Когда всё идёт не по плану (гет)

Поезд нырнул в очередной туннель, и в купе, пахнущем шоколадом и новенькими кожаными школьными сумками, сразу потемнело.

Когда солнечный свет вновь озарил небольшое помещение, жетон старосты на груди Гарри ярко сверкнул. Парень расслабленно полулежал на сиденье у окна, разглядывая проплывающий мимо пейзаж.

Было странно и приятно осознавать, — до сих пор — что обратной дороги к Дурслям не будет. Очередное лето он частично провёл в лондонском доме Сириуса, перебравшемся из мрачного особняка в странноватую на вид квартиру, в которой пахло старыми книгами, которые большей частью переехали вместе с ним, жареным беконом, а иногда — порохом от шуточной взрыв-конфеты, которая чудесным образом оказывалась подложенной под стул Люпину.

Мирная жизнь оказалась приятной. Никаких Пожирателей, никаких погонь, никаких пряток и страха за себя и близких.

Зато был Сириус, который ужасно готовил, но очень старался, Люпин с уроками по Защите и всё чаще Тонкс, которая забегала на чай, но с таким видом, что даже Гарри было понятно: чай её интересовал меньше, чем усталый профессор в штопанном свитере. Да и теперь можно было позвать Рона погостить недельку-другую. Ему, кажется, даже на пользу пошло.

Напротив, скрупулёзно перебирая пергаменты с расписанием дежурств старост, сидела Гермиона Грейнджер. Её жетон блестел ещё ярче от осознания собственной значимости. Она уже дважды перечислила все свои цели на седьмой курс, и список продолжал расти в её голове: последний курс начался!

Дверь купе распахнулась, наполнив шумом коридора и впустив двух рыжих Уизли.

— Места есть? — бодро осведомился Рон и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на сиденье рядом с Гарри, выдернув из его рук пакет с тыквенным мармеладом. — Спасаю от обжорства.

Джинни, с лёгкой улыбкой, скользнула на свободное место рядом с Гермионой. Она выглядела… по-другому. Не то чтобы сильно изменилась за лето, но что-то в её осанке, в уверенном взгляде говорило: шестой курс, последний перед горящим выпускным, она встречала во всеоружии.

— Старосты, — протянула Джинни, кивая на их жетоны. — Теперь вы нам не указ. Шестой курс — пора бунтарства и вседозволенности. Предупреждаю сразу.

— О, ужас, — испуганно округлил глаза Гарри, но наползающая на губы улыбка выдавала его с головой. — Я весь дрожу! Особенно — вспоминая, как ты в прошлом году подменила воду для мандрагор на «Жидкий смех».

— Да ладно, — сверкнула глазами Джинни, подавшись чуть вперёд, — ты больше всех смеялся, когда узнал.

— …и прокляла Панси, так что при попытке солгать, у неё изо рта вылетали самолётики с похабными стишочками, — неумолимо продолжил Гарри подначку.

— Она сама напросилась, — хмыкнула Джинни, откидываясь на спинку сидения и принимая от Гермионы шоколадную лягушку. Уверенно вскрыла обёртку и без лишних сантиментов откусила кусочек.

Разговор потек неспешно: обсуждение летних новостей («Сириус пытался научиться играть на саксофоне. Это было нарушением Конвенции о защите прав волшебников», — мрачно сообщил Гарри), планы на квиддич, прогнозы по новым профессорам. Гарри и Джинни легко подхватывали шутки друг друга, спорили о преимуществах разных манёвров на метле, и их диалог напоминал слаженный танец: без пауз, без неловкостей.

Рон, разломивший очередную шоколадную лягушку пополам, наблюдал. И мысли в его голове начали выстраиваться в тревожную, но весьма логичную цепочку.

Мысль первая была такой: Гарри на его сестру смотрит. Не так, как на Чжоу, например, с отстранённым восхищением пополам со слюнями. А…а… прям смотрит. С какой-то, что ли, лёгкостью, какая не часто бывает у погружённого в свои мысли друга.

Вторая мысль: Джинни на Гарри тоже смотрит. Но не с прежним обожанием «о-это-же-знаменитый-Гарри-Поттер!». А как будто перед ней… просто Гарри. Парень, который смеётся над её проказами на грани, который может получить подзатыльник, если ляпнет что-то не то, и который не задумываясь отдаст Джинни последний бокал сливочного пива. Она смотрела… с уважением, и ещё чем-то тёплым и колючим одновременно.

Третья мысль причудливо перевязала бантиком предыдущие две: они — Гарри и Джинни — проводят вместе кучу времени. Да, он или кто-то из братьев тоже обычно присутствует, и Гермиона порою тоже, но… Перед глазами Рона слайдами мелькали сцены: вот они летают на мётлах до темноты, моют гору посуды после ужина, слаженно дирижируя палочками и попутно швыряя друг в друга шматками мыльной пены и смеясь. Или сидят на крыльце, болтая ногами, и о чём-то тихо спорят, пока закат заливает сад золотом…

«Мерлиновы подштанники! — мысленно ахнул Рон, и кусок шоколада незамедлительно встал поперёк горла. — Да они же… они же идеально друг другу подходят!».

Мысль была настолько яркой и ошеломительной, что он чуть не завопил: «Эй, а почему вы до сих пор не встречаетесь?!».

Но вовремя сдержался, чему не мало поспособствовал набитый рот. В купе было тесно, а Гермиона уже бросала на него подозрительные взгляды: она всегда будто чувствовала, когда его мозг пытался произвести сложную умственную операцию.

Вместо этого Рон тоже откинулся на спинку сиденья, делая вид, что слушает спор о новом тренере по квиддичу. А тем временем в его голове уже обрисовывались первые схемы плана дальнейших действий.

«Надо создать ситуацию… Оставить их одних… Но как? Чтобы естественно…»

Придумать что-то дельное он не успел: Хогвартс-экспресс прибыл. Пока они выгружались, толпясь на перроне, Рон выхватил взглядом картину: Гарри, смеясь, ловко подхватил чемодан Джинни, когда тот чуть не выскользнул у неё из рук. Та не протестовала, а лишь криво усмехнулась и глянула как-то из-под ресниц.

«Да, — решительно подумал Рон, протискиваясь к каретам и подхватывая чемодан Гермионы: она как староста отправилась помогать первому курсу. Гарри тоже поспешил её догнать, — надо действовать. Или они так до седых волос только и будут, что подмигивать друг другу».

И когда в Большом Зале зазвучала знакомая песня Распределяющей Шляпы, Рон Уизли почти не слушал её. Он сидел за гриффиндорским столом, устремив задумчивый взгляд на огромную запечённую курицу, и в его голове рождался Великий План.

Время действовать!

* * *

Когда вечером этого же дня на плечо ничего не подозревающего Рона легла ладошка — девичья, тонкая — он вздрогнул так, словно его огрели по затылку.

— Рон.

Рыжий опасливо обернулся и столкнулся взглядом с Гермионой.

— Вставай. Нам нужно поговорить, — хоть произнесено это было без раздражения, взгляд не обещал ничего хорошего. И вроде бы Уизли ни в чем не успел провиниться, но он выпутался из объятий дивана в общей гостиной факультета отложил журнал «Квиддич сегодня» и побрел за девушкой.

Она увела его не куда-нибудь, а в самый дальний угол библиотеки, где пахло уже не книжной пылью, а забвением.

— Итак, — начала Гермиона резко развернулась к нему, как государственный обвинитель к подсудимому, и быстро махнула палочкой, шепнув глушащие чары. — Что за чушь ты сегодня нёс за ужином в Общем зале? «Помочь Хагриду»? С «шустрыми питомцами»?

Рон почувствовал, как предательский румянец расползается от щек к ушам и шее.

— Ну… — замялся он и вдруг с досадой потёр затылок. — Ай, да ты не поймёшь!

— Я? — изумилась-возмутилась Грейнджер и вздёрнула подбородок.

— Да не в том смысле, — без особой надежды произнёс парень. — И вообще, я что, не могу другу помочь?

— Другу — можешь, — Гермиона скрестила руки на груди, умудрившись не уронить при этом свою бессменную записную книжку в зелёном переплёте. — Но, во-первых, у Хагрида после проверки министерства в позапрошлом году остались только неприкосновенные эндемики Запретного леса, в который нормальные студенты не сунутся. Во-вторых, с чего бы ему просить о помощи? Так что давай без этих глупостей. Что ты задумал?

Рон обречённо вздохнул. Противостоять Гермионе в режиме логического прессинга было равно попытке остановить снежную лавину Левиосой.

— Ладно, — протянул он, — видишь ли… Я просто подумал… Гарри и Джинни. Они же… ну…

Парень сделал паузу, спрятав руки в карманы, и покосился на подругу, в надежде, что она поймёт и так. Гермиона медленно приподняла одну бровь.

— Ну они же явно друг другу нравятся! — раздражённо выпалил Рон, недовольный необходимостью объяснять очевидное. — Они смотрят, болтают друг с другом, хохочут, но никак не могут понять! Значит, надо помочь, — он дёрнул плечом, — подтолкнуть. Я решил создать условия.

Гермиона на долгую секунду прикрыла глаза, будто молясь кому-то о терпении.

— Подтолкнуть, — безэмоционально повторила она. — И твоя помощь, насколько понимаю, заключается в том, чтобы физически устраниться, надеясь, что в твоё отсутствие между ними случится какое-то откровение?

— Вот именно! — оживился Уизли. — Они останутся наедине, поговорят по душам…

— Они и так говорят по душам каждый день! — не выдержала Гермиона, раздражённо взмахнув руками. — О квиддиче, школе, Сириусе, о чём угодно! Твой план не меняет динамику, Рон! Он просто даёт им ещё час на то, что они и так делают! Ты ведёшь себя как тролль, который думает, что посадить двух птиц в клетку, они сразу запоют дуэтом.

Рон надулся, задетый за живое.

— А у тебя есть вариант получше, гений?

Вопрос на мгновение повис в воздухе. Раздражение на лице Гермионы сменилось выражением глубокого удовлетворения, а в глазах вспыхнули знакомые Рону огоньки, какие зажигались, когда она находила в библиотеке особенно редкий и многообещающе пухлый том.

Девушка перехватила свою записную книжку поудобнее и подцепила язычок длинной закладки.

— Как ни странно, — произнесла она, и её голос приобрел одновременно лекторские и заговорщицкие нотки, — есть. Я тоже наблюдала… за этой ситуацией. И составила предварительные заметки… на досуге.

Она распахнула записную книжку, и Рон увидел не просто записи, а цветные схемы. Стрелочки, соединяющие инициалы «ГП» и «ДУ», круги с пометками «общие интересы», «эмоциональные триггеры», «безопасная конкуренция».

— Если хочешь добиться качественного изменения, а не просто побаловаться, нужно действовать системно, — заявила Гермиона и постучала пальцем по записям. — Смотри.

Рон посмотрел. Заголовок гласил: «Операция «Феникс». Цель: способствование естественному сближению двух разнополых субъектов путём упорядочивания среды, созидающе взаимопонимание и эмоциональную привязанность».

Переведя ошарашенный взгляд на решительное лицо подруги, Рон почувствовал, как Великий План был низвергнут до жалкой детской каракульки.

— Ты серьёзно всё это расписала? — чувствуя невольное уважение, проговорил он.

— Серьёзно, — кивнула Гермиона. — Любое масштабное начинание требует плана. Если хочешь меда, то нужно построить улей и приманить пчёл, а не тыкать палкой в осиное гнездо, так?

Рон кивнул.

— Ладно. И что будем делать?

Уголки губ Гермионы дрогнули в намёке на торжествующую улыбку.

— Начинаем с Фазы Первой: формирование общности интересов за пределами привычных социальных ролей. Хотя ты частично её затронул, отправив их к Хагриду вместе, нам стоит расширить воздействие. Слушай внимательно…

* * *

А в это время в гриффиндорской гостиной у камина, как раз обсуждая результаты «случайной» совместной деятельности, Гарри и Джинни смеялись над забавным моментами переноса выводка карликовых трубкокрылов в новое гнездо.

— Как думаешь, что там на самом деле стряслось у Рона? — внезапно спросила Джинни, щурясь на пламя в камне. — Нет, я, конечно, рада была повидать Хагрида, но это было очень странно.

— Он мне ничего внятного ответить не смог, — хмыкнул Гарри, исподволь любуясь ею. — Может, Гермиону решил подстраховать?

Они помолчали под уютный треск поленьев.

— А знаешь, что самое смешное? — Джинни повернула голову к нему, и её рыжие волосы, убранные в высокий хвост, резко качнулись. — Что он… хм... Рон пялится на Гермиону, будто она задача седьмой ступени по зельеварению, которую никак не решить. А она взрывается по любому поводу, но даже если у него несчастный насморк — первая несётся с укрепляющим и ворчит, что он за здоровьем не следит.

— Да, — коротко согласился Гарри. Этот танец он наблюдал уже года три. Танго ссор, колкостей, ревности, но при этом такой преданности, что дух захватывало. — Они безнадёжны.

«Ещё более безнадёжны, чем мы…» — с оттенком тоски подумалось ему. Между ними действительно всё ещё словно была проведена черта, которую — каждый по своим причинам — боялся пересечь.

Гарри посмотрел на девушку. В отблесках огня её рыжие волосы и сами будто пламенели, а в глазах стоял тот самый вызов, что его так будоражил.

— Предлагаешь вмешаться?

— Помочь, — поправила его Джинни.

— Думаешь, это хорошая идея?

— Почему нет?

— У тебя есть план? — улыбнулся Гарри.

Девушка презрительно фыркнула.

— План? Зачем, если есть желание сделать задуманное и чувство юмора? Но если хочешь это как-то назвать, то… Пусть будет миссия «Устрой свидание — спаси братишку».

Не рассмеяться при виде её наигранной воинственности было невозможно. И как так выходило, что она зачастую озвучивала те же мысли, что бродили и в его, Гарри, голове, но всё не находили то ли смелости быть высказанными, то ли нужным слов для их облечения?

Он протянул девушке руку.

— Идёт.

Джинни хлопнула его по ладони своей, кратко, но крепко сжала пальцы и отпустила.

— Отлично, завтра и начнём. Первый шаг: нужно заставить их почаще разговаривать друг с другом. Только тет-а-тет! И не про домашку.

И пока в дальнем углу библиотеки рождался детальный тщательно выверенный план с подпунктами, здесь, у огня, создавалось нечто вовсе противоположное.

Трапезы в Большом Зале никогда не были просто приёмом пищи. Они успешно совмещали совещания стратегического штаба, новостную биржу, а иногда театральные подмостки. Сегодня в главных ролях был, как обычно, профессор Слизнорт.

Солнечные лучи сентябрьского утра цеплялись за высокие своды Зала, золотили тыквенный сок в кубках, по рукам гриффиндорского стола гуляла самопальная газетка в пару листиков с тщательно выведенным заголовком «САМЫЕ ОЖИДАЕМЫЕ ПАРЫ ЭТОГО ГОДА». Слух Гарри то и дело выхватывал из общего гама голос Слизнорта, вещавшего с преподавательского стола о незаменимости связей в светском обществе. Поттер делал вид, что внимательно изучает расписание патрулей старост, но на самом деле краем глаза следил за друзьями, мысленно прокручивая детали миссии, которые они с Джинни обсудили в последний раз.

За гриффиндорским столом царила оживлённая, привычно хаотичная атмосфера. Дин Томас и Симус Финниган с жаром спорили о преимуществах разных моделей мётел, размахивая сосисками на вилках, как фехтовальщики — шпагами. Вернувшаяся после какого-то неприятного происшествия, выбившего её из школьной жизни на половину прошлого учебного года, Кэти Белл о чем-то беседовала с Дэвисом, развернувшись от своего стола, как и сам когтевранский капитан. Неподалёку Невилл Лонгботтом, красный как маков цвет, осторожно передавал за соседний стол банку со свежим мёдом Ханне Аббот. Староста Пуффендуя улыбнулась ему так тепло и благодарно, что у Невилла банка чуть не выскользнула из рук.

Чуть дальше неё Эрни Макмилланом, тоже носивший значок старосты, с деловым видом сверял что-то в блокноте со своими товарищами.

Рон, как обычно, усиленно пополнял запас калорий. Гермиона завтракала, не отрываясь от свежего выпуска «Ежедневного пророка», где на второй полосе был разгромный фельетон о новых правилах Министерства по уходу за гиппогрифами.

— На этой неделе надо закупиться по списку старост в Хогсмиде, и чем быстрее, тем лучше, не хотелось бы тратить на это время, когда начнётся учеба, — рассеянно заметила девушка. — Вечногорючие фитили у Зоттика и ещё кое-что по мелочи….

Джинни на секунду оторвалась от кромсания яичницы и встретилась с Гарри взглядом.

Именно в этот момент профессор Флитвик, сидевший рядом со Слизнортом, попытался дотянуться до вазочки со светящимся мармеладом и нечаянно задел локтем свой же стакан с апельсиновым соком. Тот с громким звоном опрокинулся, заливая бурными оранжевыми потоками расшитую звёздами мантию Слизнорта.

— Великий Мерлин! — возопил Слизнорт, подскакивая, в то время как Флитвик засуетился, пытаясь высушить мантию коллеги.

Большая часть Зала замерла, наблюдая за спектаклем.

Воспользовавшись суматохой, Гарри наклонился к Рону:

— Кстати, о списках, — вполголоса проговорил он на самое ухо. — Рон, выручи, а? Макгонагалл попросила первокурсникам помочь освоить расположение нужных кабинетов. Боюсь, что не успею сходить с Гермионой за покупками для нужд факультета.

Рон замер. В Хогсмид вот так, посреди недели, отпускали только старост по особым поручениям… и их спутников. И пусть он уже не восторженный первокурсник, но…

— Не вопрос, — Рон от души хлопнул друга по спине, выбив невольное «кхек». — А тебе, вон, пусть Джинни помогает, — свободной рукой он спокойно дотянулся до лба сестры, сидящей напротив, и попытался ткнуть пальцем в лоб, но Джинни привычно уклонилась.

Гермиона, наблюдавшая за этой сценой поверх газеты, мысленно поставила им по плюсику, а в пункт плана Операции — галочку.

— Да, — поддержала она быстро, — список закупок я как раз составила. Постараемся сделать так, чтобы Рон опять не перепутал пыльцу фей и светящуюся пыль…

Рон покраснел.

— Один раз! Это был один раз! Ладно, ладно… Значит, я иду с тобой, Гермиона? А вы с Джинни тогда…

— Хорошо, — отмахнулась Джинни. — Помогу нашему старосте, так уж и быть.

— Отлично, — кивнул Гарри.

Все четверо были неимоверно довольны тем, как складываются обстоятельства, но старательно делали вид, что им всё равно.

* * *

В среду первым уроком, сдвоенным с барсучьим факультетом, в этом году была Трансфигурация, а заданием — превращение попугая в напольный светильник определённого типа и всенепременно работающий.

Занятие проходило под бдительным оком бессменной профессор Макгонагалл. Воздух в классе был наполнен сосредоточенным сопением и бормотанием.

— Помните, — повторяла Минерва, прохаживаясь вдоль рядов, — изящество в движении, чистота намерения. Мисс Аббот, превосходно. Мистер Финниган, если вы не прекратите пытаться превратить своё перо в жука, вы получите «П» и дополнительное эссе.

Гарри, Рон и Гермиона сидели за одним столом. Гарри сосредоточенно водил палочкой, и его попугай медленно, но верно обретал черты изящной медной ножки. Рон боролся со своим, который упорно сохранял ярко-синий хвост и издавал обиженные щелчки клювом-плафоном. Гермиона уже почти закончила, её светильник был — естественно — безупречен, поэтому она могла позволить себе украдкой наблюдать за остальными.

Палочка Гарри двигалась чётко и уверенно, и, повинуясь ей, медная ножка светильника становилась всё изящнее, обретая лёгкий винтовой рельеф. Однако часть его мыслей пыталась рассеяно уплыть из класса вслед за рыжим призраком, которого сейчас в аудитории не было.

— Мистер Поттер, неплохо, но будет ещё лучше, когда вы перестанете витать в облаках, — негромко заметила Макгонагалл, неспешно проходя мимо. Гарри прослушал бы, но резкий щелчок и возмущённый хриплый вопль вернули его в реальность. Ронов попугай своевольно отбивался от своего горе-заклинателя. Гарри улыбнулся про себя, закончил завиток на ножке и украдкой глянул на часы. До конца занятия ещё полчаса. До того момента, когда он сможет «случайно» столкнуться с ней на обратном пути и узнать, как прошёл урок — целая вечность.

— Концентрация, Уизли, — сказала Макгонагалл, проходя мимо. — Ваши мысли, кажется, витают где-то далеко от напольных светильников.

— Да, профессор, — пробормотал Рон, весь покраснев. Его мысли и правда витали далеко: он представлял, как Гарри и Джинни, оставшись наедине в пустом классе, наконец-то осознают очевидное. И ещё он думал о предстоящей вылазке в Хогсмид с Гермионой. Он так увлёкся, что его попугай внезапно скрежетнул и превратился, наконец, целиком в светильник… сплошь покрытый перьями.

— Хм, — произнесла Макгонагалл, разглядывая невиданное творение. — Это… оригинально. Минус пять баллов Гриффиндору за отсутствие эстетики. И эссе на полпергамента о важности визуального завершения трансфигурации к понедельнику.

Рон глухо застонал, уронив голову на стол рядом со своим чудо-светильником. Гермиона сдержанно вздохнула.

В другом конце класса Невилл, весь сосредоточенный и мрачно-решительный, шептал заклинание своей птице. Та, к всеобщему удивлению, не взрывалась и не меняла цвет, а медленно твердела, обретая форму простого, но вполне себе узнаваемого, хоть и отчаянно корявого, светильника. Ханна Аббот, чей собственный простенький светильник уже сиял мягким светом, поймала его взгляд и одобрительно улыбнулась. Уши Невилла стали цвета спелой свеклы, но он нервно выпрямился и предельно сконцентрировался.

* * *

Поход в Хогсмид под хмурым осенним небом обещал быть сугубо деловым и максимально эффективным. По крайней мере, так думала Гермиона, сверяясь с составленным ею маршрутом и списком, который она зачем-то продублировала для Рона, зная, что он его тут же потеряет.

— Первым делом — Зоттик, — объявила она, шагая так быстро, что Рону даже не пришлось по привычке убавлять шаг. — Потом аптека, если останется время, проверим, не забрался ли кто из младших курсов куда не следует. И только затем, по пути обратно, в «Сладкое королевство» за остальным.

— По пути обратно? — возмутился Рон. — Гермиона, это же издевательство! Тащить всё это время фитили, когда штуки из «Королевства» могут уже лежать в рюкзаке и согревать душу!

— Они не обладают согревающими свойствами, кроме как за счёт психологического эффекта, — парировала Гермиона, не сбавляя шага. — А тяжесть груза распределится логистически некорректно, если мы нагрузим рюкзак сразу же. Сначала — необходимое, потом — второстепенное.

— Второстепенное? Вкусняшки — это основа основ! — Рон пытался жестикулировать, но чуть не уронил пустой пока ещё рюкзак.

В лавке Зоттика «Всё для авантюриста» план начал трещать по швам сразу. Старый, похожий на высохший гриб гоблин Зоттик смотрел на Рона с немым укором, пока тот пытался торговаться из-за цены на вечногорючие фитили.

— Двадцать один сикль — это грабёж средь бела дня! — горячился Рон. — Да я за эти деньги в прошлом году три фитиля и пару свистков купил!

— Инфляция, молодой волшебник, — проскрипел Зоттик, ничуть не смущаясь. — К тому же, свистки те были бракованные. Призывали не грифонов, а бродячих котов. Вы ещё спасибо скажите, что коты были.

Гермиона, стоявшая в сторонке и изучавшая этикетки на склянках с «Искрящейся росой», почувствовала, как по её щекам разливается предательский румянец гнева на этого въедливого жулика-продавца. Она резко развернулась и подошла к прилавку.

— Мы возьмём десять фитилей по цене, указанной в каталоге поставок для Хогвартса от тысяча восемьсот девяносто третьего года, согласно пункту семь о фиксированных закупках для учебных заведений, — отчеканила она, глядя на гоблина так, будто он был ошибкой в её домашнем задании. — И пакет блестящего порошка высшей очистки, но не того, что вызывает зуд. Иначе я напишу жалобу в Гильдию поставщиков магических товаров.

Зоттик на мгновение опешил, часто заморгав. Он что-то пробормотал себе под нос на гоблинском и, пошвыряв на прилавок нужные товары, выставил счёт с правильной, поразительно меньшей по сравнению с первоначальной суммой. Рон взглянул на Гермиону с неподдельным восхищением и толикой обиды: ещё чуть-чуть, и он бы дожал этого сморщенного скрягу!

— Где ж ты это вычитала? — спросил он шёпотом, когда они вышли из лавки, нагруженные покупками.

— В приложении к уставу Хогвартса, раздел «Закупки и логистика», — ответила Гермиона, чуть выпрямив плечи. — Подобные вещи полезно знать.

— Полезно, — пробурчал Рон, поправляя рюкзак, от которого уже тянуло лёгким запахом серы. — А теперь можно в «Сладкое королевство»?

Визит в «Три метлы» был скорым: Гермиона пробежалась взглядом по залу, не обнаружила никого подозрительного, и вот они наконец направились дальше. Настроение у Рона улучшилось, и он даже попытался завести разговор.

— Гарри и Джинни сейчас, наверное, управились с перваками и дело своё квиддичное обсуждают, — сказал он с наигранной небрежностью, бросая на Гермиону быстрый взгляд. — Одни. В тихой аудитории. Без помех.

— По идее, да, — кивнула Гермиона, но её мысли были уже на шаг впереди. Она представляла, как Гарри и Джинни, оставшись наедине, наконец-то осознают очевидное. Её план работал. — Идеальные условия для зарождения межличностной связи.

— Ты только не напугай их своими «межличностными связями», когда они вернутся, — фыркнул Рон. — Скажи лучше… ну, что они хорошо смотрятся вместе. Или что у них общие интересы.

— Я и так планировала это отметить в позитивном ключе, — ответила Гермиона, но её отвлёк вид витрины «Сладкого королевства». — Рон, посмотри, у них новинка: каштаны с пряностями. Джинни же любит такое?

— Отлично, берём! — оживился Рон. — А для Гарри…

— Гарри предпочитает мороженое с крошками из леденцового дождя, — подхватила Гермиона. — Но в нормальном виде мы его не доставим. Лучше возьмём пирог с патокой… и вон те ириски…

Они спорили ещё минут пять, стоя на улице, пока не сошлись на компромиссном наборе сладостей. Сумки стали ещё тяжелее. На обратном пути к замку, когда первые капли дождя застучали по плащам, случилось неизбежное. Рон, пытаясь увернуться от особенно крупной лужи, неловко задел Гермиону, наступил ей на край мантии, та оступилась, и пакет с блестящим порошком, который она несла поверх остального, выскользнул и, ударившись о землю, лопнул.

Тишина, нарушаемая только шуршанием дождя, повисла на секунду. Они стояли друг напротив друга, обсыпанные с ног до головы мелкой серебристой пылью, переливающейся даже в тусклом свете осеннего вечера. Рон был похож на сошедшего с ума рождественского эльфа, Гермиона — на фею, попавшую в аварию на пыльной дороге.

Уизли открыл рот, чтобы извиниться, или пошутить, или наворчать: он и сам не знал, но тут из груди Гермионы вырвался короткий, сдавленный звук, который через мгновение превратился в звонкий смех.

— Ты… — задыхаясь, она ткнула пальцем в его сияющую грудь, — ты похож на… на огромную, перекормленную пикси, Рон Уизли!

А он смотрел на её сияющие, будто усыпанные звёздами волосы, и искрящиеся смехом глаза, и сам расплылся в широкой ухмылке.

— А ты — на плюшевого медвежонка Фреда и Джорджа, когда они на нём свою «блестящую бомбу» испытали!

Они смеялись, стоя под начинающим набирать силу дождём, пока окончательно не продрогли. Потом, всё ещё посмеиваясь, принялись неуклюже отряхивать друг друга — чары эти блестки не брали. То и дело ворчали друг на друга («Не три так, ты только размажешь!», «Да замолчи ты и повернись!»), но уже без прежней колкости. Остаток пути они провели в разговорах о каких-то глупостях. О том, как Перси на своём последнем собрании старост пытался ввести дресс-код, и о том, что профессор Бинс, кажется, наконец-то заметил, что в его классе есть живые ученики. Желание спорить куда-то испарилось, осталось лишь усталое, тёплое чувство выполненного долга и нелепого совместного приключения.

Массивная входная дверь в школу как обычно с трудом поддалась, хотя они налегли в четыре руки, впустив в вестибюль порыв ветра с дождём и двух блестящих учеников.

Первое, что парень с девушкой увидели — высокий темный силуэт у лестницы, даже в освещенном вестибюле казавшийся чёрной дырой.

«О нет…»-«* * *

» — подумали одновременно гриффиндорцы.

Профессор Снейп медленно обернулся. Его чёрные глаза сузились, взгляд проскользил от сияющих рыжих волос Рона до кончиков башмачков Гермионы, которым тоже щедро досталось.

Наступила тягостная пауза, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.

