Идеал (гет)

Аттилан медленно засыпал.

Ночная темень поглощала искусственный небосвод, и алое зарево сменялось холодным светом далёких звёзд. Но тьма ещё не обрела свою власть над этим местом. Пока ещё нет.

Мириады огней по-прежнему освещали широкие улицы, а окна величественных зданий всё так же сигналили о том, что их обитатели продолжают бодрствовать. Члены гильдий завершали свои дела, собирались домой и неспешно вытекали на дороги, обмениваясь прощаниями и пожеланиями доброй ночи. Сегодня они вновь выполнили свой долг перед королём, городом и почтенными предками. Настала пора отдохнуть.

В последние часы Аттилан сиял особенно ярко и полнился множеством голосов, изящных мелодий и звуков, свойственных каждой большой общине. Гильдия артистов трудилась не покладая рук, дабы остальные обрели покой и расслабление после насыщенного трудового дня. Это было их время.

Демонстрируя свои уникальные способности, они на ходу воплощали композиции всех видов искусства. Музыканты играли на струнах собственных конечностей, скульпторы возводили статуи из ничего, а художники раскрашивали холсты просто по мановению своих пальцев. И всякий, кто проходил мимо, отдавал должное их ремеслу.

Но вскоре расходиться начали и они.

Ближе к полуночи на улицах Аттилана остались лишь представители гильдии порядка, что следили за соблюдением законов, да отдельные индивиды, не успевавшие завершить дела по тем или иным причинам. Десятки тысяч жителей погрузились в блаженную дрёму, и даже обитатели дворца, чьи шпили достигали защитного купола, даровали себе отдых от бесконечных забот.

По крайней мере, большая их часть.

Из раскрытого окна вылетела одинокая фигура. Она взмыла к самой границе потухшего небосвода и, овеянная потоками бесшумного ветра, устремилась к границе города. Там, в стороне от технологических чудес и архитектурного совершенства, расположилось жилище того единственного, кто не принадлежал Аттилану ни телом, ни духом. Его «лачуга», как он сам любил её называть, представляла собой простой и даже грубый на вид каменный ящик с дверью и четырьмя окнами, равномерно разбросанными по двум одинаковым этажам. Эта постройка была слишком земной, слишком человеческой, чтобы её возвёл кто-то из тех, кто родился в Аттилане и прожил в нём всю свою жизнь.

И тем не менее она продолжала стоять здесь, и никто не смел в открытую осуждать её или её создателя. Его имя было широко известно, пускай и очень немногие желали произносить его вслух.

Даже обладая той же кровью, чужак всегда оставался чужаком.

И именно на порог этого чужака и приземлилась скрывающая лицо фигура.

Оглянувшись по сторонам и ещё глубже натянув капюшон, она дважды постучала во входную дверь и, услышав тихий лай, осторожно её толкнула.

Внутри было темно. По-настоящему темно. Ни единого источника света.

— И всё-таки вы решились, Ваше Высочество, — огласил хриплый и чуть насмешливый голос. — Должен признать, искренне надеялся, что вы передумаете.

— Мы это уже обсуждали, — послужило ему ответом, когда фигура силой мысли зажгла в воздухе двенадцать огненных сфер. Из тьмы сразу проступили очертания комнаты, мужчины с повязкой на глазах и лежащего на полу пса. — Просто сделай, что обещал, Чтец, и я уйду.

Суровые черты лица исказились в кривой усмешке.

— Только не говорите потом, что я вас не предупреждал, — сказал Чтец, протягивая вперёд руки. — Всё это просто не может закончиться хорошо.

Гостья прошла вперёд и достала из-под плаща толстую кипу бумаг, испещрённых текстом, написанным шрифтом Брайля. Единственное, что Чтец по-прежнему мог читать.

— Закройте дверь и наберитесь терпения, — сказал он, принимая стопку и осторожно укладывая её перед собой. — Это будет очень длинная ночь.

И пальцы его побежали по словам.

Давид отклонил голову влево и пропустил едва не попавший по лицу мяч.

— Эй! Это, вообще-то, против правил! — возмутился он.

— Ну так я же не попал! — крикнул ему Вадим со своей половины поля.

Давид усмехнулся и развернулся на все сто восемьдесят градусов. Туда, где мяч уже поймал Антон. Две секунды на прицеливание, бросок в корпус, и вот уже снаряд ловко перехвачен Давидом. Настала его очередь вышибать.

Подбежав к разделительной линии, он, почти не целясь, швырнул мяч вперёд и угодил Вадиму в левую голень. Причём сделал это именно в тот момент, когда приятель попытался отскочить в сторону, из-за чего буквально сбил его с ног.

— Агх! — выдохнул Вадим, хватаясь за ушибленный локоть.

— Живой? — тут же поинтересовался Давид, краем глаза следя за подхватившей снаряд Леной.

— Ты ещё и издеваешься, да? — послужило ему ответом.

Всё с Вадимом было в порядке.

— А как тут удержаться? — в шутку спросил Давид, пожимая плечами. — Вали уже с поля.

Бросив на него прищуренный взгляд, Вадим поднялся на ноги и, обходя вдоль скамеек, прошёл до дальней стены. Теперь в активной зоне осталось всего два игрока. По одному от каждой команды.

— Может, поддашься девочке, а? — прямо спросила Лена, подходя ближе к центру.

— А что мне за это будет? — ответил Давид вопросом на вопрос.

— Ну не знаю… — протянула Лена, делая ещё шаг вперёд. — Например, я могла бы тебя выбить! — резко крикнула она и выбросила мяч.

Но эффект неожиданности себя не оправдал.

Давид легко перехватил снаряд и ответным броском выбил Лену по касательной в бедро. Не больно, но достаточно, чтобы попадание засчитали.

Ефим Алексеевич тут же просвистел на весь зал.

— Закончили! — объявил он. — Всем построиться! Чернов, — обратился он отдельно к Давиду, — отнеси мяч в шкаф!

— Так точно!

Сорвавшись на бег, Давид поймал катящийся прочь мяч и мигом доставил его на нужную полку. Затем, пока одноклассники становились в линию, он добежал до самого начала строя и занял своё привычное первое место.

Время урока уже подходило к концу, так что Ефим Алексеевич просто зачитал стандартную короткую речь и отправил всех, кроме Давида и Вадима, в раздевалку. К ним у него был отдельный разговор.

— От школы завтра выходим в семь, — напомнил он. — Собираемся на крыльце. Не опаздывайте.

Речь шла о соревнованиях по бегу, на которые Давид с Вадимом подписались в добровольно-принудительном порядке. Их, конечно, не то чтобы прямо заставляли, но чётко дали понять, что школа на них очень рассчитывает как на двух главных спортсменов в своей параллели. Вадим, например, чуть ли не с детского сада ходил в секцию биатлонистов.

— Свободны, — объявил Ефим Алексеевич, когда проговорил все организационные моменты, и как раз в эту секунду прозвенел звонок.

— Вот теперь точно в очереди стоять будем, — посетовал со вздохом Вадим, когда они вместе с Давидом всё-таки попали в раздевалку. Большая часть одноклассников уже умчалась набивать свои животы, готовясь к спаренным урокам по физике. — Мы ж, блин, в чате состоим. Там вся информация выложена. Чего повторять-то по сто раз?

— Не знаю, но лично мне больше интересно, кто додумался ставить физру не последним уроком? — заметил со своей стороны Давид, стягивая через голову футболку. — Серьёзно, неужели непонятно, что сидеть полтора часа потными в классе — это такое себе удовольствие? Хоть бы Екатерину Ивановну пожалели, что ли.

— В прошлом году вообще первым уроком стояла, так теперь-то чего удивляться?

— Просто хотелось верить, что взрослые, как и мы, всё же способны чему-то учиться.

Продолжая обмениваться этим, по большей части шуточным, негодованием, Давид и Вадим быстро сменили спортивную одежду на повседневную и почти наперегонки двинули в столовую.

Народу, как и ожидалось, собралось немало. Очень немало.

В очереди с подносами стояло по меньшей мере двадцать — двадцать пять человек. И удлинённая на обед перемена вовсе не гарантировала, что каждый из них успеет чего-нибудь поесть.

— Давид! — крикнули откуда-то слева. — Сюда! Я уже всё купил!

Давид обернулся по направлению к голосу и увидел своего младшего брата Дениса. Тот махал рукой, сидя за угловым столом, и указывал пальцем на поднос перед собой. Тарелок, вилок и стаканов там точно было больше, чем на одного. Но и меньше, чем на троих.

— Вот что значит: «Настоящий верный брат», — прокомментировал с улыбкой Давид.

— А как же настоящий верный друг? — спросил Вадим, тут же его приобняв.

— А настоящий верный друг пожелает тебе удачи в очереди, — ответил Давид, шагая в сторону. — И предложит уговорить родителей на пополнение в семье.

— Да я к тому времени уже давно выпущусь, — бросил Вадим, но Давид его уже не слушал.

Ловко лавируя меж снующих туда-сюда школьников, он пересёк почти всю столовую и бросил рюкзак на скамейку.

— Спасибо тебе, — поблагодарил он, приземляясь по соседству. — Напиши потом, сколько вышло, скину.

— Договорились, — кивнул Денис, и они вместе принялись есть.

Наборы друг от друга не отличались. Порция макарон, две тефтельки, кусочек чёрного хлеба и стакан яблочного сока. Вкусы у Давида с братом были примерно одинаковы, так что ели оба с искренним удовольствием. Благо и столовая в их школе всегда отличалась очень высоким качеством блюд.

— Как контрольная? — спросил Давид, сделав пару глотков сока.

— Думаю, сделал всё без ошибок, — ответил Денис, чуть помолчав. — Задания какими-то уж совсем лёгкими оказались.

— Не расслабляйся раньше времени, — мягко осадил его Давид. — В старших классах будет гораздо тяжелее, так что готовься уже сейчас. Мама сказала, ты тоже решил в физмат пойти?

— Если под «решил» ты подразумеваешь «поддался на уговоры родителей», то да, — с кивком уточнил Денис. — Но вряд ли мне будет так уж сложно. Ты же справляешься.

Давид весело улыбнулся.

— Я так-то почти отличник, мелкий, — напомнил он, проглатывая тефтельку.

— Ну а я безо всяких «почти», — парировал Денис. — Главное, чтобы на художку время оставалось, а остальное — фигня.

— А как же музыкалка?

— А она всегда на первом месте. Тут мама полностью на моей стороне.

Порой Давид искренне поражался тому, насколько многозадачным и разносторонним вырос его брат. Он не был уверен, можно ли Дениса назвать истинным гением, но уж чрезвычайно одарённым тот был однозначно. Впрочем, точно таким же эпитетом нередко одаривали и самого Давида, хотя сам он все свои заслуги списывал на привитую родителями дисциплину. Если ты в состоянии заставить себя делать то, что тебе не нравится, но сделать что попросту нужно, то мало какая преграда сможет тебя остановить. Давид хорошо усвоил это на личном опыте.

За три минуты до звонка к ним присоединился Вадим. Он таки успел купить себе жареной картошки и теперь, практически не жуя, буквально запихивал её в желудок. Разок даже подавился, однако вовремя поправил дело чаем.

Денис ушёл первым. Его уроки уже закончились, и задержался он только для того, чтобы пообедать в школе, ибо затем его ждало фортепиано. Ну а Вадим с Давидом в свой класс забежали одновременно с прозвучавшим звонком и даже заслужили из-за этого замечание от учителя.

Оставшиеся два урока пролетели быстро. Екатерина Ивановна в свойственной ей неторопливой манере рассказывала про трансформаторы и принципы их работы, попутно давая соответствующие задачи. Самые обычные уроки, за время которых Давида ни разу не вызвали к доске и ни о чём не спросили. Переговариваясь шёпотом, они с Вадимом даже успели кратко обсудить карьеру Джо Кальзаге — непобеждённого чемпиона мира по боксу из Англии, — документальный фильм о котором оба накануне смотрели. Сорок шесть побед, тридцать две из которых нокаутом, и двадцать одна защита титула. И всё это при хронических болях в руках. Настоящая легенда.

После школы задерживаться никто не стал, и Давид с Вадимом пошли по домам. Вадим направился к остановке, ибо жил немного дальше, а вот Давид решил прогуляться. Он в целом очень любил пешую ходьбу, а тут ещё и погода к этому сильно располагала. Солнечная, но не жаркая, да ещё и с приятным ветерком. В такой день просто грех ногами не пройтись.

Достав из рюкзака гарнитуру, Давид включил на телефоне новенький альбом группы «Beast in Black» и, неспешно идя, почти полностью погрузился в свои мысли. Мимо проходили другие школьники, да и люди постарше, а чуть дальше по правую руку носились туда-сюда машины. На втором по счёту перекрёстке случилась небольшая авария. Автобус и старенькая «Котомка» не смогли толком разъехаться, из-за чего зацепились боками. Всех пассажиров, разумеется, тут же высадили. Недовольству многих из них просто не было предела.

Спустя примерно минуту после ухода от места аварии музыка в гарнитуре резко оборвалась, а на смену ей пришла простенькая мелодия, сообщающая о входящем звонке. Давид тут же достал из кармана телефон и прочитал надпись на сенсорном экране.

— Слушаю, — произнёс он, приняв вызов и поднеся телефон ко рту.

— Привет, — поздоровалась с ним мама. — Удобно говорить?

— Привет. Да, конечно, — ответил Давид. — Я на улице. Домой иду.

— Отлично. Можно тогда попросить тебя зайти по дороге в магазин? — поинтересовалась мама. — У нас мука и сливочное масло закончились. Хочу блинчики сделать.

— Не вопрос, — мгновенно согласился Давид. — Скажи только, сколько и чего конкретно купить.

— Я тебе списком пришлю. Тут ещё кое-чего по мелочи закупить надо. Спасибо. В школе всё нормально?

— Да, — чуть задумавшись, ответил Давид. — Ставки на тему того, когда же всё-таки рванёт эта допотопная котельная, по-прежнему принимаются. Сегодня она шумела особенно сильно, так что большинство склоняется к ближайшему месяцу.

— О, Господи, — выдохнула мама. — Надеюсь, хоть ты-то в этом балагане участия не принимаешь?

— Конечно, нет, — заверил Давид. — Я его организую.

— Дурак, — сразу же поняла шутку мама. — Ладно, иди домой. Продукты сейчас пришлю.

— Жду.

— Пока-пока.

— Пока.

Как только вызов завершился, музыка вновь заиграла, и Давид продолжил свой путь в прежней манере. В течение полуминуты мама, как и обещала, прислала свой список, который, к удивлению Давида, оказался ну очень приличным. Нагрузить его решили прям конкретно. Одних только овощей три килограмма выходило.

Добравшись до магазина, он взял корзину, прошёлся по всем нужным рядам и полкам, после чего отстоял небольшую очередь к кассе самообслуживания. Часть закупленного ушла в новенький пакет, а часть — в незаполненные отсеки рюкзака, чтобы грамотнее распределить вес. Перед уходом Давид ещё помог одной девушке, что случайно рассыпала картошку, и с чувством выполненного долга продолжил шагать домой.

Перебежав под мигающий светофор дорогу, он свернул сначала во дворы, а после и на вытоптанную тропинку, что вела прямо к железной дороге. Не к переходу через неё, а именно что к железнодорожным путям, ибо до ближайшего перехода идти было ещё пятнадцать минут, и относительно дома сделать пришлось бы очень немаленький крюк. Тут же идти полагалось практически напрямую, отчего большинство местных только этой дорогой и пользовалось. Кого-то, конечно, иногда ловили и даже штрафовали за переход в неположенном месте, но на ситуацию в целом это повлиять не могло. Люди просто ходили там, где им было удобнее.

Хотя случаи со смертельным исходом, когда кто-то падал, разбивая голову о рельсы, тоже имели место. Насколько знал Давид, городская администрация даже планировала выстроить в этом месте высокий забор по обе стороны от железнодорожных путей. И, наверное, это было самое правильное из всех возможных решений. Или, по крайней мере, одно из.

Убедившись в отсутствии поезда, Давид без проблем через пути перебрался, после чего спустился по склону к улице, которая так и называлась: «Железнодорожная». Впрочем, улица это была весьма условная, ибо на ней даже нормальную заасфальтированную дорогу проложить никто за столько лет не удосужился. Только грунт да песок, который то и дело норовил забиться в обувь. Чуть дальше пролегал переулок, через который Давиду тоже нужно было пройти, так вот, от него Железнодорожная улица буквально ничем не отличалась. Всё тот же песок и всё те же деревянные одноэтажные дома. Эдакий филиал деревни близ самого центра города. Тихий и зачастую совершенно безлюдный.

Как, например, сейчас, когда Давид шёл по нему абсолютно один.

И именно это одиночество и стало причиной того, что собачий лай так сильно его напугал. Давид вздрогнул всем телом и обернулся настолько резко, что гарнитура сама собой упала с головы на землю. Но ему было уже не до неё.

Давид, не моргая, смотрел прямо перед собой и… и просто ничего не понимал.

Перед ним стоял пёс. Бульдог, судя по морде. Шириной где-то в метр и высотой в полтора. И это стоя на всех четырёх лапах, а не только на задних.

Не смея пошевелиться и забыв даже, как дышать, Давид смотрел на его разинутую пасть и вываленный наружу язык. Какая-то часть сознания отметила также наличие чего-то похожего на антенну в виде камертона, что торчала у пса прямо из головы, но на фоне всего остального это казалось не более чем сущей мелочью. Клыки размером с палец внимания привлекали куда как больше.

Прошла секунда, затем вторая, а после и третья. На исходе десятой Давид всё же не выдержал и сделал первый короткий вдох.

Будь это галлюцинация, она бы, наверное, уже как-то изменилась.

Тогда что? Перед Давидом в самом деле стоял гигантский пёс с антенной? И что ему в таком случае надлежало делать? Бежать? А если зверюга погонится за ним и укусит? Вроде резкие движения и громкие звуки легко могли стать провокацией. Но стоять на месте тоже было как-то боязно.

— Привет… — осторожно выдал Давид, сам не зная, на что рассчитывал. — Ты чей-то или… сам по себе?

Пёс, разумеется, не ответил. Да и как бы он вообще мог? Это же пёс, в конце-то концов.

С другой стороны, нападать он тоже не торопился, так что Давид рассудил, что шансы «договориться» у него всё-таки были.

— У меня в пакете колбаса есть, — сказал он. — Могу дать, если хочешь?

Пёс склонил голову набок, хрюкнул, как это бывало у обычных бульдогов — по крайней мере, французских точно, — и подался вперёд. Давид на полшага отступил, но убегать не стал. Хотя жутко хотелось. Сердце вон колотилось так, словно готово умчаться прочь и без остального тела.

Пёс же тем временем наклонился к пакету, обнюхал его и несильно ткнулся Давиду носом в грудь. Раздалось очередное хрюканье.

— Может, тебя погладить? — предположил Давид, с опаской поднимая левую руку. — Я поглажу, но ты только не кусайся, ладно?

Он уложил дрожащую ладонь псу на загривок и очень медленно провёл ею вниз. Коричневая шерсть оказалась мягкой и приятной. Даже удивительно.

— Хороший мальчик, хороший, — похвалил пса Давид, параллельно судорожно оглядываясь по сторонам. Других людей всё ещё не наблюдалось. Позвать на помощь было попросту некого. — Ты откуда такой взялся-то, а? Из цирка сбежал? — предположил Давид. — Или из лаборатории какой?

Взгляд его вновь обратился к антенне на лбу, и любопытство вдруг пересилило страх. Он повёл ладонью чуть выше и коснулся этого тёплого на ощупь металла. Металла, который вдруг начал очень ярко светиться.

Давид тут же одёрнул руку и рефлекторно шагнул назад, однако пёс, громко гавкнув, вцепился ему зубами в предплечье. Давид закричал.

Он попробовал вырваться и даже замахнулся для удара по псу, однако свет стал столь ярким, что пришлось закрыть рукой глаза.

Через несколько секунд давление зубов пропало, и дёргавшийся назад Давид тут же упал, ударившись о что-то твёрдое. Боль пронзила голову. Ухватившись за ушибленное место, Давид перекатился на левый бок и, моргая что было сил, постарался вернуть себе хотя бы часть сгинувшего зрения. И какое-то время спустя это даже сработало.

Давид начал с трудом различать потолок и стены, которых на улице быть просто никак не могло. А ещё он увидел кровать и сидящую на ней рыжеволосую девушку, что с выражением чистого недоумения смотрела на него в ответ.

И после раздался уже её крик.

Полный ярости и возмущения.

На пару секунд Давид просто завис.

Он не понимал, где он, не знал, что вообще произошло, и понятия не имел, кто эта девушка, что кричала на него странными и совершенно незнакомыми словами.

— #%&#*# #%&$##$& #$&*#$&?! — выпалила она, прикрывая грудь одеялом.

— Что?.. — глупо выдал в ответ Давид, всё ещё борясь с гудящей головой. — Прости, я не понима…

Договорить он не успел.

Что-то невидимое с силой ударило его в грудь и заставило прокатиться до самой стены. Давид вновь ударился головой, а из лёгких разом вышибло весь воздух. Пытаясь одновременно и прокашляться, и вдохнуть, Давид приподнялся на колени и выставил перед собой правую руку.

— Я… — вновь попробовал заговорить он и вновь же потерпел неудачу.

Всё так же прикрываясь одеялом, кричащая девушка вскочила с кровати и резко махнула рукой. Давида тут же оторвало от пола и подняло на полметра в воздух. Причём сам воздух это и сделал. Несмотря на всю панику и непонимание, Давид всё же заметил, что его обуяло каким-то странным восходящим потоком. Будто в комнате поднялся миниатюрный вихрь, что нацелен был на него одного.

Но разве подобное было возможно? Может, он слишком сильно ударился головой или…

Очередное столкновение со стеной.

Всё тот же воздушный поток опять отбросил Давида назад и впечатал в стену, полностью лишив возможности пошевелиться.

— #&$%#&?! — вновь прокричала девушка. — #$&#%$!

— Я не… — прохрипел Давид. — Я не… понимаю… что ты… говоришь…

Давление ещё больше усилилось.

Давид начал чувствовать, как теряет сознание, и совершенно искренне испугался, что если сейчас отключится, то больше уже никогда не сможет очнуться. Но и сделать он ничего не мог. Реально или нет, но что бы с ним ни происходило, это было выше его сил.

Перед глазами поплыли большие тёмные пятна.

— Ты что, человек?! — вдруг резанула по ушам английская речь. — Отвечай немедленно, ты человек с Земли?!

Давид едва ли мог осознать, почему его вообще о подобном спрашивали, но, по крайней мере, ответ он знал точно и наверняка.

— Да! — выкрикнул он из последних сил. — Да, я человек! С Земли! Да! Человек! Пожалуйста!..

Давление пропало.

Давид почувствовал себя марионеткой, которой перерезали нити, и безвольно рухнул на пол, ударившись на сей раз коленями. Причём так сильно, что по щекам сами собой побежали слёзы.

— Кто ты такой? — спросили у него по-прежнему суровым, но уже более тихим голосом. — Как сюда попал? Что здесь делаешь?

Давид снова поднял руку, ибо нуждался хотя бы в крохотной передышке. Ему было больно, его тошнило, и английский, хоть и изучался им достаточно плотно, никогда не был его родным языком. Нужна была пара секунд, чтобы перевести в уме то, что у него спрашивали, придумать ответ, а после перевести ещё и его.

— Да… кха!.. — Давида в очередной раз пробило на кашель. — Меня зовут… Давид… — как мог твёрдо сказал он. — Чернов… Давид… Алексеевич… — представился он, не поднимая глаз. Зрение до ужаса медленно приходило в норму. — Не знаю, как… и где я… оказался… Я просто шёл домой… А потом… Потом большая собака…

— Собака? — переспросила девушка. — Локджо? Ты говоришь о Локджо?

— Не знаю, — ответил Давид, покачав головой. — Не знаю… я просто не… знаю…

Собравшись наконец с силами, он заставил себя поднять взгляд и с откровенной мольбой посмотрел на собеседницу. Её волосы были взъерошены, а зелёные глаза будто бы светились внутренним светом. Ну и она была практически голой. Давид видел бретельки от нижнего белья, которое, как и почти всё тело, скрывало длинное чёрное одеяло, придерживаемое левой рукой.

— Пожалуйста, — вновь заговорил Давид. — Я просто шёл домой. Никого не трогал. Ничего не…

— Тихо, — перебила его девушка и тут же перевела взгляд на массивную стальную дверь.

Послышались стремительно приближающиеся шаги, за которыми последовал громкий глухой стук.

— #$&%$&? — донёсся с другой стороны грубый, но однозначно мужской голос. — #$&%$& #% #%$#%&?

Девушка постояла с две секунды молча, после чего опустила глаза на Давида и заметно нахмурилась.

— #$&%$&? — продолжил неизвестный после короткого стука.

Девушка нахмурилась ещё сильнее.

Давид судорожно мотал головой, смотря то на неё, то на дверь, и всем нутром своим чувствовал, что прямо сейчас решалась его судьба. Он даже не представлял, что с ним могли или должны были сделать, но с предельной чёткостью осознавал, от кого это в данный момент зависело.

Давид боялся сказать ей даже слово, чтобы случайно не спровоцировать.

— #$&&%$#, — наконец заговорила девушка, повернувшись к двери. — #$%$#$.

— В ванную, — обратилась она затем к Давиду и кивнула на другую дверь, что вела куда-то за соседнюю стену. Голос при этом опустила до едва различимого шёпота. — Быстро, — добавила она, ибо растерянный Давид никак на её приказ не среагировал.

Но со второго раза до него всё же дошло.

Кивнув, он неуверенно поднялся на ноги и шатающейся походкой поспешил, куда было велено. Не увидев ни одной ручки, Давид искренне засомневался, а как же ему тогда входить, однако уточнять этого вслух не пришлось. При его приближении дверь сама услужливо отъехала в сторону.

Мешкать Давид не стал.

Ввалившись внутрь, он сделал три шага вперёд и под звук запирающейся двери упёрся руками в край чего-то, что больше всего походило на раковину. Отливающую хромом и необычно вытянутую, но всё же имеющую явный слив и нечто вроде крана. Хотя и опять же без каких-либо ручек.

Давид поднял глаза на висящее напротив зеркало и, продолжая тяжело дышать, попытался кратко проанализировать ситуацию.

Что с ним, блин, происходило?

Давид возвращался мысленно к недавним событиям и выстраивал на их основе последовательную цепочку. Со школой и магазином всё понятно, там не было ничего необычного. Безумие началось именно с перехода железной дороги и появления гигантского пса с антенной на голове.

«Гигантский пёс с антенной на голове», — повторил про себя Давид.

Даже это уже звучало как чистейший бред.

А что произошло дальше?

Вспышка света, падение, и вот он уже в комнате с незнакомкой, что разговаривала на непонятном языке и избивала его телекинезом. Или чем-то ещё, что нельзя было различить человеческим глазом. Давид чувствовал порывы ветра, так что, возможно, это было нечто вроде магии воздуха, однако тогда происходящее становилось ещё более бессмысленным. Хотя не то чтобы между телекинезом и магией была какая-то особая разница. Ведь ни того, ни другого в природе не существовало в принципе.

По крайней мере, не должно было существовать.

Давид шумно выдохнул и прикрыл глаза. Тело затрясло от переизбытка эмоций, и ему пришлось ещё сильнее вцепиться в края раковины, чтобы не дать себе упасть.

— Спокойствие, только спокойствие, — процитировал он известного выдуманного персонажа.

Слабый, но эффект от этой фразы всё-таки был. Те же колени теперь подкашивались уже не так сильно, да и чувство тошноты несколько отступило. Боль, правда, никуда не делась, но с ней пока что можно было смириться. Благо Давид всегда придерживался активного образа жизни и царапины с ушибами коллекционировал едва ли не с самых пелёнок.

Открыв глаза, он внимательно посмотрел на своё лицо и поискал, не идёт ли где-то из головы кровь.

И нет. На первый взгляд, всё было в относительном порядке.

Давид даже прошёлся пальцами по скрытой в светлых волосах макушке и, чуть поморщившись, не обнаружил там ничего мокрого или красного. Но вот как минимум одна шишка на затылке наливаться уже определённо начала. Лишь бы внутричерепных травм никаких не было.

Подавшись чуть вперёд, Давид пригляделся к белкам своих голубых глаз и в них также ничего критичного не заметил. Ни излишнего покраснения, ни чего бы то ни было ещё. Только последствия вытекших в небольшом количестве слёз.

— Ха, — снова выдохнул он, но на этот раз уже облегчённо.

Хоть какие-то хорошие новости. Более или менее.

Постояв так немного, Давид полностью взял себя в руки и начал размышлять о том, что ему делать дальше. Во-первых, он в очередной раз прокрутил в голове всё с ним произошедшее, и первый до боли логичный шаг пришёл к нему на ум сам собой. Нужно было позвонить.

Давид сунул руку в карман и испытал чуть ли не эйфорию, когда нащупал там пальцами телефон. Чувство это, правда, почти сразу сменилось отчаянием, ибо, достав своё единственное средство связи, Давид увидел разбитый экран и полное отсутствие реакции на нажатие каких-либо кнопок.

— Ну же, давай, — причитал он, продолжая вдавливать кнопку включения. — Прошу тебя… Один, чтоб его, звонок.

Но как бы Давид ни умолял и ни старался, а результат оставался всё тем же. Ни малейших признаков жизни. Что бы там в телефоне ни сломалось, а теперь он стал не полезнее дворового кирпича. А то и ещё хуже. Кирпичом хотя бы драться можно было в случае чего.

Убрав телефон обратно, Давид запоздало заметил, что у него отсутствовал рюкзак. Тот точно покоился на его плечах, когда появилась собака, но вот после падения в комнате его уже точно не было. И куда он тогда за эти пару секунд делся?

«А если не пару? — вдруг спросил сам у себя Давид. — А если…»

Сколько он вообще тут находился?

Может, ему просто показалось, что всё произошло в мгновение ока, а на самом деле прошли уже часы или даже дни? Он как-то читал в одной статье, что потерявшие сознание люди могли и не осознавать, что с ними вообще что-то происходило. Например, если человек отключился, сидя где-нибудь на диване, для него всё могло выглядеть просто как секундное закрытие глаз, хотя минуло уже несколько часов.

Случилось ли с Давидом что-то похожее?..

Сказать с уверенностью он не мог, однако ощутимого голода пока в себе не замечал. Значит, если он и терял сознание, то продлилось это не очень долго. Наверное. Давиду уже сложно было утверждать что-либо наверняка.

Ещё несколько минут он безуспешно пытался осмыслить происходящее, а после вздрогнул и обернулся, ибо дверь за его спиной открылась.

— Выходи, — распорядилась всё та же рыжеволосая девушка.

На сей раз одетая, хотя внешний вид её по-прежнему нельзя было назвать ординарным. По крайней мере, на улице кого-то в подобном Давид прежде точно не встречал. Разве что по телевизору видел. Стиль техно или что-то вроде того. Облегающий топ жёлтого цвета и чернильно-чёрные штаны. При этом всё с какими-то ремнями и застёжками, об истинном предназначении которых можно было только догадываться. Если оно вообще у них на самом деле было.

— Да, сейчас, — сказал Давид и, собравшись с духом, шагнул девушке навстречу.

Она отошла в сторону, давая ему пройти в комнату, а после указала на приставленный к стене металлический стул. Давид покорно сел.

— Ещё раз. Как тебя зовут? — спросила девушка, вставая напротив и сложив на груди руки.

— Чернов Давид Алексеевич.

— Давид, — медленно повторила она, будто пробовала это слово на вкус. — Ладно, хорошо. Теперь расскажи детально, как именно ты оказался в моей комнате? Что там за история с Локджо?

— Локджо? — переспросил Давид, а после вспомнил, что именно так она назвала того пса. Или собаку. Гендерная принадлежность животного пока также оставалась для Давида неясной. — А, понял. В общем…

И он принялся рассказывать с самого начала. Школа, дорога домой с заходом в магазин, после — появление гигантского четвероногого с антенной, укус и, собственно, появление здесь, в этой самой комнате. Где бы она при этом ни находилась.

Давид скосил взгляд на задёрнутое шторами окно и испытал жгучее желание посмотреть наружу. Но попытки предпринимать не стал. Решил для начала всё же обсудить свою ситуацию с хозяйкой этого места. Не хотелось её по неосторожности разозлить. А то ещё впечатает в стену и в третий раз.

Как она, кстати, вообще это сделала?

Давид очень внимательно посмотрел на девушку, но ответа, разумеется, не получил. Выглядела она вполне нормально. Странно, да. Но нормально. Даже привлекательно, если присмотреться.

— Хм, — задумчиво протянула девушка, принявшись вышагивать из стороны в сторону. — Если ты мне врёшь…

— Не вру, — тут же заверил Давид, замахав перед собой руками. — Всё чистая правда. Знаю, звучит как бред, но…

— Да нет, — не согласилась девушка, — Локджо постоянно что-нибудь с Земли таскает. Иногда по моей просьбе, иногда сам по себе. Но вот людей… — Она прищурилась и наклонилась к Давиду. — Людей он прежде не похищал. Да и зачем бы ему?..

Она вглядывалась Давиду в лицо, а он рефлекторно отвечал ей тем же. Странная и даже несколько смущающая была ситуация. Хотя главное от внимания Давида всё-таки не ушло. Девушка сказала: «с Земли». Причём делала это уже не в первый раз. Получалось ли в таком случае?..

Да нет, бред какой-то.

Может, это она так подшучивала над ним? Или сама где-то в собственных фантазиях витала?

— А откуда ты конкретно? — спросила следом девушка, вновь выпрямляясь. — Какая страна? Англия? Америка?

— Нет, я из России, — поведал Давид.

— А по-английски хорошо говоришь, — заметила девушка.

— Учил для себя, — признался Давид. — Хотел по миру попутешествовать, когда вырасту.

— Знакомо, — усмехнулась девушка. — Но Россия… Это же у вас правит Распутин, верно?

Давид чуть нахмурился.

— Да вроде нет, — неуверенно сказал он. Не то чтобы он хоть сколько-то интересовался политикой, но уж имя главы родного государства знал наверняка. — Президент у нас Владимир Вольфович. Эйдельштейн.

— Никогда не слышала, — сказала девушка. — У вас там переворот случился или что?

— Ну, лет сто назад один был, — вспомнил Давид школьные уроки истории. — Примерно тогда же жил единственный Распутин при власти, о котором я хотя бы слышал.

— Странно, — задумчиво протянула девушка. — Но не это сейчас важно. Ты оставайся здесь, а я поищу Локджо, — решительно заявила она. — Нужно вернуть тебя обратно, пока никто не узнал.

Давид по-прежнему мало что понимал, но вот часть про возвращение ему очень понравилась. Настолько, что он даже не стал задавать дополнительных вопросов и рефлекторно поблагодарил девушку за помощь.

— Пока ещё не за что, — отмахнулась она, хоть на губах её и заиграла довольная улыбка. — Меня, кстати, Кристал зовут. Вообще, Кристалия Амаквелин, — уточнила она, — но лучше просто Кристал.

— Рад знакомству, — с кивком ответил Давид.

— Хотела бы сказать, что взаимно, но, если срочно тебя отсюда не выпровожу, придётся присутствовать на твоей казни, — буднично бросила Кристал нечто, отчего у Давида побежали мурашки. — Так что я пошла.

Резко развернувшись, она быстрым шагом приблизилась к двери и, коснувшись панели на стене, заставила её отъехать в сторону.

— Комнату я запру, — предупредила она, выглядывая наружу. — Без меня войти никто не должен. Сиди тихо. Я скоро вернусь.

