В июле не случилось войны (гет)

Надо сказать, что брак этот и вправду скоро возымел эффект в политическом плане. Напряжённость в Европе снизилась сразу. И, пусть в северо-восточных провинциях — Богемии, Польше, Галиции, а особенно в королевстве Венгрия⁽¹⁾, к новой императрице отнеслись враждебно, южные славяне быстро полюбили её. Хорваты, словенцы, боснийцы и сербы надеялись, что Ольга, как дочь русского самодержца, выступит в защиту их интересов… Но в первые годы Её Величество не касалась политики и была осторожной и тихой. Не потому, что ей, как Сисси, было тяжело вынести дворцовый этикет — воспитанная, как возможная наследница, с новыми обязанностями она справлялась хорошо.

Но потому, что ощущала себя чужой в Хофбурге и Шёнбрунне⁽²⁾.

Хорваты, словенцы, боснийцы и сербы этого не понимали — но понимала я. Не только сердце Франца Иосифа — сами дворцы были пропитаны духом почившей Елизаветы Баварской! Её портреты глядели почти со всех стен, её комнаты оставались нетронутыми — вплоть до тренажёров. Даже спальню новой императрице оборудовали подальше от мужа, в другом крыле!

И Ольга понимала — невозможно с нею тягаться.

Она была ещё молода, и в будущем обещала стать женщиной величественной и властной. Но — увы, и тогда не отличалась неземной красотой. Роскошные волосы Сисси повергли бы её в отчаяние, если б не воспитание в скромности⁽³⁾. А люди их часто и грубо сравнивали не в её пользу… И на семейных обедах ей приходилось сносить взгляды Елизаветиных дочерей — эрцгерцогинь Гизелы и Марии Валерии, смотрящих на юную «мачеху», как на политическую необходимость…

— Я вижу, вам нездоровится, Ваше Величество? — попробовала я впервые сблизиться с ней. Сподвигнуть выговориться и облегчить давящий на сердце груз.

Но молодая императрица лишь тяжело вздохнула, не отрываясь от вязания. Ибо она, по привычке также привитой матерью, как только обжилась в Вене, начала изготовлять вещи для бедных⁽⁴⁾. В основном — для детей из церковных приютов, так как она обожала милых малюток.

— Наверное мне не хватает южного солнца, Амалия, — ответил она — и только. — Вы бы знали, сколь сильно тоскую я по нашей Ливадии⁽⁵⁾ и по морю…

В отличие от России, у Австро-Венгрии нет владений в тёплых краях. Для Сисси император выстроил роскошную виллу Ахиллеон в Греции на острове Корфу⁽⁶⁾… Но стал бы он, при своей обычной щедрости к женщинам, делать подобное для новой жены? Моя наблюдательность говорила мне больше — он даже не разорвал отношений с актрисой Катериной Шратт, которую почитал своим «сердечным другом». Разве что теперь они сделались не столь близкими, поскольку сил ему хватало лишь исполнять с Ольгой супружеский долг…

Бедная!

Нелюбимая, замужем за старцем, в чужой стране, среди враждебных людей!

Тогда она действительно виделась мне птицей, запертой в клетку. Навеки оторванной от суженного и родных, медленно угасающей в одиночестве и печали.

Но всё резко изменилось летом тысяча девятьсот четырнадцатого года, после императорского визита в Боснию. Где Франц Иосиф, несмотря на преклонный возраст, решил показаться вдвоём со «славянской женой».

Я до сих пор с содроганием вспоминаю тот день в Сараево, хотя видела и немногое, ибо ехала в соседней машине. Белую фигурку Ольги, вдруг наклонившуюся к императору, волнение в толпе, двух гвардейцев, вырвавших из этой толпы молодого студента, сумевшего подобраться слишком близко к августейшей чете… А затем — громкий крик:

— Императрица в обмороке! Скорее зовите врача!

