Идеал (гет)

Давид отклонил голову влево и пропустил едва не попавший по лицу мяч.

— Эй! Это, вообще-то, против правил! — возмутился он.

— Ну так я же не попал! — крикнул ему Вадим со своей половины поля.

Давид усмехнулся и развернулся на все сто восемьдесят градусов. Туда, где мяч уже поймал Антон. Две секунды на прицеливание, бросок в корпус, и вот уже снаряд ловко перехвачен Давидом. Настала его очередь вышибать.

Подбежав к разделительной линии, он, почти не целясь, швырнул мяч вперёд и угодил Вадиму в левую голень. Причём сделал это именно в тот момент, когда приятель попытался отскочить в сторону, из-за чего буквально сбил его с ног.

— Агх! — вздохнул Вадим, хватаясь за ушибленный локоть.

— Живой? — тут же поинтересовался Давид, краем глаза следя за подхватившей снаряд Леной.

— Ты ещё и издеваешься, да? — послужило ему ответом.

Всё с Вадимом было в порядке.

— А как тут удержаться? — в шутку спросил Давид, пожимая плечами. — Вали уже с поля.

Бросив на него прищуренный взгляд, Вадим поднялся на ноги и, обходя вдоль скамеек, прошёл до дальней стены. Теперь в активной зоне осталось всего два игрока. По одному от каждой команды.

— Может, поддашься девочке, а? — прямо спросила Лена, подходя ближе к центру.

— А что мне за это будет? — ответил Давид вопросом на вопрос.

— Ну не знаю… — протянула Лена, делая ещё шаг вперёд. — Например, я могла бы тебя выбить! — резко крикнула она и выбросила мяч.

Но эффект неожиданности себя не оправдал.

Давид легко перехватил снаряд и ответным броском выбил Лену по касательной в бедро. Не больно, но достаточно, чтобы попадание засчитали.

Ефим Алексеевич тут же просвистел на весь зал.

— Закончили! — объявил он. — Всем построиться! Чернов, — обратился он отдельно к Давиду, — отнеси мяч в шкаф!

— Так точно!

Сорвавшись на бег, Давид поймал катящийся прочь мяч и мигом доставил его на нужную полку. Затем, пока одноклассники становились в линию, он добежал до самого начала строя и занял своё привычное первое место.

Время урока уже подходило к концу, так что Ефим Алексеевич просто зачитал стандартную короткую речь и отправил всех, кроме Давида и Вадима, в раздевалку. К ним у него был отдельный разговор.

— От школы завтра выходим в семь, — напомнил он. — Собираемся на крыльце. Не опаздывайте.

Речь шла о соревнованиях по бегу, на которые Давид с Вадимом подписались в добровольно-принудительном порядке. Их, конечно, не то чтобы прямо заставляли, но чётко дали понять, что школа на них очень рассчитывает, как на двух главных спортсменов в своей параллели. Вадим, например, чуть ли не с детского сада ходил в секцию биатлонистов.

— Свободны, — объявил Ефим Алексеевич, когда проговорил все организационные моменты, и как раз в этот момент прозвенел звонок.

— Вот теперь точно в очереди стоять будем, — посетовал со вздохом Вадим, когда они вместе с Давидом всё-таки попали в раздевалку. Большая часть одноклассников уже умчалась набивать свои животы, готовясь к спаренным урокам по физике. — Мы ж, блин, в чате состоим. Там вся информация выложена. Чего повторять-то по сто раз?

— Не знаю, но лично мне больше интересно, кто додумался ставить физру не последним уроком? — заметил со своей стороны Давид, стягивая через голову футболку. — Серьёзно, неужели непонятно, что сидеть полтора часа потными в классе — это такое себе удовольствие? Хоть бы Екатерину Ивановну пожалели, что ли.

— В прошлом году вообще первым уроком стояла, так теперь-то чего удивляться?

— Просто хотелось верить, что взрослые, как и мы, всё же способны чему-то учиться.

Продолжая обмениваться этим по большей части шуточным негодованием, Давид и Вадим быстро сменили спортивную одежду на повседневную и почти на перегонки двинули в столовую.

Народу, как и ожидалось, собралось немало. Очень немало.

В очереди с подносами стояло по меньшей мере двадцать-двадцать пять человек. И удлинённая на обед перемена вовсе не гарантировала, что каждый из них успеет чего-нибудь поесть.