С этими словами Кристал выскользнула в коридор, а дверь за ней тут же закрылась, полностью отрезая Давида от внешнего мира.

Первые несколько секунд он даже не двигался.

В его голове всё повторялась фраза про возможную казнь, но разум наотрез отказывался воспринимать её серьёзно. На дворе же как-никак двадцать первый век. Не могли Давида просто взять и казнить только за то, что он оказался там, где ему быть не положено, причём сделал это абсолютно не по своей воле.

Не могли же, правда?

Чуть погодя Давид всё же поднялся со стула и осторожно, гораздо медленнее, чем то на самом деле требовалось, подошёл к задёрнутому окну. Ему нужно было посмотреть, что там. Всего одним глазком. Просто чтобы понять.

Слегка подрагивающей рукой Давид коснулся сиреневой шторы и сдвинул её на пару сантиметров.

А после замер в почти первобытном шоке.

Давид сидел на стуле с нервно подрагивающей ногой. Его глаза были закрыты, сердце стучало быстрее обычного, а с уст то и дело срывались беззвучные фразы, силящиеся объяснить необъяснимое.

И пребывал он в таком состоянии уже почти полчаса.

Варианты рассматривались совершенно разные, начиная от банального «всё это сон» и заканчивая серьёзной черепно-мозговой травмой, полученной из-за неудачного перехода через железную дорогу. В промежутке также присутствовали отравление чем-то галлюциногенным, спонтанное помутнение рассудка и всё прочее, что могло хоть как-то повлиять на способность объективно воспринимать окружающую действительность.

Увиденное Давидом просто не могло быть правдой. Никак.

Открыв глаза, он вновь поднял взгляд на задёрнутую штору и, чуть поколебавшись, ещё раз подошёл к ней вплотную. А затем схватил пальцами гладкую ткань и медленно — очень медленно — сдвинул её в сторону.

С губ едва не сорвалось ругательство.

Город по-прежнему был там. Прямо по другую сторону стекла. Давид смотрел на него, вглядываясь абсолютно в каждую тянущуюся к небу башню, и искренне не понимал, как нечто подобное вообще могло существовать.

Этот город не походил ни на что, когда-либо виденное Давидом прежде.

Монументальные строения, словно бы целиком отлитые из серебра. Их формы были настолько обтекаемыми, настолько плавными, что действительно складывалось ощущение, будто их сразу такими и выплавляли в неких огромных доменных печах. А то и вовсе выращивали, ибо некоторые башни своими верхушками буквально сплетались меж собой, навевая мысли о диком плюще.

Но не причудливая архитектура поразила Давида больше всего. Вовсе нет…

По-настоящему его поражали местные жители.

Давид хотел бы назвать их людьми. Правда хотел бы. Да только не могло быть людей с крыльями вместо рук, чешуйчатой кожей и длинными изогнутыми хвостами. А ещё люди совершенно точно не умели летать.

Стоя у окна, Давид отчётливо видел, как десятки фигур лавировали меж зданий, то пикируя вниз, то вновь набирая высоту. Это было невероятно. Невозможно. Но Давид совершенно точно это видел, хоть из-за расстояния и не мог рассмотреть всех подробностей. Даже с самыми близкими из летунов его разделяли сотни метров, и двигались они ну очень быстро. Гораздо быстрее, чем позволяли бегущие по земле ноги.

Порой Давид забывал даже, как нужно дышать. Он стоял, смотрел, думал и не дышал до тех пор, пока не начинал чувствовать дискомфорт. Затем шёл медленный глубокий вдох, настолько же неспешный выдох, и всё повторялось снова.

Давид старательно искал объяснение. Рациональное, логичное, правдоподобное, да хоть какое-нибудь, что расставило бы всё по своим местам. Что-то должно было быть. Просто обязано. Давид не хотел признавать себя сумасшедшим, но и мириться с реальностью происходящего тоже было выше его сил.

В какой-то момент один из летунов оказался ближе. Настолько близко, что Давид смог различить контуры женской фигуры и развевающиеся на ветру червеподобные волосы. И да, они действительно были похожи на червей. Длинные, толстые и, Давид готов был в этом поклясться, с рядами колец по всей длине. Хотя как бы он мог это рассмотреть?

Давид не знал, но с ужасом понял, что, если продолжит пялиться, его точно найдут.

Резко задёрнув штору, он тут же сел на пол и прислонился спиной к стене. Сердце вновь разогналось за сотню ударов в минуту, однако продлилось это совсем недолго. Страх быть обнаруженным никуда не делся, но вместе с тем и в чистую панику всё не переросло. Может, Давид уже начинал понемногу привыкать ко всё не прекращающемуся стрессу, а может, его успокаивало осознание, что он не был совсем уж один. Несмотря на все странности и эксцессы, Кристал обещала помочь ему вернуться домой, и Давид предпочитал её словам верить. Кроме той части, где речь заходила про его возможную казнь. Вот в это верить Давиду не хотелось совершенно.

С другой стороны, а как он мог решать, верить Кристал или нет, если не знал о ней практически ничего? Странное имя и «магия» к доверию точно не располагали.

Давид поднял голову и неспешно огляделся по сторонам.

А ведь это была её комната…

Поколебавшись буквально секунду, Давид резко встал на ноги и принялся обходить помещение вдоль стен. Не решаясь пока ничего трогать, он внимательно изучал глазами каждую мелочь, ища любые подсказки о личности Кристал и её возможных мотивах.

Зацепившись взглядом за нечто, похожее на монитор, Давид подошёл к столу и, ни к чему не прикасаясь, с предельной тщательностью всё осмотрел.

Ножек у стола не было. Одним краем он крепился прямо к стене, а к противоположному был приставлен металлический стул с изогнутой спинкой. Последняя явно повторяла природный изгиб позвоночника, так что сидеть, наверное, было относительно удобно. Если недолго. А то пара часов на такой твёрдой поверхности, и…

Давид мысленно отругал себя, ибо размышлять начал совсем не над тем, над чем было нужно. Вернувшись к столу, он обратил внимание на встроенные прямо в столешницу ряды кнопок. Гладкие, отливающие всё тем же серебряно-металлическим оттенком и, что самое интересное, с неповторяющимися формами. Каждая кнопка была по-своему уникальна. Давид видел условную каплю, круг, шестиугольник, неровную восьмиконечную звезду и ещё двадцать пять иных — как привычных, так и не очень — фигур.

Принимая во внимание расположение монитора, если это всё-таки был он, Давид предположил, что смотрел на некую разновидность вычислительной техники. По крайней мере, ассоциация возникала уж очень стойкая. Даже захотелось немного пройтись пальцами по этой своеобразной клавиатуре, однако здравый смысл подсказал, что лучше этого всё-таки не делать. Мало ли что можно было натворить по неосторожности.

Отойдя чуть назад, Давид поднял глаза на полку над столом и, поизучав её содержимое, не нашёл для себя ничего интересного. Какие-то фигурки со статуэтками, стопка чёрных пластин и синий цветок, о видовой принадлежности которого можно было только гадать. Во флористике Давид никогда не был силён. Какую-нибудь ромашку, розу или одуванчик он опознавал без труда, но вот что-то более специфичное уже выходило за рамки его возможностей.

Зато у него было всё в порядке с литературой, так что, когда он развернулся и увидел высокий стеллаж с книгами, Давид узнал многих авторов и их произведения. Благо и надписи все были сделаны на понятном английском.

Давид подошёл ближе и стал читать корешки один за другим.

Льюис Кэрролл, «Приключения Алисы в Стране чудес». Лаймен Фрэнк Баум, «Удивительный волшебник из страны Оз». Джеймс Барри, «Питер и Венди».

Эти и другие детские истории занимали всю нижнюю полку стеллажа, и все как одна выглядели весьма потрёпанными. Скорее всего, их часто брали в руки, или же они просто состарились под действием неумолимого хода времени.

Давид и сам когда-то прочитал почти всё, что на полке видел, и пару раз даже улыбнулся своим детским воспоминаниям. Впрочем, схожее чувство узнавания у него не раз возникало и в дальнейшем.

Полки повыше занимали уже более серьёзные произведения классиков, а также представители, по всей видимости, современной литературы. Какой-нибудь «Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира или «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена Давид всё так же знал и уважал, а вот, например, «Принцесса-Феникс с Марса» некоей Анжелы Фокс была ему уже совершенно незнакома. Как и «Рыцарь девяти миров» Роберта Фримена или же «Ведьма с Изнанки» Элизабет Уинслоу. Давид об этих писателях и их работах ничего даже краем уха никогда не слыхивал.

Всего же он насчитал на стеллаже сорок семь книг, распределённых по пяти до отказа заставленным полкам. Вернее, по четырём заставленным и одной полупустой. На самой верхней оставалось место ещё под пяток среднеразмерных произведений.

Проведя у стеллажа в общей сложности пять-шесть минут, Давид двинулся дальше. Шагая тихо и настороженно, он прошёл мимо большого шкафа и приставленной к нему тумбы, заглянуть в которые очень хотел, но в итоге так и не решился. Одно дело — просто ходить и смотреть, и совершенно другое — копаться в чужих вещах. Не так Давида воспитывали, да и вообще ему было откровенно страшно подобным заниматься. Мало ли, Кристал вернётся как раз в тот момент, когда он…

Шаги.

Быстрые и совершенно точно приближающиеся.

Давид услышал их, возвращаясь к окну, и тут же в панике завертел головой. Мысль о том, что нужно спрятаться, вытеснила все прочие.

Сперва Давид захотел, как и прежде, затаиться в ванной, но шаги были уже так близко, что он побоялся банально не успеть. Потому выбор пал на шкаф. Давид, практически не думая, бросился к нему и, вжавшись в стену, встал слева, где его не должны были заметить со стороны входа.

Послышался звук отъезжающей двери.

Давид перестал дышать.

— Ты чего делаешь? — спросила показавшаяся через пару секунд Кристал, одаривая его прищуренным взглядом.

Давид облегчённо выдохнул.

— Прячусь, — совершенно искренне ответил он.

— За шкафом? — с сомнением переспросила Кристал. — А почему не внутри?

— Ну… — протянул Давид, пытаясь подобрать нужные слова.

— Ладно, неважно, — перебила его Кристал. — Я тебе еды принесла. Подумала, что проголодался уже.

Давид хотел было заявить, что пустой желудок — это последнее, что его сейчас беспокоило, однако после слов Кристал действительно почувствовал неприятное посасывание под ложечкой. Впрочем, приоритетов это не меняло.

— Спасибо, — поблагодарил он, делая неуверенный шаг вперёд, — но что насчёт…

— Локджо сейчас не во дворце, — вновь не дала ему закончить Кристал. — Медуза взяла его, чтобы телепортироваться на Землю. Какая-то дипломатическая встреча в Европе. Придётся подождать, пока они не вернутся. Поэтому кушай, если хочешь.

Сделав шаг в сторону, она указала рукой на тумбу, где уже стоял поднос с накрытым крышкой блюдом и пышущей паром чашкой.

Давид механически подошёл ближе и приподнял крышку, хоть мысли его сейчас были совсем не о еде. Сказанное Кристал вновь заставило его сильно задуматься.

Телепортация на Землю.

Телепортация.

На Землю.

Кристал вновь сказала нечто абсурдное с таким будничным видом, словно о погоде за окном разговаривала. Хотя то, что видел Давид за окном, под определение «будничное» тоже подпадало очень и очень слабо. А если точнее, то не подпадало вообще.

Давид опустил крышку, даже не посмотрев, что под ней было, и вновь повернулся к Кристал.

— Прости, но, — обратился он к ней, — кто ты вообще такая? И где мы? Ты продолжаешь говорить «на Землю» так, будто мы сейчас не на ней находимся. Но это же не так, правда? Где ещё мы можем быть, если не на Земле?

Давид надеялся.

Он действительно надеялся, что сейчас Кристал ему всё разъяснит, и безумие происходящего наконец-то уступит место чему-то более-менее адекватному. Нормальное объяснение. Оно должно было существовать. Не могло же всё происходящее на самом деле быть…

— На Луне, — чуть погодя выдала Кристал. — Мы сейчас на Луне, — повторила она. — Как уже говорила, моё полное имя Кристалия Амаквелин. Я младшая сестра действующей королевы Нелюдей Аттилана. Ты сейчас в моих покоях во дворце.

Давид окончательно перестал что-либо понимать.

Луна? Нелюди? Аттилан? Что такое «Аттилан»? И что значит «Нелюди»? Это оскорбление или что? И как они могли быть на Луне, если Давид видел за окном нормальное голубое небо? На Луне же всё не так должно было быть. Давид видел фото, да и фильмы смотрел. Чернота космоса, звёзды, солнце и, собственно, Земля. Вот, что должно было быть видно с поверхности Луны, но уж никак не синеву с облаками.

Давид прищурился и очень внимательно посмотрел на Кристал.

Она ему врала? Просто не могла не врать, если задуматься. Ведь сказанное ею банально невозможно.

Тогда что вообще происходило?

— Так, погоди секунду, — попросил Давид дать ему немного времени. Нужно было подумать и подобрать правильные вопросы. Если Кристал ему врала, то её можно было вывести на чистую воду. Требовалось лишь грамотно к этому подойти. — Давай ещё раз сначала. Ты утверждаешь, что мы на Луне, так?

— Да, — с кивком подтвердила Кристал.

— Нет, — тут же отрезал Давид. — Мы не можем быть на Луне. Люди на Луне не живут. Просто не могут. На Луне нет атмосферы, гравитация не та, и вообще…

— Земные условия в Аттилане воссоздаются искусственно, — пояснила Кристал. — Пока ты в городе, проблем никаких нет. Главное — за его пределы не выходить…

— Что ещё за Аттилан? — перебил Давид.

— Город, — медленно ответила Кристал. — Город Нелюдей на Луне, — добавила она тоном, которым маленьким детям объясняли очевидные вещи.

— Нет никаких городов на Луне, — продолжал стоять на своём Давид. — Я бы точно знал, если бы были. О таком бы во всех новостях трубили.

— Да, — согласилась Кристал, — так и было. Когда мы три года назад раскрыли себя человечеству, эффект был… ну… разрывным, — слабо улыбнулась она. — Даже война чуть не началась, но, к счастью, всё обошлось.

— Не было такого, — всё не унимался Давид. — Я же не в бункере жил всё это время.

— Уверен? — усмехнулась Кристал. — Потому что очень похоже.

Давид едва не начал на неё кричать, но всё же сдержался и, сделав глубокий вдох, в очередной раз подошёл к окну. Там, за шторой, всё оставалось по-прежнему. Странные здания и ещё более странные летающие меж ними существа.

Это и были те самые «Нелюди»? И Кристал — одна из них?

Давид обернулся и, сколько ни пытался разглядеть в ней чего-то ненормального, видел лишь обычную девушку. Красивую, в специфичной одежде, но обыкновенную. Без хвостов, чешуи и прочего.

— Нет-нет-нет, так быть не может, — пробормотал себе под нос Давид. — Это всё точно какой-то…

— Кто сейчас президент США? — вдруг спросила у него Кристал.

Причём сделала это до того неожиданно, что Давид даже не понял услышанного.

— Чего? — переспросил он.

— Президент Соединённых Штатов Америки, — повторила Кристал, подойдя ближе. — Кто сейчас занимает этот пост?

— Придурок с башней, — почти не задумываясь ответил Давид, используя то определение, которое часто мелькало в их с друзьями разговорах.

— Старк? — уточнила Кристал.

Давид покачал головой.

— Нет, Трумпф.

Кристал нахмурилась.

— Ты когда-нибудь слышал имя «Тони Старк»? — спросила она следом.

— Ни разу, — честно ответил Давид.

— А «Стив Роджерс»? Герой Второй мировой войны?

Начав испытывать от таких вопросов вполне ощутимый дискомфорт, Давид погрузился в свои скудные познания о Второй Мировой и Великой Отечественной. И нет, никого подобного он там не отыскал. Какого-нибудь Кожедуба, Карбышева или ту же Космодемьянскую Давид ещё знал, но вот с иностранными героями войны он не был знаком от слова совсем. Если только Черчилль за такового не считался.

Пояснив всё это Кристал, Давид ответил ещё на несколько вопросов, касающихся имён и событий, после чего в комнате повисла напряжённая тишина. Кристал выглядела так, будто что-то из этого разговора вынесла, и полученные выводы ей совсем не нравились.

— #%$%**#$%, — проговорила она что-то полушёпотом. — *#%$*?.. #%$#*#*…

— Кристал? — начав нервничать ещё больше, обратился к ней Давид. — Тебе что-то…

— Лучше сядь, — сказала она, вдруг посмотрев ему прямо в глаза.

И было в этой её фразе что-то такое, что заставило Давида подчиниться. Он подошёл к ближайшему стулу и медленно на него сел.

— Локджо, он… — продолжила Кристал довольно неуверенным тоном, — умеет телепортироваться. Перемещаться в пространстве из одной точки в другую. Например, с Земли до Луны и обратно. Понимаешь?

Давид кивнул, хоть и всё ещё не особо в это верил.

— Так вот, его способности не ограничиваются одним-единственным пространством, — добавила Кристал. — В другие перемещаться он тоже может. Иные измерения. Параллельные реальности. Он может попадать туда и забирать что-то оттуда. И…

Замешкавшись, Кристал глубоко вдохнула, а затем медленно и с шумом выдохнула.

— И, в общем, я думаю, именно это с тобой и произошло. Думаю, Локджо похитил тебя из другого мира и перенёс сюда.

Кристал посмотрела на Давида глазами, полными жалости, после чего потупила взгляд к полу.

— Мне очень жаль. Правда.

Давид же в ответ просто промолчал.

Ведь он банально не знал, что тут вообще можно было сказать.

Сматериться разве что.

Народная мудрость гласила: «Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работают другие люди». Давид не был уверен насчёт воды и работы, но вот смотреть, как горит огонь, он действительно мог целую вечность.

С маленькой оговоркой на то, что гореть он должен был в чьей-то руке.

— Теперь ты мне веришь? — спросила сидящая напротив Кристал.

По её раскрытой ладони бегали обжигающие языки пламени, но на коже при этом не оставалось даже намёков на хоть какие-то повреждения. Огонь извивался, разрастался и снова съёживался, но не демонстрировал самого важного из всех своих свойств. Он Кристал совсем не жёг.

А ведь Давид чувствовал его жар. Сидя всего в полуметре, он прекрасно ощущал, как накалялся рядом с Кристал воздух, и потому никак не мог подобрать ответных слов.

Давид видел какое-то чудо.

Медленно закинув в рот ещё один маффин, он продолжил смотреть в это содрогающееся пламя и просто думал. Много. Очень и очень много.

Кристал провела ему целый ликбез.

Она рассказала ему о Нелюдях, пояснив, что это раса, отделившаяся от человечества десятки тысяч лет назад, об Аттилане — городе Нелюдей, который буквально прилетел с Гималаев на Луну, — и о том, чем, собственно, Нелюди от людей отличались. Одно из таковых различий она ему демонстрировала прямо сейчас. Уникальные и даже сверхъестественные способности, происходящие из особого — специально модифицированного — генома.

Кристал, например, по её собственным заверениям, могла силой мысли контролировать четыре базовых природных элемента: огонь, воду, землю и ветер. Последним она «проехалась» по Давиду, когда он только здесь появился, а манипуляции первым демонстрировала прямо сейчас.

Очень наглядные доказательства. Давид не мог этого не признать.

— Давид? — вновь обратилась к нему Кристал.

— Д-да… да, я верю, — наконец ответил он чуть растерянным голосом. — Спасибо, я всё понял.

Огонь в руке Кристал тут же погас, и она опустила ладонь на колено. Абсолютно нормальную и вполне на вид человеческую. Но Давид всё равно не прекращал на неё смотреть.

Хоть он и сказал, что верил Кристал, правда заключалась скорее в том, что у него банально не выходило увиденное отрицать. Когда что-то происходит прямо перед твоими глазами и единственный другой человек в комнате заявляет, что это реально, глупо продолжать настаивать на безумии и невозможности. Это было. Прямо здесь и прямо сейчас. Давиду оставалось это только принять.

Как-то.

Нащупав пальцами очередной маффин, он тихо выдохнул и снова принялся есть. Было вкусно. Давид не знал, из чего именно состояли те сладости, что он уже некоторое время поглощал, но вкус у них был действительно потрясающий. Лёгкий, приятный и совершенно не приторный. Ничего общего с теми кондитерскими изделиями, которые Давид покупал себе иногда на Земле.

Да… на Земле…

Эта мысль до сих пор едва укладывалась у него в голове. То есть он в самом деле находился на Луне? Той самой, что видел по ночам на звёздном небе?

Когда-то в детстве Давид, конечно, мечтал, как и многие мальчишки, стать космонавтом, но никогда всерьёз не думал, что действительно покинет пределы родной планеты. Не говоря уже о пределах родной вселенной.

Эта часть объяснений Кристал по-прежнему оставалась самой невероятной, да только, опять же, как в неё было теперь не поверить? Если Давид уже соглашался с реальностью сверхспособностей и наличием разумной жизни на поверхности Луны, то как ему было отвергать перемещения меж различными измерениями? И что, что перемещения эти совершались громадным псом с антенной на голове?

Если уж и окунаться в бред, то сразу по полной.

Давид даже невольно усмехнулся этой невысказанной шутке, но практически тут же себя одёрнул. Не было в его ситуации ничего смешного. Вот вообще ни разу.

— Слушай, ты не переживай слишком сильно, ладно? — вновь взяла слово Кристал. — Обещаю, я тебе помогу. Как только Локджо вернётся, я приведу его сюда, и мы попробуем вернуть тебя обратно, откуда ты прибыл. Надеюсь только, он помнит, где тебя подобрал…

— Надеешься? — переспросил Давид, ибо просто не мог не зацепиться за это слово. — Хочешь сказать, есть вероятность, что?..

Он не стал проговаривать этого вслух, ибо не хотел подобного слышать. Однако Кристал всё равно виновато улыбнулась.

— Ну… он, конечно, очень умный пёс, но…

Давид накрыл лицо рукой.

Вот вам и «не переживай».

Его судьба буквально зависела от того, сможет ли одно четвероногое вспомнить, из какой именно вселенной его похитило, или же нет. Отличный план. Просто великолепный. Надёжный, как советские часы.

Давиду очень захотелось проснуться в собственной постели и сделать вид, что ничего этого никогда не было. Ничего и никогда.

— Нормально, — прошептал он себе под нос. — Всё нормально. Всё будет нормально.

Подняв голову, Давид снова посмотрел на Кристал и изо всех сил постарался выглядеть абсолютно спокойным. Всё же она искренне старалась ему помочь. И ныть и жаловаться в такой ситуации было не то что не по-мужски, а и банально грубо. Давид должен был держать себя в руках. Он ведь уже не ребёнок, в конце-то концов.

— Мне очень жаль, правда, — добавила Кристал извиняющимся голосом.

— Нет-нет, не надо, — поспешил остановить её Давид. — Ты-то тут при чём? — риторически спросил он. — Собаки могут быть очень непослушными, сам знаю. Был у нас ротвейлер по кличке Буся, так этот засранец просто обожал гонять котов и кошек. Жить без этого не мог. Стоило выйти с ним на прогулку, как поднимался такой лай, что на все соседние дворы было слышно. А уж если, не дай бог, рвался поводок…

Улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям, Давид съел последний маффин и, отставив блюдо в сторону, залпом выпил подостывший чай.

— Кстати, спасибо, — поблагодарил он, опуская чашку. — Всё очень вкусно.

— Всегда пожалуйста, — ответила Кристал с посветлевшим лицом. — Если захочешь ещё, только скажи.

— Да нет, я уже наелся, спасибо, — заверил Давид. — Даже удивительно, — признал он следом. — Вроде и съел-то всего ничего, а голода как не бывало.

— Метаболизм у Нелюдей несколько выше, чем у среднестатистического человека, так что вся наша еда очень питательна, — поведала Кристал. — За этим очень тщательно следят, на самом-то деле.

— Всё настолько серьёзно? — поинтересовался Давид.

— Более чем, — подтвердила Кристал. — Фрукты, овощи и даже различные сорта мяса у нас выращиваются и синтезируются в строгом соответствии с установленными нормами. Гильдия учёных не один век потратила на то, чтобы добиться идеального баланса при максимальной эффективности.

«И всё-таки за ГМО⁽¹⁾ будущее», — подумал про себя Давид.

Ему даже искренне захотелось проверить, а каковы на вкус другие местные блюда, но всё же просить Кристал принести ему что-нибудь ещё он не стал. Не захотел наглеть. Да и вообще, если подумать, она же назвалась принцессой, правильно? Тогда… А это вообще нормально, что он вот так вот сидел в её покоях и непринуждённо с ней разговаривал? Может, следовало придерживаться какого-то этикета или вроде того?

Давид осторожно поинтересовался у Кристал на этот счёт, а она в ответ громко рассмеялась.

— Да, но… — выдала она спустя пару секунд, всё ещё при этом немного посмеиваясь, — думаю, мы можем некоторые формальности опустить. Учитывая все обстоятельства.

— Как скажешь, — согласился с улыбкой Давид. — Но, если что, перейти на «Ваше Высочество» я всегда готов.

— А звучит неплохо, — признала Кристал. — Может, и стоит…

Раздался стук в дверь.

И голос.

— %#$%*$ #%$*#% $#%*%#*%?

Кристал мгновенно переменилась в лице.

Из-за разговора Давид совершенно не слышал чьего-либо приближения, и с ней, по всей видимости, произошло ровно то же самое.

— #%*%#*%? — снова произнёс голос.

Давид всё так же ничего не понимал, а потому лишь молча смотрел на Кристал, ожидая её дальнейшей реакции. Больше ему полагаться было попросту не на что.

— В ванную, — коротко сказала она, и Давид не стал задавать лишних вопросов.

Подорвавшись с места, он практически пулей влетел в ванную комнату и, остановившись у раковины, принялся ждать.

Как бы это не вошло у него в привычку.

Сейчас Давид нервничал уже далеко не так сильно, как прежде, а потому позволял себе несколько отвлечённые мысли. Всё же он прятался, грубо говоря, в санузле лунной принцессы, пока сама она разговаривала с кем-то буквально через одну дверь. Расскажи кому о подобном — вышла бы отличная шутка.

Только вот всё это происходило на самом деле. И в каком-то смысле от этого становилось даже смешней.

Давид не смог удержать ухмылки и, оперевшись о раковину тазом, сложил на груди руки. Он надеялся, что долго ему ждать не придётся, и в самом скором времени они с Кристал продолжат их прерванный разговор. Она рассказывала ему очень интересные вещи. Давиду уже искренне хотелось узнать больше о Нелюдях и этом их летающем городе. Как он смог прилететь с Земли на Луну? За счёт каких технологий? Упомянув о самом факте, Кристал не стала погружаться в подробности, и теперь любопытство Давида постепенно начинало брать над ним верх. Он даже принялся составлять в голове целый список того, о чём можно было её расспросить, и сортировал все темы, исходя из личного интереса.

И как раз в этот момент раздался крик.

— #%*%!

Давид тут же напрягся и сделал короткий шаг вперёд.

Кричала Кристал. В этом он не сомневался ни секунды, хоть и не смог её слов разобрать. И, судя по всему, крик этот был полон искреннего раздражения. Когда Давид только объявился, Кристал кричала на него примерно так же.

«Это из-за меня? — мелькнул в его голове вопрос. — Мне выйти и вмешаться? А чем я могу помочь?»

Он совсем не хотел, чтобы Кристал из-за него досталось, но вот так вот просто брать и выскакивать было откровенно страшно. Да и, опять же, такими действиями он мог сделать ей только хуже. Давид же понятия не имел, что именно там происходило.

— #$%*# $#$%* #*$*#$%#! — отчётливо послышался вдруг и второй голос.

Тоже женский, насколько мог судить Давид, но более низкий и грубый.

«Они спорят?» — предположил он, исходя из тона обеих.

И последовавший затем обмен репликами его мысли только подтверждал.

— #%$#%$#* #%$#%$#$#%**$$#*$ #$*%#*%#$ *%$*%$*#*## #$%#$%*#%#%* #%*$#%* #$#%**#% #%**#%*#! — выдала длинную тираду Кристал. А после ещё и добавила. — $%#$*#%#* #$*%#$* #$*#%*#% #$*#*%#*!

Собеседница от неё тоже не отставала.

— $*%#$%* #$*%#$ #$*%*#$ *#$ #$*#$* *#$#$#*$ #%$#$%%#**$#*!

— #$%#$*#$#%#* #$*#%* #$#$#%#*#**#*$%#!

— #$*%#%#$* #$#%#$#%*#*#%*#%* #$**%#$#*%*#%*!

— #$%*#$#%* #$*#%*#$* #%#*$!

По прошествии первой минуты криков Давид начал ощущать себя ребёнком, чьи родители ссорились в соседней комнате. Атмосфера правда была очень похожая.

И, чувствуя, насколько напряжённая там сейчас обстановка, Давид окончательно отказался от идеи выйти и попробовать как-то Кристал помочь. Чем дольше продолжалась ругань, тем яснее ему становилось, что своим появлением поспособствовать разрядке он не мог от слова совсем. А вот привести всё к взрыву — запросто.

Поэтому тактика оставалась прежней. Ждать и надеяться, что всё рассосётся как-нибудь само собой.

— #$$%#$%* #$#%#**#%#**%#* #$*#*%*#%!

— #$$*%#$*%#* #$#%**# #$*#%* #*% #%*#!

— #$%*#%#%*#%*#*#%!

— #$%#$*%#*%#*!

— #$%#*%#%*%#* $*%*%#$%* ##$**%#$*%* %*#%*#%*#%*!

— $#%*%#!

Перепалка не прекращалась без малого пять минут. Давид успел даже начать привыкать к такому вот звуковому фону, но затем Кристал прокричала что-то особенно длинное и громкое, а в ответ ей прилетела одна короткая фраза, вместе с которой ванная комната задрожала так, будто началось землетрясение.

Чтобы не упасть, Давиду вновь пришлось вцепиться в края раковины.

Осторожно, стараясь не издать ни одного лишнего звука, Давид сделал два шага вперёд и, наклонившись, принялся очень внимательно слушать. Он пытался уловить даже мельчайший шорох, доносящийся с той стороны двери, однако, сколько бы ни старался, так ничего услышать и не смог. После финального всплеска всё настолько затихло, что Давид стал по-настоящему за Кристал переживать. Он не знал, что с ней могло произойти, но боялся, что случилось что-то совсем нехорошее.

Хотелось позвать её и уточнить, но это казалось слишком рискованным.

Да и потом, она же не человек. Нелюдь. У неё были там эти сверхспособности и прочее. К тому же Кристал — принцесса. Разве могли ей как-то навредить прямо в её же собственных покоя?..

Дверь резко отъехала в сторону, и Давид мгновенно выпрямился, как по стойке смирно.

В проёме показалась Кристал.

Сперва Давид облегчённо выдохнул, увидев знакомое лицо, но затем присмотрелся к тому, какое именно у неё было выражение. Кристал выглядела настолько злой, будто собиралась кого-то убить.

— Можешь выходить, — довольно резко сказала она и сама отступила в сторону.

Давид немедля, но и без резких движений вышел из ванной комнаты, после чего ровно в той же манере приземлился на покинутый ранее стул. Краем глаза он отметил появление в центре комнаты приличных размеров вмятины на полу, но раскрывать рта и задавать об этом вопросы не стал. Решил, что лучше сперва дать Кристал немного остыть. Буквально. Средь прядей её рыжих волос то и дело мелькали вспышки пламени.

— Всё в порядке? — осторожно поинтересовался Давид спустя пару секунд.

— Да! — прикрикнула Кристал. — Нет, — добавила она чуть погодя уже немного спокойнее. — Неважно.

Она сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и, постояв так некоторое время, шумно выдохнула.

— Всё хорошо, — сказала она почти ровным голосом. — Прости. Заходила сестра и… мы поцапались. Ничего серьёзного.

— Сестра? — переспросил Давид. — Имеешь в виду Медузу?

Если она вернулась, то и Локджо…

— Нет, — тут же разбила его чаяния Кристал. — Другая. Горгона.

Давид даже расстроиться толком не успел, ибо на секунду завис. Медуза и Горгона.

Медуза.

И Горгона.

Давид просто не смог удержаться от вопроса.

— Твоих сестёр правда зовут Медуза и Горгона? — выпалил он прежде, чем успел подумать, что мог показаться грубым.

— Не совсем, — малость нахмурившись, ответила Кристал. — Медуза — это сокращение от Медузалит. А Горгона — это второе имя. Когда Нелюдь проходит через Терригенезис, он имеет право выбрать себе новое имя. И моя сестра… А, — вдруг перебила она сама себя и даже слегка улыбнулась. — Я поняла, о чём ты. Нет, с мифом о Персее это не связано. По крайней мере, сёстры всегда это отрицали, когда я у них спрашивала.

Казалось, подмеченное Давидом сходство помогло ей расслабиться ещё больше, и Кристал села рядом с ним уже с почти дружелюбным выражением лица.

Но только почти.

Тень недавней ссоры по-прежнему сохранялась, и Давид решил, что сейчас уже можно было поинтересоваться её причинами.

— Да это всё из-за свадьбы, — выдохнула Кристал с явным налётом обречённости. — Все хотят, чтобы я вышла замуж за одного психа, потому что Генетический Совет сказал, что мы хорошо совместимы, а наше потомство…

Резко встав на ноги, Кристал в гневе сжала кулаки и выдала нечто, отдалённо похожее на сдавленный рык. Это был тот самый звук, который издавали люди, когда были очень злы, но не могли или не хотели кричать и материться.

— Всё, хватит, — отрезала Кристал. — Не хочу об этом говорить. Сама разберусь. Тебя это не касается, так что не надо забивать голову. Сосредоточимся пока на твоей проблеме.

Спорить Давид не стал. О местном институте брака он ничего не знал, а потому и давать какие-либо советы считал крайне неуместным. Хотя поддержать Кристал, конечно же, хотелось. Сейчас всё выглядело крайне несправедливым.

Меж тем в комнате повисла неловкая тишина, и, ища, как бы выправить ситуацию в лучшую сторону, Давид вновь наткнулся взглядом на стеллаж с книгами.

Вот оно. Отличная тема для разговора.

— Знаешь… — начал было он, но тут послышались резкие шаги, и, прежде чем кто-то из них успел среагировать, дверь в комнату без стука открылась.

Давид мгновенно повернул голову и увидел в проёме двухметровое рогатое существо.

Которое долей мига спустя побежало прямо на него.

1) Генетически модифицированный организм

Вернуться к тексту

Не дав ничего сказать, чудовище схватило Давида за горло и с силой впечатало в стену. По спине и затылку тут же разлилась боль.

— $% #$%# #$%^#%*#?! — прорычало чудовище.

Давиду показалось, что это какой-то вопрос, однако дать на него ответ уже было выше его сил. Не только потому, что из сказанного он ничего не понял, но и из-за банальной физической неспособности. Огромная рука сжимала его горло так сильно, что не получалось даже вздохнуть, не говоря уже о связной и осмысленной речи.

Но Кристал таких проблем не испытывала.

— #$%*#$%* #$#*%#$*%* #*%#*%*#%! — возмущённо выкрикнула она, дёргая чудовище за вторую руку, но то даже не шелохнулось.

Не сводя с Давида алых глаз, оно продолжило обмениваться с Кристал репликами, попутно всё сильнее сжимая пальцы на его горле.

Было больно.

Давид отчаянно пытался сбить гигантскую руку или хотя бы разжать пальцы, но прогресса не добился ни в чём. Чудовище словно состояло из камня. Настолько твёрдое и неподатливое, что чем больше Давид старался на него как-то повлиять, тем больше причинял боли самому себе. Все его толчки и удары действительно ощущались как попытки пробить бетонную стену.

