал, что все хорошо. Но я все-таки сомневаюсь.

Два основных пути были очевидны: пристыженная нормальная девочка станет все отрицать, успокаивая преподавателя, или девочка со странностями добавит в копилку еще странностей. Обычное школьное тестирование. Куда же повернуть?

— Я опаздываю на обед, профессор Снейп.

— Конечно, — он подошел вплотную к ее столу и практически навис над ней. — Вы можете идти.

Не обращая внимания на его поведение, Шарлотта встала, поправила стул, подхватила сумку и направилась к двери.

— Мисс Лавгуд, — окликнул ее Снейп, — если кто-то еще будет угрожать вам, во сне или нет, а ваш декан будет отсутствовать или не сможет помочь, — он помолчал, задумчиво глядя на нее, — вы можете обратиться ко мне.

Тест на отсутствие вранья она прошла, тест на отсутствие насилия тоже, получена награда — поддержка преподавателя. Неожиданно. Но играть с фигурками Альбуса было бы себе дороже, поэтому никаких больше разговоров со Снейпом она себе не позволит. Хотя разговаривать с относительно взрослыми людьми было намного занимательнее, чем с детьми.

— Хорошо, профессор Снейп, — кивнула ему Шарлотта, — до свидания.

* * *

Легкий полумрак просторного вестибюля уже начинал рассеиваться, и Шарлотта несколько беспечно шагала по каменному полу в сторону лестниц. В эти минуты Хогвартс ощущался ею как дом, большой крепкий безопасный дом, и именно этим можно было объяснить, почему она не воспользовалась чарами невидимости или, по крайней мере, не зашла в замок через один из многочисленных более укромных входов. Даже полная бесшумность ее шагов не смогла скрыть ее от того, кто просто жаждал узнать о хогвартских странностях побольше.

— Что вы делали за пределами замка ночью?

После свежего предутреннего леса с его ароматами только начинающей распускаться зелени, влажной, обнажающейся от снега земли, с веселыми вскриками птиц и шершавыми, еще холодными стволами деревьев ей было сложно отодвинуть в сторону умиротворение и безмятежность, и Шарлотта, отстраненно глядя куда-то мимо профессора Амбридж, наклонила голову набок.

— Вы выполняли тайное поручение Дамблдора? — голос Амбридж наполнился какой-то липкой радостью. — Вы видели его?

Невыносимо сладкий запах забивал ноздри и вызывал першение в горле. Шарлотта прокашлялась и ответила только на последний вопрос:

— Профессор Амбридж, в лесу Дамблдора нет. По крайней мере, я его не видела. Хотя, возможно, он хотел бы там прогуляться — свежий воздух помогает, когда одолевают мозгошмыги.

Злоба искривила лицо Амбридж, и она рявкнула:

— Что вы несете? Имя! Отвечайте!

— Луна Лавгуд, — Шарлотта улыбнулась, — четвертый курс, Рейвенкло.

— Что вы знаете о Дамблдоре?

Тонкая нить воспоминаний об их первой совместной прогулке промелькнула перед ее глазами, и Шарлотта невольно улыбнулась:

— О, я знаю о нем немало. С чего бы начать?

Схватив Шарлотту за рукав мантии, Амбридж быстро пошагала в сторону своего кабинета:

— Тише, тише, сейчас мы поговорим там, где нам никто не помешает.

Коридоры были пусты, даже вездесущего Пивза не было слышно, и она, не стесняясь, тянула Шарлотту к себе. Судя по всему, Амбридж хотела бы, чтобы ее кабинетом был кабинет директора, все-таки он был ближе к главному входу, да и лучше бы подчеркнул ее новый статус, но, к радости почти всех учеников, и Шарлотты в том числе, покорить директорский кабинет она не смогла.

Затолкнув Шарлотту в кабинет, Амбридж прошла за свой стол и слащаво улыбнулась, многочисленные кошки, нарисованные на разноцветных тарелках, висящих на стенах, тут же громко замяукали.

— Сейчас мы выпьем с вами чай, милая Луна, и вы поведаете мне все.

Шарлотта огляделась: стеллажи, у других преподавателей обычно заполненные книгами, были подозрительно пусты, только пара одинаковых учебников лежали на одной из полок, да несколько перьев в черной коробке виднелось из-под небрежно брошенной на них тряпки. Большой флакон с прозрачным зельем одиноко стоял на маленьком столике в углу. На письменном столе, кроме очередных тарелок с котятами, лежала стопка исписанных пергаментов и стакан с обычными перьями, что говорило о том, что кабинет все-таки рабочий. Шарлотта повернулась к Амбридж:

— Знаете, профессор Амбридж, я живу в одном доме с главным редактором журнала, и это очень утомительно.

По лицу Амбридж пробежала тень раздражения, и она спросила немного нервно:

— И что?

— Он постоянно задает мне вопросы, а мои ответы печатает в журнале. Я как-то рассказала ему, что у нас по Хогвартсу бегал кот за крысой, и он напечатал это в журнале. Было ужасно неловко, но не могу же я молчать, когда он спрашивает, правда? А еще он просил меня показать ему в омуте памяти какой-нибудь разговор с учителем или директором, он хочет писать статью, а что-то выдумывать считает ниже своего достоинства. Обычный разговор я показать не могу, он ему не понравится. Может быть, вы мне поможете? Мы с вами поговорим, и я отправлю Ксенофилиусу воспоминания.

— Вздор! Глупая девчонка! — прикрикнула на нее Амбридж. — Вы не можете делиться подобными вещами, это запрещено правилами школы. Вы же не хотите, чтобы вас исключили?

Шарлотта подошла к стеллажу ближе и вытащила из коробки остро заточенное перо:

— А можно я порисую этим пером? Когда-то давно у меня были такие, их привез один мой знакомый.

Амбридж вскочила с места и, выхватив перо из рук Шарлотты, сунула его в ящик стола:

— Не трогайте вещи без разрешения!

Откуда-то сверху закапала вода, и Амбридж прикрыла руками голову:

— Откуда эта вода? Мне же зальет все пергаменты!

Словно подтверждая ее слова, с потолка просто хлынул поток воды прямо на письменный стол. Нарисованные на тарелках кошки, попавшие под этот поток, ежились и безуспешно пытались встряхнуться. Капли воды попали Шарлотте прямо на голову, и она отпрыгнула в сторону со словами:

— Хогвартсу весело, и он решил полить нас дождем. Хотите, я дам вам зонтик?

— Убирайтесь, глупая девчонка, и больше не попадайтесь мне на глаза.

Она вытолкнула Шарлотту за порог и захлопнула дверь.

— Вот хамка!

Шарлотта поправила мантию, стряхнула с волос капли воды и пошла в сторону рейвенкловской башни. Странный звук, похожий на взмахи крыльев, заставил ее обернуться, но коридор был пуст. Лица коснулось что-то теплое, и Шарлотта руками нащупала знакомые перья.

— Фоукс, — едва слышно прошептала она, — неси.

В кабинете было очень тепло, но Шарлотта никак не могла оторваться от Фоукса. Тот еще не вырывался, но уже начинал нетерпеливо клекотать.

— Отпусти Фоукса, Шарлотта, — мягко попросил Альбус.

— Еще минуту, — она прижалась к теплым перьям лицом и замерла.

Наконец она отпустила феникса и, скинув кеды, забралась в ближайшее кресло. Альбус сидел за столом и внимательно за ней наблюдал:

— Что-то случилось?

— Я проверяла границы, Альбус, — она обняла руками колени. — Там столько попыток пробраться сюда, что даже мне стало не по себе. Попытки, конечно, слабые, словно проверочные, несерьезные. Но я добавила дополнительные чары. У нас теперь не барьер, а слоеный пирог. Давай я добавлю что-нибудь с ответом, — Шарлотта подняла глаза на него, — у меня такого немало. Поднимет палочку какой-нибудь мерзавец и очутится под землей. Или станет гранулами для корма рыб в озере.

— Пока не надо, — Альбус отодвинул в сторону чернильницу с пером и сложил руки домиком. — Ты все проверила?

— Да, правда, в озере пришлось искупаться не по своей воле. Кальмар у вас очень своенравный.