— Уизли и Грейнджер, — процедил Снейп с отвращением, будто наступил на что-то склизкое. — Глупость вашей выходки затмевает все происшествия сегодняшнего дня. Это побочный эффект неспособности отличить пыльцу фей от светящегося порошка?

— Про-профессор, это был несчастный случай! — выпалил Рон, делая шаг чуть в сторону и прикрывая собой Гермиону. Часть блёсток весело порскнули в стороны, окружая их разноцветным облаком и частично оседая на полу и стенах.

— В моей практике, Уизли, «несчастные случаи» редко носят столь… нарочито праздничный характер, — язвительно заметил Снейп, делая шаг назад от облака блёсток, словно оно было ядовитыми парами над котлом. — Полагаю, количество гриффиндорских баллов ослепляет и без вашей помощи. Минус пять баллов. За неряшливость и беспорядок в замке. И немедленно приведите себя в порядок. А то я решу, что вы пытались сымитировать плескёрскую чешую в качестве внеклассного упражнения.

Он резко взметнул полы мантии и растворился в темноте коридора, ведущего в сторону подземелья. Гермиона, покрасневшая до ушей, в отчаянии прошептала очередное Терго, указав палочкой на свою мантию, но блёстки лишь весело закружили на ткани.

— Ну хоть не четвертак, — хрипло выдохнул Рон, и они, переглянувшись, вдруг снова фыркнули и рассмеялись, уже шепотом, и поспешили к лестнице, оставляя за собой сверкающую цепочку из переплетённых следов.

Вернувшись в гриффиндорскую башню, они разошлись переодеваться, обменявшись напоследок взглядами, в которых читалось странное удовлетворение. Миссия выполнена. Они сделали всё, чтобы Гарри и Джинни провели время вместе. Теперь можно было ждать результатов и готовить следующий пункт.

* * *

Вечер в гостиной Гриффиндора был на редкость тихим. Делёж сладостей провели быстро, не забыв в качестве моральной поддержки угостить и младшекурсников: первые дни и ночи в школе всегда были самыми тоскливыми.

Треск поленьев в камине, шелест страниц, ленивые разговоры. «Блестящее» происшествие уже обмусолили: сплетни хватит на пару дней, а потом снова случится что-нибудь такое же впечатляющее. Это же Хогвартс, в конце концов.

Рон с Гарри разыгрывали партию в шахматы, и Уизли был на грани мата, потому что пытался отчаянно придумать повод, чтобы завести разговор с другом в правильном русле, про которое Гермиона ему так долго объясняла. Кое-кто из гриффиндорских девчонок шушукался на диване на спинке которого сидела Джинни, дорисовывая карикатуру на Драко Малфоя и Панси Паркинсон в виде двух тощих породистых котов для стихийной стенгазеты, которой украшали стену в гостиной (была ещё одна, в пару листочков, выпускаемая кем-то с пятого курса — там картинок не было, зато писали так, что журналиста иногда хотелось немного придушить). Рядом, прямо на ковре возле низкого деревянного столика Гермиона погрузилась в толстенный фолиант с загадочным названием «Нумерологические циклы и их влияние на магический потенциал» и попутно что-то пересчитывала в записной книжке. Как будто бы.

А на самом деле она украдкой наблюдала за Джинни уже минут десять, выжидая момент. План «Феникс» требовал мягкого, но убедительного воздействия. Данные должны говорить сами за себя.

— О, интересно, — произнесла она вдруг достаточно громко, чтобы Джинни её услышала, и сделала вид, что только что наткнулась на нечто крайне занимательное.

Джинни предсказуемо оторвалась от своего рисунка.

— Что такое?

— Да так, просто забавное совпадение, — Гермиона слегка прикрыла книгу, но палец придержал нужную страницу. — Я тут практиковала расчёты именной совместимости. К контрольной отрабатываю метод Уинди-Пикстона. И твоё имя попало в выборку.

— Ну и? — Джинни отложила перо, её любопытство теперь стало слегка наигранным, но искренним. — С кем я совместима? С самой собой?

— С «Гарри», если точнее, — Гермиона сказала это самым бесстрастным, лекторским тоном, будто сообщала температуру кипения корня бересклета. Она отложила книгу и открыла свою изящную, испещрённую аккуратными колонками цифр и диаграммами тетрадь, повернув её к Джинни. Все расчёты она скрупулёзно составила заранее. — Смотри. Числовая вибрация имени «Джиневра» в сумме с твоей датой рождения даёт число 7 — число искателя, мистика. «Гарри» — 4, число стабильности и основательности. Казалось бы, совершенно разные. Но при совместном анализе, с учётом кармических весов и магического резонанса дат… их числа не конфликтуют. Они дополняют. Создают общий резонанс — 11.

— Одиннадцать? — переспросила Джинни, её взгляд скользнул по непонятным ей цифрам: да кто в здравом уме может любить нумерологию? — но задержался на аккуратно выведенном проценте внизу страницы.

— Одиннадцать, — подтвердила Гермиона. — Число мастерства, просветлённой интуиции и… очень сильного партнёрства. Анализ совпадения ключевых нумерологических маркеров даёт результат в 87,3%, — она сделала небольшую паузу, давая информации осесть в голове собеседницы. — Исключительно высокий показатель. В моей исследовательской выборке из пятидесяти пар выше 85% было всего три случая.

Джинни молчала. Она смотрела на этот процент — 87,3% — будто он был отражённым в воде призраком чего-то, чего она не хотела видеть.

«Глупости, — отрезала она мысленно. — Гермиона перемудрила со своими книгами. Нумерология — это не наука, даже волшебники считают её подразделом для гаданий».

Но почему тогда где-то глубоко внутри, под рёбрами, ёкнуло тепло и тревожно одновременно? Почему она вдруг так отчётливо представила не Гарри-героя, не Гарри-лучшего-друга-брата, а просто Гарри? Его улыбку, когда он проигрывал в шахматы, его задумчивый взгляд в окно, когда там было особенно темно, его руки, крепко державшие метлу…

— Впечатляет, — наконец сказала она, и её голос прозвучал крайне задумчиво. Но Джинни встряхнулась и нарочито небрежно пожала плечами. — Ты же сама говорила: в том, что не касается формул, это не точная наука. Просто игра чисел.

— Абсолютно верно, — быстро согласилась Гермиона, захлопывая тетрадь с видом человека, просто поделившегося забавным случаем из практики. — Просто любопытные данные. Не обращай внимания. Мне всего лишь нужно было проверить методику расчёта.

Она поднялась, взяла книгу и направилась к лестнице в девичью спальню, оставляя Джинни одну в кольце мягкого света от камина. Её миссия была выполнена (на сегодня). Зерно посеяно. Теперь нужно лишь наблюдать.

А Джинни осталась сидеть там, уставившись на догорающие угли. Рисунок Малфоя-кота был забыт. В голове, вопреки попыткам отогнать, крутилась одна навязчивая, простая мысль: «87,3%... Интересно, а какой между нами настоящий процент?»

И уже заполночь, когда лунный свет мягко окутал девичье крыло, и серебрил край её одеяла, она не спала. В ушах всё ещё стоял весёлый уютный гул из гостиной, а перед глазами танцевали светящиеся фитили. Однако не отголоски шума не давали ей уснуть.

Мысленно она возвращалась к тому отрезку времени, когда Рон и Гермиона отправились в Хогсмид и, судя по тому, в каком настроении вернулись, уловка сработала и о потраченном вместе времени они не жалели. Что означало: Рон не вёл себя как идиот, а Гермиона его не отчитала.

А они с Гарри… Помощь с первокурсниками оказалась не просто формальностью. Пусть «львят» было всего пятеро, да и на других курсах учеников было мало — сказывалась старая деятельность Воландеморта и Пожирателей — но энергии у них хватало на десятерых.

Они с Гарри вели их по замку её любимой дорогой. Мимо потайной ниши на третьем этаже, откуда открывался лучший вид на озеро. Мимо рыцаря в скрипучих синих доспехах, которого Джинни тайком зачаровала так, чтобы он пропускал без лишних вопросов. Гарри слушал её пояснения с тем спокойным, заинтересованным вниманием, которого она никогда не находила у своих братьев. Они словно дополняли друг друга: он — про опасности и правила («За эту дверь ни ногой без профессора»), она — про возможности и хитрости («А вот эта лестница в пятницу ведет прямиком на кухни, если знать, как её уговорить»).

Потом, в пустом классе астрономии, они ждали, пока первокурсники вдоволь нащупают позолоченные макеты созвездий, которые вращались вокруг Солнца. Гарри и Джинни вместе стояли у огромного окна и молчали. Темы разговоров у них всегда находились, просто сейчас разговаривать было лениво.

Джинни смотрела, как небо начинает постепенно темнеть, наливаясь пока ещё предчувствием дождя, и ощущала не иллюзорное тепло плеча Гарри, хотя они не касались друг друга, и подумала тогда странную вещь: с ним тихо. Не скучно-тихо, а… безопасно-тихо?

Он вдруг сказал:

— Спасибо, что согласилась. С ними одному было бы… скучновато.

— Да ладно, — фыркнула она, но, чего скрывать, слышать подобное от него было приятно. — Кто ещё покажет им, как обходить Филча по всем правилам искусства?

— Именно, — он повернулся к ней с улыбкой. — Наше с тобой призвание — воспитать достойную смену. Гриффиндор в опасных руках.

Они рассмеялись одновременно. А потом собрали малышню и пошли дальше. «Львята» уже не шарахались от каждого шороха и смотрели на них обоих с обожанием, как на пример для подражания и единый носитель непререкаемого авторитета.

И сейчас, в постели, Джинни будто снова чувствовала тепло его плеча. Она перевернулась на другой бок, к стене.

«87,3%…» — насмешливо подумала она, но уже без прежнего скепсиса. Цифры — это глупость. Важны вовсе не они. И Гермиона наверняка это тоже знает, просто не признаёт: то ли боится, то ли из упрямства.

Джинни закрыла глаза, пряча улыбку в подушку. Как бы то ни было, они друзья и только.

А в это время в спальне парней Рон, решившись, без лишних размышлений, от которых у него уже голова пухла, шлёпнул Гарри на кровать стопку фэнтезийных комиксов. Маггловских.

— Эм?.. — Поттер подцепил за уголок яркий томик и повертел в пальцах. — Что это?

— Это… про архетипы, — Уизли покраснел, — то есть, про принцесс. Прекрасных.

В зелёных глазах Гарри промелькнули ужас и веселье одновременно.

— Ты уверен, что тебя не нужно проводить к мадам Помфри?

— Да иди ты, — Рон плюхнулся рядом, и Гарри едва успел подобрать ноги. — Гермиона просто дала почитать. Ну, для общего развития типа, чтобы лучше понимать противоположный пол и всё такое.

— Мерлин, что я успел сделать не так, раз заслужил это? — нервно усмехнулся Гарри, открывая томик на первой попавшейся страницы и поёжился. Там на весь разворот внушительных достоинств дева в нежно-розовом облаке, предположительно, платье, трепетала ресницами перед брутальным шкафоподбным телом в блестящих латах.

— Ну… Ты же у нас герой, — без издёвки, а как-то деловито сказал Рон. — Вот, тут тоже есть. А у него соратники, — он ткнул в иллюстрацию на обложке другого тома: бредущую куда-то троицу.

— Ты про себя и Гермиону? — весело спросил Поттер, разглядывая мудрого старца с посохом в шляпе и наёмника с таким мечом, что было удивительно: как его можно носить за спиной, а не валяться перевёрнутым жуком, дрыгая конечностями, пока верные соратники не помогут тебе подняться. — Ну да, прямо один-в-один, гы-гы-гы…

Рон пригляделся и тоже поржал.

— Типа того, — хрюкнул он и ткнул пальцем в трепетную деву из томика, который держал друг. — А вот твоя прекрасная дама для подвигов.

Они заржали так, что Невилл что-то уронил, а Дин с Томасом заинтересованно подобрались к ним и похватали свободные томики.

Обсуждение архетипов плавно переросло в конкурс на самый стёбный комментарий для картинки.

А потом, когда Невилл взмолился о тишине, и они разбрелись по кроватям, Гарри, ещё посмеиваясь про себя, представлял на месте прекрасной дамы знакомых девчонок. Вот Лаванда идеально вписалась. Чжоу, может быть. Им как-то шло, что ли…

А вот Джинни… Нет, вообще нет, нулевое попадание. Она бы, скорее, отобрала у наёмника его здоровенный меч, оседлала дракона и улетала странствовать по миру.

Под эти мысли Гарри заснул. И всю ночь ему снилась рыжеволосая воительница, рассекающая ночное небо на огромном золотистом драконе.

У Рона и Гермионы завтрак следующего дня проходил напряжённо. Девушка сверлила взглядом пергамент с расписанием — своим, Гарри и Джинни — и прикидывала, как бы получше вписать в него следующий пункт плана.

— Зато хоть в этом году у него с квиддичем будет меньше напряга, — пробормотал Уизли вполголоса только для Гермионы. — Кэтти Белл будет капитаном. Вернулась в хорошей форме.

— Очень рада за неё, — с ноткой раздражения ответила девушка, — потому что надежд на совместные тренировки у меня нет.

— Да просто сведи их в библиотеке! — не выдержал Рон и тут же покосился в сторону входа: Гарри, как и Джинни, пока ещё не было.

— Рон, у Джинни в понедельник после обеда Зельеварение у Слизнорта, а у Гарри в это время — продвинутые зелья у Снейпа. В среду у Гарри факультатив по Тактике у Люпина, а у Джинни — Чары у Флитвика. Свободные окошки совпадают только в четверг после ужина, и то если Гарри не задержат на собрании старост!

— Ты всё это в голове держишь? — с оттенком ужаса спросил Рон, забирая у Гермионы перо из свободной руки и вкладывая в него двуслойный бутерброд, щедро сдобренный сливочным маслом и джемом.

Гермиона закатила глаза и потрясла пергаментом:

— На бумаге. Это и называется планированием, потому что твой метод «оставить их одних в коридоре》 терпит крах при первом же столкновении с реальностью, — она недоуменно посмотрела на бутерброд в своей руке, не понимая, откуда он взялся, но аккуратно надкусила его. Было вкусно.

В это время Джинни сцапала только что спустившегося из спальни Гарри за локоть и отбуксировала в сторону.

— Слушай, ваше расписание — просто нечто! У них же все предметы совпадают, это должно быть проще простого.

Гарри пошуршал в сумке и вытащил своё расписание, которого по основным пунктам ничем не отличалось от Ронового.

— Не совсем. У Гермионы гора индивидуальных проектов. Они пересекаться будут только на общих уроках. Нужно что-то особенное…

И Гарри кивнул по направлению к выходу, предложив прикинуть возможные варианты по пути на завтрак и непосредственно за ним. Джинни первой выскользнула из гостиной, чуть придержав дверь-портрет, чтобы та не прихлопнула Поттера по носу, и они поспешили к лестнице.

* * *

— Гермиона, нужна помощь.

Уизли, который сидел рядом с гриффиндорской старостой, вздрогнул, посадил кляксу в пергаменте и помянул Мерлина и некоторые его части.

— Ну чего тебе? — с досадой посмотрел он на сестру. Та недобро сузили глаза, ставя зарубку припомнить старшему брату пренебрежительное обращение, за которое он уже не раз огребал.

— Там кто-то из первогодков потерял конспекты по Трансфигурации и теперь заливает библиотеку слезами.

Расчёт по мнению Джинни был безошибочный: Гермиона как староста, малышне помогать обязана. Рон, хоть и балбес, но добрый, и тоже помчится на помощь, тем более это даст ему шанс отложить эссе в дальний ящик.

— Спасибо, что предупредила, — Гермиона быстро отложила в сторону учебник, который читала, и покосилась на Рона.

— Что? Я тоже терпеть не могу эту Трансфигурацию. У нас всё взаимно, — поморщился он, тыкая палочкой в кляксу на пергаменте.

— Ладно, — смилостивилась девушка, бросая на ходу, — только перепиши потом у меня конспект по Зельеварению. А то твой выглядит так, как будто его пожевал грифон.

Джинни с лёгкой досадой посмотрела ей вслед, потом мимоходом отвесила брату подзатыльник, увернулась от бумажного комка, и, подхватив сумку, побежала на занятия.

Первогодка нашёлся быстро. Как и его конспекты, оказавшиеся на одной из верхних полок. Гермиона мысленно поставила зарубку дать втык Малфою или Паркинсон, которые тоже носили значки старосты: а кто, как не их слизеринцы, могли так жестоко пошутить над ребенком?

Впрочем, эта мысль просто улеглась на полочку в стеллаже «не забыть», уступив место следующей фазе «Феникса». Она долго размышляла над тем, как создать максимально естественные точки соприкосновения и, кажется, нашла их. Именно поэтому и заглянула в кабинет Ремуса Люпина и под предлогом оптимизации учебного процесса предложила устроить совместное практическое занятие: Полевую помощь у шестикурсников и Тактику защиты от темных разумных существ у семикурсников. Оба предмета вёл как раз Люпин, а занятия проходили всего лишь неделю в месяц по понятным причинам, были факультативом, но чрезвычайно популярным.

Он в своей привычной терпеливой манере выслушал Гермиону, признал её идею интересной и обещал подумать. Мысль была занятной, и прежде в Хогвартсе подобного не практиковали. Единственным местом, где все курсы могли взаимодействовать, была квиддичная команда да подготовка к экзамену по Трансгрессии.

А потому, действительно, почему бы не устроить так, чтобы группы шестого и седьмого курсов провели совместное практическое занятие? Ту же отработку спасательных операций в парах?

Вот только Люпин построил занятие совсем не так, как рассчитывала Гермиона, и пока шестикурсники на одном конце учебного зала отрабатывали в тройках эвакуацию раненого, на другой стороне семикурсники практиковали тактику прикрытия эвакуирующихся.

Встретившись на перерыве, Рон и Гермиона с огорчением подытожили, что этот подпункт потерпел поражение. Внезапно из небольшой толпы второкурсников-«львят», встретившихся им в коридоре, раздалась подозрительная возня. Рон машинально глянул туда, и второкурсники порскнули в стороны. А вот один остался.

Мальчишка с серебристо-изумрудным галстуком молча размазывал слезы по лицу, быстро скидывая в разорванную сумку учебники, вымазанные чернилами. Уизли оборвал фразу на полуслове и направился прямиком к нему.

— Ну-ка, дай сюда, — он бесцеремонно вытащил книги и поочерёдно ткнул в каждую палочкой, шепнув очищающие заклинания.

— Не нужна мне твоя помощь, — высокомерно пробурчала неблагодарная козявка.

— Да как скажешь, — отмахнулся Уизли, скидывая учебники — уже чистые — обратно в сумку. — Репаро. Ну вот, теперь доползёшь до своих подземелий без потерь.

Тем временем Гермиона уже сурово отчитывала второкурсников, которые и потрепали «змеёныша». Подошедшие уже на место происшествия Макгонагалл и Снейп стояли поодаль, наблюдая за происходящим, и толпа любопытствующих быстренько рассосалась, не желая попасть под горячую руку деканов.

При виде преподавателей понурые гриффиндорцы поплелись пред их светлые очи, а Гермиона (предусмотрительно не ставшая снимать с них баллы) и Рон поспешили на занятия.

* * *

В перерыве между занятиями Джинни Уизли остужала голову прогулкой по одному из внутренних двориков Хогвартса. В искусственном пруду плавали водяные лилии и отражалось медленное, перламутровое небо. Она машинально поглаживала драконью чешуйку — подарок от Чарли.

Вокруг суетились ученики, но она была одна. Вернее, так ей казалось. Поэтому, когда рядом с ней так же бесшумно, как тень облака, возникла Полумна Лавгуд, Джинни лишь коротко покосилась на неё.

— Ты выслеживаешь радужную пёстрокрылку? — спросила Полумна своим обычным, бесстрастно-заинтересованным тоном, глядя в воду. — Говорят, они появляются только тогда, когда кто-то поблизости принимает очень смелое решение.

Джинни смешливо фыркнула.

— Нет, Луна. Просто… думаю. Тренировочный график, домашние задания… — она замолчала. Это была не вся правда, потому что основная мысль крутилась вокруг другого. И думалось сейчас о зелёных глаз и уверенных руках, о странном спокойствии, которое наступало, когда он был рядом.

— Мысли о домашних заданиях обычно не оставляют на воде таких следов, — заметила Полумна, указывая пальцем с ногтем, покрытым лаком какого-то странного сиреневого оттенка, на поверхность пруда. Джинни посмотрела. Отражение неба дрожало, и от отражения драконьей чешуйки, расходились лёгкие, прерывистые круги. — Это следы от мыслей, которые не хотят лежать спокойно. Они дергаются, как рыба на крючке. Особенно одна. Большая и блестящая.

Джинни не стала отрицать, спорить и что-то доказывать. Хотя бы потому что с Полумной это было бессмысленно. А потому она просто спросила:

— И что с ней делать, с рыбой этой?

— Её нельзя всё время держать, — просто сказала Лавгуд. — От этого она становится ядовитой. Нужно или отпустить навсегда, или… вытащить.

— Так и леску порвать недолго, — пробормотала Уизли, сжимая острую чешуйку в ладони.

— Можно, — согласилась Полумна. Она повернула к Джинни своё бледное лицо, и её огромные глаза казались такими же глубокими и спокойными, как вода в пруду. — Но ещё опаснее — таскать её за собой годами. Она ведь уже не просто рыба, правда? Она давно выросла. Стала чем-то… больше. Почти как ручной гиппогриф. Ими тоже опасно управлять, но если уж вы нашли общий язык, он может поднять вас вместе выше облаков.

Джинни замерла.

«Выросла. Стала больше». Да. Это было именно так. То детское обожание, тот восторг перед «Гарри Поттером, мальчиком-который-выжил» — всё это давно растворилось, переплавилось во что-то иное. В уважение. В товарищество. В эту странную, надёжную тишину, что устанавливалась между ними. В желание не просто восхищаться им, а быть рядом. Парить на одном уровне. Быть…

Она сказала, глядя не на Полумну, а на своё отражение в воде, искажённое кругами от чешуйки:

— Говоришь, словно это уже случилось. Как будто мы уже.

— Вы и уже, — сказала Луна. Её голос прозвучал как констатация факта, простого и неоспоримого. — Просто ты смотришь на него. А он смотрит на тебя. И вы оба так усердно следите за тем, куда смотрит другой, что не замечаете, что ваши взгляды уже давно встретились где-то посередине.

Джинни резко подняла глаза. Встретились? Посередине? Она думала о его взгляде во время тренировок — сосредоточенном, оценивающем, согревающем что-то внутри неё. О том, как он улыбался, когда у них получалось что-то синхронно. Разве это не она одна видела в этом что-то большее?

— Ты думаешь, он… тоже видит? — её собственный голос прозвучал неуверенно.

— Он видит крылья, — ответила Полумна. — Сильные, быстрые, свободные. И восхищается. А разве можно восхищаться тем, чего боишься? Разве можно годами учиться летать бок о бок с существом, которое тебе в тягость?

Джинни почувствовала, будто кто-то снял с её плеч тяжёлый, мокрый плащ, который она таскала за собой так долго, что перестала его замечать.

— Знаешь, Луна, — сказала Джинни с благодарностью. — Иногда мне кажется, будто ты единственная во всём замке, кто не спятил окончательно.

Полумна улыбнулась коротко и таинственно.

— Это потому, что я смотрю на узоры, — сказала она. — А узоры никогда не врут. Они просто… есть.

— А твоя рыба? — спросила вдруг Джинни. — Ты её поймала?

— О… — мечтательно подняла глаза Полумна, — она ещё плавает среди звёздных карт. Мы нескоро встретимся, но я умею ждать.

Она отряхнула платье от несуществующей пыли и добавила, уже отходя:

— А теперь, кажется, тебе пора. Твоя большая, блестящая мысль-рыба рвёт леску. И пахнет… ой, как странно. Пахнет лепестками азалии и… растущей паникой? Что-то сегодня будет… что-то буйное.

И, кивнув, она исчезла в арке, ведущей в замок.

Джинни посмотрела на воду. Круги почти улеглись. Отражение было почти идеально чётким. Она глубоко вдохнула, сунула чешуйку в карман и решительно направилась в сторону учебных кабинетов.

* * *

Сумасшедшая учебная неделя набирала обороты. Гермиона с неудовольствием была вынуждена признать, что у неё совершенно не остаётся времени на отработку своего плана по «Фениксу». Рон, на которого свалилась обязанность по отбору перспективных кадров в квиддичную команду по просьбе Бэлл (умел он увидеть нужные качества сразу), был солидарен. Но ни один из них не собирался отступать. Просто… они взяли небольшую передышку для обдумывания.

Зато в пятницу вечером случилось очередное веселое школьное недоразумение, повергшее всех в хаос и безумие. По вине Пивза в новеньких апартаментах профессора Слизнорта произошла техническая авария, и настаивающийся котелок с модифицированным Зельем Роста для профессора Стеббл опрокинулся.

Полы и стены апартаментов моментально покрылись бурной растительностью, которая радостно проломила дверь и попёрла наружу, обнаруживая наличие незначительного разума. Не настолько, чтобы это несло опасность хотя бы среднего уровня, но могущего доставить неприятности.

Помона мобилизовала старост и всех, кто просто оказался рядом, чтобы сдержать и обезвредить зелёный бунт.

Разумеется, ни Трио, ни Джинни событие не обошло стороной. Заклинания для срыва растений, расчистки зарослей и простые режущие чары полыхали повсюду. Гарри собрал вокруг себя несколько самых умелых студентов из Дуэльного клуба, и они успешно объединили чары, проложив тоннель в человеческий рост в сторону эпицентра. Рон по своей шахматной привычке охватывать взглядом всю «доску» успел перестроить часть сокурсников так, чтобы никто друг другу не мешал и не попал под горячую руку, и ушёл куда-то вперёд, к источнику бурного роста. Гермиона прорывалась следом за ним, перебирая в голове свой внушительный арсенал заклинаний на все случаи жизни, подбирая самые эффективные, и громко сообщая о них с помощью чар усиления голоса.

Когтевранцы то и дело отвлекались, зависая над особо любопытными экземплярами и чаруя на них то одно, то другое, больше как будто бы из исследовательского интереса, возвращаясь к расчистке не очень охотно, но старосты у них были хоть и спокойные, но весьма авторитетные. «Барсуки» сдерживали расползающиеся побеги, не давая им пересечь примерную черту, которую пометила их декан, и нанести ущерб следующему участку коридора. Потому что ещё немного, и коварные заросли того и гляди найдут дорогу в гостиную Пуффендуя, и не важно, что та находится на другом конце замка! Слизеринцы, за исключением старост и их ближнего круга, лезть в гущу событий не спешили. Сдерживали натиск со своего края, перебрасываясь короткими репликами. Гриффиндорцы отводили душу под сдержанно-грозные окрики профессора Макгонагалл, которая успевала не только прикрывать учеников, но и разворачивать ретивых младшекурсников: в общем веселье участвовать хотелось всем, а особо вреда жизни и здоровью зелень вроде бы и не приносила.

Гарри и Джинни как-то незаметно друг для друга оказались плечом к плечу. Отбиваться от ползучих лиан вместе было веселее и эффективнее, и в моменте парень едва успел выдернуть девушку из-под мясистой плети, чуть не придавившую её. Соратники обменялись взглядами — горящими, полными адреналина и не выплеснутой силы… невысказанных слов…

Но позади кто-то встревоженно завопил, и Гарри отпустил плечо Джинни, и они уже вместе бросились на помощь.

Рон тем временем прокладывал дорогу Гермионе, которая прикидывала основные виды нейтрализатора. Сам профессор Слизнорт, как и профессор Снейп, к величайшему сожалению всех, оказались отрезаны от остальных по другую сторону коридора и беснующейся зелени.

Судя по доносящимся оттуда сдавленным звукам, они тоже прикладывали немало усилий для устранения неприятности.

— Кажется, поняла! — воскликнула Грейнджер. — Сможем уско…. Ай!

Девушку подбросило вверх — кинувшаяся с потолка лиана крепко обвила лодыжки и потянула. Уизли метнулся к подруге, сгреб за талию и с силой дёрнул назад — лиана лопнула с аппетитным хрустом, и гриффиндорцы повалились в кучу мокрых листьев и стеблей, как на слегка пружинящую перину. Так и не разжавший рук Рон оказался снизу, и когда Гермиона чуть приподнялась, расстояние между их лицами оказалось катастрофически маленьким.

— Ты в порядке? — почему-то шёпотом спросил парень, пытаясь отдышаться. Девушка, глядя на него широко раскрытыми глазами, молча кивнула, словно была не в силах вымолвить ни слова.

Будто опомнившись, они забарахтались, помогая друг другу подняться, и в это время зеленую стену с противоположной стороны пронзили два острых луча — Снейп и Слизнорт пробрались к ним.

Вчетвером дело пошло быстрее. Слизнорт быстро перечислял ингредиенты своего зелья, и Северус оперативно создал нейтрализатор, пока гриффиндорцы отбивались от навязчивой зелени и прикрывали преподавателей. Зельеварам отвлекаться было чревато.

Спустя час о происшествии напоминали только пятна на стенах и полу, остатки листьев и острый запах свежего травяного сока и, почему-то, цветущей азалии. Суета в гриффиндорской гостиной тем временем утихала, честно заработанные двадцать баллов за помощь грели Гермионе (и не только ей) душу.

Было и ещё кое-что, находившее отклик где-то глубоко внутри.

