Когда всё идёт не по плану (гет)

Поезд нырнул в очередной туннель, и в купе, пахнущем шоколадом и новенькими кожаными школьными сумками, сразу потемнело.

Когда солнечный свет вновь озарил небольшое помещение, жетон старосты на груди Гарри. Парень расслабленно полулежал на сиденье у окна.

Было странно и приятно осознавать, — до сих пор — что обратной дороги к Дурслям не будет. Очередное лето он частично провёл в лондонском доме Сириуса, перебравшемся из мрачного особняка в странноватую на вид квартиру, в которой пахло старыми книгами, жареным беконом, а иногда — порохом от шуточной взрыв-конфеты, которая чудесным образом оказывалась подложенной под стул Люпину.

Мирная жизнь оказалась приятной. Никаких Пожирателей, никаких погонь, никаких пряток и страха за себя и близких.

Зато был Сириус, который ужасно готовил, но очень старался, Люпин с уроками по Защите и всё чаще Тонкс, которая забегала на чай, но с таким видом, что даже Гарри было понятно: чай её интересовал меньше, чем усталый профессор в штопанном свитере.

Напротив, скрупулёзно перебирая пергаменты с расписанием дежурств старост, сидела Гермиона Грейнджер. Её жетон блестел ещё ярче от осознания собственной значимости. Она уже дважды перечислила все свои цели на седьмой курс, и список продолжал расти в её голове. Нет времени на глупости: последний курс начался!

Дверь купе распахнулась, наполнив шумом коридора и впустив двух рыжих Уизли.

— Места есть? — бодро осведомился Рон и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на сиденье рядом с Гарри, выдернув из его рук пакет с тыквенным мармеладом. — Спасаю от обжорства.

Джинни, с лёгкой улыбкой, скользнула на свободное место рядом с Гермионой. Она выглядела… по-другому. Не то чтобы сильно изменилась за лето, но что-то в её осанке, в уверенном взгляде говорило: шестой курс, последний перед горящим выпускным, она встречала во всеоружии.

— Старосты, — протянула Джинни, кивая на их жетоны. — Теперь вы нам не указ. Шестой курс — пора бунтарства и вседозволенности. Предупреждаю сразу.

— О, ужас, — испуганно округлил глаза Гарри, но наползающая на губы улыбка выдавала его с головой. — Я весь дрожу! Особенно — вспоминая, как ты в прошлом году подменила воду для мандрагор на «Жидкий смех».

— Да ладно, — сверкнула глазами Джинни, подавшись чуть вперёд, — ты больше всех смеялся, когда узнал.

— …и прокляла Панси, так что при попытке солгать, у неё изо рта вылетали самолётики с похабными стишочками, — неумолимо продолжил Гарри подначку.

— Она сама напросилась, — хмыкнула Джинни, откидываясь на спинку сидения и принимая от Гермионы шоколадную лягушку. Уверенно вскрыла обёртку и без лишних сантиментов откусила кусочек.

Разговор потек неспешно: обсуждение летних новостей («Сириус пытался научиться играть на саксофоне. Это было нарушением Конвенции о защите прав волшебников», — мрачно сообщил Гарри), планы на квиддич, прогнозы по новым профессорам. Гарри и Джинни легко подхватывали шутки друг друга, спорили о преимуществах разных манёвров на метле, и их диалог напоминал слаженный танец: без пауз, без неловкостей.

Рон, разломивший очередную шоколадную лягушку пополам, наблюдал. И мысли в его голове начали выстраиваться в тревожную, но весьма логичную цепочку.

Мысль первая была такой: Гарри на его сестру смотрит. Не так, как на Чжоу, например, с отстранённым восхищением пополам со слюнями. А…а… прям смотрит. С какой-то, что ли, лёгкостью, какая не часто бывает у погружённого в свои мысли друга.

Вторая мысль: Джинни на Гарри тоже смотрит. Но не с прежним обожанием «о-это-же-знаменитый-Гарри-Поттер!». А как будто перед ней… просто Гарри. Парень, который смеётся над её проказами на грани, который может получить подзатыльник, если ляпнет что-то не то, и который не задумываясь отдаст Джинни последний бокал сливочного пива. Она смотрела… с уважением, и ещё чем-то тёплым и колючим одновременно.

Третья мысль причудливо перевязала бантиком предыдущие две: они — Гарри и Джинни — проводят вместе кучу времени. Да, он или кто-то из братьев тоже обычно присутствует, и Гермиона порою тоже, но… Перед глазами Рона слайдами мелькали сцены: вот они летают на мётлах до темноты, моют гору посуды после ужина, слаженно дирижируя палочками и попутно швыряя друг в друга шматками мыльной пены и смеясь. Или сидят на крыльце, болтая ногами, и о чём-то тихо спорят, пока закат заливает сад золотом…

«Мерлиновы подштанники! — мысленно ахнул Рон, и кусок шоколада незамедлительно встал поперёк горла. — Да они же… они же идеально друг другу подходят!».