Шарлотта окинула взглядом книжные полки, письменный стол и, заметив конфеты в небольшой вазочке, подскочила к нему прямо босиком:

— О, малиновые. Для меня их держишь?

Она схватила вазочку и вернулась в кресло. Альбус улыбнулся и встал со своего места:

— Давай сделаю тебе чай, — он достал две чашки и поставил их на столик рядом с Шарлоттой. — Ты же не любила их раньше.

— А сейчас люблю. Возраст меняет людей. Это ты полил Амбридж водой?

— Нет, — ответил он.

— Значит, это Хогвартс. Знаешь, Альбус, это прозвучит странно, но мне кажется, Хогвартс любит меня. С тех пор как сюда попала, я постоянно чувствую тепло здесь, — она приложила руку к груди. — Это нормально? Или со мной что-то не так?

— Я думаю, — медленно произнес Альбус, не отрываясь от приготовления чая, — что это нормально, это же не простой замок. Я тоже это чувствую.

Шарлотта покрутила полупустую вазочку в руках и поставила ее на стол:

— За эти сто лет ты уже и сам стал частью Хогвартса. А я все-таки человек новый, не считать же те семь лет, что я училась тогда. Кстати, по-моему программа не сильно изменилась. Можно я возьму немного пергамента? Хочу проверить одну догадку.

— Конечно, — Альбус протянул ей чистый лист.

Положив лист на стол, она достала из сумки перо и, прикусив губу, написала одно слово. А потом подняла руку и повернула ее к Альбусу:

— Неплохо, да? Пожалуй, оставлю себе на память.

На тыльной стороне руки каллиграфическим почерком было выведено "Альбус". На буквах выступали капли крови и стекали по покрасневшей коже прямо на мантию.

— Шарлотта! — он забрал у нее перо, бросил на стол и навел на него палочку. — Где ты его взяла?

— Наша дорогая Амбридж балуется пыточными артефактами. Можно я ее прокляну? — улыбка Шарлотты стала шире. — Не бойся, никто не узнает.

* * *

Ранним осенним утром в залитом солнцем директорском кабинете было очень тихо и спокойно, и Шарлотта с любопытством рассматривала книги, стоящие на полках, — ничего нового, видимо, Альбус совсем перестал пополнять свою библиотеку. Она внесла в свой план подарить ему на ближайший праздник книгу и повернулась к столу. Краем глаза посмотрела на пергаменты, лежащие там, взяла перо, покрутила в руках. А потом подошла к Фоуксу и долго-долго смотрела в его умные черные глаза. Тот с интересом смотрел на нее, иногда принимаясь едва слышно клекотать и крутить головой.

— Семь утра, а мисс Лавгуд уже у директора?

Знакомый негромкий голос привнес в кабинет такую теплую и безмятежную атмосферу, что Шарлотта улыбнулась:

— Я Шарлотта. Прошу, называй меня этим именем. И не Луной, и не Пандорой. Чтоб ему икалось каждый раз, когда он думает об экспериментах.

Альбус прошел в кабинет и, улыбнувшись, погладил перья Фоуксу:

— Это все-таки был эксперимент, а не вырвавшаяся из-под контроля магия?

— Понятия не имею, — пожала плечами Шарлотта. — К тому времени он уже был не особо в порядке. Как он это сделал, я не знаю и, откровенно говоря, не хочу знать. Все свои долги перед ним я уже выполнила. С лихвой.

— Я смотрел его недавно еще раз, — произнес Альбус, подходя к окну и распахивая створку. — Это не вылечить.

— А то я не знаю, — Шарлотта на миг прикрыла глаза и вдохнула теплый, еще совсем летний воздух. — Потому и присматриваю.

— Как он относится к тебе?

— Пытается по-своему заботиться.

Альбус покачал головой:

— Ты была у него все лето. Нелегко было?

— Альбус, — протянула Шарлотта, — да ты никак переживаешь за меня? И за Ксено? Учитывая ситуацию, это несколько странно, не находишь?

— Я просто предложил обратить эту ситуацию на пользу, а тебе — обрести новую жизнь. Мы же обсуждали это, и не раз, — он призвал из угла мягкое светлое кресло. — Садись, привез его пару дней назад, для особо важных посетителей.

— Я приходила к нему по утрам, потом обратно домой. Ты, видимо, проверял как раз в это время, мог бы и зайти поздороваться, Ксено всегда хорошо относился к тебе. Спасибо, очень удобное, — она забралась в кресло и, скинув кеды, подогнула ноги. — Извини, меня в последнее время что-то тревожит, а что — понять не могу. Я имею в виду не саму обстановку, а что-то выше этого, тоньше что ли.

Альбус отвернулся к окну и внимательно осмотрел окрестности:

— Люблю начало сентября, солнце в это время такое мягкое, все вокруг еще такое зеленое, но где-то внутри уже чувствуешь, что совсем скоро...

— И я люблю, — Шарлотта подтянула колени к груди и обняла их руками. — Что будет дальше, Альбус? Ты же справишься с этим?

— Я работаю над этим, Шарлотта. А справлюсь ли я — время покажет.

— Почему вообще этим должен заниматься именно ты? Как тогда с этим... — она тут же осеклась, словно сказала что-то крамольное. — Извини.

— Ты ошибаешься, — спокойно ответил он, — этим занимаюсь не только я.

Шарлотта соскочила с кресла, подошла к нему ближе и, коснувшись рукой его локтя, твердо сказала:

— Я встану рядом с тобой, Альбус. Я не так безобидна, как кажется. У меня огромный набор боевых заклинаний, средний пожиратель мне не ровня. Буду прикрывать тебе спину. Ты знаешь, что на меня можно положиться.

Минут двадцать в кабинете стояла полная тишина, пока робкий вскрик Фоукса ее не разрушил.

— В тот день, когда я отправлю тебя в бой, я засчитаю свой проигрыш, полный и бесповоротный, — негромко произнес он, не отворачиваясь от окна. — И тогда ни о каких ритуалах и речи не пойдет, могу дать тебе слово.

— Это такая беспросветная глупость! — воскликнула Шарлотта, возвращаясь в свое кресло. — Альбус Дамблдор, может, и гениальный маг, но такой глупый человек.

Он обернулся к ней и негромко рассмеялся:

— Если сейчас сюда зайдет Минерва, она будет потрясена твоими манерами.

Сунув ноги в кеды, Шарлотта выпрямилась и тщательно расправила складки мантии.

— Незаметно от меня сюда зайти никто не сможет, я же контролирую, — она достала палочку. — Акцио, чистая чашка. Где ваши манеры, господин директор? Я бы не отказалась от чая.

Альбус молча приготовил чай, налил ей и опять отвернулся к окну.

— Разговаривали на днях с девчушкой Уизли, она помнит, как мы с ней якобы играли в детстве. Как ты вообще это организовал?

— Я в это не вмешивался. Думаю, Ксенофилиус сделал то же самое, что и в случае с твоим именем и твоей смертью.

Шарлотта отпила немного чая и прикрыла глаза: напитки готовить Альбус умел мастерски.

— Что они вообще себе вообразили? Ксено тогда было уже далеко за пятьдесят, мне... чуть больше, — она поставила чашку на столик рядом и нервно заправила прядь за ухо. — Какие дети?

Призвав себе чистую чашку, Альбус налил чай и сел за свой стол:

— Так работает ментальная магия. Она взаимодействует с...

— Будешь рассказывать мне прописные истины? Я не хуже тебя это знаю. Это был риторический вопрос, — перебила его Шарлотта и тут же спрятала лицо в ладонях. — Почему мне все время хочется спорить с тобой, Альбус? Мы так не спорили даже тогда, когда жили вместе. И с Ксено мы практически никогда не ссорились. Может, у меня переходный возраст?

— Неопределенность так влияет, — пояснил он. — Общая обстановка. Ну и возраст, конечно. Не переживай, это меня не задевает. Ты как крохотный огонек, то мерно горишь, то вдруг полыхнешь, забавно за этим наблюдать. Могу дать тебе пару зелий, станет полегче.

— Давай. Я тебя не отвлекаю? — она посмотрела на часы и подскочила. — Мерлин, почти восемь! Сегодня же понедельник. У тебя наверняка дела, встречи, да и завтрак уже начался.