После другие очевидцы в бо̀льших подробностях рассказали мне, что именно произошло. Гвардейцы, начальник жандармов, пытавших неудавшегося убийцу — и, конечно, сама императрица. Выросшая в России, она часто слышала о покушениях, что революционеры совершали на военных, чиновников и даже членов её семьи. Потому сразу почувствовала опасность, когда тот студент протиснулся к ним так близко. И инстинктивно сделала то, что должна — поправила шинель, укрывавшую колени Франца Иосифа, заслонив его своим телом.

Сербский националист не стал бы стрелять в австрийского императора, рискуя попасть в дочь русского самодержца! Одним промахом лишиться союзника, удерживающего Австро-Венгрию от вторжения! Либо, что ещё хуже — обратить его во врага, который за убийство Ольги сам порвёт гордое королевство на части!

И это спасло их обоих в тот день.

Однако нам всем едва не пришлось заплатить слишком большую цену.

Я помню тесную комнату, полную врачей, куда вбежала, задыхаясь в тугом корсете. Помню и Её Величество — бледную, словно воск, лежащую на кровати… Но главное — кровь на её белых одеждах, от вида которой у меня чуть не остановилось сердце.

Ибо я смутно догадалась, что произошло.

— Позаботьтесь о Её Величестве, графиня N, — попросил меня один из докторов.

— Но как? — хотела узнать я. Так как слышала — но никогда не сталкивалась с подобным.

— Не позволяйте ей испытывать новых нагрузок, — был указ. — Она обязана пребывать в тишине и покое! Сейчас нам удалось его спасти… Но у Её Величества высок риск потерять ребёнка.

Это известие прозвучало столь невероятно, что я не поверила в чудо. А после — заплакала, забыв о том, что нахожусь рядом с ней.

— Почему вы не сказали нам, что Его Императорское Величество осчастливил вас? — упрекнула я её потом. Не сердито, но с огромной заботой.

— Я не думала, что это возможно, Амалия… — был ответ. — Его Величество уже в преклонных летах…

И на бледных щеках Ольги проступил робкий румянец. Ибо она была счастлива отвратить от супруга угрозу — и осознать себя матерью, носящей новую жизнь.

Я хотела побыть с ней подольше, но не сумела. Дверь комнаты внезапно распахнулась, и вошёл обеспокоенный император. И, войдя, сделал то, что не делал никогда раньше — сел на кровать в изголовье и позволил супруге крепко прижаться к его груди.

— Всё хорошо, — повторял он, гладя её, точно маленького ребёнка. — Он арестован и будет казнён. Никто не тронет тебя, Хельга! Никто! Я не позволю им отобрать ещё и тебя!

1) В составе Австро-Венгрии Венгрия была не провинцией, а равноправным с Австрией королевством со своим собственным парламентом, но имевшего единого с нею монарха. Что-то типа стран современного Британского Содружества, где при различных премьер-министрах глава государства всё равно английский король.

Вернуться к тексту

2) Хофбург и Шёнбрунн — зимний и летний дворцы Габсбургов, находившиеся в Вене и в пригороде Вены, их «аналоги» Зимнего и Петергофа.

Вернуться к тексту

3) Исторический факт. Одним из поводов для гордости императрицы Сисси были её длинные — до колен, роскошные волосы, которые служанкам приходилось мыть аж по три часа(!).

Вернуться к тексту

4) Исторический факт. Александра Фёдоровна и её дочери действительно вязали и шили вещи для бедных.

Вернуться к тексту

5) В посёлке Ливадия в Крыму находился Ливадийский дворец — одна из летних резиденций царской семьи.

Вернуться к тексту

6) По просьбе Сисси, обожавшей путешествия в далёкие страны, Франц Иосиф и вправду выстроил для неё роскошную виллу на греческом острове Корфу. Правда императрице в ней быстро стало тоскливо, отчего она попросила мужа её продать, прожив там совсем немного времени.

Вернуться к тексту