Идеал (гет)

Аттилан медленно засыпал.

Ночная темень поглощала искусственный небосвод, и алое зарево сменялось холодным светом далёких звёзд. Но тьма ещё не обрела свою власть над этим местом. Пока ещё нет.

Мириады огней по-прежнему освещали широкие улицы, а окна величественных зданий всё так же сигналили о том, что их обитатели продолжают бодрствовать. Члены гильдий завершали свои дела, собирались домой и неспешно вытекали на дороги, обмениваясь прощаниями и пожеланиями доброй ночи. Сегодня они вновь выполнили свой долг перед королём, городом и почтенными предками. Настала пора отдохнуть.

В последние часы Аттилан сиял особенно ярко и полнился множеством голосов, изящных мелодий и звуков, свойственных каждой большой общине. Гильдия артистов трудилась не покладая рук, дабы остальные обрели покой и расслабление после насыщенного трудового дня. Это было их время.

Демонстрируя свои уникальные способности, они на ходу воплощали композиции всех видов искусства. Музыканты играли на струнах собственных конечностей, скульпторы возводили статуи из ничего, а художники раскрашивали холсты просто по мановению своих пальцев. И всякий, кто проходил мимо, отдавал должное их ремеслу.

Но вскоре расходиться начали и они.

Ближе к полуночи на улицах Аттилана остались лишь представители гильдии порядка, что следили за соблюдением законов, да отдельные индивиды, не успевавшие завершить дела по тем или иным причинам. Десятки тысяч жителей погрузились в блаженную дрёму, и даже обитатели дворца, чьи шпили достигали защитного купола, даровали себе отдых от бесконечных забот.

По крайней мере, большая их часть.

Из раскрытого окна вылетела одинокая фигура. Она взмыла к самой границе потухшего небосвода и, овеянная потоками бесшумного ветра, устремилась к границе города. Там, в стороне от технологических чудес и архитектурного совершенства, расположилось жилище того единственного, кто не принадлежал Аттилану ни телом, ни духом. Его «лачуга», как он сам любил её называть, представляла собой простой и даже грубый на вид каменный ящик с дверью и четырьмя окнами, равномерно разбросанными по двум одинаковым этажам. Эта постройка была слишком земной, слишком человеческой, чтобы её возвёл кто-то из тех, кто родился в Аттилане и прожил в нём всю свою жизнь.

И тем не менее она продолжала стоять здесь, и никто не смел в открытую осуждать её или её создателя. Его имя было широко известно, пускай и очень немногие желали произносить его вслух.

Даже обладая той же кровью, чужак всегда оставался чужаком.

И именно на порог этого чужака и приземлилась скрывающая лицо фигура.

Оглянувшись по сторонам и ещё глубже натянув капюшон, она дважды постучала во входную дверь и, услышав тихий лай, осторожно её толкнула.

Внутри было темно. По-настоящему темно. Ни единого источника света.

— И всё-таки вы решились, Ваше Высочество, — огласил хриплый и чуть насмешливый голос. — Должен признать, искренне надеялся, что вы передумаете.

— Мы это уже обсуждали, — послужило ему ответом, когда фигура силой мысли зажгла в воздухе двенадцать огненных сфер. Из тьмы сразу проступили очертания комнаты, мужчины с повязкой на глазах и лежащего на полу пса. — Просто сделай, что обещал, Чтец, и я уйду.

Суровые черты лица исказились в кривой усмешке.

— Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, — сказал Чтец, протягивая вперёд руки. — Всё это просто не может закончиться хорошо.

Гостья прошла вперёд и достала из-под плаща толстую кипу бумаг, испещрённых текстом, написанным шрифтом Брайля. Единственное, что Чтец по-прежнему мог читать.

— Закройте дверь и наберитесь терпения, — сказал он, принимая стопку и осторожно укладывая её перед собой. — Это будет очень длинная ночь.

И пальцы его побежали по словам.

Давид отклонил голову влево и пропустил едва не попавший по лицу мяч.

— Эй! Это, вообще-то, против правил! — возмутился он.

— Ну так я же не попал! — крикнул ему Вадим со своей половины поля.

Давид усмехнулся и развернулся на все сто восемьдесят градусов. Туда, где мяч уже поймал Антон. Две секунды на прицеливание, бросок в корпус, и вот уже снаряд ловко перехвачен Давидом. Настала его очередь вышибать.

Подбежав к разделительной линии, он, почти не целясь, швырнул мяч вперёд и угодил Вадиму в левую голень. Причём сделал это именно в тот момент, когда приятель попытался отскочить в сторону, из-за чего буквально сбил его с ног.

— Агх! — выдохнул Вадим, хватаясь за ушибленный локоть.

— Живой? — тут же поинтересовался Давид, краем глаза следя за подхватившей снаряд Леной.

— Ты ещё и издеваешься, да? — послужило ему ответом.

Всё с Вадимом было в порядке.

— А как тут удержаться? — в шутку спросил Давид, пожимая плечами. — Вали уже с поля.

Бросив на него прищуренный взгляд, Вадим поднялся на ноги и, обходя вдоль скамеек, прошёл до дальней стены. Теперь в активной зоне осталось всего два игрока. По одному от каждой команды.

— Может, поддашься девочке, а? — прямо спросила Лена, подходя ближе к центру.

— А что мне за это будет? — ответил Давид вопросом на вопрос.

— Ну не знаю… — протянула Лена, делая ещё шаг вперёд. — Например, я могла бы тебя выбить! — резко крикнула она и выбросила мяч.

Но эффект неожиданности себя не оправдал.

Давид легко перехватил снаряд и ответным броском выбил Лену по касательной в бедро. Не больно, но достаточно, чтобы попадание засчитали.

Ефим Алексеевич тут же просвистел на весь зал.

— Закончили! — объявил он. — Всем построиться! Чернов, — обратился он отдельно к Давиду, — отнеси мяч в шкаф!

— Так точно!

Сорвавшись на бег, Давид поймал катящийся прочь мяч и мигом доставил его на нужную полку. Затем, пока одноклассники становились в линию, он добежал до самого начала строя и занял своё привычное первое место.

Время урока уже подходило к концу, так что Ефим Алексеевич просто зачитал стандартную короткую речь и отправил всех, кроме Давида и Вадима, в раздевалку. К ним у него был отдельный разговор.

— От школы завтра выходим в семь, — напомнил он. — Собираемся на крыльце. Не опаздывайте.

Речь шла о соревнованиях по бегу, на которые Давид с Вадимом подписались в добровольно-принудительном порядке. Их, конечно, не то чтобы прямо заставляли, но чётко дали понять, что школа на них очень рассчитывает как на двух главных спортсменов в своей параллели. Вадим, например, чуть ли не с детского сада ходил в секцию биатлонистов.

— Свободны, — объявил Ефим Алексеевич, когда проговорил все организационные моменты, и как раз в эту секунду прозвенел звонок.

— Вот теперь точно в очереди стоять будем, — посетовал со вздохом Вадим, когда они вместе с Давидом всё-таки попали в раздевалку. Большая часть одноклассников уже умчалась набивать свои животы, готовясь к спаренным урокам по физике. — Мы ж, блин, в чате состоим. Там вся информация выложена. Чего повторять-то по сто раз?

— Не знаю, но лично мне больше интересно, кто додумался ставить физру не последним уроком? — заметил со своей стороны Давид, стягивая через голову футболку. — Серьёзно, неужели непонятно, что сидеть полтора часа потными в классе — это такое себе удовольствие? Хоть бы Екатерину Ивановну пожалели, что ли.

— В прошлом году вообще первым уроком стояла, так теперь-то чего удивляться?

— Просто хотелось верить, что взрослые, как и мы, всё же способны чему-то учиться.

Продолжая обмениваться этим, по большей части шуточным, негодованием, Давид и Вадим быстро сменили спортивную одежду на повседневную и почти наперегонки двинули в столовую.

Народу, как и ожидалось, собралось немало. Очень немало.

В очереди с подносами стояло по меньшей мере двадцать — двадцать пять человек. И удлинённая на обед перемена вовсе не гарантировала, что каждый из них успеет чего-нибудь поесть.

— Давид! — крикнули откуда-то слева. — Сюда! Я уже всё купил!

Давид обернулся по направлению к голосу и увидел своего младшего брата Дениса. Тот махал рукой, сидя за угловым столом, и указывал пальцем на поднос перед собой. Тарелок, вилок и стаканов там точно было больше, чем на одного. Но и меньше, чем на троих.

— Вот что значит: «Настоящий верный брат», — прокомментировал с улыбкой Давид.

— А как же настоящий верный друг? — спросил Вадим, тут же его приобняв.

— А настоящий верный друг пожелает тебе удачи в очереди, — ответил Давид, шагая в сторону. — И предложит уговорить родителей на пополнение в семье.

— Да я к тому времени уже давно выпущусь, — бросил Вадим, но Давид его уже не слушал.

Ловко лавируя меж снующих туда-сюда школьников, он пересёк почти всю столовую и бросил рюкзак на скамейку.

— Спасибо тебе, — поблагодарил он, приземляясь по соседству. — Напиши потом, сколько вышло, скину.

— Договорились, — кивнул Денис, и они вместе принялись есть.

Наборы друг от друга не отличались. Порция макарон, две тефтельки, кусочек чёрного хлеба и стакан яблочного сока. Вкусы у Давида с братом были примерно одинаковы, так что ели оба с искренним удовольствием. Благо и столовая в их школе всегда отличалась очень высоким качеством блюд.

— Как контрольная? — спросил Давид, сделав пару глотков сока.

— Думаю, сделал всё без ошибок, — ответил Денис, чуть помолчав. — Задания какими-то уж совсем лёгкими оказались.

— Не расслабляйся раньше времени, — мягко осадил его Давид. — В старших классах будет гораздо тяжелее, так что готовься уже сейчас. Мама сказала, ты тоже решил в физмат пойти?

— Если под «решил» ты подразумеваешь «поддался на уговоры родителей», то да, — с кивком уточнил Денис. — Но вряд ли мне будет так уж сложно. Ты же справляешься.

Давид весело улыбнулся.

— Я так-то почти отличник, мелкий, — напомнил он, проглатывая тефтельку.

— Ну а я безо всяких «почти», — парировал Денис. — Главное, чтобы на художку время оставалось, а остальное — фигня.

— А как же музыкалка?

— А она всегда на первом месте. Тут мама полностью на моей стороне.

Порой Давид искренне поражался тому, насколько многозадачным и разносторонним вырос его брат. Он не был уверен, можно ли Дениса назвать истинным гением, но уж чрезвычайно одарённым тот был однозначно. Впрочем, точно таким же эпитетом нередко одаривали и самого Давида, хотя сам он все свои заслуги списывал на привитую родителями дисциплину. Если ты в состоянии заставить себя делать то, что тебе не нравится, но сделать что попросту нужно, то мало какая преграда сможет тебя остановить. Давид хорошо усвоил это на личном опыте.

За три минуты до звонка к ним присоединился Вадим. Он таки успел купить себе жареной картошки и теперь, практически не жуя, буквально запихивал её в желудок. Разок даже подавился, однако вовремя поправил дело чаем.

Денис ушёл первым. Его уроки уже закончились, и задержался он только для того, чтобы пообедать в школе, ибо затем его ждало фортепиано. Ну а Вадим с Давидом в свой класс забежали одновременно с прозвучавшим звонком и даже заслужили из-за этого замечание от учителя.

Оставшиеся два урока пролетели быстро. Екатерина Ивановна в свойственной ей неторопливой манере рассказывала про трансформаторы и принципы их работы, попутно давая соответствующие задачи. Самые обычные уроки, за время которых Давида ни разу не вызвали к доске и ни о чём не спросили. Переговариваясь шёпотом, они с Вадимом даже успели кратко обсудить карьеру Джо Кальзаге — непобеждённого чемпиона мира по боксу из Англии, — документальный фильм о котором оба накануне смотрели. Сорок шесть побед, тридцать две из которых нокаутом, и двадцать одна защита титула. И всё это при хронических болях в руках. Настоящая легенда.

После школы задерживаться никто не стал, и Давид с Вадимом пошли по домам. Вадим направился к остановке, ибо жил немного дальше, а вот Давид решил прогуляться. Он в целом очень любил пешую ходьбу, а тут ещё и погода к этому сильно располагала. Солнечная, но не жаркая, да ещё и с приятным ветерком. В такой день просто грех ногами не пройтись.

Достав из рюкзака гарнитуру, Давид включил на телефоне новенький альбом группы «Beast in Black» и, неспешно идя, почти полностью погрузился в свои мысли. Мимо проходили другие школьники, да и люди постарше, а чуть дальше по правую руку носились туда-сюда машины. На втором по счёту перекрёстке случилась небольшая авария. Автобус и старенькая «Котомка» не смогли толком разъехаться, из-за чего зацепились боками. Всех пассажиров, разумеется, тут же высадили. Недовольству многих из них просто не было предела.

Спустя примерно минуту после ухода от места аварии музыка в гарнитуре резко оборвалась, а на смену ей пришла простенькая мелодия, сообщающая о входящем звонке. Давид тут же достал из кармана телефон и прочитал надпись на сенсорном экране.

— Слушаю, — произнёс он, приняв вызов и поднеся телефон ко рту.

— Привет, — поздоровалась с ним мама. — Удобно говорить?

— Привет. Да, конечно, — ответил Давид. — Я на улице. Домой иду.

— Отлично. Можно тогда попросить тебя зайти по дороге в магазин? — поинтересовалась мама. — У нас мука и сливочное масло закончились. Хочу блинчики сделать.

— Не вопрос, — мгновенно согласился Давид. — Скажи только, сколько и чего конкретно купить.

— Я тебе списком пришлю. Тут ещё кое-чего по мелочи закупить надо. Спасибо. В школе всё нормально?

— Да, — чуть задумавшись, ответил Давид. — Ставки на тему того, когда же всё-таки рванёт эта допотопная котельная, по-прежнему принимаются. Сегодня она шумела особенно сильно, так что большинство склоняется к ближайшему месяцу.

— О, Господи, — выдохнула мама. — Надеюсь, хоть ты-то в этом балагане участия не принимаешь?

— Конечно, нет, — заверил Давид. — Я его организую.

— Дурак, — сразу же поняла шутку мама. — Ладно, иди домой. Продукты сейчас пришлю.

— Жду.

— Пока-пока.

— Пока.

Как только вызов завершился, музыка вновь заиграла, и Давид продолжил свой путь в прежней манере. В течение полуминуты мама, как и обещала, прислала свой список, который, к удивлению Давида, оказался ну очень приличным. Нагрузить его решили прям конкретно. Одних только овощей три килограмма выходило.

Добравшись до магазина, он взял корзину, прошёлся по всем нужным рядам и полкам, после чего отстоял небольшую очередь к кассе самообслуживания. Часть закупленного ушла в новенький пакет, а часть — в незаполненные отсеки рюкзака, чтобы грамотнее распределить вес. Перед уходом Давид ещё помог одной девушке, что случайно рассыпала картошку, и с чувством выполненного долга продолжил шагать домой.