— $#$#$#%#%*# #$#%*#%#$#%**#%#$#% #$#%#%#%*! — в очередной раз прокричала Кристал.

— #$**#%#$#%*#% #$#%#$#%*%#*$*#%#*%*#%* #$*#%*#$*#% #%*! — рявкнуло ей в ответ чудовище.

— #$%#$* #$#%* #$#*%*#$*%# #$*#% #$*#%*#$*% #$*#*%#*%#%*!

— $#%#$*%#*$#*%*# #$*#*%#*%*! #%#*%*#%*!

— #$#%$#%#*%#% *#%*#$*#%*!

— #$%#*!

— $#%#*#$#%#*%#*%#*% *#%#*%*#%! #%#*%*#*% $#%*#%* # %*#%*#% *# #%*%*#%*#%*! #*%#*%*#% *# #%**#*%#**%#* *#$%!

С каждой проходящей секундой спор разгорался всё больше, но Давиду было уже откровенно не до того. У него начало темнеть в глазах, а в голове загудело пуще прежнего. Где-то на краю сознания он ещё успел отметить, что голос чудовища был ему знаком, и, по всей видимости, его душила та самая Горгона, с которой Кристал спорила чуть ранее. Однако в нынешней ситуации пришедшее откровение не помогало ему никак. Давида убивали. Буквально. И он ничего не мог с этим сделать.

Уперев взгляд в металлическую маску на лице Горгоны, Давид попробовал дотянуться до одного из шести её рогов, но, опять же, совершенно ничего не добился. Горгона была выше и больше, а потому и длина её рук с таковой у Давида не шла ни в какое сравнение. Он мог лишь впустую хватать разделявший их воздух.

— #$%#*! — особенно громко закричала Кристал и, отступив на два шага, зажгла в каждой руке по огненному шару. — #$%#*! $%**$%#! #$%#%%*#$#%#%*!

Наконец Горгона проявила иную реакцию, на мгновение ослабив хватку, но не успел Давид сделать и вдоха, как она вдавила его в стену с такой силой, что, казалось, ещё мгновение — и просто расплющит трахею.

Давид умрёт.

Осознание этого факта прокатилось по нему настолько холодной и сжимающей сердце волной, что на одну короткую, но и неестественно растянувшуюся секунду весь мир для него перестал существовать. Или, если точнее, сузился. Цвета, звуки, запахи и даже тактильные ощущения. Все они пропали, оставив лишь чудовищный образ женщины, что намеревалась его убить неизвестно за что. Давид ведь совершенно ничего не сделал. Он был ни в чём не виноват. Ни перед ней, ни перед Кристал. Это он тут жертва!

Мысли о тотальной несправедливости, собственном бессилии и нежелании умирать распалили в Давиде прежде никогда не испытываемую им ярость. Это было куда больше, чем просто гнев. Абсолютно чистая и первобытная эмоция, зародиться которая могла, наверное, лишь только на грани жизни и смерти.

Сосредоточив поплывший взгляд на маске, Давид из последних сил вцепился руками в предплечье Горгоны и что было мочи впечатал обе ноги ей в грудь.

А следом произошло немыслимое.

Чудовище, что представало неостановимой силой природы, улетело прочь, как тряпичная кукла, и раздавило своим телом шкаф. По ушам резанул неприятный скрип металла, смешанный с грохотом от падения чего-то очень тяжёлого. И вроде бы раздался чей-то крик. Возможно, даже самого Давида.

Упав на пол, он зашёлся жутким кашлем и в панике вытирал проступившие на глазах слёзы, пытаясь прояснить взор.

Он был жив.

Давид понятия не имел, что только что произошло, но он всё ещё был жив, что бесконечно его радовало. Его не убили. Несмотря ни на что, он по-прежнему дышал и…

Где-то справа раздался рык.

Давид рефлекторно повернул голову, и его затуманенный взгляд вырвал из темноты спешно поднимающуюся фигуру. Фигуру большую и рогатую.

Горгона.

Все мысли тут же испарились, оставив за собой один-единственный, но предельно ясный позыв.

«Бежать».

Развернувшись к двери, Давид побежал прямо на четвереньках и только на середине пути заставил себя кое-как выпрямиться. Задолбив кулаками по металлической поверхности, он лишь секунду спустя вспомнил про панель, которой пользовалась Кристал, и уже протянул к ней руку, как в спину ему что-то врезалось.

Давид ощутил жгучую боль и давление.

Свет в глазах померк окончательно, и на краткий миг сложилось впечатление, будто бы он действительно умер.

Но нет.

Мёртвые так страдать попросту не могли.

Давид не был уверен, сколько времени прошло и что конкретно с ним в этот промежуток происходило, однако завеса перед его глазами вновь развеялась. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы различить некий яркий источник света над собой.

Это была лампа. Или светильник. Или что-то ещё, что выполняло у Нелюдей аналогичные функции.

Она/он/оно располагалось где-то вверху и прорывало своими лучами ту пелену, что мешала Давиду ясно видеть и думать. Борясь с накатившей на него заторможенностью, он попытался вкратце обрисовать в уме ситуацию и, заметив краем глаза рога, буквально заставил себя очнуться.

Мысли полетели со скоростью болида.

Давид лежал на полу. Горгона возвышалась над ним и явно намеревалась завершить начатое. Слева валялась выбитая дверь, а справа в стене красовалась приличных размеров вмятина. А ещё кровь. Не только на стене, но и на некоторых рогах. Это была его кровь?

Давид ощущал неописуемую боль в спине, а ещё какую-то горячую влагу.

Бежать.

Бежать. Бежать. Бежать. Бежать! Бежать! Бежать!

Давид точно знал, что ему следовало делать, однако ноги заплетались, а руки и вовсе отказывались слушаться. Он не мог встать, тогда как Горгона уже была наверху и склонялась над ним с поднятым кулаком.

Один удар — и Давид труп.

В этом не было никаких сомнений.

Давид пополз прямо на спине, желая хоть как-то оказаться от неё подальше, но, разумеется, многого добиться не смог. Благо ему помогли. Когда их с Горгоной разделяло уже не более полуметра, поднялся сильный ветер, что обдал Давида живительной прохладой, а его без пары секунд убийцу выбил из равновесия. Горгона врезалась в и без того уже исстрадавшуюся стену и гневно рявкнула что-то на своём непонятном языке.

Слева показалась Кристал.

Выйдя из комнаты, она вытянула перед собой обе руки и, по всей видимости, создавала тот самый воздушный поток, что не позволял Горгоне Давида убить. И сестре её такая выходка определённо не нравилась.

— #$%#$* $#%#*! #$#%#*#%#% *#% #$*#%*#%*#%*! — прокричала она.

— #$#%#%! — ответила Кристал. — #$#%#* #$*#%*#% #$#%*#*%!

Завязалась очередная словесная перепалка, в процессе которой Горгона упёрлась обеими руками в стену и начала себя из неё выдавливать.

Понимая, чем это грозило конкретно ему, Давид мобилизовал оставшиеся у него силы и, невзирая ни на какую боль, заставил себя подняться на ноги.

И побежал.

Горгона с Кристал закричали ему вслед, но конкретно в данный момент ему было на них совершенно наплевать. По крайней мере, на их слова уж точно. Давид просто хотел убраться от обеих подальше, а потому, игнорируя всё и вся, почти вслепую побежал вперёд, свернув на первом же попавшемся повороте.

Боль была поистине адская.

Спина горела огнём, и каждый шаг или даже вздох пламя это лишь распалял. Тело требовало остановиться, лечь и не шевелиться, однако разум и инстинкты подгоняли его двигаться дальше. Малейшее промедление могло стоить Давиду жизни, отчего и нарастающую боль оставалось только терпеть. Даже если терпеть её не было уже никаких сил.

Давид бежал, совершенно не разбирая дороги, и сворачивал каждый раз, когда кто-то попадался ему на пути. Иногда это были вполне обычные на вид люди — мужчины и женщины, — иногда эдакие гиганты или обладатели явных звериных черт, но чаще всего Давид встречал одинаковых на вид лысых гуманоидов. При беглом взгляде их грубые лица действительно друг от друга совершенно не отличались. И это пугало уже паникующего Давида ещё больше.

С одним из таких гуманоидов он столкнулся, попытавшись ещё раз свернуть налево, и громко вскрикнул из-за отозвавшейся в спине боли. Давид был очень близок к тому, чтобы упасть самому, однако каким-то чудом сумел упереться рукой в стену и продолжить бежать дальше.

Дыхание сбилось окончательно.

Ко всем прочим малоприятным ощущениям добавилась и сильнейшая боль в боку, из-за которой скорость Давида снизилась чуть ли не до обычного шага. Он уже едва мог заставить свои ноги подниматься и опускаться вниз, но всё равно продолжал это делать, желая выбраться из этого места. Неважно, куда. Главное — подальше от той безумной рогатой твари, что пыталась его убить.

За спиной раздались тяжёлые шаги.

Обернувшись, Давид увидел быстро приближающийся к нему большой силуэт и в ужасе добавил ходу. Рогов он не заметил, однако зрение его в целом так до сих пор до конца и не восстановилось. А ждать, чтобы попытаться рассмотреть этого кого-то вблизи, идеей казалось ну крайне сомнительной. Если не сказать самоубийственной.

Давид оттолкнул себя от стены и заработал ногами с такой скоростью, на какую только был способен. Но его всё равно неуклонно догоняли. Даже страх от приближающейся смерти более не мог заставить Давида выйти за пределы измученного тела, отчего желание просто плюнуть на всё и сдаться набирало в нём всё большую и большую силу.

Отчаяние.

Это было именно оно.

Давид боролся с ним, как мог, но боль и слабость всё же делали своё дело. Ещё и дорогу ему опять кто-то преградил. Взгляд уже настолько поплыл, что различить удавалось лишь общие черты. Мужчина. Худой. Лысый и вроде бы старый. Давид решил, что сможет через него пробежать, и вытянул вперёд руку, дабы попытаться старика сдвинуть.

А затем мир буквально перевернулся.

Пол сместился наверх, потолок — вниз, а сам Давид потерял всякую связь с хоть чем-то осязаемым.

Он летел?

Как?

Почему?

Давид успел лишь только задать про себя эти вопросы, после чего спина его буквально взорвалась от всевозможных болевых ощущений. Это было падение. Давид громко крикнул и тут же попытался перевернуться, но правая рука попросту не дала ему этого сделать. Или, если точнее, не дал тот, кто эту самую руку держал.

Давид не столько видел, сколько чувствовал, как кто-то вытянул его руку и вывернул её под очень неестественным углом. Малейшее движение — и плечо с запястьем тут же простреливала острая боль. Не такая сильная, как в спине, но достаточная, чтобы всячески её избегать.

— #$%#%* #$#%#%* #$#%%? — донеслось откуда-то сверху.

Язык явно был тот же, на котором разговаривали Кристал и Горгона, но голос на сей раз принадлежал мужчине. Тихий и ровный.

— Я не… — выдохнул Давид, морщась от боли. — Английский! Говорите по-английски!

— $%$#$# #$%#$**#$ #$*%#* #$%*#*#%? — заговорил второй мужской голос, одновременно с чем утихли тяжёлые шаги.

— #$%#$*$%*$*% *%$*$*#, — произнёс следом первый.

— $%#$%*?

— $%$.

Пока неизвестные болтали, Давид проморгался, очищая глаза, и поднял взгляд, дабы посмотреть на тех, кто его поймал.

Это действительно были мужчины. Один, как и показалось Давиду изначально, выглядел очень старым — морщины испещряли всё его татуированное лицо, — а вот второй прямо-таки пылал силой и здоровьем. Буквально гора мышц, обтянутая отливающей золотом кожей. Ещё и уши заострённые, как у какого-нибудь эльфа.

«Ну хоть выглядят не так уж и страшно», — обречённо подумал про себя Давид.

Хотя не то чтобы это что-то меняло. Какая, в конце концов, разница, кто именно его убьёт: огромная рогатая женщина или худощавый сморщенный старик?

Последний меж тем всё так же выкручивал Давиду руку, из-за чего все попытки вырваться заранее были обречены на провал. Но Давид всё равно пытался. Дважды. И после второй такой попытки старик провернул его суставы в ещё более ненормальное положение.

— #$%#*$%, — продолжил он как ни в чём не бывало разговаривать со здоровяком. — #$%##*?

— #$%#$*#$#%* #$#%*%#*? — отвечал ему тот. — #$%#**%#$#%*#%#*%* #$*%#%**#$#**#$.

— #$%#*. #$%#*%#*…

— Отпустите, пожалуйста… — буквально взмолился Давид со слезами на глазах. — Больно…

Теперь, когда адреналин от погони начал понемногу отступать, самочувствие его становилось кратно хуже. Болело уже абсолютно всё.

— Не буду… убегать… — совершенно искренне пообещал Давид. — Пожалуйста…

Старик и здоровяк молча опустили на него взгляды, но предпринимать конкретных действий так и не стали. А несколько мгновений спустя по коридору пронёсся голос Кристал.

— #$*%#* #$%**#$**#$*#$!!!

Даже не зная, что именно она прокричала, Давид испытал истинное облегчение. Кристал без преувеличения была его единственной надеждой.

— #$%#! — прогрохотал следом крик Горгоны, и сердце Давида пропустило сразу несколько ударов.

Надежды сразу поубавилось.

Они обе подошли к удерживающим Давида мужчинам, и завязался очередной спор, в ходе которого активно использовались резкие жесты руками и почти наверняка взаимные оскорбления. Причём больше всех ругались именно Кристал и Горгона, тогда как старик явно пытался их успокоить. Золотокожий здоровяк же и вовсе отошёл в сторону, будто пытался сделать вид, что его тут вообще нет.

Постепенно народу становилось всё больше.

Произошедшее никак не могло остаться без внимания других обитателей дворца, а потому в считаные минуты вокруг зачинщиков сформировалось плотное кольцо из Нелюдей. Внешний облик некоторых буквально поражал воображение, однако у Давида уже не было сил чему-либо удивляться. Он едва оставался в сознании.

Наверное, сказывалась обильная кровопотеря и весь прочий свалившийся на организм стресс. Давиду просто хотелось закрыть глаза и позволить всему течь своим чередом. Он же всё равно повлиять ни на что не мог. Его банально никто не слушал.

Давид не знал, сколько именно это длилось, но в какой-то момент его всё же отпустили. Причём он совершенно не помнил, как именно это произошло. Просто его рука вдруг опустилась на грудь, а рядом уже сидела на коленях Кристал и что-то ему говорила. И хотя слова её явно были английскими, разобрать у Давида не получалось даже их. Всё сливалось в какое-то бульканье и гул. Изредка Давиду удавалось вычленить из потока что-то знакомое, но этих крох и близко было недостаточно, чтобы по-настоящему Кристал понять. Их словно бы разделяла стена.

Давид и сам открывал и закрывал рот, пытаясь произнести что-то в ответ, но даже в этом его постигла полнейшая неудача. Собственные слова и те уже отказывались достигать его слуха.

Всё темнело и путалось.

Не желая умирать, Давид отчаянно цеплялся за остатки тлеющего сознания, однако усилия его лишь отсрочивали неизбежное. Мир медленно, но уверенно угасал, и Давид ничего не мог с этим поделать. Только лишь обессиленно наблюдать.

Последним, что ещё удалось ему различить, стал приглушённый собачий лай и образ женщины с неестественно длинными кроваво-алыми волосами.

А затем его наконец поглотила тьма.

Первым, что почувствовал Давид, стало тепло. Приятное и обволакивающее, оно ласкало кожу и погружалось вглубь, согревая тело до самых костей. Невероятное ощущение. Давида словно бы накрыли одной большой грелкой, что своим воздействием убирала всю боль и усталость, которые терзали его буквально только что. Правда, никак не получалось вспомнить, а что же именно послужило им причиной. Вроде бы что-то очень важное, но… Давиду словно бы просто не хотелось об этом вспоминать. Странно…

Впрочем, он довольно легко вспомнил прошлое лето. Вадим тогда предложил погостить один месяц в доме его бабушки с дедушкой в деревне, и Давид с радостью на такое приглашение согласился. Перспектива пожить немного вдали от города и переполнявших его толп людей казалась ему очень привлекательной. К тому же глубинка возле леса, озеро, домашний скот и дикие животные, природа в целом — это же та самая мужская романтика, в которую обязательно нужно было окунуться хотя бы раз в жизни. По крайней мере, так себе всё представлял Давид. Но реальность, как это часто бывало, внесла собственные коррективы.

В самую первую очередь деревня — это работа в огороде с утра до вечера и почти без выходных. Разумеется, Давида сразу предупредили, что нахлебником он не будет и придётся по хозяйству помогать, но, будучи городским парнем, он довольно плохо представлял себе, какой именно объём работы его ожидал. Прополка грядок, ремонт ограды, кормёжка свиней, коз и кур, чистка свинарника, сбор колорадских жуков и ещё много-много всего прочего. Разок даже довелось одну из тех самых коз подоить. Ни с чем не сравнимый опыт, это уж точно.

Однако вспомнилась Давиду эта поездка немного по другой причине.

В редкие дни, когда не нужно было вставать с первыми петухами и можно было валяться в постели хоть до обеда, получалось испытать ту же самую негу, что и сейчас. Давид помнил, как неподвижный лежал на кровати, застыв между сном и явью, а льющиеся из окна лучи утреннего солнца грели его не хуже какой-нибудь батареи. Тело ощущалось тяжёлым, но по-хорошему. Это было чувство награды за хорошо выполненную работу. Когда ты сделал всё, что от тебя требовалось, и теперь заслуженно вкушаешь плоды собственных усилий.

Ради одних только таких пробуждений Давид готов был в любой момент вернуться в деревню и вновь начать вкалывать с утра до вечера, проливая и седьмой, и даже десятый пот. Оно того определённо стоило. Даже более чем.

Но всё же почему Давид чувствовал подобное сейчас? Он же вроде никуда не уезжал, верно?

Попытки осознать это давались очень тяжело. Всё ещё не проснувшийся до конца разум всеми силами сопротивлялся мыслительному процессу, однако и полностью остановить его уже не мог. Давид проснулся. Да, далеко не полностью, но при этом он уже и не спал, а значит, должен был думать, анализировать и понимать. Посылки и заключения. Логические цепочки. Всё это так или иначе формировалось и выстраивалось, всё быстрее и быстрее отгоняя липкую дрёму.

Сперва Давид вспомнил сон.

Странный фантастический сон, в котором его похитила огромная собака и забросила прямо на Луну в комнату к местной принцессе. Начиналось всё сравнительно неплохо, несмотря на то, что Давида немного побили, но затем выдумка превратилась чуть ли не в кошмар. У красивой принцессы оказалась по-настоящему жуткая сестра, которая попыталась Давида убить, а после гоняла раненого по дворцу, будто минотавр по лабиринту. Были там и другие страшные и откровенно уродливые создания, но конкретно эта дамочка на голову превосходила их всех. Дьявол во плоти, не иначе.

Давид, как и, наверное, любой вменяемый человек, не любил кошмары, а потому был очень рад, что всё наконец-то закончилось. Додумался же, конечно, его мозг так своего хозяина попытать — сон был до невозможности реалистичным, — однако теперь, оставив его позади, Давид мог выдохнуть и…

Нет.

Никакой это не сон.

Осознание было внезапным и откровенно нежеланным, однако в какой-то момент Давид просто понял, что ему ничего не привиделось. Он действительно оказался на Луне среди Нелюдей, и его пытались в самом деле убить.

Но он же всё ещё был жив, правда?

Остатки сонливости как рукой сняло, и Давид тут же открыл глаза.

Всё показалось неестественно тёмным. Давид совершенно точно смотрел на светильник, расположенный прямо над ним, но выглядел тот слишком уж приглушённым. Не слабым, а именно что приглушённым. Будто бы Давид смотрел на него через какой-нибудь фильтр или очки.

И да.

Дело действительно было в очках.

Давид понял это не сразу, ибо ничего необычного не чувствовал, однако первый же поворот головы всё расставил по своим местам. Давид взглянул на стену слева, и та тоже была укрыта этим странным затемнением. А после и поднятая к лицу рука нащупала нечто, чего там быть точно не должно. Какую-то странную штуковину, буквально опоясывающую голову на уровне глаз. Она была твёрдой на ощупь, но при этом и не оказывала никакого давления. Вообще.

Давид попробовал её снять, но по итогу лишь неприятно натянул кожу. Следом он попытался отыскать пальцами застёжку или что-то вроде, однако и тут его постигла неудача. Очки, если это действительно были они, казались совершенно монолитными. Только стёкла спереди по текстуре отличались, а в остальном…

— Пожалуйста, хватит их трогать, — донёсся откуда-то сверху женский голос. — Они нужны, чтобы ты не навредил ни другим, ни самому себе.

Давид подскочил как ошпаренный и принял сидячее положение. Очки хоть и приглушали свет, в целом видеть не сильно мешали, а потому у него получилось довольно быстро сориентироваться в ситуации.

Давид сидел на кровати с белым бельём. С трёх сторон его окружали стены, однако впереди открывалось большое помещение с целой россыпью того, что не получалось толком описать. Давид предположил, что это некое оборудование, ибо видел местами клавиатуры и мониторы, похожие на те, что находились в комнате Кристал. Но судить о чём-либо с уверенностью он всё же не решался.

— Успокойся и дыши глубже, — вновь заговорил с ним незримый голос. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Давид поднял глаза кверху, ища динамик или что-то похожее, но сколько ни пытался, так ничего и не обнаружил. Через что бы с ним ни общались, от глаз это было надёжно скрыто.

— Не вставай, — уже в третий раз обратилась к нему неизвестная. — Я сейчас подойду.

И, разумеется, Давид встал.

Видя, что спереди ему ничего не мешало, он спешно слез с кровати, однако сделать успел лишь три коротких шага.

Произошло столкновение.

Причём Давид вообще не понял, во что он врезался. Отступив на полшага, он вытянул вперёд руку и наткнулся пальцами на что-то твёрдое и совершенно прозрачное.

Какое-то ударостойкое стекло?

Судя по всему, да, но Давид его не видел от слова совсем. Возможно, это тоже очки сказывались, однако преграду он мог только почувствовать. Не было ни бликов, ни отражения, ни даже отпечатков от его же собственных пальцев. Только давление, не позволяющее ему пройти дальше.

— И почему дети так не желают слушать, что им говорят? — со вздохом проговорил голос, одновременно с чем перед Давидом показалась высокая синекожая женщина.

Она вышла откуда-то слева и теперь, сложив на груди руки, одаривала его пристальным взглядом.

— Было больно?

Голос по-прежнему исходил сверху, однако движения губ места для сомнений не оставляли. С Давидом всё это время разговаривала именно она.

— Кто вы? — практически рефлекторно спросил он, но затем вспомнил, что русский ему был не помощник. — Кто вы такая?

— Зовут меня Орлана, — ответила ему женщина. — И если очень кратко, то я та, кто спас тебе жизнь. А теперь всё же будь любезен ответить на мой вопрос. Тебе было больно, когда ты столкнулся с ограничивающим полем?

Давид ещё много чего хотел спросить, в том числе и об упомянутом «ограничивающем поле», но, принимая во внимание своё положение, решил пока не выступать. Лучше сделать так, как ему говорили, а после уже действовать, исходя из ситуации. Если, конечно, получится.

И первым же его позывом было сказать: «Разумеется, мне было больно», — однако, чуть призадумавшись, Давид понял, что это не совсем правда. Он не почувствовал боли как таковой. Было только само столкновение, из-за которого он отшатнулся, но никаких болевых ощущений. Хотя ударился Давид непосредственно носом.

Очередные странности.

— Нет, не было, — наконец сказал он вслух, предположив, что причина крылась в том самом ограничивающем поле.

Наверное, Орлана просто хотела убедиться, что всё работало как надо.

— А в целом как себя чувствуешь? — спросила она следом. — Тошнота, слабость, головокружение?

Давид прислушался к внутренним ощущениям и отрицательно покачал головой.

— Ничего такого.

На самом деле, он чувствовал себя прямо очень хорошо. Только в туалет немного хотелось.

Орлана тем временем чуть склонила голову набок, задумчиво Давида разглядывая, и молчала что-то около пятнадцати секунд. И при этом ни разу не моргнула. Давид даже нервничать немного начал от столь пристального взгляда, хотя и, правды ради, точно так же пялился на неё в ответ. В довесок к синей коже он теперь разглядел серо-голубые глаза и коротко остриженные белые волосы. Одежда строгая, выдержанная в светлых тонах.

— Ты голоден? — задала Орлана свой следующий вопрос.

— Не сказал бы, — с долей сомнения ответил Давид.

— В целом ты оцениваешь своё состояние как удовлетворительное? — подытожила краткий опрос Орлана.

Давид не смог удержать эмоций.

— Помимо того, что меня похитили, чуть не убили и теперь заперли неизвестно где? — выпалил он против собственной воли. План «не выступать» был с треском провален. — Да, я чувствую себя просто прекрасно. Особенно с этой штукой на моей голове.

Ткнув пальцем в намертво приклеенные очки, Давид и сам не заметил, как начал повышать голос. Впрочем, чуть погодя осознание произошедшего к нему всё-таки пришло, и страх за собственную жизнь накатил с новой силой. Грубить тому, от кого буквально зависит твоя жизнь, — идея явно не из числа самых лучших.

— Эта, как ты выразился, «штука», — продолжила разговор Орлана ничуть не переменившимся тоном, — нужна лишь потому, что ты своими глазами меня чуть не убил.

— Что? — удивлённо выдал Давид.

— Очевидно, ты не помнишь своего предыдущего пробуждения, — спокойно прокомментировала Орлана. — Я покажу, чтобы стало понятнее.

Сделав несколько шагов назад, она подошла к ближайшему столу, что-то там понажимала и развернула небольшой экран.

Давид увидел себя.

Он лежал на какой-то кровати и ворочался. А пару секунд спустя открыл глаза, из которых вырвались яркие лучи света.

— Какого?.. — неверяще выдохнул Давид, глядя на собственное же паническое поведение.

На экране он бешено вращал головой и, судя по всему, что-то кричал, тогда как исторгаемый его глазами свет разрезал буквально всё, что оказывалось у него на пути.

— Пришлось усыпить тебя, чтобы это прекратить, — вновь заговорила Орлана, ставя видео на паузу.

— Но я не… Я не помню, — совершенно искренне признался Давид. — Что это такое? Как я вообще?..

Он отступил на два шага и поднёс к лицу обе руки. Очки всё ещё были на месте. Никаких лазеров или чего-то, хотя бы отдалённо похожего на то, что ему только что показали.

Но это же была не постановка, да?

— Понимаю твоё удивление, — меж тем продолжила Орлана, — но постарайся успокоиться. Мне передали обстоятельства твоего появления в Аттилане. Ситуация не самая ординарная, этого не отнять.

«Не самая ординарная?!» — едва не выкрикнул Давид.

Да как она вообще могла так равнодушно об этом рассуждать?! Кто ей дал такое право?!

Нет.

Нет, нет, нет. Так нельзя.

Давид должен был держать себя в руках. Ругань ему ничем помочь не могла. Ему надо было сосредоточиться. У них с Кристал был план. Найти дурацкую псину и с её помощью вернуть Давида обратно. Билет домой. К его семье. Вот о чём следовало сейчас думать.

И всё же…

Чем больше времени Давид здесь проводил, тем безумнее и опаснее всё становилось.

— О боже… — почти шёпотом проговорил он. — Какой же всё это бред, а?..

Давид и сам не заметил, как подошёл к стене, но, пользуясь возможностью, прислонился к ней и медленно сполз на пол.

— Тебе нехорошо? — тут же раздался сверху голос Орланы. — Если нужна помощь…

— Я в порядке, — перебил Давид её гораздо резче, чем собирался. — Всё нормально, — добавил он уже более спокойным тоном. — Просто надо всё переварить. Это… нелегко…

Давид попробовал выдавить из себя улыбку, но понятия не имел, хорошо или плохо у него получалось. По выражению лица Орланы этого понять точно было нельзя.

Но, по крайней мере, она на него не давила. Просто молча стояла рядом и ждала, пока Давид сам не захочет с ней снова поговорить.

А он захотел.

— Спасибо, — поблагодарил он спустя какое-то время. — За то, что вылечили меня.

Не похоже было, чтобы Орлана врала, а значит, за спасение своей жизни как минимум это он ей точно был должен. Давид всё ещё хорошо помнил те ощущения, что испытывал, убегая от Горгоны, а также вид собственной алой крови. Без надлежащей медицинской помощи он бы совершенно точно был уже мёртв.

— Это моя работа, — во всё той же безучастной манере ответила Орлана. Но на сей раз это даже как-то успокаивало. — Да и окажись на твоём месте кто-нибудь другой, лечить мне, скорее всего, было бы уже некого.

Давид сперва усмехнулся, но затем чуть задумался над её словами. А после взгляд его вновь упал на экран монитора, где он всё так же стрелял какими-то лучами из глаз.

И как это всё было понимать?

Давид спешно начал собирать в голове факты и пытаться их анализировать.

Во-первых, столкновение с Горгоной. Она была гораздо сильнее и тяжелее Давида. Чего только стоило поднятие его одной рукой и вдавливание в стену. После же она так и вообще металлическую дверь на бегу выломала. Сразу видно — нечеловек.

Так каким образом Давид сумел её от себя оттолкнуть? И не просто оттолкнуть, а буквально отбросить, заставив пролететь через всю комнату?

К тому же и дверь она вышибла непосредственно его собственным телом. Она же в него своими рогами врезалась.

Тогда почему Давид всё ещё был жив?

И это видео, опять же…

Давид медленно — очень медленно — встал на ноги и подошёл к краю ограничивающего поля.

— Что со мной случилось? — спросил он, глядя Орлане прямо в глаза.

— Три треснувших позвонка, два сломанных ребра, потеря полутора литров крови…

Она без промедления начала перечислять Давиду полный список полученных им травм, и, хоть спрашивал он и не об этом, перечень выходил ну очень впечатляющим. Как Давид со всем этим многообразием умудрялся не то что бегать, но и просто двигаться, оставалось для него полнейшей загадкой.

Или, если точнее, ещё одной частью уже терзавшей его тайны.

— А, вижу, — в какой-то момент оборвала сама себя Орлана. — Тебя интересует другое. Ты думал, что являешься человеком, и поэтому так удивлён, я правильно понимаю?

Давид замер с открытым ртом.

Что значит, он думал, что является человеком?

Он человеком и был. Самым обычным парнем семнадцати лет из небольшого российского города. Чуть более успешным в учёбе и спорте, чем большинство его сверстников, но не более того.

Давид не мог швыряться огромными женщинами, бегать с чудовищными травмами и уж тем более стрелять лазерами из глаз. Люди так не умеют. Это просто невозможно.

— Что вы хотите сказать? — севшим голосом спросил он.

Орлана чуть помолчала, будто бы подбирала наиболее подходящие слова, а затем вдруг коротко и безапелляционно заявила:

— Ты Нелюдь.

Модель Кюблер-Росс. Концепция в психологии, описывавшая этапы эмоционального переживания горя, утраты и кардинальных изменений в жизни. Изначально созданная для работы с неизлечимо больными пациентами, она со временем распространилась вообще на все радикальные перемены. Пять универсальных, хоть и не абсолютных фаз.

Впервые Давид осознанно познакомился с этой моделью в возрасте одиннадцати лет, когда умер Баск — немецкая овчарка, жившая в их семье чуть ли не столько же, сколько и он сам на тот момент. Баска забрал рак. Злокачественная опухоль. В последние дни у него постоянно открывались новые язвы в области живота, и Давид регулярно помогал родителям менять окровавленные бинты.

Не самые приятные воспоминания.

Зная, насколько они с Баском были близки, мама с папой много разговаривали с Давидом на эту тему и даже пару раз отправляли его к школьному психологу. Не потому, что у него начались какие-то проблемы с головой, а исключительно ради помощи в преодолении утраты. Тогда-то Давид и узнал про модель Кюблер-Росс и лично прошёл все её пять стадий: отрицание, гнев, торг, депрессию и, разумеется, принятие. Это был опыт, который в той или иной степени должен приобрести абсолютно каждый человек на пути своего взросления. К такому выводу пришёл Давид по прошествии всех минувших лет.

И вот сейчас он переживал куда более сильный шок. И нельзя было сказать, что накопленный опыт ему как-то сильно помогал.

Давид сидел на полу и тупо сверлил взглядом стену. Он ничего не говорил, не двигался и даже практически не моргал. Просто сидел. И думал.

По ощущениям, он аккурат находился на четвёртой стадии, когда рефлексия становилась превалирующим видом деятельности.

Он Нелюдь.

Так ему заявила Орлана, предоставив весьма убедительные доказательства своих слов. Будто бы мало Давиду было всей этой чехарды с межпространственными перемещениями и откровенной борьбой за свою жизнь. Теперь вот ещё выяснялось, что он не то чтобы человек. Причём сам об этом все семнадцать лет своей жизни не имел ни малейшего понятия.

Потрясающе.

Просто потрясающе.

Видимо, из-за всего пережитого первые три стадии психика Давида решила за ненадобностью опустить и с разгона нырнула сразу в депрессию. Потому что иначе как-то описать свою реакцию ему было довольно тяжело.

Когда Кристал рассказывала Давиду, где и как он оказался, всё действительно начиналось с отрицания, однако сейчас, услышав заявление Орланы, он просто завис на несколько секунд, а после попросил дать ему немного времени. Без ругани и криков. Спокойно настолько, что это никак нельзя было описать словом «естественный».

И Орлана согласилась.

Она не стала давить и, сказав, что скоро вернётся, оставила Давида наедине с самим собой. Монитора с демонстрацией его нечеловечности при этом она тоже не выключила, а потому почти каждый поворот головы вправо заканчивался для него разглядыванием собственного стреляющего лазерами лица. Перманентное напоминание, не позволявшее Давиду даже начать мыслить о том, чтобы происходящее с ним не признавать.

Он не знал, сколько конкретно так просидел, но к моменту возвращения Орланы, как ему самому казалось, полностью смирился со своим нынешним положением. Впрочем, смирение вовсе не означало апатию. И как только Давид понял, что пришла к нему Орлана не одна, а в сопровождении уже знакомых ему лиц, он мгновенно поднялся на ноги и инстинктивно отступил в самый дальний угол.

Горгона.

Она возвышалась над Орланой сразу на две головы и, идя чуть позади неё, вела за собой ещё двух грозного вида Нелюдей. Один был наделён сразу шестью руками и обладал алебастровой кожей, а всё тело второго покрывала густая чёрная шерсть, из-под которой местами проглядывали острые шипы.

Спину Давида тут же прострелила фантомная боль, а в горле как-то разом пересохло.

Он видел, что Горгона с Орланой о чём-то между собой переговаривались, но вот не слышал при этом ровно ничего. Похоже, Орлана всё же отключила в какой-то момент ту систему, что транслировала к Давиду звук.

Хотя какая, собственно, разница, учитывая, что он всё равно не смог бы разобрать их речь?

И тем не менее присутствие рядом Горгоны заставляло Давида неслабо так переживать. Наличие между ними преграды в виде ограничивающего поля его, конечно, малость успокаивало, но в том-то и дело, что лишь самую малость. Во-первых, по приказу Горгоны явно могли это поле в любой момент отключить, а во-вторых, далеко не факт, что оно в принципе было способно её с другой стороны удержать. Металлическая дверь вон с такой задачей не справилась.

Давид уже всем своим естеством переходил в состояние «бей или беги», однако вдруг в этом царстве мрака засиял лучик надежды. Из-за спин сопровождавших Горгону Нелюдей показалась Кристал и также вступила в полемику. Подойдя к ограничивающему полю ближе всех, она ткнула перед собой пальцем и, обращаясь явно к Орлане, что-то энергично требовала.