Она покосилась на Рона, который сидел неподалёку. Между ними почему-то повисла неловкость, не враждебная, как после очередной ссоры, а какая-то доселе неизведанная обоими.

Гарри и Джинни тоже были молчаливее обычного. Может, просто устали, а может…

Девушка заметила, как они встретились взглядами, но не отвели их сразу же.

* * *

В директорском кабинете царил уютный полумрак, нарушаемый лишь мерцанием странных серебряных приборов на длинных столиках да светом камина. Запах старого дерева, лимонных леденцов и чего-то неуловимого, магического, витал в воздухе.

Профессор Минерва Макгонагалл, державшая в руках изящную фарфоровую чашку, выглядела как всегда собранно и строго. Однако выражение лица её было чуть мягче обычного.

— И всё-таки я настаиваю, Альбус. Эта неделя показала, что некоторым ученикам не помешало бы больше сосредоточиться на учебной программе, а не на… побочной активности.

Альбус Дамблдор, попивая малиновый чай, смотрел на неё поверх полумесяцев очков. Его глаза мерцали знакомой всем загадочной веселостью, от которой у тех, кто его хорошо знал, нехорошо ёкало в желудке.

— О, Минерва, но разве самая суть жизни не заключается порой именно в этих «побочных активностях»? Взять, к примеру, мистера Уизли и мисс Грейнджер. Их совместные усилия по сдерживанию.. э-э… ботанического эксперимента моего старого друга Горация были исключительно слаженными. Разве это не ценный опыт?

— Ценный опыт — это сдать ЖАБА на «Превосходно», а не выкарабкиваться из-под лиан профессора Слизнорта, — отрезала Макгонагалл, но в её тоне не было настоящей суровости.

— Всему своё время, — загадочно произнёс Дамблдор, поднося к губам леденец. — Юность, любовь, попытки устроить счастье другим, даже весьма неуклюжие… Разве это не самые важные уроки? Порой куда более сложные, чем трансфигурация попугая в светильник.

Минерва вздохнула, поставив чашку.

— Вы, как всегда, смотрите на вещи под неожиданным углом, Альбус. Я же просто надеюсь, что их… энтузиазм не помешает им закончить курс достойно.

— Вероятность этого, — сказал Дамблдор, и его взгляд на мгновение стал острым и проницающим, — по моим скромным подсчётам, крайне мала. Их дружба крепка. А то, что строится на таком фундаменте, имеет свойство выдерживать даже самые буйные… садоводческие эксперименты.

Он замолчал, наблюдая, как в чашке с чаем у Макгонагалл без видимой причины появилась и растворилась крошечная радуга. Профессор трансфигурации это заметила и лишь покачала головой, скрывая улыбку. Некоторые вещи, даже в Хогвартсе, оставались загадкой, будь то принципы работы магических приборов или сердца семикурсников.

* * *

Идея пикника родилась спонтанно, что было редкостью в их жизни, расписанной по минутам. Выдался неприлично тёплый для сентября день, солнце даже успело слегка нагреть каменные стены замка, и Джинни, выглянув утром в окно, заявила, что глупо просиживать такую погоду в библиотеке.

— Пикник! — сказала она, прерывая начавшую было возражать Гермиону. — На берегу озера. Пока не начались осенние шторма, и у спрута характер окончательно не испортился.

Гермиона вновь собиралась повозмущаться, но встретилась взглядом с Роном. Тот выглядел по-настоящему счастливым, и в его глазах читалось: «Да ладно, давай хоть один день без расписаний». И Грейнджер, к собственному удивлению, дала слабину.

— Ладно, — вздохнула она. — Но только на пару часов. У меня…

— Знаем, знаем, — подхватила Джинни, уже хватая сумку. — У тебя миллион дел, многоуважаемая мисс староста. Мы будем быстрыми, как снитч.

Гарри лишь ухмыльнулся и отправился на кухни договариваться с домовичками о провизии. Через час маленькая процессия в составе четырёх гриффиндорцев, пледов и корзинки, плывущей в воздухе следом, вышла к озеру.

Они нашли уютную пологую площадку недалеко от того места, где обычно швартовались лодки первокурсников. Вода была спокойной, сине-зелёной, и от неё веяло мурашечной свежестью. Пока Гермиона с присущей ей аккуратностью расстилала пледы и раскладывала еду (бутерброды, пирожки, фрукты и кувшин с тыквенным соком), Рон и Гарри вступили в свой обычный спор о том, каким заклинанием лучше всего охлаждать напитки.

— Простого Фриго достаточно! — настаивал Гарри, тыча палочкой в кувшин.

— Оно покроет его инеем, и сок будет пахнуть ледяным склепом, — парировал Рон. — Лучше Аква фригидус, оно охлаждает содержимое, а не ёмкость.

Джинни, наблюдавшая за этим, поймала взгляд Гермионы, и девушки синхронно закатили глаза. «Мальчишки», — беззвучно произнесла Уизли, и Гермиона ответила лёгкой улыбкой.

Пикник, как и планировалось, начался с обсуждения учёбы. Но тёплый ветерок, щебет птиц и непривычная расслабленность делали своё дело. Вскоре разговор скатился на более приятные темы: абсурдные выходки Пивза, последние новости о метлах («Чистомёт-12» против недавно выпущенного во Франции «Звёздного ветра»), воспоминания о прошлых проделках.

Гарри, откинувшись на локоть, слушал Джинни. Та, сидя по-турецки, азартно доказывала ему преимущества широкого виража перед резким разворотом на малых дистанциях. Солнечный луч пробивался сквозь листву прибрежных кустов и играл в её рыжих волосах, убранных в высокий хвост, зажигая медные искры. Она активно жестикулировала, свободными от каких бы то и было украшений рук — привычка, выдававшая спортсменку — и её лицо было живым и как никогда одухотворённым.

Рон, в свою очередь, наблюдал за ними обоими. «Вот, — думал он с внутренним торжеством, жуя пирожок с курицей. — Идеальная картинка. Солнце, озеро, они рядом. Ещё чуть-чуть, и всё само собой сложится. Надо спросить у Гермионы, что там за следующая фаза». Он поймал себя на мысли, что ему приятно это видеть. Приятно, что его лучший друг и его сестра… Нет, не так. Что Гарри и Джинни так хорошо смотрятся вместе.

Голос Гермионы вернул его к реальности. Он покраснел, поняв, что застыл с пирожком на полпути ко рту, совершенно прослушал, что она ему говорила. А потому пошёл ва-банк: переставил корзинку с выпечкой поближе к девушке:

— Попробуй, очень вкусно.

Гермиона взяла пирожок, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Рон отдернул руку, будто обжёгшись. Гермиона сделала вид, что ничего не заметила, но принялась изучать начинку пирожка с нездоровой сосредоточенностью.

Чтобы разрядить нарастающую странность, Рон решил привести в действие свой план.

— Эй, Гарри, — сказал он как можно небрежнее. — Помнишь, ты рассказывал про тот манёвр, который использовал против Слизерина в прошлом году? Петля Хоупа? Ты же обещал как-нибудь показать.

Гарри нехотя оторвал взгляд от Джинни.

— А? Да, конечно. Но для него нужно больше пространства, чем здесь.

— Так возьми Джинни и слетайте! — почти выпалил Рон. — Здесь же рядом. Мы с Гермионой вас тут подождём, всё приберём.

Он бросил на Гермиону быстрый многозначительный взгляд. Гермиона, проглотив кусок пирожка, кивнула.

— Это отличная идея, — сказала она своим лекторским тоном. — Совместная физическая активность на свежем воздухе, особенно после еды, улучшает когнитивные функции и… укрепляет командный дух.

Джинни и Гарри переглянулись. «Они хотят остаться вдвоём?» — вопросительно приподнял брови Поттер, с намёками у него всё было ужасно. «Надеюсь, что да…» — довольно прищурилась младшая Уизли.

— Так и скажи, что собираешься заточить все запасы, — рассмеялась Джинни, вскакивая на ноги. — Ладно. Только давай без скидок на то, что я эту петлю увижу и повторю впервые!

— Никаких скидок, — ухмыльнулся Гарри, поднимаясь следом. — Готовься, Джинни.

Они направились к замку, где оставили мётлы. Рон с Гермионой смотрели им вслед.

— Отлично сработано, — удовлетворённо пробормотал Рон, когда друзья скрылись из виду. — Полчаса минимум. Может, даже час. Идеально, да?

— Да, — согласилась Гермиона, но в её голосе звучала лёгкая задумчивость. Она смотрела не на удаляющихся друзей, а на то, как ветерок колышет траву у самой воды. — Только… ты не находишь, что мы становимся несколько предсказуемыми?

Рон нахмурился.

— То есть?

— Просто они уже не в первый раз «случайно» остаются одни по нашей инициативе. Рано или поздно они это заметят.

— Да брось, — отмахнулся Рон, но в его тоне зазвучала неуверенность. — Не станут на такие вещи внимание обращать.

Гермиона ничего не ответила. Она принялась аккуратно складывать пустые обёртки в корзинку. Тишина, накрывшая их после ухода Гарри и Джинни, была иной. Не пустой, а густой, наполненной жужжанием насекомых, плеском воды и… их собственными невысказанными мыслями.

Рон смотрел на её склонённую голову, на прядь каштановых волос, выбившуюся из хвоста. Свежий ветерок то и дело подхватывал эту прядку, и Рону вдруг дико захотелось её поправить. Но пока он смог только спросить:

— Эй, а пирог с джемом ещё остался?

Гермиона вздрогнула, будто разбуженная.

— Кажется, да. Где-то на дне.

Она потянулась к опустевшей наполовину корзинке одновременно с ним. Их руки снова встретились среди складок пледа, на этот раз около тёплого, пахнущего яблочным джемом свёртка с пирогом. Они замерли, но не отдернули рук.

— Прости, — пробормотал Рон.

— Ничего, — так же тихо ответила Гермиона.

Они просидели так несколько секунд, глядя на свои почти соприкасающиеся пальцы, а не в глаза друг другу. Воздух вокруг казался густым, как яблочный джем.

Где-то вдали, над квиддичным полем, две маленькие точки начинали свой воздушный танец. А здесь, на земле, под щедрым сентябрьским солнцем, ещё одна пара сидела в пугливой тишине, боясь сделать шаг, но уже неспособная отступить назад.

* * *

Коридор на пятом этаже после ужина был пустынен и погружён в сумеречную синеву. Рон мчался по нему сломя голову — опаздывал на внеплановую тренировку, а Кэти опозданий не терпела.

Мысли его были заняты тактикой и вчерашним пирогом с джемом, точнее, ощущением внезапного тёплого прикосновения. Рон так увлёкся, что не заметил, как из-за поворота, задумчиво глядя в потолок и что-то напевая под нос, выплыла Полумна Лавгуд.

Столкновение было неизбежным и громким. Рон, как танк, врезался в хрупкую фигуру. Полумна мягко охнула и выпустила из рук целую башню книг, папок и несколько странно скрученных металлических предметов, которые с грохотом и звоном рассыпались по каменному полу.

— Мерлин! Прости! — выпалил Рон, чувствуя, как горит лицо. — Я не смотрел, куда бегу!

— Это ничего, — спокойно и с привычными нотками мечтательности отозвалась Полумна, лишь поправила свои радужные очки, которые съехали на кончик носа. — Тебя, кажется, преследовали Скоростеги. Они цепляются к пяткам, когда ты очень торопишься.

— Чего? Да нет, я просто… — Рон махнул рукой, сообразив, что его объяснения не нужны, и тут же опустился на колени, подбирая разлетевшиеся вещи. — Вот, держи… Осторожно, тяжёлая.

Он судорожно похватал книги, машинально отмечая заголовки — «Фантастические твари: миф или реальность?», «Заблуждения в современной астрономии», папку с рисунками каких-то рогатых существ, похожих на помесь улитки и газели. Пальцы дрожали от спешки и смущения.

Полумна не спеша присела рядом, помогая ему. Её движения были плавными, но спорыми. Девушка взяла из его рук увесистый фолиант, и их пальцы снова ненадолго встретились. Рон снова дёрнулся.

— Твои руки очень… беспокойные, Рон, — заметила она, глядя на него своими огромными, светло-серебристыми глазами из-под очков. В них не было упрёка, лишь странный научный интерес.

— Просто тороплюсь, — пробурчал он, запихивая под обложку «Фантастических тварей» выпавший пук каких-то засушенных листьев.

— Да, — согласилась Полумна. — Торопливость — это ветер, который сдувает тихие слова. Особенно те, которые боятся звучать громко.

Рон замер с очередной книгой в руках.

— Какие ещё слова? — спросил он, хотя часть его уже кричала: «Не ввязывайся в этот разговор!»

Лавгуд наклонила голову, будто прислушиваясь к чему-то над его ухом.

— Те, что крутятся у тебя здесь, — она легонько ткнула пальцем в воздух у его виска. — Они золотые и колючие, как пчела в кленовом сиропе. Очень сладкие, но не жалят, потому что боятся.

Рон почувствовал, как жар поднимается от шеи к самым корням волос. Он потупился, яростно сгребая несколько свитков — последнее из оброненного.

— Без понятия, о чём ты, — буркнул он.

— Конечно, ты всё понимаешь, — возразила Полумна с лёгкой улыбкой. — Они же о ней. Все её слова ты ловишь, как снитч, даже когда они не для тебя. А свои роняешь, потому что боишься, что она их отобьёт, как бладжер.

Он поднял на неё ошарашенный, почти панический взгляд. Мерлинова борода, о чём она вообще?

— Да я...

— Не нужно объяснять, — она мягко перебила, принимая из его дрожащих рук последнюю папку. — Я же вижу. У вас между вами уже давно вырос Сад. Но ты ходишь по нему с закрытыми глазами и натыкаешься на розы. А она... она расписывает лепесток каждого бутона и заносит в каталог, но боится вдохнуть их аромат.

Она встала, легко держа увесистую — Рон теперь это знал — стопку так, как будто та была из перьев.

— Они уже ушли, Скоростеги, — констатировала она. — Теперь ты можешь идти медленнее. Или... может, даже остановиться. Сады для того и существуют.

И, кивнув ему на прощанье, она поплыла дальше по коридору, оставив Рона стоять на коленях посреди пустого коридора. В ушах у него звенело от тишины, нарушаемой лишь далёкими голосами из Большого зала.

Рыжий поднялся, отряхнул колени и побежал к выходу на поле, а мысли вырвались из этого поля и на минутку покружили вокруг слов Полумны. Да, она, конечно, немного не в себе, но сказанное ею находило в душе какой-то странный отклик… Ему вдруг представился этот Сад: огромный, цветущий, в таком и заблудиться можно… Гермионе бы, наверное, понравилось. Девчонкам, даже если они крайне ворчливы, цветы нравятся.

Гарри спешил на консультацию к Люпину: Поттеру хотелось быть максимально подготовленным к профессии аврора, к которой он упрямо стремился. Он направлялся по коридору, постепенно пустевшему — все торопились занять места в классах, — на ходу поправляя сумку, набитую до отказа конспектами и снаряжением, и думал о том, как бы урвать час на квиддич. Мысли его уже витали где-то над полем, поэтому сначала он не обратил внимания на приглушённые голоса из ниши у окна.

— …и где твой «рог» теперь, Лавгуд? В твоём воображаемом зверинце?

— Должно быть, его утащили Нюхлеры. Они очень любят блестящие вещи, а ты сегодня так ярко сияешь злобой.

Второй голос — спокойный, мечтательный — заставил Гарри нахмуриться. Он замедлил шаг и заглянул в нишу.

Трое старшекурсников-слизеринцев — два парня и девушка — тесным кольцом окружили Полумну. Один из них, высокий шатен с надменным лицом, вертел в пальцах странный металлический предмет, похожий на скрученную воронку из тонкой разноцветной проволоки. Сама Луна в это время просто стояла, не пытаясь убежать, и смотрела на обидчиков с лёгким, отстранённым любопытством, будто наблюдала за редким видом нарглов.

— Давай мы поможем твоим «нюхлерам» и заберём остальное? — сказала девушка со нехорошей ухмылкой, тыча палочкой в сумку Полумны. — Проверим, нет ли там ещё воображаемого хлама.

И Гарри, не раздумывая, шагнул вперёд, а его голос, низкий и резкий прозвучал как чары разоружения:

— Отдайте, что взяли и уходите.

Все трое вздрогнули и развернулись. Увидев Поттера, на секунду смутились, но быстро оправились. Гриффиндорский староста: баллов с них не снимет, а настучать декану гордость не позволит. Впрочем, от него и без декана можно получить…

Шатен, имени которого Гарри не знал или забыл за ненадобностью, фыркнул.

— Поттер. Какое тебе дело до сумасшедшей Лавгуд?

— Втроём на одного — выглядите жалко, — холодно сказал Гарри. Его рука сжала палочку в кармане мантии. Он не собирался нападать первым, но вид у него был такой, что слизеринцы сразу поняли, что если придётся, то им может и не поздоровиться.

— Мы просто… беседовали, — высокомерно процедила девушка, но её уверенность изрядно пошатнулась. Репутация Гарри, даже сейчас, в мирные времена, была весомой. А его зелёные глаза смотрели так, будто видели не людей, а нечто гораздо более неприятное.

— Беседа окончена, — отрезал Гарри. — Верни. Быстро.

Шатен, брезгливо сморщившись, швырнул проволочную композицию к ногам Полумны.

— Иди к своей сумасшедшей подружке, герой, — проворчал он, и вся троица, бросая многообещающие взгляды, быстро зашагала прочь.

Когда их шаги затихли, Гарри выдохнул, отпустил палочку и наклонился, чтобы поднять этот странный предмет.

— Спасибо, — прозвучал над ним тихий голос. — Хотя, конечно, никаких Визероплавцев там не было. Визероплавцы водятся только в туманах печали, а они сегодня были просто… скучными.

Гарри выпрямился и протянул ей поднятое.

— Не за что, Луна. И… что за Визероплавцы?

— Существа, которые плачут чужими слезами и питаются пустотой в груди, — пояснила Полумна, водружая странный предмет на голову, и проволочки вдруг завращались, создавая над ней проекцию какого-то созвездия. Гарри от греха подальше не стал приглядываться, почувствовав лёгкое головокружение. Она же смотрела на него так пристально, что ему стало немного не по себе. — У тебя их нет. У тебя грудь слишком… занята.

Гарри моргнул.

— Занята? Чем?

— Огнём, — просто сказала Полумна, — Не таким, как у дракона. Тихим. Домашним. Как в камине в гриффиндорской гостиной. Он был маленькой искрой очень долго. А теперь он разгорелся, но ты упорно смотришь не на пламя, а на дрова, которыми его подпитываешь, и удивляешься, откуда жар.

Гарри почувствовал, как его сердце пропустило удар, и заколотилось в сумасшедшем ритме. Он понял, что эти слова были не о ненависти, не о гневе, не о жажде приключений. Луна говорила кое-о-чём тёплом и постоянном. О том, что живёт в его душе годы, и теперь стало настолько сильным, что игнорировать невозможно.

— Я… не уверен, что понимаю, — пробормотал он, отводя взгляд в окно, за которым темнели верхушки деревьев-исполинов Запретного леса.

— Конечно, понимаешь, — возразила Полумна с лёгкой улыбкой. — Ты же видишь, как искры от этого огня освещают её, когда она смеётся. И как он становится спокойным и ровным, когда она просто рядом, даже если молчит. Ты не боишься этого огня. Ты боишься, что однажды придётся его назвать. А называть вещи своими именами — самое страшное колдовство.

Она сделала паузу, и её бледные глаза, казалось, видели не его смущённое лицо, а что-то за его спиной — душой? — тень от будущего, отголосок сделанного выбора.

— Не бойся, — сказала она, наконец, и её голос прозвучал с несвойственной ей мягкой уверенностью. — Огонь в камине не для того, чтобы на него смотреть. Он для того, чтобы согревать.

И, кивнув ему на прощанье, Полумна развернулась и поплыла по коридору в обратную сторону, оставив Гарри стоять одного в наступающих сумерках.

Он слепо смотрел в пустоту, сжимая и разжимая пальцы. В ушах гудело от тишины, нарушаемой лишь биением его собственного сердца.

Пожалуй, он пока морально не готов развивать эту мысль дальше… По крайней мере, не прямо сейчас…

…Дверь в кабинет Люпина, до которого он в итоге добрался, была приоткрыта. Гарри замер с поднятой для стука рукой, услышав знакомый, стремительно тараторящий голос.

— …в общем, твои «меры предосторожности» оказались примерно на уровне сахарной ваты, Ремус! Помфри поставила диагноз, а у меня в голове только мысль, что мама сначала убьёт меня взглядом, а потом тебя — подставкой для зонтов!

Гарри машинально попятился, но было поздно: он уже услышал и уже начал делать закономерные выводы.

«Что?.. Они же?.. О…»

Мерлин всемогущий, совсем не этого он хотел услышать, приходя обсудить защиту от инферналов.

Но тут дверь распахнулась прямо перед его носом, открыв панораму: Люпин, белее школьного привидения, и Тонкс, чьи вздыбленные волосы лихорадочно меняли цвета от панически-алого до стыдливо-лилового.

— Гарри, — выдавил Люпин, и это прозвучало как предсмертный хрип.

— Я… по проекту… — начал Гарри, тихо, но бесплодно надеясь, что он сейчас провалится сквозь пол или потолок смилостивится над ним и попросту обрушится.

Ремус, не дослушав, аккуратно схватил его за плечо и втянул в кабинет, проверил, нет ли кого в коридоре, и как следует запер дверь.

— О, Гарри, привет, — Тонкс быстро вернула себе самообладание. Её волосы на этот раз стали ядовито-салатовыми, — раз уж так удачно подслушал, будь добр, рассуди нас. Он носится с идеей, что мы обрекаем ребёнка на жизнь в страхе и позоре. А я вот думаю: у других детей папы скучные. А у нашего будет самый запоминающийся папа во всей Британии. Согласен?

Люпин издал странный звук: нечто среднее между стоном и смешком. Гарри, всё ещё пытаясь осознать масштаб случившегося, сказал первое, что пришло в голову:

— Эм… Поздравляю? И… у вас на факультативе как раз тема «Тактика в нестандартных условиях». Кажется, я уже понял главный принцип.

Тонкс рассмеялась, и её волосы пригладились и обрели нежно-персиковый оттенок. Люпин провёл рукой по лицу; паника в его глазах уступила не то, чтобы смирению, но решимости к борьбе.

— Да, Гарри, — вздохнул он. — Первое правило: никогда не считай, что принял достаточно мер предосторожности.

— Второе правило, — парировала Тонкс, — если всё же провалил первую линию обороны, найди союзника, даже если он застал тебя врасплох. С ним, как минимум, не страшно будет выпить чаю. Ты же не откажешься?

— В общем-то… да, — отказа бы Тонкс сейчас, очевидно, не приняла.

— Отлично, — Нимфадора хлопнула в ладоши и направилась к полке, где стояла посуда, словно этот кабинет находился в её собственном доме. Ремус ткнул палочкой в чайник, видневшийся в подсобке. Тот закурился горячим паром и неспешно выплыл к ним, огибая Тонкс по широкой дуге.

Взгляд Гарри машинально последовал за ним, скользнул по каминной полке. Там, среди книг и каких-то странных приборов стоял ряд аккуратных, абсолютно идентичных флаконов из небьющегося темного стекла, каждый с серебристой, мерцающей словно жидкий лунный свет наклейкой и символом.

Проследивший за его взглядом Люпин негромко пояснил.

— Да. Вольчье противоядие. Северус всё ещё пытается усовершенствовать его.

Значит, приготовленное безупречно — тот, кто варил его, не мог не понимать, сколь многое зависит от качества — и доставленное, судя по количеству, с расчётом на месяц вперёд. Внезапное понимание ударило не так явно, но глубже, чем новость о беременности Тонкс: мир, в котором Северус Снейп ежемесячно варил зелье для Ремуса Люпина, был миром, где самые хрупкие вещи — жизнь, семья, хрупкое перемирие — могли быть под защитой. Даже если эта защита пахла полынной горечью и звучала язвительной насмешкой.

— Три чашки и печеньки. И начинаем думать, как донести прекрасную весть бабушкам. Это будет посложнее, чем брать древний особняк Пожирателей… Но хотя бы чай у нас хороший.

И, пока Нимфадора разливала заварку, а Люпин, всё ещё бледный, но уже с тенью привычной улыбки, раскладывал в вазочку печенье, Гарри понял, что его вопрос подождёт. Потому что сейчас перед ним разворачивалась самая сложная и удивительная тактическая операция из всех, что он видел: строительство семьи на руинах всех мыслимых правил. И верховодила, без сомнения, Нимфадора Тонкс.

* * *

— А научи меня?

— И меня!

Гарри покосился на мелюзгу с лёгкой опаской, и перебросил древко метлы в другую руку, чтобы подтянуть перчатку и потянуть время. Первая тренировка в этом году состоялась только через неделю после начала учёбы: утряхивали расписание, обновляли состав команды.

— А просто дождаться занятий у мадам Хуч? — без особой надежды спросил он, взглянув на тонкие полосы перистых облаков, прикрывавших солнечный диск в ярко-голубом небе. Идеально для полётов: солнце слепить не будет, да и свежо сегодня.

«Львята» решительно затрясли головами. Эти двое первокурсников решительно желали повторить его спортивное достижения и всенепременно попасть если не в основной состав, то хотя бы в запасной. Ловцами. Как они были намерены делить потенциальную вакансию, Гарри не спрашивал. В конце концов, Кэти Белл, которая была капитаном гриффиндорской сборной, просила приглядеться именно к ним.

— Вы тут чего? — показавшийся на поле Уизли удивлённо посмотрел на первокурсников. — Дуйте на трибуны, тут опасно торчать. Как прилетит бладжером по башке, уедете домой со справками.

— А у меня мама — врач из Мунго, она меня вылечит, — без особой уверенности попытался взбрыкнуть один из мальчишек, но Рон был непреклонен, и метлой подпихнул малышню в сторону трибун.

Первый матч должен был состояться со Когтевраном аккурат перед Хэллоуином, и времени на реверансы не было. К счастью, команда была уже сработанная: Рон — вратарь, Джинни, Кэти и Дин — охотники, шестикурсник Джек Слоупер и пятикурсник Мик Руффер — загонщики, которые за прошлый год хоть чему-то научились (всё равно никого лучше отыскать пока не удалось, а брать в загонщики кого младше и, соответственно, слабее, смысла не было), а Гарри который год был главным по ловле снитча.

Рон, памятуя о следующей фазе Операции, после тренировки как бы между делом сказал Кэти:

— В следующем году нас уже не будет. Ребята из запасного состава неплохие, но вот насчёт Ловца я что-то сомневаюсь.

— Твои предложения? — к мнению Рона она прислушивалась, потому что старший Уизли в тактике игры был хорош, и частенько замечал довольно интересные и полезные моменты.

— Хочу Джинни предложить. Не потому что она моя сестра, — заполыхал ушами парень. — Просто… ну… Ты же сама видишь, она в этом будет хороша. В прошлом году как раз Когтевран с носом оставила. А Гарри мог бы потихоньку натаскивать её…

Кэти согласилась, что задел подходящий и тренировки ничего не подозревающим Поттеру и Уизли благословила.

Собрав команду в раздевалке, она объявила новость со свойственной ей прямой, честной манерой.

— В следующем году мы теряем Ловца, — сказала она, и все взгляды автоматически переместились на Гарри. Он кашлянул, пряча смущение. — И мы не можем позволить себе потерять чемпионский кубок вместе с ним. Потому начнём готовить замену уже сейчас. Я и Рон считаем, что у Джинни есть все данные, чтобы попробовать себя в этой роли.

Джинни, стоявшая рядом с Дином, замерла и внимательно посмотрела сначала на брата, потом на Кэти.

— Это не значит, что ты перестанешь быть нашим лучшим охотником, — быстро добавила Кэти, заметив её реакцию. — Но у тебя будут дополнительные занятия. С Гарри.

Тишина в раздевалке стала звонкой. Дин Томас потёр подбородок, Джек заинтересованно переглянулся с болтавшейся здесь же не правах не то болельщика, не то менеджера Ромильдой Вейн, которая тут же прошептала: «Ох, сколько драмы!».

— Я согласен, — спокойно и твёрдо сказал Гарри, игнорируя Вейн, хотя в душе ощутил лёгкий холодок неуверенности, который он быстро прогнал. — Если Джинни не против.

Все снова посмотрели на младшую Уизли. Джинни выпрямилась, в её глазах зажглись знакомое Гарри пламя вызова, от которого ему стало жарковато.

— Попробуем, — бросила она коротко. — Но если я хоть раз пропущу снитч из-за того, что ты будешь строить из себя великого учителя, собью тебя с метлы.

— Только если ты будешь невнимательной ученицей, — парировал Гарри, и уголки его губ дрогнули.

Рон, наблюдавший за этим, одобрительно хмыкнул. Теперь у них будет официальная причина оставлять Гарри и Джинни наедине на поле.

* * *

Когда основная команда разошлась по своим позициям отрабатывать манёвры под командные крики Кэти, Гарри и Джинни остались в центре поля.

