Когда всё идёт не по плану (гет)

Трапезы в Большом Зале никогда не были просто приёмом пищи. Они успешно совмещали совещания стратегического штаба, новостную биржу, а иногда театральные подмостки. Сегодня в главных ролях был, как обычно, профессор Слизнорт.

Солнечные лучи сентябрьского утра цеплялись за высокие своды Зала, золотили тыквенный сок в кубках, по рукам гриффиндорского стола гуляла самопальная газетка в пару листиков с тщательно выведенным заголовком «САМЫЕ ОЖИДАЕМЫЕ ПАРЫ ЭТОГО ГОДА». Слух Гарри то и дело выхватывал из общего гама голос Слизнорта, вещавшего с преподавательского стола о незаменимости связей в светском обществе. Поттер делал вид, что внимательно изучает расписание патрулей старост, но на самом деле краем глаза следил за друзьями, мысленно прокручивая детали миссии, которые они с Джинни обсудили в последний раз.

За гриффиндорским столом царила оживлённая, привычно хаотичная атмосфера. Дин Томас и Симус Финниган с жаром спорили о преимуществах разных моделей мётел, размахивая сосисками на вилках, как фехтовальщики — шпагами. Вернувшаяся после какого-то неприятного происшествия, выбившего её из школьной жизни на половину прошлого учебного года, Кэти Белл о чем-то беседовала с Дэвисом, развернувшись от своего стола, как и сам когтевранский капитан. Неподалёку Невилл Лонгботтом, красный как маков цвет, осторожно передавал за соседний стол банку со свежим мёдом Ханне Аббот. Староста Пуффендуя улыбнулась ему так тепло и благодарно, что у Невилла банка чуть не выскользнула из рук.

Чуть дальше неё Эрни Макмилланом, тоже носивший значок старосты, с деловым видом сверял что-то в блокноте со своими товарищами.

Рон, как обычно, усиленно пополнял запас калорий. Гермиона завтракала, не отрываясь от свежего выпуска «Ежедневного пророка», где на второй полосе был разгромный фельетон о новых правилах Министерства по уходу за гиппогрифами.

— На этой неделе надо закупиться по списку старост в Хогсмиде, и чем быстрее, тем лучше, не хотелось бы тратить на это время, когда начнётся учеба, — рассеянно заметила девушка. — Вечногорючие фитили у Зоттика и ещё кое-что по мелочи….

Джинни на секунду оторвалась от кромсания яичницы и встретилась с Гарри взглядом.

Именно в этот момент профессор Флитвик, сидевший рядом со Слизнортом, попытался дотянуться до вазочки со светящимся мармеладом и нечаянно задел локтем свой же стакан с апельсиновым соком. Тот с громким звоном опрокинулся, заливая бурными оранжевыми потоками расшитую звёздами мантию Слизнорта.

— Великий Мерлин! — возопил Слизнорт, подскакивая, в то время как Флитвик засуетился, пытаясь высушить мантию коллеги.

Большая часть Зала замерла, наблюдая за спектаклем.

Воспользовавшись суматохой, Гарри наклонился к Рону:

— Кстати, о списках, — вполголоса проговорил он на самое ухо. — Рон, выручи, а? Макгонагалл попросила первокурсникам помочь освоить расположение нужных кабинетов. Боюсь, что не успею сходить с Гермионой за покупками для нужд факультета.

Рон замер. В Хогсмид вот так, посреди недели, отпускали только старост по особым поручениям… и их спутников. И пусть он уже не восторженный первокурсник, но…

— Не вопрос, — Рон от души хлопнул друга по спине, выбив невольное «кхек». — А тебе, вон, пусть Джинни помогает, — свободной рукой он спокойно дотянулся до лба сестры, сидящей напротив, и попытался ткнуть пальцем в лоб, но Джинни привычно уклонилась.

Гермиона, наблюдавшая за этой сценой поверх газеты, мысленно поставила им по плюсику, а в пункт плана Операции — галочку.

— Да, — поддержала она быстро, — список закупок я как раз составила. Постараемся сделать так, чтобы Рон опять не перепутал пыльцу фей и светящуюся пыль…

Рон покраснел.