— #$%#$ #%*#$*#%*! — вдруг раздалось над Давидом.

— Давид, ты меня слышишь? — спросила Кристал, резко к нему обернувшись.

На одну секунду он искренне растерялся, но затем взял себя в руки и отрывисто кивнул.

— Да, слышу хорошо.

— #$%#*$# #$%*#%#*%, — сказала Кристал на родном языке.

И, опираясь на её интонацию и выражение лица, Давид предположил, что это был некий аналог «слава Богу».

— Ты в порядке? — спросила следом Кристал. — Орлана сказала, что все раны уже зажили, но… Как ты себя чувствуешь?

— #$%*#%#%* #%#*%*# #%*#%#*%%*, — вмешалась в разговор Горгона, на что тут же получила от сестры довольно эмоциональный ответ.

— #$%#*%#$#%* #%* %#*%#%*#%** #%*#%*#, — произнесла что-то уже Орлана, после чего вся троица погрузилась в обмен репликами между собой.

Выключить микрофон обратно при этом никто не догадался, из-за чего Давид теперь был вынужден все их непонятные высказывания слушать. И, как ни странно, несмотря на все обстоятельства, это даже начало его немного раздражать. Ему и так было тяжело, а тут ещё эти трое о чём-то яро спорили. Причём это что-то ведь наверняка касалось его дальнейшей судьбы, а он даже понять ничего из сказанного не мог.

— Эм… Простите? — осторожно попробовал вмешаться Давид, когда терпеть стало уже невмоготу.

Взгляды трёх дам, а также двух их сопровождающих мгновенно сосредоточились на нём одном.

И Давид тут же пожалел, что вообще решил раскрыть рот. Но отступать было уже некуда.

— Может мне кто-нибудь объяснить, что вообще происходит? — спросил он чуть подрагивающим голосом. — Меня что, убьют?

— Нет! — тут же выпалила Кристал, резко подходя к ограничивающему полю вплотную. — Всё будет хорошо. Я объяснила ситуацию Медузе, и она согласилась тебя выслушать. Просто расскажи ей и Блэкагару всю правду. Обещаю, они помогут.

Давид рефлекторно выдохнул, почувствовал изрядное облегчение, однако слишком расслабляться не спешил. Как минимум потому, что услышал ещё одно незнакомое имя.

— А кто такой Блэкагар? — без задней мысли спросил он, вслед за чем вперёд выдвинулась Горгона.

— На этот раз я прощу тебе твоё невежество, — негромко, но с проскальзывающим рычанием заявила она. — Однако впредь никогда не смей так фамильярно произносить его имя.

Будь это возможно, Давид вжался бы в стену ещё сильнее. Горгона одним своим видом пугала, а тут ещё и явные угрозы в его адрес озвучивала.

— $%#$#%#% **#%#%*%# **%#*%$%! — возмущённо сказала ей что-то Кристал.

В ответ Горгона также произнесла несколько реплик на их родном языке.

— Это муж Медузы и правящий король Аттилана, — вновь заговорила с Давидом Кристал. — И да, упоминая его, тебе лучше проявлять больше почтения и уважения. Иначе это могут воспринять как оскорбление.

Давид даже не стал задавать вопрос, а откуда ему вообще было об этом знать, и лишь покорно с таким порядком согласился.

— «Его Величество» будет уместно или?..

— Да, — подтвердила Кристал. — Этого будет достаточно.

По скрываемому маской лицу Горгоны нельзя было сказать, устраивал ли её такой вариант, но, по крайней мере, возмущаться она больше не стала. Так что, наверное, всё было в порядке.

Чуть расслабившись, Давид отошёл от стены и осторожно шагнул вперёд.

— Хорошо, — сказал он, подходя к Кристал. — И когда мы пойдём?

— Если ты готов, то прямо сейчас, — ответила она и повернулась к Орлане.

Короткий обмен репликами, нажатие пары клавиш, и вот уже незримая преграда между Давидом и Кристал развеялась. Так, во всяком случае, Давиду сказали, ибо он сам никаких изменений не увидел. Лишь подняв перед собой правую руку, он действительно убедился, что ограничивающего поля больше не было. Теперь он мог спокойно выйти из своего закутка.

Давид чуть поколебался, ибо присутствие Горгоны теперь давило на него ещё больше, но, глубоко вдохнув, всё же собрался с духом. Он сделал два не очень уверенных шага и встал по левую руку от Кристал.

— Я готов, — заявил он, постаравшись придать голосу подобающей твёрдости.

Правда, вышло это откровенно так себе. Но уж как получилось. Давид всё же не в кругу лучших друзей стоял. Да и внешний вид большинства присутствующих особого спокойствия тоже как-то не внушал.

— Отлично, — с улыбкой поддержала его Кристал. — Но сперва давай тебя переоденем, хорошо? — предложила она следом. — Нас могут неправильно понять, если ты предстанешь перед королём и королевой в таком виде.

Давид спорить не стал.

Вместо одежды, в которой он в Аттилан прибыл, сейчас на нём красовалась лишь белая футболка-безрукавка и белые же штаны, доходящие до лодыжек. Причём это буквально было всё. Ни нижнего белья, ни носков. Даже тапочек не выдали.

Давид ещё подумал было поинтересоваться, где же теперь его вещи, но, вспомнив, через что им пришлось пройти, быстро отказался от этой затеи. Футболка и ветровка теперь точно были непригодны — порванные и в крови, — а остальное всё равно не очень подходило для встречи с правителями лунного государства.

Полностью отдав себя во власть Кристал, Давид вышел вместе со всеми, кроме Орланы, в коридор, по которому его затем и повели. И, как и в прошлый раз, когда он в панике по дворцу убегал, Давид понятия не имел, где он и куда двигался. То есть Кристал, конечно, объяснила на словах, но вот сама обстановка была ему до того незнакомой и чуждой, что обратный путь он забыл буквально на втором же повороте. Были лишь коридоры, нечто вроде лифта, ещё коридоры и очередная в бесконечном потоке металлическая дверь. Здесь вообще всё было сделано из металла, что сбивало и дезориентировало ещё больше.

Только лишь люди на общем фоне выделялись.

Вернее, Нелюди.

Они то и дело попадались ему на пути и, выказывая своё почтение двум представительницам королевской семьи, изучали Давида пристальными взглядами. Равно как и он изучал их в ответ. Внешнее разнообразие Нелюдей всё так же ни на секунду не переставало его поражать. Например, уже после выхода из лифта Давид встретил мужчину, из головы которого буквально прорастали ветки и плющ наряду с вполне обычными на вид волосами.

Глядя на подобных Нелюдей, сложно было не начать сомневаться в озвученном Орланой откровении.

Однако наличие рядом Кристал всё быстро расставляло по своим местам. Нелюди могли выглядеть совсем как обычные люди. И внешний облик самого Давида в данном случае совершенно ничего не доказывал.

Тем более что одной Кристал дело не ограничивалось.

Среди обитателей дворца Давид встречал и других, как мужчин, так и женщин, чей внешний вид ничем особенным не выделялся. Даже каким-то необычным цветом кожи или волос, как то было у Орланы. Просто люди. Точно такие же, как те, кого Давид множество раз видел на протяжении всей своей пока ещё недолгой жизни. Только одежда другая.

Впрочем, как и во время неудачного побега, Давиду частенько попадались на глаза и практически неотличимые друг от друга лысые гуманоиды, облачённые в одинаковую сиреневую униформу. У него как-то не получалось называть их про себя ни людьми, ни Нелюдьми, ибо ни на первых, ни на вторых они полноценно не походили. Даже с учётом того, насколько неординарными были сами Нелюди.

В какой-то момент Давиду даже захотелось спросить, а кто же это всё-таки такие, однако его уже привели к пункту назначения.

— Заходи, — сказала ему Кристал, прикосновением к панели открывая дверь. — На кровати лежит одежда. Переоденься в неё. Если возникнут сложности, альфа-примитивы тебе помогут. Мы с Горгоной подождём здесь.

— Не тяни время, — предупредила затем её сестра, и Давид, кивнув, тут же зашёл внутрь.

Следом вошли и двое всё это время сопровождавших их Нелюдей, из чего напрашивался вывод, что они тоже были мужчинами. По поводу шестирукого, конечно, Давид и так особо не сомневался, но вот тот, что был покрыт шерстью, задаваться соответствующим вопросом всё же заставлял.

Также в комнате присутствовали двое из числа тех самых гуманоидов, которых, по всей видимости, Кристал альфа-примитивами и называла.

«То есть они действительно не Нелюди?» — подумал про себя Давид, однако вслух спрашивать ничего не стал.

Вместо этого он просто подошёл к кровати, на которой была разложена одежда, и без промедлений принялся раздеваться. И стоило ему только бросить рядом футболку и штаны, как альфа-примитивы тут же приблизились и стали их аккуратно складывать.

— Спасибо, — рефлекторно поблагодарил Давид, однако альфа-примитивы на его слова не отреагировали.

Видимо, просто не понимали.

Не желая слишком уж долго стоять перед незнакомцами голым, Давид первым же делом натянул на себя трусы. Затем пошла футболка, после — носки со штанами, а под конец — и нечто вроде кофты на молнии. Причём штаны и кофта, несмотря на то, что по текстуре напоминали кожу, ощущались невероятно лёгкими и совершенно не сковывали движений. Ещё и выполнены были в одном стиле — насыщенный красный цвет с размещёнными в паре мест белыми полосами. Глянув на себя в зеркало, Давид даже невольно признал, что выглядел немного круто. Хотя, безусловно, этот наряд вот ни разу не походил на то, что он мог бы назвать одеждой для встречи с правителями. Но правила устанавливал не он.

Самой последней на положенном месте оказалась обувь. Своеобразный микс ботинок с кроссовками сел на стопы как влитой. С размерами в целом ни одной промашки допущено не было, что заставило Давида задуматься, чем же с ним таким занимались, пока он был без сознания. Мерки снимали?

Впрочем, дело было сделано, а потому, застегнув кофту на молнию, Давид сообщил своим сопровождающим, что был готов двигаться дальше. В ответ они ничего не сказали, а лишь открыли дверь, так что оставалось непонятным, владели они английским или же нет.

— А тебе идёт, — заметила с улыбкой Кристал, что несколько сбавило для Давида градус напряжённости.

Просто это была такая обыденная реплика, что на мгновение он действительно почувствовал, будто напротив обычная девушка, с которой можно нормально вести диалог.

— Надеюсь, что Его и Её Величества посчитают так же, — полушутя ответил Давид.

— Всё будет нормально, — заверила его Кристал. — Просто говори правду и не нервничай слишком уж сильно.

— Я постараюсь.

Затем началось очередное петляние по казавшимся уже просто бесконечными коридорам, итогом чего стала остановка перед самыми что ни на есть вратами. Просто назвать это дверью у Давида даже в мыслях не получалось. Настолько конструкция была огромной.

— Тебя будут принимать официально в тронном зале, — сообщила ему ещё по пути Кристал. — Так что будь готов к некоторому размаху.

И как к такому вообще можно было приготовиться за жалкие пару минут? Давид подобное разве что в компьютерных играх видел или, там, в фильмах.

«Вот тебе и “не нервничай”», — промелькнуло у него в голове.

Но деваться всё равно было некуда, а потому, когда ворота открылись, Давид вместе со всеми шагнул вперёд.

И предстал перед королём и королевой.

У Давида внутри всё сжалось от напряжения.

Он осторожно шагал вперёд по большому залу, и взгляды едва ли не всех присутствующих сосредоточились на нём одном. И какие это были взгляды! Он хоть и начал понемногу привыкать к внешнему виду Нелюдей, но когда их было так много… Давид невольно ощутил себя агнцем, идущим на заклание.

— #$%**#$%#$*% $#%*#% #*%#*%#*% #%#*%*%, — проговорила Горгона достаточно громко, чтобы голос её был слышен всем и каждому.

Следом по залу пронеслись неясные шепотки, а сама она вместе с Кристал выдвинулась вперёд. Давид сперва подумал последовать за ними, но только он начал поднимать левую ногу, как Кристал едва заметно мотнула головой.

Намёк был понят.

Оставшись на месте, Давид безмолвно наблюдал за тем, как две принцессы поднялись по лестнице и встали слева от одного из двух располагавшихся впереди тронов. Того, на котором восседала женщина с невероятно длинными и движущимися, будто змеи, волосами.

Королева Медузалит Амаквелин-Болтагон.

Давид откровенно побаивался смотреть на неё вот так в открытую, но, по крайней мере, за исключением причудливых волос, выглядела она как нормальная женщина. Без рогов, шипов и прочего. К тому же ещё и очень красивая. Даже с первого взгляда Давид заметил у них с Кристал немало общих черт.

Впрочем, вид того, как извивались, удлинялись и укорачивались её алые локоны, всё равно не позволял Давиду думать о ней так же, как о её младшей сестре. Хотя, возможно, Горгона тоже была младшей. Может, её даже Кристал возрастом превосходила?..

Поняв, что мысли его потекли совсем не в то русло, Давид внутренне одёрнул себя и переключился на изучение других возвышавшихся над всеми личностей.

Если подле королевы стояли две её сестры, то справа от короля, видимо, расположились уже его ближайшие родственники. Одного Давид даже узнал. Это был тот самый старик, что перехватил его во время бега в коридоре и болезненно вывернул руку. Невысокий, сморщенный, со всё теми же татуировками и, как только сейчас заметил Давид, неестественно вытянутой головой. Его лоб буквально был в два раза больше, чем у нормальных людей.

Правее него стоял некий человек-амфибия с гребнем, зелёной кожей и маской на лице, а вот по левую руку разместился, пожалуй, самый по-человечески выглядевший черноволосый мужчина. Молодой на вид, хоть и явно старше Давида, он стоял с непроницаемым выражением лица и разок склонился к уху короля, чтобы что-то ему прошептать. Давид решил, что речь шла именно о нём, и потому почувствовал себя ещё более неуютно.

Что до самого короля — Блэкагара Болтагона, — то он очень на этого самого мужчину походил. У обоих черные волосы и голубые глаза, а также схожие черты лица и даже одежда, выполненная исключительно в чёрно-белых тонах. Король тоже на первый взгляд казался вполне обычным человеком, однако чем дольше Давид на него смотрел, тем больше ему становилось не по себе. Он не понимал причины, но что-то просто было не так. Давид словно бы стоял на краю обрыва и точно знал: один-единственный шаг — и он труп.

— Его Величество приветствует тебя в Аттилане, юный Нелюдь, — вдруг объявил стоящий подле короля мужчина, хотя последний ему явно ничего не говорил. Он даже губ не размыкал. — Представься и объяснись, как так вышло, что ты проник в наш дом без приглашения.

— Я никуда не проникал! — запротестовал Давид, решив, что его беспочвенно обвиняют.

И только секунду спустя он понял, что не следовало так сильно повышать голос.

— Простите. Я не… Меня зовут Чернов Давид Алексеевич. И я никуда не проникал. Меня… ну… похитили, получается.

— Похитили? — переспросил мужчина.

— Забрали против воли, — попробовал изъясниться Давид менее категоричным образом.

Раз уж Локджо — их пёс, то обвинения в похищении могли сами собой распространиться и на всю королевскую семью. Всё же всех местных порядков Давид по-прежнему не знал, а потому решил с этого момента придерживаться максимально дипломатичного и вежливого курса. Всё, чего он хотел, — это вернуться домой к своей семье. И он был готов сколько угодно просить, умолять и сглаживать углы, лишь бы этого добиться.

Мужчина посмотрел на него с пару секунд, наклонился к королю, чтобы снова ему что-то сказать, а затем опять обратился к Давиду:

— Продолжай. Его Величество желает услышать всё из твоих уст с самого начала.

Давид тихо выдохнул.

Его слушали. Его в самом деле слушали, а значит, были шансы, что всё это закончится в его пользу.

Давид внимательно посмотрел на Его Величество и принялся рассказывать всё так, как оно было. Во всех мельчайших подробностях.

Он ожидал увидеть хоть какую-то реакцию на лице короля, ибо история эта была действительно невероятной, однако, вопреки всем ожиданиям, повелитель Нелюдей даже бровью не повёл. И Давид искренне надеялся, что это исключительно потому, что королю обо всём уже поведала Кристал, а не по причине его полного безразличия к услышанному.

Рассказ шёл быстро и местами сбивчиво, однако Давид искренне постарался ничего не упустить. Король, королева и все остальные просто обязаны были понять, что он тут был совершенно ни в чём не виноват. У него не имелось даже намёка на злой умысел. Только лишь страх, растерянность и полное непонимание происходящего. Давид — не враг и не преступник. Он жертва.

— Вот как всё было, Ваше Величество, — подытожил Давид. — Пожалуйста, помогите мне вернуться домой. О большем я не прошу.

Зал погрузился в тишину.

Наблюдающие за всем Нелюди, конечно, продолжали шептаться на своём языке, однако все, кто стоял рядом с тронами и восседал на них, хранили гробовое молчание. Это продолжалось недолго, но достаточно, чтобы успевший было чуть расслабиться Давид вновь начал изрядно нервничать. Ожидание действительно убивало.

И первой не выдержала Кристал.

На сей раз именно она чуть склонилась, чтобы шёпотом обратиться к королеве. Давид отчаянно хотел узнать, что же именно она ей говорила, но, несмотря ни на что, продолжал стоять на своём месте. Кристал, по крайней мере, вызывала у него доверие, в отличие от того мужика. Давид был практически уверен, что она сейчас уговаривала свою сестру ему помочь.

Выждав секунд десять, королева жестом руки повелела ей отстраниться, после чего, удивив, по всей видимости, не только Давида, но и много кого ещё, встала с трона и неспешно двинулась вниз.

— #*%$*#%*#$… — заговорил всё тот же стоящий подле короля мужчина, но вдруг резко себя оборвал.

Он скосил взгляд на Его Величество и после двух секунд молчания, будто бы согласившись на что-то, кивнул.

А королева меж тем всё продолжала стучать каблуками по металлическому полу. Она спустилась по лестнице и остановилась только тогда, когда между ней и Давидом осталось буквально полтора метра. Её извивающиеся волосы практически касались его кожи, и лишь сейчас, оказавшись с ней лицом к лицу, он понял, насколько всё-таки королева была высока. Не огромна, как Горгона, а именно что высока. Если бы Давид вдруг отважился заглянуть ей в глаза, ему пришлось бы немного задрать голову.

— Ты боишься меня, — не спрашивала, а утверждала Её Величество.

Однако Давид всё равно ответил.

— Да.

— Не стоит, — заявила королева следом. Голос её был твёрд и властен, но вместе с тем в нём чувствовалось и некое соучастие. — То, как ты оказался в Аттилане и как тебя встретили, сложно назвать приятным опытом. Я это понимаю.

Давид чуть нервно не усмехнулся.

Приятным это назвать точно было нельзя.

— Но поверь, никто из присутствующих не желает тебе зла, — продолжила королева. — Вне зависимости от того, откуда ты прибыл, Давид, ты Нелюдь, а значит, наш подданный. Моим сёстрам следовало быть более рассудительными. Прояви они благоразумие с самого начала, и никто бы не пострадал. Прими мои искренние извинения за них обеих.

Давид даже не знал, как на это реагировать.

То есть перед ним же сейчас стояла самая настоящая королева и приносила свои извинения. Причём не просто королева, а соправительница нечеловеческой расы, проживающей прямо на Луне. Такое… Такое вызывало очень смешанные чувства.

Давид даже захотел сказать: «Не стоит», — или что-нибудь в этом роде, однако попросту не успел. Следующие слова Её Величества повергли его в подлинный ступор.

— Также я должна просить прощения за то, что пока мы не можем тебе позволить покинуть Аттилан.

Сперва Давид искренне попытался найти объяснение. Какое-нибудь вменяемое и логичное обоснование тому, что он только что услышал. Он что-то не так понял или не расслышал, королева оговорилась или неудачно выразилась, а может, и вовсе…

Но нет. Не было ни «или», ни «может, и вовсе».

Подняв взгляд, Давид посмотрел Её Величеству прямо в глаза и понял, что всё именно так, как он и услышал. Ему только что сказали, что не дадут вернуться домой.

— Н-но… — дрожащим голосом заговорил он, — почему?..

— Потому что ты должен быть здесь, с нами, — невозмутимо ответила королева. — Локджо привёл тебя по некоей причине. Он уверен, что ты очень важен. И пока мы не узнаем, что им двигало, ты останешься под нашим присмотром.

У Давида внутри всё перевернулось.

Причина? Важен? Потому что так думала собака?

Собака?!

Давид сжал кулаки. Сюрреализм и полная невменяемость происходящего настолько сильно его захлестнули, что в какой-то момент самой яркой из всех переполнявших его эмоций стал гнев.

Чистый.

И совершенно неконтролируемый.

— Тебе выделят комнату во дворце, — меж тем продолжала говорить Её Величество, хотя теперь Давид едва ли её слушал. — Обещаю, ты ни в чём не будешь нуждаться. Мы всё выясним, и затем…

Сердце колотилось как сумасшедшее.

Давид смотрел на эту женщину. Смотрел на её неестественно извивающиеся волосы и продолжающие двигаться губы и понимал, что не слышал уже вообще ничего. Злости стало так много, что все посторонние шумы просто отрезало. Осталось лишь только биение, от которого стучало в висках и содрогалось тело.

В последние секунды ясности Давид ещё попытался отыскать взглядом Кристал, надеясь, что она что-то изменит. Уж она-то должна была ему помочь, верно? Она-то на его стороне? Она же сама так говорила, разве нет?!

Они встретились взглядами всего на секунду.

И Давид сразу всё понял.

Никто не собирался ему помогать. Не мог или не хотел — было уже совершенно неважно. В данный конкретный момент он остался один. Рассчитывать было попросту не на кого.

— Понимаю, это может шокировать, — прорезался-таки голос Её Величества сквозь захвативший Давида ураган. — Ты ещё ребёнок и…

Королева подняла левую руку и чуть вытянула её вперёд.

Возможно, она хотела лишь выразить свою поддержку, положив ладонь Давиду на плечо. Эдакий великодушный жест со стороны монаршей особы. Акт сострадания и помощи.

Но в гробу Давид видал такую помощь.

Смотря на эту приближающуюся, как в замедленной съёмке, руку, он возненавидел королеву всеми фибрами своей души.

Его похитили, пытались убить и заперли, как какого-то безумного зверя. И теперь она предлагала ему вот это? Вот это?!

Да они совсем охренели?!

Уже не осталось никаких мыслей о возможных последствиях. Давид просто махнул предплечьем, желая отбить руку королевы прочь.

А затем раздался хлопок.

За секунду до того, как Давид нанёс бы свой удар, рядом возник Его Величество и перехватил его руку.

Мгновение абсолютной оглушающей тишины, а после — крики. Очень много криков.

Кричали двое Нелюдей, что всё это время Давида сопровождали и сейчас вцепились в него, пытаясь повалить на пол. Кричала Горгона, уже несущаяся вниз по лестнице и явно собирающаяся его убить, и в то же время кричала и Кристал, бегущая вслед за сестрой. Кричали другие Нелюди, слова которых Давид всё так же не мог разобрать, и, конечно же, кричал он сам.

— Пустите! Пустите меня! — требовал он, пытаясь одновременно и вырвать свою руку, и сбросить с себя двух напирающих со спины Нелюдей. — Да что я вам всем сделал?! Просто дайте мне вернуться домой!

Это было его самое искреннее и чистое желание за, наверное, всю прошедшую жизнь.

— Отвалите!

Давид резко дёрнул свободной рукой и просто отшвырнул от себя шестирукого здоровяка. Покрытый шерстью и шипами продержался не сильно дольше, а вот хватка короля оставалась нерушима. Как бы Давид ни старался, ему не удавалось сдвинуть своё предплечье ни на миллиметр.

А меж тем его уже начали оплетать алые волосы Её Величества.

— Отпустите! — продолжил орать Давид и, сжав левый кулак, нацелил его королю прямо в челюсть.

Ударить, правда, вновь не сумел.

Король перехватил его запястье и без видимых усилий продолжил удерживать сразу обе руки. Все потуги Давида делали ему лишь только хуже.

В то же время волосы королевы закончили обвиваться вокруг его конечностей и резко сжались так сильно, что Давид не выдержал и упал на колени. Он ни на секунду не прекращал дёргаться и вырываться, однако теперь это уже окончательно лишилось смысла. Его буквально скрутили.

— #$%*#$*%# #$#*%#*%* #%*#*%#*%! — выдала подбежавшая слева Горгона.

— #%$*#%*#% *#%#*%#%* #%*#%*%#*! — кричала в параллели Кристал.

— #$%* #$#%* #%#*%*? — произнёс какой-то более спокойный третий голос.

— #$#%*%#%*#% #%*#%*# ##%*##**#%%#!

— $#%*#% #%*#%*%#*% *#% *#*%#*%#%#*%* #%*#%*%#!

— #$#%*#%#%*% *#%*#%*#% *#%#*%*#%* #% *#%*#%*#%#*!

— #$#%*#%%#* #*%#*%#%* #%* #*%#*% *#%*#%*% *#%#*%#%#*%#%*%#%#*.

Давид уже даже перестал вычленять из общей кучи отдельные голоса. Он всё так же прилагал усилия в попытках вырваться и сбежать, однако с каждой проходящей секундой движения его становились всё более и более вялыми. Всплеск злости и адреналина понемногу начал сходить на нет, а на место ему приходило отрезвляющее осознание случившегося.

Давид начал наконец понимать, что он только что творил.

И понимание это пугало его до чёртиков.

Перестав кричать и дёргаться, он вдруг осознал, что более никто не говорил и в зале повисла нерушимая тишина. Давид медленно поднял голову и обнаружил себя в окружении из множества Нелюдей. Королевская чета всё так же удерживала его на месте, но больше никто и ничего ему сделать не пытался. Даже Горгона просто стояла рядом и лишь гневно дышала, не предпринимая попыток его покалечить или убить.

Давид перевёл взгляд на сжимавшего его руки короля, и тот, не моргая глядя на него в ответ, сделал один короткий кивок.

Волосы королевы начали отступать.

Неспешно, но они ослабляли хватку и постепенно возвращали Давиду способность двигаться. Сам король при этом разжимать ладони не стал. Его Величество выждал ещё несколько секунд, после чего несильно потянул Давида на себя и помог ему вновь подняться на ноги.

— Его Величество с пониманием относится к твоей вспышке гнева, — заявил мужчина, что и раньше говорил с Давидом от имени короля. — И он в великодушии своём не будет тебя за неё наказывать. Однако только на этот раз. За любое последующее нарушение наших законов ты будешь отвечать по всей их строгости.

Давид ничего не ответил.

Он банально не знал, что тут вообще можно было сказать.

Скользнув взглядом по королю и королеве, он вновь отыскал Кристал. Она выглядела виноватой и очень встревоженной. И Давид не смог долго на неё смотреть, практически тут же опустив глаза к полу.

— Тебе всё понятно? — спросил всё тот же мужчина.

Давид рефлекторно кивнул.

Он совершенно точно прослушал какую-то часть из его речи, но сейчас был готов согласиться на всё что угодно.

И король отпустил обе его руки.

Он спокойно посмотрел на Давида с высоты своего выдающегося роста и сделал ровно то, что немногим ранее пыталась сделать его супруга. Он положил свою ладонь Давиду на правое плечо.

И на этом всё и закончилось.

Давид лежал на кровати прямо в одежде и обуви и бесцельно пялился в потолок.

Настроение было хуже некуда.

Да, безусловно, радовало, что в итоге его никто не убил — особенно с учётом выкинутого «перформанса», — но в целом ситуация всё равно оставалась отвратной. Давид по-прежнему ни на шаг не приблизился к тому, чтобы вернуться домой. Скорее уж наоборот. Раньше у него хоть какая-то надежда была, а теперь не осталось вообще ничего. Ему прямо сказали, что отпускать его никто не собирался.

И почему?

А потому что так захотела какая-то собака.

Давид шумно выдохнул, ибо до сих пор бесился из-за этого факта. Это даже звучало как бред сумасшедшего. Ну как королева могла говорить об этом с таким серьёзным лицом? Как?

Давид просто этого не понимал.

Да и на самом-то деле не хотел понимать. Плевать, насколько у них была идиотская и откровенно безумная причина его удерживать. Важно то, что они его удерживали, а родная семья при этом и понятия не имела, где он и что с ним вообще происходило. Для них же он просто пропал, идя из школы домой, и не появлялся уже… сколько? Двое суток? Трое? Давид ведь даже не знал, а сколько времени уже в Аттилане находился. Вот сколько он провалялся без сознания? Несколько часов или?..

В мыслях вновь сформировалось встревоженное лицо мамы, что места себе не могла найти. Отец наверняка справлялся лучше — подполковник в отставке как-никак, — но и ему, вне всяких сомнений, приходилось очень нелегко. Оставалось лишь надеяться, что Денис не терял голову и сейчас делал всё возможное, чтобы им помочь.

— Бесит, бесит, бесит, бесит, — шептал Давид себе под нос, перевернувшись набок и борясь со жгучим желанием ударить кулаком об стену.

Ему правда очень сильно этого хотелось.

Но последняя вспышка гнева уже обошлась ему довольно дорого, так что повторять сделанных ошибок Давид не собирался. Или, по крайней мере, не планировал, хотя и понимал, что не мог подобного гарантировать. Всё же эмоции — штука такая. Они не спрашивали, можно ли перехватить над тобой контроль, а просто делали это. И Давид чётко понимал, что в порыве страха или гнева мог опять натворить какую-нибудь херню.

Впрочем, переплюнуть попытку нападения на королеву и короля ему уже вряд ли могло удаться. Этот его «подвиг» был воистину легендарен.

Ещё и умудрился в процессе покалечить одного из тех Нелюдей, что пытались его угомонить. Шестирукий, чьего имени Давид так и не узнал, теперь должен был довольствоваться всего пятью здоровыми руками, ибо перелом лучевой кости. То ли приземлился неудачно, то ли сам толчок вышел настолько мощным, но факт оставался фактом. Давид нанёс ему травму, из-за чего его опять отправили в изоляцию под предлогом неумения контролировать свою силу.

И, что забавно, технически обещание про комнату во дворце никто не нарушал. Просто имелся небольшой нюанс.

Однако здесь жаловаться было уже не на что. Давид и сам не мог отрицать, что эта новая сила была ему совершенно неподвластна. И в первый раз с Горгоной, и вот сейчас с шестируким. Всё вышло абсолютно случайно. Давид действовал на эмоциях, и происходило то, что происходило. Ещё повезло, что никто не умер, учитывая видео с лучами из глаз, которое показывала ему Орлана.

Правая рука невольно потянулась кверху, и пальцы коснулись неснимаемых очков.

Нелюдь.

Он действительно был нечеловеком.

А ведь в детстве Давид, как и, наверное, большинство мальчишек, прямо-таки мечтал обрести какую-нибудь сверхсилу. Да и историями про попаданцев в другие миры буквально зачитывался, представляя, как спасает некое королевство от злого зла и берёт в жёны красивую принцессу.

И вот сбылась мечта идиота.

Имелось и королевство в другом мире, и принцесса — даже две, — но вот со всем остальным сразу как-то не задалось. Даже подумать было страшно, что же ждало Давида дальше при таких-то вводных.

Прикрыв глаза и сделав успокаивающий вдох-выдох, он попробовал прочистить голову и отбросить всё ненужное. Однако толкового ничего не вышло. Гудящий рой переживаний терзал его изнутри, и от этого было никуда не деться. Самая что ни на есть варка в собственном соку.

— Давид, ты спишь? — раздался вдруг сверху голос Кристал. — Я принесла поесть. Подумала, ты голоден.

Давид не ответил.

Во-первых, потому что банально удивился, из-за чего даже чуть вздрогнул, а во-вторых, по причине сильнейшего нежелания с ней разговаривать. Семейка Кристал уже достаточно испоганила ему жизнь, чтобы…

«Нет, — одёрнул он себя в мыслях. — Так нельзя. Она ни в чём не виновата».

Кристал помогала ему. За рамками обстоятельств их первой встречи она не сделала ничего, за что её можно было винить. Напротив, если бы не она, далеко не факт, что Давид вообще в живых бы остался. Закинь его Локджо ко всё той же Горгоне, и участь быть перемолотым в фарш была бы ему гарантирована.

Кристал — хорошая девушка. Действительно хорошая, и Давид не имел никакого права так себя по отношению к ней вести.

— Нет, не сплю, — как можно спокойнее сказал он и, развернувшись, сел на край кровати. — Уснёшь тут, как же.

Давид искренне попытался улыбнуться, однако не был уверен, насколько хорошо это ему удалось. Впрочем, если что-то и было не так, виду Кристал не подала и улыбнулась ему в ответ.

— Так как насчёт перекусить?

Она приподняла удерживаемый в руках поднос, и вот тут Давид усмехнулся уже по-настоящему. Только что он причитал о том, что реальность ни разу не сходилась с фантазией, как к нему пришла та самая принцесса, чтобы справиться о его благополучии. И накормить. У вселенной определённо имелось чувство юмора.

У всех вселенных, если уж на то пошло.

— Да я бы с удовольствием, только…

Давид махнул рукой на разделявшую их невидимую преграду.

— Если ты перестал упиваться жалостью к себе, то можешь выходить.

На сей раз слово взяла Орлана, и Давид только сейчас заметил, что она тоже находилась в помещении. Он помнил, как она выходила полчаса назад, но совершенно не заметил её возвращения. Видимо, зашла вместе с Кристал или немногим раньше.

Подавив желание ответить колкостью на «упиваться жалостью к себе», Давид соскочил с кровати и осторожно подошёл к Кристал, инстинктивно проверяя рукой отсутствие помех.

— Поле выключено, — сухо заметила Орлана.

— Да вижу я, — буркнул себе под нос Давид. — Давай возьму, — обратился он уже к Кристал и аккуратно перехватил у неё поднос с накрытым крышкой блюдом и высоким непрозрачным стаканом.

— Поставим на стол, — предложила следом Кристал, указывая на относительно свободное место рядом с Орланой.

— Только, пожалуйста, ни на что не пролейте, — тут же вставила последняя.

— Мы осторожно, — с лёгким налётом сарказма ответила Кристал и повела Давида за собой.

А тот покорно последовал.

Поставив поднос на стол, он снял крышку и пристально посмотрел на то, что ему предстояло съесть.

«Сэндвичи? Бургеры?» — попробовал найти он про себя аналогию.

До конца Давид так и не определился, но это действительно было что-то похожее. Две вроде как булки, между которыми слоями располагались зелень, овощи и нечто явно мясное. Даже соус какой-то имелся, хотя и обладал подозрительным серым цветом.

И таких вот комбо целых две штуки.

Давид чуть поколебался, так как еда была ему незнакома, а голода он, в сущности-то, и не чувствовал, однако быстро погнал все сомнения прочь. Во-первых, не голодал он, скорее всего, по причине неутихающего стресса, а во-вторых, воспоминания о съеденных ранее маффинах были ещё свежи. И на вкус тогда жаловаться точно не приходилось.

Давид взял левый сэндвич-бургер и одним махом откусил от него сразу треть.

И да, все рецепторы во рту остались крайне довольны.

— Очень вкусно, спасибо, — поблагодарил Давид, ещё даже до конца не прожевав.