— Давид! — крикнули откуда-то слева. — Сюда! Я уже всё купил!

Давид обернулся по направлению к голосу и увидел своего младшего брата Дениса. Тот махал рукой, сидя за угловым столом, и указывал пальцем на поднос перед собой. Тарелок, вилок и стаканов там точно было больше, чем на одного. Но и меньше, чем на трёх.

— Вот что значит: «Настоящий верный брат», — прокомментировал с улыбкой Давид.

— А как же настоящий верный друг? — спросил Вадим, тут же его приобняв.

— А настоящий верный друг пожелает тебе удачи в очереди, — ответил Давид, шагая в сторону. — И предложит уговорить родителей на пополнение в семье.

— Да я к тому времени уже давно выпущусь, — бросил Вадим, но Давид его уже не слушал.

Ловко лавируя меж снующих туда-сюда школьников, он пересёк почти всю столовую и бросил рюкзак на скамейку.

— Спасибо тебе, — поблагодарил он, приземляясь по соседству. — Напиши потом, сколько вышло, скину.

— Договорились, — кивнул Денис, и они вместе принялись есть.

Наборы друг от друга не отличались. Порция макарон, две тефтельки, кусочек чёрного хлеба и стакан яблочного сока. Вкусы у Давида с братом были примерно одинаковы, так что ели оба с искренним удовольствием. Благо и столовая в их школе всегда отличалась очень высоким качеством блюд.

— Как контрольная? — спросил Давид, сделав пару глотков сока.

— Думаю, сделал всё без ошибок, — ответил Денис, чуть помолчав. — Задания какими-то уж совсем лёгкими оказались.

— Не расслабляйся раньше времени, — мягко осадил его Давид. — В старших классах будет гораздо тяжелее, так что готовься уже сейчас. Мама сказала, ты тоже решил в физмат пойти?

— Если под «решил» ты подразумеваешь «поддался на уговоры родителей», то да, — с кивком уточнил Денис. — Но вряд ли мне будет так уж сложно. Ты же справляешься.

Давид весело улыбнулся.

— Я так-то почти отличник, мелкий, — напомнил он, проглатывая тефтельку.

— Ну а я безо всяких почти, — парировал Денис. — Главное, чтобы на художку время оставалось, а остальное — фигня.

— А как же музыкалка?

— А она всегда на первом месте. Тут мама полностью на моей стороне.

Порой Давид искренне поражался тому, насколько многозадачным и разносторонним вырос его брат. Он не был уверен, можно ли Дениса назвать истинным гением, но уж чрезвычайно одарённым тот был однозначно. Впрочем, точно таким же эпитетом нередко одаривали и самого Давида, хотя сам он все свои заслуги списывал на привитую родителями дисциплину. Если ты в состоянии заставить себя делать то, что тебе не нравится, но сделать что попросту нужно, то мало какая преграда сможет тебя остановить. Давид хорошо усвоил это на личном опыте.

За три минуты до звонка к ним присоединился Вадим. Он таки успел купить себе жареной картошки и теперь, практически не жуя, буквально запихивал её в желудок. Разок даже подавился, однако вовремя поправил дело чаем.

Денис ушёл первым. Его уроки уже закончились, и задержался он только для того, чтобы пообедать в школе, ибо затем его ждало фортепиано. Ну а Вадим с Давидом в свой класс забежали одновременно с прозвучавшим звонком и даже заслужили из-за этого замечание от учителя.

Оставшиеся два урока пролетели быстро. Екатерина Ивановна в свойственной ей неторопливой манере рассказывала про трансформаторы и принципы их работы, попутно давая соответствующие задачи. Самые обычные уроки, за время которых Давида ни разу не вызвали к доске и ни о чём не спросили. Переговариваясь шёпотом, они с Вадимом даже успели кратко обсудить карьеру Джо Кальзаге — непобеждённого чемпиона мира по боксу из Англии, — документальный фильм о котором оба накануне смотрели. Сорок шесть побед, тридцать две из которых нокаутом, и двадцать одна защита титула. И всё это при хронических болях в руках. Настоящая легенда.

