Вараста. Перезагрузка. (джен)

* * *

Оруженосец Окделл целый день мотался за своим монсеньором. Тот задался целью проверить всю свою армию. Прямо на марше. Единственным изменением была пара кэнналийцев, следовавшая по пятам за своим соберано.

Ричарду кивали совсем незнакомые офицеры. Они одобрительно окидывали его взглядом, многие просто махали ему руками. Герцога Алву везде встречали приветственными возгласами. Клич «Вараста и Ворон!» грозил стать всеобщим.

К вечеру Дик был абсолютно вымотан. В палатке Первого Маршала он, выпив бокал предложенного вина, моментально уснул. Рокэ лишь удовлетворенно кивнул, и велел привести лекаря — поменять повязки. После, Ричарда просто уложили в кровать Рокэ, и поставили ширму, скрывая его присутствие.

Вечером, как обычно, командующая верхушка собралась у Алвы. И Вейзель, и Савиньяк, и Дьегаррон — все отмечали необычайный подъем боевого духа солдат. Алва лишь улыбался, выслушивая эти слова.

— Что ж, значит, я не зря сегодня гонял Ричарда. Ему полезно перестать жалеть себя, и начать получать новые, положительные эмоции. К тому же, марш долгий, всем скучно.

«Кровь» переливалась в бокале, и Рокэ был откровенно доволен. Эмиль закатил глаза:

— Хитрец. Любую неприятность умудряешься обернуть в свою пользу.

Курт добавил, как всегда, спокойно и основательно:

— Мои минёры сегодня говорили, что, если Первый Маршал не бросил своего юного оруженосца, и так страшно казнил посмевших его тронуть, то и за остальных своих солдат костьми ляжет, а понапрасну не погубит.

Алва лишь пожал плечами:

— У нас не так и много солдат, чтобы ими разбрасываться. — Пригубил вино, и кивнул. — Собственно, да — я действительно хотел показать Ричарда. Слухи — поганая штука. А так, все увидели — он ранен, но жив. И полон энтузиазма.

Задумчиво хмыкнул:

— Вот уж чего у него не отнять, так это упрямства и упорства. Истинный сын гор. Но молодой ещё совсем, да. Вы были правы, Курт.

И, отсалютовав Вейзелю бокалом, выпил.

Вейзель вдруг хитро усмехнулся, и сразу помолодел лет на десять.

— Вы, Рокэ, до сих пор считаете меня скучным и правильным типом, да? Потому что я не бабник, как Эмиль, и не шокирую столицу своими выходками, как вы? Ну-ну…

Савиньяк лишь прыснул на эти слова, а епископ громогласно расхохотался.

Рокэ, сверкнув глазами, тоже рассмеялся.

— Признаю, Курт, подловили. — И обратился к Савиньяку:

— Эмиль, возьми пока Ричарда к себе. Думаю, в будущей атаке ему придётся быть рядом с тобой. В горы он не сможет полезть… И поучи его с палашом обращаться? Вот чую я, что шпага — это не его. Ему бы топор, или меч… Уж больно он основательный.

Кавалерист встрепенулся:

— А что, всё возможно! Стоит попробовать!

Вейзель хмыкнул:

— Скачи к этим горным козлам, присмотрим мы за твоим юношей. Может, и плохому чему научим, не всё ж тебе его портить…

Хохотали все, конечно.

Они еще долго сидели и обсуждали скорый визит Алвы к бакранам.

* * *

Рокэ скинул колет, и безмятежно упал в кресло, стоящее у походной кровати. Хитро подмигнул Дику:

— Не спишь?

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет. Давно уже.

— Вот и молодец. Всё понял? Старших слушайся и слушай. Пригодится.

Ричард сел на кровати.

— Я… мне, наверное, к себе надо…

— Лежи, — Рокэ махнул рукой, снимая сапоги, — поздно уже. Или рано — это как посмотреть.

И зевнул.

— Поместимся. Подвинься.

Дикон лежал натянутый, как струна. Рокэ вздохнул:

— Юноша, я вас не съем. И приставать не буду, честное леворукское слово. Не знал, что вы такой недоверчивый, до сих пор… Мне казалось, это в прошлом.