— Сиди, — махнул рукой Альбус и достал из ящика стола цепочку с маховиком. — Пару часов можно выделить.

— Да, за два часа я устрою еще четыре скандала и испорчу тебе настроение на весь день. Наверное, не стоит... — она неуверенно посмотрела на него. — Давай я приму зелья прямо сейчас.

— Нет, мы сделаем по-другому, — он встал и взмахнул палочкой в направлении Шарлотты.

Уже через несколько минут на столик перед ней домовик поставил поднос с тонкими лепешками с мясом и овощами и две чашки с какао. Шарлотта приободрилась и, как только домовик исчез, подвинула одну чашку себе, а вторую в сторону Альбуса.

— Обе тебе, я буду чай, — он поставил свою чашку на тот же столик и придвинул стул ближе.

* * *

Альбус Дамблдор неподвижно стоял у окна, погрузившись в свои размышления так глубоко, что не заметил, как дверь кабинета приоткрылась. Шарлотта заглянула в полутемный кабинет, а потом постучала по двери и громко прокашлялась.

— Мисс Лавгуд? — он обернулся к ней и тут же махнул палочкой в сторону портретов.

— Я Шарлотта, Альбус, — она прошла в кабинет и заняла свободное кресло. — Я ненадолго. Тебе понравилось, как я комментировала матч?

Альбус непонимающе посмотрел на нее, и она, вздохнув, пояснила:

— Квиддич, Альбус. Игра, которая проходит в школе, директором которой ты работаешь.

— А, это... — он рассеянно потер лоб. — Профессор Макгонагалл была в небольшом, скажем так, удивлении.

Темнота кабинета постепенно рассеивалась в мягком свете разгорающихся все ярче светильников. Шарлотта посмотрела на Альбуса, с грустью отмечая, насколько уставшим он выглядит, достала из сумки большую шоколадку в черной обертке с желтыми буквами и положила ему на стол.

— Была в Лондоне? — он подошел к столу и взял шоколадку в руки.

Шарлотта отрицательно покачала головой, в эти длинные выходные — она уехала в пятницу вечером, а вернулась лишь в понедельник утром — она моталась по Европе в поисках некоторых своих старых знакомых. Ей требовался свежий взгляд на все происходящее. Альбусу, конечно, виднее, как действовать, но иногда взгляд со стороны мог привнести что-то, о чем не подумали даже самые умные. Подробности она ему расскажет лишь тогда, когда у нее на руках будет что-то определенное.

— Нет, в Берне, — она никогда ему не признается, что заскочила туда лишь за мешком шоколада для него. — Там намного спокойнее, чем в Лондоне. Если хочешь, возьму тебя с собой в следующий раз, а то, кажется, местный климат не идет тебе на пользу.

— Может, позже. Не хочу пока отлучаться надолго из Хогвартса. Осторожнее, Шарлотта, сейчас не особо безопасно.

— На материке вполне безопасно. Ты прочитал мой прошлый отчет? Я оставила его на твоем столе в четверг.

Альбус кивнул, не глядя на нее, и начал распечатывать шоколад.

— И тебя все устраивает? В этот раз я добавила меры посерьезней, — заметив, как резко он поднял голову и прищурился, Шарлотта добавила: — Не смертельные. Но это не поможет, если брешь будет изнутри. Ты же в курсе проделок Малфоя? — она нахмурилась. — Пакостный мальчишка. Но он такой не один, конечно. Слизерином занимается твой Северус, я знаю. Минимум четверо оттуда. Я могу пообщаться с Северусом? Под оборотным, конечно, — наткнувшись на его несогласный взгляд, она вздохнула. — Мальчишку с Гриффиндора я отвлекла надолго, а вот что делать с нашим, пока не определилась. Купился на сладкие обещания, планы строит.

Шарлотта достала из сумки толстый блокнот и пролистала его, а потом задумчиво посмотрела на Альбуса:

— Впрочем, разберусь. Не отвлекайся на это.

Бросив блокнот на кресло, она подошла к столику с прибором, выпускающим клубы пара:

— Никогда бы не подумала, что это всего лишь увлажнитель перьев для Фоукса. Кажется, что в этом кабинете имеют право находиться лишь легендарные артефакты. Меч Гриффиндора, Мудрая книга, артефакт Леварде... — остановив взгляд на палочке Альбуса, она не стала продолжать.

— Артефакт Леварде с некоторых пор хранится в рейвенкловской башне, — как бы невзначай заметил Альбус.

— Что ты, Альбус, это просто очки. Спектрально какие-то там, не помню. Спасибо, кстати, постоянно пригождается, — Шарлотта поводила рукой над паром и внимательно посмотрела на Альбуса.

— Ерунда, — он дернул плечом, — тебе нужнее. А кабинет... Это обычный кабинет директора школы, Шарлотта. Книги, пергаменты и перья — типичное его содержимое. Ну и директор, разумеется, — с серьезным видом Альбус указал на самого себя.

Что-то чувствовалось за этой вполне спокойной речью, словно это лишь маленький ручеек его внимания, а основной поток проходит мимо. Шарлотта сцепила руки в замок и, не отводя от него взгляда, напряженно застыла.

— С каждым днем ты словно все дальше и дальше отсюда, — отрешенно глядя сквозь него, произнесла Шарлотта.

Нахмурившись, Альбус подошел к Фоуксу и медленно провел здоровой рукой по его перьям. Тот приподнял голову и изогнул шею, подставляя ее для почесывания. Тихий переливчатый звук теплой волной пронесся по кабинету.

— У меня такое ощущение, что ты не здесь. Весь в своих мыслях...

— Скорее в делах, — поправил он ее.

— Ты же помнишь, что собирался проделать тот же ритуал, что и со мной в девяносто втором? Я согласилась на все это только из-за тебя.

Он неопределенно пожал плечами, и Шарлотта подошла ближе:

— Ты обещал. Ты же не хочешь меня обмануть? Зачем мне эта...

— Я не собираюсь тебя обманывать, — успокаивающе поднял руки Альбус, — я просто должен сделать свою работу. И когда я окончательно разберусь с ней, тогда мы и поговорим на эту тему, хорошо? Я тебя уверяю, если бы проблема решилась сегодня, уже на следующей неделе ты бы увидела, как я выглядел в восемнадцать.

Она недоверчиво на него посмотрела, а потом перевела взгляд на его поврежденную руку:

— Почему ты не лечишься? Проклятия надо лечить сразу, ты это прекрасно знаешь. Если ни Поппи, ни Снейп не справляются, давай обратимся к моему целителю. Я знаю Джона еще с сорок второго. Он справлялся даже с проклятиями этого... Гриндевальда, а уж они были не менее мерзкими и пакостными, чем это, — она показала на его руку. — Или давай я посмотрю в Мудрой книге, она откликнется, я уверена. Я могу даже попробовать разыскать Лито, он мастер по всяким гадостям.

Лито она начала искать еще год назад. Проблема была в том, что все умные маги, которых она знала, к определенному возрасту приходили к тому же самому выводу, что и она когда-то: чем сложнее тебя найти, тем дольше ты живешь. Ни одна сова не найдет мага, если он не захочет этого. Впрочем, если бы Альбус согласился, она направила бы все силы на поиск. Без его согласия оставлять Хогвартс надолго было бы подло.

— Может, позже, не хочу пока думать об этом. Не переживай, я справлюсь, — Альбус одернул рукава мантии и сел в свое кресло. — Кстати, скоро Гораций устроит очередной прием, я думаю, Гарри будет нужна компания. И ты развеешься.

— Конечно, я схожу, — заходила по кабинету Шарлотта. — Развлеку скучающее общество, произнесу речь. Надо будет придумать что-нибудь новое, мозгошмыгами с нарглами больше никого не удивишь. Там будет кто-нибудь интересный?

— Подбираешь новую жертву? — охотно сменил тему Альбус. — Детей ты не обижаешь, это я уже понял, но со взрослыми церемонишься намного меньше.

— Всезнающий Альбус, — улыбнулась она. — Не переживай, я умею следить за словами.

Он откинулся на спинку кресла и приложил руку к подбородку:

— Всегда говорить правду — рискованный выбор.