Перебежав под мигающий светофор дорогу, он свернул сначала во дворы, а после и на вытоптанную тропинку, что вела прямо к железной дороге. Не к переходу через неё, а именно что к железнодорожным путям, ибо до ближайшего перехода идти было ещё пятнадцать минут, и относительно дома сделать пришлось бы очень немаленький крюк. Тут же идти полагалось практически напрямую, отчего большинство местных только этой дорогой и пользовалось. Кого-то, конечно, иногда ловили и даже штрафовали за переход в неположенном месте, но на ситуацию в целом это повлиять не могло. Люди просто ходили там, где им было удобнее.

Хотя случаи со смертельным исходом, когда кто-то падал, разбивая голову о рельсы, тоже имели место. Насколько знал Давид, городская администрация даже планировала выстроить в этом месте высокий забор по обе стороны от железнодорожных путей. И, наверное, это было самое правильное из всех возможных решений. Или, по крайней мере, одно из.

Убедившись в отсутствии поезда, Давид без проблем через пути перебрался, после чего спустился по склону к улице, которая так и называлась: «Железнодорожная». Впрочем, улица это была весьма условная, ибо на ней даже нормальную заасфальтированную дорогу проложить никто за столько лет не удосужился. Только грунт да песок, который то и дело норовил забиться в обувь. Чуть дальше пролегал переулок, через который Давиду тоже нужно было пройти, так вот, от него Железнодорожная улица буквально ничем не отличалась. Всё тот же песок и всё те же деревянные одноэтажные дома. Эдакий филиал деревни близ самого центра города. Тихий и зачастую совершенно безлюдный.

Как, например, сейчас, когда Давид шёл по нему абсолютно один.

И именно это одиночество и стало причиной того, что собачий лай так сильно его напугал. Давид вздрогнул всем телом и обернулся настолько резко, что гарнитура сама собой упала с головы на землю. Но ему было уже не до неё.

Давид, не моргая, смотрел прямо перед собой и… и просто ничего не понимал.

Перед ним стоял пёс. Бульдог, судя по морде. Шириной где-то в метр и высотой в полтора. И это стоя на всех четырёх лапах, а не только на задних.

Не смея пошевелиться и забыв даже, как дышать, Давид смотрел на его разинутую пасть и вываленный наружу язык. Какая-то часть сознания отметила также наличие чего-то похожего на антенну в виде камертона, что торчала у пса прямо из головы, но на фоне всего остального это казалось не более чем сущей мелочью. Клыки размером с палец внимания привлекали куда как больше.

Прошла секунда, затем вторая, а после и третья. На исходе десятой Давид всё же не выдержал и сделал первый короткий вдох.

Будь это галлюцинация, она бы, наверное, уже как-то изменилась.

Тогда что? Перед Давидом в самом деле стоял гигантский пёс с антенной? И что ему в таком случае надлежало делать? Бежать? А если зверюга погонится за ним и укусит? Вроде резкие движения и громкие звуки легко могли стать провокацией. Но стоять на месте тоже было как-то боязно.

— Привет… — осторожно выдал Давид, сам не зная, на что рассчитывал. — Ты чей-то или… сам по себе?

Пёс, разумеется, не ответил. Да и как бы он вообще мог? Это же пёс, в конце-то концов.

С другой стороны, нападать он тоже не торопился, так что Давид рассудил, что шансы «договориться» у него всё-таки были.

— У меня в пакете колбаса есть, — сказал он. — Могу дать, если хочешь?

Пёс склонил голову набок, хрюкнул, как это бывало у обычных бульдогов — по крайней мере, французских точно, — и подался вперёд. Давид на полшага отступил, но убегать не стал. Хотя жутко хотелось. Сердце вон колотилось так, словно готово умчаться прочь и без остального тела.

Пёс же тем временем наклонился к пакету, обнюхал его и несильно ткнулся Давиду носом в грудь. Раздалось очередное хрюканье.

— Может, тебя погладить? — предположил Давид, с опаской поднимая левую руку. — Я поглажу, но ты только не кусайся, ладно?

Он уложил дрожащую ладонь псу на загривок и очень медленно провёл ею вниз. Коричневая шерсть оказалась мягкой и приятной. Даже удивительно.

— Хороший мальчик, хороший, — похвалил пса Давид, параллельно судорожно оглядываясь по сторонам. Других людей всё ещё не наблюдалось. Позвать на помощь было попросту некого. — Ты откуда такой взялся-то, а? Из цирка сбежал? — предположил Давид. — Или из лаборатории какой?

Взгляд его вновь обратился к антенне на лбу, и любопытство вдруг пересилило страх. Он повёл ладонью чуть выше и коснулся этого тёплого на ощупь металла. Металла, который вдруг начал очень ярко светиться.

Давид тут же одёрнул руку и рефлекторно шагнул назад, однако пёс, громко гавкнув, вцепился ему зубами в предплечье. Давид закричал.

Он попробовал вырваться и даже замахнулся для удара по псу, однако свет стал столь ярким, что пришлось закрыть рукой глаза.

Через несколько секунд давление зубов пропало, и дёргавшийся назад Давид тут же упал, ударившись о что-то твёрдое. Боль пронзила голову. Ухватившись за ушибленное место, Давид перекатился на левый бок и, моргая что было сил, постарался вернуть себе хотя бы часть сгинувшего зрения. И какое-то время спустя это даже сработало.

Давид начал с трудом различать потолок и стены, которых на улице быть просто никак не могло. А ещё он увидел кровать и сидящую на ней рыжеволосую девушку, что с выражением чистого недоумения смотрела на него в ответ.

И после раздался уже её крик.

Полный ярости и возмущения.

На пару секунд Давид просто завис.

Он не понимал, где он, не знал, что вообще произошло, и понятия не имел, кто эта девушка, что кричала на него странными и совершенно незнакомыми словами.

— #%&#*# #%&$##$& #$&*#$&?! — выпалила она, прикрывая грудь одеялом.

— Что?.. — глупо выдал в ответ Давид, всё ещё борясь с гудящей головой. — Прости, я не понима…

Договорить он не успел.

Что-то невидимое с силой ударило его в грудь и заставило прокатиться до самой стены. Давид вновь ударился головой, а из лёгких разом вышибло весь воздух. Пытаясь одновременно и прокашляться, и вдохнуть, Давид приподнялся на колени и выставил перед собой правую руку.

— Я… — вновь попробовал заговорить он и вновь же потерпел неудачу.

Всё так же прикрываясь одеялом, кричащая девушка вскочила с кровати и резко махнула рукой. Давида тут же оторвало от пола и подняло на полметра в воздух. Причём сам воздух это и сделал. Несмотря на всю панику и непонимание, Давид всё же заметил, что его обуяло каким-то странным восходящим потоком. Будто в комнате поднялся миниатюрный вихрь, что нацелен был на него одного.

Но разве подобное было возможно? Может, он слишком сильно ударился головой или…

Очередное столкновение со стеной.

Всё тот же воздушный поток опять отбросил Давида назад и впечатал в стену, полностью лишив возможности пошевелиться.

— #&$%#&?! — вновь прокричала девушка. — #$&#%$!

— Я не… — прохрипел Давид. — Я не… понимаю… что ты… говоришь…

Давление ещё больше усилилось.

Давид начал чувствовать, как теряет сознание, и совершенно искренне испугался, что если сейчас отключится, то больше уже никогда не сможет очнуться. Но и сделать он ничего не мог. Реально или нет, но что бы с ним ни происходило, это было выше его сил.

Перед глазами поплыли большие тёмные пятна.

— Ты что, человек?! — вдруг резанула по ушам английская речь. — Отвечай немедленно, ты человек с Земли?!

Давид едва ли мог осознать, почему его вообще о подобном спрашивали, но, по крайней мере, ответ он знал точно и наверняка.

— Да! — выкрикнул он из последних сил. — Да, я человек! С Земли! Да! Человек! Пожалуйста!..

Давление пропало.

Давид почувствовал себя марионеткой, которой перерезали нити, и безвольно рухнул на пол, ударившись на сей раз коленями. Причём так сильно, что по щекам сами собой побежали слёзы.

— Кто ты такой? — спросили у него по-прежнему суровым, но уже более тихим голосом. — Как сюда попал? Что здесь делаешь?

Давид снова поднял руку, ибо нуждался хотя бы в крохотной передышке. Ему было больно, его тошнило, и английский, хоть и изучался им достаточно плотно, никогда не был его родным языком. Нужна была пара секунд, чтобы перевести в уме то, что у него спрашивали, придумать ответ, а после перевести ещё и его.

— Да… кха!.. — Давида в очередной раз пробило на кашель. — Меня зовут… Давид… — как мог твёрдо сказал он. — Чернов… Давид… Алексеевич… — представился он, не поднимая глаз. Зрение до ужаса медленно приходило в норму. — Не знаю, как… и где я… оказался… Я просто шёл домой… А потом… Потом большая собака…

— Собака? — переспросила девушка. — Локджо? Ты говоришь о Локджо?

— Не знаю, — ответил Давид, покачав головой. — Не знаю… я просто не… знаю…

Собравшись наконец с силами, он заставил себя поднять взгляд и с откровенной мольбой посмотрел на собеседницу. Её волосы были взъерошены, а зелёные глаза будто бы светились внутренним светом. Ну и она была практически голой. Давид видел бретельки от нижнего белья, которое, как и почти всё тело, скрывало длинное чёрное одеяло, придерживаемое левой рукой.

— Пожалуйста, — вновь заговорил Давид. — Я просто шёл домой. Никого не трогал. Ничего не…

— Тихо, — перебила его девушка и тут же перевела взгляд на массивную стальную дверь.

Послышались стремительно приближающиеся шаги, за которыми последовал громкий глухой стук.

— #$&%$&? — донёсся с другой стороны грубый, но однозначно мужской голос. — #$&%$& #% #%$#%&?

Девушка постояла с две секунды молча, после чего опустила глаза на Давида и заметно нахмурилась.

— #$&%$&? — продолжил неизвестный после короткого стука.

Девушка нахмурилась ещё сильнее.

Давид судорожно мотал головой, смотря то на неё, то на дверь, и всем нутром своим чувствовал, что прямо сейчас решалась его судьба. Он даже не представлял, что с ним могли или должны были сделать, но с предельной чёткостью осознавал, от кого это в данный момент зависело.

Давид боялся сказать ей даже слово, чтобы случайно не спровоцировать.

— #$&&%$#, — наконец заговорила девушка, повернувшись к двери. — #$%$#$.

— В ванную, — обратилась она затем к Давиду и кивнула на другую дверь, что вела куда-то за соседнюю стену. Голос при этом опустила до едва различимого шёпота. — Быстро, — добавила она, ибо растерянный Давид никак на её приказ не среагировал.

Но со второго раза до него всё же дошло.

Кивнув, он неуверенно поднялся на ноги и шатающейся походкой поспешил, куда было велено. Не увидев ни одной ручки, Давид искренне засомневался, а как же ему тогда входить, однако уточнять этого вслух не пришлось. При его приближении дверь сама услужливо отъехала в сторону.

Мешкать Давид не стал.

Ввалившись внутрь, он сделал три шага вперёд и под звук запирающейся двери упёрся руками в край чего-то, что больше всего походило на раковину. Отливающую хромом и необычно вытянутую, но всё же имеющую явный слив и нечто вроде крана. Хотя и опять же без каких-либо ручек.

Давид поднял глаза на висящее напротив зеркало и, продолжая тяжело дышать, попытался кратко проанализировать ситуацию.

Что с ним, блин, происходило?

Давид возвращался мысленно к недавним событиям и выстраивал на их основе последовательную цепочку. Со школой и магазином всё понятно, там не было ничего необычного. Безумие началось именно с перехода железной дороги и появления гигантского пса с антенной на голове.

«Гигантский пёс с антенной на голове», — повторил про себя Давид.

Даже это уже звучало как чистейший бред.

А что произошло дальше?

Вспышка света, падение, и вот он уже в комнате с незнакомкой, что разговаривала на непонятном языке и избивала его телекинезом. Или чем-то ещё, что нельзя было различить человеческим глазом. Давид чувствовал порывы ветра, так что, возможно, это было нечто вроде магии воздуха, однако тогда происходящее становилось ещё более бессмысленным. Хотя не то чтобы между телекинезом и магией была какая-то особая разница. Ведь ни того, ни другого в природе не существовало в принципе.

По крайней мере, не должно было существовать.

Давид шумно выдохнул и прикрыл глаза. Тело затрясло от переизбытка эмоций, и ему пришлось ещё сильнее вцепиться в края раковины, чтобы не дать себе упасть.

— Спокойствие, только спокойствие, — процитировал он известного выдуманного персонажа.

Слабый, но эффект от этой фразы всё-таки был. Те же колени теперь подкашивались уже не так сильно, да и чувство тошноты несколько отступило. Боль, правда, никуда не делась, но с ней пока что можно было смириться. Благо Давид всегда придерживался активного образа жизни и царапины с ушибами коллекционировал едва ли не с самых пелёнок.

Открыв глаза, он внимательно посмотрел на своё лицо и поискал, не идёт ли где-то из головы кровь.

И нет. На первый взгляд, всё было в относительном порядке.

Давид даже прошёлся пальцами по скрытой в светлых волосах макушке и, чуть поморщившись, не обнаружил там ничего мокрого или красного. Но вот как минимум одна шишка на затылке наливаться уже определённо начала. Лишь бы внутричерепных травм никаких не было.

Подавшись чуть вперёд, Давид пригляделся к белкам своих голубых глаз и в них также ничего критичного не заметил. Ни излишнего покраснения, ни чего бы то ни было ещё. Только последствия вытекших в небольшом количестве слёз.

— Ха, — снова выдохнул он, но на этот раз уже облегчённо.

Хоть какие-то хорошие новости. Более или менее.

Постояв так немного, Давид полностью взял себя в руки и начал размышлять о том, что ему делать дальше. Во-первых, он в очередной раз прокрутил в голове всё с ним произошедшее, и первый до боли логичный шаг пришёл к нему на ум сам собой. Нужно было позвонить.

Давид сунул руку в карман и испытал чуть ли не эйфорию, когда нащупал там пальцами телефон. Чувство это, правда, почти сразу сменилось отчаянием, ибо, достав своё единственное средство связи, Давид увидел разбитый экран и полное отсутствие реакции на нажатие каких-либо кнопок.

— Ну же, давай, — причитал он, продолжая вдавливать кнопку включения. — Прошу тебя… Один, чтоб его, звонок.

Но как бы Давид ни умолял и ни старался, а результат оставался всё тем же. Ни малейших признаков жизни. Что бы там в телефоне ни сломалось, а теперь он стал не полезнее дворового кирпича. А то и ещё хуже. Кирпичом хотя бы драться можно было в случае чего.