Дик замялся.

— Монсеньор, я просто… всегда спал один.

— Ну, и спи, Дикон! И мне дай поспать. Всё, закрыл глаза, и спи.

Решительно обнял Дика, притянул его голову к себе на плечо.

— Удобнее, теплее. Хоть и лето, а ночи в степи холодные. Учти, Эмиль любит обнимашки, это у них семейное. Привыкай.

Удивительно, но уснул Дик быстро.

* * *

Герцог Алва всего несколько дней, как уехал к бакранам, а Ричард уже соскучился. По своему ехидному, насмешливому эру. Понимающему, и сочувствующему монсеньору…

У Дика старый шаблон разорвался, а новый пока ещё складывался. Он еще, по молодости, не понимал, что шаблон — штука непостоянная, и часто бесполезная.

Генерал Савиньяк с удовольствием занимался с Диконом: много объяснял, и часто смеялся. Просто так.

Кавалеристы обожали своего генерала — за лёгкий нрав, смелость в бою, и мудрое командование. Дик много узнал о лошадях. И палаш ему, действительно, давался легче шпаги.

Генерал Вейзель тоже не остался в стороне — учил Ричарда читать карты местности, и общей тактике. Ментор из него вышел прекрасный. Он не злился. Никогда. Мог вздохнуть тяжело, и опять начать объяснять. К тому же, именно Курт обратил внимание на то, что Ричард неплохо рисует. И тут же поручил ему перерисовку наиболее истрепанных карт.

В Варасте войн не было давно, поэтому обновлённые карты нужны были всем. Так что к генералу Вейзелю за ними потянулись и кавалеристы, и пехота, и кэнналийцы…

Ричард ощущал себя нужным и полезным. Это было новое, прекрасное чувство! Поэтому, рисовал он много и с удовольствием. За этим занятием его и застал вернувшийся Алва.

Дик сидел в тени палатки генерала от артиллерии. Алва неслышно подошёл ближе, и увидел — на небольшом листе пергамента чернел грифельный набросок головы Соны. А художник увлеченно штриховал её гриву.

— Какие скрытые таланты раскрываются у вас, юноша.

Окделл даже не вздрогнул. Отложил карандаш, и повернулся к Рокэ. Поднялся, приветственно поклонился.

— С возвращением, монсеньор.

Дик улыбался Рокэ, как старшему другу — открыто, спокойно, доброжелательно. Он явно был рад встрече, и не хотел этого скрывать. Зачем?

Рокэ окинул оруженосца взглядом и, довольно кивнув, сказал:

— Вижу, вам лучше. Это хорошо. Проводите меня к генералу Вейзелю. Не сомневаюсь, вы в курсе, где он.

— Слушаю монсеньора.

Дик, улыбаясь, наклонил голову, и повёл Алву к расположению минёров. До минеров они не дошли — генерал уже спешил к ним навстречу.

* * *

Тренировки скалолазов отнимали у Первого Маршала почти всё время. Ещё постоянные советы с генералами, где словесные баталии иногда гремели за полночь. Ричард исправно подливал вино спорящим. Многого, конечно, не понимал, но очень хотел. Досадовал то на менторов в Лаик, то на себя — что не читал умные книги, когда была возможность.

Раны окончательно зажили. А левой рукой Савиньяк учил его держать кинжал. И в бою — с палашом, или шпагой в руке — леворукий кинжал был отличным подспорьем. Даже Дьегаррон дал пару советов, когда однажды наткнулся на их тренировочный бой.

* * *

Так и получилось, что и при взятии Барсовых Врат, и при Дараме, Ричард Окделл сражался в составе кавалерии. Он возмужал, сам того не замечая. Его монсеньор всё чаще одобрительно отзывался о его успехах.

Взрыв одного из Барсовых Очей не привел Ричарда в негодование — он люто ненавидел бириссцев. И считал, что их пленникам и рабам лучше честно умереть, чем продолжать жить в боли, и в беспросветной тьме жестокости и насилия своих хозяев.