После школы задерживаться никто не стал, и Давид с Вадимом пошли по домам. Вадим направился к остановке, ибо жил немного дальше, а вот Давид решил прогуляться. Он в целом очень любил пешую ходьбу, а тут ещё и погода к этому сильно располагала. Солнечная, но не жаркая, да ещё и с приятным ветерком. В такой день просто грех ногами не пройтись.

Достав из рюкзака гарнитуру, Давид включил на телефоне новенький альбом группы «Beast in Black» и, неспешно идя, почти полностью погрузился в свои мысли. Мимо проходили другие школьники, да и люди постарше, а чуть дальше по правую руку носились туда-сюда машины. На втором по счёту перекрёстке случилась небольшая авария. Автобус и старенькая «Котомка» не смогли толком разъехаться, из-за чего зацепились боками. Всех пассажиров, разумеется, тут же высадили. Недовольству многих из них просто не было предела.

Спустя примерно минуту после ухода от места аварии музыка в гарнитуре резко оборвалась, а на смену ей пришла простенькая мелодия, сообщающая о входящем звонке. Давид тут же достал из кармана телефон и прочитал надпись на сенсорном экране.

— Слушаю, — произнёс он, приняв вызов и поднеся телефон ко рту.

— Привет, — поздоровалась с ним мама. — Удобно говорить?

— Привет. Да, конечно, — ответил Давид. — Я на улице. Домой иду.

— Отлично. Можно тогда попросить тебя зайти по дороге в магазин? — поинтересовалась мама. — У нас мука и сливочное масло закончились. Хочу блинчики сделать.

— Не вопрос, — мгновенно согласился Давид. — Скажи только, сколько и чего конкретно купить.

— Я тебе списком пришлю. Тут ещё кое-чего по мелочи закупить надо. Спасибо. В школе всё нормально?

— Да, — чуть задумавшись, ответил Давид. — Ставки на тему того, когда же всё-таки рванёт эта допотопная котельная, по-прежнему принимаются. Сегодня она шумела особенно сильно, так что большинство склоняется на ближайший месяц.

— О, Господи, — выдохнула мама. — Надеюсь, хоть ты-то в этом балагане участия не принимаешь?

— Конечно, нет, — заверил Давид. — Я его организую.

— Дурак, — сразу же поняла шутку мама. — Ладно, иди домой. Продукты сейчас пришлю.

— Жду.

— Пока-пока.

— Пока.

Как только вызов завершился, музыка вновь заиграла, и Давид продолжил свой путь в прежней манере. В течение полуминуты мама, как и обещала, прислала свой список, который, к удивлению Давида, оказался ну очень приличным. Нагрузить его решили прям конкретно. Одних только овощей три килограмма выходило.

Добравшись до магазина, он взял корзину, прошёлся по всем нужным рядам и полкам, после чего отстоял небольшую очередь к кассе самообслуживания. Часть закупленного ушла в новенький пакет, а часть в незаполненные отсеки рюкзака, чтобы грамотнее распределить вес. Перед уходом Давид ещё помог одной девушке, что случайно рассыпала картошку, и с чувством выполненного долга продолжил шагать домой.

Перебежав под мигающий светофор дорогу, он свернул сначала во дворы, а после и на вытоптанную тропинку, что вела прямо к железной дороге. Не к переходу через неё, а именно что к железнодорожным путям, ибо до ближайшего перехода идти было ещё пятнадцать минут, и относительно дома сделать пришлось бы очень немаленький крюк. Тут же идти полагалось практически напрямую, отчего большинство местных только этой дорогой и пользовалось. Кого-то, конечно, иногда ловили и даже штрафовали за переход в неположенном месте, но на ситуацию в целом это повлиять не могло. Люди просто ходили там, где им было удобнее.

Хотя случаи со смертельным исходом, когда кто-то падал, разбивая голову о рельсы, тоже имели место. Насколько знал Давид, городская администрация даже планировала выстроить в этом месте высокий забор по обе стороны от железнодорожных путей. И, наверное, это было самое правильное из всех возможных решений. Или, по крайней мере, одно из.

Убедившись в отсутствии поезда, Давид без проблем через пути перебрался, после чего спустился по склону к улице, которая так и называлась: «Железнодорожная». Впрочем, улица это была весьма условная, ибо на ней даже нормальную заасфальтированную дорогу проложить никто за столько лет не удосужился. Только грунт да песок, который то и дело норовил забиться в обувь. Чуть дальше пролегал переулок, через который Давиду тоже нужно было пройти, так вот от него Железнодорожная улица буквально ничем не отличалась. Всё тот же песок и всё те же деревянные одноэтажные дома. Эдакий филиал деревни близ самого центра города. Тихий и зачастую совершенно безлюдный.