— Полная ерунда, — возразила Шарлотта, — я постоянно либо говорю правду, либо рассказываю сказки про разных существ. Хоть бы у одного человека я увидела в глазах вопрос! Умный человек меня бы понял и тогда, быть может, что-то заподозрил. Но умные люди большая редкость в последнее время, поэтому я опять здесь. Кстати, ты знал, что Выручай-комната может открыться не только в коридоре, но и в любом месте Хогвартса? — она поймала его снисходительный взгляд и прищурилась. — Что она может выпустить тебя даже за пределы замка? И не только на территории Хогвартса.

— Она не действует за территорией Хогвартса, Шарлотта, это же чары.

Торжествующую улыбку Шарлотта скрыть не смогла, и Альбус уточнил:

— Зазор в чарах исключить сложно. Но найти его может только маг с большим опытом, ученики на это не способны, да и большинство учителей тоже. И разумеется, можно лишь выйти из Хогвартса. Обратный путь невозможен. Насколько далеко ты выходила?

Помотав головой, Шарлотта сделала вид, что тщательно изучает свою палочку, и Альбус добавил:

— Это вопрос безопасности детей.

— Лондон, — сразу ответила она. — Я вышла около Кенсингтонских садов.

— А самое дальнее?

— Портсмут, — Шарлотта устроилась в кресле прямо напротив его стола. — Я пробовала попасть в Лилль или Руан, но почувствовала, что это явно за пределами ее возможностей. Не переживай, я уже закрыла зазор. Ни один любопытный нос не попадет в неприятности в этой комнате, если, конечно, не начнет рыться в ее содержимом.

Одобрение во взгляде Альбуса порадовало Шарлотту, и она тепло ему улыбнулась.

— Ты всегда была талантлива. Но, боюсь, что по твоему пути мало кто смог бы пройти, так что беспокоиться было не о чем. Осторожнее с экспериментами, Шарлотта. Мне было бы неприятно, если бы с тобой что-то случилось.

Ничего не ответив, она притянула к себе блокнот и принялась сосредоточенно перелистывать страницы. Рассеянным взглядом Альбус окинул свой стол и остановился на листе пергамента, сложенном пополам. Пробежавшись по тексту глазами, он вытащил из ящика стола конверт, сунул пергамент в конверт, а затем задумчиво посмотрел на Шарлотту. Она делала пометки в своем блокноте обычной магловской ручкой. Немного поколебавшись, Альбус неожиданно спросил:

— Ты давно видела свою мать? Может, стоит сообщить ей...

— Нет, — перебила его Шарлотта, — даже не думай! Вам что, больше не о чем разговаривать? И никаких манипуляций за моей спиной! Обещай!

Нахмурившись, Альбус покрутил конверт в руках, запечатал его и только после этого ответил:

— Хорошо, когда буду ей в следующий раз писать, то упоминать тебя не стану. Не думай об этом. И заходи почаще, Шарлотта, я раздобыл новые сорта чая, хочу, чтобы ты попробовала.

Когда Гарри сказал, что Дамблдора больше нет, Шарлотта не почувствовала ничего. Равнодушие. Пустота. Глубокая яма, закрытая сверху плитой. Она выпрямилась и глубоко вдохнула — наверняка это был его план. Все-таки это Альбус Дамблдор, самый умный человек из всех, кого она знала.

Она стояла рядом с людьми, которые совсем не знали ее Альбуса, но тем не менее о нем говорили, кто-то даже плакал. На миг Шарлотте захотелось закрыть уши руками или просто начать успокаивать людей, что-то объяснить, как она всегда это делала, когда кто-то приходил к ним в дом, а Альбус задерживался. Но она просто стояла и позволяла глупым словам проходить мимо нее.

— Его убил Снейп, — ненавистью в голосе Гарри можно было заполнить каждое помещение этого замка.

Снейп? Он все-таки вырос? Альбус неплохо его воспитал, поставил на шахматную доску, приказал разыграть эту партию. Шарлотта вытащила прядь волос и непривычно непослушными пальцами заправила ее за ухо. Это план Альбуса, стоит немного подождать, и она получит все ответы.

Сова принесла ей письмо толщиной с книгу на следующий день. Шарлотта хмыкнула. Альбусу не с кем было поговорить? Она посмотрела на конверт, подписанный незнакомым почерком, скорее всего, самопишущим пером, и аккуратно убрала его в сумку. Всему свое время.

* * *

Мерный стук, доносившийся, казалось, со всех сторон, успокаивал и навевал дремоту. В задумчивом настроении Шарлотта взялась за ручку двери и потянула ее на себя. Дверь бесшумно открылась, и Шарлотта зашла в дом. Первым, что бросилось ей в глаза, была перевязанная красной лентой круглая коробка, стоящая прямо на большом столе посреди гостиной. В белой рубашке с подвернутыми рукавами, с забранными в хвост каштановыми волосами, Альбус сидел в кресле за письменным столом и что-то читал. Он казался таким беззаботным и милым, что Шарлотта тепло улыбнулась.

Порыв ветра принес с улицы теплый, пахнущий цветущим под окном жасмином воздух, — в такую погоду окна были привычно распахнуты настежь. Трели птиц, не оставляющих куст в покое ни на минуту, проникали в самое сердце. Острое ощущение дежавю захлестнуло ее волной. Шарлотта мотнула головой, сбрасывая непонятное состояние, и спросила:

— Что это?

Услышав ее, Альбус поднял голову и, показав рукой на коробку, весело сказал:

— Это все твоя мать.

— Не может быть, — от удивления Шарлотта села на диван, опустив сумку прямо на пол, — она никому и никогда не дарит подарки. Принципиально. Она была здесь?

Альбус помахал плотно исписанным пергаментом и кивнул на конверт, лежавший рядом:

— Сегодня получил. Она сейчас в Лиссабоне, с новым хорошим... настроением. Так, — он уткнулся в пергамент, — это пропустим, про идущие годы пропустим... Вот. "Передай Шарлотте, что я желаю ей самого лучшего", — он отбросил письмо на стол и посмотрел на нее. — Я понял это так: "Передай Шарлотте самое лучшее". А что может быть лучше профитролей? Уверен, ты со мной согласишься, попробуй.

Улыбнувшись, Шарлотта подошла к столу, отбросила с коробки ленту вместе с крышкой и вытащила один профитроль:

— Малиновые! Альбус, это же твои любимые. Тоже пробуй, — она перенесла коробку на его стол и подвинула ближе к нему.

Заглянув в коробку, Альбус прикрыл глаза и со счастливым видом улыбнулся:

— Хватит на двоих. Пробуй дальше, там разные.

Схватив еще одну, Шарлотта довольно зажмурилась:

— Сырные! Обожаю.

— Их или меня? — с серьезным видом уточнил Альбус.

Шарлотта лукаво улыбнулась и, забравшись к нему на колени, произнесла:

— Даже не знаю... Никак не могу определиться.

— А если я признаюсь в том, что лучше всех умею заваривать чай?

Он со смехом обнял ее и поцеловал в висок, отчего Шарлотта почувствовала тепло где-то внутри. Положив голову ему на плечо, она засмеялась. Она смеялась и смеялась, пока не почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо:

— Луна! Луна, проснись.

Тепло стремительно стало уходить, и Шарлотта поежилась. Открыв глаза, она увидела встревоженную Гермиону.

— Прости, что разбудила. Ты так смеялась... — Гермиона оглянулась на Рона и Гарри, сидящих на соседнем сиденье, и совсем тихо добавила: — Или плакала.

Шарлотта тут же выпрямилась и провела рукой по лицу, беззвучно произнося заклинание очищения:

— Прошу прощения, нарглы все-таки добрались до меня. Я думала, в поезде они не смогут меня поймать, видимо, я ошибалась.

Недоверчиво посмотрев на нее, Гермиона кивнула и сказала:

— Нам с Роном надо уйти, мы же старосты. Пока, по крайней мере. Ты здесь посидишь?

— Конечно, — отбросив привычный несерьезный тон, произнесла Шарлотта, — почитаю книжку. Посмотрю, чтобы Гарри никто не донимал.

Гермиона схватила Рона за руку и повела за собой. Дверь купе закрылась за ними, и Шарлотта плотно-плотно зажмурила глаза: ей приснился ее двадцать третий день рождения.