— Один раз! Это был один раз! Ладно, ладно… Значит, я иду с тобой, Гермиона? А вы с Джинни тогда…

— Хорошо, — отмахнулась Джинни. — Помогу нашему старосте, так уж и быть.

— Отлично, — кивнул Гарри.

Все четверо были неимоверно довольны тем, как складываются обстоятельства, но старательно делали вид, что им всё равно.

* * *

В среду первым уроком, сдвоенным с барсучьим факультетом, в этом году была Трансфигурация, а заданием — превращение попугая в напольный светильник определённого типа и всенепременно работающий.

Занятие проходило под бдительным оком бессменной профессор Макгонагалл. Воздух в классе был наполнен сосредоточенным сопением и бормотанием.

— Помните, — повторяла Минерва, прохаживаясь вдоль рядов, — изящество в движении, чистота намерения. Мисс Аббот, превосходно. Мистер Финниган, если вы не прекратите пытаться превратить своё перо в жука, вы получите «П» и дополнительное эссе.

Гарри, Рон и Гермиона сидели за одним столом. Гарри сосредоточенно водил палочкой, и его попугай медленно, но верно обретал черты изящной медной ножки. Рон боролся со своим, который упорно сохранял ярко-синий хвост и издавал обиженные щелчки клювом-плафоном. Гермиона уже почти закончила, её светильник был — естественно — безупречен, поэтому она могла позволить себе украдкой наблюдать за остальными.

Палочка Гарри двигалась чётко и уверенно, и, повинуясь ей, медная ножка светильника становилась всё изящнее, обретая лёгкий винтовой рельеф. Однако часть его мыслей пыталась рассеяно уплыть из класса вслед за рыжим призраком, которого сейчас в аудитории не было.

— Мистер Поттер, неплохо, но будет ещё лучше, когда вы перестанете витать в облаках, — негромко заметила Макгонагалл, неспешно проходя мимо. Гарри прослушал бы, но резкий щелчок и возмущённый хриплый вопль вернули его в реальность. Ронов попугай своевольно отбивался от своего горе-заклинателя. Гарри улыбнулся про себя, закончил завиток на ножке и украдкой глянул на часы. До конца занятия ещё полчаса. До того момента, когда он сможет «случайно» столкнуться с ней на обратном пути и узнать, как прошёл урок — целая вечность.

— Концентрация, Уизли, — сказала Макгонагалл, проходя мимо. — Ваши мысли, кажется, витают где-то далеко от напольных светильников.

— Да, профессор, — пробормотал Рон, весь покраснев. Его мысли и правда витали далеко: он представлял, как Гарри и Джинни, оставшись наедине в пустом классе, наконец-то осознают очевидное. И ещё он думал о предстоящей вылазке в Хогсмид с Гермионой. Он так увлёкся, что его попугай внезапно скрежетнул и превратился, наконец, целиком в светильник… сплошь покрытый перьями.

— Хм, — произнесла Макгонагалл, разглядывая невиданное творение. — Это… оригинально. Минус пять баллов Гриффиндору за отсутствие эстетики. И эссе на полпергамента о важности визуального завершения трансфигурации к понедельнику.

Рон глухо застонал, уронив голову на стол рядом со своим чудо-светильником. Гермиона сдержанно вздохнула.

В другом конце класса Невилл, весь сосредоточенный и мрачно-решительный, шептал заклинание своей птице. Та, к всеобщему удивлению, не взрывалась и не меняла цвет, а медленно твердела, обретая форму простого, но вполне себе узнаваемого, хоть и отчаянно корявого, светильника. Ханна Аббот, чей собственный простенький светильник уже сиял мягким светом, поймала его взгляд и одобрительно улыбнулась. Уши Невилла стали цвета спелой свеклы, но он нервно выпрямился и предельно сконцентрировался.

* * *

Поход в Хогсмид под хмурым осенним небом обещал быть сугубо деловым и максимально эффективным. По крайней мере, так думала Гермиона, сверяясь с составленным ею маршрутом и списком, который она зачем-то продублировала для Рона, зная, что он его тут же потеряет.