Убрав телефон обратно, Давид запоздало заметил, что у него отсутствовал рюкзак. Тот точно покоился на его плечах, когда появилась собака, но вот после падения в комнате его уже точно не было. И куда он тогда за эти пару секунд делся?

«А если не пару? — вдруг спросил сам у себя Давид. — А если…»

Сколько он вообще тут находился?

Может, ему просто показалось, что всё произошло в мгновение ока, а на самом деле прошли уже часы или даже дни? Он как-то читал в одной статье, что потерявшие сознание люди могли и не осознавать, что с ними вообще что-то происходило. Например, если человек отключился, сидя где-нибудь на диване, для него всё могло выглядеть просто как секундное закрытие глаз, хотя минуло уже несколько часов.

Случилось ли с Давидом что-то похожее?..

Сказать с уверенностью он не мог, однако ощутимого голода пока в себе не замечал. Значит, если он и терял сознание, то продлилось это не очень долго. Наверное. Давиду уже сложно было утверждать что-либо наверняка.

Ещё несколько минут он безуспешно пытался осмыслить происходящее, а после вздрогнул и обернулся, ибо дверь за его спиной открылась.

— Выходи, — распорядилась всё та же рыжеволосая девушка.

На сей раз одетая, хотя внешний вид её по-прежнему нельзя было назвать ординарным. По крайней мере, на улице кого-то в подобном Давид прежде точно не встречал. Разве что по телевизору видел. Стиль техно или что-то вроде того. Облегающий топ жёлтого цвета и чернильно-чёрные штаны. При этом всё с какими-то ремнями и застёжками, об истинном предназначении которых можно было только догадываться. Если оно вообще у них на самом деле было.

— Да, сейчас, — сказал Давид и, собравшись с духом, шагнул девушке навстречу.

Она отошла в сторону, давая ему пройти в комнату, а после указала на приставленный к стене металлический стул. Давид покорно сел.

— Ещё раз. Как тебя зовут? — спросила девушка, вставая напротив и сложив на груди руки.

— Чернов Давид Алексеевич.

— Давид, — медленно повторила она, будто пробовала это слово на вкус. — Ладно, хорошо. Теперь расскажи детально, как именно ты оказался в моей комнате? Что там за история с Локджо?

— Локджо? — переспросил Давид, а после вспомнил, что именно так она назвала того пса. Или собаку. Гендерная принадлежность животного пока также оставалась для Давида неясной. — А, понял. В общем…

И он принялся рассказывать с самого начала. Школа, дорога домой с заходом в магазин, после — появление гигантского четвероногого с антенной, укус и, собственно, появление здесь, в этой самой комнате. Где бы она при этом ни находилась.

Давид скосил взгляд на задёрнутое шторами окно и испытал жгучее желание посмотреть наружу. Но попытки предпринимать не стал. Решил для начала всё же обсудить свою ситуацию с хозяйкой этого места. Не хотелось её по неосторожности разозлить. А то ещё впечатает в стену и в третий раз.

Как она, кстати, вообще это сделала?

Давид очень внимательно посмотрел на девушку, но ответа, разумеется, не получил. Выглядела она вполне нормально. Странно, да. Но нормально. Даже привлекательно, если присмотреться.

— Хм, — задумчиво протянула девушка, принявшись вышагивать из стороны в сторону. — Если ты мне врёшь…

— Не вру, — тут же заверил Давид, замахав перед собой руками. — Всё чистая правда. Знаю, звучит как бред, но…

— Да нет, — не согласилась девушка, — Локджо постоянно что-нибудь с Земли таскает. Иногда по моей просьбе, иногда сам по себе. Но вот людей… — Она прищурилась и наклонилась к Давиду. — Людей он прежде не похищал. Да и зачем бы ему?..

Она вглядывалась Давиду в лицо, а он рефлекторно отвечал ей тем же. Странная и даже несколько смущающая была ситуация. Хотя главное от внимания Давида всё-таки не ушло. Девушка сказала: «с Земли». Причём делала это уже не в первый раз. Получалось ли в таком случае?..

Да нет, бред какой-то.

Может, это она так подшучивала над ним? Или сама где-то в собственных фантазиях витала?

— А откуда ты конкретно? — спросила следом девушка, вновь выпрямляясь. — Какая страна? Англия? Америка?

— Нет, я из России, — поведал Давид.

— А по-английски хорошо говоришь, — заметила девушка.

— Учил для себя, — признался Давид. — Хотел по миру попутешествовать, когда вырасту.

— Знакомо, — усмехнулась девушка. — Но Россия… Это же у вас правит Распутин, верно?

Давид чуть нахмурился.

— Да вроде нет, — неуверенно сказал он. Не то чтобы он хоть сколько-то интересовался политикой, но уж имя главы родного государства знал наверняка. — Президент у нас Владимир Вольфович. Эйдельштейн.

— Никогда не слышала, — сказала девушка. — У вас там переворот случился или что?

— Ну, лет сто назад один был, — вспомнил Давид школьные уроки истории. — Примерно тогда же жил единственный Распутин при власти, о котором я хотя бы слышал.

— Странно, — задумчиво протянула девушка. — Но не это сейчас важно. Ты оставайся здесь, а я поищу Локджо, — решительно заявила она. — Нужно вернуть тебя обратно, пока никто не узнал.

Давид по-прежнему мало что понимал, но вот часть про возвращение ему очень понравилась. Настолько, что он даже не стал задавать дополнительных вопросов и рефлекторно поблагодарил девушку за помощь.

— Пока ещё не за что, — отмахнулась она, хоть на губах её и заиграла довольная улыбка. — Меня, кстати, Кристал зовут. Вообще, Кристалия Амаквелин, — уточнила она, — но лучше просто Кристал.

— Рад знакомству, — с кивком ответил Давид.

— Хотела бы сказать, что взаимно, но, если срочно тебя отсюда не выпровожу, придётся присутствовать на твоей казни, — буднично бросила Кристал нечто, отчего у Давида побежали мурашки. — Так что я пошла.

Резко развернувшись, она быстрым шагом приблизилась к двери и, коснувшись панели на стене, заставила её отъехать в сторону.

— Комнату я запру, — предупредила она, выглядывая наружу. — Без меня войти никто не должен. Сиди тихо. Я скоро вернусь.

С этими словами Кристал выскользнула в коридор, а дверь за ней тут же закрылась, полностью отрезая Давида от внешнего мира.

Первые несколько секунд он даже не двигался.

В его голове всё повторялась фраза про возможную казнь, но разум наотрез отказывался воспринимать её серьёзно. На дворе же как-никак двадцать первый век. Не могли Давида просто взять и казнить только за то, что он оказался там, где ему быть не положено, причём сделал это абсолютно не по своей воле.

Не могли же, правда?

Чуть погодя Давид всё же поднялся со стула и осторожно, гораздо медленнее, чем то на самом деле требовалось, подошёл к задёрнутому окну. Ему нужно было посмотреть, что там. Всего одним глазком. Просто чтобы понять.

Слегка подрагивающей рукой Давид коснулся сиреневой шторы и сдвинул её на пару сантиметров.

А после замер в почти первобытном шоке.

Давид сидел на стуле с нервно подрагивающей ногой. Его глаза были закрыты, сердце стучало быстрее обычного, а с уст то и дело срывались беззвучные фразы, силящиеся объяснить необъяснимое.

И пребывал он в таком состоянии уже почти полчаса.

Варианты рассматривались совершенно разные, начиная от банального «всё это сон» и заканчивая серьёзной черепно-мозговой травмой, полученной из-за неудачного перехода через железную дорогу. В промежутке также присутствовали отравление чем-то галлюциногенным, спонтанное помутнение рассудка и всё прочее, что могло хоть как-то повлиять на способность объективно воспринимать окружающую действительность.

Увиденное Давидом просто не могло быть правдой. Никак.

Открыв глаза, он вновь поднял взгляд на задёрнутую штору и, чуть поколебавшись, ещё раз подошёл к ней вплотную. А затем схватил пальцами гладкую ткань и медленно — очень медленно — сдвинул её в сторону.

С губ едва не сорвалось ругательство.

Город по-прежнему был там. Прямо по другую сторону стекла. Давид смотрел на него, вглядываясь абсолютно в каждую тянущуюся к небу башню, и искренне не понимал, как нечто подобное вообще могло существовать.

Этот город не походил ни на что, когда-либо виденное Давидом прежде.

Монументальные строения, словно бы целиком отлитые из серебра. Их формы были настолько обтекаемыми, настолько плавными, что действительно складывалось ощущение, будто их сразу такими и выплавляли в неких огромных доменных печах. А то и вовсе выращивали, ибо некоторые башни своими верхушками буквально сплетались меж собой, навевая мысли о диком плюще.

Но не причудливая архитектура поразила Давида больше всего. Вовсе нет…

По-настоящему его поражали местные жители.

Давид хотел бы назвать их людьми. Правда хотел бы. Да только не могло быть людей с крыльями вместо рук, чешуйчатой кожей и длинными изогнутыми хвостами. А ещё люди совершенно точно не умели летать.

Стоя у окна, Давид отчётливо видел, как десятки фигур лавировали меж зданий, то пикируя вниз, то вновь набирая высоту. Это было невероятно. Невозможно. Но Давид совершенно точно это видел, хоть из-за расстояния и не мог рассмотреть всех подробностей. Даже с самыми близкими из летунов его разделяли сотни метров, и двигались они ну очень быстро. Гораздо быстрее, чем позволяли бегущие по земле ноги.

Порой Давид забывал даже, как нужно дышать. Он стоял, смотрел, думал и не дышал до тех пор, пока не начинал чувствовать дискомфорт. Затем шёл медленный глубокий вдох, настолько же неспешный выдох, и всё повторялось снова.

Давид старательно искал объяснение. Рациональное, логичное, правдоподобное, да хоть какое-нибудь, что расставило бы всё по своим местам. Что-то должно было быть. Просто обязано. Давид не хотел признавать себя сумасшедшим, но и мириться с реальностью происходящего тоже было выше его сил.

В какой-то момент один из летунов оказался ближе. Настолько близко, что Давид смог различить контуры женской фигуры и развевающиеся на ветру червеподобные волосы. И да, они действительно были похожи на червей. Длинные, толстые и, Давид готов был в этом поклясться, с рядами колец по всей длине. Хотя как бы он мог это рассмотреть?

Давид не знал, но с ужасом понял, что, если продолжит пялиться, его точно найдут.

Резко задёрнув штору, он тут же сел на пол и прислонился спиной к стене. Сердце вновь разогналось за сотню ударов в минуту, однако продлилось это совсем недолго. Страх быть обнаруженным никуда не делся, но вместе с тем и в чистую панику всё не переросло. Может, Давид уже начинал понемногу привыкать ко всё не прекращающемуся стрессу, а может, его успокаивало осознание, что он не был совсем уж один. Несмотря на все странности и эксцессы, Кристал обещала помочь ему вернуться домой, и Давид предпочитал её словам верить. Кроме той части, где речь заходила про его возможную казнь. Вот в это верить Давиду не хотелось совершенно.

С другой стороны, а как он мог решать, верить Кристал или нет, если не знал о ней практически ничего? Странное имя и «магия» к доверию точно не располагали.

Давид поднял голову и неспешно огляделся по сторонам.

А ведь это была её комната…

Поколебавшись буквально секунду, Давид резко встал на ноги и принялся обходить помещение вдоль стен. Не решаясь пока ничего трогать, он внимательно изучал глазами каждую мелочь, ища любые подсказки о личности Кристал и её возможных мотивах.

Зацепившись взглядом за нечто, похожее на монитор, Давид подошёл к столу и, ни к чему не прикасаясь, с предельной тщательностью всё осмотрел.

Ножек у стола не было. Одним краем он крепился прямо к стене, а к противоположному был приставлен металлический стул с изогнутой спинкой. Последняя явно повторяла природный изгиб позвоночника, так что сидеть, наверное, было относительно удобно. Если недолго. А то пара часов на такой твёрдой поверхности, и…

Давид мысленно отругал себя, ибо размышлять начал совсем не над тем, над чем было нужно. Вернувшись к столу, он обратил внимание на встроенные прямо в столешницу ряды кнопок. Гладкие, отливающие всё тем же серебряно-металлическим оттенком и, что самое интересное, с неповторяющимися формами. Каждая кнопка была по-своему уникальна. Давид видел условную каплю, круг, шестиугольник, неровную восьмиконечную звезду и ещё двадцать пять иных — как привычных, так и не очень — фигур.

Принимая во внимание расположение монитора, если это всё-таки был он, Давид предположил, что смотрел на некую разновидность вычислительной техники. По крайней мере, ассоциация возникала уж очень стойкая. Даже захотелось немного пройтись пальцами по этой своеобразной клавиатуре, однако здравый смысл подсказал, что лучше этого всё-таки не делать. Мало ли что можно было натворить по неосторожности.

Отойдя чуть назад, Давид поднял глаза на полку над столом и, поизучав её содержимое, не нашёл для себя ничего интересного. Какие-то фигурки со статуэтками, стопка чёрных пластин и синий цветок, о видовой принадлежности которого можно было только гадать. Во флористике Давид никогда не был силён. Какую-нибудь ромашку, розу или одуванчик он опознавал без труда, но вот что-то более специфичное уже выходило за рамки его возможностей.

Зато у него было всё в порядке с литературой, так что, когда он развернулся и увидел высокий стеллаж с книгами, Давид узнал многих авторов и их произведения. Благо и надписи все были сделаны на понятном английском.

Давид подошёл ближе и стал читать корешки один за другим.

Льюис Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране чудес». Лаймен Фрэнк Баум, «Удивительный волшебник из страны Оз». Джеймс Барри, «Питер и Венди».

Эти и другие детские истории занимали всю нижнюю полку стеллажа, и все как одна выглядели весьма потрёпанными. Скорее всего, их часто брали в руки, или же они просто состарились под действием неумолимого хода времени.

Давид и сам когда-то прочитал почти всё, что на полке видел, и пару раз даже улыбнулся своим детским воспоминаниям. Впрочем, схожее чувство узнавания у него не раз возникало и в дальнейшем.

Полки повыше занимали уже более серьёзные произведения классиков, а также представители, по всей видимости, современной литературы. Какой-нибудь «Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира или «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена Давид всё так же знал и уважал, а вот, например, «Принцесса-Феникс с Марса» некоей Анжелы Фокс была ему уже совершенно незнакома. Как и «Рыцарь девяти миров» Роберта Фримена или же «Ведьма с Изнанки» Элизабет Уинслоу. Давид об этих писателях и их работах ничего даже краем уха никогда не слыхивал.

Всего же он насчитал на стеллаже сорок семь книг, распределённых по пяти до отказа заставленным полкам. Вернее, по четырём заставленным и одной полупустой. На самой верхней оставалось место ещё под пяток среднеразмерных произведений.