— Ладно, — Гарри вскочил на метлу. — Первое правило ловца, которое не написано ни в одной книге: ты не просто самый быстрый. Ты — самый терпеливый. Охотники могут весь матч носиться туда-сюда, загонщики — от души лупить по бладжерам. Твоя работа — ждать. Замечать то, что не видят другие. Чувствовать игру здесь, — он постучал себя по виску, — и здесь, — положил руку на солнечное сплетение.

Джинни, уже севшая на метлу, внимательно слушала с сосредоточенным видом.

— Второе: ты всегда на два хода впереди. Не смотри, на снитч. Смотри туда, где он будет. Он движется по своим паттернам, как птица или рыба. Наша задача — их вычислить.

— А как? — озадаченно спросила Джинни. Быть ловцом ей доводилось лишь однажды, и она до сих пор не была уверенна: была та победа везением чистой воды или всё же признаком её мастерства.

— Это приходит с опытом, — честно сказал Гарри. — И чутьё тебе в помощь. Которое, кстати, у тебя отличное. Ты на поле всегда оказываешься там, где нужна: ценный талант для охотника, для ловца — необходимость. Полетели. Просто следуй за мной, повторяй траекторию. Покажи, как ты чувствуешь полёт.

Они взмыли вверх. Первые минуты были неловкими. Джинни, привыкшая к резким, агрессивным виражам охотника, сначала пыталась «догнать и перегнать. Гарри же двигался с обманчивой плавностью, описывая широкие, неторопливые дуги, то внезапно замирая в воздухе, то устремляясь в, казалось бы, случайном направлении.

— Ты гонишься, — прокричал он ей, когда они снова оказались рядом. — Не нужно. Представь, что ты не охотник за снитчем, а… его тень. Или он — твоя тень. Вы связаны.

— Звучит как строчка из учебника по Прорицаниям, — фыркнула Джинни, но в её глазах мелькнуло понимание. Она попробовала снова. На этот раз её движения стали чуть мягче.

И вдруг в воздухе что-то щёлкнуло. Гарри, сделав резкий разворот на месте, полетел к южным воротам. Джинни, не раздумывая, рванула за ним не прямо, а по диагонали, перекрывая возможный путь отступления. Они почти столкнулись в воздухе у самой кольца, вовремя сбавив скорость.

— Вот! — воскликнул Гарри, и его лицо озарила улыбка, которую она видела редко: не сдержано вежливую, а по-мальчишески задорную — Почему ты полетела сюда?

— Потому что по прямой ты бы его уже поймал. Значит, если бы снитч был здесь, он бы рванул вверх или в сторону. Если вверх, ты бы его уже нагнал. В сторону — я была на полпути ближе.

Гарри смотрел на неё, и в его зелёных глазах было то самое теплое, цепкое восхищение, от которого у Джинни перехватило дыхание.

Луна говорила ей про взгляды, и вот сейчас Джинни показалось, что…

— Именно, — сказал он тише. — Ты думаешь как ловец. Инстинктивно совершаешь нужные действия.

Они зависли в воздухе, лицом к лицу, метлы почти соприкасались древками. Шум тренировки основной команды где-то внизу отдалился, превратившись в приглушённый гул. Было только высокое небо, пронизывающий ветер и напряжённая, живая тишина между ними, наэлектризованная общим пониманием, общим ритмом.

— Ещё раз? — спросила Джинни, и её голос прозвучал чуть хрипло.

— Ещё, — кивнул Гарри, не в силах отвести взгляд. — Тренируемся, пока не стемнеет.

И они вновь начали танец общего полёта, теперь более слаженного, почти зеркального. Гарри ловил себя на том, что перестал думать о чём-либо вообще. Он просто летел, зная, что она — рядом, на полкорпуса позади, повторяя его манёвр или предугадывая следующий. Это было похоже на идеальный пас в квиддиче или на то, как их шутки в гостиной находят друг в друге отклик. Без усилий и так естественно, что...

* * *

Рон висел у колец и, перехватывая мячи то от Дина, то от Кэти, краем глаза следил за парой в небе. Ухмылка медленно расползалась по его лицу.

— Что-то хорошее увидел, Уизли? — пронесся мимо него Дин и с силой зашвырнул кручёный квоффл в кольцо.

— Да так, — отмахнулся Рон, перехватывая мяч и отправляя его куда-то вниз в сторону охотника из дополнительного состава. — Просто думаю, наш капитан-таки гений, а ловец… не так уж и плох в обучении.

Никто из них не заметил, как Кэти Белл, отдав очередную команду загонщикам, на мгновение запрокинула голову и посмотрела на двух ловцов, застывших в очередной синхронной паузе высоко над полем. На её обычно строгом и сосредоточенном лице появилась лёгкая, едва уловимая улыбка. Она видела не «успешный опыт по установлению межличностных связей», а двух людей, нашедших даже в небе общий язык, куда более красноречивый, чем все их земные слова. Дело сделала сама магия: не та, что рождается из намерения и визуализируется на кончике палочки, а та, что витает в воздухе между теми, кто смотрит в одну сторону.

* * *

В гостиной Когтеврана Чжоу Чанг, аккуратно разбирающая конспекты по древним рунам, услышала, как дверь в башню распахнулась, и оторвалась от аккуратной стопки пергаментов. В комнату влетела группа третьекурсников, горячо обсуждающих что-то.

— …и они просто висели там, в метре друг от друга, будто забыли, что есть ещё земля! — восторженно тараторила одна из девочек. — Я болею за Когтевран, конечно, но это было… поэтично.

— Поэтично? — фыркнул её спутник, расслабленно вытягиваясь в кресле. — Скорее, стратегически недальновидно. Уизли — сильный охотник. Переучивать её в середине сезона рисковано. Им просто повезёт, если она не запутается в амплуа к матчу с нами.

— Ну не знаю, в прошлом году она нормально летала на замене. Когда Малфой получил от Поттера за взорванный котёл, а наказали в итоге Гарри…

Чжоу не поднимала глаз, но её пальцы замерли вместе с пером. Она давно перестала вздыхать по Гарри Поттеру — тот мимолётный интерес растаял ещё в пятом курсе, как осенний туман. Но сейчас она поймала себя на мысли, что представляет эту сцену: высокое небо, два силуэта, застывшие в идеальном равновесии.

Она тихо вздохнула, не из-за былой симпатии (Седрик, между прочим, до сих пор присылает ей сов с милыми подарочками каждое воскресенье), а из-за чего-то другого. Из-за той самой «поэтичности». Она вспомнила редкие моменты, когда её собственный полёт на метле был не просто движением из точки А в точку Б, а чем-то бóльшим — ощущением полной свободы, слияния со стихией. И, кажется, эти двое нашли нечто похожее. Не в одиночку, а вместе.

«Счастливчики», — подумала она без горечи, но с лёгкой, почти профессиональной завистью спортсменки, оценивающей идеально выполненный элемент. Потом сжала перо и вернулась к рунам. У неё завтра тренировка, а после — тонна домашней работы. Романтичные воздушные балеты оставим гриффиндорцам. У когтевранцев своя поэзия, и кроется она в сложных заклятьях и безупречной логике.

* * *

В гриффиндорской гостиной повисла та особая тишина, что царит перед… да, пожалуй, казнью. Полукруг первокурсников замер перед Гермионой Грейнджер, чей голос, отточенный и неумолимый, методично выстраивал бастионы из обязательных конспектов, цветового кодирования заклинаний и графика оптимального восьмичасового сна с поправкой на лунные фазы.

— ...и потому игнорирование вторичных источников по истории магии, указанных в моём списке, автоматически снижает ваш потенциальный балл на ЖАБА минимум до приемлемого уровня, что для Гриффиндора, считаю, недопустимо в принципе, учитывая ваш потенциал...

Один из мальчишек, мелкий и испуганный, бессознательно прижал к груди устряпаный кляксами мятый свиток. Его соседка глотала воздух, как рыба, выброшенная из воды.

Гарри, наблюдавший за лекцией со своего любимого кресла, где проверял маршруты патрулирования, сначала усмехнулся про себя. В этой неистовой организованности шевелил шестерёнками знакомый механизм: так Гермиона наводила порядок во вселенной, когда внутри у неё почему-то поселялся хаос. Но потом он заметил лица детей. Не вдохновлённые, не заинтересованные, а застывшие.

Он отложил пергамент, поднялся и, сделав вид, что просто направляется к выходу, мягко вклинился в пространство между Гермионой и её «жертвами».

— Гермиона, извини, — сказал он спокойно, но так, чтобы слышали все. — Только что от Макгонагалл. Она просила уточнить по графику дежурств на следующую неделю. Срочно. На пять минут.

Гермиона прервалась, чуть нахмурившись, но кивнула: делу старосты — приоритет. Она позволила Гарри отвести себя на пару шагов в сторону, к камину.

— Какой график? — прошептала она, бросая тревожный взгляд на пергамент с заготовленной речью лекции. — Мы же его вчера согласовали.

— Да нет никакого графика, — так же тихо ответил Гарри, его зелёные глаза смотрели на неё без осуждения, но с лёгкой укоризной. — Посмотри на них, Гермиона. Ты их не к ЖАБА готовишь, а смертный приговор пишешь. У того мальчишки в углу такое лицо, словно ему сказали, что волшебство отменяется и палочку нужно сдать немедленно.

Она резко обернулась и теперь действительно увидела: нет, не будущих отличников, а перепуганных кроликов в свете фар приближающегося автомобиля. Её собственная уверенность дала трещину.

— Я... я просто хочу, чтобы у них был надёжный фундамент, — сдавленно пробормотала она, — чтобы они избежали наших ошибок.

— Ну… Забег мимо трехголового пса и заточение Скиттер в банку тебе не помешали нормально сдать СОВ, — мягко напомнил Гарри. — А это будет пострашнее неправильного оформления библиографического описания. И мы выжили, м? Может, дадим им сначала просто... проникнуться к Хогвартсу симпатией немножечко сильнее? Конспекты они ещё успеют возненавидеть к третьему курсу у Снейпа.

В его голосе звучала не насмешка, а дружеское, надёжное, как скала, понимание. Они прошли через слишком многое вместе, чтобы не знать, когда одному из них нужна пауза.

Гермиона закусила губу и смущённо кивнула.

— М-да, увлеклась…

Он сделал шаг назад, давая ей пространство, и Гермиона повернулась к первокурсникам. Но теперь её голос звучал куда как теплее.

— Так… — она посмотрела на пергамент в руке и решительно опустила его на стол. — Ладно. Давайте начнём с чего-нибудь действительно важного. Например, как не впасть в ступор, когда Снейп велит применить заклинание. Практическое руководство. Злоупотреблять не рекомендую, но…

Кто-то из первогодков робко хихикнул. Гарри, уже возвращаясь к своим бумагам, встретился взглядом с Роном, наблюдавшим с другого конца зала. Уизли показал два больших пальца. Они оба знали Гермиону Грейнджер. И оба знали, как ей помочь — каждый по-своему.

* * *

Поздним вечером понедельника Ромильда Вейн, примостившись за дальним столом, с азартом выводила пером строки на здоровенном листке пергамента. Заголовок красными и золотыми чернилами уже красовался наверху: «Гриффиндорский квиддич: смена караула или тонкий романтический манёвр? (Эксклюзивные наблюдения нашей специальной корреспондентки)».

«…и хотя официальной причиной названа заблаговременная подготовка к уходу легендарного Поттера, — писала она, — внимательный наблюдатель не мог не заметить, как буквально искрился воздух между новоявленным тренером и его подопечной. Их синхронные движения напоминали не столько учебный процесс, сколько отточенный годами дуэт. Возникает резонный вопрос: не пытается ли наш уважаемый капитан Кэти Белл (честь ей и хвала!) убить двух гиппогрифов одним камнем: и команду укрепить, и… наконец, простимулировать определённые процессы, давно витающие в воздухе гриффиндорской башни?»

Ромильда откинулась на спинку стула, довольная собой. Потом задумалась и дописала ниже: «P.S. Для особо въедливых скептиков: процент успешности подобных «тренировок» в истории Хогвартса, по моим личным подсчётам, стремится к 83,7%».

Она аккуратно сложила пергамент, спрятав его в учебник по Зельеварению. Завтра надо будет незаметно подсунуть этот «отчёт» кому-нибудь из гриффиндорцев. Лаванде, пожалуй. А там уж слух, подогретый псевдонаучными выкладками, сделает своё дело. В конце концов, она не просто сплетница. Она — летописец школьной жизни. И некоторые истории слишком хороши, чтобы о них умолчать.

А в это время Кэти Белл старательно отполировывала тряпкой ручку своей метлы, когда дверь скрипнула. На пороге нарисовался Роджер Дэвис, капитан когтевранской команды, со своей характерной такой полуулыбкой.

— Слыхал, вы там у себя революцию готовите, — сказал он, прислонившись к косяку. — Уизли в ловцы? Смело.

— Стратегически оправдано, — парировала Кэти, не отрываясь от работы. — У неё все необхидимые данные.

— Данные, — протянул Роджер. — Конечно. И это абсолютно не связано с тем, что наш общий знакомый Поттер смотрит на неё так, будто она только что поймала золотой снитч, а не просто отрабатывает простейшую восьмёрку.

Кэти наконец подняла на него взгляд, в её глазах мелькнула недобрая искорка.

— Твоя наблюдательность, как всегда, на высоте, Дэвис. Но даже если бы это и было так, разве плохо, когда личная мотивация усиливает спортивную? Гарри будет тренировать её так, как не стал бы тренировать никого другого. А она будет стараться так, как не стала бы стараться ни для кого другого. В итоге мы получим отличного ловца. Все в выигрыше.

Роджер рассмеялся.

— Вечно вы, гриффиндорцы, любую историю с романтическим подтекстом превращаете в дело чести и пользу для команды. Ладно, не буду мешать вашим… э… тактическим перестроениям, — он сделал шаг назад, в коридор. — Но предупреждаю: наша новая загонщица, Эмма Ванспи, уже рвётся в бой. И если ваши любовные пируэты в небе отвлекут кого-то от бладжера, она не станет церемониться.

— Принято к сведению, — кивнула Кэти, и её губы тронула улыбка. — Передай Ванспи, что мы тоже не собираемся. Ни в небе, ни на земле.

Когда дверь закрылась, Кэти прекратила своё монотонное успокаивающее занятие. Она посмотрела в тёмное окно, в котором отражались огни замка. Что ж, если для победы — будущих побед — нужно немного подтолкнуть судьбу, назвав этот манёвр «тактическим решением», то она, Кэти Белл, капитан Гриффиндора, будет только рада. Иногда победы начинаются не на поле, а в сердцах тех, кто на него выходит.

А что касается инициативы Рона… То он пока знал, что Гарри и Джинни подкинули ей прекрасную идею как прокачать его собранность и уверенность на поле ещё сильнее. Ему тоже предстояло взять на поруки ученика. Ученицу. Если сработает, то будет прекрасно, а если нет, то Гермиона Грейнджер просто станет чуть-чуть ближе к миру квиддича или хотя бы взглянет боязни высоты в лицо. Возможно, друг с другом их страхи станут меньше.

* * *

Слизнорт благодушно прохаживался вдоль рядов, наблюдая за студентами. Сегодня он позволил им импровизировать на основе Зелья чувств, которое помогало чуть яснее понимать с точки зрения эмпатии понимать душевные порывы окружающих. Сделать расчеты предполагалось самостоятельно ещё неделю назад, а теперь каждый должен был продемонстрировать полёт своей фантазии.

— Зараза… — одними губами прошептал Рон, лихорадочно кроша стебли фиалки. Их полагалось бросить в котёл ещё десять секунд назад.

Наученная горьким опытом у Снейпа, Гермиона работала как механический робот, сверяясь то со своим рецептом, то с часами. Работа за индивидуальными котлами не предполагали возможности помочь сокурсникам, поэтому ей оставалось только просить Мерлина и Ронову расторопность, чтобы котёл Уизли, расположенный чуть позади в стороне от неё, не взорвался.

Малфой трудился на максимальной удалённости от Поттера. Наверняка помнил незабываемый месяц в лазарете, который он получил в награду за порчу зелья Гарри. Прошлый год вообще выдался какой-то… эмоционально нестабильный. Нет, по возрасту им чудить положено, но все эти качели выбивали у Грейнджер почву из-под ног. Девушка на всякий случай летом как следует пополнила свои знания в сфере психологии, из чего в итоге и вытек «Феникс». Сейчас вот Гермиона готовила Зелье искренности. Ведь мало понять, что испытывает другой человек (хотя субъективная интерпретация иногда может только усложнить). Важно выразить и то, что чувствуешь сам. А если на это не хватает душевных сил, то вот оно: её изобретение.

Слизнорт, проходя мимо неё, одобрительно покивал, глядя на набор ингредиентов.

В конце занятия Гораций с видимым удовольствием принимал результаты у своих любимчиков. Особенно сегодня его порадовал Рон.

— Надеюсь, вы записали изменения в рецепте, мистер Уизли? — с восторгом спросил Слизнорт, помахивая ладонью над курящимся котелком Рон. — Потому что это зелье, в какой-то степени, определённо поможет вам лучше понимать собеседника!

— Эм… — замялся Рон, перетаптываясь на месте. — Получилось немного не то, что я хотел…

— Импровизация — это прекрасно! — благодушно похлопал его по предплечью Гораций: выше не дотягивался. — Обязательно оставьте мне образец. Такой вид ароматического концентра… кхм… зелий я ещё не встречал.

Рон с подозрением посмотрел на содержимое своего котла, но послушно расставил пузырьки для зелья по подставкам и принялся их наполнять. Одна — побольше — для профессора, три других для себя. Хотя Мерлин побери, если он знает, что у него в итоге вышло. Но Гермиона косится через плечо заинтересованно, может, и разберётся.

Засмотревшись на неё, Рон неловко поддел черпаком ещё не закупоренный пузырёк, и он, окропляя класс голубыми брызгами с лёгким ароматом ночной фиалки, со свистом приземлился в капюшон Гермиониной мантии.

Девушка вздрогнула и резко выпрямилась, чувствуя как тёплое на грани обжигающего зелье расползается по спине.

— Гермиона, прости, — Рон заметался, пристраивая черпак, и подскочил к подруге, запуская пятерню ей в капюшон. Гарри тоже оказался рядом, но под руку не полез. Где-то на периферии презрительно комментировал происходящее Малфой. Гермиона замерла, прислушиваясь к себе. Но нет, вроде бы ничего критичного, кроме пятна на одежде.

— И что, по-твоему, ты творишь, Рон Уизли? — сердито поинтересовалась она, не оборачиваясь.

— Я… флакон вытаскиваю, — он придержал девушку за плечо. — Да не ёрзай!

— Дай я лучше сама, — не согласилась та, попытавшись вывернуться, но хватка у рыжего оказалась крепкой.

— Подожди, почти нашёл. Волосы мешают, — он прекратил поиски, собрал, как смог её убранные в низкий хвост на время урока отчаянно этому сопротивляющиеся волосы, отвёл в сторону, и вновь пошуровал в капюшоне. Поймал, наконец, маленький скользкий пузырёк и поставил трофей на столик Гермионы.

— Вот, — с гордостью добытчика произнёс он, неловко приглаживая изрядно взлохмаченную его поисками прическу девушку. Она медленно обернулась и весьма проникновенно заглянула ему в глаза снизу вверх. Рон вспыхнул, спрятал руки за спину и отступил назад.

Грейнджер ни слова больше не говоря покидала вещи в свою сумку и вылетела из класса по направлению к дамской комнате.

Рон с паникой оглянулся на Гарри. Гарри пожал плечами и соболезнующе похлопал друга по спине.

— Идём, надо подготовиться к Травологии.

Он спешно сдали свои образцы, собрали вещи и поспешили на выход.

— Ох, молодость — это прекрасно, — разливался соловьём за их спинами Слизнорт. — Вот, помню, когда я учился на седьмом курсе…

…Больше в тот занятия с Гермионой у них не пересекались. Джинни, с которой Гарри встретился в перерыве, выслушала краткий отчёт о происшествии и задумчиво покивала, сказав, что это можно обернуть на пользу, и унеслась искать Гермиону.

Рон на Травологии маялся и характер его стал неумолимо портиться, что ощутила на себе удабриваемый саженец гремучей ивы. Уизли треснул его перчаткой наотмашь, чем немало впечатлил, благо, профессор Стеббл не видела надругательства над техникой безопасности. Ещё больше его бесило то, что он бесился. Но ведь они уже тысячу раз ссорились с Гермионой и столько же раз мирились. Почему он чувствует себя так, как будто и вправду сделал что-то непростительное? Или надо просто найти девушку и извиниться?.. А вдруг ей вообще плохо от этого зелья стало?..

Когда Рон и Гарри пришли на ужин в Большой зал, то сидящая там Гермиона лишь махнула им, подавая знак, что заняла для них места.

Рон хотел демонстративно плюхнуться подальше, но Гарри невзначай подтолкнул его, оказавшись ближе к Джинни. Старший Уизли, покосившись на Гермиону, спорить не стал. В конце концов, он ведь тоже работает над сближением сестры и лучшего друга.

— Кстати, — Гермиона совершенно спокойно передала ему блюдо с запечёнными куриными ножками. — А что за зелье ты готовил сегодня? Запах очень стойкий.

Рон непроизвольно втянул носом воздух: действительно, от волос девушки всё ещё исходил тонкий, еле уловимый аромат ночной фиалки, вызвавший почему-то воспоминания, как он вот этих волос касался. Мягкие такие.

— Не знаю, — чистосердечно признался он, краснея, и одновременно чувствуя, как с души падает камень: она точно не сердится. И она в порядке, кажется, и вот от этого ему стало ещё лучше. — Должен был проявитель правды: опускаешь в него палец, и оно меняет цвет, если соврёшь. Но я напортачил с последним ингредиентом.

Он вытащил из кармана пузырёк с образцом и не глядя отдал девушке. Та кивнула и убрала к себе в сумку, чтобы детально разобрать на досуге.

А Джинни шепнула Гарри, что всего-то помогла Гермионе привести мантию в порядок: подруга не так уж и сердилась, скорее, была крайне смущена.

— Думаю, — это прогресс, — заключила она шепотом удовлетворённо.

За преподавательским столом Макгонагалл сурово поджала губы, глядя, как четверо гриффиндорцев, весело болтая, покидают Большой зал.

— Я всё чаще думаю, Гораций, что некоторым студентам стоило бы уделять больше времени учёбе и меньше — витанию в облаках, — заметила она.

Слизнорт, благодушно наслаждающийся пудингом, лишь улыбнулся.

— О, Минерва, ну вспомните нас в их годы! Неужели вы ни разу не пропускали занятия, чтобы... хм... обсудить с кем-то важные вопросы? Да или просто мечтали кое-о-ком, пока преподаватель объяснял важную тему?

Макгонагалл открыла рот для возражения, но почему-то передумала и запила своё негодование чаем. Дамблдор, сидевший рядом, хитро блеснул очками-половинками, но ничего не сказал.

Профессор Флитвик, стоя на стопке книг, весело щурился на класс, одновременно дирижируя в воздухе палочкой, повинуясь которой над его головой разрастался разноцветный шарик.

— А теперь, мои дорогие, первый проект седьмого курса! — возвестил он, и многие при этих словах ощутили метафорическую, но зубодробительную твёрдость гранита науки. А был на этом занятии действительно весь седьмой курс, естественно, из тех, кто выбрал себе Чары. — «Динамическая адаптация защитного поля под воздействием многофакторного магического давления»! Вам предстоит не просто создать щит, а заставить его… танцевать!

По классу пробежались шепотки ужаса и нетерпения. Гермиона уже мысленно раскладывала задачу на подпункты, её рука сама потянулась к перу.

— И чтобы подстегнуть вашу изобретательность, — продолжал Флитвик, помахивая палочкой, и с шарика начали срываться разноцветные бумажки с именами, — пары будут… межфакультетными!

Бумажки закружились в мини-торнадо. Одна шлёпнулась перед Гермионой. Она развернула её, и кровь отхлынула от лица девушки, а потом прилила обратно, окрасив щёки гневным румянцем. На бумаге чёрным по синему было выведено: «Драко Малфой».

Со слизеринского ряда — «змеи» никогда не спешили смешиваться с остальными — донёсся отчётливый, брезгливый возглас. Она подняла глаза и встретила холодный взгляд Малфоя. В нём читалось то же самое ядовитое отвращение, что клокотало и в её груди. Сидевшая рядом с ним Паркинсон в жесте сочувствия положила руку ему на плечо.

— Профессор, — её голос прозвучал как удар хлыста, слишком громко для тихо бурлящего класса, — есть ли возможность перераспределения? Вопрос… эффективности.

— О, эффективность рождается в преодолении, мисс Грейнджер! — радостно парировал Флитвик. — Идеальный испытательный полигон! Мистер Малфой, ваши достижения в точных чарах впечатляют. Мисс Грейнджер, ваш аналитический ум не имеет равных. Я жду от вас… неожиданных решений!

Неожиданным решением для Гермионы в первые пять минут совместной работы в пустом классе после уроков стало желание швырнуть в партнёра увесистый фолиант «Принципы магической кинетики» и попрыгать сверху. Малфой сидел напротив, отодвинув свой стул на максимально возможное расстояние, будто боялся заразиться плебейством.

«Спокойно, Гермиона, ты взрослая, умная, ты должна быть выше этого идиота… бесссючего…».

Так началась их война — или скорее, её очередной этап. Битва на пергаменте. Каждая предложенная Гермионой схема встречалась с язвительным комментарием о её «механистичности». Каждая идея Малфоя разбивалась в пух и прах её вопросами о практической применимости и магических затратах. Они спорили о базовых принципах, о выборе фокусного кристалла, о способе кастования.

Но было кое-что — единственное, пожалуй, что не позволило им плюнуть на всё и уйти: гордость одного и честолюбие другого. Сделать работу спустя рукава? Позволить партнёру-недоумку потянуть оценку вниз? Показать профессору Флитвику, а заодно и всему миру, что они могут быть недостаточно хороши? Ни. За. Что.

С того момента, как в гриффиндорской гостиной стало известно, что Гермиону на две недели сковали одной цепью проекта с Малфоем, гриффиндорцами было принято молчаливое, но единодушное решение: делать всё возможное, чтобы облегчить своей старостей жизнь.

Это не обсуждалось на каком-то совете, просто стало фактом, как то, что ночью темно, а сливочное пиво сладкое. Первым проявил инициативу Рон.

— Слушай, — сказал он на следующее утро за завтраком, отодвигая от неё тарелку с хрустящим беконом и подвигая вазочку с джемом. — Про патрули. Мы с Гарри и Джинни договорились с Макгонагалл, и эти две недели сами отбегаем. Ты не парься.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Джинни тут же её перебила, лукаво подмигнув:

— Даже не думай. Мне-то экзамены в этом году не сдавать, могу и побродить по коридорам. Кстати, мы с Гарри поспорили, получит ли Малфой на этот раз в нос.

Гарри только фыркнул, но в его зелёных глазах читалась та же решимость.

* * *

На первом же занятии по Зельеварению Слизнорт с удивлением отметил, что гриффиндорская половина работает с тихим, сосредоточенным рвением. Ни одной пропущенной секунды или забытого ингредиента, ни одной непредусмотренный вспышки, даже Симус Финниган умудрился не взорвать свой котёл, а лишь вызвать безобидный розовый дымок, который профессор великодушно проигнорировал. Баллы посыпались на факультет, как из рога изобилия.

На трансфигурации Дин и Невилл так ловко и бесшумно превратили своих ежей в подушки, что профессор Макгонагалл одобрительно кашлянула и прибавила Гриффиндору десять баллов за «примерную коллективную дисциплину». Даже Парвати и Лаванда, обычно погружённые в свои журналы, шепотом пересказывали друг другу лекцию по Защите, чтобы потом безупречно ответить Снейпу. Не вышло, конечно, но они честно старались.

Вокруг Гермионы словно бы образовался фронт добровольной поддержки. Каждый мелкий бытовой вопрос решался сам собой. Её книги всегда оказывались на нужной полке, чернильница никогда не пересыхала, а любимое место у окна было свободно именно тогда, когда ей после очередной изматывающей «сессии ненависти» с Малфоем хотелось просто посидеть там с книгой.

Однажды вечером, когда она вернулась в общую гостиную, закутанная в невидимую мантию раздражения и усталости, на столике, возле которого она любила почитать что-то для себя, уже стояла не остывающая кружка дымящегося какао с зефиром и лежала записка: «Не смей думать о хорьках до завтра. Р.».

Она выпила какао, чувствуя, как тёплая волна благодарности растекается по телу, вытесняя ледяные осколки малфоевских колкостей.

Их щит, плод этой мучительной, ненавистной кооперации, получился… гениальным. Не «неплохим». Именно гениальным. Он не просто «танцевал» — он парировал, предугадывал, перестраивался на лету, демонстрируя как безупречную математическую логику Гермионы, так и филигранное чувство магической эстетики и силы Малфоя. Флитвик, увидев демонстрацию, восторженно охнул и поставил «Превосходно» с тремя восклицательными знаками.

Когда предупреждающий об окончании урока сигнал освободил их друг от друга, они разошлись, не взглянув больше в сторону партнёра.

Гермиона переступила порог гриффиндорской гостиной, чувствуя себя так, будто с неё сняли тяжёлые, невидимые оковы.

Несколько десятков глаз выжидательно уставились на неё, а потом гостиная взорвалась многоголосым:

— УРАААААА! Гермиона свободна!