— Первым делом — Зоттик, — объявила она, шагая так быстро, что Рону даже не пришлось по привычке убавлять шаг. — Потом аптека, если останется время, проверим, не забрался ли кто из младших курсов куда не следует. И только затем, по пути обратно, в «Сладкое королевство» за остальным.

— По пути обратно? — возмутился Рон. — Гермиона, это же издевательство! Тащить всё это время фитили, когда штуки из «Королевства» могут уже лежать в рюкзаке и согревать душу!

— Они не обладают согревающими свойствами, кроме как за счёт психологического эффекта, — парировала Гермиона, не сбавляя шага. — А тяжесть груза распределится логистически некорректно, если мы нагрузим рюкзак сразу же. Сначала — необходимое, потом — второстепенное.

— Второстепенное? Вкусняшки — это основа основ! — Рон пытался жестикулировать, но чуть не уронил пустой пока ещё рюкзак.

В лавке Зоттика «Всё для авантюриста» план начал трещать по швам сразу. Старый, похожий на высохший гриб гоблин Зоттик смотрел на Рона с немым укором, пока тот пытался торговаться из-за цены на вечногорючие фитили.

— Двадцать один сикль — это грабёж средь бела дня! — горячился Рон. — Да я за эти деньги в прошлом году три фитиля и пару свистков купил!

— Инфляция, молодой волшебник, — проскрипел Зоттик, ничуть не смущаясь. — К тому же, свистки те были бракованные. Призывали не грифонов, а бродячих котов. Вы ещё спасибо скажите, что коты были.

Гермиона, стоявшая в сторонке и изучавшая этикетки на склянках с «Искрящейся росой», почувствовала, как по её щекам разливается предательский румянец гнева на этого въедливого жулика-продавца. Она резко развернулась и подошла к прилавку.

— Мы возьмём десять фитилей по цене, указанной в каталоге поставок для Хогвартса от тысяча восемьсот девяносто третьего года, согласно пункту семь о фиксированных закупках для учебных заведений, — отчеканила она, глядя на гоблина так, будто он был ошибкой в её домашнем задании. — И пакет блестящего порошка высшей очистки, но не того, что вызывает зуд. Иначе я напишу жалобу в Гильдию поставщиков магических товаров.

Зоттик на мгновение опешил, часто заморгав. Он что-то пробормотал себе под нос на гоблинском и, пошвыряв на прилавок нужные товары, выставил счёт с правильной, поразительно меньшей по сравнению с первоначальной суммой. Рон взглянул на Гермиону с неподдельным восхищением и толикой обиды: ещё чуть-чуть, и он бы дожал этого сморщенного скрягу!

— Где ж ты это вычитала? — спросил он шёпотом, когда они вышли из лавки, нагруженные покупками.

— В приложении к уставу Хогвартса, раздел «Закупки и логистика», — ответила Гермиона, чуть выпрямив плечи. — Подобные вещи полезно знать.

— Полезно, — пробурчал Рон, поправляя рюкзак, от которого уже тянуло лёгким запахом серы. — А теперь можно в «Сладкое королевство»?

Визит в «Три метлы» был скорым: Гермиона пробежалась взглядом по залу, не обнаружила никого подозрительного, и вот они наконец направились дальше. Настроение у Рона улучшилось, и он даже попытался завести разговор.

— Гарри и Джинни сейчас, наверное, управились с перваками и дело своё квиддичное обсуждают, — сказал он с наигранной небрежностью, бросая на Гермиону быстрый взгляд. — Одни. В тихой аудитории. Без помех.

— По идее, да, — кивнула Гермиона, но её мысли были уже на шаг впереди. Она представляла, как Гарри и Джинни, оставшись наедине, наконец-то осознают очевидное. Её план работал. — Идеальные условия для зарождения межличностной связи.

— Ты только не напугай их своими «межличностными связями», когда они вернутся, — фыркнул Рон. — Скажи лучше… ну, что они хорошо смотрятся вместе. Или что у них общие интересы.