Проведя у стеллажа в общей сложности пять-шесть минут, Давид двинулся дальше. Шагая тихо и настороженно, он прошёл мимо большого шкафа и приставленной к нему тумбы, заглянуть в которые очень хотел, но в итоге так и не решился. Одно дело — просто ходить и смотреть, и совершенно другое — копаться в чужих вещах. Не так Давида воспитывали, да и вообще ему было откровенно страшно подобным заниматься. Мало ли, Кристал вернётся как раз в тот момент, когда он…

Шаги.

Быстрые и совершенно точно приближающиеся.

Давид услышал их, возвращаясь к окну, и тут же в панике завертел головой. Мысль о том, что нужно спрятаться, вытеснила все прочие.

Сперва Давид захотел, как и прежде, затаиться в ванной, но шаги были уже так близко, что он побоялся банально не успеть. Потому выбор пал на шкаф. Давид, практически не думая, бросился к нему и, вжавшись в стену, встал слева, где его не должны были заметить со стороны входа.

Послышался звук отъезжающей двери.

Давид перестал дышать.

— Ты чего делаешь? — спросила показавшаяся через пару секунд Кристал, одаривая его прищуренным взглядом.

Давид облегчённо выдохнул.

— Прячусь, — совершенно искренне ответил он.

— За шкафом? — с сомнением переспросила Кристал. — А почему не внутри?

— Ну… — протянул Давид, пытаясь подобрать нужные слова.

— Ладно, неважно, — перебила его Кристал. — Я тебе еды принесла. Подумала, что проголодался уже.

Давид хотел было заявить, что пустой желудок — это последнее, что его сейчас беспокоило, однако после слов Кристал действительно почувствовал неприятное посасывание под ложечкой. Впрочем, приоритетов это не меняло.

— Спасибо, — поблагодарил он, делая неуверенный шаг вперёд, — но что насчёт…

— Локджо сейчас не во дворце, — вновь не дала ему закончить Кристал. — Медуза взяла его, чтобы телепортироваться на Землю. Какая-то дипломатическая встреча в Европе. Придётся подождать, пока они не вернутся. Поэтому кушай, если хочешь.

Сделав шаг в сторону, она указала рукой на тумбу, где уже стоял поднос с накрытым крышкой блюдом и пышущей паром чашкой.

Давид механически подошёл ближе и приподнял крышку, хоть мысли его сейчас были совсем не о еде. Сказанное Кристал вновь заставило его сильно задуматься.

Телепортация на Землю.

Телепортация.

На Землю.

Кристал вновь сказала нечто абсурдное с таким будничным видом, словно о погоде за окном разговаривала. Хотя то, что видел Давид за окном, под определение «будничное» тоже подпадало очень и очень слабо. А если точнее, то не подпадало вообще.

Давид опустил крышку, даже не посмотрев, что под ней было, и вновь повернулся к Кристал.

— Прости, но, — обратился он к ней, — кто ты вообще такая? И где мы? Ты продолжаешь говорить «на Землю» так, будто мы сейчас не на ней находимся. Но это же не так, правда? Где ещё мы можем быть, если не на Земле?

Давид надеялся.

Он действительно надеялся, что сейчас Кристал ему всё разъяснит, и безумие происходящего наконец-то уступит место чему-то более-менее адекватному. Нормальное объяснение. Оно должно было существовать. Не могло же всё происходящее на самом деле быть…

— На Луне, — чуть погодя выдала Кристал. — Мы сейчас на Луне, — повторила она. — Как уже говорила, моё полное имя Кристалия Амаквелин. Я младшая сестра действующей королевы Нелюдей Аттилана. Ты сейчас в моих покоях во дворце.

Давид окончательно перестал что-либо понимать.

Луна? Нелюди? Аттилан? Что такое «Аттилан»? И что значит «Нелюди»? Это оскорбление или что? И как они могли быть на Луне, если Давид видел за окном нормальное голубое небо? На Луне же всё не так должно было быть. Давид видел фото, да и фильмы смотрел. Чернота космоса, звёзды, солнце и, собственно, Земля. Вот, что должно было быть видно с поверхности Луны, но уж никак не синеву с облаками.

Давид прищурился и очень внимательно посмотрел на Кристал.

Она ему врала? Просто не могла не врать, если задуматься. Ведь сказанное ею банально невозможно.

Тогда что вообще происходило?

— Так, погоди секунду, — попросил Давид дать ему немного времени. Нужно было подумать и подобрать правильные вопросы. Если Кристал ему врала, то её можно было вывести на чистую воду. Требовалось лишь грамотно к этому подойти. — Давай ещё раз сначала. Ты утверждаешь, что мы на Луне, так?

— Да, — с кивком подтвердила Кристал.

— Нет, — тут же отрезал Давид. — Мы не можем быть на Луне. Люди на Луне не живут. Просто не могут. На Луне нет атмосферы, гравитация не та, и вообще…

— Земные условия в Аттилане воссоздаются искусственно, — пояснила Кристал. — Пока ты в городе, проблем никаких нет. Главное — за его пределы не выходить…

— Что ещё за Аттилан? — перебил Давид.

— Город, — медленно ответила Кристал. — Город Нелюдей на Луне, — добавила она тоном, которым маленьким детям объясняли очевидные вещи.

— Нет никаких городов на Луне, — продолжал стоять на своём Давид. — Я бы точно знал, если бы были. О таком бы во всех новостях трубили.

— Да, — согласилась Кристал, — так и было. Когда мы три года назад раскрыли себя человечеству, эффект был… ну… разрывным, — слабо улыбнулась она. — Даже война чуть не началась, но, к счастью, всё обошлось.

— Не было такого, — всё не унимался Давид. — Я же не в бункере жил всё это время.

— Уверен? — усмехнулась Кристал. — Потому что очень похоже.

Давид едва не начал на неё кричать, но всё же сдержался и, сделав глубокий вдох, в очередной раз подошёл к окну. Там, за шторой, всё оставалось по-прежнему. Странные здания и ещё более странные летающие меж ними существа.

Это и были те самые «Нелюди»? И Кристал — одна из них?

Давид обернулся и, сколько ни пытался разглядеть в ней чего-то ненормального, видел лишь обычную девушку. Красивую, в специфичной одежде, но обыкновенную. Без хвостов, чешуи и прочего.

— Нет-нет-нет, так быть не может, — пробормотал себе под нос Давид. — Это всё точно какой-то…

— Кто сейчас президент США? — вдруг спросила у него Кристал.

Причём сделала это до того неожиданно, что Давид даже не понял услышанного.

— Чего? — переспросил он.

— Президент Соединённых Штатов Америки, — повторила Кристал, подойдя ближе. — Кто сейчас занимает этот пост?

— Придурок с башней, — почти не задумываясь ответил Давид, используя то определение, которое часто мелькало в их с друзьями разговорах.

— Старк? — уточнила Кристал.

Давид покачал головой.

— Нет, Трумпф.

Кристал нахмурилась.

— Ты когда-нибудь слышал имя «Тони Старк»? — спросила она следом.

— Ни разу, — честно ответил Давид.

— А «Стив Роджерс»? Герой Второй мировой войны?

Начав испытывать от таких вопросов вполне ощутимый дискомфорт, Давид погрузился в свои скудные познания о Второй Мировой и Великой Отечественной. И нет, никого подобного он там не отыскал. Какого-нибудь Кожедуба, Карбышева или ту же Космодемьянскую Давид ещё знал, но вот с иностранными героями войны он не был знаком от слова совсем. Если только Черчилль за такового не считался.

Пояснив всё это Кристал, Давид ответил ещё на несколько вопросов, касающихся имён и событий, после чего в комнате повисла напряжённая тишина. Кристал выглядела так, будто что-то из этого разговора вынесла, и полученные выводы ей совсем не нравились.

— #%$%**#$%, — проговорила она что-то полушёпотом. — *#%$*?.. #%$#*#*…

— Кристал? — начав нервничать ещё больше, обратился к ней Давид. — Тебе что-то…

— Лучше сядь, — сказала она, вдруг посмотрев ему прямо в глаза.

И было в этой её фразе что-то такое, что заставило Давида подчиниться. Он подошёл к ближайшему стулу и медленно на него сел.

— Локджо, он… — продолжила Кристал довольно неуверенным тоном, — умеет телепортироваться. Перемещаться в пространстве из одной точки в другую. Например, с Земли до Луны и обратно. Понимаешь?

Давид кивнул, хоть и всё ещё не особо в это верил.

— Так вот, его способности не ограничиваются одним-единственным пространством, — добавила Кристал. — В другие перемещаться он тоже может. Иные измерения. Параллельные реальности. Он может попадать туда и забирать что-то оттуда. И…

Замешкавшись, Кристал глубоко вдохнула, а затем медленно и с шумом выдохнула.

— И, в общем, я думаю, именно это с тобой и произошло. Думаю, Локджо похитил тебя из другого мира и перенёс сюда.

Кристал посмотрела на Давида глазами, полными жалости, после чего потупила взгляд к полу.

— Мне очень жаль. Правда.

Давид же в ответ просто промолчал.

Ведь он банально не знал, что тут вообще можно было сказать.

Сматериться разве что.

Народная мудрость гласила: «Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают другие люди». Давид не был уверен насчёт воды и работы, но вот смотреть, как горит огонь, он действительно мог целую вечность.

С маленькой оговоркой на то, что гореть он должен был в чьей-то руке.

— Теперь ты мне веришь? — спросила сидящая напротив Кристал.

По её раскрытой ладони бегали обжигающие языки пламени, но на коже при этом не оставалось даже намёков на хоть какие-то повреждения. Огонь извивался, разрастался и снова съёживался, но не демонстрировал самого важного из всех своих свойств. Он Кристал совсем не жёг.

А ведь Давид чувствовал его жар. Сидя всего в полуметре, он прекрасно ощущал, как накалялся рядом с Кристал воздух, и потому никак не мог подобрать ответных слов.

Давид видел какое-то чудо.

Медленно закинув в рот ещё один маффин, он продолжил смотреть в это содрогающееся пламя и просто думал. Много. Очень и очень много.

Кристал провела ему целый ликбез.

Она рассказала ему о Нелюдях, пояснив, что это раса, отделившаяся от человечества десятки тысяч лет назад, об Аттилане — городе Нелюдей, который буквально прилетел с Гималаев на Луну, — и о том, чем, собственно, Нелюди от людей отличались. Одно из таковых различий она ему демонстрировала прямо сейчас. Уникальные и даже сверхъестественные способности, происходящие из особого — специально модифицированного — генома.

Кристал, например, по её собственным заверениям, могла силой мысли контролировать четыре базовых природных элемента: огонь, воду, землю и ветер. Последним она «проехалась» по Давиду, когда он только здесь появился, а манипуляции первым демонстрировала прямо сейчас.

Очень наглядные доказательства. Давид не мог этого не признать.

— Давид? — вновь обратилась к нему Кристал.

— Д-да… да, я верю, — наконец ответил он чуть растерянным голосом. — Спасибо, я всё понял.

Огонь в руке Кристал тут же погас, и она опустила ладонь на колено. Абсолютно нормальную и вполне на вид человеческую. Но Давид всё равно не прекращал на неё смотреть.

Хоть он и сказал, что верил Кристал, правда заключалась скорее в том, что у него банально не выходило увиденное отрицать. Когда что-то происходит прямо перед твоими глазами и единственный другой человек в комнате заявляет, что это реально, глупо продолжать настаивать на безумии и невозможности. Это было. Прямо здесь и прямо сейчас. Давиду оставалось это только принять.

Как-то.

Нащупав пальцами очередной маффин, он тихо выдохнул и снова принялся есть. Было вкусно. Давид не знал, из чего именно состояли те сладости, что он уже некоторое время поглощал, но вкус у них был действительно потрясающий. Лёгкий, приятный и совершенно не приторный. Ничего общего с теми кондитерскими изделиями, которые Давид покупал себе иногда на Земле.

Да… на Земле…

Эта мысль до сих пор едва укладывалась у него в голове. То есть он в самом деле находился на Луне? Той самой, что видел по ночам на звёздном небе?

Когда-то в детстве Давид, конечно, мечтал, как и многие мальчишки, стать космонавтом, но никогда всерьёз не думал, что действительно покинет пределы родной планеты. Не говоря уже о пределах родной вселенной.

Эта часть объяснений Кристал по-прежнему оставалась самой невероятной, да только, опять же, как в неё было теперь не поверить? Если Давид уже соглашался с реальностью сверхспособностей и наличием разумной жизни на поверхности Луны, то как ему было отвергать перемещения меж различными измерениями? И что, что перемещения эти совершались громадным псом с антенной на голове?

Если уж и окунаться в бред, то сразу по полной.

Давид даже невольно усмехнулся этой невысказанной шутке, но практически тут же себя одёрнул. Не было в его ситуации ничего смешного. Вот вообще ни разу.

— Слушай, ты не переживай слишком сильно, ладно? — вновь взяла слово Кристал. — Обещаю, я тебе помогу. Как только Локджо вернётся, я приведу его сюда, и мы попробуем вернуть тебя обратно, откуда ты прибыл. Надеюсь только, он помнит, где тебя подобрал…

— Надеешься? — переспросил Давид, ибо просто не мог не зацепиться за это слово. — Хочешь сказать, есть вероятность, что?..

Он не стал проговаривать этого вслух, ибо не хотел подобного слышать. Однако Кристал всё равно виновато улыбнулась.

— Ну… он, конечно, очень умный пёс, но…

Давид накрыл лицо рукой.

Вот вам и «не переживай».

Его судьба буквально зависела от того, сможет ли одно четвероногое вспомнить, из какой именно вселенной его похитило, или же нет. Отличный план. Просто великолепный. Надёжный, как советские часы.

Давиду очень захотелось проснуться в собственной постели и сделать вид, что ничего этого никогда не было. Ничего и никогда.

— Нормально, — прошептал он себе под нос. — Всё нормально. Всё будет нормально.

Подняв голову, Давид снова посмотрел на Кристал и изо всех сил постарался выглядеть абсолютно спокойным. Всё же она искренне старалась ему помочь. И ныть и жаловаться в такой ситуации было не то что не по-мужски, а и банально грубо. Давид должен был держать себя в руках. Он ведь уже не ребёнок, в конце-то концов.

— Мне очень жаль, правда, — добавила Кристал извиняющимся голосом.

— Нет-нет, не надо, — поспешил остановить её Давид. — Ты-то тут при чём? — риторически спросил он. — Собаки могут быть очень непослушными, сам знаю. Был у нас ротвейлер по кличке Буся, так этот засранец просто обожал гонять котов и кошек. Жить без этого не мог. Стоило выйти с ним на прогулку, как поднимался такой лай, что на все соседние дворы было слышно. А уж если, не дай бог, рвался поводок…

Улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям, Давид съел последний маффин и, отставив блюдо в сторону, залпом выпил подостывший чай.

— Кстати, спасибо, — поблагодарил он, опуская чашку. — Всё очень вкусно.

— Всегда пожалуйста, — ответила Кристал с посветлевшим лицом. — Если захочешь ещё, только скажи.