— Если захочешь, я попрошу сделать ещё, — с улыбкой ответила Кристал. — И, Давид… — как-то неуверенно продолжила она, выдержав небольшую паузу, — мне правда очень жаль, что всё так вышло. Я не ожидала, что…

— Не надо, — перебил её Давид, чувствуя, как негативные эмоции вновь на него накатывают. Но, опять же, Кристал винить тут было не в чем. Он не имел права сейчас на неё злиться. Хотя злиться хотелось просто на всех. — Я благодарен за всё, что ты для меня сделала и делаешь сейчас. Ты ни в чём не виновата, так что, пожалуйста, не извиняйся.

Давиду нелегко дались эти слова, особенно учитывая максимально мягкие и дружелюбные интонации, однако сказать их было нужно. По крайней мере, в моральной системе координат самого Давида.

— Прости, — снова попросила Кристал прощения. — И спасибо. Приятно знать, что ты так думаешь.

Она завела прядь волос за ухо и улыбнулась до того обезоруживающей улыбкой, что на пару секунд мысли Давида синхронизировались с его чувствами. Он не просто решил, что её нельзя ни в чём винить, он это полноценно прочувствовал.

— Простите, что прерываю, — подала голос Орлана, и Давид чуть не вздрогнул от неожиданности. Он как-то на мгновение позабыл, что она тоже была рядом. — Но, если никто не против, я бы хотела начать проводить замеры.

Орлана взяла со стола чуть сужающийся к краям продолговатый цилиндр и протянула его Давиду.

— Возьми в правую руку и по моей команде начинай сжимать.

— А что это? — поинтересовался Давид, исполняя просьбу.

Сэндвич-бургер он держал в левой ладони, так что проблем с этим не было никаких. Ещё и лёг в руку цилиндр прямо очень удобно. Будто специально и был сделан для того, чтобы его вот так сжимали.

— Динамометр, — подтвердила Орлана уже зарождавшиеся в голове Давида подозрения. — Начнём с проверки силы твоего хвата.

— И нужно это для того, чтобы…

— Поскорее спровадить тебя отсюда, а я могла вернуться к своей основной работе, — невозмутимо ответила Орлана.

— Она хочет сказать, — вмешалась Кристал, — что нужно понять пределы и спектр твоих сил как Нелюдя. Чтобы мы все знали, с чем имеем дело, и тебя больше не держали здесь взаперти.

Последняя часть понравилась Давиду особенно сильно, но, по правде, и перспектива разобраться, чем же он всё-таки стал, тоже по привлекательности несильно отставала. Если уж у него были теперь какие-то сверхспособности, то их определённо следовало изучить, чтобы больше никого случайно не покалечить. Равно как и суметь воспользоваться, когда это действительно будет нужно.

Быстро доев сэндвич-бургер, Давид встал чуть более удобно и всем своим видом показал, что готов приступать.

— Начинай, постепенно наращивая усилие, — скомандовала Орлана.

Давид так и поступил.

Глубоко вдохнув, он начал сжимать пальцы так же, как делал это при упражнениях с эспандером, и всего через несколько секунд понял, что что-то было не так. Он не упирался в предел.

Поначалу всё шло как обычно. Давид чувствовал нарастающее в руке напряжение и за две-три секунды подошёл к тому моменту, на котором прежде сжать сильнее бы просто не смог. Однако сейчас запас был куда больше. Напряжение всё росло и росло, а сам Давид стал ощущать в руке такую силу, от которой она, казалось бы, должна просто взорваться кровавыми брызгами.

Но она оставалась целой.

И всё продолжала сжимать.

Прошло секунд двадцать, прежде чем Давид почувствовал, что дальше уже никак, и даже начал учащённо дышать.

— Фух, — шумно выдохнул он, расслабляя кисть настолько, что цилиндрический динамометр просто вывалился на пол. Мышцы аж свело от такой натуги. — Ну как там? — спросил он следом, встряхивая рукой.

Орлана со спокойным, но задумчивым выражением лица принялась изучать показания на мониторе, а сам Давид в то же время наклонился, чтобы поднять выроненный прибор.

— Ньютоны или килограмм-силы? — спросила вдруг Орлана, когда он снова выпрямился.

— Что? — не совсем поняв, о чём речь, переспросил Давид.

— Ньютоны или килограмм-силы? — повторила Орлана. — В каких единицах измерения тебе будет понятнее?

— Килограмм-силы.

Хоть Давид в целом и дружил со школьным курсом физики, и Ньютоны для него непостижимой сущностью не являлись, с килограмм-силами всё же было попроще. Один килограмм-сила примерно равен силе, с которой тело массой один килограмм давит на весы на поверхности Земли. Понятнее некуда.

— Две тысячи сорок три килограмм-силы, — озвучила Орлана какую-то совершенно нереальную цифру. — Столько зафиксировано в пике.

Давид был просто ошарашен.

Если он ничего не путал, то мировой рекорд среди мужчин в этой дисциплине был что-то около ста восьмидесяти килограмм-сил. И это у здоровых дядек с собственным весом под полтора центнера. А тут он — подросток с какими-то жалкими семьюдесятью пятью килограммами — выдавал аж две тонны. Это не то что невероятно, это банально невозможно по всем законам той самой физики.

Но Давид всё же это сделал.

Ещё одно в копилку «невозможного», что он увидел и пережил за последние дни.

Пока Орлана с Кристал переговаривались о чём-то на своём языке, Давид приподнял обе руки и внимательно на них посмотрел. Такая огромная силища… И всё же король удерживал его на месте так, будто это ничего не стоило. Да и Её Высочество своими волосами тоже без видимого труда Давида скрутила. Горгона, опять же. Какими же чудовищами они все являлись?

Давид перевёл взгляд на Кристал и с новой стороны посмотрел на тот факт, что она тоже часть этой королевской семьи. Где же тогда пролегали границы её сверхъестественных способностей?

Давиду стало как-то не по себе.

— Что такое? — обратилась к нему Орлана. — Где-то болит? Поранился?

— Нет, нет, — спешно ответил Давид, тряхнув головой. — Просто удивлён. Не ожидал, что будет так много.

— Это и в самом деле удивительно, — согласилась Кристал. — Зато теперь мы точно знаем, что с руками тебе нужно быть поосторожнее, — добавила она, негромко хихикнув.

И Давид малость нервно улыбнулся в ответ.

— Готов продолжать? — вновь обратилась к нему Орлана. — Хочу теперь взглянуть на левую руку.

— Да, более чем, — практически мгновенно отозвался Давид. — Как только скажете.

Прежний интерес теперь загорелся в нём с новой силой, пробудив даже некоторый проблеск азарта. Давиду действительно захотелось попробовать выжать из себя ещё больше.

Он взял динамометр левой ладонью и, как только Орлана дала отмашку, принялся изо всех сил его сжимать. На сей раз Давид не стал тратить так много времени на разгон и практически сразу же вложил в прибор всё, что у него было.

Напряжение стало запредельным.

Давид вновь ощутил, как у него начало сводить от натуги руку, но решил проигнорировать это чувство и всецело сосредоточиться на задаче. Весь мир отошёл для него на второй план, а восприятие сузилось на одном лишь металлическом цилиндре, который захотелось буквально раздавить.

Но вдруг эту отрешённость прорезал голос Кристал.

— Давид! — громко и даже немного испуганно произнесла она.

Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть Давида в действительность, и он, разжав руку, посмотрел на ту, кто его звал.

Только почему-то она была ниже, чем должна. Буквально.

То есть нет. Это Давид теперь был выше. И не ростом, а положением. Он поднялся выше. Но как?..

Это несоответствие на секунду парализовало мыслительный процесс, но затем взгляд Давида упал на его собственные ноги.

И всё стало предельно ясно.

— Какого?.. — выдал он, понимая, что уже не стоит на полу, а парит над оным в полуметре.

Правда, стоило ему это произнести, как гравитация вновь вступила в свои права, заставив Давида упасть. Причём не на ноги, а прямо на копчик.

— Давид! — вновь воскликнула Кристал и, подскочив сбоку, помогла ему встать. — Ты как?

— Нормально, — ответил он, прислушиваясь к собственным ощущениям. Никакой боли. — Всё нормально, я не ушибся.

— Уверен? — с обеспокоенным лицом переспросила Кристал.

— Да, да, — подтвердил Давид, проходясь рукой по месту, на которое упал. И вновь же ничего неприятного не почувствовал. — Уверен.

Он быстро оглядел себя в качестве завершающей проверки, после чего поднял взгляд на Орлану.

— Так и запишем, — невозмутимо сказала она несколько секунд спустя. — Умеет летать.

— А это точно безопасно? — с сомнением поинтересовался Давид, глядя на большую чёрную пластину.

— Пока ты не поворачиваешься в мою сторону — да, безопасно, — ответила стоящая за спиной Орлана.

Давид негромко выдохнул.

Его, конечно, так и подбивало уточнить: безопасно для него или для неё, но деваться всё равно было некуда. Если Давид хотел наконец выбраться из этой треклятой лаборатории — а он этого очень хотел, — то распоряжения Орланы требовалось исполнять неукоснительно.

Потому, в последний раз глянув на подведённые к пластине провода, Давид встал так, чтобы смотреть строго перед собой, и закрыл глаза.

— Я готов, — объявил он.

— Тогда приступаем.

Две секунды спустя Давид услышал лёгкий щелчок и ощутил, как ослабли очки на его голове. Теперь он мог их беспрепятственно снять, что незамедлительно и сделал.

— Открывай, — скомандовала следом Орлана.

Помня о том, что видел на записи, Давид откровенно побаивался это делать, но прогнал все сомнения прочь и медленно раскрыл веки.

Ничего не произошло.

По крайней мере, сам Давид вообще никаких изменений не почувствовал.

— Я уже стреляю или?..

— Нет, — перебила Орлана. — Излучения не зафиксировано. Визуально также никаких изменений.

— То есть всё в порядке? — спросил Давид, рефлекторно начав к ней оборачиваться.

— Смотри прямо, — напомнила Орлана и, ткнув двумя пальцами в щёку, буквально заставила его повернуть голову обратно.

Кожа у неё оказалась на удивление холодной. Давид аж вздрогнул.

— Простите, — извинился он, тут же щёку потерев. — Забылся.

— Попробуй напрячься, как было с полётом, — предложила чуть погодя Орлана. — Возможно, это спровоцирует выброс энергии.

Давид глубоко вдохнул и, сжав кулаки, напряг чуть ли не каждую мышцу в своём теле. В какой-то момент ему даже показалось, что у него сейчас глаза от такого давления вылетят, однако добиться желаемого ему так и не удалось. Никаких лазеров.

— Не, — ответил он, чуть мотнув головой и стараясь не отводить взгляд от пластины, — ничего.

— Ясно, — сухо прокомментировала Орлана. — Пока остановимся на этом. Надевай очки обратно.

Давид так и поступил.

Натянув их на место, он дождался, когда раздастся характерный щелчок, и только после этого к Орлане развернулся. А сама она в то же время, чуть склонив голову, сосредоточенно водила пальцами по планшету. Видимо, заносила какие-то записи.

— Всё же хорошо, да? — осторожно поинтересовался Давид. — Раз я не стреляю лучами перманентно, значит, мне необязательно всё время ходить в этих очках?

— И да, и нет, — ответила Орлана, не отрываясь от своего занятия. — Тебе определённо повезло больше, чем Его Величеству, но пока мы не выясним, что активирует эту твою способность, очки останутся на месте.

Давиду оставалось только вздохнуть.

Он снова посмотрел на пластину, что должна была количественно и качественно его лучи измерить, и внутренне смирился с не очень-то приятной для себя истиной. Давид понимал резонность доводов Орланы и даже признавал их, но осознание, что он и дальше будет ходить везде в очках и ещё, скорее всего, не раз повторит сегодняшний эксперимент, всё равно немного удручало.

Впрочем, как заметила Орлана, могло быть и хуже.

Кстати, а что она имела в виду, говоря, что Его Величеству не повезло? Давид как-то не заметил, чтобы у него были проблемы.

— Его шёпота достаточно, чтобы обрушить гору, — ответила Орлана, когда Давид озвучил соответствующий вопрос. — Поэтому он должен молчать. Всегда.

Сказав это, она вернулась за свой рабочий стол, а Давид невольно спроецировал ситуацию на себя. И это было просто ужасно.

То есть король вообще ни одного звука издать не мог? Ни зевнуть, ни поперхнуться, ни чихнуть? Он не мог сказать своей жене, что любит её, не мог устно отдать приказ, не мог… Да он много чего не мог, если призадуматься.

Просто представляя такую жизнь, Давид уже чувствовал себя не в своей тарелке.

И дело было даже не столько в вынужденной немоте, сколько в необходимости постоянного самоконтроля. Неважно, насколько тебе больно, ты не имеешь права дать слабину. Даже во сне ты должен сохранять гробовое молчание. Это кем же нужно быть, чтобы выносить подобное каждый день?

Но, во всяком случае, теперь Давид хотя бы знал, почему, несмотря на устроенный им бедлам, Его Величество так ничего и не сказал, а просто молча прекратил беспорядок. Это было несказанное везение, что во главе Нелюдей стояла именно такая личность.

Кстати, раз уж на то пошло, а откуда вообще брались силы Нелюдей? И как так вышло, что Давид оказался одним из них?

Решив, что сейчас — самое подходящее время, он нагнал Орлану и буквально засыпал её вопросами.

— Вот вы всё говорите, что я Нелюдь, — развивал он перед ней свою мысль, — но до своего попадания в Аттилан я вообще ничего сверхъестественного не демонстрировал. Был самым обычным человеком. Как я стал Нелюдем?

— Никак, — равнодушно заявила Орлана, набирая что-то на клавиатуре. — Нелюдем нельзя стать. Им можно только родиться.

— Но…

— Позволь уточнить, — продолжила она, перебивая. — Ты был «самым обычным» человеком или всё же «выдающимся»? Демонстрировал ли ты особые успехи в спорте, например? Полагаю, что да, просто ты не придавал этому особого значения.

Давид глубоко задумался и понял, что Орлана в целом-то была права. Разного рода физическая активность всегда давалась ему довольно просто. Это, опять же, не было чем-то сверхъестественным, но по совокупности всех показателей — сила, скорость, ловкость, выносливость — с ним, пожалуй, не мог сравниться никто из одногодок. Даже на каких-то официальных соревнованиях он проигрывал всего два или три раза за всю жизнь. И это при том, что далеко не всегда к ним вообще готовился.

— Не могу сказать, как дела обстоят конкретно в твоей реальности, — признала Орлана, получив от Давида утвердительный ответ. — Межизмеренческие исследования — не моя область. Но если в общем и целом она соответствует нашей, то ты унаследовал геном Нелюдя, сам того не осознавая. Вполне возможно, даже твои родители не в курсе о своей природе. Кто-то из их предков был Нелюдем и, зачав потомство с человеком, породил твою линию. Так что вопрос не в том, как ты стал Нелюдем, а в том, как ты пробудился, оказавшись в Аттилане.

— Пробудился? — переспросил Давид.

— Не знаю более подходящего слова в английском, — пояснила Орлана. — Суть в том, что хоть Нелюдьми, как и людьми, рождаются, но для полного раскрытия нашего генетического потенциала требуется внешний катализатор. Мы называем его Терригеном, а сам процесс пробуждения — Терригенезисом.

— Точно. Кристал тоже что-то подобное говорила, — припомнил Давид. — Она ещё сказала, что после прохождения Терригенезиса Нелюдь имеет право выбрать себе новое имя. Так Горгона поступила.

— Да, — подтвердила с кивком Орлана. — Если Нелюдя признали достойным прохождения Терригенезиса и он сам дал своё согласие, то после пробуждения такое право у него есть. Я им тоже когда-то воспользовалась.

Чем больше Давид узнавал, тем интереснее ему становилось. Новые вопросы буквально сами собой формировались в его голове, требуя, чтобы их немедленно произнесли, однако приходилось всё же усмирять свои аппетиты. Хоть Орлана сейчас и рассказывала Давиду всё, что он хотел знать, нельзя было и забывать, что она постоянно очень занята. Она не могла сидеть с ним здесь целый день и просто болтать. Поэтому нужно было расставлять приоритеты.

— Но ведь я же ни через какой Терригенезис, — очень постарался Давид произнести это слово верно, — не проходил. Так почему я, как вы выразились, пробудился?

— Я не знаю, — совершенно спокойно заявила Орлана, чем Давида прямо ошарашила.

Такого ответа он действительно не ожидал.

— Вернее, я не знаю, что стало причиной конкретно в твоём случае, — продолжила меж тем Орлана. — Но сами по себе прецеденты пробуждения Нелюдей без прохождения Терригенезиса существуют, и с каждым годом их становится всё больше. Только происходит это не в Аттилане, а на Земле.

Наконец оторвав взгляд от монитора, она развернулась к Давиду всем телом и внимательно на него посмотрела.

— Этот феномен по-прежнему изучается как нами, так и людьми, но с начала двадцатого века стали появляться те, чей геном Нелюдя пробуждался под действием иных катализаторов. Это могла быть радиация или некие химические соединения. Даже с ударом молнии был как минимум один зафиксированный случай. Тысячелетиями пробуждение без Терригенезиса считалось невозможным, но теперь это доказанный факт.

Давид вновь погрузился в свои мысли.

То есть мало того, что в этом мире в принципе существовали Нелюди, живущие на Луне, так ещё и в рамках самой Земли носители сверхспособностей имелись? Это ж какое там сейчас должно было быть общество? И насколько оно отличалось от того, что знал Давид в своём мире?

Да уж…

Однако это всё ещё не объясняло, почему пробудился сам Давид. Его, насколько он знал, ни радиацией не облучали, ни химикатами не пичкали. Да и в целом, если в его мире действительно существовали подобные полу-Нелюди, то, опять же, почему он о них никогда не слышал? Всех обозначенных Орланой явлений и там с лихвой хватало, однако никто после контакта с ними лазерами из глаз стрелять не начинал.

Но Орлана и тут не смогла дать точного ответа. Она озвучила несколько предположений, в число которых входило, например: «Один из Нелюдей нашего мира мог оказаться в твоём и дать там потомство», — но всё это предположениями и оставалось. Правда была им неведома.

— Ясно, — только и сказал Давид, подытоживая всё услышанное.

В целом он, конечно, многое узнал из того, что его интересовало, но всё равно чувствовал, будто блуждает в полном неведении. То ли деталей не хватало, то ли ещё чего. А возможно, просто какая-то часть его до сих пор отказывалась смиряться с мыслью о реальности существования сверхлюдей и путешествий между параллельными мирами.

— Так получается, что по вашей Земле сейчас ходит толпа Нелюдей, которые, как и я, ничего о своей природе не знали? — спросил Давид, желая хоть как-то двинуться дальше.

Всяко лучше, чем зацикливаться.

— Да, — подтвердила Орлана. — Из-за этого Аттилану и пришлось раскрыть себя всему миру. Кто-то должен был объяснить людям, что происходит, и остановить повсеместно разгоравшиеся гонения на Нелюдей. Дело едва не дошло до войны, но в итоге ситуацию удалось разрешить мирным путём.

И вновь Давид припомнил, что Кристал ему о подобном рассказывала. Без подробностей, но вот про сам конфликт он от неё точно слышал. И учитывая, на что, как он уже узнал, были способны Нелюди, о войне между людьми и ими было даже страшно подумать. Особенно если то, что сказала Орлана про Его Величество, было правдой.

Прокручивая всё это в голове, Давид ещё сильнее захотел вернуться домой.

Чуть помолчав, он подумал о том, чтобы задать ещё несколько вопросов, но тут дверь в лабораторию открылась и внутрь вошёл уже знакомый ему черноволосый мужчина. Тот самый, что стоял в тронном зале подле короля и разговаривал от его имени.

— #$%#%#$#% #$%**#$#%#*? — мгновенно развернулась к нему Орлана и встала на ноги.

Давид последовал её примеру, ибо этот Нелюдь явно был кем-то очень важным.

— Говори на английском, — ответил он, проходя вглубь комнаты. — Ни к чему смущать нашего гостя незнакомой речью.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

«Ваше Высочество?» — подумал про себя Давид, глядя на приближавшегося к нему мужчину.

Значит, он был прав и этот Нелюдь — тоже член королевской семьи. Принц или кто-то вроде.

— Мы ещё не были представлены, как подобает. Аргус Магнар Максимус Болтагон, — назвал мужчина своё имя. — Брат и голос Его Величества.

— Давид, — несколько растерянно ответил ему Давид. Он даже подумал сперва тоже представиться своим полным именем, но потом вспомнил, что уже делал это ранее. — Очень приятно, Ваше Высочество.

Принц посмотрел на него до того пристально, будто хотел в самую душу заглянуть. А может, и ещё глубже.

— Чем обязаны вашему визиту? — прервала затянувшееся молчание Орлана.

— Лекарство, — ответил принц, всё ещё не сводя с Давида глаз. — У меня закончилось, и я пришёл попросить ещё.

— Да, конечно, — сказала Орлана и, пробежавшись взглядом по помещению, шагнула в сторону небольшого металлического шкафчика. — Сейчас принесу.

Отойдя на несколько метров, она, можно сказать, оставила Давида наедине с принцем, отчего первый стал нервничать ещё больше. Воспоминания об инциденте с королём и королевой были ещё очень свежи. А тут, получается, Давид стоял рядом с Нелюдем, чьего брата он чуть не ударил.

И тот всё продолжал и продолжал на него смотреть. Даже не моргая.

— Вот, Ваше Высочество, — произнесла вернувшаяся Орлана и протянула принцу скромных размеров непрозрачный сосуд. — Но почему вы пришли лично? Можно было отправить альфа-примитива или…

— Хотел ещё раз увидеться с Давидом, — сделал принц достаточно неожиданное заявление. — Нужно было убедиться.

— Убедиться в чём? — осторожно поинтересовался Давид.

Принц чуть улыбнулся.

— Как продвигается изучение его способностей? — спросил он вместо ответа, явно адресуя свой вопрос Орлане. — Многое удалось узнать?

— Я покажу, — ответила та и, указав на своё рабочее место, парой нажатий клавиш вывела на монитор какие-то символы и рисунки.

Последние были довольно похожи на различные диаграммы и графики, но вот с сутью написанного, как и прежде, у Давида были огромные проблемы.

— Впечатляет, — прокомментировал принц полминуты спустя. — Действительно впечатляет. Но добавь ещё иммунитет к чтению мыслей. Сколько ни пытался, я так и не смог проникнуть в его голову.

— Вот как? — переспросила Орлана, впервые за время их разговора проявив явную эмоцию. До этого была лишь учтивая вежливость. — Это очень ценная информация.

— Безусловно, — согласился принц. — Потому я ею с тобой и делюсь.

Он встал со стула и вновь подошёл к Давиду.

— Какими бы мотивами ни руководствовался Локджо, он привёл к нам очень занимательного молодого Нелюдя. Жуть как хочется узнать, к чему же всё это приведёт.

На мгновение Давид почувствовал себя лабораторной крысой, которую вот-вот вскроют, но затем цепкий взгляд принца несколько смягчился.

— Впредь пересылай все отчёты сразу мне, — приказал он, повернувшись к Орлане.

— Как пожелаете, Ваше Высочество.

— И да, Давид, когда тебе разрешат покинуть лабораторию, я бы хотел побеседовать с тобой тет-а-тет, — произнёс принц следом уже на идеальном русском. — Ты же не против?

— А… я… нет… — удивлённо выдал Давид. — То есть, конечно. Как скажете.

— Вот и славно, — заключил с улыбкой принц. — Спасибо за лекарство.

Поблагодарив Орлану, он ещё сказал пару слов на прощание, после чего размеренным шагом вышел в коридор.

В лаборатории повисла почти звенящая тишина.

— Что он тебе сказал? — первой нарушила её Орлана.

— Сказал, что хочет потом поговорить со мной наедине, — не стал ничего скрывать Давид. — А откуда Его Высочество знает русский?

— Он знает все языки, на которых говорят люди, — пояснила Орлана так, будто в этом не было вообще ничего особенного. — И даже больше.

— А то, что он сказал про чтение мыслей?..

— Принц Максимус — телепат. Один из самых сильных в Аттилане.

Орлана вернулась за свой рабочий стол и принялась что-то набирать на клавиатуре.

— Но твои мысли он прочитать почему-то не может, — задумчиво добавила она следом. — Нужно провести ещё эксперименты.

Давиду подумалось, что срок его заключения в лаборатории только что увеличился.

— И да, когда ваш разговор с ним всё-таки состоится, советую быть очень осторожным, — вдруг заявила Орлана после короткой паузы.

— А почему? — внутренне напрягшись, попросил уточнить Давид.

Его он тоже успел уже как-то оскорбить?

— Не то чтобы это было критично, но до того, как тебя передали мне, ты прятался в покоях его невесты.

— А-а, — протянул Давид и только спустя секунду услышанное понял. — Стоп, что?!

— Никакой он мне не жених! — гневно прокричала Кристал, отчего Давид аж вздрогнул. — Только через его труп, ты понял меня?!

— Да-да, конечно, — спешно согласился Давид, не желая и дальше накалять обстановку. — Как скажешь, только, пожалуйста, не нужно так нервнич…

— Я не нервничаю! — перебила Кристал. — Я в ярости!

Воздух вокруг неё буквально накалился, а в рыжих волосах мелькнуло несколько крохотных огоньков.

Спрашивать Кристал про принца Максимуса определённо было не самой удачной идеей. А ведь Давид просто хотел прояснить ситуацию, невольным участником которой он стал.

Однако реакция Кристал превзошла абсолютно все возможные ожидания.

— Да я скорее сожгу его, закопаю, заморожу и развею по ветру, — заявила она уже чуть более сдержанным тоном.

И Давид решил не уточнять, как именно она собиралась сделать всё это разом с одним-единственным человеком. То есть Нелюдем.

— Чтобы я да вышла за этого психопата? — продолжала ворчать Кристал, быстро шагая по коридору. — Не бывать этому. И плевать, что там говорит Генетический Совет. Я на этот брак никогда не соглашусь.

Следом она переключилась на родной язык и произнесла ещё несколько фраз, имеющих, по всей видимости, всё ту же идейную направленность. И почти наверняка являющихся в обществе Нелюдей не очень-то цензурными, ибо проходящая мимо женщина, чьи пальцы походили на трубочки, посмотрела на Кристал очень уж специфичным взглядом.

— Слушай, я понимаю, почему ситуация тебе не нравится, но, по-моему, ты чутка перебарщиваешь, — осторожно заговорил Давид, выждав пару секунд. — То есть принц, безусловно, эксцентричный — я бы даже сказал, странный, — но на психически нездорового он всё-таки не тянет. Бывал я как-то в настоящей психиатрической больнице, и, поверь, тамошний контингент находится на совершенно ином уровне.

В означенное учреждение Давид ходил вместе с отцом, чтобы навестить его бывшего сослуживца. Некоторых поле боя не отпускало даже спустя годы после окончания непосредственной стрельбы и взрывов.

— Ха, — недобро усмехнулась Кристал. — Это только потому, что Максимуса сейчас постоянно таблетками пичкают. Видел бы ты его раньше, так бы точно не говорил. Он псих, предатель и вообще мерзкий. Даже не верится, что мы двоюродные брат и сестра.

И вот тут Давид немножко подзавис.

Кристал сказала, что Максимус был её двоюродным братом. Следовательно, кто-то из их родителей состоял друг с другом в ещё более близком родстве. И теперь их двоих собирались поженить?

С одной стороны, в этом вроде бы и не было ничего такого — даже в нынешней России браки между кузенами не запрещались, — а с другой… Давид вот припоминал, что в той же средневековой Европе, когда всем и заправляли разного рода монархи, существовал церковный запрет на браки вплоть до седьмого колена родства. Даже тогда у людей было понимание, что в долгосрочной перспективе такие близкородственные союзы вели к не самым приятным последствиям. Вырождение и все дела.

Ещё, конечно, это был отличный способ заработка для католической церкви, что продавала диспенсации — одобренные Папой разрешения установленные правила обходить, — но это уже отдельная история.

А в Аттилане, получается, подобные браки были в порядке вещей?

Кристал уже не раз упоминала некий Генетический Совет, который решил, что они с принцем Максимусом хорошо совместимы. Значит, какие-то исследования в этой области точно проводились.

И что же, уникальная природа Нелюдей как-то нивелировала негативные последствия кровосмешения?

Давид сделал себе мысленную заметку обязательно потом Орлану об этом расспросить. Ему действительно стало интересно.

А ведь ещё выходило, что Его и Её Величества тоже состояли в родстве друг с другом. Первый — родной брат Максимуса, а вторая — родная сестра Кристал. Тоже кузены, или там всё же имела место некая смена одного из родителей?

Давид снова вспомнил Средневековье с его запутаннейшими генеалогическими древами знатных родов и решил, что лучше даже не пытаться угадывать. Если представится удобный случай, он обязательно у кого-нибудь спросит, а пока всё можно было просто принять как данность. Тем более что у него сейчас и более значимых причин для переживаний хватало.

Как-никак Давид шёл на встречу со своим четырёхлапым похитителем.

— Ладно, я всё понял. Прости, пожалуйста, — произнёс он, желая уже закрыть эту тему. — Я всё ещё мало знаю про Нелюдей, и мне, наверное, пока лучше воздержаться от комментариев по некоторым вопросам. Если всё так, как ты говоришь, то я тебя всецело поддерживаю.

Кристал очень внимательно на Давида посмотрела и чуть погодя выдала усталый вздох.

— Спасибо, — сказала она с ноткой обречённости. — И нет, если тебе есть что сказать, то говори. Не надо заставлять себя молчать. Просто я уже так устала со всеми спорить по поводу этого брака, что, когда ты о нём напомнил… Я просто не сдержалась.

— Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, что у нас есть кое-что общее, — с улыбкой заметил Давид.

— Да уж, — согласилась, посмеявшись, Кристал. — Шумиху мы поднять умеем.

Свернув на очередном повороте, они вышли на финишную прямую к её комнате. Оставалась буквально пара десятков метров.

— А вообще я тебе завидую, — вдруг призналась Кристал, чем Давида прямо огорошила.

— Ты? Мне? — глупо переспросил он. — Это в чём же?

С учётом всех последних дней Давиду было тяжело представить, какой именно аспект его бытия мог вызывать у Кристал зависть. Жалость — да, тут без вопросов. Но зависть? Ей что, хотелось, чтобы вся её жизнь тоже пошла под откос?

— Ты с рождения жил среди людей, — пояснила Кристал. — Мог делать что хочешь, общаться с кем хочешь, идти куда глаза глядят. Никаких дурацких обязанностей и навязанных «женихов». Я бы тоже так хотела.

Давид подумал было сказать, что в реальности всё далеко не так однозначно, как она сейчас озвучила, но, призадумавшись, решил этого не делать. Он, опять же, не знал всех подробностей, но в части того же брака Кристал была права. На родине Давида если кого и заставляли жениться против воли, то это являлось именно что исключением, а не правилом. Даже если люди и женились не по любви, то чаще всего это всё-таки был их собственный выбор, а не навязанное кем-то со стороны обязательство.

Да и в целом Давид уже хорошо уяснил, что Аттилан — это изолированный город. Свободный выход из него явно был запрещён очень солидному проценту населения. Давид предполагал, что большая часть Нелюдей, родившихся здесь, вообще никогда пределов города не покидала. Кристал, как член королевской семьи, в этом плане определённо обладала некими привилегиями, но всё же очевидно, что и для неё ситуация складывалась не особо радужная. До недавнего времени спектр личных свобод Давида однозначно таковой у неё превосходил.

— Даже не знаю, что тут можно сказать, — совершенно искренне проговорил он.

Давид и над своей-то жизнью был уже не властен, а советовать что-то в такой ситуации Кристал и вовсе казалось ему несусветной глупостью. Сейчас Давид мог ей только посочувствовать. Хотя собственное положение, само собой, вызывало у него куда более сильные эмоции. Кристал хотя бы в родном доме запирали, а не в чужом. Да и в числе наказаний за неосторожное слово или действие перспектива казни явно не маячила.

Так что в целом всё у неё было нормально. Стандартные проблемы представителя знатной семьи, обладающей сверхспособностями и живущей на Луне.

А тем временем они наконец достигли комнаты Кристал, и она движением руки открыла входную дверь.

Раздался громкий лай.

Локджо бесцеремонно валялся на кровати своей хозяйки и, только её заприметив, тут же спрыгнул, кинувшись затем к порогу. Давид невольно напрягся от вида несущегося навстречу громадного животного, но инстинкт немедленно дать стрекача всё же подавил.

— #$%*#% #$%#*#$%*, — с улыбкой произнесла Кристал и, едва Локджо подбежал, почесала его за ухом.

Пёс довольно сел на задницу и вывалил свой огромный розовый язык.

И вот это вот нечто выступало виновником всех свалившихся на Давида несчастий. На мгновение безумие последних дней показалось ему даже более безумным.

— #$*#*$%*# #$*%#**#%#$ **#$%*#$**%#$%, — продолжила говорить с Локджо Кристал и подключила к ласкам и вторую руку.

Тут уж бульдог не выдержал.

Громко захрюкав, он завалился на бок и развёл лапы в стороны, позволяя Кристал беспрепятственно гладить его живот. До невозможности умилительная картина, если не принимать во внимание размеры Локджо и тот факт, что он являлся межизмеренческим похитителем подростков. Давид испытывал очень смешанные чувства, глядя на то, как Кристал с ним играла. Сам он животных, конечно, тоже любил, но вот конкретно этот индивид…

Давид медленно и глубоко вдохнул, желая хоть немного успокоиться.

Головой. В первую очередь он должен был думать своей головой. Злость ему сейчас уж точно не помощник.

— Он согласен тебя выслушать, — заявила Кристал спустя пару секунд и предложила Давиду сесть рядом.

Тот, само собой, согласился.

Присев на корточки, он посмотрел Локджо в тёмные глаза и заново прокрутил в голове всё, что намеревался сказать этому гигантскому псу с антенной.

— Привет, — начал он, и Кристал тут же его слова перевела. — Меня зовут Давид. Мы с тобой уже встречались не так давно, и ты привёл меня сюда. Буквально.

Давид мельком пробежался взглядом по помещению и невольно усмехнулся. Всё действительно началось именно в этой комнате.

— Мне сказали: ты думаешь, что это очень важно. Что мне обязательно нужно быть здесь. Но правда в том, что ты забрал меня у семьи. У меня есть мама, папа и младший брат. И они очень переживают, ведь я просто взял и пропал, не сказав ни слова. Ты же понимаешь, да? Моя семья не знает, что со мной и где я. Только представь, насколько ужасно они себя сейчас чувствуют.

Локджо медленно перевернулся на живот и, приподняв морду, не моргая смотрел на Кристал, пока та ему всё переводила.

— Я не знаю, что тобой двигало и почему ты поступил так, как поступил. Но, пожалуйста, помоги мне вернуться обратно. Хотя бы ненадолго. Просто чтобы с ними поговорить. Я их успокою, объясню ситуацию и вернусь сюда, если это и вправду так уж нужно. Только прошу, пожалуйста, дай мне снова увидеть мою семью.

Дослушав Кристал, Локджо повернулся к Давиду и, пару секунд на него посмотрев, слегка подался вперёд.

А затем открыл рот и провёл своим языком буквально по всему его лицу.

Слюней было просто немерено…

Давид даже не знал, как на это реагировать. То, что его лизнули, — хороший знак? Локджо его понял и таким образом выказывал свою поддержку? Или же это было стандартное псовое поведение, и Давид тут просто так целую минуту распинался перед громадным бульдогом-телепортатором?

Дальше-то что?

А пока он лихорадочно размышлял над этими вопросами, Локджо всё продолжал и продолжал его облизывать.

— $%#* #$*%#*% #$**#%#$*% #$*%? — наконец вмешалась Кристал и, потянув за шею, отодвинула Локджо назад. — #$%#$#.

Давид всё так же молча за ними наблюдал, попутно протерев обслюнявленное лицо рукавом.