— Я и так планировала это отметить в позитивном ключе, — ответила Гермиона, но её отвлёк вид витрины «Сладкого королевства». — Рон, посмотри, у них новинка: каштаны с пряностями. Джинни же любит такое?

— Отлично, берём! — оживился Рон. — А для Гарри…

— Гарри предпочитает мороженое с крошками из леденцового дождя, — подхватила Гермиона. — Но в нормальном виде мы его не доставим. Лучше возьмём пирог с патокой… и вон те ириски…

Они спорили ещё минут пять, стоя на улице, пока не сошлись на компромиссном наборе сладостей. Сумки стали ещё тяжелее. На обратном пути к замку, когда первые капли дождя застучали по плащам, случилось неизбежное. Рон, пытаясь увернуться от особенно крупной лужи, неловко задел Гермиону, наступил ей на край мантии, та оступилась, и пакет с блестящим порошком, который она несла поверх остального, выскользнул и, ударившись о землю, лопнул.

Тишина, нарушаемая только шуршанием дождя, повисла на секунду. Они стояли друг напротив друга, обсыпанные с ног до головы мелкой серебристой пылью, переливающейся даже в тусклом свете осеннего вечера. Рон был похож на сошедшего с ума рождественского эльфа, Гермиона — на фею, попавшую в аварию на пыльной дороге.

Уизли открыл рот, чтобы извиниться, или пошутить, или наворчать: он и сам не знал, но тут из груди Гермионы вырвался короткий, сдавленный звук, который через мгновение превратился в звонкий смех.

— Ты… — задыхаясь, она ткнула пальцем в его сияющую грудь, — ты похож на… на огромную, перекормленную пикси, Рон Уизли!

А он смотрел на её сияющие, будто усыпанные звёздами волосы, и искрящиеся смехом глаза, и сам расплылся в широкой ухмылке.

— А ты — на плюшевого медвежонка Фреда и Джорджа, когда они на нём свою «блестящую бомбу» испытали!

Они смеялись, стоя под начинающим набирать силу дождём, пока окончательно не продрогли. Потом, всё ещё посмеиваясь, принялись неуклюже отряхивать друг друга — чары эти блестки не брали. То и дело ворчали друг на друга («Не три так, ты только размажешь!», «Да замолчи ты и повернись!»), но уже без прежней колкости. Остаток пути они провели в разговорах о каких-то глупостях. О том, как Перси на своём последнем собрании старост пытался ввести дресс-код, и о том, что профессор Бинс, кажется, наконец-то заметил, что в его классе есть живые ученики. Желание спорить куда-то испарилось, осталось лишь усталое, тёплое чувство выполненного долга и нелепого совместного приключения.

Массивная входная дверь в школу как обычно с трудом поддалась, хотя они налегли в четыре руки, впустив в вестибюль порыв ветра с дождём и двух блестящих учеников.

Первое, что парень с девушкой увидели — высокий темный силуэт у лестницы, даже в освещенном вестибюле казавшийся чёрной дырой.

«О нет…»-«* * *

» — подумали одновременно гриффиндорцы.

Профессор Снейп медленно обернулся. Его чёрные глаза сузились, взгляд проскользил от сияющих рыжих волос Рона до кончиков башмачков Гермионы, которым тоже щедро досталось.

Наступила тягостная пауза, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.

— Уизли и Грейнджер, — процедил Снейп с отвращением, будто наступил на что-то склизкое. — Глупость вашей выходки затмевает все происшествия сегодняшнего дня. Это побочный эффект неспособности отличить пыльцу фей от светящегося порошка?

— Про-профессор, это был несчастный случай! — выпалил Рон, делая шаг чуть в сторону и прикрывая собой Гермиону. Часть блёсток весело порскнули в стороны, окружая их разноцветным облаком и частично оседая на полу и стенах.

— В моей практике, Уизли, «несчастные случаи» редко носят столь… нарочито праздничный характер, — язвительно заметил Снейп, делая шаг назад от облака блёсток, словно оно было ядовитыми парами над котлом. — Полагаю, количество гриффиндорских баллов ослепляет и без вашей помощи. Минус пять баллов. За неряшливость и беспорядок в замке. И немедленно приведите себя в порядок. А то я решу, что вы пытались сымитировать плескёрскую чешую в качестве внеклассного упражнения.