— Да нет, я уже наелся, спасибо, — заверил Давид. — Даже удивительно, — признал он следом. — Вроде и съел-то всего ничего, а голода как не бывало.

— Метаболизм у Нелюдей несколько выше, чем у среднестатистического человека, так что вся наша еда очень питательна, — поведала Кристал. — За этим очень тщательно следят, на самом-то деле.

— Всё настолько серьёзно? — поинтересовался Давид.

— Более чем, — подтвердила Кристал. — Фрукты, овощи и даже различные сорта мяса у нас выращиваются и синтезируются в строгом соответствии с установленными нормами. Гильдия учёных не один век потратила на то, чтобы добиться идеального баланса при максимальной эффективности.

«И всё-таки за ГМО⁽¹⁾ будущее», — подумал про себя Давид.

Ему даже искренне захотелось проверить, а каковы на вкус другие местные блюда, но всё же просить Кристал принести ему что-нибудь ещё он не стал. Не захотел наглеть. Да и вообще, если подумать, она же назвалась принцессой, правильно? Тогда… А это вообще нормально, что он вот так вот сидел в её покоях и непринуждённо с ней разговаривал? Может, следовало придерживаться какого-то этикета или вроде того?

Давид осторожно поинтересовался у Кристал на этот счёт, а она в ответ громко рассмеялась.

— Да, но… — выдала она спустя пару секунд, всё ещё при этом немного посмеиваясь, — думаю, мы можем некоторые формальности опустить. Учитывая все обстоятельства.

— Как скажешь, — согласился с улыбкой Давид. — Но, если что, перейти на «Ваше Высочество» я всегда готов.

— А звучит неплохо, — признала Кристал. — Может, и стоит…

Раздался стук в дверь.

И голос.

— %#$%*$ #%$*#% $#%*%#*%?

Кристал мгновенно переменилась в лице.

Из-за разговора Давид совершенно не слышал чьего-либо приближения, и с ней, по всей видимости, произошло ровно то же самое.

— #%*%#*%? — снова произнёс голос.

Давид всё так же ничего не понимал, а потому лишь молча смотрел на Кристал, ожидая её дальнейшей реакции. Больше ему полагаться было попросту не на что.

— В ванную, — коротко сказала она, и Давид не стал задавать лишних вопросов.

Подорвавшись с места, он практически пулей влетел в ванную комнату и, остановившись у раковины, принялся ждать.

Как бы это не вошло у него в привычку.

Сейчас Давид нервничал уже далеко не так сильно, как прежде, а потому позволял себе несколько отвлечённые мысли. Всё же он прятался, грубо говоря, в санузле лунной принцессы, пока сама она разговаривала с кем-то буквально через одну дверь. Расскажи кому о подобном — вышла бы отличная шутка.

Только вот всё это происходило на самом деле. И в каком-то смысле от этого становилось даже смешней.

Давид не смог удержать ухмылки и, оперевшись о раковину тазом, сложил на груди руки. Он надеялся, что долго ему ждать не придётся, и в самом скором времени они с Кристал продолжат их прерванный разговор. Она рассказывала ему очень интересные вещи. Давиду уже искренне хотелось узнать больше о Нелюдях и этом их летающем городе. Как он смог прилететь с Земли на Луну? За счёт каких технологий? Упомянув о самом факте, Кристал не стала погружаться в подробности, и теперь любопытство Давида постепенно начинало брать над ним верх. Он даже принялся составлять в голове целый список того, о чём можно было её расспросить, и сортировал все темы, исходя из личного интереса.

И как раз в этот момент раздался крик.

— #%*%!

Давид тут же напрягся и сделал короткий шаг вперёд.

Кричала Кристал. В этом он не сомневался ни секунды, хоть и не смог её слов разобрать. И, судя по всему, крик этот был полон искреннего раздражения. Когда Давид только объявился, Кристал кричала на него примерно так же.

«Это из-за меня? — мелькнул в его голове вопрос. — Мне выйти и вмешаться? А чем я могу помочь?»

Он совсем не хотел, чтобы Кристал из-за него досталось, но вот так вот просто брать и выскакивать было откровенно страшно. Да и, опять же, такими действиями он мог сделать ей только хуже. Давид же понятия не имел, что именно там происходило.

— #$%*# $#$%* #*$*#$%#! — отчётливо послышался вдруг и второй голос.

Тоже женский, насколько мог судить Давид, но более низкий и грубый.

«Они спорят?» — предположил он, исходя из тона обеих.

И последовавший затем обмен репликами его мысли только подтверждал.

— #%$#%$#* #%$#%$#$#%**$$#*$ #$*%#*%#$ *%$*%$*#*## #$%#$%*#%#%* #%*$#%* #$#%**#% #%**#%*#! — выдала длинную тираду Кристал. А после ещё и добавила. — $%#$*#%#* #$*%#$* #$*#%*#% #$*#*%#*!

Собеседница от неё тоже не отставала.

— $*%#$%* #$*%#$ #$*%*#$ *#$ #$*#$* *#$#$#*$ #%$#$%%#**$#*!

— #$%#$*#$#%#* #$*#%* #$#$#%#*#**#*$%#!

— #$*%#%#$* #$#%#$#%*#*#%*#%* #$**%#$#*%*#%*!

— #$%*#$#%* #$*#%*#$* #%#*$!

По прошествии первой минуты криков Давид начал ощущать себя ребёнком, чьи родители ссорились в соседней комнате. Атмосфера правда была очень похожая.

И, чувствуя, насколько напряжённая там сейчас обстановка, Давид окончательно отказался от идеи выйти и попробовать как-то Кристал помочь. Чем дольше продолжалась ругань, тем яснее ему становилось, что своим появлением поспособствовать разрядке он не мог от слова совсем. А вот привести всё к взрыву — запросто.

Поэтому тактика оставалась прежней. Ждать и надеяться, что всё рассосётся как-нибудь само собой.

— #$$%#$%* #$#%#**#%#**%#* #$*#*%*#%!

— #$$*%#$*%#* #$#%**# #$*#%* #*% #%*#!

— #$%*#%#%*#%*#*#%!

— #$%#$*%#*%#*!

— #$%#*%#%*%#* $*%*%#$%* ##$**%#$*%* %*#%*#%*#%*!

— $#%*%#!

Перепалка не прекращалась без малого пять минут. Давид успел даже начать привыкать к такому вот звуковому фону, но затем Кристал прокричала что-то особенно длинное и громкое, а в ответ ей прилетела одна короткая фраза, вместе с которой ванная комната задрожала так, будто началось землетрясение.

Чтобы не упасть, Давиду вновь пришлось вцепиться в края раковины.

Осторожно, стараясь не издать ни одного лишнего звука, Давид сделал два шага вперёд и, наклонившись, принялся очень внимательно слушать. Он пытался уловить даже мельчайший шорох, доносящийся с той стороны двери, однако, сколько бы ни старался, так ничего услышать и не смог. После финального всплеска всё настолько затихло, что Давид стал по-настоящему за Кристал переживать. Он не знал, что с ней могло произойти, но боялся, что случилось что-то совсем нехорошее.

Хотелось позвать её и уточнить, но это казалось слишком рискованным.

Да и потом, она же не человек. Нелюдь. У неё были там эти сверхспособности и прочее. К тому же Кристал — принцесса. Разве могли ей как-то навредить прямо в её же собственных покоя?..

Дверь резко отъехала в сторону, и Давид мгновенно выпрямился, как по стойке смирно.

В проёме показалась Кристал.

Сперва Давид облегчённо выдохнул, увидев знакомое лицо, но затем присмотрелся к тому, какое именно у неё было выражение. Кристал выглядела настолько злой, будто собиралась кого-то убить.

— Можешь выходить, — довольно резко сказала она и сама отступила в сторону.

Давид немедля, но и без резких движений вышел из ванной комнаты, после чего ровно в той же манере приземлился на покинутый ранее стул. Краем глаза он отметил появление в центре комнаты приличных размеров вмятины на полу, но раскрывать рта и задавать об этом вопросы не стал. Решил, что лучше сперва дать Кристал немного остыть. Буквально. Средь прядей её рыжих волос то и дело мелькали вспышки пламени.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался Давид спустя пару секунд.

— Да! — прикрикнула Кристал. — Нет, — добавила она чуть погодя уже немного спокойнее. — Неважно.

Она сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и, постояв так некоторое время, шумно выдохнула.

— Всё хорошо, — сказала она почти ровным голосом. — Прости. Заходила сестра и… мы поцапались. Ничего серьёзного.

— Сестра? — переспросил Давид. — Имеешь в виду Медузу?

Если она вернулась, то и Локджо…

— Нет, — тут же разбила его чаяния Кристал. — Другая. Горгона.

Давид даже расстроиться толком не успел, ибо на секунду завис. Медуза и Горгона.

Медуза.

И Горгона.

Давид просто не смог удержаться от вопроса.

— Твоих сестёр правда зовут Медуза и Горгона? — выпалил он прежде, чем успел подумать, что мог показаться грубым.

— Не совсем, — малость нахмурившись, ответила Кристал. — Медуза — это сокращение от Медузалит. А Горгона — это второе имя. Когда Нелюдь проходит через терригенезис, он имеет право выбрать себе новое имя. И моя сестра… А, — вдруг перебила она сама себя и даже слегка улыбнулась. — Я поняла, о чём ты. Нет, с мифом о Персее это не связано. По крайней мере, сёстры всегда это отрицали, когда я у них спрашивала.

Казалось, подмеченное Давидом сходство помогло ей расслабиться ещё больше, и Кристал села рядом с ним уже с почти дружелюбным выражением лица.

Но только почти.

Тень недавней ссоры по-прежнему сохранялась, и Давид решил, что сейчас уже можно было поинтересоваться её причинами.

— Да это всё из-за свадьбы, — выдохнула Кристал с явным налётом обречённости. — Все хотят, чтобы я вышла замуж за одного психа, потому что Генетический Совет сказал, что мы хорошо совместимы, а наше потомство…

Резко встав на ноги, Кристал в гневе сжала кулаки и выдала нечто, отдалённо похожее на сдавленный рык. Это был тот самый звук, который издавали люди, когда были очень злы, но не могли или не хотели кричать и материться.

— Всё, хватит, — отрезала Кристал. — Не хочу об этом говорить. Сама разберусь. Тебя это не касается, так что не надо забивать голову. Сосредоточимся пока на твоей проблеме.

Спорить Давид не стал. О местном институте брака он ничего не знал, а потому и давать какие-либо советы считал крайне неуместным. Хотя поддержать Кристал, конечно же, хотелось. Сейчас всё выглядело крайне несправедливым.

Меж тем в комнате повисла неловкая тишина, и, ища, как бы выправить ситуацию в лучшую сторону, Давид вновь наткнулся взглядом на стеллаж с книгами.

Вот оно. Отличная тема для разговора.

— Знаешь… — начал было он, но тут послышались резкие шаги, и, прежде чем кто-то из них успел среагировать, дверь в комнату без стука открылась.

Давид мгновенно повернул голову и увидел в проёме двухметровое рогатое существо.

Которое долей мига спустя побежало прямо на него.

1) Генетически модифицированный организм

Вернуться к тексту

Не дав ничего сказать, чудовище схватило Давида за горло и с силой впечатало в стену. По спине и затылку тут же разлилась боль.

— $% #$%# #$%^#%*#?! — прорычало чудовище.

Давиду показалось, что это какой-то вопрос, однако дать на него ответ уже было выше его сил. Не только потому, что из сказанного он ничего не понял, но и из-за банальной физической неспособности. Огромная рука сжимала его горло так сильно, что не получалось даже вздохнуть, не говоря уже о связной и осмысленной речи.

Но Кристал таких проблем не испытывала.

— #$%*#$%* #$#*%#$*%* #*%#*%*#%! — возмущённо выкрикнула она, дёргая чудовище за вторую руку, но то даже не шелохнулось.

Не сводя с Давида алых глаз, оно продолжило обмениваться с Кристал репликами, попутно всё сильнее сжимая пальцы на его горле.

Было больно.

Давид отчаянно пытался сбить гигантскую руку или хотя бы разжать пальцы, но прогресса не добился ни в чём. Чудовище словно состояло из камня. Настолько твёрдое и неподатливое, что чем больше Давид старался на него как-то повлиять, тем больше причинял боли самому себе. Все его толчки и удары действительно ощущались как попытки пробить бетонную стену.

— $#$#$#%#%*# #$#%*#%#$#%**#%#$#% #$#%#%#%*! — в очередной раз прокричала Кристал.

— #$**#%#$#%*#% #$#%#$#%*%#*$*#%#*%*#%* #$*#%*#$*#% #%*! — рявкнуло ей в ответ чудовище.

— #$%#$* #$#%* #$#*%*#$*%# #$*#% #$*#%*#$*% #$*#*%#*%#%*!

— $#%#$*%#*$#*%*# #$*#*%#*%*! #%#*%*#%*!

— #$#%$#%#*%#% *#%*#$*#%*!

— #$%#*!

— $#%#*#$#%#*%#*%#*% *#%#*%*#%! #%#*%*#*% $#%*#%* # %*#%*#% *# #%*%*#%*#%*! #*%#*%*#% *# #%**#*%#**%#* *#$%!

С каждой проходящей секундой спор разгорался всё больше, но Давиду было уже откровенно не до того. У него начало темнеть в глазах, а в голове загудело пуще прежнего. Где-то на краю сознания он ещё успел отметить, что голос чудовища был ему знаком, и, по всей видимости, его душила та самая Горгона, с которой Кристал спорила чуть ранее. Однако в нынешней ситуации пришедшее откровение не помогало ему никак. Давида убивали. Буквально. И он ничего не мог с этим сделать.

Уперев взгляд в металлическую маску на лице Горгоны, Давид попробовал дотянуться до одного из шести её рогов, но, опять же, совершенно ничего не добился. Горгона была выше и больше, а потому и длина её рук с таковой у Давида не шла ни в какое сравнение. Он мог лишь впустую хватать разделявший их воздух.

— #$%#*! — особенно громко закричала Кристал и, отступив на два шага, зажгла в каждой руке по огненному шару. — #$%#*! $%**$%#! #$%#%%*#$#%#%*!

Наконец Горгона проявила иную реакцию, на мгновение ослабив хватку, но не успел Давид сделать и вдоха, как она вдавила его в стену с такой силой, что, казалось, ещё мгновение — и просто расплющит трахею.

Давид умрёт.

Осознание этого факта прокатилось по нему настолько холодной и сжимающей сердце волной, что на одну короткую, но и неестественно растянувшуюся секунду весь мир для него перестал существовать. Или, если точнее, сузился. Цвета, звуки, запахи и даже тактильные ощущения. Все они пропали, оставив лишь чудовищный образ женщины, что намеревалась его убить неизвестно за что. Давид ведь совершенно ничего не сделал. Он был ни в чём не виноват. Ни перед ней, ни перед Кристал. Это он тут жертва!