— Ну как? — спросил он, изо всех сил попытавшись не выдать внутреннего напряжения голосом. — Он меня понял или?..

Ответный взгляд Кристал объяснил всё без слов.

— Понял, но… — виновато заговорила она, явно не зная, как это лучше произнести. — Он всё так же считает, что ты должен быть здесь. Ничего не поменялось.

Давид резко встал и шумно выдохнул.

Чем он вообще занимался, а? Пытался уговорить собаку? Может, ему ещё планктону лекции начать читать?!

Давид искренне пытался успокоиться, но внутри словно бы извергался вулкан.

Он вспоминал слова Кристал и её объяснения, что Локджо — умный, но всё-таки пёс и что полноценно общаться он попросту не умеет. Имелась некая форма сверхъестественной эмпатии с членами королевской семьи — Локджо мог обмениваться с ними «чувствами и намерениями», — но на этом всё. Никакого полноценного диалога. Был лишь этот тонкий и не всегда объяснимый механизм.

Только вот как это всё Давиду-то должно было помочь?

Он шёл сюда с какой-никакой, а надеждой, что объяснит Локджо свою ситуацию и добьётся от него каких-то шагов навстречу. В конце-то концов, собачья ограниченность же никак не мешала ему телепортироваться с Луны на Землю и даже в параллельные реальности. Так в чём же была проблема просто вернуть Давида туда, откуда Локджо его и забрал? Он же там уже был! Чего такого важного этот пёс нашёл в Давиде, что теперь отпускать его отказывался?!

Ещё никогда в жизни Давиду так сильно не хотелось наорать на какое-нибудь животное, а то и сделать с ним что похуже. Ну в самом-то деле, почему всё сложилось именно так?..

Давид уже даже расплакаться был готов, лишь бы хоть как-то сдвинуться с мёртвой точки.

Кристал молчала, явно видя, что нормально разговаривать он сейчас был не в состоянии, а вот Локджо вдруг поднялся на все четыре лапы и, подойдя ближе, ткнулся ему носом в шею.

— Отвали, — коротко бросил Давид, едва сдерживаясь, чтобы пса не оттолкнуть.

Но тот и не подумал отступать.

Напротив, он зашагал вперёд, буквально прижимая Давида к стенке, где вновь принялся его облизывать.

Точка невозврата была уже практически пройдена.

— #$%*#$*! — вмешалась Кристал и, что-то быстро говоря, попыталась подальше Локджо оттащить.

Однако бульдог и тут не поддался.

Несмотря на заверения самой Кристал, что из всех членов королевской семьи Локджо слушался и любил её больше всего, сейчас он ни в какую не желал исполнять её команды. Пёс всё лез и лез к Давиду ластиться. Непонятно зачем и непонятно почему.

И в какой-то момент Давид просто сдался.

Нет, он не сорвался, начав псу грубить или даже вредить, а именно что сдался. Поднял левую руку и погладил Локджо по холке.

— Всё-всё, хватит, — проговорил он тихим и отчасти даже отчаявшимся голосом. — Я не злюсь, я просто… устал…

Вряд ли, конечно, бульдог понял, что Давид сказал или на самом деле чувствовал, однако облизывания свои прекратил. Чуть отстранившись, он посмотрел на него тем самым собачьим взглядом, от которого таяли какие-нибудь домохозяйки, после чего громко хрюкнул и, развернувшись, ушёл к изножью кровати, где и опустился на брюхо.

— Слушай, я… — заговорила Кристал, но так и не смогла закончить.

— Всё нормально, — перебил её Давид лишь самую малость резче, чем рассчитывал. — То есть не совсем нормально, — усмехнулся он, — но ты предупреждала, что так может быть. Это я слишком уж понадеялся, вот и завёлся. Спасибо, что вообще позволила с ним увидеться. Теперь я хотя бы понимаю, что ты имела в виду.

Суперпёс — это тоже пёс, и спрашивать с него как с человека было попросту глупо. Тут нужно к хозяевам претензии выдвигать, но таким попробуй предъяви. Горгона вон точно будет только рада Давиду доходчиво объяснить, что он в этой ситуации по-любому неправ и должен извиниться.

— Хотя, конечно, интересно, чего такого особенного он во мне нашёл, — прокомментировал Давид следом, снова на Локджо посмотрев. — Он что, без всяких тестов определил, что я Нелюдь, или как?

Вопрос этот, само собой, был риторическим, но Кристал всё равно попыталась на него ответить. И хоть ничего принципиально нового она и не сказала, Давиду всё равно стало легче. Само сознание того, что она была на его стороне, уже придавало сил.

— Ладно, — выдохнул Давид, почесав затылок. — Мне, наверное, пора уже возвращаться. Орлана наверняка очередную пачку тестов приготовила, так что не буду заставлять её ждать.

И он уже начал разворачиваться к выходу, как вдруг Кристал взяла его за руку и остановила.

— Ну, вообще-то, — заговорила она в несколько странной манере, — я отпросила тебя сегодня на весь день. И… — чуть замялась Кристал, неуверенно улыбнувшись, — как ты смотришь на то, чтобы сбежать из дворца и немного прогуляться?

— #$%#$*%, — сказала Кристал женщине с восемью глазами и прислонила металлический браслет к считывающему устройству.

Раздался звуковой сигнал, после чего женщина передала Кристал две причудливого вида груши и с улыбкой — довольно жуткой, стоило заметить, — прохрипела несколько слов на прощание.

— Держи, — негромко произнесла Кристал, когда они с Давидом отошли на несколько метров. — Лучше на всей Торговой площади не сыскать.

— Спасибо, — ответил Давид и, приняв фрукт, приподнял закрывающую лицо ткань.

А после откусил сразу треть груши, что оказалась невероятно сладкой, но при этом и ни капли не приторной. Если что в Аттилане ему действительно и нравилось, так это однозначно была местная еда. Пока абсолютно всё, что пробовал Давид, вызывало у него исключительно положительные эмоции. Даже то обжаренное щупальце, которое он съел двадцать минут назад. А ведь оно каким-то образом ещё и шевелиться продолжало.

— Куда дальше? — спросил Давид, мысленно готовясь к очередной порции чего-нибудь вкусненького.

Кристал призадумалась на несколько секунд, явно перебирая варианты, а после предложила сходить на выступления гильдии артистов. В её ряды, как уже знал Давид, входили представители буквально всех художественных профессий, однако конкретно сейчас речь шла о музыкантах и певцах. Некоторых из таковых можно было заметить и здесь, на Торговой площади — Давид чисто инстинктивно иногда поглядывал на серокожего мужчину, что, нажимая выпуклости на животе, издавал подобные фортепианным звуки, — но Кристал всё же хотела пойти в парк. Там, с её слов, собирались самые юные дарования, у которых при этом было и больше всего энтузиазма.

— Тогда веди, — сказал Давид, вновь всецело вверяя себя в её руки.

А после они начали пробираться сквозь толпы Нелюдей, которых, казалось, с каждым шагом становилось всё больше. И ладно бы их просто было много, так некоторые и ростом обладали с полторы, а то и сразу две Горгоны. Давиду даже стало интересно, а действовали ли в Аттилане какие-либо правила дорожного движения, защищающие одних Нелюдей от того, чтобы их случайно не задавили другие. С такой разницей в габаритах прецеденты просто обязаны были быть.

Но вообще же Аттилан по-настоящему поражал.

Давид, конечно, много раз уже смотрел на него из окна, однако идти прямо здесь, средь его пышущих жизнью улиц, было чем-то совершенно иным. Из дворца он видел лишь общую картину эдакого города будущего из стекла и металла, но сейчас становилось понятно, что за красивой оболочкой скрывалась куда более многогранная суть.

Аттилан — это в первую очередь город контрастов.

И касалось это не только внешнего вида самих Нелюдей, где индивидуальность и уникальность попросту зашкаливали, но и в целом всего их быта. Та же одежда покрывала спектр от условного техно-футуризма до античных тог и даже набедренных повязок. Как минимум одного похожего на медведя Нелюдя Давид в таковой точно видел. Строго говоря, именно по этой причине выбранная Кристал для маскировки одежда на общем фоне совершенно не бросалась в глаза. А ведь изначально Давид испытывал сильнейший скепсис, когда увидел эти подобия никаба и гандуры. Но, как оказалось, все его переживания были абсолютно напрасны.

Пролетевшая в десяти метрах над головой платформа заставила Давида инстинктивно пригнуться, а увидевшая это Кристал весело рассмеялась.

— Ничего смешного, — проворчал в ответ Давид, проводив причудливый транспорт взглядом.

Но Кристал с ним не согласилась и продолжила тихо посмеиваться.

Да, не привык ещё Давид к таким вот чудесам техники. Опять же, одно дело — смотреть на них из дворца, и совсем другое — ходить под ними в считаных метрах. Мало ли, упадёт, в самом-то деле. Конкретно на этой летело, если Давид не путал, четверо Нелюдей, однако попадались и те, что перевозили сразу по пятнадцать. Вот рухнет одна такая в толпу, и сколько жертв будет?

Хотя, правды ради, всё то же самое можно было сказать и про какой-нибудь, к примеру, автобус. Тот, случись что, вреда мог нанести ничуть не меньше. Просто самому Давиду наземный транспорт, который в Аттилане практически отсутствовал, был банально ближе. В его реальности условные летающие такси только-только начинали входить в оборот.

Уступив дорогу Нелюдю, нижняя половина которого представляла собой чёрный извивающийся хвост, Кристал с Давидом пересекли большую улицу и, свернув на ближайшем повороте, наконец достигли того самого парка. Нос ещё на подходе защекотал характерный запах цветов и зелени, а ушей начал достигать ритмичный звук.

Как Кристал и говорила, уличных артистов в парке хватало.

Первый встретился им буквально на входе и хлопками выбивал до того энергичную и ладную мелодию, что Давид, сам того не заметив, начал двигаться ей в такт.

А уж что началось, когда парень запел…

Давид не понимал ни слова, но абсолютно всё его естество на этот голос среагировало. Он будто бы слушал шелест волн и морской бриз, облечённые в стройную композицию и бьющие в самое сердце.

Это было невероятно, невозможно и до ужаса красиво. Наверное, что-то подобное испытывала его мама, когда запускала свои старенькие пластинки и плакала под оперное пение прошлого века. Давид прежде никогда этой её реакции не понимал, но сейчас, слушая этого Нелюдя, и сам еле сдерживал эмоции.

И ведь это было только начало.

Уже в самом парке, под сенью изогнутых и чрезвычайно пышных деревьев, свои умения демонстрировали другие молодые Нелюди. Например, возле клумбы стояла девушка со светящимися — практически призрачными — волосами, в чьём голосе крылся без малого целый оркестр. Она была одна и будто бы просто пела, однако то, что получалось на выходе, всего лишь пением назвать было никак нельзя. Давид слышал с десяток различных музыкальных инструментов, большую часть из которых даже идентифицировать не получалось. Точно были струнные по типу скрипки или виолончели, а также клавишные и что-то духовое, но вот всё остальное… Давиду либо не хватало знаний, чтобы это распознать, либо же на его Земле ничего подобного просто не существовало. Скорее всего, верен был всё же первый вариант, хотя и от второго однозначно отмахиваться не стоило. Границы возможного Аттилан раздвигать уж точно умел.

По мере неспешного продвижения в глубь парка Давид с Кристал стали свидетелями выступления краснокожего Нелюдя, чьи пальцы походили на смычки, а меж плечом и предплечьем натягивались струны. Выступал он при этом не один — компанию ему составлял невысокий парнишка со щупальцами вместо волос. И вот первый играл сравнительно обычную, хотя и всё равно приятную на слух мелодию, а второй в такт ей отрисовывал прямо в воздухе причудливые формы. Там, где проходили его ладони, свет словно бы застывал, отливая всеми цветами радуги, и всё это в совокупности порождало настолько умиротворяющее ощущение, что хотелось просто остановиться и ни о чём не думать. Как, собственно, многие посетители парка и поступали. Народу вокруг данного дуэта собралось весьма и весьма прилично.

Давид с Кристал тоже немного постояли, но, так как время у них было ограничено, уже через пару минут пошли дальше. И, наверное, именно в этот момент Давид окончательно решил, что сбежать из дворца всё же было хорошей идеей.

А ведь изначально он ответил отказом.

Принимая во внимание своё шаткое положение, Давид отнюдь не горел желанием нарушать установленные для него правила. Он же, по большому счёту, до сих пор в лаборатории Орланы проживал, отлучаясь, лишь чтобы помыться, сходить в туалет и для прочего подобного. А тут Кристал брала и предлагала улизнуть вместе с ней в город почти на целый день. Безумие, не иначе.

Ещё и вся эта ситуация между ней и Максимусом, опять же. Давиду сейчас только и не хватало, что влезать в дрязги, связанные с политико-генетическими браками. И так уже отличился на этом поприще. Ни к чему было всё усугублять.

И тем не менее сдаваться Кристал отказывалась.

В своём предложении она была очень настойчива и в красках расписывала Давиду все плюсы её затеи. Возможность посмотреть город, который он никогда не видел, попробовать вкуснейшую еду, послушать ту самую непревзойдённую музыку в исполнении членов гильдии артистов. В общем, она обещала ему всё то, чем они, собственно, сейчас и занимались.

И в конце концов Давид поддался на её уговоры. Не столько из желания всё означенное увидеть/услышать/попробовать, сколько просто по причине усталости от четырёх стен. Быть где-то запертым — это очень нелегко даже чисто психологически. Давиду просто нужно было куда-то выбраться. Подышать свежим воздухом — насколько он мог быть свежим в изолированном городе на Луне, — посмотреть на новые лица и в целом по-человечески пройтись по улице, а не бродить без конца по одним и тем же коридорам. Давиду нужны были какие-то перемены. Хотя бы на несколько часов.

К тому же Кристал заверила его, что всё пройдёт гладко. Сама она частенько сбегала из дворца, так что весь процесс у неё был давно отлажен. Скрывающая лицо одежда, Локджо, который тайно телепортирует их туда и обратно, и прочие мелочи. Если не Кристал, то кому вообще в Аттилане Давид мог доверять, в конце-то концов?

Так что да, он согласился.

И сейчас не жалел об этом ни на единую долю процента.

Они уже третий час бродили по Аттилану, посещая его достопримечательности и погружаясь в столь удивительную для Давида жизнь города. А Кристал ему попутно ещё и рассказывала множество интересных фактов как о самом городе, так и о Нелюдях и их истории в целом. Собственно, только сегодня Давид узнал о великом Рандаке — глубоко почитаемом всеми Нелюде, что и открыл терригенезис тысячелетия назад. В каком-то смысле он являлся прародителем всей их расы в её нынешнем виде. И оттого неудивительно, что в городе было так много посвящённых ему памятников. Прямо местный Ульянов.

Впрочем, Кристал не только рассказывала Давиду о чём-то, но и активно задавала ему свои вопросы. Он и так уже знал о её повышенном интересе к культуре людей — коллекция книг на это явственно намекала, — но сегодня она, можно сказать, наконец-то дала себе волю. Ещё никто и никогда не расспрашивал Давида о его жизни с такой тщательностью и дотошностью.

Где и в каких условиях он жил? Как проходил его обычный день? Что он чаще всего ел? А какая у него любимая еда? Как складывались отношения у него в семье? Хорошо ли он ладил с младшим братом? Где учился? Чему учился? Как развлекался? Что ему нравилось? Любил ли он игры? А видеоигры? А онлайновые?

С последними получилось особенно забавно, ибо в реальности Кристал тоже существовала такая игра, как «Dota 2». Сама Кристал в неё, разумеется, никогда не играла и даже не видела записей матчей, но краем уха где-то слышала, что она очень популярна среди молодых людей. И вот в процессе разговоров о ней речь зашла о внутриигровом общении.

Давиду было очень нелегко объяснить Кристал цензурными и вежливыми словами, насколько нецензурно и невежливо общались между собой игроки. Одна только безудержная любовь среднестатистического «дотера» к замужним женщинам почтенного возраста чего стоила. А уж что начиналось, когда кто-нибудь допускал серьёзную ошибку…

В общем, желания попробовать самой после разъяснений Давида у Кристал сразу поубавилось. Хотя вот «Warcraft 3», из которого «Dota 2» и выросла, ей, напротив, по описанию понравился.

Девушка, которой нравятся компьютерные игры.

Точно Нелюдь.

По итогу же то, как они сегодняшний день проводили, значительно подняло Давиду настроение. После неудачи с Локджо он действительно приуныл, но теперь всё казалось ему не настолько уж однозначно печальным. Да, глобально ничего не поменялось, но в моменте мир стал чуточку светлей. Даже если это и был чужой мир.

Меж тем Давид и Кристал вышли к большому фонтану, в центре которого расположилась скульптура, символизирующая процесс терригенезиса. По крайней мере, так заверяла Кристал, ибо сам Давид видел только невнятную мешанину из перекошенных лиц и изгибающихся конечностей.

А ещё совершенно неожиданно раздался собачий лай.

Давид сразу же подумал на Локджо, принявшись оглядываться по сторонам, но нигде громадного бульдога не увидел. Да и сам лай был не настолько звучным. Он показался Давиду более тонким и высоким.

Но если лаял не Локджо, тогда кто?..

— Фори? — удивлённо выдала Кристал, и, опустив глаза, Давид увидел подбежавшую к ним небольшую дворняжку. Самую обыкновенную. Без антенн. — А ты что здесь делаешь?

Дворняжка в ответ громко гавкнула и, встав на задние лапы, принялась всячески демонстрировать, что хочет поиграть.

— Подожди-подожди, успокойся, — попросила Кристал и, наклонившись, почесала Фори за ушком. — Ты же не убежал один, верно? Где тв?..

Она оборвалась на полуслове и подняла взгляд на приближавшегося к ним мужчину.

И Давид просто не мог не отметить, что выглядел тот довольно странно.

Не так, как многие другие Нелюди, ибо в целом облик его соответствовал человеческому, однако покрытое шрамами лицо, повязка, закрывающая оба глаза, и нечто вроде посоха, которым он постукивал перед собой, очень сильно на общем фоне выделялись. Даже одежда его — потёртая и местами дырявая — выглядела так, будто её не меняли лет десять минимум.

Бродяга.

Если бы Давиду нужно было как-то охарактеризовать этого мужчину одним словом, то он бы остановился именно на нём.

— Надо же, какие Нелюди! — с усмешкой произнёс мужчина, останавливаясь в полутора метрах от Кристал. — А я-то думаю, чего Фори так помчался. Знакомый запах почувствовал.

— #$%#* #$*%# %$#*$*#? — ответила ему Кристал.

И только в этот момент Давид осознал, насколько неестественным было то, что изначально мужчина заговорил с ними на английском. Да и сама Кристал к Фори обращалась не так, как к Локджо. Она тоже не использовала язык Нелюдей.

— $%$#% #$%# #%$**#*, — ответил ей мужчина.

— #$%#* #$*%#**#%* #%*#%* #%*#%#$*%.

— #$%*#%.

— #$%*#%*#%*# #%*#%*#%*#$# #$$**#?

— #$%* #%*#*$% *#%*.

А пока Кристал и незнакомец вели непостижимую для Давида беседу, ему в ногу ткнулся своим носом Фори. Пёсик тщательно его обнюхал, как некую диковинку, а после сел и несколько раз громко гавкнул.

— К ноге, — приказал ему мужчина, и Фори незамедлительно команду исполнил. Встав на лапы, он отошёл от Давида и вновь приземлился уже рядом со своим хозяином. — Прости за неудобства. Он хороший поводырь, но, как и всякая молодёжь, не всегда может сдержать своё любопытство.

— Да нет, всё в порядке, — заверил Давид. — После Локджо…

Он резко осёкся и едва не ударил себя по лбу. Они ж тут с Кристал под прикрытием были.

Хотя нет, стоп.

Кристал знала Фори. Она назвала его по имени. Да и с мужиком этим, очевидно, тоже была знакома, иначе вся эта ситуация развивалась бы совершенно иначе.

Так, значит, бояться Давиду было нечего?

— Да, это собачье божество впечатляет, — со смешком согласился мужчина. — Видел бы ты, как на него Фори реагирует. Молится — зуб даю.

— $%#**# #$%*# #$** #$#%*%! — вновь взяла слово Кристал, и голос её прозвучал несколько раздражённо.

Или, быть может, Давиду это только показалось?

— #$%#* #%#$* #$*%#*%, — невозмутимо ответил ей мужчина.

— #$%* #%#%* #%*# #%*#%*!

— #$%#*%#*% #%*##%...

— #$%#* #%#*%%*!

— Да ладно-ладно, я вас услышал, — произнёс мужчина, почесав затылок. — Давайте уже на английский перейдём, а то вашему спутнику явно некомфортно.

Кристал перевела взгляд на Давида и негромко выдохнула, будто снимая напряжение.

— Не-не, всё нормально. Я уже привык, — спешно вставил он, чтобы она не чувствовала себя виноватой.

— Какой воспитанный, — хмыкнул мужчина.

— Да уж повоспитанней тебя будет, — заметила в ответ Кристал. — Давид, это Чтец, — представила затем она. — Чтец, это Давид.

— Очень приятно, — произнёс последний.

— Взаимно, — ответил Чтец, подняв правую ладонь.

Давид чуть поколебался, но в итоге её всё же пожал.

— Да уж, везёт мне сегодня, — усмехнулся Чтец следом и тут же перешёл на заговорщицкий шёпот. — Не каждый день удаётся встретить гостя из другого мира. Прямо дух захватывает.

И, услышав это, Давид просто не мог не задаться мысленным вопросом.

А кто, собственно, такой этот Чтец?

— Слышал, ты за два метра ростом, с алмазной кожей и огнём, извергаемым прямо из глаз, — перечислил Чтец, опираясь на свой посох. — Я так понимаю, наврали во всём? А то, судя по руке, ты ни разу не алмазный и уж точно не двухметровый. Или перекидываться можешь?

Давид аж несколько подрастерялся от столь неожиданных и вместе с тем прямолинейных вопросов.

— Не знаю, кто, но наврали, — малость неуверенно ответил он. — Или, как минимум, преувеличили.

— Тц, — цокнул языком Чтец. — Слухи — такие слухи. Неужели даже в постель к Её Высочеству ты не по?..

— Эй! — возмутилась Кристал. — Думай, о чём говоришь! Не было подобного!

— А говорят, что было, — с усмешкой заявил Чтец.

— Да плевать мне, кто и что говорит, меня слушай! — потребовала Кристал. — Ничего. Такого. Не было. И не смей потакать всяким сплетням. А то прикажу казнить за неуважение к королевской семье.

Чтец откровенно засмеялся, тогда как Давид, удивлённый настолько фамильярным его поведением, не мог не задуматься: а о каких вообще слухах и сплетнях шла речь? Это что там о нём рассказывали-то, а?

Наверное, впервые за всё время своего пребывания в Аттилане он попробовал взглянуть на сложившуюся ситуацию со стороны и представил, что могли навоображать себе те, кто не знал всей подоплёки и подробностей. Выходило же, что Давид проник в спальню к одной принцессе, ударил другую, напал на королеву с королём и… Ну, вроде бы всё, но и этого уже было достаточно. На основе одних только этих фактов можно было такие истории нафантазировать.

Давиду даже стало немного страшно от того, что народ Аттилана о нём теперь думал.

Наверное, всё же не стоило тайком из дворца убегать. Там хотя бы были в курсе, что, как и почему.

— А я-то что? Я просто пересказываю, что слышал, — выдал в оправдание Чтец. — Это вам со своими верноподданными разбираться надо, а не со мной.

— Ты меня понял, — строго сказала Кристал, нахмурив брови.

— Боже, и пошутить уже нельзя, — со вздохом прокомментировал Чтец. — Отсутствие чувства юмора и взрывной темперамент у вас явно семейное.

Давид невольно прыснул.

Он совершенно не собирался этого делать, но в голове сама собой сформировалась картина, как Чтец вот так же подкалывает Её Величество или даже Горгону. С последней выходило особенно красочно и, стоило признать, кроваво.

— Прости… — начал было извиняться Давид, но Чтец его перебил.

— Вот, Ваше Высочество, — обратился он к Кристал, указывая на Давида. — Нормальная и адекватная реакция. А вы сразу «казнить». Не надо так. Будьте проще, и окружающие к вам потянутся.

Кристал нахмурилась ещё больше и очень медленно выдохнула. И если первое Чтец, по понятным причинам, заметить не мог, то уж второе услышать был просто обязан.

— Сколько ж в вас скрытого напряжения, — заметил он с лёгкой ухмылкой.

Хотя Давид бы не сказал, что тут что-то сильно скрывалось.

— Ещё одно слово, Чтец… — тихо заговорила Кристал.

— Понял, сегодня больше никаких шуток, — заверил тот и даже поднял левую руку в примиряющем жесте. — Слегка занесло, признаю. Простите.

Кристал посверлила его взглядом ещё с пару секунд, после чего явно немного подрасслабилась. Хотя и, как показалось Давиду, не полностью. Крылась ли причина в подколах или же в чём-то ещё, но присутствие Чтеца её будто бы напрягало само по себе.

— А вы друзья или что-то вроде? — спросил Давид, не сумев подобрать более подходящих слов.

Интересовало его именно это, но спрашивать вот так в лоб, наверное, всё же не стоило. Кристал — молодая девушка, да ещё и принцесса, а Чтец, опять же, выглядел как бродяга средних лет. Давиду слабо верилось, что их общая история могла быть простой. Но узнать её ему всё равно хотелось.

— Я бы сказал, что, скорее, просто хорошие знакомые, — ответил ему Чтец. — Компания Её Высочества мне всегда приятна, но вот обратного сказать, к сожалению, не могу. Или я не прав?

— Прав, ещё как прав, — подтвердила Кристал, демонстративно сложив на груди руки. — Также можно добавить, что, если бы не я, ты был бы уже мёртв.

Чтец хрипло посмеялся.

— Да, действительно. Тут не поспоришь, — подтвердил он с коротким кивком и снова обратился к Давиду. — Полагаю, в этом у нас с тобой тоже есть нечто общее.

За Чтеца последний, разумеется, сказать ничего не мог, но вот в отношении себя ему оставалось только согласиться. Если бы не Кристал, он бы почти наверняка уже со своей жизнью распрощался. Хотя и про Орлану забывать тоже не следовало. Всё же именно она занималась его лечением после того маленького «недопонимания» с Горгоной.

— Не стоит слишком на неё злиться, — заявил Чтец, когда Давид озвучил соответствующий комментарий. — Защита Аттилана в целом и королевской семьи в частности — её прямая обязанность. Да и признай, застань ты в спальне младшей сестры левого парня, у тебя бы тоже возникли к нему вопросики.

И так-то оно, конечно, так, вот только Давид бы точно не стал незнакомца сразу душить, не попытавшись сперва разобраться в ситуации. Впрочем, сейчас, по прошествии некоторого времени, он действительно относился к поведению Горгоны с чуть большим пониманием, пускай от засевшей внутри обиды избавиться и не мог. Как известно, первое впечатление нельзя произвести дважды. И в данном случае утверждение это относилось сразу к ним обоим.

— Я не то чтобы злюсь, — попробовал Давид быть максимально дипломатичным, — просто есть определённый осадочек. Там, где я вырос, порядки всё же несколько иные.

— Понимаю, — кивнул Чтец. — Сам не местный, так что некоторые устои Аттилана мне тоже кажутся дикими. Одни только альфа-примитивы чего стоят…

— Ты не отсюда? — удивлённо перебил Давид.

— Нет, мой родной город — Ороллан, — подтвердил Чтец. — Хотя «город» — это, пожалуй, слишком громкое слово. Ороллан — это небольшое поселение Нелюдей в Гренландии. Мы с людьми контактировали куда как больше, нежели полностью изолированный Аттилан, поэтому и в плане культуры довольно сильно отличаемся. Но корни у нас общие. Правда, я и Ороллан-то покинул, будучи ещё подростком, так что в каком-то смысле я ближе к тебе, чем ко всем местным Нелюдям.

Чтец немного посмеялся на последней реплике, а вот Давид при этом почувствовал некоторое облегчение. По крайней мере, он тут был не единственным чужаком.

— Но до тебя, как ни крути, мне ещё очень далеко, — продолжил тем временем Чтец. — Меж мирами пока прыгать мне точно не доводилось, хотя, думаю, при желании получится. Во всяком случае, во времени пару раз уже перемещался. Не самый приятный опыт, но довольно занимательный. Да и платили всегда порядочно — грех жаловаться.

— Ого, — не смог Давид скрыть своего удивления. — Перемещение во времени? Серьёзно? И такое возможно?

— Возможно всё, — уверенно заявил Чтец. — Особенно когда тебя об этом просит кто-то из королевской семьи.

Да уж… Возможности Нелюдей действительно поражали. Даже те способности, которые получил по прибытии в Аттилан сам Давид, теперь казались ему совсем уж мелкими на таком невероятном фоне. Король, что шёпотом разрушал горы, принцесса, свободно повелевающая четырьмя стихиями, собака, телепортирующаяся буквально куда угодно, а теперь вот ещё Чтец с его перемещениями во времени… И ведь он ещё сказал, что и в другой мир при желании попасть может. То есть получалось, что он был ещё более сильным телепортером, чем Локджо?

А мог ли он тогда и Давида домой вернуть?

— Слушай…

— Так, что-то я совсем заболтался, — произнёс Чтец, прежде чем Давид успел озвучить свой вопрос. — Чувствую, что ещё немного — и меня просто испепелят за то, что порчу вам двоим свидание.

— Это не свидание, — тут же поправила его Кристал недовольным голосом.

— Само собой, — не стал и пытаться с ней спорить Чтец. — Это просто я опять глупость сморозил. Пожалуйста, не обращайте внимания. Ну, Фори, пойдём?

Пёс тут же вскочил на лапы и подвёл ручку шлейки под раскрытую ладонь.

— Приятно было познакомиться, Давид, — сказал на прощание Чтец, после чего несколько неуклюже поклонился Кристал. — Ваше Высочество.

Кристал довольно небрежно попрощалась с ним в ответ, а только-только собиравшийся расспросить его Давид смог выдать лишь короткое «До свидания».

Улыбнувшись, Чтец отдал Фори команду, и тот повёл его дальше по парку. Если Давид ничего не путал, то как раз в том направлении давала представление девушка-оркестр, которую он видел чуть ранее.

— Прости за это, — извинилась Кристал сразу, как Чтец немного удалился. — Не ожидала его здесь увидеть.

— Да нет, всё нормально, просто… А кто он всё-таки такой?

Давид наконец перестал провожать Чтеца взглядом и повернулся к Кристал, чьё лицо под слоем ткани явно демонстрировало раздражение. Давиду хватало и узкой полоски вокруг глаз, чтобы это понять.

— Ну… наверное, наёмник будет наиболее подходящим словом, — озвучила она после короткой заминки. — Чтец буквально продаёт свои способности Нелюдя тем, кто ему заплатит. В том числе и людям.

— А это вообще законно? — не мог не спросить Давид следом.

В его мире наёмничество практически везде являлось нелегальным видом деятельности. Речь, конечно же, шла о наёмниках в контексте участия в вооружённых конфликтах, а не наёмных рабочих как таковых, но Чтец же всё-таки был Нелюдем. Он просто по факту своего происхождения мог быть намного опаснее обычного человека. Тем более что между людьми и Нелюдьми не так давно война чуть не случилась, о чём Давиду уже не раз говорили.

— Сложно сказать, — со вздохом проговорила Кристал, а после предложила им обоим присесть на свободную скамейку.

Давид, само собой, согласился.

— Будь он жителем Аттилана, сомневаюсь, что сестра и Блэкагар позволили бы ему заниматься тем, чем он занимается сейчас, — поведала Кристал следом. — Но пока они его ни в чём не ограничивают в обмен на… Ну, в общем, им он свои услуги тоже оказывает, когда это требуется. К тому же, как бы он себя ни вёл, Чтец никогда и ничего не делал во вред Аттилану. Он знает, к чему это может привести, а потому не берётся за заказы, которые могли бы сделать его нашим врагом.

— И ты спасла ему жизнь? — припомнил Давид недавно озвученный факт.

— Это, можно сказать, вышло случайно, — ответила Кристал с тихим смешком. — Я даже не собиралась, просто… так сложились обстоятельства. И не могу сказать, что ни разу об этом не сожалела.

Давид немного подождал, рассчитывая услышать какие-либо подробности, но Кристал просто замолчала, не став больше ничего говорить. Очевидно, эта тема для разговора была для неё не самой желанной. И Давид решил уважить это её чувство, тем более что обстоятельства их знакомства интересовали его куда как меньше, нежели перспектива использовать Чтеца для возвращения домой.

— Слушай… — начал он так же, как и буквально минуту назад, — Чтец сказал, что может при желании перемещаться между мирами. Это действительно так?

— Возможно, — не стала ни подтверждать, ни отрицать Кристал. — С ним никогда точно не скажешь, что он действительно может. И я понимаю, к чему ты клонишь, но за просто так он ничего для тебя делать не станет. Придётся заплатить, и много. Я бы помогла, но…

Кристал сделала неопределённое движение рукой, и Давид сразу всё понял.

Король и королева предельно чётко обозначили свою позицию. Пока не станет ясно, почему Локджо его привёл, Давид должен был оставаться в Аттилане. И хоть ему по-прежнему данный факт казался полным абсурдом, ничего поделать с ним Давид не мог. Это была просто данность.

И всё же новость о том, что существовали альтернативы гигантскому бульдогу, Давида сильно обнадёживала. Он даже начал помышлять о том, чтобы встретиться с Чтецом один на один и попробовать его уговорить. Пускай шансы и были ничтожны, попытаться всё равно стоило.

Но сперва, разумеется, не мешало побольше об этом типе узнать.

Расспросить о нём Давид мог только Кристал, а потому, даже несмотря на её отношение, начал осторожно задавать вопросы. Давид старался говорить максимально мягко и ненавязчиво, благодаря чему, видимо, и смог получить довольно много ценной информации. И главным во всём сказанном Кристал было то, в чём, собственно, и заключалась сверхъестественная способность Чтеца.

Литературная манифестация.

Очень красивое название для силы, которая, по мнению Давида, была даже страшнее голоса Его Величества. Если Кристал говорила правду, то абсолютно всё, что читал Чтец, мгновенно воплощалось в реальность. Прочитал «остановись» — и все вокруг замерли, неспособные пошевелиться. Прочитал «прочь» — и мгновенно оказался в другом месте. Прочитал «огонь» — и… едва не спалил свой родной город.

Последнее, со слов Кристал, действительно имело место. Когда Чтец только прошёл терригенезис, он действительно устроил чудовищный пожар в Ороллане. Разрушений и жертв было так много, что старейшины города ослепили Чтеца, дабы хоть как-то ограничить его дар, если это слово вообще здесь было применимо.

Так что да, теоретически Чтец действительно мог вернуть Давида домой. Ему лишь нужно было прочитать соответствующий текст, написанный шрифтом Брайля.

Только вот, узнав всё, что с ним происходило, Давид уже не был уверен, а стоило ли к нему обращаться. То есть Чтеца же из-за этой силы буквально лишили глаз. А теперь что? Давид собирался попросить использовать её в нарушение воли правителей Аттилана? Таких же лидеров Нелюдей — а на деле куда более могущественных, — как те, что, собственно, и отняли у него зрение?

Давид очень сильно сомневался, что это было хорошей идеей.

Хотя Чтец же использовал свои способности, чтобы выполнять заказы других и зарабатывать деньги. Кстати, а зачем ему вообще на кого-то работать? Он же мог, условно, прочитать «деньги» или «золото» и никогда больше ни в чём не нуждаться.