Он резко взметнул полы мантии и растворился в темноте коридора, ведущего в сторону подземелья. Гермиона, покрасневшая до ушей, в отчаянии прошептала очередное Терго, указав палочкой на свою мантию, но блёстки лишь весело закружили на ткани.

— Ну хоть не четвертак, — хрипло выдохнул Рон, и они, переглянувшись, вдруг снова фыркнули и рассмеялись, уже шепотом, и поспешили к лестнице, оставляя за собой сверкающую цепочку из переплетённых следов.

Вернувшись в гриффиндорскую башню, они разошлись переодеваться, обменявшись напоследок взглядами, в которых читалось странное удовлетворение. Миссия выполнена. Они сделали всё, чтобы Гарри и Джинни провели время вместе. Теперь можно было ждать результатов и готовить следующий пункт.

* * *

Вечер в гостиной Гриффиндора был на редкость тихим. Делёж сладостей провели быстро, не забыв в качестве моральной поддержки угостить и младшекурсников: первые дни и ночи в школе всегда были самыми тоскливыми.

Треск поленьев в камине, шелест страниц, ленивые разговоры. «Блестящее» происшествие уже обмусолили: сплетни хватит на пару дней, а потом снова случится что-нибудь такое же впечатляющее. Это же Хогвартс, в конце концов.

Рон с Гарри разыгрывали партию в шахматы, и Уизли был на грани мата, потому что пытался отчаянно придумать повод, чтобы завести разговор с другом в правильном русле, про которое Гермиона ему так долго объясняла. Кое-кто из гриффиндорских девчонок шушукался на диване на спинке которого сидела Джинни, дорисовывая карикатуру на Драко Малфоя и Панси Паркинсон в виде двух тощих породистых котов для стихийной стенгазеты, которой украшали стену в гостиной (была ещё одна, в пару листочков, выпускаемая кем-то с пятого курса — там картинок не было, зато писали так, что журналиста иногда хотелось немного придушить). Рядом, прямо на ковре возле низкого деревянного столика Гермиона погрузилась в толстенный фолиант с загадочным названием «Нумерологические циклы и их влияние на магический потенциал» и попутно что-то пересчитывала в записной книжке. Как будто бы.

А на самом деле она украдкой наблюдала за Джинни уже минут десять, выжидая момент. План «Феникс» требовал мягкого, но убедительного воздействия. Данные должны говорить сами за себя.

— О, интересно, — произнесла она вдруг достаточно громко, чтобы Джинни её услышала, и сделала вид, что только что наткнулась на нечто крайне занимательное.

Джинни предсказуемо оторвалась от своего рисунка.

— Что такое?

— Да так, просто забавное совпадение, — Гермиона слегка прикрыла книгу, но палец придержал нужную страницу. — Я тут практиковала расчёты именной совместимости. К контрольной отрабатываю метод Уинди-Пикстона. И твоё имя попало в выборку.

— Ну и? — Джинни отложила перо, её любопытство теперь стало слегка наигранным, но искренним. — С кем я совместима? С самой собой?

— С «Гарри», если точнее, — Гермиона сказала это самым бесстрастным, лекторским тоном, будто сообщала температуру кипения корня бересклета. Она отложила книгу и открыла свою изящную, испещрённую аккуратными колонками цифр и диаграммами тетрадь, повернув её к Джинни. Все расчёты она скрупулёзно составила заранее. — Смотри. Числовая вибрация имени «Джиневра» в сумме с твоей датой рождения даёт число 7 — число искателя, мистика. «Гарри» — 4, число стабильности и основательности. Казалось бы, совершенно разные. Но при совместном анализе, с учётом кармических весов и магического резонанса дат… их числа не конфликтуют. Они дополняют. Создают общий резонанс — 11.