Со всех сторон на неё полетели конфетти, наколдованные Лавандой и Парвати из обёрток от шоколадных лягушек. Симус наигрывал победный марш на волшебной дудочке, а Дин почему-то держался подальше от Гарри и Рона, которые стояли у камина. Рон с глупой, сияющей улыбкой держал в руках огромный, слегка кривой торт с надписью «С ПАБЕДОЙ!» (очевидно, клепали под руководством Хагрида). Джинни тут же сунула ей в руки чашку с имбирным чаем.

— Выпей. Ты это заслужила. Говорят имбирь от тошноты помогает. После Хорька самое то…

— Но… как вы… — начала Гермиона, ошеломлённо озираясь.

— Мы, — сказал Гарри, подходя и бережно хлопая её по плечу, — просто следили за тем, чтобы у нашего самого ценного стратега были развязаны руки. Или, в данном случае, — он кивнул на торт, — чтобы они были свободны для десерта.

В эту минуту Гермиона Грейнджер наконец-то выдохнула, чувствуя себя частью семьи, которая может быть шумной, нелепой, но в трудную минуту встанет перед тобой стеной.

Она засмеялась, смахнула с ресниц предательские слезинки и перехватила кусок торта. На вкус он оказался гораздо лучше, чем на вид.

В общем, гриффиндорцы в тот вечер оторвались за две недели примерного поведения от всей души. Благо, магия позволяла быстро навести порядок без особых усилий и серьёзных последствий.

…А ещё в ту ночь и Гермиона в башне Гриффиндора, и Драко в своих подземных покоях думали об одном и том же. Мысль была невыносимо горькой и ясной: с этим противником, с этим ненавистным, невыносимым существом с другой стороны баррикад… они создали нечто совершенное. И этот факт злил их куда больше, чем любая проваленная совместная работа.

«Больше ни-ког-да!» — мысленно поклялся каждый из них и постарался как можно скорее вычеркнуть из памяти определённо самые ужасные в своей школьной жизни две недели.

Дин в это время прислушивался к дыханию соседей по комнате, размышляя, стоит ли извиниться перед Поттером или уже проехали?

Ему, кажись, навсегда врезался в душу взгляд Гарри, который стал свидетелем его попытки позвать Джинни на свидание после тренировки. А ведь Томас мог поклясться, что кроме них с Джинни в том коридоре никого не было! Ну да, задержались немного: Пивз затопил коридор в южном крыле, пришлось добираться долгим путем, вот и момент показался Дину подходящим.

— Нет, чтобы самим встречаться, а не морочить окружающим голову. Откуда я знаю: свободна она или нет? — недовольно проворчал Дин и отрубился.

* * *

— Слышали? Профессор Макгонагалл на Высшей Трансфигурации сегодня показала, как оживить каменного грифона, — с безграничным уважением и толикой священного ужаса сказал Симус, усаживаясь за стол в Большом зале.

Гермиона хмыкнула, не отрываясь от конспекта.

— Не только слышала, но и видела своими глазами. Очень вдохновляющий пример.

— Ой-ёй, — Джинни вдруг незаметно скорчила рожицу Гарри. Кажется, он ещё был под впечатлением от вчерашнего происшествия с Дином, и слегка подвисал. И девушку иногда посещала мысль, рождающая неприятный холодок: а что бы было, если бы он отступил? Если бы пошёл другим путём, и они бы не встретились?.. И, нет, она не собиралась соглашаться, да и с Дином потом прямо и честно поговорила, просто… Хорошо, что Гарри поступил так, как поступил. Она встряхнулась, выбрасывая эту мысль из головы.

Сейчас важным было кое-что другое, что они с Гарри собирались провернуть аккурат пару дней спустя после того, как Гермиона пришла в себя после спринтерского забега на трёх ногах в компании Малфоя. И это требовало действия прямо сейчас.

— Что? — тут же откликнулись Гарри и Рон.

— Я забыла книгу Гермионы, которую ей передал профессор Флитвик, — «повинилась» младшая Уизли. — Прости, так спешила…

Что характерно, в её словах не было ни капли лжи, просто маааленькая недоговорка: книга она забыла специально и действительно спешила, чтобы никто не умудрился залезть в пустой класс. Над дверным замком они с Гарри уже капельку почаровали, хихикая и немного стыдясь своей детской радости по поводу такого простого решения.

— О, да я сейчас схожу, — встрепенулась Грейнджер.

— Ты уверена, что ходить сейчас одной — хорошая идея? — Гарри действительно беспокоился за подругу. — Тебя проводить?

— Думаешь, тот проект настолько зацепил слизеринцев? — хмыкнула Гермиона, поднимаясь. Ей хотелось бы почитать обещанную книгу до того, как придётся идти в очередной патруль по каменным коридорам школы.

— Я провожу, — Рон воткнул вилку в отбивную и решительно выбрался из-за стола. Как только они ушли, Джинни отбила «пять» по протянутой под столом ладони Гарри.

А ничего не подозревающие друзья бодро пошагали к нужному классу. Быстро отыскали и его, и одиноко лежащую в парте книгу, а вот обратная дорога стала недостижимой роскошью.

— Что? Да как? Заело? — Рон душевно попинал дверь, но та пружинисто дала сдачи, намекая на укреплённость чарами.

— Алохомора! — Гермиона ткнула в замок палочкой, но результата это не дало.

Они ещё поэкспериментировали с магическим отпиранием, отвергли Бомбарду, воспользовались пером, чтобы поколупать в замочной скважине, Рон поорал, привлекая внимание, однако эффект остался прежним.

Выламывать дверь стулом Гермиона не позволила, а разбить окна изнутри было невозможно.

— Ладно, — вздохнул тяжело дышащий после попытки вынести дверь плечом Рон, зачем-то отряхнул ладони и обернулся. Собственно, чего-то такого он и ожидал: Гермиона с комфортом расположилась за пустующим столом, обложилась учебниками и уже что-то строчила. — Хорошо, хоть поесть успели, — проворчал парень и плюхнулся на стул рядом с ней. Потом подумал, переместил ещё один при помощи Левиосы и сложил на него длинные ноги. Гермиона покосилась, но промолчала. Они посидели с полчаса в тишине, нарушаемой только шуршанием пера.

— Как думаешь, — подал голос Рон, — с чего бы её заклинило? Всё-таки слизни нагадили?

— Ну… и этого тоже нельзя исключать… — рассеянно отозвалась Гермиона, зябко поведя плечами, и Рон, пошарив в кармане мантии, вытянул оттуда на удивление целую коробочку с перечным шоколадом размером с ладонь. А следом стянул и мантию и накинул девушке на плечи.

— Спасибо, — пробормотала она, кажется, даже не сообразившая, что произошло.

Девушка продолжала покрывать бумагу ровными хорошо читаемыми строчками, пока дыхание Уизли не перешло в мерное сопение глубоко спящего человека.

Когда Гарри отпер замок — а случилось это через три часа — то обнаружил друга крепко заснувшим, а Гермиону — раздражённо грызущей шоколадку в попытке поймать ускользнувшую мысль выводов в эссе.

А младшая Уизли, которой он со смехом это пересказал перед тренировкой по квиддичу, куда они пришли первыми, расфырчалась рассерженной кошкой:

— Я просто скажу Рону: «Ты идиот. Ты нравишься ей, она нравится тебе, просто поцелуй её уже». И всё.

— Джинни, ты не можешь так сделать… — покачал головой Поттер, не в силах перестать улыбаться, и продолжил расправлять ловческие перчатки.

— Я только что это сделала, — заметила Джинни, усмехаясь, — нет?

— Просто дай им ещё один шанс, — чуть посерьёзнев, попросил Гарри. Она чуть потянулась к нему, легким движением поправила дужку очков, и сразу отступила.

— Что ж, раз ты просишь, то так уж и быть.

* * *

Четверг начался с Защиты от Тёмных искусств, а значит, с хорошим настроением можно было попрощаться до обеда.

Снейп встречал их уже в классе, привычно мрачный и предвкушающий ошибки особо «выдающихся» студентов.

— Ваш учебник, — начал он, как только воцарилась тишина, а желающих поговорить здесь не было, — содержит девятнадцать страниц информации об ограх. Я ожидаю, что вы их прочитали. Если нет, пеняйте на себя.

Он обвёл взглядом класс, на секунду задержавшись на гриффиндорской половине.

— Впрочем, от некоторых ожидать чтения учебника было бы верхом оптимизма. Приступим.

Он взмахнул палочкой, и клетка с огром осветилась. Существо внутри зарычало и ударило по прутьям.

— Перед вами живой огр. Ваша задача — отработать тактику отвлечения и сдерживания. Обратите внимание: убивать и калечить его запрещено, — Снейп сделал паузу и добавил. — Мне его жалко.

В воздухе повисло недосказанное: «…в отличие от вас».

Класс ощутимо напрягся, даже слизеринская половина. Рон и Гарри переглянулись, Гермиона уже что-то строчила в блокноте, хотя профессор вроде бы и не сказал ничего такого, что стоило бы записывать.

— Пары я составлю сам, — на лице мужчины отразилось лёгкое подобие улыбки и весьма ядовитой. — В реальной жизни вы не будете выбирать себе напарника. Судьба подкинет вам того, кого вы меньше всего ожидаете видеть рядом. Моя задача — подготовить вас и к этому.

Слизеринцы переглянулись, но промолчали. Гриффиндорцы напряглись.

Он взмахнул палочкой, и на доске загорелись имена, породившие недовольные шепотки в классе.

— Тихо! — рявкнул Снейп и принялся перечислять, не глядя на доску. — Поттер, Паркинсон. Уизли, Нотт. Грейнджер, Малфой. Лонгботтом, Гринграсс. Томас, Булстроуд, Финиган, Забини. Браун и Патил — со мной в качестве объекта применения чар: я не настолько жесток к несчастному созданию.

Лаванда придушенно пискнула.

— Первая пара — к черте у клетки. Пересекать не советую.

Гарри и Панси подошли к клетке. Огр зарычал

— Я буду отвлекать, — сказал Гарри напарнице, — а ты бей, как только он откроется.

— С какой стати ты командуешь? — фыркнула Панси, снимая с рукава несуществующую пылинку.

— Отлично, — спорить Гарри не собирался, но манерная медлительность начинала бесить. — Тогда командуй сама, только давай быстрее.

— Я не собиралась…

— Если вы сейчас же не начнёте, — раздался за их спинами ледяной голос Снейпа, — я сниму десять баллов за пустую трату времени.

Гарри и Панси переглянулись с пожеланием недоброго здоровья друг другу и повернулись к клетке.

— Я отвлекаю, — процедила девушка. — Ты бьёшь.

Попасть в огра, который от слишком яркой вспышки шарахнулся в сторону, получилось только со второго раза.

— Сносно, — сухо отозвался Снейп, — минус пять баллов Гриффиндору за препирательства. Уизли, Нотт.

Никак не прокомментировав ставшее уже привычным нечестное распределение баллов, Гарри спокойно вернулся на своё место. Снейп не то, чтобы не бесил, просто пару лет тому он тоже был в числе тех, кто помогал уничтожать крестражи, и до Поттера дошло: слизеринский декан вот такой вот всегда. Но это не значит, что у него нечему научиться. В конце концов, преступники, которых он будет выслеживать, когда станет аврором, навряд ли милые и приятные люди.

Теодор и Рон задание выполнили успешно. Правда, Теодор для разнообразия вместо Оглушающих чар использовал Сонные, за что удостоил свой факультет поощрительных баллов. Рон не потерял ни одного, и это тоже было своего рода достижением.

Драко, разрываясь между желанием разделаться с мерзкой компанией побыстрее и желанием поставить выскочку на место, сделал издевательское движение «леди — первые».

Гермиона стиснула зубы и так глянула на огра, что тут на мгновение притих, а потом взревел, прикрывая глаза от яркой вспышки. Парализующие чары Малфоя настигли его в ту же секунду.

— Приемлемо, — прокомментировал Снейп. — Следующие.

Гермиона с идеально ровно спиной вернулась на своё место, стараясь не смотреть в сторону Малфоя и сдерживая желание повести плечами. Рон перебрался поближе к ней, забрал ей блокнот и что-то в нём написал. Девушка скосила глаза и прикусила губу, чтобы не навлечь на себя гнев преподавателя неуместным смехом.

Невилл и Дафна справились очень даже неплохо, за что Гринграсс получила аж целых десять баллов, а с Лонгботтома не сняли ни одного. Томас и Булстроуд не сработались: Миллисента неверно выбрала траекторию вспышки, и попала под Оглушающее заклинание ослеплённого Дина. В результате Томас лишился сразу двадцати баллов, а девушку Панси унесла в лазарет, аккуратно левитируя однокурсницу. Финиган и Забини до орка даже не дошли: Снейпу надоела затянувшаяся перепалка, и он отправил обоих учить теорию дальше, лишив Гриффиндор ещё пяти баллов за несобранность.

— Браун и Патил — минус пять баллов с каждой. Урок закончился, а вы так ничего и не сделали. Свободны.

Так быстро, пожалуй, ни один кабинет студенты не покидали.

Когда после всех занятий они вновь пересеклись в библиотеке, где из последних сил подготовились к завтрашнему дню, Гермиона первой всё закончила и засобиралась.

— Мне надо в совятню, — устало сказала она, перебирая пергаменты в сумке. — Мама ещё неделю назад просила написать, как у меня дела. Если я не отправлю сегодня, она решит, что меня съел тролль.

— Ты серьёзно? — Рон закатил глаза. — Твоя мама правда думает, что в Хогвартсе водятся тролли?

— Моя мама — маггл, Рон. Тролль в её картине мира не самое страшное.

— А мне Сириусу надо черкнуть пару строк, — зевнул Гарри. — А то он опять начнёт переживать, что я забыл, как его зовут.

— Ты ему раз в неделю пишешь, — педантично напомнила Гермиона.

— Знаю. Он всё равно переживает.

Рон молча вытащил из кармана мятую бумажку и с сомнением взглянул на неё.

— Письмо маме, — буркнул он под любопытными взглядами друзей. — Должна же она знать, я жив, здоров, не взорвал ничего вчера и вообще молодец.

Они пошли в совятню по пустому коридору. Гермиона на ходу дописывала что-то на полях, Гарри проверял, запечатан ли конверт должным образом, Рон просто нёсся вперёд, чувствуя, что если он сейчас упадёт, то встанет только после нескольких часов освежающего сна.

— Знаете, — вдруг сказала Гермиона, — если подумать, мы отправляем письма уже седьмой год. А мама до сих пор пишет «будь осторожна, не летай слишком высоко».

— Мне тоже, — кивнул Гарри. — То есть Сириус пишет. «Не вздумай геройствовать, ты не на войне».

— И моя, — согласился Рон, — «не забудь поесть, ты вечно забываешь, когда играешь в квиддич, и смотри, чтобы Гермиона тоже ела, а то она вообще о себе не заботится, и Гарри тоже, а то совсем худенький». Вот и совятня, наконец-то…

Они поднялись в круглую башню, и птицы заухали, завидев знакомые лица.

Гермиона подошла к клеткам со школьными совами. Выбрала самую бодрую на вид, продемонстрировала ей адресата, назвала вслух для надёжности и аккуратно привязала письмо.

— Только не пугай маму, пожалуйста, не стучись в кабинет на втором этаже. У входной двери есть насест с колокольчиком специально для почтовых птиц, — предупредила девушка, отпуская сову, и та с важным видом вылетела в окно.

Гарри тем временем подошёл к Хедвиг. Белая сова встрепенулась, увидев хозяина, и ласково ухнула, прихватив его клювом за ухо. Парень в ответ ласково огладил её перышки на спине.

— Привет, красавица, — Гарри протянул ей письмо. — Отнесёшь Сириусу? Я там печенье положил, не съешь по дороге.

Хедвиг посмотрела на него с выражением «кого ты учишь?» и ухватила письмо. Но перед тем как вылететь, сама ткнулась головой ему в руку.

— Я тебя тоже люблю, — улыбнулся Гарри, приласкав питомицу. — Лети аккуратно.

Хедвиг ухнула и исчезла в ночном небе. Гермиона помассировала виски, изгоняя мысль предложить Джинни на Хэллоуин обрядиться в костюм полярной совы для закрепления положительной ассоциации.

Рон тем временем стоял у клетки со своим сычиком: маленьким, лохматым и находящимся в постоянном радостном возбуждении.

— Давай, — уговаривал он, пытаясь привязать письмо к лапке. — Слушай, просто посиди смирно две секунды. Ты же умеешь сидеть смирно? Ладно, глупый вопрос...

Сычик описал суетливый круг по совятне и свалился Рону за шиворот. Завозился, выбираясь, и был, наконец-то, пойман.

— Вот же чудо в перьях, — Рон наспех прикрепил письмо, пока Сычик радостно клевал ему пальцы. — Отнеси маме, не убейся по дороге, ради Мерлина.

Сычик ухнул и маленьким пуховым снитчем мелькнул в окне.

— Он долетит? — с сомнением спросил Гарри, у которого маленький комок перьев всегда вызывал некоторое сочувствие.

— Понятия не имею, — честно ответил Рон. — Но если нет, мама сама приедет и устроит нам всем разнос. Так что либо сыч, либо она. Я ставлю на Сыча, он ещё меня ни разу не подвёл. Они вышли из совятни и медленно побрели обратно, к гриффиндорской башне, попутно оглядывая тёмные уголки в качестве альтернативы полноценного патруля старост.

— Слушайте, — вдруг сказала Гермиона, — а давайте в следующий раз писать письма вместе? Ну... если у всех есть время. А то поодиночке как-то... не то.

Рон и Гарри переглянулись.

— Можно, — пожал плечами Гарри.

— Я не против, — добавил Рон. — Если ты не будешь проверять, что я написал.

— А что ты пишешь такого, что надо проверять?

— Ничего. Просто не люблю, когда кто-то заглядывает через плечо.

— Я не заглядываю, я интересуюсь.

— Это одно и то же.

— Нет, Рон, это разные вещи. Заглядывать — это когда ты подглядываешь. Интересоваться — это когда ты спрашиваешь…

Идущий позади них Гарри с усмешкой покачал головой и основательно приотстал. Неисправимые.

Он смотрел то на Рона, который размахивал руками, доказывая очевидную ерунду, на Гермиону, которая парировала с таким видом, будто защищала диссертацию, — и вдруг поймал себя на мысли, что эта их… бесконечность стала одной из столпов их жизни. Они могли спорить часами, расходиться по разным углам, дуться друг на друга, но стоило одному попасть в беду, и второй уже был рядом без вопросов и без колебаний…

А ведь Дин... Дин просто подошёл к Джинни после тренировки. Увидел возможность и шагнул вперёд, как только поймал подходящий момент. И Гарри, наткнувшийся на них по чистой случайности, впервые в жизни понял, что такое настоящая, обжигающая ревность. Не та, детская, когда Чжоу с кем-то смеялась, а другая — глухая, злая, от которой кулаки сжимаются сами собой.

Хорошо, что Дин отступил сам.

Гарри прикрыл глаза, вспоминая голос Джинни.

«Гарри, ты не мог подождать ещё минутку, пока я отвечу?». Она спросила без страха или упрёка, а с каким-то насмешливым раздражением, за которым крылось что-то напряжённое, выжидательное.

А он предложил послать Томасу сову.

«Предпочитаю отказывать лично. Так и вежливее… и завершённое, что ли».

Интересно, насколько глупо будет у неё спросить, поговорила она с Дином или ещё нет?

Гарри помотал головой, отгоняя этот вопрос. К счастью, впереди уже показался портрет Полной Дамы, и Рон с Гермионой, наконец, прервали перебранку, чтобы одновременно назвать пароль.

* * *

В гостиной пересуды об интересном уроке и ненавистном профессоре в гриффиндорской башне поутихли. Первокурсники, уже успев хлебнуть полной ложкой, с ужасом и предвкушением выдвигали версии, кого их заставить оглушать Снейп на следующем уроке.

А только-только решившая сделать перерыв от чтения Гермиона Грейнджер смотрела на Джинни Уизли так, будто та только что предложила ей добровольно принять яд неведомой кракозябры во имя науки.

— Полетать. Со мной. На метле. И чтобы Рон... обучал, — произнесла Гермиона, растягивая слова, словно проверяя их на вкус и находя его… не самым приятным. — Джинни, у меня есть пять причин, почему это худшая идея в истории магического образования. Во-первых, моя компетенция лежит в области теоретической магии, а не... эквилибристики. Во-вторых, у меня расписание, составленное с точностью до минуты. В-третьих...

— В-третьих, ты боишься высоты, — спокойно подхватила Джинни, усаживаясь ковёр рядом с ней.

— Я не боюсь высоты! Я уважаю гравитацию и статистику падений с метлы за последние пятьдесят лет!

— Отлично. Значит, ты согласна, что данные требуют проверки на личном опыте для составления объективной картины, — не моргнув глазом, парировала Джинни. Гермиона открыла рот и замерла, пойманная в ловушку собственной логики.

— В-четвёртых, — уже слабее продолжила она, — Рон... Он не... педагогичен. Он будет ворчать, злиться…

— Именно поэтому, — Джинни сделала вид, что задумалась. — Ты же всегда говорила, что для оценки эффективности преподавателя нужно увидеть его со слабым учеником. Вот твой шанс провести полевые исследования. Оценить методику. Внести коррективы. В конце концов, если он не справится с тобой, значит, достойную замену себе не найдёт.

Гермиона прищурилась. В этой формулировке был изъян, но... логическое зерно тоже присутствовало. Она ненавидела пробелы в данных, а её знания о практическом полёте и правда были… чисто теоретическими. Нет, она конечно умела, но…

— И, наконец, пятое, — Джинни перешла в наступление и заговорщицки понизила голос. — Кэти беспокоится о нём. Говорит, уверенность — материя зыбкая. А ты знаешь, что ему нужно, чтобы её удержать. По крайней мере, лучше, чем ты, этого не знает никто. Если братец сможет чему-то научить тебя, то поверит, что сможет всё. Это не про полёты, Гермиона. Это про... психологическую поддержку команды. В конце концов, скоро первая игра сезона, а ты наша староста.

Джинни знала, по каким мишеням надо стрелять. Чувство ответственности. Контроль.Десять из десяти.

Гермиона вздохнула, её взгляд упал на расписание, лежащее на столике. В районе утра субботы уже красовалась надпись: «Свободное время для повторения материала».

— Хорошо, но только одно занятие, — приняла капитуляцию Грейнджер. — Для сбора данных. И чтобы проверить... педагогические методики. И только если он согласится.

— Он уже согласился, — тут же выпалила Джинни, вскакивая. — Кэти его завербовала. Он, кажется, даже обрадовался. Ну, как обрадовался... перестал бубнить и покраснел.

Гермиона почувствовала странный, тёплый комок где-то под рёбрами, услышав это. Рон... обрадовался. Перспективе её учить.

— Ладно, — сдалась она окончательно, уже мысленно перекраивая субботнее расписание, вычёркивая «повторение рун» и вписывая «практическое изучение аэродинамики на примере мётел класса «Чистомёт». — Но я предупреждаю, что буду задавать вопросы. Много вопросов. И требовать научного обоснования каждого манёвра.

— Он этого и боится, — с лёгкой улыбкой сказала Джинни, отступая к лестнице. — Суббота, десять утра. Не забудь перчатки. И не перечитывай учебник по теории полёта Гилдероя Локхарта. Рон его терпеть не может.

И она скрылась, оставив Гермиону наедине с нарастающей паникой, любопытством и внезапным осознанием, что фраза «Рон Уизли будет меня учить» вызывает в её душе не протест, а какое-то глупое, щемящее предвкушение. Возможно, это и правда будет интересный исследовательский проект. На тему необъяснимых химических реакций в организме при виде рыжеволосых вратарей, пытающихся объяснить разницу между «нырком» и «креном».

* * *

Субботнее утро, так и не определившись, застряло где-то между туманом и лёгким морозцем. Поле было пустынно, безлюдно. Тишина казалась особенно оглушительной после вчерашней репетиции боевых кличей команд поддержки. Рон нервно теребил древко своей «Грозы», чувствуя, как сердце колотится не от предстоящего полёта, а от неподъёмной ответственности.

Он должен был научить Гермиону Грейнджер летать. На практике. Поручение в стиле надеть на Снейпа балетную пачку: теоретически можно, главное, обойтись без жертв. Ибо полёты было тем одним процентом из ста, где к практике у Гермионы душа не лежала. И оставить бы всё, как есть, но… Капитан сказала надо, Гермиона согласилась, а если она согласилась, то идти на попятный было бы как-то совсем не хорошо.

Она появилась ровно в десять, как и было оговорено. В простой тёплой мантии, без кипы книг, что почему-то встревожило и порадовало одновременно. Её лицо было напряжённым, бледным, а пальцы, чуть суетливо застёгивающие пряжку на школьном «Чистомёте-1», подрагивали.

— По технике безопасности, — начала она голосом, и Рон с первого слова понял, что сейчас будет лекция… для самой себя. От паники, — я ознакомилась с восемнадцатью случаями травм на учебных полётах за последнее десятилетие. Статистически, наиболее опасны...

— Гермиона, — перебил он её, и собственный голос прозвучал для него удивительно спокойно. — Если бы летать на мётлах было бы так опасно, этого, — он ткнул в сторону поля, — здесь бы не было. Она поддерживается антигравитационным заклинанием куда надёжнее, чем ты думаешь.

Он наклонил свой «Чистомёт-11» и отпустил, тут же скомандовав «Вверх!»: метла мягко зависла в полуметре от земли, неподвижная, будто вмёрзшая в воздух.

— Видишь? Она никуда не денется. Даже если ты... ну, сильно дёрнешь.

Он подошёл ближе, и странное дело — его собственная нервозность стала таять, растворяясь в её очевидном, почти детском страхе. Ему вдруг стало важно, чтобы Гермиона не боялась.

А ведь она умела летать. Ну… чисто технически…

— Главное, не пытайся ею командовать, — сказал Уизли, уже почти шёпотом, словно делясь великой тайной. — Она почувствует, если ты будешь её заставлять. Нужно... ну... попросить. И показать, куда надо. Чары адаптации остальное сделают сами.

Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами, забыв про статистику. Она видела не Рона-одноклассника, а Рона-вратаря, который знал, вероятно, каждый кубический сантиметр воздуха над квиддичным полем.

— А если я упаду? — выдохнула она.

— Тогда я тебя поймаю, — ответил он просто. — Я ж вратарь, забыла?

Она нервно улыбнулась незатейливой шутке, потом резко кивнула будто давая команду самой себе, и неуверенно уселась на метлу.

— Не сжимай ногами, а то она начнёт пикировать, — посоветовал он, его рука непроизвольно потянулась поправить хватку судорожно стиснутых пальцев, но нерешительно замерла. — Просто... сядь, как в кресло. Представь, что это то самое кресло-мешок у камина, с дыркой, из которой вечно лезет пух.

Гермиона коротко, нервно фыркнула, но слегка расслабилась. Видимо, эта модель метлы была получше тех, что им выдавали на первом курсе, потому что ощущалась куда как комфортнее.

— Хорошо, — сказала она. — Кресло. И куда... просить?

— Для начала просто вверх. Где-то на метр. Скажи про себя: немного вверх или чуть вверх.

Девушка отчаянно зажмурилась, и её метла дёрнулась, покачнулась, а ноги перестали чувствовать землю. Гермиона ахнула, вцепившись в древко так, что побелели костяшки.

— Вот видишь! — выдавил из себя Рон, чувствуя, как по его лицу расползается дурацкая, широкая улыбка. Он и не думал, что это будет так здорово — видеть, как она делает что-то впервые. Ну, точнее не совсем впервые, но определённо без нормального опыта. — Ты взлетела! Теперь держись, я рядом.

Рон ловко вскочил на свою метлу, смотрясь абсолютно органично, и воспарил на одной высоте с подругой. О том, как выглядит сейчас сама, Гермиона старалась не думать. А он же смотрел на её лицо, освещённое скупым солнцем, такое сосредоточенное, будто она в уме решала сложнейшее уравнение.

— Теперь попробуй чуть вперёд. Не бойся, я буду страховать.

Они сделали первый, вихляющий круг над пустым полем. Её полёт был медленным, полным спонтанных секундных остановок и ускорений. Но она летела. И он летел рядом, забыв о том, что должен быть учителем, забыв о своём плане, забыв обо всём. Была только холодная высота, тишина, нарушаемая свистом ветра, и он — тот, кто знает дорогу и может верно показать, и она — следующая за ним без вопросов.

А когда они наконец опустились, и дрожащие ноги Гермионы коснулись твёрдой, надёжной земли, она так глубоко и облегчённо выдохнула, что Рон не сдержался и рассмеялся.

— Ну что? — спросил он, пытаясь скрыть гордость. Не за себя, за неё. — Страшно было?

Она посмотрела на него, и в её карих глазах, ещё полных адреналина, не было страха.

— Да, — честно призналась Гермиона. — Но... меньше, чем я думала. Спасибо, Рон.

Он лишь пожал плечами, чуть повернулся, пряча вспыхнувшие уши, и пробормотал:

— Да ладно... В следующий раз «восьмёрку» будем отрабатывать. Если, конечно, захочешь.

— Захочу, — твёрдо сказала Гермиона, и в её голосе снова зазвучали знакомые нотки решимости, но теперь направленные на что-то новое. — Мне нужно собрать больше данных для сравнения. В теории я знаю тридцать семь видов виражей, но практика, как выяснилось, имеет значительные отличия.