Генерал Вейзель сначала был категорически против подрыва Ока, но напоролся на взгляд стоящего рядом Дика, и, нахмурившись, кивнул.

— Леворукий с вами, Первый Маршал. В чём-то вы правы. Но, можно, я не буду прыгать от радости?

Алва холодно кивнул:

— Конечно, генерал. Главное — выполните всё в точности.

Генерал Вейзель и его минёры отлично справились.

* * *

Действо под названием «суд Бакры» Ричард смотрел во все глаза — то, как Адгемар предавал своих сторонников, его потрясло. А ещё был Робер Эпинэ…

Как только прогремел судьбоносный выстрел, Дик поспешил к Роберу, и укрыл своим тёплым плащом — в горах, где они в данный момент находились, дул абсолютно ледяной ветер. Подошедший Алва протянул флягу с касерой:

— Глотните, Эпинэ.

Робер выпил, как воду. Было ощущение, что он считает себя мертвецом.

Дик вопросительно-хмуро взглянул на своего монсеньора. Рокэ поморщился, и велел:

— Отведите его к себе, что ли, Ричард. Пусть поест, поспит. Завтра разберемся. И, да, — махнул рукой, — стражи не надо. Не сбежит.

В палатке порученцев Эпинэ мгновенно уснул. Ричард задумчиво рассматривал спящего — и не знал, что и думать. Ещё недавно он бы встретил его, как героя. Но сейчас… Робер шёл с седунами. Вёл врагов в свою страну. Зачем?!

Окделл передал приказ о присмотре за пленным остальным, а сам пошёл к монсеньору.

Алва беседовал с адуанами, и лишь махнул рукой — подходи, мол. Дик поставил вино «подышать».

— Нет, переправа через Рассану будет под военной охраной. Мне не нужны на ней ничьи амбиции. И на главных дорогах тоже будут посты. Разок мы уже опростоволосились.

— Верно мыслите, господин Перпырдор. Уж сколько мы капитану-то своему говорили! А толку-то, жабу их соловей. Капитан-то кивал, а полковнику делов до нас не было, эх.

— Завтра, с утра, возвращаемся к Барсовым Вратам. Определились, кто остаётся здесь, на заставе?

Шеманталь кивнул:

— Подобрали сотню толковых ребят.

— Решено. Свободны.

Адуаны ушли. Дик налил вина, и Рокэ, задумавшись, пригубил его. Но тут же отставил, и взялся за бумаги. Писал герцог быстро — было ясно, что успел обдумать мысль. Дикон тихо вышел из палатки, и велел принести маршалу ужин. Алва запросто мог забыть о еде.

На появившуюся на столе еду Рокэ выгнул бровь, и взглянул на оруженосца.

— Эр Рокэ, ну, хоть немного! — Дик упрямо, и как-то просительно, наклонил голову. Алва хмыкнул.

— Составьте мне компанию, юноша. Не выношу ужинать в одиночку.

Дик помедлил, и кивнул.Ели в молчании. Алва иногда посматривал на Ричарда, и улыбался.

— Иногда я забываю, что у вас растущий организм, юноша.

Дик замер.

— Мой эр?

— Да нет, — Рокэ махнул рукой, — это мысли вслух. Скажите, вы ведь эсператист?

Дик неловко кивнул. — Да.

— И ваша вера предусматривает вам прощать своих врагов, правда?

Парень нахмурился, но кивнул. Алва прищурился, склонил голову на бок, и продолжил:

— И как, получается?

Тот отрицательно мотнул головой. — Нет.

— Вот и у меня нет.

Помолчали.

— Хотите поговорить с Эпинэ?

Ричард пожал плечами.

— Зачем? Я его совсем не знаю.

— А хотите узнать?

Окделл замолчал. — Вы хотите, чтобы я с ним встретился.

Не спросил, констатировал.

Алва хмыкнул:

— Хочу. Но не волнуйтесь, я буду рядом.

* * *

В полночь Алва отправил оруженосца спать — прямо в свою кровать.

— Вы ведь отдали Эпинэ свою постель? Да? Ну, и ложитесь тогда здесь. Нечего ночью бродить по незнакомым горам.