Как, например, сейчас, когда Давид шёл по нему абсолютно один.

И именно это одиночество и стало причиной того, что собачий лай так сильно его напугал. Давид вздрогнул всем телом и обернулся настолько резко, что гарнитура сама собой упала с головы на землю. Но ему было уже не до неё.

Давид, не моргая, смотрел прямо перед собой и… и просто ничего не понимал.

Перед ним стоял пёс. Бульдог, судя по морде. Шириной где-то в метр и высотой в полтора. И это, стоя на всех четырёх лапах, а не только на задних.

Не смея пошевелиться и забыв даже как дышать, Давид смотрел на его разинутую пасть и вываленный наружу язык. Какая-то часть сознания отметила также наличие чего-то похожего на антенну в виде камертона, что торчала у пса прямо из головы, но на фоне всего остального это казалось не более чем сущей мелочью. Клыки размером с палец внимания привлекали куда как больше.

Прошла секунда, затем вторая, а после и третья. На исходе десятой Давид всё же не выдержал и сделал первый короткий вдох.

Будь это галлюцинация, она бы, наверное, уже как-то изменилась.

Тогда что? Перед Давидом в самом деле стоял гигантский пёс с антенной? И что ему в таком случае надлежало делать? Бежать? А если зверюга погонится за ним и укусит? Вроде, резкие движения и громкие звуки легко могли стать провокацией. Но стоять на месте тоже было как-то боязно.

— Привет… — осторожно выдал Давид, сам не зная, на что рассчитывал. — Ты чей-то или… сам по себе?

Пёс, разумеется, не ответил. Да и как бы он вообще мог? Это же пёс, в конце-то концов.

С другой стороны, нападать он тоже не торопился, так что Давид рассудил, что шансы «договориться» у него всё-таки были.

— У меня в пакете колбаса есть, — сказал он. — Могу дать, если хочешь?

Пёс склонил голову набок, хрюкнул, как это бывало у обычных бульдогов — по крайней мере, французских точно — и подался вперёд. Давид на полшага отступил, но убегать не стал. Хотя жутко хотелось. Сердце вон колотилось так, словно готово умчаться прочь и без остального тела.

Пёс же тем временем наклонился к пакету, обнюхал его и несильно ткнулся Давиду носом в грудь. Раздалось очередное хрюканье.

— Может, тебя погладить? — предположил Давид, с опаской поднимая левую руку. — Я поглажу, но ты только не кусайся, ладно?

Он уложил дрожащую ладонь псу на загривок и очень медленно провёл ею вниз. Коричневая шерсть оказалась мягкой и приятной. Даже удивительно.

— Хороший мальчик, хороший, — похвалил пса Давид, параллельно судорожно оглядываясь по сторонам. Других людей всё ещё не наблюдалось. Позвать на помощь было попросту некого. — Ты откуда такой взялся-то, а? Из цирка сбежал? — предположил Давид. — Или из лаборатории какой?

Взгляд его вновь обратился к антенне на лбу и любопытство вдруг пересилило страх. Он повёл ладонью чуть выше и коснулся этого тёплого на ощупь металла. Металла, который вдруг начал очень ярко светиться.

Давид тут же одёрнул руку и рефлекторно шагнул назад, однако пёс, громко гавкнув, вцепился ему зубами в предплечье. Давид закричал.

Он попробовал вырваться и даже замахнулся для удара по псу, однако свет стал столь ярким, что пришлось закрыть рукой глаза.

Через несколько секунд давление зубов пропало, и дёргавшийся назад Давид тут же упал, ударившись о что-то твёрдое. Боль пронзила голову. Ухватившись за ушибленное место, Давид перекатился на левый бок и, моргая что было сил, постарался вернуть себе хотя бы часть сгинувшего зрения. И какое-то время спустя это даже сработало.

Давид начал с трудом различать потолок и стены, которых на улице быть просто никак не могло. А ещё он увидел кровать и сидящую на ней рыжеволосую девушку, что с выражением чистого недоумения смотрела на него в ответ.

И после раздался уже её крик.

Полный ярости и возмущения.