Мысли о тотальной несправедливости, собственном бессилии и нежелании умирать распалили в Давиде прежде никогда не испытываемую им ярость. Это было куда больше, чем просто гнев. Абсолютно чистая и первобытная эмоция, зародиться которая могла, наверное, лишь только на грани жизни и смерти.

Сосредоточив поплывший взгляд на маске, Давид из последних сил вцепился руками в предплечье Горгоны и что было мочи впечатал обе ноги ей в грудь.

А следом произошло немыслимое.

Чудовище, что представало неостановимой силой природы, улетело прочь, как тряпичная кукла, и раздавило своим телом шкаф. По ушам резанул неприятный скрип металла, смешанный с грохотом от падения чего-то очень тяжёлого. И вроде бы раздался чей-то крик. Возможно, даже самого Давида.

Упав на пол, он зашёлся жутким кашлем и в панике вытирал проступившие на глазах слёзы, пытаясь прояснить взор.

Он был жив.

Давид понятия не имел, что только что произошло, но он всё ещё был жив, что бесконечно его радовало. Его не убили. Несмотря ни на что, он по-прежнему дышал и…

Где-то справа раздался рык.

Давид рефлекторно повернул голову, и его затуманенный взгляд вырвал из темноты спешно поднимающуюся фигуру. Фигуру большую и рогатую.

Горгона.

Все мысли тут же испарились, оставив за собой один-единственный, но предельно ясный позыв.

«Бежать».

Развернувшись к двери, Давид побежал прямо на четвереньках и только на середине пути заставил себя кое-как выпрямиться. Задолбив кулаками по металлической поверхности, он лишь секунду спустя вспомнил про панель, которой пользовалась Кристал, и уже протянул к ней руку, как в спину ему что-то врезалось.

Давид ощутил жгучую боль и давление.

Свет в глазах померк окончательно, и на краткий миг сложилось впечатление, будто бы он действительно умер.

Но нет.

Мёртвые так страдать попросту не могли.

Давид не был уверен, сколько времени прошло и что конкретно с ним в этот промежуток происходило, однако завеса перед его глазами вновь развеялась. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы различить некий яркий источник света над собой.

Это была лампа. Или светильник. Или что-то ещё, что выполняло у Нелюдей аналогичные функции.

Она/он/оно располагалось где-то вверху и прорывало своими лучами ту пелену, что мешала Давиду ясно видеть и думать. Борясь с накатившей на него заторможенностью, он попытался вкратце обрисовать в уме ситуацию и, заметив краем глаза рога, буквально заставил себя очнуться.

Мысли полетели со скоростью болида.

Давид лежал на полу. Горгона возвышалась над ним и явно намеревалась завершить начатое. Слева валялась выбитая дверь, а справа в стене красовалась приличных размеров вмятина. А ещё кровь. Не только на стене, но и на некоторых рогах. Это была его кровь?

Давид ощущал неописуемую боль в спине, а ещё какую-то горячую влагу.

Бежать.

Бежать. Бежать. Бежать. Бежать! Бежать! Бежать!

Давид точно знал, что ему следовало делать, однако ноги заплетались, а руки и вовсе отказывались слушаться. Он не мог встать, тогда как Горгона уже была наверху и склонялась над ним с поднятым кулаком.

Один удар — и Давид труп.

В этом не было никаких сомнений.

Давид пополз прямо на спине, желая хоть как-то оказаться от неё подальше, но, разумеется, многого добиться не смог. Благо ему помогли. Когда их с Горгоной разделяло уже не более полуметра, поднялся сильный ветер, что обдал Давида живительной прохладой, а его без пары секунд убийцу выбил из равновесия. Горгона врезалась в и без того уже исстрадавшуюся стену и гневно рявкнула что-то на своём непонятном языке.

Слева показалась Кристал.

Выйдя из комнаты, она вытянула перед собой обе руки и, по всей видимости, создавала тот самый воздушный поток, что не позволял Горгоне Давида убить. И сестре её такая выходка определённо не нравилась.

— #$%#$* $#%#*! #$#%#*#%#% *#% #$*#%*#%*#%*! — прокричала она.

— #$#%#%! — ответила Кристал. — #$#%#* #$*#%*#% #$#%*#*%!

Завязалась очередная словесная перепалка, в процессе которой Горгона упёрлась обеими руками в стену и начала себя из неё выдавливать.

Понимая, чем это грозило конкретно ему, Давид мобилизовал оставшиеся у него силы и, невзирая ни на какую боль, заставил себя подняться на ноги.

И побежал.

Горгона с Кристал закричали ему вслед, но конкретно в данный момент ему было на них совершенно наплевать. По крайней мере, на их слова уж точно. Давид просто хотел убраться от обеих подальше, а потому, игнорируя всё и вся, почти вслепую побежал вперёд, свернув на первом же попавшемся повороте.

Боль была поистине адская.

Спина горела огнём, и каждый шаг или даже вздох пламя это лишь распалял. Тело требовало остановиться, лечь и не шевелиться, однако разум и инстинкты подгоняли его двигаться дальше. Малейшее промедление могло стоить Давиду жизни, отчего и нарастающую боль оставалось только терпеть. Даже если терпеть её не было уже никаких сил.

Давид бежал, совершенно не разбирая дороги, и сворачивал каждый раз, когда кто-то попадался ему на пути. Иногда это были вполне обычные на вид люди — мужчины и женщины, — иногда эдакие гиганты или обладатели явных звериных черт, но чаще всего Давид встречал одинаковых на вид лысых гуманоидов. При беглом взгляде их грубые лица действительно друг от друга совершенно не отличались. И это пугало уже паникующего Давида ещё больше.

С одним из таких гуманоидов он столкнулся, попытавшись ещё раз свернуть налево, и громко вскрикнул из-за отозвавшейся в спине боли. Давид был очень близок к тому, чтобы упасть самому, однако каким-то чудом сумел упереться рукой в стену и продолжить бежать дальше.

Дыхание сбилось окончательно.

Ко всем прочим малоприятным ощущениям добавилась и сильнейшая боль в боку, из-за которой скорость Давида снизилась чуть ли не до обычного шага. Он уже едва мог заставить свои ноги подниматься и опускаться вниз, но всё равно продолжал это делать, желая выбраться из этого места. Неважно, куда. Главное — подальше от той безумной рогатой твари, что пыталась его убить.

За спиной раздались тяжёлые шаги.

Обернувшись, Давид увидел быстро приближающийся к нему большой силуэт и в ужасе добавил ходу. Рогов он не заметил, однако зрение его в целом так до сих пор до конца и не восстановилось. А ждать, чтобы попытаться рассмотреть этого кого-то вблизи, идеей казалось ну крайне сомнительной. Если не сказать самоубийственной.

Давид оттолкнул себя от стены и заработал ногами с такой скоростью, на какую только был способен. Но его всё равно неуклонно догоняли. Даже страх от приближающейся смерти более не мог заставить Давида выйти за пределы измученного тела, отчего желание просто плюнуть на всё и сдаться набирало в нём всё большую и большую силу.

Отчаяние.

Это было именно оно.

Давид боролся с ним, как мог, но боль и слабость всё же делали своё дело. Ещё и дорогу ему опять кто-то преградил. Взгляд уже настолько поплыл, что различить удавалось лишь общие черты. Мужчина. Худой. Лысый и вроде бы старый. Давид решил, что сможет через него пробежать, и вытянул вперёд руку, дабы попытаться старика сдвинуть.

А затем мир буквально перевернулся.

Пол сместился наверх, потолок — вниз, а сам Давид потерял всякую связь с хоть чем-то осязаемым.

Он летел?

Как?

Почему?

Давид успел лишь только задать про себя эти вопросы, после чего спина его буквально взорвалась от всевозможных болевых ощущений. Это было падение. Давид громко крикнул и тут же попытался перевернуться, но правая рука попросту не дала ему этого сделать. Или, если точнее, не дал тот, кто эту самую руку держал.

Давид не столько видел, сколько чувствовал, как кто-то вытянул его руку и вывернул её под очень неестественным углом. Малейшее движение — и плечо с запястьем тут же простреливала острая боль. Не такая сильная, как в спине, но достаточная, чтобы всячески её избегать.

— #$%#%* #$#%#%* #$#%%? — донеслось откуда-то сверху.

Язык явно был тот же, на котором разговаривали Кристал и Горгона, но голос на сей раз принадлежал мужчине. Тихий и ровный.

— Я не… — выдохнул Давид, морщась от боли. — Английский! Говорите по-английски!

— $%$#$# #$%#$**#$ #$*%#* #$%*#*#%? — заговорил второй мужской голос, одновременно с чем утихли тяжёлые шаги.

— #$%#$*$%*$*% *%$*$*#, — произнёс следом первый.

— $%#$%*?

— $%$.

Пока неизвестные болтали, Давид проморгался, очищая глаза, и поднял взгляд, дабы посмотреть на тех, кто его поймал.

Это действительно были мужчины. Один, как и показалось Давиду изначально, выглядел очень старым — морщины испещряли всё его татуированное лицо, — а вот второй прямо-таки пылал силой и здоровьем. Буквально гора мышц, обтянутая отливающей золотом кожей. Ещё и уши заострённые, как у какого-нибудь эльфа.

«Ну хоть выглядят не так уж и страшно», — обречённо подумал про себя Давид.

Хотя не то чтобы это что-то меняло. Какая, в конце концов, разница, кто именно его убьёт: огромная рогатая женщина или худощавый сморщенный старик?

Последний меж тем всё так же выкручивал Давиду руку, из-за чего все попытки вырваться заранее были обречены на провал. Но Давид всё равно пытался. Дважды. И после второй такой попытки старик провернул его суставы в ещё более ненормальное положение.

— #$%#*$%, — продолжил он как ни в чём не бывало разговаривать со здоровяком. — #$%##*?

— #$%#$*#$#%* #$#%*%#*? — отвечал ему тот. — #$%#**%#$#%*#%#*%* #$*%#%**#$#**#$.

— #$%#*. #$%#*%#*…

— Отпустите, пожалуйста… — буквально взмолился Давид со слезами на глазах. — Больно…

Теперь, когда адреналин от погони начал понемногу отступать, самочувствие его становилось кратно хуже. Болело уже абсолютно всё.

— Не буду… убегать… — совершенно искренне пообещал Давид. — Пожалуйста…

Старик и здоровяк молча опустили на него взгляды, но предпринимать конкретных действий так и не стали. А несколько мгновений спустя по коридору пронёсся голос Кристал.

— #$*%#* #$%**#$**#$*#$!!!

Даже не зная, что именно она прокричала, Давид испытал истинное облегчение. Кристал без преувеличения была его единственной надеждой.

— #$%#! — прогрохотал следом крик Горгоны, и сердце Давида пропустило сразу несколько ударов.

Надежды сразу поубавилось.

Они обе подошли к удерживающим Давида мужчинам, и завязался очередной спор, в ходе которого активно использовались резкие жесты руками и почти наверняка взаимные оскорбления. Причём больше всех ругались именно Кристал и Горгона, тогда как старик явно пытался их успокоить. Золотокожий здоровяк же и вовсе отошёл в сторону, будто пытался сделать вид, что его тут вообще нет.

Постепенно народу становилось всё больше.

Произошедшее никак не могло остаться без внимания других обитателей дворца, а потому в считаные минуты вокруг зачинщиков сформировалось плотное кольцо из Нелюдей. Внешний облик некоторых буквально поражал воображение, однако у Давида уже не было сил чему-либо удивляться. Он едва оставался в сознании.

Наверное, сказывалась обильная кровопотеря и весь прочий свалившийся на организм стресс. Давиду просто хотелось закрыть глаза и позволить всему течь своим чередом. Он же всё равно повлиять ни на что не мог. Его банально никто не слушал.

Давид не знал, сколько именно это длилось, но в какой-то момент его всё же отпустили. Причём он совершенно не помнил, как именно это произошло. Просто его рука вдруг опустилась на грудь, а рядом уже сидела на коленях Кристал и что-то ему говорила. И хотя слова её явно были английскими, разобрать у Давида не получалось даже их. Всё сливалось в какое-то бульканье и гул. Изредка Давиду удавалось вычленить из потока что-то знакомое, но этих крох и близко было недостаточно, чтобы по-настоящему Кристал понять. Их словно бы разделяла стена.

Давид и сам открывал и закрывал рот, пытаясь произнести что-то в ответ, но даже в этом его постигла полнейшая неудача. Собственные слова и те уже отказывались достигать его слуха.

Всё темнело и путалось.

Не желая умирать, Давид отчаянно цеплялся за остатки тлеющего сознания, однако усилия его лишь отсрочивали неизбежное. Мир медленно, но уверенно угасал, и Давид ничего не мог с этим поделать. Только лишь обессиленно наблюдать.

Последним, что ещё удалось ему различить, стал приглушённый собачий лай и образ женщины с неестественно длинными кроваво-алыми волосами.

А затем его наконец поглотила тьма.

Первым, что почувствовал Давид, стало тепло. Приятное и обволакивающее, оно ласкало кожу и погружалось вглубь, согревая тело до самых костей. Невероятное ощущение. Давида словно бы накрыли одной большой грелкой, что своим воздействием убирала всю боль и усталость, которые терзали его буквально только что. Правда, никак не получалось вспомнить, а что же именно послужило им причиной. Вроде бы что-то очень важное, но… Давиду словно бы просто не хотелось об этом вспоминать. Странно…

Впрочем, он довольно легко вспомнил прошлое лето. Вадим тогда предложил погостить один месяц в доме его бабушки с дедушкой в деревне, и Давид с радостью на такое приглашение согласился. Перспектива пожить немного вдали от города и переполнявших его толп людей казалась ему очень привлекательной. К тому же глубинка возле леса, озеро, домашний скот и дикие животные, природа в целом — это же та самая мужская романтика, в которую обязательно нужно было окунуться хотя бы раз в жизни. По крайней мере, так себе всё представлял Давид. Но реальность, как это часто бывало, внесла собственные коррективы.

В самую первую очередь деревня — это работа в огороде с утра до вечера и почти без выходных. Разумеется, Давида сразу предупредили, что нахлебником он не будет и придётся по хозяйству помогать, но, будучи городским парнем, он довольно плохо представлял себе, какой именно объём работы его ожидал. Прополка грядок, ремонт ограды, кормёжка свиней, коз и кур, чистка свинарника, сбор колорадских жуков и ещё много-много всего прочего. Разок даже довелось одну из тех самых коз подоить. Ни с чем не сравнимый опыт, это уж точно.

Однако вспомнилась Давиду эта поездка немного по другой причине.

В редкие дни, когда не нужно было вставать с первыми петухами и можно было валяться в постели хоть до обеда, получалось испытать ту же самую негу, что и сейчас. Давид помнил, как неподвижный лежал на кровати, застыв между сном и явью, а льющиеся из окна лучи утреннего солнца грели его не хуже какой-нибудь батареи. Тело ощущалось тяжёлым, но по-хорошему. Это было чувство награды за хорошо выполненную работу. Когда ты сделал всё, что от тебя требовалось, и теперь заслуженно вкушаешь плоды собственных усилий.