Позже растормошил Дика:

— Подвиньтесь, юноша.

И привычным движением прижал его голову к своему плечу. К утруДик сам уютно прижимался к Алве — в горах действительно было ужасно холодно.

* * *

Алва выставил всех из палатки порученцев. За его правым плечом настороженно застыл Ричард. Робер Эпинэ встал им навстречу. И теперь они внимательно приглядывались друг к другу.

Первый Маршал начал светским тоном:

— Герцог Окделл, позвольте представить вам наследника герцога Эпинэ. Робер Эпинэ — Ричард Окделл.

Дик воспитанно наклонил голову. Если честно, ему не нравилось быть здесь и сейчас. Робер отзеркалил его жест, и невесело усмехнулся:

— Ричард, вы очень похожи на Эгмонта, просто…

— Одно лицо, да? — Дик передёрнул плечами. — Мне все так говорят.

Алва отошёл в сторону, и присел на стул. Ричард остался один на один с пленным. Он вздохнул, и продолжил:

— Эр Робер — могу я вас так называть? — скажите мне одну вещь… Зачем вы привели сюда седунов? Вы же сражались с нами на Дарамском поле?

Робер кивнул. Дик поджал губы. Иноходец помедлил, и ответил:

— Эгмонт бы меня понял.

— Но я не Эгмонт! — Взорвался Дик. — Как мне надоело это! То Штанцлер, то королева, теперь вот вы! Я — это Я! И свой путь я пройду сам! Мой отец уже его прошёл!

Эпинэ удивился этой вспышке.

— Я имею в виду, что герцоги Надоравсегда были верны Раканам, а герцог теперь вы. Поэтому мне странно слышать от вас, Ричард, этот вопрос.

Дик нагнул голову, сразу становясь похожим на молодого бычка, и медленно сказал:

— Раканам? Это, которые сбежали из своей страны? И почти Круг живут в Агарисе? Я лично давал клятву служить Олларам, еще в Лаик. И ещё одну — своему монсеньору. Вот он, кстати, сидит с нами. Это всё.

Робер нахмурился.

— А вот вы, наследник Эпинэ, приложили руку к тем кошмарам, что пережили жители Варасты. Ваши «барсы» жгли их дома и поля, убивали мужчин и насиловали женщин. А ведь ваш дом в Талиге, правда? Но вы так и не ответили на мой вопрос — «зачем»?

— Что ж… Я давал клятву АльдоРакану, он мой друг.

Дикон прищурился:

— То есть, всё во имя дружбы, что ли?

Алва в стороне хмыкнул.

Робер повернулся в его сторону:

— Рокэ, объясните своему оруженосцу…

— Я? — Герцог небрежно удивился. — И не подумаю. Мне тоже интересно, зачем.

— Раканы — истинные правители Талигойи…

Дик перебил. — Талигойи нет, она умерла четыреста лет назад.

Робер кивнул: — Вот мы её и возрождаем!

— А зачем?

Повисло молчание. Робер сухо произнёс:

— На троне должен сидеть истинный правитель.

Ричард мысленно уже орал, но присутствие Алвы его сдерживало. Кстати, о нём… Повернувшись к Рокэ, Окделл сказал:

— Вы были правы, монсеньор. Его нельзя отпускать.

Дика трясло. Неужели и он был таким же слепцом?! Ладно, отец участвовал в мятеже, это был его личный выбор. Но… опять же… зачем?! Во имя Лита! Ему что, плохо жилось?!

Недалеко послышался звук небольшого горного обвала. Алва встал, и взял Ричарда за плечо.

— Дикон, успокойся. Слышишь? Возьми себя в руки.

Парень взглянул на него блестящими серыми глазами. В них было столько боли и гнева! Алва прижал его голову к себе.

— Тише, юноша, тише. Идите, подождите меня снаружи. И успокойтесь, ясно?

— Да, эр Рокэ.

Дикон ушёл. Алва лениво развернулся.

— Ну, Робер, поздравляю. Вы успешно настроили против себя и дорогого вам Ракана последнего Повелителя Скал. Браво.

* * *