— Ну вот и отлично, — он протянул руку и неловко поправил выбившуюся из-под повязки прядь её волос.

* * *

Дамблдор опустил перед Минервой чашку с чаем, налитого самолично, и подвинул блюдце с лимонными дольками.

— Ваши грифоны были безупречны, Минерва.

— О, да! — вдохновлённо подхватил Флитвик. — Трансфигурация высшего уровня! Я думаю, Минерва, твой пример мотивирует многих не только заниматься прилежнее, но и откроет им глаза, что магия — это искусство!

Стоявший, облокотившись о каминную полку Снейп, неопределённо хмыкнул, впрочем, это было скорее уважение к чужому мастерству.

Минерва вдруг зарделась и спрятала улыбку в чашке с чаем. Некоторые мечты имеют обыкновение сбываться, даже если ты носишь их в сердце не одно десятилетие.

— Кстати, про педагогический опыт, — подала голос Помона. — Слышала, мистер Уизли сумел как-то уговорить мисс Грейнджер полетать на метле?

— О, это… тренировка командного духа, по большей части, — отозвалась Макгонагалл. — Свежий воздух пойдёт им на пользу.

Снейп закатил глаза, но промолчал и на этот раз.

Новое задание на Трансфигурации заставило попотеть, но крайне воодушевляло тем, что заслужившее Выше ожидаемого или Превосходно, могли оставить результат себе. А создать предлагалось двусторонний коммуникационный амулет — по типу маггловского радиоприёмника — из ракушек.

Работа велась в назначенных учителем парах, и требовала не только синхронизации магии, но и изрядного доверия между партнерами: никто бы не успел выполнить и свою часть, и проверить за напарником.

Как это бывало не часто, в пару Гарри достался Невилл, а Гермиона мастерила вместе с Роном, и получалось это на редкость слаженно. Возможно, причиной тому стали их совместные полёты на квиддичном поле… или же нечто иное.

Тем не менее, амулет на их столе засветился первым, зашумел, как старая пластинка, и стал воспроизводить прогремевший пару месяцев назад в волшебном мире заводной хит рок-группы.

Сидевшая сбоку от них Лаванда прошептала своей соседке так, чтобы слышно было всем:

— Ну конечно, Грейнджер делает за двоих. Бедный Рон, даже в магии без неё никуда. Интересно, она и свидания за него назначает?

Рон замер, чувствуя как ярлык «недотепа» загорелся у него на лбу огромными буквами. Палочка в его руке чуть дрогнула, что немедленно отразилось на качестве звука,… но лёгшая поверх изящная девичья ладошка сжала его запястье на удивление крепко.

— Наш амулет, Браун, — Гермиона бросила ледяной взгляд через плечо и продолжила негромкую, но выразительную речь, — работает как надо, потому что Рон — лучший в стабилизации фокусирующих заклинаний, а я — в их тонкой настройке. Это называется синергия. Возможно, вам стоит меньше сплетничать и больше учиться, если вы хотите добиться тех же результатов. Профессор, можно мы продемонстрируем?

Она посмотрела на Рона, и в её взгляде вовсе не было снисхождения, одна только уверенность в нём. Требовательное: «Покажи им! Ты можешь!».

Впечатленный Рон, завороженный прикосновением её руки, кивнул, и они синхронно завершили заклинение. Их амулет вспыхнул вдвое ярче, а звук стал чище.

Позже, когда они шли по широкому коридору в сторону гостиной факультета, всё ещё слегка потрясенный Рон покосился на девушку и сдавленно спросил:

— Зачем ты это сделала? Ты же могла просто её послать и сделать всё сама… как всегда.

· Гермиона резко остановилась и взглянула на него, не зло, но с какой-то… уязвимостью.

— Потому что это была неправда. Я не «делаю за двоих». Я работаю с тобой. И сегодня… ты блестяще выполнил свою часть задания. А то, что сказала Лаванда… — она запнулась, словно не могла подобрать слов, что было для неё редкостью. — Это гадко. И по отношению к тебе, и… ко мне. Как будто я с тобой только из жалости или из желания контролировать, — она даже рассердилась, — Вот что за чушь?

Уизли смотрел на неё: чуть взъерошенную, потому что в бою с буйной каштановой гривой порою проигрывали даже зачарованные заколки, на решительно вздёрнутый подбородок и глаза, блестящие возмущением и желанием защитить — его? их обоих — от сплетен и наговоров. И не мог не заметить неуверенности. Она словно спрашивала его, не перегнула ли?

— Кошмарнейшая, глупая чушь, — тихо, но твёрдо согласился Рон.

Гермиона кивнула с толикой облегчения, её плечи чуть дрогнули, отпуская напряжение.

— Вот балбес, — пробормотала она беззлобно и отвернулась, намереваясь продолжить путь. Но на этот раз она не унеслась вперёд. Подождала, пока он поравняется с ней, и они вновь пошли дальше плечом к плечу.

* * *

Безусловно, патрули были довольно выматывающей частью обязанностей старосты, к счастью, никто не требовал от них всю ночь кружить по школе. И оттого Гермиона на вторую неделю своих обязанностей приноровилась проходиться по самым популярным местечкам по дороге из библиотеки.

В этот раз она выбрала другой маршрут через мало освещённый коридор возле оранжерей.

Вечерний воздух Хогвартса здесь был прохладен, а из приоткрытой двери оранжереи пахло тёплой сыростью и землёй. Гермиона шла быстро и почти бесшумно, в голове прокручивая завтрашний план «Фазы 3» их с Роном операции. Она уже почти миновала глубокую арочную нишу, скрытую в тени, когда краем глаза уловила движение.

Она шагнула назад и вгляделась. И замерла.

В сумеречных тенях наши никто иной, как Невилл Лонгботтом, ужасно сосредоточенный — это даже в полумраке было заметно по его напряжённой позе, держал за руки Ханну Аббот. Ханна, обычно такая аккуратная и сдержанная, стояла на цыпочках, её глаза были закрыты, а на лице цвела улыбка Невилл что-то очень тихо и серьёзно говорил ей, и она кивала, и потом он, сделав шаг вперёд, наклонился…

И они поцеловались.

И это был нежный, робкий, невероятно искренний поцелуй людей, которые нашли друг в друге тихую гавань. Невилл осторожно положил ладонь на щёку своей девушки, словно она была драгоценным, хрупким цветком.

Гермиона замерла как вкопанная. В её голове, обычно заполненной потоком мыслей, воцарилась оглушительная тишина.

Расписания, конспекты, схемы, графики, проценты совместимости — всё это осыпалось песком.

Надо было… что-то сказать. Сделать замечание. Снять баллы, в конце концов! Она, вообще-то староста, а тут — нарушение распорядка, пусть в нём и принимает непосредственное участие староста другого факультета.

Но язык будто прилип к нёбу, а рука поднялась сама собой. Невилл и Ханна, услышав шорох, прекратили нарушать и обернулись. Увидев Гермиону с каменным выражением лицам и поднятой рукой, и остолбенели. На лице Невилла читался немой ужас и готовность принять любую кару.

Но Гермиона не назвала их имён. Не достала блокнот. Она, словно очнувшись, лишь указала пальцем в сторону отдалённого выхода из коридора.

Парочка сообразила. Пунцовая Ханна схватила Невилла за рукав, и они, не проронив ни слова, шмыгнули в темноту, их шаги быстро затихли.

Гермиона опустила руку. Она ещё постояла одна в пустом коридоре, глядя туда, где только что были те двое. Где-то в груди щемило… От чего? От осознания всей абсурдности её титанических усилий, когда другие просто… живут. Чувствуют. Целуются в тёмных углах без всяких «Фаз» и «процентов совместимости».

Она медленно выдохнула, поправила сумку на плече и пошла дальше, к гриффиндорской башне. Ей вдруг отчаянно захотелось увидеть Рона. Не для обсуждения очередных пунктов, а просто. Увидеть.

* * *

А Рональд Уизли, которому так и не давало покоя происшествие на Трансфигурации, решил для себя, что, возможно, ему стоит соответствовать девушке, которая ему… его лучшая подруга?

И к этому вопросу подошёл с типично гриффиндорской прямотой, превратившись в ходячее пособие по этикету. Стоило Гермионе потянуться за книгой, как он опережал её на полсекунды и подавала том с лёгким поклоном.

— Пожалуйста.

— Спасибо, — пробормотала она, озадаченная, в первый раз.

На следующее утро он придержал перед ней дверь в столовую. В классе зельеварения безропотно принял замечание о температуре пламени, хотя обычно бурчал. Его вежливость была безупречной… и совершенно неестественной.

Джинни, наблюдая, как брат в очередной раз аккуратно передаёт за завтраком Гермионе блюдо с тостами, не выдержала.

— Рон, ты чего это? Тебя подменили или ты сам по себе спятил?

— Я просто стараюсь не быть бестолковым оболтусом, — отрезал он, глядя куда-то мимо сестры.

Гермиона, услышав это, невольно сжала край мантии. Ей внезапно, остро, до тошноты захотелось, чтобы он снова стал тем самым «бестолковым оболтусом», который ворчал, спорил и смеялся над глупым шуткам. Эта новая, отполированная версия была невыносимо далекой… и просто невыносимой.

Длинно выдохнув, она обернулась к парню.

— Прекрати, — спокойно, но твёрдо попросила она. — У человека, знаешь ли, много граней. И если одна из них и будет «бестолковым оболтусом» или «занудной заучкой», это не делает его хуже. Понимаешь? Все мы состоим из маленьких несовершенств.

— И… тебя они разве не бесят? — пробормотал Рон, чувствуя, что снова предательски краснеет, но глаз от девушки не отвёл.

— Бесят, разумеется, — щеки Гермионы тоже окрасил румянец. — Но в этом и прелесть межличностных отношений, разве нет?

— А… да…

— Кхм.

Они отвернулись друг от друга и молча уткнулись в тарелки.

Гарри, сидевший слева от Гермионы, чуть отклонился назад. Джинни, занимавшая место по правую руку от брата сделала тоже самое, и игриво приподняла брови, указав взглядом на Рона. Поттер сдержанно кивнул, и они вновь вернулись к завтраку.

* * *

Тот разговор между Роном и Гермионой прошёл, но оставил в душе у каждого какое-то особое волнение. Возможно, поразмышлять об этом и стоило бы, но девушка с головой нырнула в обязанности старосты и учебу: ЖАБА, факультативы, индивидуальные проекты — плотный график был идеальным щитом от мыслей, которые начали приходить, стоило ей замедлиться.

В субботу она даже не заметила, что пропустила обед. А вот Рон — заметил.

Нашёл её в пустующем классе по Трансфигурации, где она занималась с разрешения декана, и не спеша подошёл к столу. Выудил из сумку тарелку, на котором высился внушительный бутерброд с пытающимся сбежать гигантским куском ветчины, примостил между двумя книжными башнями. Рядом опустились яблоко и кусок кекса, его личная фляжка с чаем.

Погружённая в формулирование выводов, Грейнджер даже не заметила его визита. А Уизли никак себя и не обозначил и так же тихо ушёл.

Девушка отвлеклась только на едва слышный скрип дверного замка, и обнаружила себя в компании не только книг, но и нехитрого перекуса. Она совершенно упустила, как он здесь оказался, но в его авторстве сомневаться не приходилось.

Её щитом стал расписанным по минутам день, а он взяли и — вот.

Она медленно взяла в руки бутерброд и откусила, впервые за день позволив себе просто сидеть и жевать, размышляя о том, где сейчас податель еды.

* * *

Свист бладжера вспарывал воздух, сливаясь с рёвом крови в ушах. Рон парил у колец, и всё внимание его было сведено к простой формуле: квоффл, траектория, перехват.

— ЕЩЁ! — орал он Дину. — Сильнее и в верхний угол! Не жалей!

Он вновь поймал мяч и зашвырнул его обратно, тело работало на чистом рефлексе. Гарри где-то высоко продолжал разведку — снитч показываться не спешил, Джинни и Кэти проносились мимо, быстрые и неумолимые как стрелы. Было тяжело, но хорошо и просто.

Вдруг на краю поля, там, внизу он заметил странное движение. Вместо того чтобы сидеть на трибунах с фотоаппаратом как обычно, Колин Криви стоял у самого барьера, переминаясь с ноги на ногу. Отсюда было сложно разглядеть выражение его лица, но будто бы перехватив взгляд вратаря, Колин стал отчаянно размахивать руками.

«Опять снимок попросит?» — мелькнула у Рона мысль.

Но Колин не унимался. Он сделал несколько шагов вдоль барьера, рискуя попасть под непредсказуемую траекторию шального бладжера, и закричал, частично перекрывая шум:

— Рооо…! …мионой! …иде! Беда!

Уизли махнул сокомандниками рукой в знаке «пауза» и резко спикировал вниз.

— Что с Гермионой? — хмуро переспросил он.

Колин, задыхаясь от волнения и быстрого бега, выпалил:

— Драка! У «Трёх мётел»! Какие-то пятикурсники со Слизерина, а она — между ними! Попало заклинание, она упала… Её Малфой с Ноттом и Паркинсон унесли к мадам Помфри! Говорят, без сознания!

Каждое слово било почище бладжера. Гермиона. Без сознания. Малфой. Земля и небо словно махнулись местами на мгновение.

Рон впихнул свою метлу Колину в руки, развернулся и побежал. Не к раздевалке, а напрямик, через кусты, к замку, прямо в квиддичной форме, сжимая в руке палочку, которую даже не помнил, когда выхватил.

Криви, оставшись на поле, проводил его взглядом, полным сочувствия и тревоги, и притиснул к себе доверенную метлу.

— Всё будет хорошо, — пробормотал он сам себе, глядя на удаляющуюся спину рыжего. — Она же Гермиона Грейнджер. Она обязательно… Но закончить фразу так не смог. И просто стоял, пока Кэти Белл, серьёзная и напряжённая, не отправила его с поля уносить инвентарь, и дала команде отмашку.

…Дверь в лазарет Рон распахнул с таким грохотом, что мадам Помфри вздрогнула и выронила склянку.

— Уизли! Что за манеры! — начала она негромко и веско, но замолчала, увидев выражение его лица. Он её не слышал. Его взгляд уже выхватил занятую в конце палаты койку.

Гермиона лежала и словно бы спала, но как-то неправильно. Слишком… слишком тихо. Лицо было белым, как мрамор, веки сомкнуты, на лбу — несколько царапин. Она не дышала?! Нет, дышала. Просто слишком медленно и поверхностно. Руки в пятнышках чернил на пальцах безвольно лежали поверх одеяла.

Рон замер рядом, и все его спешка, ярость и страх разбились об эту тишину. Он опустился на стул, который стоял рядом, с глухим шумом, а его собственное дыхание клокотало в горле.

— Она… — он не смог выговорить.

— Сотрясение, Уизли, — сухо сказала Помфри, подойдя ближе. — Средней степени, но не опасное для жизни: хорошо, что вовремя доставили. Ей нужно время, чтобы восстановится. Теперь выйдите, вы нарушаете режим покоя.

Парень не двинулся с места и даже не взглянул на главную медсестру. Его глаза были прикованы к Гермионе. Он смотрел, как слабо пульсирует жилка на её шее, и думал, что это самое прекрасное и самое страшное, что он видел в жизни.

— Я… останусь, — он не просил, а утверждал.

Помфри хотела возразить, посмотрела ещё раз на его застывшее лицо, на котором, казалось, даже веснушки выцвели, на руки, сжимающие край стула так, что пальцы побелели, и махнула рукой.

— Полчаса, мистер Уизли. Только сидите тихо. И не трогайте её.

Рон и не собирался. Он дышать-то возле Гермионы боялся сейчас, просто сидел и смотрел. На её неподвижные ресницы. На бледные губы. На эту страшную, непривычную хрупкость.

Мысли были обрывочными, злыми.

«Хогсмид. Драка. Какие идиоты посмели… Малфой? Почему Малфой? А я был на поле. Мячик ловил. А она… Без сознания. Она никогда не бывает без сознания. Она всегда носится, или конспектами своими шуршит, всегда что-то говорит, что-то доказывает…»

Он просидел так до темноты, не позволив ни Гарри, ни сестре сменить себя на этой вахте, а ушёл только тогда, когда мадам Помфри выставила его в самой категоричной форме.

* * *

Холодок из-за приоткрытого полога было первым, что известило о вторженце. Следом — цепкие пальцы, схватившие за плечо.

Гарри вырвался из сна и уже машинально сунул руку под подушку за палочкой, но столкнулся взглядом с лихорадочно блестящими в полумраке глазами Джинни Уизли, и в голове непроизвольно всплыл школьный устав, грозно протрубивший тревогу.

От соседней койки послышался сонный стон и шуршание. Дин Томас — на раздумье было меньше секунду. Руки Поттера обхватили Джинни — она была легче, чем казалась, напряжённая и холодная (явно побывала на улице!) — и втянули под тяжёлый бархат полога. Занавесь опустилась с мягким шелестом, погрузив их в тесный мирок остатков его снов и её ночной прохлады.

Он прижал ладонь к её губам раньше, чем девушка успела что-то сказать, прислушиваясь: судя по скрипу, Дин перевернулся на другой бок и засопел. Гарри выдохнул почти в лицо своей гостье:

— Что случилось? — его пальцы всё ещё удерживали её. — Рон? Гермиона? — мысль о подруге, до сих пор лежащей в лазарете, ударила острой тревогой.

Джинни резко качнула головой, её губы шевельнулись под его ладонью. Он осторожно убрал руку.

— Хуже, — её шёпот был сдавленным и быстрым. — Лиз Тьюк. Пятый курс, Пуффендуй. Полумна пока шла с Астрономии, видела, как она пробиралась к выходу с пустой сумкой. Вчера она на весь Зал хвасталась подружке, что добудет «лунный мох» с дуба-шептуна в Запретном лесу для какого-то идиотского любовного зелья. Как думаешь, куда она одна сейчас потащилась?

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, куда более неприятный, чем от ночного воздуха. Запретный лес. Пятикурсница. Ночь. Любовное зелье. Идиотизм, граничащий с самоубийством.

— Ты предупредила Макгонагалл? — прошептал он, мозг лихорадочно просчитывая варианты. Рон, скорее всего, бдел у Гермионы.

Джинни нетерпеливо дрыгнулась, и парень выпустил её. Выскользнул из-под полога, принявшись быстро одеваться.

— Макгонагалл сегодня отбыла, забыл? — торопливо зашептала девушка с другой стороны завешанной балдахином кровати. — Занятия перенесли. Полумна своих должна предупредить. Пока все соберёмся, пока объясним… Лиз уже будет у дуба. А там ползуны-шипогривы, наткнётся, и лазаретом не отделается.

Она была права. Мерлин, Джинни Уизли всегда разбиралась в таких вещах: в школьных новостей — даже самых незначительных, но оказывающихся по-настоящему важными, коротких тропинках и скрытых опасностях.

Нужно было спешить, но делать это с умом. И тащить с собой кого-то из учеников было бы неоправданным риском, Гарри прекрасно это понимал. Быстро добрался до Большого зала, где собрались потирающие глаза, но отчаянно бодрящиеся старосты Пуффендуя — Макмиллан и Аббот, и присутствующие в школе деканы.

Растерянный Флитвик и встревоженная Помона внимательно слушали Снейпа.

— …Думаю, мы вполне справимся, сами, Филиус. Мисс Аббот, останьтесь и предупредите мадам Помфри, что может потребоваться её помощь. Мистер Макмиллан, — Северус резко обернулся и смерил Гарри испытующим взглядом, — …и мистер Поттер проследуют со мной. Надеюсь, правила поведения в Запретном лесу мне напоминать не нужно?

— Нет, сэр, — хором ответили парни.

И они втроём поспешили на выход, где их уже ждал Хагрид с парящими вокруг него фонарями — подарок Трио на прошлое Рождество. На полдороге к Лесу Снейп вдруг раздосадовано зашипел и, не останавливаясь, бросил через плечо.

— Мисс Уизли, минус двадцать баллов Гриффиндору за пребывание вне спальни после отбоя. Но раз уж вы тут, идёте с нами. Не хватало ещё и вас потом искать.

Ошарашенный Гарри обернулся и наткнулся на сосредоточенно спешащую за ним Джинни.

— Что? — шепотом возмутилась она на его укоризненный взгляд, но от комментариев они воздержались: провоцировать главного аспида всея Хогвартса на уничтожение факультетских баллов не хотелось. Он молча взял её за руку и ускорил шаг, нагоняя остальных. А она не стала вырываться, крепко обхватив его ладонь.

Поиски увенчались успехом довольно быстро. Дольше пришлось уговаривать зарёванную Лиз спустится с высокого дерева, на которое она забралась, спасаясь от мелких ночных хищников.

Кроме баллов Гриффиндора и Пуффендуя, сердечных нервов деканов и здорового сна в ту ночь никто не пострадал. А Гарри и Джинни вернулись ко входу в гриффиндорскую гостиную, перебрасываясь нервными шуточками и не разжимая рук. Он отпустил словно нехотя, или может быть Джинни так хотелось думать, когда они протискивались в открывшуюся за портретом щель: Полная дама была не рада поздней побудке.

* * *

…Очнулась Гермиона с трудом: в голове ещё шумело, но, к счастью, слегка прояснялось. Свет из окна, пусть и по-осеннему приглушённый, резал глаза до слёз. Она попыталась пошевелиться и услышала торопливые шаги.

— Не двигайся, девочка, — строго сказала Помфри, появляясь у койки. — Сотрясение среднее, но без последствий. Пришлось тебя погрузить в сон на пару суток.

— Пару… — прошептала Гермиона. Голос казался чужим. — Кто…?

— Тебя доставили старосты Слизерина, — ответила Помфри, огораживая койку ширмами и попутно поправляя ей подушку. Гермионе внутренне передёрнулась. Ну, зато теперь точно понятно: пульнули заклинание явно «змеи», и их староста будет прикрывать факультет всеми правдами и неправдами. Проступок весьма серьёзный, за такое, может, и не отчислят, но головомойку устроят знатную. Да и лишиться существенной части баллов в самом начале года пусть и не так критично, но тоже обидно. Хотя… Малфой наверняка ещё и похвалил этих идиотов, «удачно» попавших в магглорожденную ведьму…

Но предаться мрачным мыслям ей не дали, напоив зельями и велев спать.

На следующий день, когда Гермионе разрешили сесть, она обнаружила на тумбочке стопку аккуратно переписанных пергаментов. Узнаваемый, корявый, но на удивление читаемый почерк Рона. Конспекты по всем предметам за дни её нездоровья. Он не просто переписал, а кое-где подчеркнул важное, на полях нарисовал схематичные, смешные картинки-напоминалки (кристалл для зельеварения, похожий на злого гнома, трансфигурируемый предмет в виде зайца с торчащими ушами… ну… по крайней мере, именно как зайца она его и опознала…).

Забежавшие навестить её Гарри и Джинни принесли её любимых мятно-фруктовых леденцов. Друг отчитался, что больше происшествий не случалось, что Макгонагалл по слухам сняла со Слизерина разом полсотни баллов (могла бы и больше, если бы у старост «змей» не хватило ума оказать пострадавшей первую помощь и доставить в лазарет) с усмешкой сказал, что Рон охраняет её покой покруче, чем дракон — пещеру с сокровищами, и теперь пятый курс Слизерина в полном составе обходит его по широкой дуге (на всякий случай), чем крайне бесит Малфоя. Немного поболтав с подругой, Поттер и Джинни ушли.

Потом заглянул Невилл и принёс какой-то ужасный на вид кустик в горшочке, который торжественно поставил у койки и сказал, что он должен хорошо освежать воздух.

Читать Гермионе пока не разрешали, и она вновь уснула, а когда открыла глаза — уже вечером — Рон сидел в двух койках от неё, сгорбившись над ещё одним листом, высунув кончик языка от сосредоточенности и напряжённо сведя брови. Он писал так медленно и старательно, как будто вырезал каждую букву из камня.

— Ты… не обязан это делать, — тихо сказала она.

Он вздрогнул, обернулся.

— Да ладно. Твои конспекты выглядят, как на машинке напечатанные, — он пробормотал, покраснев, и снова уткнулся в пергамент. А Гермиона вдруг почувствовала непреодолимое желание крепко обнять его — потому что ну вот как можно быть таким… таким… — , и сама себя испугалась.

Когда она, наконец, выписалась, вернулась к учёбе и на первой же лекции по Зельеварению открыла конспект — не свой, идеальный-разборчивый, хоть в музей метрики уноси под стекло — а его. Корявые, пляшущие буквы, неуклюжие подчёркивания, эти дурацкие до колик в боку пометки на полях…

Девушка отвлеклась от рецепта на доске и провела пальцем по строке. Строки были будто чуть вдавленные, он явно излишне прижимал перо к пергаменту — на грани разрыва. Девушка припомнила его — сгорбленного, хмурого, с высунутым кончиком языка, выводящего эти буквы для неё. Не потому, что должен. А потому, что… не мог иначе.

Профессор Слизнорт что-то вещал о важности непременно точного измерения ингредиентов, а она чуть бессовестно всё не прослушала. Опомнившись, девушка аккуратно сложила пергамент и прижала ладонь к его поверхности, словно пытаясь впитать в кожу остаточное тепло от пальцев, заполнивших его строками.

* * *

Библиотека в предвечерний час утопала в золоте косых лучей заходящего солнца. Они высекали длинные проходы-тропы между стеллажами, в которых кружили пылинки. Воздух пах старым пергаментом, воском и тишиной: той особой, что накапливается между страницами за сотни лет.

Гермиона сидела за своим привычным столом в дальнем углу, но её взгляд скользил по строчкам «Продвинутой нумерологии для седьмого курса», не цепляясь за смысл. Голова была тяжёлой, будто набитой ватой. Список дел: патрули, черновик доклада для Макгонагалл, проверка конспектов у первокурсников и много прочего, что накопилось за время её отсутствия, даже с учёто того, что все дела старост Гарри взял на себя и прекрасно справился — вертелся в сознании безумным калейдоскопом. Она пыталась заставить себя сосредоточиться, выудить из памяти последний, ускользающий пункт, но мысли, непослушные и усталые, раз за разом соскальзывали.

Особенно часто соскальзывали туда, за заваленный картами квиддичного поля вперемешку с учебниками по Защите стол, где сидел Рон. Он что-то яростно чертил, ворча себе под нос, и время от времени проводил рукой по взъерошенным волосам, отчего они торчали ещё забавнее. И каждый раз, когда это происходило, в груди у Гермионы загоралась искорка. Не раздражение за неопрятный вид, за который от того же Снейпа или Макгонагалл можно было запросто лишиться пяти баллов, а что-то другое. Что-то ужасно неудобное и при этом… привычное. Как шершавая, но родная поверхность любимого свитера.

«О чём я думаю? — сурово одёрнула себя она, заставляя взгляд снова уткнуться в цифры. — Нужно проверить расчёты для завтрашнего занятия по Рунам. Или… или нет, сначала…»

Мысли снова поплыли.

«Глупости, — мысленно фыркнула она. — Совершенно несущественные детали. Эмоциональный шум. Нужно отфильтровать шум и сосредоточить…»

— Ты ищешь пропавшее слово или потерянный цвет?

Голос прозвучал прямо у неё над ухом, тихий и мечтательный. Гермиона вздрогнула так, что чуть не опрокинула чернильницу. Рядом, словно материализовавшись из солнечного луча и книжной пыли, возникла Полумна Лавгуд. Её волосы золотились, а в огромных глазах отражались, казалось, не стены библиотеки, а что-то далёкое и звёздное.

— Луна! — выдохнула Гермиона, прижимая ладонь к груди: сердце колотилось, как от долгого бега. — Какое слово? Какой цвет? Я просто проверяю домашнее задание.

Полумна медленно склонила голову, глядя на уложенные по столу пергаменты Гермионы так, будто видела на них далеко не сухие выкладки цифр и краткие выводы.

— От грусти мысли разбегаются и крутятся вокруг чего-то очень сладкого, как пчелы, а ты боишься к ним притронуться, чтобы не ужалили, — заметила она просто.

Гермиона почувствовала, как щёки затапливает предательский жар. Она открыла рот, чтобы возразить, сказать что-то резкое и логичное, но… не смогла. В устах Полумны эта бессмыслица звучала не как обвинение, а как ужасающе точный прогноз погоды, который обязательно сбудется.

— Я… я просто устала, — слабо проговорила она и отвела взгляд.

— Усталость — это когда тени мыслей становятся тяжелее самих мыслей, — согласилась Полумна. Она сделала паузу, и её безмятежный взгляд скользнул через зал к Рону, который как раз с досадой швырнул своё перо и принялся рыться в сумке. — Он тоже сегодня ронял тени. Целый день. Особенно когда смотрел на тебя, а ты этого не видела.

Гермиона замерла, и время словно приостановилось и всё же решилась прервать этот невыносимый разговор:

— Луна…

— Гермиона, — спросила когтевранка, глядя на неё с бездонным, чистым любопытством. — А что будет плохого, если всё-таки попробовать?

Вопрос повис в шуршании книжных страниц.

Такой простой, безо всяких «но» и «вдруг», которыми Гермиона годами обкладывала своё чувство, как хрупкую вазу острыми камнями.

Что будет плохого? Разрушится дружба, потеряется самое главное: он отвергнет. Станет неловко. Всё изменится. Она просчитала тысячу рисков, построила тысячу баррикад.

