В свете нового дня (гет)

После месяца в роли миссис Дарси Элизабет обнаружила, что управлять большим домом значительно труднее, чем представлялось ей прежде. Отнюдь не потому, что обязанности были чем-то особенно сложны, но они обладали удивительным свойством возникать именно в ту минуту, когда она твердо намеревалась заняться чем-нибудь другим.

Одним утром она сидела с Джорджианой в малой гостиной, просматривая список каких-то хозяйственных расходов, который, по мнению миссис Рейнольдс, непременно требовал её внимания.

Пока Элизабет горячо недоумевала, почему свечи расходуются со столь невероятной скоростью, в то же время справляясь с бумагами до удивительного легко, вошла служанка с подносом чая.

Девушка поставила на стол поднос и уже собиралась выйти.

— Спасибо, Сьюзан, — рассеянно произнесла Элизабет, не поднимая головы от бумаг.

Служанка обернулась, кажется, удивленная собственным именем, позволила себе слабую улыбку и вышла.

Только после этого в комнате воцарилось странное молчание, которое заставило Элизабет немедленно поднять голову. Дарси, который до этого читал письмо у окна, смотрел на неё поверх листа. Джорджиана выглядела почти столь же озадаченной. Элизабет не преминула поинтересоваться, что именно в ее словах послужило причиной их недоумению.

— Ничего, — ответил Дарси тоном, который почти всегда означал что-то прямо противоположное.

— Фицуильям!

— Я лишь пытаюсь понять, каким образом тебе известно имя Сьюзан.

— Очень просто. Её зовут Сьюзан.

— Благодарю за пояснение.

— Всегда рада помочь.

Джорджиана, сдерживая улыбку, предположила, что Элизабет никогда прежде не встречала Сьюзан.

— Встречала, — последовал ответ.

— Когда?

Элизабет посмотрела на них обоих с выражением искреннего недоумения.

— Во время моего второго визита в Пемберли.

— Год назад? — с чрезвычайно серьезным видом уточнил Дарси.

— Не год, а всего-то семь месяцев назад. Решительная разница, между прочим.

— Действительно, решительная. И ты запомнила имя одной из горничных?

— Разумеется.

— Почему?

Этот вопрос, по-видимому, показался Элизабет самым странным из всех прозвучавших.

— Потому что это её имя.

Несколько секунд никто ничего не говорил. Элизабет вернулась к бумагам, затем, подумав, прибавила:

— К тому же, я с ней разговаривала. Иначе было бы действительно странным, что я знаю ее имя. Тогда она подсказала моей тетушке, где мистер Гардинер. Вот я и заговорила с ней.

— Я женился на удивительной женщине, — негромко сказал Дарси, возвращаясь к письму.

— В самом деле, Фицуильям! Что же, мне теперь запрещается помнить имена людей? Мисс, — обратилась она к Джорджиане, состроив озабоченное лицо, — кажется, мы не знакомы?

Джорджиана рассмеялась.

— Ах да, — поднял взгляд Дарси, — Джорджи, позволь представить тебе: моя жена, миссис Элизабет Дарси. Элизабет, это моя сестра, мисс Джорджиана Дарси.

— Очень приятно, — лучезарно улыбнулась Элизабет, кивая золовке. Та вновь не сдержала смеха.

— А вас, сэр, — обратилась Элизабет к мужу, — кажется, зовут графом Фицуильямом?

— Даже забыв мое имя, вы помните моего дядюшку. Он был бы польщен.

Элизабет нарочито-скромно потупила взгляд, затем рассмеялась.

Вдобавок к остальным Элизабет заметила еще одну привычку мистера Дарси, которая категорически её не устраивала. Дело было в том, что он засиживался в кабинете допоздна слишком часто — по мнению Элизабет — и никакие замечания на него не действовали.

Когда однажды она заметила полоску света, лившуюся из-под двери в его кабинет далеко за полночь, ею было принято решение переходить к действию.

Негромко постучав в дверь и услышав в ответ невнятное и несколько удивленное «Да?», Элизабет решительно вошла в кабинет.

Мистер Дарси, явно ожидавший увидеть кого угодно, но не свою супругу, встретил ее недоуменным взглядом. Она же совершенно спокойно уселась в кресло у камина, сложила руки на коленях и взглянула на него с совершенно невинным видом. Человек, достаточно хорошо с нею знакомый, знал, что если на ее лице присутствует столь серьезное и спокойное выражение, то следует ожидать шутки или насмешки.

— Полагаю, мистер Дарси, мне следует начать ревновать, — произнесла она, чуть нахмурившись и притворно-озабоченно глядя на него. В ответ на его еще более озадаченный взгляд она тихо рассмеялась:

— Если вы не знали, то время уже близится к двум часам ночи. Не представляю, каким образом вам удается по собственной воле находиться здесь так поздно, потому что я едва справляюсь с тем, чтобы не уснуть сейчас же.

— Так почему же ты не идёшь наверх? Я поднимусь позже.

— Нет, сэр, такое положение дел меня откровенно не устраивает!

Элизабет поднялась, и, подойдя к столу, осторожно сложила бумаги в стопку. Мистер Дарси, на удивление, не выразил никакого протеста, кроме как неудавшейся попытки удержать письмо в руках, но и то вскоре оказалось лежащим в стороне.

— А теперь, сэр, — улыбнулась Элизабет, — я требую, чтобы вы покинули кабинет в течение ближайших пяти минут.

— Так значит, вы еще и смеете требовать?

— Именно так.

— Что ж, мадам. Я вынужден выполнить требования, не так ли?

— Безусловно.

— И если я откажусь?

— Тогда я останусь здесь.

— До утра?

— До утра.

Дарси смотрел на неё несколько секунд, затем, покачав головой, произнес:

— В таком случае, боюсь, у меня действительно нет выбора.