Ради одних только таких пробуждений Давид готов был в любой момент вернуться в деревню и вновь начать вкалывать с утра до вечера, проливая и седьмой, и даже десятый пот. Оно того определённо стоило. Даже более чем.

Но всё же почему Давид чувствовал подобное сейчас? Он же вроде никуда не уезжал, верно?

Попытки осознать это давались очень тяжело. Всё ещё не проснувшийся до конца разум всеми силами сопротивлялся мыслительному процессу, однако и полностью остановить его уже не мог. Давид проснулся. Да, далеко не полностью, но при этом он уже и не спал, а значит, должен был думать, анализировать и понимать. Посылки и заключения. Логические цепочки. Всё это так или иначе формировалось и выстраивалось, всё быстрее и быстрее отгоняя липкую дрёму.

Сперва Давид вспомнил сон.

Странный фантастический сон, в котором его похитила огромная собака и забросила прямо на Луну в комнату к местной принцессе. Начиналось всё сравнительно неплохо, несмотря на то, что Давида немного побили, но затем выдумка превратилась чуть ли не в кошмар. У красивой принцессы оказалась по-настоящему жуткая сестра, которая попыталась Давида убить, а после гоняла раненого по дворцу, будто минотавр по лабиринту. Были там и другие страшные и откровенно уродливые создания, но конкретно эта дамочка на голову превосходила их всех. Дьявол во плоти, не иначе.

Давид, как и, наверное, любой вменяемый человек, не любил кошмары, а потому был очень рад, что всё наконец-то закончилось. Додумался же, конечно, его мозг так своего хозяина попытать — сон был до невозможности реалистичным, — однако теперь, оставив его позади, Давид мог выдохнуть и…

Нет.

Никакой это не сон.

Осознание было внезапным и откровенно нежеланным, однако в какой-то момент Давид просто понял, что ему ничего не привиделось. Он действительно оказался на Луне среди Нелюдей, и его пытались в самом деле убить.

Но он же всё ещё был жив, правда?

Остатки сонливости как рукой сняло, и Давид тут же открыл глаза.

Всё показалось неестественно тёмным. Давид совершенно точно смотрел на светильник, расположенный прямо над ним, но выглядел тот слишком уж приглушённым. Не слабым, а именно что приглушённым. Будто бы Давид смотрел на него через какой-нибудь фильтр или очки.

И да.

Дело действительно было в очках.

Давид понял это не сразу, ибо ничего необычного не чувствовал, однако первый же поворот головы всё расставил по своим местам. Давид взглянул на стену слева, и та тоже была укрыта этим странным затемнением. А после и поднятая к лицу рука нащупала нечто, чего там быть точно не должно. Какую-то странную штуковину, буквально опоясывающую голову на уровне глаз. Она была твёрдой на ощупь, но при этом и не оказывала никакого давления. Вообще.

Давид попробовал её снять, но по итогу лишь неприятно натянул кожу. Следом он попытался отыскать пальцами застёжку или что-то вроде, однако и тут его постигла неудача. Очки, если это действительно были они, казались совершенно монолитными. Только стёкла спереди по текстуре отличались, а в остальном…

— Пожалуйста, хватит их трогать, — донёсся откуда-то сверху женский голос. — Они нужны, чтобы ты не навредил ни другим, ни самому себе.

Давид подскочил как ошпаренный и принял сидячее положение. Очки хоть и приглушали свет, в целом видеть не сильно мешали, а потому у него получилось довольно быстро сориентироваться в ситуации.

Давид сидел на кровати с белым бельём. С трёх сторон его окружали стены, однако впереди открывалось большое помещение с целой россыпью того, что не получалось толком описать. Давид предположил, что это некое оборудование, ибо видел местами клавиатуры и мониторы, похожие на те, что находились в комнате Кристал. Но судить о чём-либо с уверенностью он всё же не решался.

— Успокойся и дыши глубже, — вновь заговорил с ним незримый голос. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Давид поднял глаза кверху, ища динамик или что-то похожее, но сколько ни пытался, так ничего и не обнаружил. Через что бы с ним ни общались, от глаз это было надёжно скрыто.

— Не вставай, — уже в третий раз обратилась к нему неизвестная. — Я сейчас подойду.

И, разумеется, Давид встал.

Видя, что спереди ему ничего не мешало, он спешно слез с кровати, однако сделать успел лишь три коротких шага.

Произошло столкновение.

Причём Давид вообще не понял, во что он врезался. Отступив на полшага, он вытянул вперёд руку и наткнулся пальцами на что-то твёрдое и совершенно прозрачное.

Какое-то ударостойкое стекло?

Судя по всему, да, но Давид его не видел от слова совсем. Возможно, это тоже очки сказывались, однако преграду он мог только почувствовать. Не было ни бликов, ни отражения, ни даже отпечатков от его же собственных пальцев. Только давление, не позволяющее ему пройти дальше.

— И почему дети так не желают слушать, что им говорят? — со вздохом проговорил голос, одновременно с чем перед Давидом показалась высокая синекожая женщина.

Она вышла откуда-то слева и теперь, сложив на груди руки, одаривала его пристальным взглядом.

— Было больно?

Голос по-прежнему исходил сверху, однако движения губ места для сомнений не оставляли. С Давидом всё это время разговаривала именно она.

— Кто вы? — практически рефлекторно спросил он, но затем вспомнил, что русский ему был не помощник. — Кто вы такая?

— Зовут меня Орлана, — ответила ему женщина. — И если очень кратко, то я та, кто спас тебе жизнь. А теперь всё же будь любезен ответить на мой вопрос. Тебе было больно, когда ты столкнулся с ограничивающим полем?

Давид ещё много чего хотел спросить, в том числе и об упомянутом «ограничивающем поле», но, принимая во внимание своё положение, решил пока не выступать. Лучше сделать так, как ему говорили, а после уже действовать, исходя из ситуации. Если, конечно, получится.

И первым же его позывом было сказать: «Разумеется, мне было больно», — однако, чуть призадумавшись, Давид понял, что это не совсем правда. Он не почувствовал боли как таковой. Было только само столкновение, из-за которого он отшатнулся, но никаких болевых ощущений. Хотя ударился Давид непосредственно носом.

Очередные странности.

— Нет, не было, — наконец сказал он вслух, предположив, что причина крылась в том самом ограничивающем поле.

Наверное, Орлана просто хотела убедиться, что всё работало как надо.

— А в целом как себя чувствуешь? — спросила она следом. — Тошнота, слабость, головокружение?

Давид прислушался к внутренним ощущениям и отрицательно покачал головой.

— Ничего такого.

На самом деле, он чувствовал себя прямо очень хорошо. Только в туалет немного хотелось.

Орлана тем временем чуть склонила голову набок, задумчиво Давида разглядывая, и молчала что-то около пятнадцати секунд. И при этом ни разу не моргнула. Давид даже нервничать немного начал от столь пристального взгляда, хотя и, правды ради, точно так же пялился на неё в ответ. В довесок к синей коже он теперь разглядел серо-голубые глаза и коротко остриженные белые волосы. Одежда строгая, выдержанная в светлых тонах.

— Ты голоден? — задала Орлана свой следующий вопрос.

— Не сказал бы, — с долей сомнения ответил Давид.

— В целом ты оцениваешь своё состояние как удовлетворительное? — подытожила краткий опрос Орлана.

Давид не смог удержать эмоций.

— Помимо того, что меня похитили, чуть не убили и теперь заперли неизвестно где? — выпалил он против собственной воли. План «не выступать» был с треском провален. — Да, я чувствую себя просто прекрасно. Особенно с этой штукой на моей голове.

Ткнув пальцем в намертво приклеенные очки, Давид и сам не заметил, как начал повышать голос. Впрочем, чуть погодя осознание произошедшего к нему всё-таки пришло, и страх за собственную жизнь накатил с новой силой. Грубить тому, от кого буквально зависит твоя жизнь, — идея явно не из числа самых лучших.

— Эта, как ты выразился, «штука», — продолжила разговор Орлана ничуть не переменившимся тоном, — нужна лишь потому, что ты своими глазами меня чуть не убил.

— Что? — удивлённо выдал Давид.

— Очевидно, ты не помнишь своего предыдущего пробуждения, — спокойно прокомментировала Орлана. — Я покажу, чтобы стало понятнее.

Сделав несколько шагов назад, она подошла к ближайшему столу, что-то там понажимала и развернула небольшой экран.

Давид увидел себя.

Он лежал на какой-то кровати и ворочался. А пару секунд спустя открыл глаза, из которых вырвались яркие лучи света.

— Какого?.. — неверяще выдохнул Давид, глядя на собственное же паническое поведение.

На экране он бешено вращал головой и, судя по всему, что-то кричал, тогда как исторгаемый его глазами свет разрезал буквально всё, что оказывалось у него на пути.

— Пришлось усыпить тебя, чтобы это прекратить, — вновь заговорила Орлана, ставя видео на паузу.

— Но я не… Я не помню, — совершенно искренне признался Давид. — Что это такое? Как я вообще?..

Он отступил на два шага и поднёс к лицу обе руки. Очки всё ещё были на месте. Никаких лазеров или чего-то, хотя бы отдалённо похожего на то, что ему только что показали.

Но это же была не постановка, да?

— Понимаю твоё удивление, — меж тем продолжила Орлана, — но постарайся успокоиться. Мне передали обстоятельства твоего появления в Аттилане. Ситуация не самая ординарная, этого не отнять.

«Не самая ординарная?!» — едва не выкрикнул Давид.

Да как она вообще могла так равнодушно об этом рассуждать?! Кто ей дал такое право?!

Нет.

Нет, нет, нет. Так нельзя.

Давид должен был держать себя в руках. Ругань ему ничем помочь не могла. Ему надо было сосредоточиться. У них с Кристал был план. Найти дурацкую псину и с её помощью вернуть Давида обратно. Билет домой. К его семье. Вот о чём следовало сейчас думать.

И всё же…

Чем больше времени Давид здесь проводил, тем безумнее и опаснее всё становилось.

— О боже… — почти шёпотом проговорил он. — Какой же всё это бред, а?..

Давид и сам не заметил, как подошёл к стене, но, пользуясь возможностью, прислонился к ней и медленно сполз на пол.

— Тебе нехорошо? — тут же раздался сверху голос Орланы. — Если нужна помощь…

— Я в порядке, — перебил Давид её гораздо резче, чем собирался. — Всё нормально, — добавил он уже более спокойным тоном. — Просто надо всё переварить. Это… нелегко…

Давид попробовал выдавить из себя улыбку, но понятия не имел, хорошо или плохо у него получалось. По выражению лица Орланы этого понять точно было нельзя.

Но, по крайней мере, она на него не давила. Просто молча стояла рядом и ждала, пока Давид сам не захочет с ней снова поговорить.

А он захотел.

— Спасибо, — поблагодарил он спустя какое-то время. — За то, что вылечили меня.

Не похоже было, чтобы Орлана врала, а значит, за спасение своей жизни как минимум это он ей точно был должен. Давид всё ещё хорошо помнил те ощущения, что испытывал, убегая от Горгоны, а также вид собственной алой крови. Без надлежащей медицинской помощи он бы совершенно точно был уже мёртв.

— Это моя работа, — во всё той же безучастной манере ответила Орлана. Но на сей раз это даже как-то успокаивало. — Да и окажись на твоём месте кто-нибудь другой, лечить мне, скорее всего, было бы уже некого.

Давид сперва усмехнулся, но затем чуть задумался над её словами. А после взгляд его вновь упал на экран монитора, где он всё так же стрелял какими-то лучами из глаз.

И как это всё было понимать?

Давид спешно начал собирать в голове факты и пытаться их анализировать.

Во-первых, столкновение с Горгоной. Она была гораздо сильнее и тяжелее Давида. Чего только стоило поднятие его одной рукой и вдавливание в стену. После же она так и вообще металлическую дверь на бегу выломала. Сразу видно — нечеловек.

Так каким образом Давид сумел её от себя оттолкнуть? И не просто оттолкнуть, а буквально отбросить, заставив пролететь через всю комнату?

К тому же и дверь она вышибла непосредственно его собственным телом. Она же в него своими рогами врезалась.

Тогда почему Давид всё ещё был жив?

И это видео, опять же…

Давид медленно — очень медленно — встал на ноги и подошёл к краю ограничивающего поля.

— Что со мной случилось? — спросил он, глядя Орлане прямо в глаза.

— Три треснувших позвонка, два сломанных ребра, потеря полутора литров крови…

Она без промедления начала перечислять Давиду полный список полученных им травм, и, хоть спрашивал он и не об этом, перечень выходил ну очень впечатляющим. Как Давид со всем этим многообразием умудрялся не то что бегать, но и просто двигаться, оставалось для него полнейшей загадкой.

Или, если точнее, ещё одной частью уже терзавшей его тайны.

— А, вижу, — в какой-то момент оборвала сама себя Орлана. — Тебя интересует другое. Ты думал, что являешься человеком, и поэтому так удивлён, я правильно понимаю?

Давид замер с открытым ртом.

Что значит, он думал, что является человеком?

Он человеком и был. Самым обычным парнем семнадцати лет из небольшого российского города. Чуть более успешным в учёбе и спорте, чем большинство его сверстников, но не более того.

Давид не мог швыряться огромными женщинами, бегать с чудовищными травмами и уж тем более стрелять лазерами из глаз. Люди так не умеют. Это просто невозможно.

— Что вы хотите сказать? — севшим голосом спросил он.

Орлана чуть помолчала, будто бы подбирала наиболее подходящие слова, а затем вдруг коротко и безапелляционно заявила:

— Ты Нелюдь.

Модель Кюблер-Росс. Концепция в психологии, описывавшая этапы эмоционального переживания горя, утраты и кардинальных изменений в жизни. Изначально созданная для работы с неизлечимо больными пациентами, она со временем распространилась вообще на все радикальные перемены. Пять универсальных, хоть и не абсолютных фаз.

Впервые Давид осознанно познакомился с этой моделью в возрасте одиннадцати лет, когда умер Баск — немецкая овчарка, жившая в их семье чуть ли не столько же, сколько и он сам на тот момент. Баска забрал рак. Злокачественная опухоль. В последние дни у него постоянно открывались новые язвы в области живота, и Давид регулярно помогал родителям менять окровавленные бинты.

Не самые приятные воспоминания.

Зная, насколько они с Баском были близки, мама с папой много разговаривали с Давидом на эту тему и даже пару раз отправляли его к школьному психологу. Не потому, что у него начались какие-то проблемы с головой, а исключительно ради помощи в преодолении утраты. Тогда-то Давид и узнал про модель Кюблер-Росс и лично прошёл все её пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессию и, разумеется, принятие. Это был опыт, который в той или иной степени должен приобрести абсолютно каждый человек на пути своего взросления. К такому выводу пришёл Давид по прошествии всех минувших лет.