По-видимому, имелись некие ограничения на масштаб и количество применений этой силы, но тут Кристал подробностей никаких не знала. Чтец не распространялся о своих слабостях, что на самом-то деле логично, учитывая род его деятельности. Но Давиду всё равно хотелось узнать. Прямо до жути, ибо от этого буквально могла зависеть его жизнь.

Впрочем, дела обстояли так, как обстояли.

Большего Кристал не знала, да и своими расспросами Давид явно подпортил ей настроение ещё сильней. Потому оставалось только отступить и попытаться как-то сгладить ситуацию. Давид предложил Кристал продолжить их прерванную прогулку, и она, пускай и без прежнего энтузиазма, согласилась. Но атмосфера, как ни крути, была уже совершенно не та.

Они прошлись по парку, вышли на большую площадь перед зданием Генетического Совета, а после ещё немного погуляли по улицам Аттилана. И всё это происходило как-то механически. Кристал всё так же рассказывала Давиду интересные факты о городе и народе, но делала это, будто не особо увлечённый своей работой гид.

Когда в назначенный час они наконец встретились в одном из переулков с Локджо и вернулись в её покои, Давид даже ощутил некоторое облегчение. Ему действительно было неловко в последние пару часов.

— Спасибо большое за этот день, — сказал он, повернувшись к Кристал, что уже успела скинуть с себя лишнюю одежду. — Мне очень понравилось.

— Это тебе спасибо, что согласился со мной сбежать, — ответила она с чуть натянутой улыбкой. — Надеюсь, ещё как-нибудь повторим.

— Буду только рад.

Почувствовав, что обстановка малость разрядилась, Давид и сам немного расслабился. Повернувшись к окну, он взглянул на панораму города и невольно подумал о Чтеце, который ничего подобного больше увидеть не мог.

«Печально всё это», — подытожил про себя Давид, имея в виду далеко не только Чтеца.

И он уже начал отворачиваться в сторону, как вдруг взгляд его зацепился за летящую вдалеке платформу. Их разделяло километра два-три, и всё же Давид вдруг осознал, что может разглядеть буквально каждый костяной нарост на лице пилота. И даже отражающиеся в его глазах лучи солнца.

— Ох ё… — только и смог выдавить из себя Давид.

Похоже, его ждало ещё больше тестов.

— Так и что там? — спросил Давид, вернув на место очки после детального обследования его глазных яблок.

— Ничего, — ответила Орлана, возвращаясь за свой рабочий стол. — Никаких значимых отклонений от нормы. Роговица, сетчатка, хрусталик… Ничто не демонстрирует признаков, способных обеспечить тебе настолько хорошее зрение, как ты описал.

— Но я не вру, — заявил Давид, поднимаясь на ноги, и быстрым шагом подошёл к ней. — Я правда видел…

— Я же не говорила, что ты врёшь, — перебила его Орлана. — Я верю, что всё было именно так, как ты и сказал. Просто причина кроется не в биологии. Или, если точнее, то не совсем в ней. Присаживайся.

Орлана кивнула на соседний стул и полностью развернулась лицом к Давиду.

— Итак, что нам уже известно о твоих способностях Нелюдя? — спросила она.

Давид не сразу понял, был ли этот вопрос риторическим, но всё же глубоко задумался и ответил:

— Я сильный и крепкий. Очень сильный и очень крепкий. Но масса моя не изменилась. При сохранившемся объёме это означает, что прежней осталась и плотность.

— Верно, — кивнула Орлана. — Продолжай.

— Я летаю, хотя это и громко сказано, быстро восстанавливаюсь и стреляю лазерами из глаз. Ну а теперь ещё и в состязаниях снайперов могу участвовать без оптики.

Набор получался довольно приличный, и Давид даже несколько раз повторил про себя весь список, чтобы убедиться, что ничего не забыл. И вроде бы нет. На этом всё. Пока, по крайней мере. Кто знал, что там ещё могло проявиться дальше?

Ледяное дыхание изо рта? Рентгеновское зрение? Радиоактивный пердёж?

И хоть в мыслях эти предположения и звучали довольно комично, на деле же Давиду было совсем не смешно. Он и так уже представлял угрозу для окружающих, и, если новые сверхспособности продолжат появляться, будто грибы после дождя, его из лаборатории могли вообще никогда не выпустить. А то и вовсе покалечить, как того же Чтеца, посчитав слишком опасным. Давиду совсем не хотелось остаться без глаз, равно как и без любой другой части своего тела.

— Всё так, — подтвердила Орлана. — И главный вопрос, на который нам с тобой нужно ответить: почему ты всё это можешь?

— Потому что я Нелюдь? — предположил с улыбкой Давид, но Орлана его полушутки не оценила. Или, во всяком случае, не подала виду. — Помню, вы что-то говорили про манипуляции электромагнитной энергией.

Орлана действительно устраивала ему целые лекции на тему возможной природы его сверхспособностей, но теории так часто сменяли одна другую и дополнялись, что Давид очень быстро терял основную нить. Ещё и сама Орлана изъяснялась тем самым научно-врачебным языком, слушая который, ты только киваешь с серьёзным видом и боишься задать глупый вопрос.

— Близко, но не совсем, — ответила Орлана. — Ты постоянно поглощаешь огромные объёмы электромагнитной энергии и неосознанно используешь её, чтобы добиться различных эффектов. Твоя прочность, как ты правильно сказал, — это не следствие повышенной плотности. В данном отношении ты мало отличаешься от обычного человека. Однако обилие поглощённой тобой электромагнитной энергии значительно усиливает силы взаимного притяжения частиц внутри тебя.

— Что-то вроде ван-дер-ваальсовых сил? — предположил Давид.

— Что-то вроде, — подтвердила Орлана. — То же и с восстановлением. Большие запасы энергии позволяют клеткам при необходимости быстрее делиться.

— Но шрамы всё равно остаются, — заметил Давид, припоминая нынешний вид своей спины.

Следы от рогов Горгоны там были довольно заметные. Да и старые мелкие шрамы на теле тоже никуда не делись.

— Возможно, исчезнут со временем, а возможно, ускоренное деление клеток активируется лишь в критических ситуациях, когда есть непосредственная угроза твоей жизни, — высказала свои предположения Орлана. — Сути это не меняет.

— Значит, возросшая физическая сила — это эдакая комбинация прочности и всё той же энергии? — спросил Давид следом. — Мои мышцы и связки не рвутся, а кости не ломаются, что и позволяет мне генерировать гораздо большее усилие.

— А летая, ты отталкиваешь себя от уже существующих магнитных полей, — продолжила Орлана развивать свою мысль. — В Аттилане скрупулёзно воссоздаются земные условия, включая и соответствующее магнитное поле. Думаю, в открытом космосе ты так не сможешь, но сказать наверняка пока не могу.

Давид внимательно всё это выслушал и переварил. В целом, в словах Орланы определённо прослеживалась некоторая логика. Безусловно, фантастическая и во многом даже невероятная, но пазл тем не менее складывался. Те же лазеры из глаз в эту схему тоже достаточно хорошо ложились. Резкий выброс значительных объёмов накопленной энергии.

Но что тогда насчёт суперзрения? Искажение световых волн навроде того, как это происходило в линзе?

— Скорее всего, — согласилась с его идеей Орлана.

— Но разве при таких вводных я не должен быть ходячим электромагнитом? — озвучил Давид пришедшую следом мысль. — Металлы силой мысли двигать, там, и технику вырубать?

— Вовсе не обязательно, — ответила Орлана. — Сейчас поля, что ты генерируешь, очень локальные. За вычетом излучения из глаз их даже зафиксировать не так уж просто. Всё сконцентрировано на твоём собственном теле и за его рамки практически не выходит. Хотя в будущем изменения допустимы. Ты, можно сказать, только-только прошёл терригенезис и по-прежнему продолжаешь формироваться как Нелюдь. Раскрыть твой истинный потенциал ещё только предстоит.

— Звучит на самом деле пугающе, — не мог не заметить Давид.

— И правильно, — кивнула Орлана. — Здравая доля страха перед своими силами тебе не повредит. Особенно учитывая, как сильно они схожи со способностями Его Величества.

Давид аж рот приоткрыл от последнего заявления.

Он был схож своими способностями с королём? Это в чём же?

— А что вы имеете в виду, говоря, что мы похожи? — справившись с первичным шоком, спросил он. — Я тоже буду голосом всё вокруг разносить?

Это была совсем безрадостная перспектива.

— Однозначно утверждать не могу, но такой исход видится мне маловероятным, — чуть успокоила его Орлана. Вряд ли специально, но всё же. — Ваша схожесть заключается в другом. Все силы Его Величества происходят из базовой способности поглощения свободных электронов и манипуляции ими. Если ты не знал, то он гораздо прочнее и сильнее Горгоны, будучи куда её легче, а также умеет летать.

Да, сходства определённо имелись.

Давид правда не знал таких подробностей о силах Его Величества, однако его физическую мощь на себе уже испытал. Если ту же Горгону он смог от себя оттолкнуть, пускай и застав её врасплох, то вот из хватки короля Давид не сумел вырваться, несмотря ни на какие усилия. Его Величество тогда даже бровью не повёл.

— Разумеется, спектр и масштаб ваших возможностей совершенно несопоставимы…

«И слава Богу», — подумал про себя Давид.

— …но близость их природы очевидна, — подытожила свою мысль Орлана. — Ты по многим параметрам уникальный Нелюдь, Давид. Можешь этим гордиться.

А стоило ли?

Даже если оставить за скобками все свалившиеся вместе с бытием Нелюдя проблемы, Давид же всё равно никак не способствовал развитию у себя таких способностей. Это всё заслуга генетики, а не его собственная. Повезло, хоть везением всё происходящее назвать и было довольно сложно.

Впрочем, высказывать этих сомнений Давид не стал. Посчитал не слишком уместным, да и не особо нужным. Всё равно это уже ни на что не влияло.

— Надо только понять, какую именно часть электромагнитного спектра ты поглощаешь, — меж тем продолжила Орлана, снова повернувшись к монитору. — Сомневаюсь, что это видимый спектр или какая-то его часть, иначе выглядел бы ты совершенно иначе. Рентгеновское излучение или ультрафиолет кажутся более подходящими. Попробуем облучить тебя и посмотрим, какая будет реакция.

На слове «облучить» Давид мгновенно напрягся, однако уточнить, что конкретно с ним собирались сделать, не успел. Дверь лаборатории открылась, и внутрь вошли трое альфа-примитивов. И хоть отличить одного их представителя от другого и было очень сложно, Давид был абсолютно уверен, что конкретно эту троицу видел здесь уже много раз.

— #$%#%* #%%*% #%#*%#*% #$%#$%%#$%**#$% #%*%#%*, — сказала им Орлана, не отрываясь от экрана, и все трое синхронно разошлись по помещению.

Двое взяли увесистую на вид полусферу, покоящуюся в углу, а третий подошёл к одному из столов и забрал с него металлическую прямоугольную коробку. Затем они, продолжая хранить молчание, направились обратно к двери и вышли друг за другом в коридор.

Идеальная исполнительность.

Настолько, что даже становилось жутко.

— Начнём с одной десятой миллизиверта и будем постепенно наращивать, — проговорила Орлана, в то время как Давид, по-прежнему думая об альфа-примитивах, заметил одну особенность.

Он бы, скорее всего, никогда этого не понял, не проведи в лаборатории так много времени, но сейчас вдруг осознал, что в непонятной речи Орланы на её родном языке проскальзывали знакомые ему слова. По крайней мере, звучание у них было ну очень похожим на греческий счёт.

Дио, пэндэ, окто. Два, пять, восемь.

И слышал Давид их только тогда, когда Орлана обращалась к альфа-примитивам.

— А как их зовут? — спросил он без задней мысли, будучи всё ещё погружённым в собственные размышления.

— Кого? — переспросила Орлана.

— Альфа-примитивов, которые только что заходили.

— Никак. У них нет имён. Они им ни к чему.

Давид наконец полностью вернулся в реальность и заметил, что теперь Орлана смотрела прямо на него.

— А почему ты спрашиваешь?

— Мне просто показалось, что, говоря с ними, вы произносили «дио», «пэндэ» и «окто», — не стал скрывать Давид. — Это числительные в греческом языке. Учитывая имена «Медуза» и «Горгона», я подумал, что… Ну, даже не знаю. Наверное, сам себе напридумывал. Извините.

Орлана посмотрела на него ещё какое-то время, после чего вернулась к прерванной работе.

— Тебе не показалось, — заявила она две секунды спустя. — Я действительно их так называла. У альфа-примитивов нет имён, но есть номера, чтобы вести их учёт. У этих номера оканчиваются на два, пять и восемь, если переводить в десятичную систему счисления. Они часто выполняют мои поручения, поэтому я их так и называю. И я не разговаривала с ними, — добавила Орлана после короткой паузы. — Я отдавала приказы.

«Нет имён, но есть номера», — повторил про себя Давид.

Как-то это совсем уж неправильно звучало. Это же не роботы какие. Они живые, насколько мог судить Давид. А присваивать живым и разумным существам номера вместо имён — это… Это вызывало очень нехорошие ассоциации. Пускай альфа-примитивы — не люди и даже не Нелюди, но всё равно так было нельзя. Наверное. Давид сомневался, ибо ничего, по сути, о них не знал, однако не мог отмахнуться от зародившегося внутри чувства жалости.

— А кто они вообще такие? — спросил он, желая всё же в ситуации разобраться. — Альфа-примитивы, имею в виду. Знаю, что они не Нелюди, но они во дворце буквально повсюду. Столько работы выполняют и вообще.

Сделав неопределённое движение рукой, Давид замолчал, терпеливо дожидаясь, когда Орлана ему ответит. И долго ждать не пришлось.

— Слуги, — произнесла она, бегая пальцами по клавиатуре. — Это, если коротко. Более развёрнутый ответ — искусственная форма жизни, чьим единственным предназначением является служение Нелюдям и беспрекословное исполнение наших приказов. Альфа-примитивы выполняют всю так называемую «черновую работу», чтобы мы могли не тратить на неё время и заниматься более важными вещами. Наукой, искусством… прогрессом, одним словом.

— Они что, рабы? — прямо спросил Давид, ибо со слов Орланы получалось именно так.

— Рабство предполагает наличие свободы воли, — ответила она ему. — У альфа-примитивов её нет. Есть только программа, которой они следуют с момента запуска и вплоть до выхода из строя. Если тебе так будет проще, думай о них как о человекоподобных роботах. Ты упоминал, что наука и техника в твоём мире уже дошли до их создания, так что должен понимать, о чём я говорю.

— Но они же живые, — всё не унимался Давид. — Не механические. Это не роботы.

И думать о них так было совершенно неправильно. Правда ведь?

— А что ты понимаешь под словом «жизнь»? — спросила в ответ Орлана, наконец вновь к нему повернувшись. — Дай определение жизни.

Давид открыл было рот, чтобы ответить, однако не вымолвил ни слова.

Он понимал, к чему вела Орлана. Или, по крайней мере, догадывался. Давид не мог выиграть этот спор. Хотя бы потому, что этого самого единого и общепризнанного определения жизни не существовало. Нельзя было выделить универсальные характеристики живых систем, которые бы однозначно отличали живое от неживого.

Но даже так Давид не хотел принимать её точку зрения.

— Они не живые в том смысле, из-за которого следовало бы переживать, — сказала Орлана, так и не получив от него ответа. — Когда-то давно — тысячелетия назад — альфа-примитивы действительно были рабами. Тогда в них превращали по-настоящему живых людей. Но Нелюди отказались от этой варварской практики. Теперь альфа-примитивы выращиваются сугубо искусственно и не имеют способности к самовоспроизведению. Биороботы. Только и всего.

Давид внимательно посмотрел в её глаза и, не увидев там даже намёка на сомнение, отвёл взгляд. Сам он подобной твёрдостью убеждений не обладал. И пускай он и был с Орланой не согласен, сейчас конструктивного ответа дать не мог. У него банально не получалось подобрать нужные слова.

— Не думаю, что смогу когда-либо думать о них в таком ключе, — честно сказал Давид поникшим голосом. — И сомневаюсь, что буду хотя бы пытаться.

— Это твоё право, — совершенно спокойно заключила Орлана. — Но советую не озвучивать своё мнение при других слишком часто. Могут неправильно понять.

С этими словами она вернулась к работе, попутно рассказывая Давиду, какие ещё тесты и исследования планировала, дабы полностью раскрыть природу его сверхъестественных сил. И, с одной стороны, всё это было очень важно и нужно, а с другой — после состоявшегося разговора Давид вообще не чувствовал какого-либо сопричастия. Может, конечно, ему и не стоило принимать услышанное так уж близко к сердцу, но поделать с собой он ничего не мог. Очередное доказательство того, насколько всё-таки разными были люди и Нелюди. Может, биологически Давид и относился к числу вторых, но вот его разум и, возможно, душа оставались сугубо человеческими. И человек в нём говорил, что так делать нельзя.

Тем не менее сейчас Давид был просто бессилен что-либо поменять и в очередной раз получил об этом жёсткое напоминание.

«В чужой монастырь со своим уставом не лезут», — так вроде бы говорили.

Вот уж действительно…

Давид провёл остаток дня с Орланой, делая всё, что скажут, после чего она объявила ему о завершении его проживания у неё. Давид по-прежнему должен был являться к ней трижды в неделю для отслеживания динамики его состояния, но в целом Орлана узнала о нём достаточно, чтобы сделать благоприятный вывод. Его не требовалось держать взаперти. Да, контроль способностей до сих пор оставлял желать сильно лучшего — те же очки всё ещё было лучше не снимать, — но Давид мог уже перебираться в комнату, которую ему обещали. Существенный шаг к полноценной, насколько это было возможно, жизни во дворце.

Навестившая их ближе к вечеру Кристал вызвалась лично Давида проводить, и уже через каких-то двадцать минут он остался один в большой и тёмной спальне.

Его новый «дом».

Скучать по настоящему дому он, конечно, от этого меньше не стал — скорее, даже наоборот, — но заиметь нормальную кровать всё равно было довольно приятно.

И впервые за долгое время Давид по-настоящему хорошо поспал.

— Ну-с, погнали, — прошептал Давид и открыл дверь.

Выйдя в коридор, он осторожно огляделся по сторонам, после чего неспешно зашагал к ближайшей лестнице.

Никого не было.

Давид, конечно, специально встал сегодня ни свет ни заря, чтобы наконец-то прогуляться по дворцу в одиночку, но полное отсутствие Нелюдей его всё равно чуть-чуть напрягало. Даже забавно, как могло заставить нервничать отсутствие того, чего недавно ты боялся едва ли не до смерти.

Впрочем, полное одиночество продлилось не сильно долго.

Давид прошёл всего лишь пятнадцать-двадцать метров, как дверь слева открылась, и в коридор вышел альфа-примитив со сложенным бельём в руках.

— Привет, — рефлекторно поздоровался Давид, но ответа, разумеется, не получил.

Альфа-примитив задержался, обратив к нему безучастный взгляд, но затем, видно, понял, что никаких приказов не будет, и просто двинулся дальше.

«Биоробот, да?» — подумал про себя Давид, решив, однако, слишком эту мысль не развивать.

Не хотел получать сами собой напрашивающиеся ответы.

Оторвав от уходящего альфа-примитива взгляд, он продолжил свой путь, в процессе внимательно всё осматривая. Конкретно его интересовало расположение охранных камер или чего-то подобного, однако сколько бы Давид ни старался, так ничего похожего и не находил. В то, что настолько технологически развитое общество не держало обитель королевской семьи под круглосуточным видеонаблюдением, верилось откровенно слабо. Скорее всего, этот аспект системы безопасности просто был достаточно хорошо замаскирован. Ожидаемо, конечно, но найти какие-нибудь слабые места в своей «золотой клетке» Давиду всё равно хотелось.

Он точно знал, что как минимум в личных покоях членов королевской семьи никакие камеры не размещались, иначе бы Кристал в принципе не смогла его у себя прятать, однако этого было мало. Тем более что относительно своих покоев Давид такой же уверенности не сохранял. Он надеялся хотя бы на то, что в ванной комнате за ним слежка не осуществлялась. Это было бы прям уж совсем.

Хотя местные ванные комнаты — это вообще отдельная песня. Прячась в оной у Кристал, Давид, разумеется, сам ничем не пользовался, но за все последующие дни опыта поднабраться успел. И стоило признать, опыт это был достаточно специфический. Что-то, конечно, как те же раковины, было интуитивно понятным, а вот над чем-то приходилось конкретно так ломать голову. Например, Давиду очень нелегко далось принятие полного отсутствия в Аттилане туалетной бумаги, вместо которой повсеместно использовался набор из трёх ракушек. И как же ему было неловко спрашивать, как этими самыми ракушками пользоваться…

А ответ так и вовсе убил.

Поняв, что мысли его ушли куда-то совсем не туда, Давид слегка тряхнул головой и продолжил своё изучение дворца. Он в целом уже имел некоторое представление, что тут и где, однако прежде всегда ходил либо в чьём-то сопровождении, либо по строго заданному маршруту. Просто побродить туда-сюда ему не дозволялось, и теперь Давид хотел изучить всё, до чего мог дотянуться. Ряд секторов дворца по-прежнему оставался недоступен — двери попросту не открывались, — но вот в остальном ограничения были ослаблены. И если Давид планировал однажды отсюда сбежать, он должен был дотошно изучить каждую злосчастную развилку.

Не то чтобы Давид всерьёз верил, что сможет это сделать — уж точно не в ближайшее время, — но всё же, если его тут собирались держать до посинения, иметь запасной план однозначно было нужно. Хоть какой-то. Иначе можно было и просто сойти с ума от безысходности.

Дойдя до лестницы, Давид спустился на один этаж вниз и снова вышел в просторный коридор. Почти такой же пустой, как и наверху, но здесь ему встретились уже два альфа-примитива, а также один Нелюдь. По ряду отличительных признаков Давид сразу понял, что это член королевской гвардии, и чуть нервно кивнул, проходя мимо. Гвардеец скользнул по нему взглядом своих ярко-алых глаз и, не меняя темпа, пошёл дальше. Похоже, до всех уже успели довести, что Давид отныне имел полное право свободно по дворцу перемещаться. Это радовало.

По мере продвижения вниз всё больше Нелюдей и альфа-примитивов начинало появляться в коридорах, и это было явным признаком того, что дворец постепенно просыпался. На четвёртом по счёту этаже снизу даже произошёл небольшой инцидент: столкнулись два Нелюдя, один из которых ростом напоминал десятилетнего ребёнка, хотя на лицо был куда старше, а второй — трёхрукая громадина с сиреневой кожей. Поднялся шум, основным источником которого выступал именно коротышка.

«Слон и Моська», — исключительно рефлекторно подумал Давид, хотя, как заметил, на Слона трёхрукий не особо-то и тянул.

Потупив взгляд, он действительно выглядел виноватым и смущённым, лишь изредка что-то коротышке отвечая. По статусу, видать, сильно разнились.

Не желая становиться даже косвенным участником этой ссоры, Давид ускорил шаг и, дойдя до большого окна, решил остановиться, облокотившись затем на подоконник. Глядя наружу, он сконцентрировался на летящей вдали фигуре и попробовал детально рассмотреть её крылья, силясь сознательно активировать сверхзрение.

И спустя полминуты ему это удалось.

Увеличение получилось не столь сильным, как ему хотелось, однако Давид всё равно мог вычленить отдельные перья, отмечая их дугообразную форму и розовый цвет. Довольно красиво, на самом-то деле. Особенно когда лучи солнца падали на перья под определённым углом и те начинали буквально светиться.

— Нравится вид?

Давид так сильно погрузился в созерцание, что этот вопрос прозвучал для него почти как выстрел. Не успев нормализовать зрение, он резко повернул голову и тут же сделал шаг в сторону.

— П-простите?.. — спросил он, всматриваясь в поры лица, и несколько раз моргнул, пытаясь наконец собеседника разглядеть.

— Почему ты извиняешься? — спросил мужчина следом. — Ты сделал что-то, за что следует просить прощения?

— Нет-нет, я…

Давид прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, выждав пару секунд, удостоверился, что снова мог нормально видеть.

— Извините, — снова попросил он прощения, но на сей раз сделал это куда спокойнее. — Вы так внезапно заговорили, что я испугался.

Подняв взгляд, Давид с удивлением обнаружил, что уже знал Нелюдя, который к нему подошёл. Хотя прежде они ни разу и не общались.

Карнак.

Двоюродный брат Его Величества.

Именно он скрутил Давида, когда тот в панике убегал от Горгоны, и он же присутствовал на заседании, решавшем, что с Давидом, собственно, делать.

— Тогда это мне следует просить прощения, разве не так? — спросил Карнак, пригладив длинную бороду.

— Нет-нет, что вы…

Давид попытался подобрать нужные слова, желая сгладить ситуацию, но найти их так и не смог. Памятуя о всех прочих своих косяках с королевской семьёй, он банально боялся Карнака оскорбить. Особенно учитывая, чем он тут на самом деле занимался.

— Ты боишься меня? — вроде и спрашивал, а вроде и утверждал Карнак.

— Да, — честно сказал Давид.

Этот дедуля с непомерно большой головой ему так-то чуть руку не сломал при их первой встрече. Хотя Кристал рассказывала, что он в их семье самый сдержанный и рассудительный, и, когда обсуждалась судьба Давида, Карнак её позицию в целом поддержал.

— Не стоит, — ответил он, сложив за спиной руки. — Сегодня у меня нет причин вредить тебе, разве что ты сам мне их предоставишь. У тебя есть такие намерения?

— Ни в коем случае, — заверил Давид, мотнув головой. — Я бы вообще предпочёл ни с кем не ссориться.

— Твои прежние действия говорят об обратном, — парировал Карнак, глядя на него сверху вниз.

И тут Давиду спорить было сложно.

— Ну-у, я иногда бываю немного импульсивным, — признал он. — Но знаете, очень нелегко оставаться спокойным, когда тебя пытаются убить, а после заявляют, что вернуться домой тебе никто не даст.

Своих недостатков Давид не отрицал, но и обстоятельства тоже надо было принимать во внимание. В том, как всё сложилось, семейка Карнака виновата была ничуть не меньше. А если спросить конкретно Давида, то и гораздо больше.

— Это всего лишь недостаток опыта, — заметил в ответ Карнак. — Паника и злость — одни из ключевых факторов, почему ты в конечном итоге умираешь от руки тех, кто хочет тебя убить. Сохраняй спокойствие, анализируй и находи слабости. Сегодня, ища, как отсюда сбежать, ты проявляешь себя гораздо лучше. Продолжай в том же духе и распространяй этот подход на остальное.

Давид был до того ошарашен таким заявлением, что просто замер с открытым ртом. Как Карнак узнал, чем он занимался? Откуда?

— А-а… ну…

Давид пытался выдать в своё оправдание хоть что-то, однако так и не смог этого сделать. С одной стороны, признаваться в планировании побега казалось ну крайне сомнительной идеей, а с другой — врать Карнаку в глаза тоже представлялось не сильно лучшим вариантом. Всё-таки он уже ясно дал понять, что был в курсе всего. Даже похвалил Давида за его начинания.

— Так и как тебе вид? — спросил Карнак, когда молчание между ними слишком уж затянулось.

Давид не сразу понял, о каком виде шла речь, но затем вспомнил самый первый заданный ему вопрос.

— Красиво, — чуть нервно сказал он, обращая взгляд за окно. — Но я не любовался, — признался он следом, полагая, что Карнак и так всё знал. — На днях выяснилось, что я могу видеть на очень больших расстояниях, вот и решил попробовать.

— Успешно?

— И да, и нет, — честно ответил Давид. — Увеличить картинку у меня получилось, но не сразу и… как бы правильно сказать… Это не ощущается естественно. Будто бы я через силу заставляю себя что-то делать.

— Недостаток опыта, — озвучил Карнак ровно ту же оценку, что сделал немногим ранее. — Продолжай практиковаться, и станет легче.

— Знаю, — согласился Давид. — Но мне тогда уж во всём практиковаться надо, да только где? У Орланы я прохожу обследования и замеры, но это же не совсем то. В лаборатории особо не развернёшься и вообще…

Давид сделал неопределённое движение рукой и резко замолчал, заметив, насколько пристально на него взирал Карнак. Или, скорее, даже задумчиво.

— Пойдём со мной, — вдруг заявил он, неспешно обходя Давида сбоку, и двинулся дальше по коридору.

Давид шагнул за ним раньше, чем успел спросить: «Куда?»

— Вниз, — коротко ответил ему Карнак и, видимо, решив, что этого достаточно, пояснять больше ничего не стал.

Потому Давиду оставалось только следовать, надеясь, что ведут его не на убой.

Шёл Карнак в довольно спокойной манере, однако по неизвестной причине это всё равно получалось слишком быстро. Давид, конечно, не бежал, чтобы не отставать, но ноги переставлял совсем не так, как при обычной прогулке. И, что страннее всего, у Карнака вообще не было слышно шагов. То есть Давид видел, как он поднимал и опускал стопы, однако в момент касания пола не получалось уловить даже малейшего намёка на звук. Будто бы рядом шло не существо из плоти и крови, а какой-то призрак.

Давид почувствовал себя ещё более неуютно, но отступать было некуда. Не мог же он сказать Карнаку, что тот заставлял его нервничать, потому дальше он с ним не пойдёт.

Вскоре они дошли до лифта, в котором действительно поехали вниз. Причём настолько вниз, что Давид был практически уверен: спускались они куда-то под землю. Он примерно представлял размеры дворца, и по прикидкам выходило, что наземные этажи однозначно должны были уже закончиться.

Волнение усилилось ещё больше.

Двери лифта открылись, и после непродолжительной прогулки по очередному коридору Карнак привёл Давида в по-настоящему огромный зал, где прямо сейчас находилось десятка три Нелюдей. И не просто находилось. Они там тренировались.

Слева Давид видел кого-то, очень похожего на кентавра, что во весь опор нёсся на футуристичном аналоге беговой дорожки, а рядом с ним ожившая глыба камня поднимала и опускала металлическую плиту. В то же время расположившаяся от них правее девушка, чьи глаза буквально искрились, движением руки перемещала в воздухе чёрные диски, даже их при этом не касаясь.

— Здесь ты можешь свободно оттачивать владение своими силами, — сообщил Карнак, давая Давиду возможность осмотреться.

И последний бы на это, скорее всего, что-то ответил, если б вдруг не заметил в дальнем конце зала до боли знакомое лицо. Причём фантомные боли на него накатили в самом что ни на есть прямом смысле.

Горгона стояла под чем-то вроде гигантского пресса и, планомерно сгибая и разгибая руки, выжимала над головой чёрт его знает сколько тонн. И, что хуже всего, пришедших Давида с Карнаком она тоже заметила.

Сделав ещё два повторения, Горгона что-то прорычала, и пресс вдруг замер, позволяя ей выйти и уверенным шагом двинуться к новоприбывшим.

Давид рефлекторно отступил чуть назад, дабы Карнак первым оказался на её пути.

— #$%#%8 #%#* #%%#**#%#$? — произнесла она недовольным голосом.

— $%#* #%*#%%*#, — ответил ей Карнак.

— $#%#%* #%#$%*% #$#%#%*#**#$#%* #%*#$.

— #%#$%* #$#%*#%*# #%**#$#%* #$#%*#%* #%#%*.

— **#$%#$* #%#$** #**#$#* #$%*#%#%*#%*.

Давид, как обычно, не понял ни слова из завязавшегося между ними разговора, но, исходя из интонаций, сделал вывод, что Горгоне не очень-то нравилось его присутствие в этом месте. Что, собственно, было взаимно, поскольку сам Давид от неудержимой тяги стоять рядом с ней тоже сильно не страдал.

Но у Карнака на ситуацию явно имелось своё особое мнение.

Их с Горгоной перепалка продолжалась без малого полторы минуты, после чего последняя сложила на груди руки и очень внимательно на Давида посмотрела. По крайней мере, ему так показалось, ибо даже здесь она продолжала носить свою металлическую маску.

— Значит, хочешь, чтобы я тебя обучала? — вдруг спросила она.

И у Давида чуть глаза из орбит не вылезли от такого поворота.

Он ошарашенно посмотрел на Карнака, но тот и виду не подал, будто что-то было не так.

А кое-что определённо было не так.

— Я как бы… — осторожно начал Давид, тщательно подбирая слова.

— Говори чётко, — потребовала Горгона.

— Да! — выпалил Давид, не успев даже осмыслить, что именно ей сказал.

А как только понял, то сразу же захотел всё исправить.

— То есть я хотел сказать… — сбивчиво заговорил он.

— Ладно, — перебила его Горгона и, не став ничего слушать, снова обратилась к Карнаку.

Давид попытался вставить слово, чтобы хоть как-то недопонимание разрешить, но его теперь банально игнорировали. Оставалось только закричать, чтобы привлечь их внимание, да только делать это было как-то… ну, тяжело, что ли…

— Засим я вас оставлю, — объявил Карнак, когда их с Горгоной разговор подошёл к концу. — Теперь твоя проблема решена, Давид. Можешь приходить сюда в любое время. Приказ об оформлении допуска я отдам сегодня же. Тренируйся, сколько захочешь.

Попрощавшись, он как ни в чём не бывало пошёл к выходу, оставляя Давида с женщиной, которая совсем недавно желала его убить.

— Запасная одежда есть? — спросила Горгона своим обычным — слегка порыкивающим — голосом.

— Есть, но… не здесь, — ответил Давид, уже думая, как бы побыстрее смотаться. — В комнате. Если разрешите, я пойду и…

— Не надо, — отрезала Горгона. — Подберём тебе что-нибудь. За мной. Посмотрим, на что ты годишься.

С этими словами она развернулась и двинулась широким шагом по залу, тогда как Давиду не оставалось ничего, кроме как пойти за ней вслед.

Вот и прогулялся по дворцу в одиночку.

А ведь идея казалась такой хорошей…

Глядя на широкую спину Горгоны, Давид двести раз пожалел об этом своём решении и тихо, так, чтобы никто его слов не услышал, произнёс:

— Надо было звать Кристал.

— И вот этим ты теперь по утрам занимаешься? — спросила Кристал, одарив Давида крайне скептичным взглядом.

— Н-нет! — ответил он, резко выпрямляя ноги. — Этим я теперь по утрам страдаю… ха…

— Ещё пять, — сказала ему стоящая рядом Горгона и потребовала не заваливать колени внутрь.

Давид шумно вдохнул, после чего вновь опустился вниз и ещё раз выпрямился.

«Четыре», — повёл он мысленный обратный отсчёт.

Ещё целых четыре раза…

Мышцы уже горели так, будто в них раскалённого металла залили, а до окончания упражнения оставалась практически треть повторений. Теперь Давид понимал, почему некоторые его друзья говорили, что день ног в зале — это маленький филиал ада на Земле. Более изощрённую пытку и представить было сложно. Особенно с учётом того, что подписывались люди на это по своей собственной инициативе.

Проклиная всё и вся, Давид продолжил делать приседания, пока Горгона с Кристал снова взялись о чём-то там спорить.

«Три, два, один», — отсчитывал Давид, стараясь полностью от их слов отгородиться.

Колени уже ходуном ходили, однако жаловаться и бросать не позволяла банальная гордость. Последний рывок — и всё будет кончено. Всего один раз присесть и подняться. Давид мог это сделать. Просто обязан.

Глубоко вдохнув, он сел и… тут же понял, что уже не встанет. Ноги разогнулись лишь на несколько сантиметров, после чего замерли в мёртвой точке. Давид прилагал вообще все имевшиеся в теле силы, но итог оставался неизменен. Только давление внутри возросло, отчего казалось, что перелом или разрыв уже неизбежны.

Благо тренировался Давид не один.

