Человек без души (джен)

«Бабочки эффект» — Zivert

Я сказал Анго чистую правду: я действительно не ценю свою жизнь. Хотя, сказать по правде, на суде я порядком струсил: не хотелось быть казнённым. Каждый раз, когда я рискую вот-вот отправиться на тот свет, мне внезапно хочется оттянуть этот момент. Я вдруг осознаю, что есть что-то важное, что я не успел сделать, но не понимаю — что́. Я словно держу это понимание за кончик хвоста, не отпускаю, но и не вижу целиком. А потом оно вырывается и прячется где-то в неизвестных мне самому недрах моего сознания.

Во время домашнего ареста я не ждал в гости никого, кроме Анго и Одасаку. Однако на третий день явился человек, которого я не только не ожидал увидеть, но и не желал.

Утром я услышал в прихожей голос Томми. Мне стало любопытно, с кем это домовик говорит целую минуту, и я встал за дверью кухни так, чтобы всё слышать и оставаться незамеченным.

— ...хозяин не желает видеть никого, кроме друзей, сэр, — вежливо говорил тонкий голос Томми. — Он приказал мне не впускать посторонних.

— С каких это пор опекун считается посторонним? Ну-ка, Томми, проводи меня к нему. В конце концов, я в какой-то степени тоже член семьи и имею право тебе приказывать!

Я почувствовал, как моё сердце сползает куда-то в пятки. Нет, только не он! Хоть бы дружище Томми не подвёл...

— Сэр, хозяин сейчас находится не в самом подходящем для приёмов состоянии. Вчера приходил сэр Анго, и они с хозяином много выпили. Хозяин до сих пор не выходил из спальни.

Я чуть не запрыгал от восторга. Ай да Томми! Если всё обойдётся, дам ему выходной.

— Говоришь, много выпили? — протянул незваный гость.

— Да, сэр, очень много! — заверил его домовик. Я услышал, как его большие уши захлопали от кивания. — Сэр Анго еле-еле ушёл сам.

— Хм, я предполагал такой расклад. Твоему хозяину очень плохо?

— Да, сэр, да! — воскликнул домовик. — Очень плохо.

— Тогда я просто обязан ему помочь.

Я услышал шаги и торопливые протесты Томми и вздохнул. С этим человеком невозможно справиться. Покорившись судьбе, я вышел в прихожую.

Огай Мори уже по-хозяйски повесил дорожную мантию на вешалку и доставал из кармана пузырёк с зеленоватой жидкостью. Я узнал зелье от похмелья — изобретение моего дорогого опекуна. Эта дрянь уже несколько раз против моей воли оказывалась у меня во рту, пока твёрдая рука крепко держала меня за голову, не давая вырваться. Я вздрогнул от неприятных воспоминаний.

Мы встретились глазами, и Мори замер в недоумении. Он-то ожидал увидеть меня в самом жалком виде, а я вдруг явился здоровый и ухоженный.

— Ты в порядке?

Видеть его растерянность было верхом блаженства. Я усмехнулся.

— В полном.

Он положил пузырёк обратно в карман дорожной мантии и выпрямился.

— Твой домовик сказал мне обратное.

Я скосил взгляд на Томми. Тот переминался с ноги на ногу и теребил край наволочки, в которую был облачён.

— Хозяин, Томми помнит ваш приказ не пускать никого, кроме сэра Анго и сэра Оды. Томми подумал, что...

— Твоя выдумка просто прекрасна, Томми, — я тепло улыбнулся. — Я всё слышал из кухни. Ты молодчина!

Домовик расцвёл. Мори хмыкнул.

— Сам лжёшь на каждом углу и слугу этому учишь.

— Меня тоже этому научили, — с намёком сказал я. — Томми, завари нам чаю.

* * *

— А я ведь действительно думал, что ты ушёл в запой, — усмехнулся Мори, отпивая немного чая.

— Ещё четыре дня ареста, — я пожал плечами. — Успею.

— Я рад, что тебе снова удалось выйти сухим из воды.

Я саркастично усмехнулся.

— Разве я бы справился без твоей помощи?

Мори поднял бровь.

— Как ты догадался?

— Кусями подкупил всех, даже собаку, которая пробегала мимо места дуэли на следующий день. Тебе ли не знать, как важна людям собственная выгода! Но они от неё отказались. Похоже, кто-то более могущественный повлиял на их решение.

Холодная улыбка Мори стала ещё шире.

— Твоё логическое мышление всегда приводит меня в восторг. Вижу, ты мог и сам выбраться из той передряги.

— Так не спасал бы меня, — легко сказал я. — Полюбовался бы на казнь.

Мори поставил чашку на стол.

— Дазай-кун, ты понимаешь, что у меня есть причины выручать тебя каждый раз?

— Понимаю. Когда-то я пообещал не раскрывать твою грязную тайну в обмен на свою жизнь, — я хихикнул. — До чего же ничтожная плата!

Я перегнулся через стол, заглянул в жёсткие глаза Мори и с неприятной улыбкой тихо сказал:

— Вот только я не рыба. Мне когда-нибудь надоест молчать.