Навязчивый стук колес неимоверно раздражал, сиденье было неудобным — слишком мягким, отчего вновь заснуть никак не получалось, и Шарлотта открыла глаза. Гарри сидел с отстраненным видом и, казалось, не замечал, что творилось вокруг. Немного поколебавшись, она достала из сумки толстый конверт с надписью "Луне Лавгуд" и провела пальцами по размашистым буквам, про себя поправляя автора письма: он должен был написать "Шарлотте". Резким движением она распечатала письмо. Книга. Толстая, с виду совершенно новая, как только что из типографии, без названия. Почему он ее не уменьшил? Шарлотта раскрыла ее на середине, с полминуты неверяще глядела на полупустую страницу, а потом с ошеломленным видом закрыла. Сердце заскакало так, словно она только что сразилась с пятью противниками на ЗОТИ. Мудрая книга. Альбус отдал ей книгу, за которой последние сто лет гонялись самые сильные волшебники не только Британии, но и всей Европы. Шарлотта прижала книгу к груди и посмотрела на Гарри, тот отрешенно смотрел в окно, не обращая на нее ни малейшего внимания. Подрагивающими руками она положила книгу в сумку и достала из конверта пергамент. Всего с десяток строчек. Это успокаивало: если бы Альбус не планировал возвращаться, он написал бы больше. Пару минут она водила глазами по сухим строчкам, а потом скомкала письмо и засунула его в сумку, прошипев сквозь зубы:

— Я Шарлотта!

— Что? — поднял голову Гарри.

Привычно улыбнувшись ему, Шарлотта встала:

— Не обращай внимания, Гарри, это все мозгошмыги. Пойду прогуляюсь.

Коридор был абсолютно пуст, и она встала у окна. Мимо проносились зеленые поля, редкие деревья, но ее это не волновало, она следила за своими еле ворочающимися спутанными мыслями. Глупое, бестолковое письмо, полное банальностей. Не зацикливаться на Ксенофилиусе. Найти и пообщаться с Рольфом Скамандером. Кто это вообще? Быть осторожнее, оберегать друзей и прочее очень важное.

— Хорошо кушать, вовремя ложиться спать и носить шапку, — равномерно проговорила Шарлотта. — Какая забота, я тронута.

Она распустила волосы, пригладила их пальцами, а потом собрала в высокий хвост. Она будет присматривать за этими детьми, но не для Альбуса, а потому что ей самой это было важно. Она будет присматривать за Ксено, все-таки они знакомы уже столько лет. И Рольфа Скамандера найдет — надо же ей чем-то заниматься в этой пустой бессмысленной жизни. Не об этом же предателе думать! Шарлотта посмотрела на свои побелевшие пальцы, зачем-то стиснувшие поручни у окна. Он же не мог ее обмануть? Он же хотел идти за ней по тому же пути? Тянул время. Просил помогать. Мстил за давнее прошлое? Или ему было просто плевать? "А здесь мы поставим Шарлотту, пусть играет свою партию". Она сжала зубы. Идеальной местью ему было бы равнодушие — достойный ответ. Но равнодушия в ней не было, зато было что-то, что нестерпимо жгло в груди. Шарлотта провела рукой по холодному влажному стеклу и достала палочку. Хотелось разбить стекло на мелкие осколки, но это было бы глупо, и она произнесла согревающее заклинание. Оно не помогло. Обжигающий холод рос и ощущался уже не только в груди, но и в животе, в ногах, в руках, в голове. Шарлотта глубоко вдохнула. Альбус думает, что спрятался от нее в могиле? Не выйдет. Шарлотта найдет тех, кто уже справился с подобной проблемой, и вытащит его оттуда, хотя бы для того, чтобы накричать.

Первым шагом в плане был визит к Фламелям. Последний раз она слышала о них еще в начале девяностых. Как неудобно, что Альбус сбежал, он наверняка был знаком с Николасом. Шарлотта фыркнула: сложнее найти того, с кем Альбус знаком не был. Поискам Фламелей она уделит остаток лета: июль и август. К сентябрю надо будет просчитать второй шаг. Она не раз слышала, что Волдеморт подошел близко к бессмертию. Отлично. Вот и второй шаг — встретиться с Волдемортом и вытянуть из его лысой головы все, что поможет вернуть Альбуса. Тот список, что хранился в укромном месте у нее дома, ей поможет. Один очень хороший знакомый, еще из прошлой ее жизни, помог ей составить его. Тогда, два года назад, терзаясь сомнениями, Шарлотта протянула его Альбусу, но тот, глянув в него, просто спалил листок прямо в своих руках и попросил даже не думать о таком. "Береги душу, Шарлотта". Словно сейчас это имело значение!

Третий шаг она продумает тогда, когда сделает эти два. Шарлотта убрала палочку, рассеянно улыбнулась и пошла обратно в купе.

* * *

Выйдя из поезда, Шарлотта проследила, чтобы ее друзей забрали их родственники, а затем села на деревянную скамейку. По магловской части вокзала туда-сюда сновали спешащие люди с чемоданами, изредка проходили служащие вокзала с серьезными лицами и в форме, голуби рядом с урнами что-то клевали. Непонятно что бормотали громкоговорители. Пахло сигаретным дымом и чем-то тошнотворным, но Шарлотту это не задевало — она сидела, не шевелясь, и бездумно глядела на грязный асфальт перед собой. Слова из письма, казалось, отпечатались у нее перед глазами. "Будь осторожней". Она закатала рукава мантии и посмотрела на защитные браслеты: филигранная работа, изящное переплетение сложнейших чар, часы непосредственной работы и годы подготовительной. Но разве помогли они ей? Шарлотта медленно расстегнула браслет и сунула его в сумку, второй последовал туда же. Она рассмеялась: разве могла она подумать раньше, чтобы сидеть без защиты где-то вне дома, особенно в магловском публичном месте. Это больше смахивало на паранойю — да кому она вообще нужна! Совсем некстати вспомнился Аластор, настоящий, который хоть и был параноиком, но не был сумасшедшим, в отличие от прячущегося за его лицом Крауча. Очередной прохожий встал совсем близко от нее — у соседней скамейки, и она раздраженно подняла голову. Глаза резко защипало, и Шарлотта провалилась в темноту.

* * *

Знакомый приятный запах вызывал смутные ассоциации, которые никак не желали оформляться во что-то конкретное, но были очень уютными. Хотелось свернуться в клубочек и продолжать спать. Сладкий-сладкий сон. Луна перевернулась на другой бок и подложила руки под щеку. Ей было хорошо и спокойно, она лежала на чем-то мягком и легонько покачивалась.

— Проснись, милая.

Такой знакомый, родной голос. Луна улыбнулась и, открыв глаза, села и огляделась. Она была около своего дома, среди яблонь, сидела на садовых качелях, а рядом стояла ее бабушка. В привычно модном темно-красном платье и с современной изящной прической. Луна радостно вскрикнула и повисла на ее шее. Бабушка, явно не ожидая такой радости, прижала ее к себе и погладила по волосам:

— Милая, я так скучала. Как ты?

Луна прислушалась к себе: ничего не болит, и ответила:

— Все хорошо. Я так рада, что ты приехала, мне почему-то было грустно.

Вздохнув, бабушка отстранила от себя Луну и положила руки ей на плечи:

— Дай-ка я на тебя посмотрю.

Покрутив ее туда-сюда, она достала палочку и направила ее на Луну. Она почему-то напряглась, но тут же снова расслабилась: это же бабушка! Опять будет проверять состояние ее здоровья. Опустив палочку, бабушка отошла на пару шагов и отвернулась, едва слышно пробормотав:

— Чертов сукин сын! И ведь до последнего молчал.

Луна округлила глаза: бабушка ругалась редко, и ей стало как-то не по себе. Бабушка обернулась и улыбнулась ей:

— Все хорошо, милая. Напомни мне, как тебя называет папа, что-то я все подзабыла.

— Он называет меня Луной, — улыбнулась она.

В доме послышались шаги, и бабушка недовольно поморщилась:

— Луна, твой папа меня почти не помнит. Я сейчас скажу ему специальное лечебное заклинание, не пугайся.