— Одиннадцать? — переспросила Джинни, её взгляд скользнул по непонятным ей цифрам да кто в здравом уме может любить нумерологию? — но задержался на аккуратно выведенном проценте внизу страницы.

— Одиннадцать, — подтвердила Гермиона. — Число мастерства, просветлённой интуиции и… очень сильного партнёрства. Анализ совпадения ключевых нумерологических маркеров даёт результат в 87,3%, — она сделала небольшую паузу, давая информации осесть в голове собеседницы. — Исключительно высокий показатель. В моей исследовательской выборке из пятидесяти пар выше 85% было всего три случая.

Джинни молчала. Она смотрела на этот процент — 87,3% — будто он был отражённым в воде призраком чего-то, чего она не хотела видеть.

«Глупости, — отрезала она мысленно. — Гермиона перемудрила со своими книгами. Нумерология — это не наука, даже волшебники считают её подразделом для гаданий».

Но почему тогда где-то глубоко внутри, под рёбрами, ёкнуло тепло и тревожно одновременно? Почему она вдруг так отчётливо представила не Гарри-героя, не Гарри-лучшего-друга-брата, а просто Гарри? Его улыбку, когда он проигрывал в шахматы, его задумчивый взгляд в окно, когда там было особенно темно, его руки, крепко державшие метлу…

— Впечатляет, — наконец сказала она, и её голос прозвучал крайне задумчиво. Но Джинни встряхнулась и нарочито небрежно пожала плечами. — Ты же сама говорила: в том, что не касается формул, это не точная наука. Просто игра чисел.

— Абсолютно верно, — быстро согласилась Гермиона, захлопывая тетрадь с видом человека, просто поделившегося забавным случаем из практики. — Просто любопытные данные. Не обращай внимания. Мне всего лишь нужно было проверить методику расчёта.

Она поднялась, взяла книгу и направилась к лестнице в девичью спальню, оставляя Джинни одну в кольце мягкого света от камина. Её миссия была выполнена (на сегодня). Зерно посеяно. Теперь нужно лишь наблюдать.

А Джинни осталась сидеть там, уставившись на догорающие угли. Рисунок Малфоя-кота был забыт. В голове, вопреки попыткам отогнать, крутилась одна навязчивая, простая мысль: «87,3%... Интересно, а какой между нами настоящий процент?»

И уже заполночь, когда лунный свет мягко окутал девичье крыло, и серебрил край её одеяла, она не спала. В ушах всё ещё стоял весёлый уютный гул из гостиной, а перед глазами танцевали светящиеся фитили. Однако не отголоски шума не давали ей уснуть.

Мысленно она возвращалась к тому отрезку времени, когда Рон и Гермиона отправились в Хогсмид и, судя по тому, в каком настроении вернулись, уловка сработала и о потраченном вместе времени они не жалели. Что означало: Рон не вёл себя как идиот, а Гермиона его не отчитала.

А они с Гарри… Помощь с первокурсниками оказалась не просто формальностью. Пусть «львят» было всего пятеро, да и на других курсах учеников было мало — сказывалась старая деятельность Воландеморта и Пожирателей — но энергии у них хватало на десятерых.

Они с Гарри вели их по замку её любимой дорогой. Мимо потайной ниши на третьем этаже, откуда открывался лучший вид на озеро. Мимо рыцаря в скрипучих синих доспехах, которого Джинни тайком зачаровала так, чтобы он пропускал без лишних вопросов. Гарри слушал её пояснения с тем спокойным, заинтересованным вниманием, которого она никогда не находила у своих братьев. Они словно дополняли друг друга: он — про опасности и правила («За эту дверь ни ногой без профессора»), она — про возможности и хитрости («А вот эта лестница в пятницу ведет прямиком на кухни, если знать, как её уговорить»).

Потом, в пустом классе астрономии, они ждали, пока первокурсники вдоволь нащупают позолоченные макеты созвездий, которые вращались вокруг Солнца. Гарри и Джинни вместе стояли у огромного окна и молчали. Темы разговоров у них всегда находились, просто сейчас разговаривать было лениво.