И вот сейчас он переживал куда более сильный шок. И нельзя было сказать, что накопленный опыт ему как-то сильно помогал.

Давид сидел на полу и тупо сверлил взглядом стену. Он ничего не говорил, не двигался и даже практически не моргал. Просто сидел. И думал.

По ощущениям, он аккурат находился на четвёртой стадии, когда рефлексия становилась превалирующим видом деятельности.

Он Нелюдь.

Так ему заявила Орлана, предоставив весьма убедительные доказательства своих слов. Будто бы мало Давиду было всей этой чехарды с межпространственными перемещениями и откровенной борьбой за свою жизнь. Теперь вот ещё выяснялось, что он не то чтобы человек. Причём сам об этом все семнадцать лет своей жизни не имел ни малейшего понятия.

Потрясающе.

Просто потрясающе.

Видимо, из-за всего пережитого первые три стадии психика Давида решила за ненадобностью опустить и с разгона нырнула сразу в депрессию. Потому что иначе как-то описать свою реакцию ему было довольно тяжело.

Когда Кристал рассказывала Давиду, где и как он оказался, всё действительно начиналось с отрицания, однако сейчас, услышав заявление Орланы, он просто завис на несколько секунд, а после попросил дать ему немного времени. Без ругани и криков. Спокойно настолько, что это никак нельзя было описать словом «естественный».

И Орлана согласилась.

Она не стала давить и, сказав, что скоро вернётся, оставила Давида наедине с самим собой. Монитора с демонстрацией его нечеловечности при этом она тоже не выключила, а потому почти каждый поворот головы вправо заканчивался для него разглядыванием собственного стреляющего лазерами лица. Перманентное напоминание, не позволявшее Давиду даже начать мыслить о том, чтобы происходящее с ним не признавать.

Он не знал, сколько конкретно так просидел, но к моменту возвращения Орланы, как ему самому казалось, полностью смирился со своим нынешним положением. Впрочем, смирение вовсе не означало апатию. И как только Давид понял, что пришла к нему Орлана не одна, а в сопровождении уже знакомых ему лиц, он мгновенно поднялся на ноги и инстинктивно отступил в самый дальний угол.

Горгона.

Она возвышалась над Орланой сразу на две головы и, идя чуть позади неё, вела за собой ещё двух грозного вида Нелюдей. Один был наделён сразу шестью руками и обладал алебастровой кожей, а всё тело второго покрывала густая чёрная шерсть, из-под которой местами проглядывали острые шипы.

Спину Давида тут же прострелила фантомная боль, а в горле как-то разом пересохло.

Он видел, что Горгона с Орланой о чём-то между собой переговаривались, но вот не слышал при этом ровно ничего. Похоже, Орлана всё же отключила в какой-то момент ту систему, что транслировала к Давиду звук.

Хотя какая, собственно, разница, учитывая, что он всё равно не смог бы разобрать их речь?

И тем не менее присутствие рядом Горгоны заставляло Давида неслабо так переживать. Наличие между ними преграды в виде ограничивающего поля его, конечно, малость успокаивало, но в том-то и дело, что лишь самую малость. Во-первых, по приказу Горгоны явно могли это поле в любой момент отключить, а во-вторых, далеко не факт, что оно в принципе было способно её с другой стороны удержать. Металлическая дверь вон с такой задачей не справилась.

Давид уже всем своим естеством переходил в состояние «бей или беги», однако вдруг в этом царстве мрака засиял лучик надежды. Из-за спин сопровождавших Горгону Нелюдей показалась Кристал и также вступила в полемику. Подойдя к ограничивающему полю ближе всех, она ткнула перед собой пальцем и, обращаясь явно к Орлане, что-то энергично требовала.

— #$%#$ #%*#$*#%*! — вдруг раздалось над Давидом.

— Давид, ты меня слышишь? — спросила Кристал, резко к нему обернувшись.

На одну секунду он искренне растерялся, но затем взял себя в руки и отрывисто кивнул.

— Да, слышу хорошо.

— #$%#*$# #$%*#%#*%, — сказала Кристал на родном языке.

И, опираясь на её интонацию и выражение лица, Давид предположил, что это был некий аналог «слава Богу».

— Ты в порядке? — спросила следом Кристал. — Орлана сказала, что все раны уже зажили, но… Как ты себя чувствуешь?

— #$%*#%#%* #%#*%*# #%*#%#*%%*, — вмешалась в разговор Горгона, на что тут же получила от сестры довольно эмоциональный ответ.

— #$%#*%#$#%* #%* %#*%#%*#%** #%*#%*#, — произнесла что-то уже Орлана, после чего вся троица погрузилась в обмен репликами между собой.

Выключить микрофон обратно при этом никто не догадался, из-за чего Давид теперь был вынужден все их непонятные высказывания слушать. И, как ни странно, несмотря на все обстоятельства, это даже начало его немного раздражать. Ему и так было тяжело, а тут ещё эти трое о чём-то яро спорили. Причём это что-то ведь наверняка касалось его дальнейшей судьбы, а он даже понять ничего из сказанного не мог.

— Эм… Простите? — осторожно попробовал вмешаться Давид, когда терпеть стало уже невмоготу.

Взгляды трёх дам, а также двух их сопровождающих мгновенно сосредоточились на нём одном.

И Давид тут же пожалел, что вообще решил раскрыть рот. Но отступать было уже некуда.

— Может мне кто-нибудь объяснить, что вообще происходит? — спросил он чуть подрагивающим голосом. — Меня что, убьют?

— Нет! — тут же выпалила Кристал, резко подходя к ограничивающему полю вплотную. — Всё будет хорошо. Я объяснила ситуацию Медузе, и она согласилась тебя выслушать. Просто расскажи ей и Блэкагару всю правду. Обещаю, они помогут.

Давид рефлекторно выдохнул, почувствовал изрядное облегчение, однако слишком расслабляться не спешил. Как минимум потому, что услышал ещё одно незнакомое имя.

— А кто такой Блэкагар? — без задней мысли спросил он, вслед за чем вперёд выдвинулась Горгона.

— На этот раз я прощу тебе твоё невежество, — негромко, но с проскальзывающим рычанием заявила она. — Однако впредь никогда не смей так фамильярно произносить его имя.

Будь это возможно, Давид вжался бы в стену ещё сильнее. Горгона одним своим видом пугала, а тут ещё и явные угрозы в его адрес озвучивала.

— $%#$#%#% **#%#%*%# **%#*%$%! — возмущённо сказала ей что-то Кристал.

В ответ Горгона также произнесла несколько реплик на их родном языке.

— Это муж Медузы и правящий король Аттилана, — вновь заговорила с Давидом Кристал. — И да, упоминая его, тебе лучше проявлять больше почтения и уважения. Иначе это могут воспринять как оскорбление.

Давид даже не стал задавать вопрос, а откуда ему вообще было об этом знать, и лишь покорно с таким порядком согласился.

— «Его Величество» будет уместно или?..

— Да, — подтвердила Кристал. — Этого будет достаточно.

По скрываемому маской лицу Горгоны нельзя было сказать, устраивал ли её такой вариант, но, по крайней мере, возмущаться она больше не стала. Так что, наверное, всё было в порядке.

Чуть расслабившись, Давид отошёл от стены и осторожно шагнул вперёд.

— Хорошо, — сказал он, подходя к Кристал. — И когда мы пойдём?

— Если ты готов, то прямо сейчас, — ответила она и повернулась к Орлане.

Короткий обмен репликами, нажатие пары клавиш, и вот уже незримая преграда между Давидом и Кристал развеялась. Так, во всяком случае, Давиду сказали, ибо он сам никаких изменений не увидел. Лишь подняв перед собой правую руку, он действительно убедился, что ограничивающего поля больше не было. Теперь он мог спокойно выйти из своего закутка.

Давид чуть поколебался, ибо присутствие Горгоны теперь давило на него ещё больше, но, глубоко вдохнув, всё же собрался с духом. Он сделал два не очень уверенных шага и встал по левую руку от Кристал.

— Я готов, — заявил он, постаравшись придать голосу подобающей твёрдости.

Правда, вышло это откровенно так себе. Но уж как получилось. Давид всё же не в кругу лучших друзей стоял. Да и внешний вид большинства присутствующих особого спокойствия тоже как-то не внушал.

— Отлично, — с улыбкой поддержала его Кристал. — Но сперва давай тебя переоденем, хорошо? — предложила она следом. — Нас могут неправильно понять, если ты предстанешь перед королём и королевой в таком виде.

Давид спорить не стал.

Вместо одежды, в которой он в Аттилан прибыл, сейчас на нём красовалась лишь белая футболка-безрукавка и белые же штаны, доходящие до лодыжек. Причём это буквально было всё. Ни нижнего белья, ни носков. Даже тапочек не выдали.

Давид ещё подумал было поинтересоваться, где же теперь его вещи, но, вспомнив, через что им пришлось пройти, быстро отказался от этой затеи. Футболка и ветровка теперь точно были непригодны — порванные и в крови, — а остальное всё равно не очень подходило для встречи с правителями лунного государства.

Полностью отдав себя во власть Кристал, Давид вышел вместе со всеми, кроме Орланы, в коридор, по которому его затем и повели. И, как и в прошлый раз, когда он в панике по дворцу убегал, Давид понятия не имел, где он и куда двигался. То есть Кристал, конечно, объяснила на словах, но вот сама обстановка была ему до того незнакомой и чуждой, что обратный путь он забыл буквально на втором же повороте. Были лишь коридоры, нечто вроде лифта, ещё коридоры и очередная в бесконечном потоке металлическая дверь. Здесь вообще всё было сделано из металла, что сбивало и дезориентировало ещё больше.

Только лишь люди на общем фоне выделялись.

Вернее, Нелюди.

Они то и дело попадались ему на пути и, выказывая своё почтение двум представительницам королевской семьи, изучали Давида пристальными взглядами. Равно как и он изучал их в ответ. Внешнее разнообразие Нелюдей всё так же ни на секунду не переставало его поражать. Например, уже после выхода из лифта Давид встретил мужчину, из головы которого буквально прорастали ветки и плющ наряду с вполне обычными на вид волосами.

Глядя на подобных Нелюдей, сложно было не начать сомневаться в озвученном Орланой откровении.

Однако наличие рядом Кристал всё быстро расставляло по своим местам. Нелюди могли выглядеть совсем как обычные люди. И внешний облик самого Давида в данном случае совершенно ничего не доказывал.

Тем более что одной Кристал дело не ограничивалось.

Среди обитателей дворца Давид встречал и других, как мужчин, так и женщин, чей внешний вид ничем особенным не выделялся. Даже каким-то необычным цветом кожи или волос, как то было у Орланы. Просто люди. Точно такие же, как те, кого Давид множество раз видел на протяжении всей своей пока ещё недолгой жизни. Только одежда другая.

Впрочем, как и во время неудачного побега, Давиду частенько попадались на глаза и практически неотличимые друг от друга лысые гуманоиды, облачённые в одинаковую сиреневую униформу. У него как-то не получалось называть их про себя ни людьми, ни Нелюдьми, ибо ни на первых, ни на вторых они полноценно не походили. Даже с учётом того, насколько неординарными были сами Нелюди.

В какой-то момент Давиду даже захотелось спросить, а кто же это всё-таки такие, однако его уже привели к пункту назначения.

— Заходи, — сказала ему Кристал, прикосновением к панели открывая дверь. — На кровати лежит одежда. Переоденься в неё. Если возникнут сложности, альфа-примитивы тебе помогут. Мы с Горгоной подождём здесь.

— Не тяни время, — предупредила затем её сестра, и Давид, кивнув, тут же зашёл внутрь.

Следом вошли и двое всё это время сопровождавших их Нелюдей, из чего напрашивался вывод, что они тоже были мужчинами. По поводу шестирукого, конечно, Давид и так особо не сомневался, но вот тот, что был покрыт шерстью, задаваться соответствующим вопросом всё же заставлял.

Также в комнате присутствовали двое из числа тех самых гуманоидов, которых, по всей видимости, Кристал альфа-примитивами и называла.

«То есть они действительно не Нелюди?» — подумал про себя Давид, однако вслух спрашивать ничего не стал.

Вместо этого он просто подошёл к кровати, на которой была разложена одежда, и без промедлений принялся раздеваться. И стоило ему только бросить рядом футболку и штаны, как альфа-примитивы тут же приблизились и стали их аккуратно складывать.

— Спасибо, — рефлекторно поблагодарил Давид, однако альфа-примитивы на его слова не отреагировали.

Видимо, просто не понимали.

Не желая слишком уж долго стоять перед незнакомцами голым, Давид первым же делом натянул на себя трусы. Затем пошла футболка, после — носки со штанами, а под конец — и нечто вроде кофты на молнии. Причём штаны и кофта, несмотря на то, что по текстуре напоминали кожу, ощущались невероятно лёгкими и совершенно не сковывали движений. Ещё и выполнены были в одном стиле — насыщенный красный цвет с размещёнными в паре мест белыми полосами. Глянув на себя в зеркало, Давид даже невольно признал, что выглядел немного круто. Хотя, безусловно, этот наряд вот ни разу не походил на то, что он мог бы назвать одеждой для встречи с правителями. Но правила устанавливал не он.

Самой последней на положенном месте оказалась обувь. Своеобразный микс ботинок с кроссовками сел на стопы как влитой. С размерами в целом ни одной промашки допущено не было, что заставило Давида задуматься, чем же с ним таким занимались, пока он был без сознания. Мерки снимали?

Впрочем, дело было сделано, а потому, застегнув кофту на молнию, Давид сообщил своим сопровождающим, что был готов двигаться дальше. В ответ они ничего не сказали, а лишь открыли дверь, так что оставалось непонятным, владели они английским или же нет.

— А тебе идёт, — заметила с улыбкой Кристал, что несколько сбавило для Давида градус напряжённости.

Просто это была такая обыденная реплика, что на мгновение он действительно почувствовал, будто напротив обычная девушка, с которой можно нормально вести диалог.

— Надеюсь, что Его и Её Величества посчитают так же, — полушутя ответил Давид.

— Всё будет нормально, — заверила его Кристал. — Просто говори правду и не нервничай слишком уж сильно.

— Я постараюсь.

Затем началось очередное петляние по казавшимся уже просто бесконечными коридорам, итогом чего стала остановка перед самыми что ни на есть вратами. Просто назвать это дверью у Давида даже в мыслях не получалось. Настолько конструкция была огромной.

— Тебя будут принимать официально в тронном зале, — сообщила ему ещё по пути Кристал. — Так что будь готов к некоторому размаху.

И как к такому вообще можно было приготовиться за жалкие пару минут? Давид подобное разве что в компьютерных играх видел или, там, в фильмах.

«Вот тебе и “не нервничай”», — промелькнуло у него в голове.

Но деваться всё равно было некуда, а потому, когда ворота открылись, Давид вместе со всеми шагнул вперёд.

И предстал перед королём и королевой.