Дверь со скрипом открылась, и оттуда вышел встревоженный отец. Бабушка подняла палочку, но не успела она что-то произнести, как Луна уже схватила ее за руку:

— В Ксено нельзя кидать заклинания! У него же голова!

Бабушка повернулась к ней и, убрав палочку, взяла ее руки в свои:

— Все хорошо, Луна, не бойся. Не буду. Мы просто поговорим.

Она поздоровалась с отцом Луны и завела беседу. О делах, о погоде и прочей неинтересной Луне ерунде.

— Я пойду к ручью, хорошо?

Резко обернувшись к ней, бабушка кивнула:

— Аккуратнее, милая. И не задерживайся, скоро обедать будем.

* * *

Бабушка осталась у них в гостях на все лето. Откровенно говоря, уже через пару дней стало ясно: она была капризной и придирчивой и, как Луна заметила, недолюбливала ее отца. Впрочем, к самой Луне она относилась очень ласково, и Луна прощала ей все. Бабушка надарила ей множество нарядов: вычурных платьев, блузок и туфель. Луне это показалось странным, у нее же была одежда. Она проверила свой шкаф и обнаружила там целую кучу красивых брюк, хулиганских джинсов, свитеров и ярких футболок, на некоторых были даже напечатаны фото магловских музыкантов. И кеды! Она уселась прямо на пол, перебирая их. Белые, красные, разноцветные, словно раскрашенные сумасшедшими кисточками, — их было так много. Луна засмеялась: она и забыла, что просто обожала разные кеды.

А еще бабушка иногда спрашивала ее, где находится ее тайный дом. Луне это было смешно: тайный на то и тайный, чтобы о нем никто не знал. Бабушка, конечно, согласилась с ее аргументами, но не переставала иногда возвращаться к этой теме.

К сентябрю бабушка все чаще начинала нервничать, расспрашивать ее о школе, о друзьях. Луна почему-то почти ничего не помнила о друзьях. Бабушка предложила ей поехать с ней в путешествие, но тут уж Луна взбунтовалась: ей никак нельзя пропускать школу! Никакие уговоры и обещания помочь сдать экзамены напрямую, минуя школу, не могли сбить ее с намеченного пути — Луна точно знала, что ей надо в Хогвартс.

Весь мир словно застыл. В гостиной лежал огромный слой пыли, часы застыли на половине девятого, а лепешки, сыр и масло, год назад защищенные заклинаниями, покрылись тонким слоем плесени. Даже сухое печенье выглядело так, будто ему не меньше пяти лет, и отдавало затхлостью. Спертый воздух не давал вдохнуть полной грудью, дверь, оставленная открытой, никак не могла угомониться и покачивалась от ветра, магические березы вовсю желтели, невзирая на начало мая. Это могло бы ужаснуть хозяйку дома, если бы ей было до этого дело.

Весь мир словно застыл. Еще вчера она была девочкой, сражавшейся с врагами Хогвартса, врагами всей Британии. Она была среди победителей, она вместе с друзьями радовалась победе, она вместе с друзьями строила планы: на лето, на следующий учебный год, на жизнь. Она была той, у которой была потеря, но потеря странная, словно ненастоящая. Она была счастлива. Она смеялась. Кем она была сейчас? Той, у которой когда-то украли имя? Той, у которой когда-то украли возможность иметь самое дорогое, о чем только можно подумать? Той, у которой украли год жизни, заменив ее куклой? Той, у которой украли... Как же холодно!

Шарлотта сидела за столом, вцепившись в столешницу, стараясь думать лишь о том, как больно холодным подушечкам пальцев вжиматься в неровный край деревянного стола. Почти год! Она потеряла почти год. Десять месяцев она вела себя как малолетняя идиотка, послушно посещая никому не нужные занятия, обсуждая глупые детские сплетни, играя в помощь друзьям вместо того, чтобы делать работу, за которую взялась. Ничего! Она не сделала ничего из того, что планировала. Хотелось просто удариться лбом об стол и позорно разрыдаться, но и этого она сделать не могла — напротив сидела мать, а в их отношениях роль рыдающего никогда не принадлежала Шарлотте. Ближайшей целью было аккуратное выпровождение матери. Та сидела спрятав лицо в ладонях. Шарлотта вздохнула: она явно жалела. О том, что заклинания иллюзии слетели, разумеется.

Когда Волдеморт был уничтожен и Шарлотта вернулась "домой", почти сразу же там появилась "бабушка" со своими уговорами поехать с ней. После всего случившегося Шарлотта была немного взвинчена и отказала ей довольно резко — после этого визита она хотела вернуться в Хогвартс, чтобы помогать восстанавливать замок. Чтобы "бабушка" не огорчалась, Шарлотта решила показать ей свой тайный дом, на что та с радостью согласилась — об особенностях защитных заклинаний территории она не знала.

С ощущением бессмысленно убегающего времени Шарлотта встала и открыла шкаф. Рядом с коробками с чаем и банками с кофе стоял небольшой флакон с полупрозрачным зельем золотистого цвета. Подписей на нем не было, и Шарлотта отодвинула его в сторону, решив разобраться с этим позже, после ухода матери. Заваривать чай или варить кофе совсем не хотелось, и она достала обычный растворимый кофе — единственное, чем она могла позволить себе уколоть мать. Меньше минуты, и на столе уже стояли две чашки горячего кофе и сахарница.

— Извини, ничего не предлагаю, все-таки меня здесь не было почти год. Пей кофе. Ты не голодна?

Мать покачала головой и убрала руки от лица. Она все еще была недовольна тем, что как только они попали на территорию Шарлотты, все наведенные на дочь заклинания спали.

— Я не сержусь на тебя, мама. Я все понимаю, — Шарлотта изучала лицо матери, которую не видела много лет и которая продержала ее в иллюзии столько времени. — Где моя сумка? Та, которая была у меня прошлым летом. Там важные защитные артефакты.

И Мудрая книга. И письмо от Альбуса. Собственное лицо на миг ощутилось каменным.

— У Ксенофилиуса в саду, — махнула рукой мать. — Под яблоней рядом с качелями закопан ящичек, там твоя сумка, я хотела отдать ее тебе уже у себя.

Шарлотта непроизвольно задержала воздух в груди: хотелось сейчас же ринуться проверять, но оставлять мать одну в доме было плохой идеей. Спокойно кивнув, Шарлотта взяла в руки свою чашку и начала медленно пить. Мать, не обращая внимания на кофе, смотрела на нее:

— Если ты все понимаешь, так поехали со мной. Зачем тебе этот сумасшедший? Он сломал тебе жизнь, а ты ходить за ним собралась?

— Здесь мой дом, мама, — ровным тоном сказала Шарлотта.

— Поехали со мной, у меня дом недалеко от Генуи. Там хорошо, Шарлотта, тепло, безопасно. Не хочешь жить со мной, найду тебе дом неподалеку. Я не буду навязываться, обещаю. Делай что хочешь, слова не скажу. Сколько тебе сейчас?

— Семнадцать. Я не поеду, мама, — она крутила в руках опустевшую чашку, пытаясь подобрать слова для успокоения матери.

— Что тебя здесь держит? Из-за него у тебя здесь ничего не осталось. Ни положения в обществе, ни друзей, ничего. Зачем он вообще это сделал?

Пожав плечами, Шарлотта начала сметать рукой несуществующие крошки со стола. Мать вскочила и в раздражении заходила по комнате:

— Я была так счастлива, когда он оставил тебя тогда. Когда ты стала встречаться с этим мальчиком, Ксенофилиусом. Пусть с ним так вышло, это не приговор. Надо уметь отпускать ситуацию, ты не виновата в этом, пора начинать жить своей жизнью. Жить, Шарлотта! Нет, ты продолжила ходить за ним, да еще и опять связалась с Дамблдором! На таких, как Альбус, можно только смотреть издалека, вблизи они спалят тебя дотла, — она прикрыла глаза ладонью и замолчала, а потом вскинулась: — Я могу предположить его цели, наверняка что-нибудь опасное, да? Чертов сукин сын! — она схватила чашку и швырнула ее на пол, брызги кофе полетели во все стороны, и Шарлотта поморщилась. — Как же я его ненавижу! Даже из могилы...

— Молчи! — резко крикнула Шарлотта, встав со стула и оперевшись руками о стол. — Не желаю слушать такое в своем доме.