Джинни смотрела, как небо начинает постепенно темнеть, наливаясь пока ещё предчувствием дождя, и ощущала не иллюзорное тепло плеча Гарри, хотя они не касались друг друга, и подумала тогда странную вещь: с ним тихо. Не скучно-тихо, а… безопасно-тихо?

Он вдруг сказал:

— Спасибо, что согласилась. С ними одному было бы… скучновато.

— Да ладно, — фыркнула она, но, чего скрывать, слышать подобное от него было приятно. — Кто ещё покажет им, как обходить Филча по всем правилам искусства?

— Именно, — он повернулся к ней с улыбкой. — Наше с тобой призвание — воспитать достойную смену. Гриффиндор в опасных руках.

Они рассмеялись одновременно. А потом собрали малышню и пошли дальше. «Львята» уже не шарахались от каждого шороха и смотрели на них обоих с обожанием, как на пример для подражания и единый носитель непререкаемого авторитета.

И сейчас, в постели, Джинни будто снова чувствовала тепло его плеча. Она перевернулась на другой бок, к стене.

«87,3%…» — насмешливо подумала она, но уже без прежнего скепсиса. Цифры — это глупость. Важны вовсе не они. И Гермиона наверняка это тоже знает, просто не признаёт: то ли боится, то ли из упрямства.

Джинни закрыла глаза, пряча улыбку в подушку. Как бы то ни было, они друзья и только.

А в это время в спальне парней Рон, решившись, без лишних размышлений, от которых у него уже голова пухла, шлёпнул Гарри на кровать стопку фэнтезийных комиксов. Маггловских.

— Эм?.. — Поттер подцепил за уголок яркий томик и повертел в пальцах. — Что это?

— Это… про архетипы, — Уизли покраснел, — то есть, про принцесс. Прекрасных.

В зелёных глазах Гарри промелькнули ужас и веселье одновременно.

— Ты уверен, что тебя не нужно проводить к мадам Помфри?

— Да иди ты, — Рон плюхнулся рядом, и Гарри едва успел подобрать ноги. — Гермиона просто дала почитать. Ну, для общего развития типа, чтобы лучше понимать противоположный пол и всё такое.

— Мерлин, что я успел сделать не так, раз заслужил это? — нервно усмехнулся Гарри, открывая томик на первой попавшейся страницы и поёжился. Там на весь разворот внушительных достоинств дева в нежно-розовом облаке, предположительно, платье, трепетала ресницами перед брутальным шкафоподбным телом в блестящих латах.

— Ну… Ты же у нас герой, — без издёвки, а как-то деловито сказал Рон. — Вот, тут тоже есть. А у него соратники, — он ткнул в иллюстрацию на обложке другого тома: бредущую куда-то троицу.

— Ты про себя и Гермиону? — весело спросил Поттер, разглядывая мудрого старца с посохом в шляпе и наёмника с таким мечом, что было удивительно: как его можно носить за спиной, а не валяться перевёрнутым жуком, дрыгая конечностями, пока верные соратники не помогут тебе подняться. — Ну да, прямо один-в-один, гы-гы-гы…

Рон пригляделся и тоже поржал.

— Типа того, — хрюкнул он и ткнул пальцем в трепетную деву из томика, который держал друг. — А вот твоя прекрасная дама для подвигов.

Они заржали так, что Невилл что-то уронил, а Дин с Томасом заинтересованно подобрались к ним и похватали свободные томики.

Обсуждение архетипов плавно переросло в конкурс на самый стёбный комментарий для картинки.

А потом, когда Невилл взмолился о тишине, и они разбрелись по кроватям, Гарри, ещё посмеиваясь про себя, представлял на месте прекрасной дамы знакомых девчонок. Вот Лаванда идеально вписалась. Чжоу, может быть. Им как-то шло, что ли…

А вот Джинни… Нет, вообще нет, нулевое попадание. Она бы, скорее, отобрала у наёмника его здоровенный меч, оседлала дракона и улетала странствовать по миру.

Под эти мысли Гарри заснул. И всю ночь ему снилась рыжеволосая воительница, рассекающая ночное небо на огромном золотистом драконе.