Но… попробовать? Всего лишь попробовать? Не требовать ответа, не строить планы на всю жизнь, не анализировать совместимость до сотых долей процента. Просто… позволить себе почувствовать. Позволить себе заметить, как тёплый спазм в груди при виде его взъерошенных волос — это и есть то самое...

Гермиона посмотрела на Рона. Он, наконец, нашёл запасное перо и снова склонился над картой, теперь уже что-то довольно бормоча. И в этот миг она увидела не объект своей многолетней, мучительной аналитики, а просто… Рона. Неуклюжего порой, доброго, всегда надёжного, своего Рона.

И небеса не рухнули. Зато была лёгкость, хлынувшая ей навстречу, не радостная, а… спокойная. Как и решение, наконец-то, принятое.

— Ничего, — тихо, почти шёпотом, ответила Гермиона на вопрос, который, казалось, уже и не ждал ответа. — Ничего плохого.

Полумна улыбнулась одними своими бездонными глазами-вселенными, будто увидела, как распускается редкий ночной цветок.

— Тогда, наверное, пора перестать бояться быть ужаленной, — сказала она так же просто. — Твои пчёлы только кажутся страшными, а на самом деле они просто заняты своим делом. Как и он.

И, кивнув, она поплыла прочь между стеллажами, растворяясь в вечерних сумерках так же бесшумно, как появилась.

Гермиона осталась сидеть за столом и чувствовала, как странная, непривычная теплота разливается из самого центра груди, смывая остатки тяжёлой, липкой усталости. Список дел всё ещё висел где-то на периферии сознания, но больше не давил. Главный, по-настоящему главный и важный, пункт в нём наконец-то обрёл своё место и простое, сладкое название.

Она глубоко вздохнула, подняла голову и поймала взгляд Рона, который в этот момент оторвался от своей карты и смотрел на неё с немым вопросом: «Всё в порядке?»

И вместо привычной деловой улыбки или кивка Гермиона позволила себе улыбнуться по-настоящему. Мягко, с лёгкой усталостью и искренне.

— Всё в порядке, Рон, — сказала она так, чтобы он услышал, совершенно не обратив внимания на гневное шиканье мадам Пинс.

* * *

Если бы кто-то спросил Гермиону Грейнджер, какой день в году она ненавидит больше всего, она бы, немного поколебавшись, назвала Хэллоуин. Нет, не сам праздник — подготовку к нему. Три дня ада, когда нужно проконтролировать украшение Зала, разобраться с истериками первокурсников, которые впервые видят парящие тыквы, и при этом не дать Пивзу сорвать генеральную репетицию. Именно это стало обязанностью Гриффиндора в этом году, выпавшее при жеребьевке. Каждому из факультетов досталась какая-то роль в подготовке.

— Я никогда не думала, что скажу это, — простонала она, дополняя очередной галочкой список, — но, кажется, я скучаю по проекту с Малфоем. Там хотя бы была предсказуемость.

Гарри, сидевший напротив с графиком патрулей, только хмыкнул.

— Держу пари, Малфой сейчас где-то в подземелье попивает тыквенный сок и радуется, что Нотт как обычно шуршит за него.

Дверь Большого зала распахнулась, впуская Джинни, которая с порога заявила:

— Ну что, мои любимые старосты, я пришла спасать вас от бюрократии.

Она плюхнулась рядом с Гарри и заглянула в его бумаги.

— О, у вас тут даже список списков. Гермиона, это новый вид магии?

— Это называется организация, — беззлобно огрызнулась та. — Между прочим, если бы не эти списки, мы бы уже трижды забыли про зачарованных летучих мышей, дважды — про свечи и один раз — про тыквенный мармелад для младшекурсников.

— Летучие мыши? — оживилась Джинни. — А где они?

— В подземельях, — мрачно ответил Гарри. — Снейп любезно разрешил Флитвику их там подержать до завтра. Правда, сказал, что если хоть одна мышь проникнет в его личные покои, он лишит Когтевран и Гриффиндор ста баллов и лично проследит, чтобы мы перемыли всю посуду на кухне до конца семестра.

— Он же пошутил? — с подозрением спросила Джинни.

— Кто, Снейп? — Гарри посмотрел на неё с усталым скепсисом.

— Хм, ну да…

В этот момент дверь снова открылась, и в зал ввалился Рон. Выглядел он так, будто только что сражался с драконом и проиграл: волосы торчали в разные стороны, на мантии красовалось пятно неизвестного происхождения, а в руках он держал подозрительно дымящуюся коробку.

— Та-ак, — насторожилась Гермиона, оглядывая его с ног до головы.

— Пивз, — выдохнул Рон. — Нашёл где-то шарики с краской и устроил войну в коридоре третьего этажа. Я пытался его поймать, но он... — долговязый парень посмотрел на свою мантию, — ...оказался проворнее.

Гермиона открыла рот, чтобы выдать тираду о недопустимом поведении полтергейстов и о том, что Рону следовало сразу позвать кого-то из профессоров, но вместо этого её взгляд упал на коробку в его руках.

— Что это?

Рон проследил за её взглядом и вдруг густо покраснел.

— А, это... ну... я проходил мимо кухни, а домовики сказали, что у них тыквенный пирог лишний остался. Вот. Думал, может, кому пригодится.

Он поставил коробку на стол рядом с Гермионой, не глядя на девушку, и, развернувшись, вышел так же стремительно, как появился.

Джинни и Гарри весело переглянулись.

— И с каких пор мой брат стал такой... загадочный? — спросила Джинни у потолка.

Гермиона молча открыла коробку. Внутри оказался идеальный тыквенный пирог, ещё тёплый, с аккуратным узором из маленьких мармеладных тыковок, в которых угадывалась «H». То ли от «Hogwarts», то ли…

— О, — тихо выдохнула Грейнджер.

— О-о, — многозначительным эхом отозвалась Джинни, с трудом сдерживая улыбку. — Это он тебе, получается.

— Это он нам, — поправила Гермиона, но щёки её предательски покраснели. Джинни покивала с видом «да, да, мы так и поняли», а Гарри кашлянул в кулак и уткнулся в свои бумаги.

На следующий день хаос только усилился. Сначала раздался пронзительный девчачий визг, а потом отчаянный вопль каких-то младшекурсниц:

— Профессор! Профессор Флитвик! Там тыквы с ума сошли!

Гарри, который как раз нёс очередной список Макгонагалл, резко сменил направление.

У входа в Большой зал творилось нечто невообразимое. Огромные тыквы, принесённые из оранжереи, явно не желали быть украшением. Три из них, самые крупные, организованно проскакали в коридор, сметая всё на своём пути. Четвёртая, помельче, отчаянно пыталась залезть на преподавательский стол. Однако заметив, что осталась одна, поспешила за товарками.

— А ну стоять! — раздался знакомый голос, и Гарри увидел Невилла, который отчаянно размахивал палочкой перед самой крупной тыквой, которая задёргалась, будто предчувствуя скорую расправу. — Иммо... Иммобилиус! Ну пожалуйста!

Тыква даже не замедлилась.

— Они не слушаются! И, кажется, бегут в Оранжерею! — в панике крикнул Невилл, заметив Гарри. — Я не знаю, что делать! Ханна ушла за профессором Стеббл, а эти...

Он не договорил, потому что вторая тыква вдруг резко развернулась и, подпрыгнув, угрожающе покатилась прямо на них.

Гарри уклонился, выхватывая палочку, но в этот момент из-за угла вылетела Джинни верхом на метле, сделала крутой вираж и приземлилась прямо перед тыквой.

— Эй, тыковка, — сказала она тоном, каким когда-то уговаривала особо вредных существ у Хагрида, — давай-ка по-хорошему.

Тыква замерла. Джинни медленно, не сводя с неё глаз, достала из кармана горсть тыквенной прикормки в виде маленьких зелёных шариков и протянула на раскрытой ладони.

— Хочешь?

Тыква подозрительно покачнулась. Потом ещё раз. И вдруг, издав довольный булькающий звук, подкатилась к Джинни и ткнулась в её ладонь оранжевым боком — зелёные шарики стали лопаться, рассеивая удобрение по кожуре, которое в неё быстро впитывалось.

— Вот так-то лучше, — довольно сказала Джинни, поглаживая тыкву по макушке с вьющимся черешком. — Хорошая тыковка.

Гарри смотрел на неё и чувствовал, что его улыбка растёт помимо воли. Джинни Уизли, верхом на метле, угощающая сбежавшую тыкву — это было самое прекрасное, что он видел за последние пару месяцев…

Остальные тыквы, видя, что их предводительница сдалась, тоже остановились. Четвёртая, та, что пыталась залезть на преподавательский стол, заскакала отчаяннее, не желая оставаться без угощения.

— Молодец, — выдохнул Невилл, вытирая пот со лба. — Мерлин, Джинни, ты как это сделала?

— Магия убеждения, — усмехнулась та. — И немного удобрения. Кстати, у кого-нибудь есть ещё?

— У меня! — раздался голос за их спинами: Ханна Аббот с ведром, доверху наполненным разноцветными шариками удобрения. Рядом с ней, так же тяжело дыша после бега, стояла Гермиона.

— Захватила подкрепление, — пояснила Ханна, осияв Лонгботтома улыбкой.

— Ты не ранена? — Невилл подлетел к ней, забыв про тыквы, удобрения и всё на свете, и забрал ведро, хотя было то совершенно не тяжелым.

— Я в порядке, — мягко ответила Ханна. — А вот ты выглядишь так, будто только что сражался с лесом гремучих ив.

— Ну, с тыквами, — поправил Невилл и вдруг густо покраснел. — Но... спасибо, что пришла.

Остальные гриффиндорцы, почувствовав себя лишними, отправились обратно в Большой зал, конвоируя неугомонных тыкв. Джинни тащила метлу с самым невозмутимым видом, как будто они самый обычный транспорт для школьных коридоров. Грейнджер покосилась, но спрашивать ничего не стала. Вместо этого она поинтересовалась:

— А где Рон?

— Он… кхм, — Гарри покосился на Джинни, которая с силой дёрнула его за рукав. — Да, а где он?

— Ушёл в подземелья проверять мышей ещё полчаса назад, — отрапортовала девушка.

— Так долго? — нахмурилась Гермиона.

— Может, они всё-таки вырвались? — не очень убедительно поддержал игру Гарри, но встревоженная девушка не обратила внимания и, махнув им, побежала в сторону мышиного пристанища.

Гарри и Джинни переглянулись.

— Полчаса, — усмехнулся Гарри, — да они же разминулись на три минуты буквально.

Джинни лукаво улыбнулась и философски пожала плечами.

Гермиона тем временем добралась до нужного помещения, отмечая подозрительную тишину, распахнула дверь и увидела… Рона.

Она уже хотела окликнуть его, когда увидела, чем тот занят: Рон стоял на коленях перед клеткой с летучими мышами, засунув руку в узкую дверцу. Одна из мышей — на вид совсем мелкая — забилась в угол и жалобно попискивала, тыкаясь то туда, то сюда, но не взлетая.

— Тихо-тихо-тихо, — бормотал Рон, осторожно пытаясь её достать. — Не дёргайся, дурында, я не сожру тебя. У меня теперь на мышей аллергия, понял? Даже на летучих. Так что ты в безопасности.

Мышь пискнула громче.

— Ну чего ты орёшь? — Рон наконец ухватил её и вытащил из клетки. — Сейчас посмотрим... Ага, лапа. Глупая, как ты умудрилась об решётку-то? Летаешь тут, как... ну не летаешь, бегаешь, то есть карабкаешься... короче, не умеешь, а лезешь.

Он достал из кармана на удивление чистый (видимо, не обошлось без Молли) платок и аккуратно завернул мышь, оставив снаружи только пострадавшую лапку.

— Ну-ка, не дёргайся. Я сказал, не дёргайся! — он достал палочку. — Это обезболивающее. Неприятно, но терпи. И не вздумай кусаться, поняла? Я тебя спасаю, между прочим.

Мышь пискнула, и затихла.

— Санабестио, — тихо сказал Рон, направив палочку на лапку. Слабый голубой свет окутал её. — Всё, сейчас пройдёт. Посиди так немного, дурында.

Он сидел на корточках у клетки, держа в руках маленький платок с мышью, и что-то ещё бормотал, поглаживая мелкую зверюшку большим пальцем по голове...

Гермиона замерла в дверях. Она видела Рона разным: злым, весёлым, обиженным, орущим на квиддичном поле. Но такого: с мышью в платке, ворчащего на неё глупое животное, но при этом такого... бережно с ним обращающегося — она не видела никогда.

— Рон? — окликнула она тихо.

Он вздрогнул так, будто его током ударило, и едва не выронил мышь.

— А? — рыжий резко обернулся и, увидев Гермиону, рефлекторно попытался спрятать платок с его содержимым за спину. — Я... это... ничего! Я не мышь! То есть мышь не моя! То есть...

— Рон, — Гермиона шагнула ближе, стараясь не смеяться, и скрестила руки на груди. — Я всё видела.

Он замер, застигнутый на месте преступления, и отчаянно покраснел, хотя его ни в чём не обвиняли.

— Это... она лапку повредила, — Рон попытался взять себя в руки и у него получилось. — Я не мог... ну... она же маленькая. И орёт. Подумал, Снейп услышит и снимет баллы. За жестокое обращение с мышами. Он же может.

— Может, — серьёзно кивнула Гермиона, хотя в уголках её губ дрожала улыбка.

— Ну вот. Я и... обезболил. Чисто профилактически.

— Профилактически, — повторила она.

— Да. — Он уже понял, что она не смеётся (ну, почти), и немного расслабился. — Сейчас посидит, и можно обратно запускать.

— Дай посмотреть, — Гермиона присела рядом с ним, аккуратно подобрав полы ученической мантии.

Рон нехотя развернул платок. Мышь сидела смирно, лапка уже не выглядела повреждённой. Она посмотрела на Гермиону чёрными бусинками глаз, раззявила пасть и пискнула — кажется, вполне довольно. Но кто их, мышей, знает? Особенно, летучих.

— Работает, — с удовлетворением констатировала Гермиона. — Отличная работа.

— Ну... — Рон смутился ещё сильнее. — Я у Чарли пару раз видел, как он это делает: ты же знаешь моего Сычика. Вот, подумал, и тут поможет.

Они помолчали, разглядывая копошащую в платке мышь. Выглядела та хоть и странно, но миленько, особенно в контрасте с широкой и сильной Роновой ладонью. Гермиона, сообразив, что мысли понесло не туда, резко выпрямилась.

— Запускать пора, — сказал Рон, решив, что ей надоело. — А то остальные решат, что я похитил их родственницу.

Парень осторожно, стараясь не задеть больную лапку, опустил мышь обратно в клетку. Та поковыляла к остальным, но на полпути обернулась и пискнула, а потом покарабкалась по прутьям к потолку.

— Не за что, — буркнул Рон. — И не вздумай снова об решётку стукнуться. Я второй раз доставать не буду.

Мышь пискнула ещё раз и затерялась среди трепещущих тёмными сложенными крыльями сородичей.

Гермиона смотрела на Рона. Потому что не могла не смотреть. Он всё ещё стоял у клетки, пытаясь засунуть платок обратно в карман, краснел ушами и делал вид, что ему совершенно всё равно.

— Ты невозможен, — сказала она тихо.

— Знаю, — вздохнул он. — Мне уже говорили.

— В хорошем смысле.

Рон обернулся — девушка улыбалась: не насмешливо, а тепло, как-то по-новому.-

А, ну... тогда ладно, — сказал он и улыбнулся в ответ.

— Пойдём, — Гермиона кивнула к выходу. — Свечи ещё проверить надо.

— Идём.

Они пошли по коридору, вместе, но чуть ближе, чем раньше. И оба думали об одном и том же, но вслух этого не называли.

Утром тридцать первого октября Гермиона, вошедшая в Большой зал, с удовлетворением отметила, что страдали они не зря. Всё, до последней тыковки, дышало атмосферой праздника. Занятия сегодня, разумеется, никто не отменял, но проходили они всё же совсем с другим настроем.

Кэти Белл, как раз под прошлогодний Хэллоуин угодившая в лазарет на весь учебный год из-за нападения сумасшедшего недопойманного Пожирателя в Хогсмиде, мрачно пошутила, что надеется хотя бы этот встретить нормально, и Дэвис полушутя предложил провести весь этот день под его бдительным надзором.

Сидевший за преподавательским столом Альбус Дамблдор мысленно попросил Высшие Силы прислушаться к голосу юной гриффиндорки. И в самом деле: спокойного дня Всех Святых бедный Хогвартс не видел уже лет семь. Аккурат с тех пор, как Гарри Поттер поступил. С другой стороны, в этом году он как раз сдаёт ЖАБА, так что некоторые шансы есть…

Альбус подавил вздох и отправил в рот лимонную дольку, рассеянно кивая на какой-то вопрос Горация, и поднялся. Зал затих мгновенно, будто кто-то выключил звук.

— Доброе утро, дорогие мои ученики, — начал он, и его глаза весело блеснули из-под очков-половинок. — Сегодня особенный день. Тридцать первой октября — день, когда грань между миром живых и миром… хм… несколько менее живых существ становится особенно тонкой.

Он сделал паузу, и кто-то из первачков нервно хихикнул.

— В связи с этим, сегодня кроме праздничного ужина состоится традиционный Хэллоуинский маскарад. В этом году мы не ограничились деканами, и ученики каждого из факультетов принял непосредственное участие. Бал начнётся в девять вечера и продлится до полуночи. Маски обязательны, костюмы приветствуются. Те, кто особенно отличится в создании праздничного образа, будут отмечены специальными призами. А теперь, желаю всем интересного дня и вдохновения в подготовке костюмов и, разумеется, приятного аппетита.

Зал вновь загудел многоголосьем.

* * *

Под вечер в гостиной Хогвартса было шумно и суетно. На окне стояли два зачарованных приемника: то задание по Трансфигурации выполнили Рон с Гермионой и Гарри с Дином, и теперь башню наполняли звуки ритмичных гитарных переборов какой-то ведьмачьей рок-группы — что удалось поймать, в общем.

— Хорошо, что игру перенесли на следующую неделю, — отстраненно пробормотал Гарри, наблюдая всеобщий кипиш из кресла у камина.

— Ага… — промычал Рон, разглядывая свою маску. — Тебе не кажется, что она какая-то… ну… слишком блестящая?

Поттер добросовестно оглядел черную полумаску, украшенную матовым бисером и золотым кантом.

— Не, в самый раз, Рон. У меня примерно такая же. Только кант красный. Сириус ещё вампирский плащ отправил. Если честно, я не хочу его надевать.

— А что?

— Да мешать будет только…

Уизли поёрзал в кресле, покосился на пробежавшую мимо к рыдающей кучке первокурсниц Гермиону, которая одними губами произнесла «план!» и повернулся к Гарри.

— Слушай, ничего, если я тебя сегодня подменю на балу? Ну, в смысле, Гермионе помогать буду. Она же староста и всё такое.

— Конечно, сколько тебе угодно, — горячо отозвался Гарри, мысленно потирая руки. Надо же, друг проявил инициативу в отношении девушки… Не зря они с Джинни старались, не зря.

В это время Гермиона помогла починить порвавшийся подол нарядной мантии девчонки, успокоить вторую, которая его нечаянно порвала, и выпрямилась, ошалело покрутив головой по сторонам. Джинни, внезапно оказавшаяся рядом, вложила в её руки фляжку.

— Просто лимонад с тонизирующим зельем, — сказала она, — тебе пригодится.

— Спасибо большое, — искренне поблагодарила Гермиона и неловко рассмеялась. — Как бы пережить этот вечер? Не представляю, что будет твориться на маскараде.

— Слушай, а давай я помогу? — прямо предложила Джинни. — В смысле, мы с Гарри поможем, он же тоже староста.

— Я справ… — Гермиона вдруг осеклась и отчаянно закивала. — Да, конечно, это будет замечательно, спасибо, Джинни!

* * *

Парящие тыквы, которые ещё утром мирно покачивались под потолком, теперь кружились в медленном многоуровневом хороводе там же, отбрасывая тёплый оранжевый свет на танцующие пары. Их дополняли призрачно-зелёные фонарики, ныряющие в толпу и высвечивающие то чью-то маску, то вышивку на мантии. Летучие мыши, видимо, решив, что с них хватит, куда-то исчезли, и вместо них под сводами порхали зачарованные конфетти, осыпаясь неосязаемым дождём на головы танцующих.

Стены украшали гирлянды из рябины и остролиста, переплетённые с мерцающими огоньками, а по углам были расставлены огромные резные тыквы, внутри которых горели свечи: не простые, а с разноцветным пламенем. Из дальней тыквы, например, лился синий свет, и вокруг неё собралась небольшая компания, греющая руки у магического огня, который приятно щекотал кожу.

Музыка лилась откуда-то сверху: энергичная, но, лёгкая, с переливами струнных и мягкими ударами ритмичных барабанов. Флитвик, стоявший на небольшом возвышении, дирижировал с таким воодушевлением, что иногда подпрыгивал, и тогда музыка на секунду ускорялась, заставляя танцующих сбиваться с шага и смеяться.

Рон сидел за дальним столиком, и место, по его мнению, было выбрано идеально: отсюда просматривался почти весь зал, но при этом они с Гермионой оставались в тени, в стороне от толчеи.

Гермиона сидела рядом. Тоже не танцевала: не хотелось, пусть лимонад Джинни и вправду значительно придал сил. Да и купленные на вот такой случай туфельки к чёрно-белому платью, в котором она теперь пребывала в образе шахматной королевы, имели каблук хоть и невысокий, но с непривычки всё же не очень устойчивый.

Потому она тоже просто наблюдала за происходящим из-за маски в черно-белую клетку, ассиметрично украшенную россыпью рубинового цвета камушков.

Рон усилием воли отвёл взгляд от тёмно-алых губ девушки (Лаванда, скрепя сердце, насильно усадила Гермиону и сделала подходящий макияж, ибо чувство прекрасного мисс Браун не позволило выпустить соседку по комнате без него), особенно контрастно выделяющихся в этом образе, и уставился перед собой.

Перед ними на столике поблескивал в свете огоньков кувшин с тыквенном соком, вазочка с печеньем в виде черепушек и лежала забытая кем-то полумаска ворона с блестящими перьями. Рон покрутил её в руках и отложил.

В центре зала кружились пары. Когтевранцы держались чуть отстранённо, но танцевали с достоинством: видимо, кто-то из старшекурсников провёл мастер-класс. Пуффендуйцы, напротив, отрывались по полной: Захария Смит в компании трёх своих сокурсников устроил какой-то немыслимый танец, больше похожий на ритуальные прыжки вокруг костра, но, судя по лицам, им было весело. Слизеринцы тоже расположились с комфортом, но особнячком. А Паркинсон, кажется, всё же утащила Малфоя к танцующим. Правда тот выглядел так, будто его заставляют есть лимон без сахара, но не сопротивлялся.

— Смотри, — кивнул Рон в сторону танцпола, где Дин Томас выделывал немыслимые па с Симусом: а что ещё оставалось делать, если их партнёрши куда-то запропастились, а душа требует праздника? — Вывихнут же ногу. Оба. Хотя на метле Дину можно и так будет…

— Не вывихнут, — рассеянно отозвалась Гермиона. — У них хорошая координация.

— У них плохо с координацией сейчас, зато полно энтузиазм. А это разные вещи. Смотри, Симус сейчас упадёт. Три... два...

Финниган действительно споткнулся о собственную мантию и рухнул прямо на Дина, чудом не сбив никого с ног. Оба покатились по полу под взрывы хохота.

— Я же говорил, — довольно сказал Рон. Гермиона весело фыркнула и покосилась на него. В простой парадной мантии, на этот раз подобающего фасона, он выглядел непривычно собранным. Ещё и полумаска эта тёмная, из-за которой голубые глаза горели особенно ярко.

Чуть дальше, в стороне от основного движа, Невилл топтался рядом с Ханной Аббот. Они не танцевали, скорее, переминались с ноги на ногу, держась за руки и о чём-то тихо разговаривая. Ханна рассказывала, а Невилл слушал… ну или пытался. Рядом с ними, пританцовывая в одиночестве, кружилась Полумна Лавгуд в платье, расшитом чем-то, напоминающим то ли звёзды, то ли глаза, и странном головном уборе, похожем на перевёрнутую воронку. Она двигалась в своём собственном ритме, не совпадающем с музыкой, и выглядела при этом абсолютно счастливой.

За преподавательским столом тоже кипела жизнь. Точнее, тлела с разной степенью интенсивности.

Макгонагалл сидела с бокалом тыквенного сока и наблюдала за танцующими с выражением "я одобряю этот праздник, но только в разумных пределах". Рядом с ней Флитвик, уставший дирижировать, что-то оживлённо обсуждал с профессором Стеббл, показывая на особо удачные тыквы под потолком. Слизнорт, раздуваясь от важности, беседовал с группой старшекурсников: судя по жестам, рассказывал очередную историю в духе «помню, во времена моей молодости…». Хагрид, втиснутый в парадный костюм, который трещал по швам, сидел с огромной кружкой в руках и довольно щурился на происходящее.

Снейп сидел в самом конце стола, как всегда, в тени. Перед ним стояла чашка, только почему-то кофейного вида. Он смотрел на танцующих с выражением человека, который наблюдает за экспериментом с участием особо тупых лабораторных крыс. Но, кажется, даже он сегодня не находил повода для недовольства, а потому просто сидел и молчал, иногда пригубливая предположительно кофе.

— А Трелони где? — вдруг спросил Рон.

— Полумна сказала, что профессора Трелони сегодня посетило Откровение, — с ноткой иронии ответила Гермиона. — Она предсказала, что кто-то умрёт до полуночи. Ей никто не поверил, она обиделась и ушла в свою башню.

— Кто-то умрёт?

— Ну, судя по тому, как танцуют Симус и Дин, она может оказаться права.

Рон хмыкнул.

Они снова замолчали, наблюдая, но стараясь лишний раз не смотреть друг на друга.

— Ты видишь Гарри?

— На три часа левее того места, куда ты смотришь.

Младшая Уизли и Поттер действительно оказались там, не так уж далеко от самих наблюдателей. Они разговаривали, Гарри непривычно оживлённо жестикулировал, заставляя Джинни смеяться. Но танцевать тоже отчего-то не шли.

— Они до сих пор не танцуют, — заметил Рон, сурово таращась в их сторону.

— Вижу, — кивнула Гермиона.

— Может, вмешаемся? — Рон привстал, готовый к действию. — Подойдём, скажем... ну, не знаю... «чего вы тут стоите, идите танцевать»? Или можно сделать вид, что нам что-то нужно от Гарри, и увести его, а Джинни останется одна, и ему придётся вернуться...

— Рон, сядь.

— Но они же...

— Сядь.

Он сел, но продолжал ерзать.

— И посмотри на них, — тихо сказала Гермиона. — Они разговаривают. Смеются. Им хорошо вдвоём. Зачем им танцы, если они и так...

Она не договорила, и Рон невольно посмотрел на неё снова — в тёплом свете тыкв её профиль казался особенно выразительным — и перевёл взгляд на свои пальцы, нервно барабанившие по столу. И только тут заметил, что Гермиона тоже опирается о столик, и её рука лежит совсем рядом.

— Ты права, — неожиданно легко согласился он. — Наверное.

Гермиона удивлённо обернулась, посмотрела на него несколько долгих секунд, и в её глазах было что-то такое, от чего Рону стало жарко, хотя в зале было прохладно.

— Что? — спросил он хрипловато.

— Ничего, — чуть дрогнувшим голосом ответила она и отвернулась обратно к танцполу..

Они сидели и молчали. Хорошо так, уютно. Слова были не нужны — просто сидеть рядом, смотреть на кружащиеся пары, на дурацкие костюмы, на то, как Лаванда Браун в образе ведьмы (оригинально, конечно) пытается охмурить того самого семикурсника с Пуффендуя, а он смущается и краснеет.

Поодаль за соседним столиком кто-то из младшекурсников громко обсуждал, кто в каком костюме пришёл. Парень в образе скелета жаловался, что его мантия светится не там, где надо. Девчонка в костюме феи пыталась приклеить обратно отвалившееся крыло.

Музыка в очередной раз сменилась с быстрой на медленную, тягучую, с переливами струнных и мягкими вздохами виолончели. Вернувшийся Флитвик на секунду замер с поднятой палочкой, наслаждаясь эффектом, а потом снова начал дирижировать, но теперь плавно, почти невесомо.

И в этот момент Поттер отлепился от стены.

Рон замер, надкусив кусочек пряного печенья, как охотничий пёс, учуявший добычу.

Гарри что-то сказал Джинни — Рон видел, как шевельнулись его губы, хотя слов не разобрал, а сестра улыбнулась и кивнула.

И они вышли в центр зала.

Рон подавился печеньем.

— Ты видишь? — прохрипел он, хватая Гермиону за руку и чуть не скинув со стола кувшин тыквенный сок. — Ты видишь?!

— Вижу, — голос у неё был странный — тихий и какой-то... счастливый, что ли. Она тоже смотрела на друзей не отрываясь.

Гарри положил руку Джинни на талию, она — ему на плечо. И они начали танцевать, медленно и чуть-чуть неуклюже: Гарри явно не был мастером бальных танцев, да и Джинни, кажется, больше привыкла к быстрым маневрам на квиддичном поле. Но они двигались, и это выглядело... правильно.