— Шарлотта... — злость матери как водой смыло, и она испуганно посмотрела на дочь.

— Мы не будем говорить о нем, — Шарлотта достала чистую чашку, не спеша налила еще кофе и протянула ее матери.

Моментально успокоившись, мать начала пить кофе, демонстративно неторопливо, периодически отставляя чашку в сторону и любуясь на свои темно-красные аккуратные ногти. Бросив взгляд на свои неровно обломанные и обкусанные ногти, Шарлотта отвернулась к окну. Мать все молчала, и размышления потихоньку затянули Шарлотту. Она освежила в памяти те шаги, которые должна была сделать еще в прошлом году. Многое было упущено: Волдеморт помер, Снейп, который получил одну из главных ролей в игре Альбуса, тоже. Другие варианты были не такими четкими, но тем не менее Шарлотта проверит их все. Из полных горечи мыслей ее вытянул неожиданно мягкий голос матери:

— Я тебя понимаю, Шарлотта. Не смотри на меня так, действительно понимаю. Я тоже любила.

— Не будем об этом, мама, — поморщилась она. — Я прекрасно помню твоих друзей.

Шарлотта вдруг вспомнила о Лито и внимательно посмотрела на мать: сильно ли она возмутится вопросу о нем?

— Это не друзья, — резко оборвала ее мать. — Это мужчины. А то, что их было много, ерунда. Кто-то назовет это неразборчивостью, я назову честностью. Каждого своего мужчину я любила. Для каждого у меня был уголок в сердце, — заметив скептический взгляд дочери, она добавила: — Да, у меня большое сердце, и я этого не скрываю. Но не будем об этом, не сейчас. Ты всегда была самая благоразумная из всех моих дочерей. Я потому и предоставила тебе свободу. Позже, правда, пожалела об этом. Посмотри на Лиззи, посмотри на Кэти — они счастливы, у них уже правнуки есть. Полный дом. А ты? Ходишь за сумасшедшим, да... — мама поймала предупреждающий взгляд Шарлотты и замолчала. — Надо уметь отпускать прошлое.

— Лиззи, Кэти, как же ты любишь эти нелепые сокращения, — Шарлотта поежилась от холода — в доме было прохладно — и сложила руки на груди, — словно собачьи клички. Мы же всегда тебе говорили, называй нас нашими именами. Я Шарлотта, девочки — Элизабет и Кэтрин. Несложно ведь, а ты все свое гнешь.

Мама засмеялась:

— Эх, Шарли, были бы... А почему были бы? Будут! Будут у тебя свои дети, посмотрю, как ты будешь их называть. Почему не решилась тогда с ним завести?

С деланным равнодушием Шарлотта пожала плечами.

— Испугалась? Он бы смог их защитить, я бы тоже присматривала. Не лучший выбор, конечно, но уж всяко лучше, чем так, — мать отвернулась и подошла к окну. — Хорошее место, красивое. Книгу видела уже?

Она так резко сменила тему, что сперва Шарлотта не сообразила, о чем она. А сообразив, презрительно фыркнула: последние месяцы книга о бывшем директоре Хогвартса ходила среди учеников, те любили вслух зачитывать самые гадкие места. Даже не помня об Альбусе, она не смогла смотреть на фотографии, особенно на ту, где он смеется в обнимку с бывшим другом.

— Писаки всегда такие, — с усмешкой заметила мать. — Все норовят самое грязное вытащить, правда, Дамблдор и тут их переиграл. Заметила, что самое сомнительное упустили?

— Не будем об этом, мама. Лучше скажи, ты давно видела Лито? — небрежно спросила Шарлотта.

— Зачем он тебе? — с подозрением прищурилась мать.

— Просто спросила, раз уж у тебя ностальгическое настроение. Хочется пообщаться с кем-нибудь своего возраста, с детьми и правда бывает скучновато, — Шарлотта посмотрела на свои ногти и заклинанием подровняла их.

— По-моему, он уже не с нами, — грустно сказала мать. — Давно о нем ничего не слышала. В отличие от тебя, нам осталось не так много времени...

Когда мать покинула ее дом, Шарлотта написала ей длинное письмо, где мягко и вежливо извинилась за свое поведение, добавив, что ее дом всегда открыт для нее.

* * *

Шарлотта сидела на ступеньках свежевосстановленного дома Лавгудов (его помогли восстановить друзья) и наблюдала за крохотной канарейкой, прыгающей по кусту древесных физалисов, известных своими рассеивающими внимание свойствами. Откуда она взялась, было непонятно. Шарлотте внезапно стало смешно: к Альбусу в свое время прилетел феникс, а к ней крохотная, несчастная канарейка, вот что значит несовпадение масштабов личности. Она смеялась и смеялась, пока все вокруг не стало расплываться. Тут же замолчав, она вытерла слезы — она не плакала год назад, не будет плакать и сейчас.

Ксено мирно спал в своей комнате, накормленный нормальной мясной запеканкой с картофелем, а не той чепухой, что он готовил сам, и ознакомленный с последними новостями. А Шарлотта могла наконец остановиться и подумать.

Первый шаг она сделала сразу после отъезда матери и едва не утонула в отчаянии: Фламели умерли своей смертью еще в девяносто втором. Почему камень им не помог, было непонятно. Следы камня терялись, как ни странно, в Хогвартсе: последним, кто держал его в руках, был Альбус. Куда камень делся потом — неизвестно. Шарлотта могла спросить это у портрета, но подойти к нему и заговорить было выше ее сил, это означало бы, что она признала его окончательный уход, но это, конечно, было не так.

Над следующим шагом она долго думала, перечитала четыре страницы Мудрой книги и не меньше сотни обычных книг. Вариантов было много, но в каждом из них ей всегда не хватало самой малости, и Шарлотта... нет, не опустила руки, скорее решила пока пользоваться тем, что есть.

Между делом попыталась навестить ублюдка в Нурменгарде, у того в голове наверняка была неплохая библиотека, но, к огромному сожалению, его не оказалось на месте. Охрана была зачарована. Шарлотта, с трудом преодолевая отвращение, прошлась по камере, но все ее заклинания показали, что камера пустует достаточно давно. Артефакт Леварде показал смерть — ублюдка наконец-то убили. Шарлотта поморщилась: неизвестные доброжелатели поторопились, она не успела расспросить его. Она покинула это негостеприимное место, аппарировав почему-то к Хогвартсу. Отвернувшись от окон директорского кабинета и уж тем более не обращая внимания на груду белоснежных камней, которая появилась здесь еще в прошлом году, она прошлась вдоль озера, попутно пообщавшись с парой русалок и посетовав на их беспредельную глупость. Кальмар общаться отказался, видимо, посчитав глупой уже ее. Шарлотта могла просто сделать шаг — одна аппарация, и она бы уже была у дверей директорского кабинета, благо заклинания, стоящие там, были лишь нелепой пародией на заклинания Альбуса. Но она не могла. Неопределенность его существования в какой-то мере поддерживала ее, поддерживала желание жить, определенность же его несуществования обрушила бы ее в бездну. В тот день она покинула территорию Хогвартса, навестила детей, которых уже даже в мыслях называла друзьями, ведь только друзья могли, рискуя своими жизнями, показаться пожирателям, чтобы "отца" девочки со странностями не убили. Она вернулась к Ксено, поухаживала за ним и сейчас сидела на этом прекрасном, еще пахнущем свежей краской крыльце и наблюдала за канарейкой.

Отвернувшись от канарейки, Шарлотта открыла сумку и достала скомканное письмо от Альбуса. Положила его себе на колени и осторожно разгладила. Первая строчка тут же бросилась в глаза. "Шарлотта!" Почерком Альбуса. В прошлый раз это был безликий почерк самопишущего пера. Пальцы дрогнули. Тогда она и не подумала, что письмо могло быть защищено чарами. Шарлотта углубилась в чтение.

"Шарлотта!

Наша прошлая встреча была последней. Я вовсе не хотел тебя обманывать, говоря про ритуал. Он был и моей целью, но я совершил ошибку, и теперь все идет к тому, что провести его я уже не успею. Этим письмом я хотел бы прояснить некоторые моменты, которые так и не сказал тебе напрямую.

