Бывает (гет)

Александр переоделся в халат, удобно расположился в кожаном кресле и заправил трубку табаком «ларсен». Затянулся, сделал глоток золотистого кубинскою рома «Гавана Клуб». Подобное сочетания напоминало ему аромат океана, давало чувство свободы, помогало на мгновение забыть, что его привычная жизнь, состоявшая почти только из госслужбы, где он вынужден улыбаться коллегам и участвовать в скучных разговорах, не совсем удалась: ведь он так и не продал акции «Зималетто».

Хотя сегодняшний день, наверное, нельзя отнести к скучным. Ему удалось, наконец, посетить музей, и там познакомился с Ритой. И что её заставило пригласить его на чашку кофе? Ведь на охотницу за богатыми женихами она не похожа, сама оплатила счёт в отнюдь не дешёвой кофейне. Кто же ты такая, Рита Шульц? Руки сами потянулись к ноутбуку, стоявшему на придиванном столике. В поисковике набрал её имя.

Результат появился практически сразу. Рита Шульц, начинающий фотограф, работает в монохромном стиле, имелась ссылка на её работы в фотографическом журнале. И больше ничего о ней.

«А работы даже очень неплохие», — подумал он и допил остатки рома, закурил трубку, выпуская облако холодного дыма.

Учитывая, что Рита работает с черно-белой фотографией, она вполне могла увлечься Дюрером. Александру же любовь к творчеству этого художника привил Жданов-старший.

Когда-то давно, в один летний день они отправились в музей двумя семействами. Если Кира и Андрей без особого внимания рассматривали гравюры, то они на пару с Кристиной с заинтересованностью слушали Павла, который рассказывал о Дюрере. Его тогда поразила четкие линии рисунков и гравировка — на дереве и на меди. Наверное, с того дня он и увлекся биографией и творчеством живописца.

Саша покрутил, головой, нет, о Жданове он думать не будет, с их семейством он не горит желанием встречаться. Даже перестал, как и Кристина, посещать собрания акционеров. Просто получает дивиденды от прибыли в компании. С младшим Ждановым они не виделись двадцать лет с того самого дня, когда Андрей и его верная Пушкарева прогнали его из «Зималетто».

В тот день Александру было обидно и досадно, в первую очередь он злился на самого себя, что не сумел отстоять свое право на возвращение, а просто пререкался с оппонентами. Вышел из себя, а потом просто сбежал, да просто-напросто струсил!

Александр сделал затяжку и потушил трубку — пора отдыхать, а завтра его ждёт насыщенный день в компании молодой загадочной девушки.

* * *

Александр проснулся от дребезжащего звона будильника, наверное, первый раз за долгое время. Обычно он вставал до сигнала и просто лежал и смотрел в потолок в ожидании, когда тот прозвенит, а затем включал кофе-машину и принимал бодрящий душ. Но сегодня ему захотелось сварить кофе в турке и выпить его не спеша, заодно выкурить обычную сигарету. Крепкий напиток вкупе с ароматом ментола окончательно избавили его от дремы…

Они договорились, что он ее будет ждать с обратной стороны её дома, так как во двор он заехать не мог из-за шлагбаума. Когда Александр приехал, то Рита уже показалась из арки.

Не выходя из машины, он открыл ей переднюю дверь, она отряхнула ботинки от снега и плюхнулась на сидение.

— Здравствуйте, Рита, вы ко всему прочему ещё и пунктуальны.

— Я ценю своё и ваше время, Александр, — улыбнулась девушка.

— Похвально, — отметил Воропаев, стуча подушками тонких пальцев по рулю.

Рита расстегнула светлый пуховик.

— Я сниму, а то у вас жарко?

Воропаев усмехнулся и одобрительно кивнул. — Можете куртку бросить на заднее сидение.

Сегодня Рита надела белую водолазку, и он смог рассмотреть её тонкую талию, упругую девичью грудь, которая с лёгкостью вместиться в его ладонь…

Рита заметив пристальный взгляд Александра, поинтересовалась:

— Что-то не так?

«Все очень даже так», — отметил он про себя, а вслух произнес:

— Поехали, нас ждут Парк Горького и Воробьевы горы.

— Принимается, Александр.

Парк их встретил скрипящим снегом под ногами, и белоснежными шапками деревьев. У Голицынского пруда Александр приобрёл два глинтвейна, один бокал протянул Рите.

— Вам уже можно глинтвейн? — Александр прищурил глаза в ожидании ответа.

— Уже полтора года как можно, — Рита взяла свой стакан, — спасибо, за знакомство.

— И давайте перейдём на «ты», если не возражаете, Рита, — предложил он, соблюдая правила этикета. Александру было неприятно, что молоденькая девушка называет его на «вы»: он же ещё совсем не старый?

— Давайте, то есть давай, — улыбнулась девушка, мысленно, радуясь такому повороту событий.

Ведь ещё неделю назад она не могла и представить, что будет распивать глинтвейн в компании того самого дяди Саши…

По дороге к смотровой площадке на Воробьевых горах, заметив, как Рита вертит головой и рассматривает архитектуру, поинтересовался:

— Давно не была в Москве?

— Уехала, когда мне едва исполнилась шесть, в Лондон.

— Наверное, в частную школу-пансионат? — предположил Александр и добавил, не дождавшись ответа: — я тоже учился за границей, в Гарварде.

Про учебу Саши в США она слышала от деда.

— Не угадал, я училась в обычной муниципальной школе с обычными девочками из простых семей и каждый день ходила в школу и со школы пешком, она находилась недалеко от дома.

— Значит, ты переехала с родителями? — допытывался Александр.

— Жила с дедушкой и бабушкой, а родители остались в Москве, просто так исторически сложилось, что у меня с ними никогда не было взаимопонимания, — пояснила Рита, пожав плечами.

— Откровенно, однако, — изрёк Александр.

— Ты спросил, я ответила.

Рита от дедушки слышала о детстве Саши, о его юности, о том времени, когда он руководил компанией, но не знала, чем он живет сейчас, по-прежнему ли одинок…

— А ты женат? Дети?

— Я не женат…

Рита ничего не успела ответить, у неё зазвонил смартфон, она посмотрела на дисплей, названивал отец. Маргарита всё-таки её сдала.

— Извини, я отвечу, — Рита немного отошла в сторону, не хватало, чтобы Александр услышал ор её отца, ведь он, когда злится, не может говорить спокойно.

— Да я слушаю.

— Рита, почему ты не сказала о своем приезде? Мы с матерью, что, тебе чужие?! Или ты не можешь простить мне детские обиды? На маме лица нет, она тебя любит, волнуется, а ты, бессовестная, второй день в Москве и не навестила нас. Немедленно бросай свои дела и дуй в «Зималетто». Рита, почему ты молчишь?

— Я из-за твоего крика не могу и слова вставить. Я зайду вечером, когда освобожусь, — спокойно протянула Рита.

Рёв отца уже давно не страшил её, и, потом, ей хотелось ещё погулять с Сашей.

— Какие у тебя могут быть дела, опять бегаешь наперевес с фотоаппаратом? И позоришь нас с матерью!

— Я зайду вечером, мне идти нужно, — Рита как обычно проигнорировала выговор, отключилось и вернулась к Саше.