Рядом с ними, в паре метров, кружились другие пары — кто-то из старшекурсников, семикурсники с Когтеврана, даже Забини с какой-то девушкой со Слизерина. Но Рон видел только младшую сестру и лучшего друга.

— Работает, — выдохнул он. — Они ведь сами, без нас…

— Да, — эхом отозвалась Гермиона.

Они смотрели, как Гарри и Джинни кружатся в медленном танце, как она смеётся, когда он наступает ей на ногу, виновато пожимает плечами и тут же притягивает её ближе. Как она что-то шепчет ему, и он улыбается, сдержанно и чуть смущённо, той самой улыбкой, которую Рон знал с первого курса, но никогда не видел такой... мягкой, что ли.

Рон почувствовал, как тонкие пальцы Гермионы сжимают его руку.

Где-то на середине танца Джинни подняла голову и встретилась взглядом с Роном. Через весь зал, через десятки танцующих пар, через мелькающие тыквы и кружащиеся конфетти. И счастливо улыбнулась, что-то быстро показав ему рукой. Рон улыбнулся в ответ и поднял большой палец.

Джинни закатила глаза, но улыбаться не перестала.

— Она что, показала тебе неприличный жест? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от танцующих.

— У нас высокие отношения, да.

Рядом с преподавательским столом Макгонагалл чуть заметно кивнула, глядя на танцующих Поттера и младшую Уизли.

Слизнорт, прервав свою историю, проводил пару взглядом и с довольным видом откинулся на спинку стула.

Снейп даже бровью не повёл. Просто смотрел в свою чашку. Но, кажется, его губы на долю секунды дрогнули… или это игра света от парящих тыкв?

Музыка лилась, тыквы кружились, конфетти золотым дождём осыпали танцующих, и в Большом зале было тепло и светло. А они сидели у колонны, держась за руки, и смотрели, как их лучшие друзья наконец-то танцуют вместе.

Рон покосился на Гермиону и позволил себе задержать взгляд, который девушка перехватила.

— Что?

— Ничего, — ответил он, смутившись, и отдёрнул руку. — Просто... хорошо, да?

— Хорошо, — согласилась она, и её пальцы на секунду замерли там, где только что была его ладонь.

Они снова уставились на танцпол и молчали каждый о своём.

Вокруг кипела жизнь: кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то спорил, кто-то с упорством, достойным лучшего применения, клеил обратно отвалившиеся крылья. А они сидели в своём углу, вдвоём, и каждый из них думал об одном и том же, но вслух не говорил ничего.

Где-то на другом конце зала Симус, наконец, нашёл свою партнёршу, потерявшую серёжку, и теперь там развернулась поисковая операция, которая быстро была забыта.

Невилл и Ханна, набравшись смелости, тоже вышли в круг и теперь медленно покачивались в такт музыке.

А Гарри и Джинни всё кружились и кружились, как две фигурки на музыкальной шкатулке, и казалось, что для них весь зал перестал существовать.

— Знаешь, — вдруг сказал Рон, — а ведь мы молодцы.

— В каком смысле?

— Ну, мы хотели, чтобы они были вместе. И они вместе. Значит, план сработал.

— В общем-то, да…

Музыка затихла, и пары начали расходиться. Гарри и Джинни остановились, всё ещё держась друг за друга. Джинни что-то сказала, Гарри ответил, и они оба рассмеялись.

Потом Гарри поднял голову, нашёл взглядом Рона и показал два больших пальца.

Рон рассмеялся и показал в ответ. Не зря он сегодня напросился подменить старосту мальчиков на его посту.

* * *

А утром Гермиона куда-то пропала. Не то, чтобы Рон специально её искал, но встретиться не удалось. Он даже пытался её поискать, но в библиотеке на привычном месте девушки не оказалось. Гарри пожимал плечами, да и Кэти как назло каждый день наставила тренировок во все свободные промежутки времени: игра с Когтевраном должна была состояться в эту субботу. Команду охватило сосредоточенное нервное напряжение.

В Большом зале Гермиона не появлялась, как и на общих занятиях. До среды Рон психовал и пропускал половину квоффлов, заслужив яростную брань от Кэти и обещание сменить вратаря. Как ни странно, Джинни за него заступилась. Она бы и Гермиону разыскала, чувствуя толику вины в происходящем: может, это из-за того, что они с Гарри форсировали события? Но Поттер решительно отказался от этой идеи.

— Теперь они точно должны решиться сами: либо да, либо нет, — сказал он ей после тренировки. — Просто некоторым чувствам нужно… ну… вылежаться. Дозреть.

— А если перезреют? — хмыкнула девушка, ставя свою метлу на специальную зачарованную от пакостей посторонних стойку.

— Не, — помотал головой Гарри, который Гермиону видел на патрулях. Если конечно взбудораженный вихрь, который бегом проносился по своему маршруту, кивал «привет, Гарри», и уносился дальше. — Точно нет.

В четверг Гермиона, наконец-то, с изможденным видом плюхнулась за стол между Гарри и Роном и положила на стол какое-то письмо, судя по виду, из Министерства.

— Простите, что забросила вас, но дело было срочное и отлагательств не требовало.

— Что это? — буркнул Рон, чья обида при виде девушки стала таять, как вешний снег на солнышке. — И с тобой что? Дементоры гнались?

— Хуже, — вздохнула она, — пришёл запрос на министерские вакансии, а так как мне уже исполнилось восемнадцать, то я должна была направить кое-какие документы заранее.

— Как-то уж слишком заранее: до ЖАБА как до луны, — удивлённо заметил Гарри.

— Да, но там учитывается участие в научной деятельности, и мне пришлось срочно заканчивать пару индивидуальных проектов по Трансфигурации и Чарам.

— Ты себя загоняешь, — пробурчал Рон, подкладывая ей на тарелку мясо с жареными овощами и щедро поливая их подливкой. — Так и знал, что ты не просто так пропала.

— …и поэтому не поймал ни одного квоффла на последней тренировке, — охотно поддакнула Джинни вполголоса, заставив Рона свирепо зыркнуть на неё и покраснеть.

— Простите, что не предупредила, совершенно не было времени, — повинилась староста. — Меня даже с занятий сняли по распоряжению профессора Макгонагалл.

* * *

Пятничным вечером Гермиона пробежалась глазами по списку и взглянула на дверь, за которой находилась кладовая с ингредиентами в кабинете Зельеварения, и испытала нехорошее дежавю. Хотя в этот раз визит сюда был абсолютно легален и состоялся по поручению профессора Слизнорта, который намеревался провести на следующем уроке наглядную демонстрацию, но ему не хватало кое-чего из запасов.

— Что ж… — протянула девушка. — Приступаем.

Она замешкалась на секунду, и Рон, вызвавшийся её сопровождать перед очередной тренировкой (Кэти была в лёгком шоке от очередной метаморфозы их вратаря, но лишь махнула рукой и пообещала проклясть его, если он так психанёт на основной игре), нетерпеливо распахнул дверь первым.

— Ого, — присвистнул он. — Да тут можно жить!

Кладовая, честно говоря, тянула на крошечный уютный кабинетик и создавала удивительный контраст с мрачным тёмным классом. Высокие деревянные стеллажи до потолка, милейшие коробочки с золотыми табличками, на которых мелким шрифтом были выедены наименования, год сбор, а иногда и имя дарителя. Каждый уровень стеллажа был мягко подсвечен так, чтобы было видно таблички, но свет не мог испортить ингредиенты и готовые зелья. А в углу притулилось мягкое кресло с изумрудной бархатной обивкой, с отставным подлокотником, который можно было использовать в качестве столика для сортировки ингредиентов. В прохладной тишине витали запахи каких-то сладковатых пряностей.

И Гермиона шагнула через порог следом за Роном. Никто из них не заметил, что дверь тут же бесшумно закрылась за её спиной.

И, конечно, она не знала, что она этой маленькой комнатке до сих пор стоят индивидуальные охранные чары от мисс Грейнджер с приветом от Северуса Снейпа.

Когда Рон и Гермиона аккуратно собрали в один из пустых ящичков нужные им предметы, то с неприятным удивлением обнаружили, что замок, заклинило намертво. Первые полчаса они провели попытках выбраться, а когда ничего не сработало, в каморке воцарилось тягостное молчание. Учитывая, что об их местоположении знал только Слизнорт, а до отбоя оставалось чуть больше часа, вероятность, что их хватятся прямо сейчас и обнаружат, была сокрушительно мала.

Рон протяжно вздохнул, примостился на ступеньке маленький передвижной лестницы и покосился на «сокамерницу», стоявшую неподалеку.

— Ну и ладно. Сидим.

Гермиона медленно бродила туда-обратно, хотя путь её занимал всего пару шагов: в кладовке было тесно даже вдвоём.

— Ещё немного, и это войдёт у нас в привычку.

Они помолчали ещё несколько минут.

— Как думаешь, — спросил Рон, — а Гарри и Джинни они уже… ну… прямо встречаются? Просто ведут себя как обычно, но на хеллоуинском маскараде вместе танцевали. И вообще не отлипали друг от друга.

— Вероятно, — пожала плечами девушка, не останавливаясь, — или мы тут просто уже не нужны, потому что подвели их к определённому этапу. Последний шаг они должны сделать сами и осознанно.

— Признаться?

— Ага, прямо как в романе…

— В каком ещё романе? — фыркнул Рон. — Ты опять про эти свои книжки...

— Не про мои, Рон! — всплеснула руками девушка. — А в общем! В сюжетах, где люди, наконец, перестают ходить вокруг да около и говорят то, что думают!

— А что думать-то? — раздражённо расфырчался парень — Что мы тут сидим, как два идиота, потому что Филч не удосужился проверить эту дементорову дверь? Что я уже час мечтаю не о свободе, а о том, чтобы ты перестала мельтешить, потому что от тебя пахнет шоколадом и это сводит меня с ума?

Он замолчал, глаза округлились. Слова вырвались сами, как это часто у него случалось в минуту эмоционального взрыва, обогнав мысль. Тишина в кладовке стала густой, как кисель.

Гермиона замерла и каким-то непривычно высоким голосом, будто оправдываясь, произнесла:

— Я... не мельтешу. И шоколадом не пахну. Это конфеты тут на полке… — она неловко махнула рукой в сторону запрятанной Слизнортом в один из ящичков вазочки. Та была доверху наполнена шоколадными трюфелями в обсыпке.

Рон отчаянно вдохнул и, решив, что отступать некуда, пошёл в наступление:

— Ну, а по мне так пахнет! Очень вкусно, мне нравится. И ты… мне тоже…нравишься. Как девушка. И не надо припоминать мне Святочный бал! А Крам меня до сих пор бесит!

Он выпалил это, сжав кулаки и пунцовея до корней волос, и уставился в пол, ожидая взрыва, насмешки или ледяного молчания.

Ни того, ни другого, ни третьего не последовало, и парень соскрёб всю свою храбрость, чтобы взглянуть на неё сейчас.

Гермиона, остолбенев, смотрела на него широко распахнутыми глазами, в которых медленно проявлялось понимание.

— Надо же, ты запомнил, что я тогда сказала?

Она сделала маленький шаг вперёд. Потом ещё один. Её туфля упёрлась в его потрёпанный ботинок, а голос стал тише.

— Значит, всё это время... ты ревновал?

Рон мрачно хмыкнул.

— Очевидно же. И к книгам. Особенно к толстым.

И тогда Гермиона рассмеялась, тихо, счастливо, как-то совершенно на себя не похоже.

— Вот же ты балда... Хотя и я не лучше! Мерлин, каким чудом я тебя не прибила, когда ты с Лавандой встречался?

Она запнулась, вдруг осознав, что сказала, и вспыхнула, а он поднялся, не отпуская её взгляда.

Досада на Слизнорта, глупая ревность, планы — всё испарилось. Остались только они вдвоём и эта неловкая, невероятная откровенность.

— Значит, мы оба балды, — подытожил Рон.

И, не дожидаясь ответа, потому что ждать было уже невыносимо, он наклонился и поцеловал её, не позволяя отступить ни ей, ни себе.

Гермиона на мгновение застыла в полном ошеломлении. А потом — ответила. Сначала робко, потом увереннее. Когда они, наконец, прервались, чтобы глотнуть воздуха, оба были раскрасневшиеся и дышали так, словно бежали кросс с полной сумкой учебников.

— Значит… — Рон выдержал долгую паузу, собираясь с духом, — мы теперь вместе.. ну… по-настоящему. Да?

Гермиона, всё ещё под впечатлением от внезапного поцелуя, кивнула и непроизвольно прикрыла губы тыльной стороной ладони.

— Без… фаз этих и пунктов? — продолжил парень.

— Ну… — девушка откашлялась и в голосе прорезались смешливые нотки. — Могу черновик набросать.

И оба смущённо рассмеялись, вместе переживая это совершенно новое волшебное чувство.

Дверной замок вдруг щёлкнул, они обернулись. У возникшего на пороге Снейпа сделалось очень странное лицо.

— Спасибо, сэр! — радостно завопил Рон и, схватив Гермиону за руку, бросился на выход, едва не затоптав профессора. Тот открыл рот, глядя в след двум гриффиндорским идиотам… и закрыл его, с досадой хлопнув дверью.

Ничего. ЗОТИ им никто не отменял…

А Рон с Гермионой по инерции пробежали до второго этажа, позабыв про собранный для Слизнорта ящичек, но не расцепив рук, и перешли на шаг, потому что девушка окончательно выдохлась. И уже никуда не торопясь отправились в башню Гриффиндора. Оба не знали, что сказать, точнее, слов было слишком много, а что говорить не понятно, поэтому лишь переглядывались, смущаясь, радуясь и наслаждаясь компанией друг друга.

Потом Гермиона спохватилась, что она не прошлась по своему участку для патрулирования, и им пришлось немного сменить маршрут, потом лестницы прям перед их носом решили поменять направление, и они провели восхитительные полчаса в нише за гобеленом, успев поцапаться из-за какой-то ерунды и основательно подтянуть поцелуйную технику.

В общем, гостиная факультета дождалась их в тот вечер не скоро, а завтрак следующего дня они проспали.

Однако долго бездельничать Гермионе не позволила привычка, а Рону — обязательства игрока. Первая игра сезона за Кубок школы, которую перенесли из-за неподходящей погоды на целую неделю, должна была состояться сегодня. Казалось, вот они пришли на сентябрьскую тренировку, а вот уже и всё — время показать себя во всей красе.

Воздух ноябрьского дня был пропитан холодной, влажной дымкой. Пахло мокрой травы, древесной смолой от новых трибун и полиролью для мётел. Осеннее солнце, бледное как подлинявшая монета, лишь высветляло края туч, не давая тепла. Идеальная погода для серьёзной игры.

Трибуны гудели гигантским растревоженным ульем. Алое море Гриффиндора яростно ревело под дробь стучавших по деревянным настилам ног и крики: «У-ИЗ-ЛИ! ПО-ТТЕР! БЕ-ЛЛ!».

Сине-бронзовые пятна Когтеврана отвечали сдержаннее, но не менее азартно: их интеллектуальная мощь проявлялась в идеально синхронизированных кричалках и развёрнутых транспарантах, весьма качественно украшенных. Захария Смит уже несколько раз упомянул, что где-то среди когтевранцев сидит Седрик Диггори собственной персоной, посетивший матч, чтобы поболеть за свой факультет в целом и за одну его прекрасную представительницу в частности.

Поттер, паря высоко над суетой, делал вид, что ищет снитч, чувствуя, что ещё рановато. А потому его взгляд немного чаще, чем следовало, цеплялся за алую форму охотника номер два, которая с яростью раздраконенного шмеля носилась в самом эпицентре схватки за квоффл.

Джинни.

Как же она была великолепна: яростная, точная, непредсказуемая. Его сердце остро сжималось не от страха за неё (он верил в её навыки порою больше, чем в свои), а от… от гордости за товарища по команде. Ладно, не только поэтому. Преимущественно не поэтому.

Он на мгновение прижал ладонь к нагрудному кармашку, давая себе зарок: победить и, наконец, сказать ей всё, что так давно копилось.

Внизу, у «львиных» колец Рон Уизли замер, чувствуя холодный ком страха в животе и привычно переплавляя его в упрямое желание не пропустить чужой мяч любой ценой. Вон, квоффл уже мелькает среди тёмно-синих силуэтах когтевранских охотников. И мир сузился до прямоугольника сероватого неба, свиста ветра в ушах и хриплого крика Слоупера откуда-то слева: «Рон, держись там! Бладжер у меня!».

А на трибунах в первом ряду, прямиком за самыми громкими болельщиками команды, сидела Гермиона Грейнджер. Её пальцы в перчатках впились в лавку так, что, казалось, на дереве останутся вмятины. На коленях лежала раскрытая книга, машинально прихваченная с собой, но девушка не видела ни строки. Вселенная свелась к одинокой алой фигурке у далёких ворот. Она следила не за игрой, а за ним. За тем, как он пригибался, готовясь метнуться на перехват, как резко будто отталкивался от пустоты, вытягивая руку, в которой неизменно оказывался мяч. Её сердце бешено колотилось не тогда, когда Гарри делал вираж на грани, а когда кручёный квоффл, обманув Дина, летел прямо в верхнее кольцо над головой Рона. Она замирала, не дыша, когда он, казалось, совершало невозможное — резкий бросок, перехват. Удавалось это, конечно, не всегда: когтевранские охотники тоже могли похвастать великолепной техникой.

— И СНОВА УИЗЛИ! ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СЕЙВ! — голос Захарии Смита, комментировавшего матч, вырвал у неё сдавленный выдох, который она сама не ожидала. Сидевший рядышком Симус завопил и схватил её за плечо, затряс, тыча пальцем в Рона. Она не отстранилась. Её губы дрогнули в улыбке.

На поле шла настоящая война. Когтевранцы были тактически безупречны. Их охотники выстраивали сложные схемы, загонщики выбивали бладжеры не просто в расчёте на грубую силу, а с коварной точностью: в ручки мётел, в спины игроков, заставляя менять траекторию в решающий момент. Их новый ловец был не таким виртуозом, как Гарри, но в достаточной мере хладнокровным, терпеливым и расчетливым. Он не гнался за призрачными вспышками, а перекрывал Гарри пространство, как шахматист.

Поттер ловил себя на мысли, что ему приходится напрягаться как никогда. И это было… здорово. Адреналин, азарт, вызов. Он поймал взгляд Джинни, когда они на секунду сблизились, уворачиваясь от бладжера. В её глазах горел тот же огонь. Она крикнула что-то, потерявшееся в рёве ветра, и рванула прочь, чтобы подхватить пас от Кэти — они понимали друг друга без слов.

Счёт менялся, как качелях: 30:20, 40:40, 60:70. Рон отбил уже десяток сложнейших бросков. После одного особенно унизительного сейва, когда он вытянул квоффл буквально из-под руки когтевранского капитана Роджера Дэвиса, тот, пролетая мимо, крикнул с нотками досады и уважения: «Да тебя, Уизли, к кольцу привязывать надо!». Запыхавшийся Рон лишь оскалился в ответ. Рыжий был в своей стихии и на своём месте: он был нужен здесь. И это знание грело изнутри лучше любого заклинания.

— ПОТТЕР! ПОТТЕР УСКОРЯЕТСЯ! ЭТО ОНО? НЕТ, ФИНТ! ЛОВЕЦ КОГТЕВРАНА КУПИЛСЯ! О, ВЕЛИКИЙ МЕРЛИН, КАКОЙ МАНЁВР! — восторженно заорал Захария.

Гарри рванул вниз, не к блеснувшему внизу золотому вихрю, а в сторону, заставляя соперника изменить траекторию. А потом резко, почти срываясь с метлы, рванул вверх, делая кульбит в воздухе. Идеальный отвлекающий манёвр. Золотая вспышка была уже в совершенно другом месте, но он знал, куда та направится. И мчался, чувствуя, как ветер хлестко бьёт по лицу, и видел, как снитч, петляя, мчится к центральному кольцу гриффиндорских ворот. Прямо на Рона.

Рон увидел два силуэта: золотой шарик и Гарри, несущегося на него как торпеда. Инстинкт вратаря велел ему уйти с траектории Ловца. Инстинкт друга — замереть. И он послушался. Вытянулся в струнку, закрывая центр, но оставив Гарри пространство для манёвра.

Гарри пронесся в сантиметрах от него, юркнув через кольцо, его рука бросилась вперёд, пальцы сомкнулись…

Тишина длиной в одно сердцебиение сменилась взрывом.

— ОН ПОЙМАЛ ЕГО! ПОТТЕР ЛОВИТ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ВЫИГРЫВАЕТ СО СЧЁТОМ 240:60!

Рёв трибун обрушился на всех, почти физически ощутимый. Алые фигурки на поле слились в одну ликующую массу. Джинни первой подлетела к Гарри, схватила его за плечи, и что-то прокричала прямо в лицо, сияя так, что, казалось, затмевала ноябрьское солнце. Он, не выпуская снитча, обхватил её за талию, и они, смеясь, понеслись к земле, едва не падая с мётел, но привычно удерживая равновесие.

Рона сбили с ног налетевшие Джек и Мик. Он барахтался в куче тел, задыхаясь от смеха и чужих объятий, хлопая по спинам. Он сделал это. Они выиграли. Его глаза, полные слёз от ветра, машинально искали в толпе на трибунах одну-единственную голову с пышными каштановыми волосами.

И нашел. Она стояла, вцепившись в перила, её лицо было бледным, а глаза горели. И когда их взгляды встретились, она не кивнула, не улыбнулась своей обычной, сдержанной улыбкой. Но смотрела так... И в этом взгляде было всё: отголоски страха (за него? Вот глупышка..), облегчение, гордость и что-то ещё, от чего его собственное сердце, и без того колотившееся как сумасшедшее, сбойнуло и понеслось ещё быстрее.

Победа, выгрызенная львиными клыками, была сладка и пахла мокрой землёй, потом и свободой. Но, кажется, основная игра только начиналась….

* * *

Им удалось ускользнуть незамеченными, хотя, конечно, это было довольно грубое нарушение правил: вот так вот, после отбоя бродить по квиддичному полю…

Но он позвал, и она пошла.

А теперь Гарри и Джинни сидели на бортике трибун и смотрели, как начавшийся вновь дождь леденеет, превращаясь в редкие снежинки. Гарри выдохнул, и пар от его дыхания смешался с наполняющим поле туманом. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле вовсе не то быстрого полёта. А потому что она сидела в полуметре от него, стряхивая снежинки то с рыжих волос, убранных в высокий хвост, то с головной повязки.

На её скуле все ещё виднелся не до конца прошедший синяк, а на руке белел магический пластырь, закрывавший ссадину, но Гарри видел не их, а всю её: чуть взлохмаченную после бурных радостных поздравлений в гостиной, самую малость растерянную, но в то же время довольную победой. Она оглядывала квиддичное поле, как полководец, завоевавший новые территории и теперь прикидывающий, куда идти дальше.

Он вовсе не планировал этого сегодня, но носил подарок в нагрудном кармане у сердца уже вторую неделю. И тот зарок дал просто потому, что невозможно больше ждать подходящего момента.

— Джинни, — его голос прозвучал чуть хрипло.

— М-м? — она повернула к нему с забавным выражением лица: непривычно рассеянным и заинтересованным одновременно.

— Держи.

Он протянул ей руку. На раскрытой, исцарапанной ладони лежала вовсе не бархатная коробочка, а тёмная плетёная цепочка, которую он смастерил и заговорил на прочность сам ещё летом, а на ней бесконечно перетекала по звеньям при любом движении крошечная алая искра, живая и беспокойная, словно только что сбежавшая из очага.

Взгляд девушки перебежал с его лица на ладонь и обратно, она выдохнула облачко пара и посмотрела на Гарри как-то совсем растерянно.

— Я сделал её сам, — Гарри тоже рассматривал своё подношение. — Летом. Сириус научил плести прочные цепочки, сказал, пригодится для починки амуниции в Аврорате. Знаю, выглядит не очень, но её почти невозможно разорвать. А искра… Она не погаснет.

Джинни аккуратно приняла подарок, кончиками пальцев дотронулась до искры, и та заплясала по ним, а потом вновь перетекла на цепочку.

— Я пробовал зафиксировать, но не вышло. А потом понял, что и не надо. Она… — парень сглотнул и, собравшись с духом, посмотрел на девушку прямо, — похожа на тебя.

Джинни собралась было что-то сказать — набрала воздуху, открыла рот, — но вдруг отчаянно чихнула, так, что искра на цепочке подпрыгнула.

— Будь здорова, — сказал Гарри, нервно усмехнувшись, и притянул её к себе, кутая в полы своей тёплой мантии.

Джинни замерла на секунду, а потом повозилась в его объятиях, устраиваясь удобнее — спиной к его груди, затылком куда-то под подбородок. От неё пахло ледяным воздухом, немного порохом и карамелью от хлопушек, которые сегодня хлопали в гостиной в честь победы.

— Так теплее, — пробормотала она в воротник его мантии.

— Ага, — выдохнул Гарри ей в макушку.

Снежинки всё падали. Где-то вдали, в замке, зажглись огни. А здесь, на пустом стадионе, было только их дыхание, тишина и эта невозможная, невероятная близость.

Джинни чуть повернула голову и заглянула ему в глаза — снизу вверх, из-под ресниц, на которых таяли снежинки.

— Гарри?

— М-м?

— Ты это всё серьёзно? Или это просто... влияние момента?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. На то, как веснушки проступили ярче на холоде, на то, как девушка неосознанно прикусила нижнюю губу в нервном жесте…

— Джинни Уизли, — сказал он тихо, — я ношу эту цепочку в кармане две недели. Я просыпался и думал: «Сегодня скажу». И не говорил. Я засыпал и думал: «Завтра точно». И не говорил. Я… летом репетировал перед зеркалом, пока Сириус не застукал и не высмеял. Я...

— Сириус знает? — она округлила глаза.

— Он всё знает. Говорит, я безнадёжен.

— Он прав.

— Ага. — Гарри улыбнулся. — Но всё равно здесь. С тобой. И если ты снова скажешь, что это просто «влияние момента», я... ну, не знаю. Буду очень расстроен.

Джинни молчала долго. Потом её губы дрогнули в улыбке.

— Я, — шепнула она, разворачиваясь к нему лицом, — думала, ты на меня смотришь как на... ну, как на младшую сестру Рона, которая просто умеет летать с квоффлом в руках.

— Ты летаешь лучше меня.

— Неправда.

— Но я стараюсь не отставать.

Она фыркнула, уткнулась холодным носом ему в шею и замерла. Он прижал её покрепче.

— Спасибо, — сказала она вдруг совсем тихо.

— За что?

— За то, что не испугался. За то, что позвал сюда. За то, что... — она повела плечом, — греешь.

— Это тебе спасибо. За то, что пошла.

— А куда б я делась?

— Не знаю. Могла сказать, что устала. Что завтра тренировка.

— Поттер, — Джинни отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо, — если парень, который мне нравится, зовёт меня, я пойду. Даже если завтра тренировка. Даже если послезавтра война. Понял?

Разумеется, он понял и просто ответил:

— Я тебя люблю.

Джинни улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой стоило спалиться перед Сириусом и терпеть его шуточки на эту тему оставшуюся часть лета.

— Знаю, — сказала девушка. — Я тоже.

И поцеловала его, потому что ждать, пока он снова что-то отрепетирует было выше её сил.

Снег падал на них, таял на волосах, на цепочке, нашедшей, наконец-то, своё место, на сцепленных пальцах. А они не замечали.

…Через полчаса ловцу и охотнику вернуться всё же пришлось.

У входа их ждали двое — замёрзшие, злые и очень-очень довольные одновременно.

— Ну наконец-то! — выпалил Рон. — Мы тут торчим уже... — он прикинул время, но точно высчитать не вышло, — ...долго! Гермиона хотела идти искать, но я сказал, что если вы до сих пор не вернулись, значит, либо всё хорошо, либо вы замёрзли насмерть, а Гермиона говорит, что замёрзнуть насмерть за два часа при такой погоде нельзя, но я ей не верю, потому что...

— Рон, — перебила Гермиона тихо. — Посмотри на них.

Рон посмотрел.

Гарри и Джинни стояли, прижавшись друг к другу, мокрые от снега и совершенно счастливые.

— А, — радостно сказал Рон. — Так вот вы где были!

— Не начинай, — беззлобно предупредила Джинни, перехватывая Гарри за руку и переплетая пальцы. Старший Уизли довольно ухмыльнулся.

— Я просто рад, что наш план по сближению сработал, — бесхитростно ответил он.

— Наш план? — недоуменно переспросил Гарри. — Вы что, пытались нас с Джинни свести?

— Просто посмотри, как они сами выглядят, — в свою очередь усмехнулась Джинни, и Гермиона, чьи волосы были взлохмачены чуть больше обычного, а щеки и губы пылали, невольно опустила взгляд. — Сразу видно, кто тут на ветру целовался, да? Миссия удалась, — она протянула Гарри раскрытую ладонь свободной руки, и он отбил «пять».

— О Мерлин, — пробормотала Гермиона, пряча лицо в ладони, — мы все идиоты.

— Зато было весело, — пожал плечами Рон, аккуратно приобнимая её. — Пошлите обратно, холодно же.

И они пошли в замок: четверо, у которых всё пошло не по плану. И это было прекрасно.