Мори побледнел, но усмехнулся.

— Ты посмеешь так поступить с человеком, который протянул тебе руку помощи?

Я почувствовал, как мои пальцы холодеют от нарастающего волнения. Но мой голос даже не дрогнул:

— Думаешь, я не догадывался, что был для тебя всего лишь ширмой? Мол, смотрите, люди: я взял под крыло сына моего покойного друга! После такого благородного поступка просто стыдно подозревать человека в чём-то дурном. И доверие к новому министру взлетает до небес.

— Не такую благодарность я мечтал услышать от любимого ученика, — Мори нервно усмехнулся. — А ведь я тоже могу устать играть в доброго опекуна. Если будешь вести себя слишком плохо.

— Значит, можно ещё хуже? — живо отозвался я.

— Пока ещё можно. Но ты уже топчешься на грани.

— Что ж, тебе в любом случае придётся занимать место в очереди, — я усмехнулся и поднёс чашку к губам.

Мори пристально смотрел на меня. Хотел прорваться в моё сознание. Я спокойно пил чай под защитой окклюменции.

— Тебе до сих пор снятся кошмары? — почему-то спросил он.

— Нет, — не моргнув глазом, солгал я.

Он не стал спорить. Через час он ушёл, на прощание посоветовав мне найти приличную работу.

— Займись делом, — сказал он. — Иначе ты либо сопьёшься, либо угодишь в тюрьму, либо погибнешь от чужой руки. Огонь только издалека красивый, а играть с ним лучше не стоит.

* * *

Я ворочался на кровати и в конце концов скатился с неё. Больно ударился локтем и поморщился. Протянув руку, я зацепился за прикроватную тумбочку и встал, выпрямившись во весь рост. Часы показывали четвёртый час. Я налил себе воды из кувшина, сел на подоконник и уставился в пустоту.

...Ключ повернулся в двери, и она открылась. В наполненную дымкой утреннего полумрака комнату вошёл человек. Осаму, сидевший на кровати, прижав к себе подушку, поднял голову, и его большие глаза влажно блеснули. Человек уверенным шагом подошёл к нему и сел на край кровати.

— Твой отец мёртв, — сообщил он.

Осаму ничего не ответил. Даже не шелохнулся.

— Я ничего не мог сделать, — продолжил мужчина, и мальчик почему-то ему поверил. Наверное, по привычке. — Он умер на моих глазах. Мне жаль.

Последняя фраза сочилась фальшью. Осаму усилием воли удержал взгляд на лице мужчины.

— Зачем вы врёте, профессор Мори?

Волшебник улыбнулся. Мягко. Доверительно.

— Ты прав, Дазай-кун. Ты всегда прав. Но поверь мне в одном: я не хочу, чтобы ты оказался в детском доме. Поэтому я возьму тебя под свою опеку.

— Ладно.

Брови Мори поднялись вверх. Он был искренне удивлён.

— Ты не против?

— Я загнан в угол, — рассудительно сказал Осаму. — Вы добьётесь своего, даже если я вздумаю сопротивляться. А у меня нет на это сил и желания. Но есть одно условие.

Мори усмехнулся.

— Теперь я начинаю понимать твою логику. Что ты хочешь? Счета твоего отца я в любом случае не трону.

— Мне нужны не деньги. Позвольте мне присутвовать на похоронах.

Пауза. Мори молчал. На минуту он отвернулся, подставив лицо под первые лучи солнца.

— Я не могу тебе этого позволить, Дазай-кун. То, что сегодня произошло, — серьёзное испытание для детской психики.

— Я абсолютно спокоен.

— В этом и причина. Если бы ты бился в истерике, я бы подумал насчёт твоей просьбы. Но твоё горе засело в душе и может выплеснуться в любой момент.

— Я не испорчу ваш имидж, можете не переживать. Я буду держать себя в руках.

— Нет, — твёрдо сказал Мори. — Я не могу рисковать твоим психическим состоянием.

Губы Осаму искривились в подобии усмешки.

— Боитесь, что я не выдержу? Скажу правду? Не бойтесь. Я вас не выдам.

Мори искренне удивился.

— Почему?

— Мне это не выгодно, — просто ответил мальчик. Его тонкие пальцы сильнее сжали края подушки. — Вы можете заставить меня замолчать. И отца, — он сглотнул, — всё равно уже не вернуть.

Мори уважительно наклонил голову.

— Ты превзошёл мои ожидания, Дазай-кун. Не зря я считаю тебя своим лучшим учеником. Хорошо. Можешь пойти на похороны. Но если тебе вдруг станет плохо, не медли и говори мне.

Осаму кивнул, хотя в его плотно сжатых губах явственно читалось: «Не дождётесь!..»

Стакан выскользнул из моей руки и звонко разбился. Похоже, я успел задремать.

— Репаро.

Острые прозрачные осколки соединились и снова стали стаканом. Вот бы и с жизнью так...

Я ткнулся лбом в холодное оконное стекло. На горизонте забрезжил рассвет. Начинался новый день. Новый бесконечный круг фальши, вынуждающий обманывать и быть обманутым.