Мысль была настолько яркой и ошеломительной, что он чуть не завопил: «Эй, а почему вы до сих пор не встречаетесь?!».

Но вовремя сдержался, чему не мало поспособствовал набитый рот. В купе было тесно, а Гермиона уже бросала на него подозрительные взгляды: она всегда будто чувствовала, когда его мозг пытался произвести сложную умственную операцию.

Вместо этого Рон тоже откинулся на спинку сиденья, делая вид, что слушает спор о новом тренере по квиддичу. А тем временем в его голове уже обрисовывались первые схемы плана дальнейших действий.

«Надо создать ситуацию… Оставить их одних… Но как? Чтобы естественно…»

Придумать что-то дельное он не успел: Хогвартс-экспресс прибыл. Пока они выгружались, толпясь на перроне, Рон выхватил взглядом картину: Гарри, смеясь, ловко подхватил чемодан Джинни, когда тот чуть не выскользнул у неё из рук. Та не протестовала, а лишь криво усмехнулась и глянула как-то из-под ресниц.

«Да, — решительно подумал Рон, протискиваясь к каретам и подхватывая чемодан Гермионы: она как староста отправилась помогать первому курсу. Гарри тоже поспешил её догнать, — надо действовать. Или они так до седых волос только и будут, что подмигивать друг другу».

И когда в Большом Зале зазвучала знакомая песня Распределяющей Шляпы, Рон Уизли почти не слушал её. Он сидел за гриффиндорским столом, устремив задумчивый взгляд на огромную запечённую курицу, и в его голове рождался Великий План.

Время действовать!

* * *

Когда вечером этого же дня на плечо ничего не подозревающего Рона легла ладошка — девичья, тонкая — он вздрогнул так, словно его огрели по затылку.

— Рон.

Рыжий опасливо обернулся и столкнулся взглядом с Гермионой.

— Вставай. Нам нужно поговорить, — хоть произнесено это было без раздражения, взгляд не обещал ничего хорошего. И вроде бы Уизли ни в чем не успел провиниться, но он выпутался из объятий дивана в общей гостиной факультета отложил журнал «Квиддич сегодня» и побрел за девушкой.

Она увела его не куда-нибудь, а в самый дальний угол библиотеки, где пахло уже не книжной пылью, а забвением.

— Итак, — начала Гермиона резко развернулась к нему, как государственный обвинитель к подсудимому, и быстро махнула палочкой, шепнув глушащие чары. — Что за чушь ты сегодня нёс за ужином в Общем зале? «Помочь Хагриду»? С «шустрыми питомцами»?

Рон почувствовал, как предательский румянец расползается от щек к ушам и шее.

— Ну… — замялся он и вдруг с досадой потёр затылок. — Ай, да ты не поймёшь!

— Я? — изумилась-возмутилась Грейнджер и вздёрнула подбородок.

— Да не в том смысле, — без особой надежды произнёс парень. — И вообще, я что, не могу другу помочь?

— Другу — можешь, — Гермиона скрестила руки на груди, умудрившись не уронить при этом свою бессменную записную книжку в зелёном переплёте. — Но, во-первых, у Хагрида после проверки министерства в позапрошлом году остались только неприкосновенные эндемики Запретного леса, в который нормальные студенты не сунутся. Во-вторых, с чего бы ему просить о помощи? Так что давай без этих глупостей. Что ты задумал?

Рон обречённо вздохнул. Противостоять Гермионе в режиме логического прессинга было равно попытке остановить снежную лавину Левиосой.

— Ладно, — протянул он, — видишь ли… Я просто подумал… Гарри и Джинни. Они же… ну…

Парень сделал паузу, спрятав руки в карманы, и покосился на подругу, в надежде, что она поймёт и так. Гермиона медленно приподняла одну бровь.

— Ну они же явно друг другу нравятся! — раздражённо выпалил Рон, недовольный необходимостью объяснять очевидное. — Они смотрят, болтают друг с другом, хохочут, но никак не могут понять! Значит, надо помочь, — он дёрнул плечом, — подтолкнуть. Я решил создать условия.

Гермиона на долгую секунду прикрыла глаза, будто молясь кому-то о терпении.

— Подтолкнуть, — безэмоционально повторила она. — И твоя помощь, насколько понимаю, заключается в том, чтобы физически устраниться, надеясь, что в твоё отсутствие между ними случится какое-то откровение?