Тогда, в девяносто втором, ты правильно сказала, что узнав о твоей смерти, я ринулся узнавать подробности. Потому что осознал, что потерял. А когда узнал, что ты жива, то понял, что отпустить уже не могу. Вся эта задумка пришла мне в голову прямо во время разговора с тобой (всегда замечал, насколько легко мне думается рядом с тобой). Хогвартсу действительно была нужна защита, нужна ты, но в первую очередь, ты была нужна именно мне. И я решил обмануть судьбу, которая и так была ко мне благосклонна, возможно, за это и поплатился.

Несколько лет после ритуала я пребывал в счастливой уверенности, что еще немного — и я оставлю дела, мы вместе отправимся путешествовать по миру, первым делом, конечно, посетим тот вулкан (я помню его название, но писать его все-таки не буду). Наблюдал за тобой, строил планы. А потом я ошибся, и все планы превратились в несбыточные мечты. Хочу, чтобы ты знала, мне действительно жаль, что так вышло. Ты вправе злиться на меня".

Шарлотта подняла глаза на зашумевшие от ветра яблони. Смотреть на цветущие деревья было неприятно, и она отвернулась в сторону. Письмо в руках, поначалу показавшееся таким теплым, жгло руки. Глубоко вдохнув, она вернулась к чтению.

"Еще хочу признаться, что это я полил Амбридж водой, когда заметил, что ты у нее в кабинете. И Крауча отвлек от тебя, когда он стал ходить за тобой хвостом. Я, правда, думал, что он заподозрил, что под твоей личиной скрывается кто-то другой. Я знал, что ты легко с этим справишься, но почему-то мне захотелось это сделать самому — глупый мальчишеский порыв. Никогда не понимал себя полностью, когда ты была рядом.

Наши вечерние посиделки у меня в кабинете — то, что придавало мне сил, возвращало веру даже в самых сложных ситуациях. Возвращало в те далекие времена, когда мы точно так же проводили часы за решением твоих и моих, еще не настолько запутанных задач.

Хочу еще объяснить, почему не пытался остановить тебя, когда ты решила уйти..."

Шарлотта закрыла глаза и перевернула пергамент. Возможно, она прочитает то, что там написано, позже. Если первый вариант письма казался ей невыносимо глупым своей поверхностностью, то то, что действительно хотел сказать ей Альбус, разрывало ей сердце. Она открыла глаза и глянула на письмо: на обратной стороне написано было немного.

"У меня к тебе последняя пара просьб. Ты вовсе не обязана их выполнять, но было бы здорово, если бы согласилась. Во-первых, надо передать твоей матери зелье, оно у тебя дома, я положил его на ту полку, где ты хранишь чай. Это зелье очень важное, и передать его надо прямо в руки. Она поймет, что это. Во-вторых, надо найти одного человека, я не предупреждал его о тебе, но, думаю, ты найдешь возможность с ним пообщаться.

В Хогвартс в новом году тебе ехать нельзя. Я все устроил, и твое вмешательство может привести к не особо приятным последствиям. Гарри идет своим путем, и в это тоже вмешиваться категорически нельзя — на кону его жизнь.

Изучай книгу, навести мать, найди Рольфа Скамандера. Вот и все, что я хотел сказать.

И еще, Шарлотта, я знаю, насколько ты упряма, знаю, на что ты способна. Подумай об одном: а надо ли тебе это? Держаться за прошлое, когда у тебя вся жизнь впереди. А я, что уж тут скрывать, самое настоящее прошлое.

Это письмо ты сможешь прочитать, только если все еще ощущаешь себя Шарлоттой. Луна прочитать его не сможет".

Какое-то время Шарлотта смотрела на ярко-зеленую траву перед крыльцом, а потом решительно перевернула пергамент и начала читать заново. Она старалась читать каждую строчку так медленно, как только могла, мысленно отвечая на каждое предложение, на каждое слово, но письмо все равно закончилось практически сразу. Шарлотта перечитала его раз двадцать и перестала только тогда, когда поняла, что пальцы, державшие его, заледенели. Она достала палочку и произнесла согревающее заклинание. Бесполезно, оно больше не помогало избавиться от мучительного холода где-то внутри. Шарлотта с трудом засунула письмо в сумку, встала и, глядя на бестолковую канарейку, произнесла вслух:

— Рольф Скамандер. Я должна найти Рольфа Скамандера, где бы он ни был.

Шальная мысль промелькнула у нее в голове: Альбус ей ничего не сказал, но ведь мог же он проделать свой ритуал по-другому? Это же Альбус, у него столько козырей в рукавах, сколько не вместилось бы даже в такой замок, как Хогвартс. Мог ли он?..

* * *

Сидя на длинной деревянной скамейке неподалеку от торговых лавок, Шарлотта пыталась отчистить грязь с белых кед платком. Она никак не поддавалась, и Шарлотта выругалась — ходящие туда-сюда маглы не давали ей возможности применить магию. Пять минут назад она неудачно аппарировала на окраину этого городка, угодив прямо в лужу. Не обратив на это внимания, она первым делом направилась искать лавку артефактов — именно там в последний раз видели Рольфа Скамандера. Коснувшись рукой двери, она опустила глаза вниз и заметила, в каком состоянии ее обувь. В таком виде предстать перед человеком, от которого могло зависеть многое, она не хотела, вот и сидела сейчас напротив его лавки и тратила время на ерунду. Наконец она оставила это бессмысленное занятие, бросив платок в мусорку, и встала. Достала из кармана джинсов пустой флакончик — Феликс Фелицис она выпила перед тем, как аппарировать, — сунула его в сумку, переплела волосы и пошагала к нужной двери.

В залитом солнцем просторном помещении лавки артефактов было на удивление уютно, и Шарлотта зашла внутрь. Никого. Она стояла и разглядывала самые странные вещи, какие только могла представить: почти невидимые амулеты, носки-бегуны, вспоминательные полоски, енотики-стригунчики и еще столько всего, чего Шарлотта никогда не видела. Да там была даже птица-охраняйка, а ведь они вымерли еще лет сто назад! Шарлотта провела пальцами по теплой, чуть шероховатой поверхности артефакта с недвусмысленным названием "Солнце для тех, кому его не хватает" и вздохнула.

— Добрый день, мисс, я могу вам чем-нибудь помочь?

Она обернулась и увидела темноволосого мужчину лет тридцати с умным, слегка застенчивым взглядом. Он придерживал дверь, ведущую куда-то внутрь магазина, ногой. В руках у него была пыльная банка с цветком, похожим на большую кувшинку. Шарлотта улыбнулась и дружелюбно произнесла:

— Добрый день, я Луна. Луна Лавгуд. Я исследую артефакты и всегда в поиске разных древностей.

Одной-единственной древности, с именем Альбус.

— Рольф. Рольф Скамандер. Возможно, это прозвучит странно, но я тоже исследую артефакты и всегда в поиске. Будем знакомы, — он поставил банку на стол и, улыбнувшись, протянул ей руку. — О, вы испачкались, сейчас я помогу вам, только уберу это.

Он подхватил со стола банку с цветком и попытался положить ее на подоконник, но банка тут же вернулась обратно на стол. Рольф, кинув быстрый взгляд на Шарлотту, пояснил:

— Она очень капризная. Я все пытаюсь уговорить ее распуститься, но она не хочет. Никак не могу найти с ней общий язык. Скажу по секрету, у меня к ней личные счеты: у нас в семье есть легенда, что она встретилась мне еще в детстве и теперь где-то по миру ходит второй Рольф Скамандер. Никто, правда, не смог объяснить мне, как это связано.

— Занятно, — невольно проронила Шарлотта. — Это же...

— Это, — он взглянул на Шарлотту и опять повернулся к цветку, — нимфея этернус.

В голове закрутилась какая-то мысль, что-то знакомое, и Шарлотта, приложив руку к виску, внимательно посмотрела на Рольфа:

— Нимфея этернус, я слышала, иначе ее называют...

— По-другому ее называют хроноцветком, да. Встречали ее? — Рольф с любопытством посмотрел на Шарлотту. — Она считается большой редкостью, за последние пятьдесят лет ее не видели ни разу.

— Да, — Шарлотта с интересом разглядывала растение, — встречала...