— Вот именно! — оживился Уизли. — Они останутся наедине, поговорят по душам…

— Они и так говорят по душам каждый день! — не выдержала Гермиона, раздражённо взмахнув руками. — О квиддиче, школе, Сириусе, о чём угодно! Твой план не меняет динамику, Рон! Он просто даёт им ещё час на то, что они и так делают! Ты ведёшь себя как тролль, который думает, что посадить двух птиц в клетку, они сразу запоют дуэтом.

Рон надулся, задетый за живое.

— А у тебя есть вариант получше, гений?

Вопрос на мгновение повис в воздухе. Раздражение на лице Гермионы сменилось выражением глубокого удовлетворения, а в глазах вспыхнули знакомые Рону огоньки, какие зажигались, когда она находила в библиотеке особенно редкий и многообещающе пухлый том.

Девушка перехватила свою записную книжку поудобнее и подцепила язычок длинной закладки.

— Как ни странно, — произнесла она, и её голос приобрел одновременно лекторские и заговорщицкие нотки, — есть. Я тоже наблюдала… за этой ситуацией. И составила предварительные заметки.

Она распахнула записную книжку, и Рон увидел не просто записи, а цветные схемы. Стрелочки, соединяющие инициалы «ГП» и «ДУ», круги с пометками «общие интересы», «эмоциональные триггеры», «безопасная конкуренция».

— Если хочешь добиться качественного изменения, а не просто побаловаться, нужно действовать системно, — заявила Гермиона и постучала пальцем по записям. — Смотри.

Рон посмотрел. Заголовок гласил: «Операция «Феникс». Цель: способствование естественному сближению двух разнополых субъектов путём упорядочивания среды, созидающе взаимопонимание и эмоциональную привязанность».

Переведя ошарашенный взгляд на решительное лицо подруги, Рон почувствовал, как Великий План был низвергнут до жалкой детской каракульки.

— Ты серьёзно всё это расписала? — чувствуя невольное уважение, проговорил он.

— Серьёзно, — кивнула Гермиона. — Любое масштабное начинание требует плана. Если хочешь меда, то нужно построить улей и приманить пчёл, а не тыкать палкой в осиное гнездо, так?

Рон кивнул.

— Ладно. И что будем делать?

Уголки губ Гермионы дрогнули в намёке на торжествующую улыбку.

— Начинаем с Фазы Первой: формирование общности интересов за пределами привычных социальных ролей. Слушай внимательно…

* * *

А в это время в гриффиндорской гостиной у камина, как раз обсуждая результаты «случайной» совместной деятельности, Гарри и Джинни смеялись над забавным моментами переноса выводка карликовых трубкокрылов в новое гнездо.

— Как думаешь, что там на самом деле стряслось у Рона? — внезапно спросила Джинни, потягиваясь в кресле, как котёнок. — Нет, я, конечно, рада была повидать Хагрида, но это было очень странно.

— Он мне ничего внятного ответить не смог, — хмыкнул Гарри, исподволь любуясь ею. — Может, Гермиону решил подстраховать?

Они помолчали под уютный треск поленьев.

— А знаешь, что самое смешное? — Джинни повернула голову к нему. — Что он… хм... Рон пялится на Гермиону, будто она задача седьмой ступени по зельеварению, которую никак не решить. А она взрывается по любому поводу, но даже если у него несчастный насморк — первая несётся с укрепляющим и ворчит, что он за здоровьем не следит.

— Да, — коротко согласился Гарри. Этот танец он наблюдал уже года три. Танго ссор, колкостей, ревности, но при этом такой преданности, что дух захватывало. — Они безнадёжны.

«Ещё более безнадёжны, чем мы…» — с оттенком тоски подумалось ему. Между ними действительно всё ещё словно была проведена черта, которую — каждый по своим причинам — боялся пересечь.

Гарри посмотрел на девушку. В отблесках огня её рыжие волосы и сами будто пламенели, а в глазах стоял тот самый вызов, что его так будоражил.

— Предлагаешь вмешаться?

— Помочь, — поправила его Джинни.

— У тебя есть план? — улыбнулся Гарри.

Девушка презрительно фыркнула.

— План? Зачем, если есть желание сделать задуманное и чувство юмора? Но если хочешь это как-то назвать, то… Пусть будет миссия «Устрой свидание — спаси братишку».

Не рассмеяться при виде её наигранной воинственности было невозможно. И как так выходило, что она зачастую озвучивала те же мысли, что бродили и в его, Гарри, голове, но всё не находили то ли смелости быть высказанными, то ли нужным слов для их облечения?

Он протянул девушке руку.

— Идёт.

Джинни хлопнула его по ладони своей, кратко, но крепко сжала пальцы и отпустила.

— Отлично, завтра и начнём. Первый шаг: нужно заставить их почаще разговаривать друг с другом. Только тет-а-тет! И не про домашку.

И пока в дальнем углу библиотеки рождался детальный тщательно выверенный план с подпунктами, здесь, у огня, создавалось нечто вовсе противоположное.