Несмотря на пререкания, Горгона увидела его состояние и незамедлительно помогла поднять платформу левой рукой.

— Ха-а! — громко выдохнул Давид с ощущением, что вот-вот помрёт, и кое-как выполз из этого монструозного аналога гакк-машины.

— Закончили, — объявила Горгона без единого намёка на сочувствие. — Отдыхай.

Давид кивнул, жадно хватая ртом воздух, и подошедшая слева Кристал помогла ему дойти до рамы, на которую можно было опереться.

— Ты как? — обеспокоенно спросила она, и Давид просто не мог про себя не усмехнуться от такого контраста в отношении.

Серьёзно, их же должны были воспитывать одни и те же люди — то есть Нелюди, — так как же так вышло, что характеры двух сестёр настолько между собой различались?

Возможно, даже имело смысл поинтересоваться на эту тему у Кристал, однако сейчас Давиду определённо было лучше помалкивать. Горгона всё ещё стояла рядом, и он даже думать не хотел, как она может отреагировать на подобного рода вопросы. Мало ли, снова в гакк запихнёт на дополнительную пару подходов.

— Всё с ним нормально, — ответила Горгона, прежде чем Давид успел сказать хотя бы слово. — Он Нелюдь. Хватит с ним сюсюкаться.

— *#%$*#% #*#**#%#$% #%#*%%*! — недовольно выпалила в ответ Кристал.

— #$%#$* #$#%*# #$#%%*, — равнодушно сказала ей на это Горгона.

Начался очередной раунд их перепалки, которую Давид решил просто проигнорировать.

Его и так уже всего потряхивало, а по лицу стекало столько пота, будто он кросс в тридцатиградусную жару пробежал. Хотя нет. С кроссом явно было бы проще. Всё же такие динамические нагрузки для Давида — куда более привычный формат активности, нежели тягание железа в зале.

Турнички, бег, различные игры и подвижные виды спорта. Со всем этим он имел дело постоянно, тогда как в условный пауэрлифтинг залетал от силы два раза за всю свою жизнь. И то исключительно в любительском формате, даже не планируя когда-либо выступать.

Но, как наглядно продемонстрировали все последние события, фраза «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах» была настолько истинной и точной, насколько это вообще возможно. Над Давидом Создатель уж наверняка сейчас ржал без устали. А ведь, казалось бы, с таким именем боженька просто обязан его любить.

Впрочем, шутки шутками, однако, как бы Давид ни жаловался и ни ворчал, на деле он прекрасно понимал, почему Горгона выбрала такой тяжёлый и интенсивный формат тренировок. Никакие подтягивания или отжимания на брусьях просто не смогли бы дать той нагрузки, которую Давид бы почувствовал при нынешних своих силовых показателях. Он же ходячий погрузочный кран. Тут никак нельзя было обойтись без серьёзного отягощения.

Что и говорить, если та же Орлана, когда Давид ей обо всём рассказал, выразила своё полное одобрение и даже вручила ему браслет, который он теперь носил во время тренировок. Что-то вроде фитнес-трекера, замеряющего пульс с давлением и всё прочее, что могло представлять интерес при достижении пиковых нагрузок.

Почувствовав наконец облегчение в ногах, Давид отстранился от рамы и немного потянулся, разгоняя в забившихся мышцах кровь.

Слева раздался грохот.

Давид рефлекторно повернулся к огороженному рингу, где один Нелюдь буквально впечатал в канвас другого. Оба здоровые, чуть ли не как Горгона, отчего их спарринг и порождал настолько много шума.

«И никакой защиты», — в который уже раз за последние дни отметил про себя Давид.

Ни шлемов, ни перчаток. Королевская гвардия, для подготовки которой этот зал и был создан, по мелочам не разменивалась и всегда спарринговалась исключительно в полный контакт. Давид как-то обмолвился Горгоне, что таким образом кто-нибудь и помереть мог, на что она в свойственной ей манере заявила: «Если умрут, значит, негодны к этой службе». Вряд ли, конечно, всё действительно обстояло именно так, но определённую жёсткость и даже жестокость в их подготовке отрицать точно было нельзя.

— Пошли отсюда, Давид, — вдруг заявила Кристал, по всей видимости, с Горгоной закончив.

Она взяла его под руку и потянула к выходу, однако Давид чуть помедлил, не отрывая взгляда от спаррингующихся.

— Да, да, сейчас, — сказал он, поразившись тому, как ловко, несмотря на размеры, один из гвардейцев зашёл противнику за спину и, обхватив за пояс, бросил через бедро.

— Что, нравится? — спросила со смешком Горгона, подходя ближе. — Если хочешь попробовать, то…

— Нет, ни в коем случае, — перебил Давид, желая на корню пресечь подобную возможность. — Я против насилия как такового. Все вопросы лучше решать мирно и за столом.

Горгона фыркнула и напомнила, что не так давно он нисколько не стеснялся применять насилие по отношению к ней. Причём сделала это совершенно беззлобно, просто констатируя, что в некоторых ситуациях не остаётся других вариантов, кроме как бороться за свою жизнь.

— Ну, если уж борьбы не избежать, то её я тоже предпочту за столом, — в шутку ответил Давид. — Старый добрый армрестлинг. И лица никому бить не надо.

Горгона чуть наклонила голову.

— Арм… рестлинг?.. — медленно проговорила она, будто бы это слово было ей незнакомо. — Борьба на руках?

— Да, — с некоторым удивлением подтвердил Давид. — Это такой вид спорта, где два атлета выясняют, кто сильнее, борясь на руках. Суть в том, чтобы положить руку соперника на подушку.

Давид попробовал изобразить, как стояли армрестлеры за столом и при каких условиях достигалась победа одного из них. Ничего особо сложного, если не углубляться в тонкости и детали, однако сам факт, что Горгона была не в курсе, всё же действительно удивлял. То есть она же знала английский язык и так или иначе с культурой людей контактировала. А армрестлинг — это довольно-таки популярный вид спорта. Даже со Сталлоне в своё время фильм о нём был.

Или это всё только на Земле Давида?

— Если у вас найдётся крепкий стол где-то полметра на метр, то я мог бы показать, как это делается.

Давид говорил без задней мысли, вообще не рассчитывая, что на самом деле придётся что-то показывать, однако нужный инвентарь принесли довольно быстро. Горгона просто отдала ближайшему гвардейцу приказ, и тот умчался, вернувшись через пару минут уже со столом. И ведь даже размеры почти полностью заявленным соответствовали.

— Показывай, — сказала Горгона.

— Ладно, — выдохнул Давид, подходя к столу. — Но мне потребуется доброволец. Кто готов?..

Разумеется, напротив встала сама Горгона. Кто же ещё это мог быть?

— Это не специализированный стол, — сразу предупредил Давид, — но суть одна. Сперва оба соперника ставят руки вот так.

Он поставил правую руку на локоть, а левой ухватился за край стола. Горгона сделала то же самое.

— Затем мы сцепляем руки, — проговорил Давид, просовывая ладонь меж её пальцев и чуть сжимая, чтобы получился замок.

Горгона, со своей стороны, также захват закрыла, и какая же здоровая у неё была рука. Ладонь Давида в ней буквально утопала.

— В таком положении мы готовимся и ждём команды от судьи, после чего стартуем и пытаемся опустить руку соперника на стол.

Давид медленно наклонился вбок, придавливая кисть Горгоны к гладкой поверхности, после чего позволил ей повторить. Они выполнили это действие каждый по несколько раз, чтобы механика стала ясна окончательно, вслед за чем Горгона отстранилась и задумчиво хмыкнула.

— В зависимости от формата соревнования — армфайт, сетка или что ещё — могут чуть разниться правила и количество раундов, — добавил Давид некоторые пояснения. — Но в целом всё так, как я сказал. Задавил противника, не оторвав локоть, — ты победил.

Горгона дважды сжала и разжала кулак, после чего вдруг снова встала за стол и выставила руку.

— Давай попробуем, — серьёзным тоном заявила она.

Давид на мгновение завис.

— Ну уж нет, — тут же вмешалась Кристал и с гневным лицом шагнула к сестре. — Тебе в прошлый раз было мало? Снова хочешь его покалечить?

Горгона даже не шелохнулась.

— Это просто спорт, — медленно проговорила она, повернув к Кристал голову. — Он сам так сказал. Мне интересно, и я хочу попробовать.

Повысив голос, Кристал перешла на родной язык, а вот Давид, со своей стороны, действительно над предложением задумался.

Самой же первой мыслью его было «да ну его нафиг», но затем начали пробегать и альтернативы. Давид сейчас был очень сильным. Тренировки с Горгоной это только подтверждали, ибо даже в последнем упражнении он приседал с несколькими тоннами на горбу. Безусловно, в плане чистой мощи он ей по-прежнему уступал, однако, в отличие от Горгоны, Давид таки имел некоторый опыт в реальных поединках на руках. Он знал, как тянуть спиной или заворачивать в крюк, помнил, когда можно и нужно переходить в трицепс, и даже раздражающий многих «кингсмув» худо-бедно освоил. К тому же и Горгона сегодня не только его тренировала, но и сама выполнила целый комплекс упражнений на руки. Её верх должен был быть забит, тогда как у Давида в этом плане всё оставалось в полном порядке.

Так что, в принципе…

С другой стороны, Горгона всё так же была гораздо тяжелее, а борьба с ней из-за габаритов обещала стать той ещё морокой.

Сложно. Очень сложно.

Но всё же, если у Давида и имелся хоть какой-то шанс завалить эту «Дусю-агрегат», то, несомненно, только сейчас. Вряд ли ему могли в ближайшее время подвернуться более удачные обстоятельства. А расплатиться с ней очень хотелось, ибо обида — чувство такое: просто так не выветривается.

— Я согласен, — озвучил Давид своё решение и тем самым прекратил семейную распрю.

Кристал посмотрела на него удивлёнными глазами.

— Давид? — неуверенно спросила она. — Тебе не обязательно… То есть сестра не может тебя заставить. Если не хочешь…

— Да нет, всё нормально, — с улыбкой заверил Давид. — Это всего лишь тренировочный спарринг. Мы ж не убивать друг друга собираемся. Я просто покажу, как нужно бороться, и всё.

Горгона громко усмехнулась.

— Ты его слышала, — заявила она следом. — Отойди и не мешай.

— Но…

Кристал явно не желала принимать то, как всё обернулось, однако, раз уж Давид сам был согласен, поделать ничего не могла. Ей оставалось только смириться.

— Да делайте что хотите, — бросила она, всплеснув руками, и отступила на два шага назад. — Только не жалуйся потом, если она тебе руку сломает.

Адресовано это было, разумеется, Давиду, на что он лишь коротко кивнул.

— Предлагаю начать медленно и постепенно наращивать усилия, — сказал он, как и прежде, становясь напротив Горгоны.

— Приступай, — уверенно сказала она.

Давид встал поудобнее и, пользуясь неопытностью Горгоны в армрестлинге, с самого начала развернул их руки так, чтобы ему было максимально комфортно бороться.

— Начали, — сказал он и тут же напряг руку.

Как и говорил, сразу в полную силу Давид бороться не стал, вместо этого мало-помалу увеличивая давление. Горгона же в ответ просто держала свою руку неподвижно. Не отдавая центр, она позволяла Давиду делать всё, что ему вздумается, и он был за это искренне благодарен. Так его шансы на победу увеличивались ещё больше.

Спустя шесть секунд от начала Давид стал бороться серьёзно, уперевшись стопой в ножку, и тут до Горгоны дошло, что что-то было не так. Сформированный их руками замок по чуть-чуть отклонялся в пользу Давида, и одно лишь наращивание усилий с её стороны ситуацию не выправляло. Следом она попробовала развернуть кисть в более удобное для себя положение, однако Давид вгрызался в каждый миллиметр своего преимущества. Он до последнего собирался держать их кисти именно так, как оно было на старте.

Горгона включилась полностью.

Поняв, что победа ускользает, она перестала бороться одной лишь рукой и подключила к процессу всё тело. Что, впрочем, не сильно помогло, ибо отсутствие опыта попросту не позволяло ей сделать это правильно. Грубые и дёрганые движения, конечно, создавали Давиду некоторые сложности, но в целом на ситуацию повлиять не могли. Он продолжал Горгону перетягивать.

По-звериному зарычав, она дала ещё большее усилие, чем таки выправила немного своё положение, однако и Давид так просто сдаваться не собирался. Чуть подвернув ладонь, он выбил Горгоне кисть и принялся давить буквально всем, что имел.

Плечо пронзила боль.

Давид молился всем богам, святым и ван дер Ваальсу лично, чтобы это была не травма, но в чём бы ни заключалась истина, бороться решил до конца. Плевать на боль. Ему было гораздо больнее, когда его тушкой прошибали двери. Давид не имел права проиграть. Только не сейчас.

Горгона также прикладывала все силы, и в какой-то момент вокруг них двоих собралась целая толпа зрителей. Почти все в зале побросали свои тренировки и сформировали плотное кольцо вокруг стола.

— Давай, чтоб тебя! — выкрикнул Давид на эмоциях. — Падай! Падай, кому сказано!

Но рука Горгоны не падала.

Стол заскрипел от чудовищного давления, а края его и вовсе начали сминаться. Давид чувствовал, как пальцы левой руки погружаются в металлическую столешницу, и быстрый взгляд вправо показал, что у Горгоны ситуация была не лучше.

Но даже так никто не отступал.

Они продолжали бороться, будто от этого зависели их жизни, и даже предупреждения Кристал никто не слушал. А зря. Ведь всего несколько секунд спустя не выдержала ножка, в которую Давид упирался, и стол резко наклонился, отчего они с Горгоной синхронно полетели вниз.

В следующий момент Давид обнаружил себя уже лежащим на полу с жуткой болью в руке и кровью, пульсирующей в висках.

Рядом на колени опустилась Кристал.

— Давид, ты?..

— Всё нормально, — ответил он и резко принял сидячее положение, не желая ещё больше заставлять её волноваться.

Это всё была его инициатива, и, как бы сейчас ни болела рука, ответственность лежала только на нём. Стиснув зубы, Давид заставил себя встать на ноги и внимательно посмотрел на также успевшую уже подняться Горгону.

Та, в свою очередь, дважды тряхнула правой рукой, согнула и разогнула локоть, после чего подошла ближе.

— Неплохо, — сказала она ровным и даже малость довольным голосом. — Мне понравилось. Как-нибудь повторим.

Сказав это, она буквально в секунду разогнала всех наблюдателей, а того гвардейца, что не так давно принёс стол, заставила его же и унести.

Поединок на руках завершился ничьей.

Несмотря на все старания, Давид так и не смог превзойти Горгону, но, по крайней мере, он ей и не проиграл. Так что всё было не так уж и плохо. Наверное.

Но как же всё-таки сильно теперь болела рука…

Давид жутко нервничал.

Идя по коридору в прежде недоступную ему часть дворца, он то и дело оглядывался по сторонам и изо всех сил старался запомнить дорогу обратно. Ведущий его альфа-примитив хранил гробовое молчание, и тишина эта ещё больше распаляла растущее внутри напряжение. Давид действительно чувствовал себя так, будто в месте назначения его как минимум расстреляют, если не сделают чего похуже.

А ведь на деле его ждал всего-навсего обычный разговор.

Насколько мог быть обычным разговор с принцем-телепатом, которого единственная подруга Давида здесь называла не иначе как «псих» и «предатель». А ещё «мерзкий». Да, это слово она тоже употребляла довольно часто.

Беспокойная же их ждала совместная жизнь, если свадьба всё же состоится. Ох, беспокойная…

Но это всё проблемы будущего, которые, как надеялся Давид, напрямую его не коснутся. Если у него и были какие-то чаяния относительно сегодняшнего вечера, то касались они исключительно нормализации отношений с принцем Максимусом. Даже с Горгоной вон более-менее получилось всё уладить, так что, закрыв этот гештальт, Давид мог искренне надеяться больше ни в какие истории с королевской семьёй не вляпываться. Нужно было только сохранять спокойствие, улыбаться и не натворить какой-нибудь херни. Более чем посильная задача.

По крайней мере, Давиду очень хотелось в это верить.

А пока он прокручивал в голове вероятные пути развития грядущего разговора и прорабатывал потенциально каверзные вопросы, альфа-примитив уже привёл его к большой двери, из-за которой доносились весьма неоднозначные звуки. Какое-то гудение, тяжёлые удары, будто от промышленного молота, а также жужжание и россыпь чего-то ещё, что даже идентифицировать толком не получалось. Сохранению спокойствия всё это однозначно не способствовало.

Тем не менее отступать было некуда, и, когда альфа-примитив коснулся панели, открыв этим дверь, Давид сделал глубокий вдох и шагнул внутрь.

Уши заложило сразу же.

Жуткий грохот ударил по Давиду со всех сторон и вызвал скоротечную, но всё же вполне ощутимую дезориентацию. Он словно бы в производственный цех какого-то советского завода попал, где чудовищного размера механизмы перевыполняли план очередной пятилетки. Серьёзно, куда бы ни обратил свой взгляд Давид, всюду высились конструкции неизвестного назначения, чьи подвижные элементы не останавливались буквально ни на секунду.

«Это и есть Палата Изобретений?» — подумал про себя Давид, совершенно не так представляя себе личную мастерскую принца Максимуса.

Когда Орлана рассказывала ему, где Его Высочество предпочитал проводить свободное время, она явно как-то подзабыла упомянуть о размерах этого места. Да тут же заблудиться можно было, что Давид наверняка бы и сделал, если б не имел в своём распоряжении сопровождающего.

В то же время идущий перед ним альфа-примитив, казалось, вообще никакого дискомфорта не испытывал и совершенно спокойно лавировал меж многочисленных механизмов, несмотря на то что местами проходы становились ну очень уж узкими. Давид кое-где даже боком разворачивался и живот инстинктивно втягивал, чтобы уж точно ничего не задеть.

А несколько секунд спустя прогремел взрыв.

Давид видел взметнувшееся кверху пламя и ощутил дуновение ударной волны, от которой даже невозмутимый альфа-примитив пошатнулся и оказался вынужден опереться о проходящую рядом трубу.

— Что это было?! — взволнованно спросил Давид, пересиливая фоновый шум, но альфа-примитив, разумеется, ничего не ответил.

Равнодушно выпрямившись, он как ни в чём не бывало зашагал далее, и ещё сильнее заволновавшемуся Давиду не оставалось ничего, кроме как продолжить идти следом. А спустя примерно десяток секунд они вышли к месту взрыва и увидели того, кто, очевидно, всё это и устроил.

Принц Максимус стоял, уперев в бока руки, и довольно взирал на куб с отсутствующей верхней гранью, из которого, собственно, и поднимался огонь. Уже не такой безумный и сильный, как прежде, но на вид по-прежнему жутко опасный.

— Прекрасно, не правда ли?! — восторженно спросил принц, не оборачиваясь.

Давид не нашёл, что ответить, ибо искренность в данном случае вряд ли была уместна.

— А что это такое?! — задал он встречный вопрос, уходя таким образом от дилеммы.

— Оружие! — ответил Его Высочество. — Почти безграничный источник энергии! Большой факел! Не знаю! — подытожил он и громко рассмеялся. — Моё дело — изобретать, а назначение уже придумывает Блэкагар! Но сперва надо понять, как стабилизировать реакцию, чтобы!..

Далее последовала довольно длинная реплика, из которой Давид не понял решительно ничего, хоть и произнесена она была на безупречном русском. У принца Максимуса отсутствовал даже малейший намёк на акцент.

— #$**#%*#% #%*%#! — сказал он затем альфа-примитиву, который немедленно развернулся и ушёл прочь.

Вот Давид с Его Высочеством и остались наедине.

— Подожди немного, я выключу!

С этими словами принц шагнул к извергающему огонь кубу и остановился у некоего устройства в самом его основании. Там были клавиши, рычажки и сенсорная панель, оперируя которыми, Его Высочество примерно за минуту пламя полностью погасил.

— Что ж, теперь, если повезёт, не рванёт! — бросил он, снимая защитные очки и вытирая заливавший лицо пот. — Пойдём! — сказал принц следом, полностью к Давиду развернувшись. — Переберёмся в место потише!

Давид молча кивнул и, ничего не спрашивая, поспешил за Его Высочеством. Весь этот шум уже начал порядком ему надоедать, так что предложение куда-нибудь уйти было встречено с полным и безоговорочным одобрением.

Энергично шагая, принц Максимус довольно быстро привёл Давида к компактной металлической двери, открыв которую, запустил его в довольно простую на вид комнату. Стол, пара стульев, шкаф, тумба да компьютер с монитором. Вот, собственно, и всё, если не считать нарисованных — а кое-где и выцарапанных — на стенах символов и рисунков.

— Присаживайся, — сказал принц Максимус, уже не напрягая голоса, и указал левой рукой на стол.

Закрывшаяся дверь весьма неплохо справлялась с отрезанием посторонних звуков, так что Давид облегчённо выдохнул и занял ближайшее к себе место. А Его Высочество тем временем достал из шкафа два стакана и прозрачный сосуд, в котором содержалась неизвестная алая жидкость.

— Это же не алкоголь, да? — на всякий случай уточнил Давид. — Мне ещё нельзя, да и в целом я не собираюсь начинать пить.

— Просто сок, — заверил его принц Максимус с лёгкой улыбкой. — Я тоже воздерживаюсь от всего, что может одурманить сознание. Слишком опасно для окружающих.

Сказав эту довольно-таки странную вещь, он наполнил оба стакана и, сев напротив, первым пригубил напиток. Давид с некоторым колебанием последовал его примеру и сделал пару осторожных глотков.

— Вкусно, — честно признал он, глядя на свой стакан.

— Рад, что тебе понравилось, — прокомментировал принц. — И спасибо, что согласился на эту встречу.

— Да нет, что вы? Это вам спасибо, что позвали, — спешно ответил Давид. — Это большая честь для меня.

— Пожалуйста, оставь всё это притворство для кого-нибудь ещё, — попросил следом Его Высочество, лишь самую малость нахмурившись. — У тебя нет никаких причин уважать или уж тем более любить меня. Уверен, ты был бы рад, если бы мы вообще никогда друг о друге не узнали.

Давид едва не поперхнулся, ибо вновь начал пить сок.

— Это не… — попытался он оправдаться.

— Чистая правда, — спокойно перебил его принц Максимус. — Ты попал в Аттилан сугубо против своей воли и готов сделать всё, чтобы вернуться домой. Давай примем это и пойдём дальше, договорились?

Давид немного помолчал, думая, как лучше на такое ответить, но быстро сдался и решил просто согласиться. В конце концов, Его Высочество действительно попал в самую точку.

— Хорошо, — сказал Давид. — Как скажете.

— Вот и отлично, — снова улыбнулся принц. — Но раз уж разговор всё равно зашёл об этом, то как тебе здесь? Успел уже освоиться?

— Окажись я тут при других обстоятельствах, был бы вне себя от счастья, — честно сказал Давид, решив, однако, и дальше придерживаться сдержанной манеры общения. Хоть принц Максимус и просил быть откровенным, некоторые рамки всё же лучше было соблюдать. — Город очень красивый и, безусловно, поражает воображение. Все эти летающие платформы, искусственная атмосфера и гравитация, сами Нелюди… Мы же на Луне, в конце-то концов, — подытожил он фактом, с которым очень нелегко было смириться. — А что касается того, освоился я или нет, то как минимум не шарахаюсь больше от каждой тени. Уже прогресс.

Закончил Давид с несколько натянутой улыбкой, и тем не менее всё им сказанное было чистой воды правдой. Несмотря ни на что, его нынешнюю жизнь в Аттилане никак не получалось назвать прямо плохой. Не той, которую он желал, — да, однозначно. Но плохой? Нет, теперь такого Давид сказать просто не мог.

— Приятно знать, — с кивком ответил Его Высочество. — Я очень люблю Аттилан и хочу, чтобы другие относились к нему точно так же.

Откинувшись на спинку, принц снова взял в руки сок, и Давид, сам того не заметив, сделал то же самое.

— А что ты думаешь о Кристал? Слышал, вы проводите довольно много времени вместе.

В этот раз Давид поперхнулся безо всяких «едва». От неожиданности сок попал не в то горло, и он зашёлся сильным кашлем.

— Простите… — извинился Давид, оставляя кружку и вытирая рот. — Сейчас… я…

Сделав пару глубоких вдохов-выдохов, он наконец-то взял себя в руки и только после этого полноценно заговорил.

— Что вы имеете в виду? — осторожно попросил уточнить он. — Кристал мне очень помогает — я ей за это безмерно благодарен, — и я знаю, что она ваша невеста, поэтому…

Принц рассмеялся.

И не просто рассмеялся, а откровенно захохотал, чуть ли не падая со стула, тогда как смотрящий на это Давид буквально застыл в ступоре, не зная, что делать. Что такого смешного он сказал? Это хорошо или плохо? А может, у принца Максимуса случился припадок, и ему надо помочь?

«Да что вообще происходит?» — спросил Давид сам у себя и закономерно не получил никакого ответа.

— О-ох, — шумно выдохнул Его Высочество после глубокого вдоха. — Представил, что было бы, окажись она сейчас здесь и услышь такое заявление. Как думаешь, кого она попыталась бы поджечь раньше: тебя или меня? Я ставлю на себя.

— Не думаю, что всё зашло бы так далеко, — несколько растерянно ответил Давид.

— Нет, нет, конечно же, нет, — быстро согласился принц. — Но признай, это было бы вполне в её духе.

Тут Давид спорить не стал. Кристал не раз рассказывала, насколько жестокие и кровавые сценарии были для неё предпочтительнее этой женитьбы.

— Наш брак — это та ещё головная боль, от которой я уже долгое время пытаюсь избавиться, — посетовал Его Высочество, чем немало Давида удивил.

— Так вы тоже не хотите на ней жениться?

— Абсолютно, — подтвердил принц Максимус. — Единственная женщина, которую я желал бы видеть в роли своей супруги, сейчас замужем за моим братом.

— Её Величество?! — не сдержался и повысил голос Давид.

— Единственная и неповторимая, — спокойно подтвердил принц. — С детства был в неё влюблён. До безумия бы даже сказал. Не в последнюю очередь именно ради Медузы я и организовал переворот, попытавшись захватить в Аттилане власть.

Давид беззвучно раскрыл рот.

Вот это новости.

Нет, та же Кристал ему, конечно, говорила, что принц Максимус — предатель, но переворот? Захват власти? Это как вообще?

— Так тебе что, ещё никто не рассказал? — спросил Его Высочество.

Давид молча покачал головой.

— История на самом деле довольно скучная, — произнёс принц следом. — Но лучше тебе её услышать. Будешь знать, с кем имеешь дело.

Его Высочество допил свой сок и снова наполнил стакан.

— Это случилось за день до того, как мой брат достиг совершеннолетия. Взяв под ментальный контроль почти всю королевскую гвардию и подправив мнение некоторых ключевых фигур, я захватил дворец и пленил собственных родителей. Даже Блэкагара удалось схватить, но, правды ради, он не так уж сильно сопротивлялся. Боялся, что может навредить.

Принц Максимус рассказывал всё это ровным и даже будничным голосом, но по какой-то причине Давид ни секунды не сомневался, что он сильно о своих действиях сожалел. Это просто чувствовалось.

— Но зачем вы это сделали? — не мог не спросить Давид.

— Зависть. Ревность. Желание доказать, что я ничем не хуже, — перечислил принц, пожав плечами. — Выбирай, что нравится. Мой брат с рождения был идеален. Силён. Король по духу и по праву. Жених той, кем хотел обладать я. У него было всё, тогда как мне предписывалось до самой смерти оставаться в его тени. Я не желал с этим мириться и, пройдя терригенезис, задумал всё «исправить». Тогда никто толком не знал, на что я способен. Идеальная, как мне думалось, возможность. И сперва всё складывалось удачно. Мой план работал как часы. Я занял трон…

Его Высочество вдруг замолчал, а взгляд его стал до того пустым, будто разумом он находился совершенно в другом месте.

— И в какой-то момент я возгордился настолько, что попытался подчинить себе Блэкагара, — продолжил принц спустя пару секунд. — Величайшая ошибка в моей жизни. Я думал, что смогу залезть к нему в голову, перекрутить там всё и создать себе безвольную марионетку. Не получилось, как ты можешь догадаться.

Принц Максимус улыбнулся, но на сей раз в улыбке этой не было вообще ничего весёлого.

— Я добился лишь того, что заставил его прошептать слово «Нет», — подвёл он свой рассказ к концу. — В итоге наши родители умерли, Блэкагар взошёл на престол и взял в жёны Медузу, а я стал единственным, кто когда-либо слышал его голос и выжил после этого. Такая честь… — очень горько усмехнулся Его Высочество. — Хотя «выжил» всё же не целиком.

Он поднял правую руку и ткнул пальцем себе в висок.

— Обширные повреждения мозга, — поделился принц. — Необратимые. Я уже не тот Максимус, каким был когда-то, и никогда не смогу им стать. А если хотя бы на день перестану пить таблетки, то окончательно потеряю рассудок. Эта комната, — произнёс он, обводя пальцем помещение, — моя бывшая камера. Здесь меня держали несколько лет, прежде чем смогли найти лекарство и Блэкагар разрешил меня выпустить. С тех пор я его голос и личный безумный учёный, собирающий всякое разное. Вот такая вот поучительная история. Понравилось?

Закончил принц Максимус с совершенно беззаботным выражением лица, которое ну никак не вязалось со всем им сказанным.

Этот рассказ…

Давид даже примерно не представлял, что тут можно было ответить. И, наверное, именно поэтому решил вновь задать встречный вопрос.

— И вас так просто выпустили?

Принц Максимус негромко рассмеялся.

— Блэкагар очень добр, когда дело касается семьи. К тому же он король. А король не может разбрасываться ценными ресурсами, даже такими опасными и нестабильными, как я. Но не думай, он не дурак. Все мои действия тщательно контролируются. Законы — и те переписали, ужесточив их относительно телепатов. Сейчас никому из нас даже читать чужие мысли нельзя без соответствующей на то санкции.

Дав этот развёрнутый ответ, Его Высочество замолчал, в то время как Давид окончательно лишился дара речи. Ему было очень нелегко услышанное осознать, не говоря уже о том, чтобы полноценно с этим смириться.

Сколько бы времени ни проходило, а Аттилан всё продолжал испытывать его на прочность.

— Но хватит всё обо мне да обо мне, — вновь заговорил принц Максимус с улыбкой. — Вернёмся к более важному вопросу. Что ты думаешь о Кристал?

И снова это.

— Ну, как и сказал, я…

— Позволь пояснить, чтобы стало понятнее, — перебил принц. — Я спрашиваю тебя не только из праздного любопытства. ДНК⁽¹⁾ всех молодых Нелюдей отправляется в Генетический Совет для анализа и сверки с базой данных. Полученная таким образом информация используется для формирования пар с оптимальным набором генов. Селекция, одним словом. Именно по этой причине наш брак с Кристал всё ещё стоит на повестке, несмотря на всё, что я сделал. У нас с ней просто наилучшая совместимость.

— Да, я слышал об этом, — кивнув, подтвердил Давид.

— Так вот, сегодня утром пришли результаты твоих образцов, — продолжил Его Высочество. — Сейчас Орлана докладывает о них Блэкагару, Медузе и всем остальным. Кристал в том числе.

Давид задержал дыхание.

Он нутром почувствовал: то, что он услышит сейчас, перевернёт всё с ног на голову.

И принц Максимус его ожидания оправдал.

— Если у нас с Кристал совместимость необычайно высокая, то у вас она идеальная, — заявил он. — Так что хорошо подумай, отвечая на мой вопрос. Потому что ответ на него критично важен для вас обоих.

1) Дезоксирибонуклеиновая кислота

Вернуться к тексту

— Я не буду выходить за тебя только потому, что мы совместимы! — прокричала Кристал и закрыла за собой дверь.

Вообще, она много чего сказала, когда Давид её отыскал, и не то чтобы дала возможность вставить хоть слово в ответ. А Давид пытался. Правда. Он очень хотел прояснить ситуацию и попытаться выразить своё отношение — его так-то тоже не прельщало становиться мужем в семнадцать лет, — однако Кристал ничего и слышать не желала. Практически закатив истерику, она просто заперлась в своей комнате и, насколько знал Давид, не выходила оттуда уже около суток.

Даже Её Величеству не удалось войти внутрь и поговорить с ней, хотя, казалось бы, королева. Видимо, тут сестринские чувства всё же взяли верх. Давид хорошо помнил, как пару лет назад поссорился с Денисом, и тот тоже примерно неделю отказывался с ним разговаривать. Чисто детское поведение, которое тем не менее действительно беспокоило Давида, и он всячески старался с братом помириться. Но безрезультатно. Напряжение между ними смогло сгладить лишь только время.

Вот и сейчас Давид решил, что лучше просто оставить Кристал в покое, пока она сама не будет готова поговорить. Как ни крути, а для неё эта ситуация должна была быть особенно неприятна. Сперва ей заявили, что лучший кандидат на заведение детей — это психически нездоровый кузен, как-то пытавшийся совершить госпереворот, а после выдали ему на смену залётного парня из другой вселенной. Причин для злости и раздражения определённо хватало.

И тем не менее визит к принцу Максимусу имел не только вот такие, мягко говоря, спорные последствия. Нашёл себе место и безоговорочный позитив. По итогам их растянувшейся на два часа беседы Его Высочество заявил, что не видит больше причин ограничивать свободу Давида дворцовыми стенами. Он обратился к королю и королеве с просьбой разрешить Давиду свободный выход в город, и те, как ни странно, согласились. Сыграло ли тут роль вновь открывшееся обстоятельство, связанное с генами, или же просто сам принц был настолько убедительным, но факт оставался фактом. Горгона лично сказала Давиду, что он мог теперь свободно уходить в Аттилан безо всякого сопровождения. Никто не имел права его останавливать.

И Давид, собственно, ушёл.

Оставив весь переполнявший дворец абсурд, он вышел в город и, пользуясь знаниями, полученными во время вылазки с Кристал, принялся гулять по многочисленным улицам. Ему, конечно, предложили проводника, чтобы не заблудился, однако Давид ловко отказался от его услуг, сославшись на то, что дворец слишком огромный, чтобы его не заметить. Найти дорогу обратно он уж точно бы смог.

На том и порешили.

Горгона кратко проинструктировала Давида, рассказав, что в городе да как, и, не забыв предупредить о последствиях, если он вдруг станет чудить, отпустила на все четыре стороны. Давиду даже подумалось, что она была рада от него на какое-то время избавиться, однако наверняка этого, конечно же, он утверждать не мог.

А Аттилан, как и раньше, был неподражаем.

Все эти Нелюди, так непохожие друг на друга, летающие платформы и всё остальное, чего никак нельзя было застать на Земле. По крайней мере, на той Земле, что была Давиду знакома.

Он просто бродил туда-сюда, откровенно пялясь на наиболее захватывающие элементы, и спешно ретировался, когда кто-то пытался с ним заговорить. Незнание языка всё же сильно мешало погрузиться в эту атмосферу полностью, и в какой-то момент Давид даже немного пожалел, что не стал соглашаться на сопровождающего. Когда рядом была Кристал, можно было и кучу вкусностей прикупить, а сейчас у Давида не было ни местной валюты, ни даже шанса попросить что-нибудь попробовать. От этого стало особенно обидно, когда он вышел на Торговую площадь, и, чтобы не травить себя ещё больше, Давид решил переместиться в парк. Для наслаждения пением и иными представлениями знание языка, к счастью, не требовалось.

Дорогу Давид помнил хорошо, так что много времени путь до парка не занял. На входе, как и в прошлый раз, стоял хлопающий парень. Задаваемый им ритм вновь заставил Давида непроизвольно качать головой, а до невозможности красивый голос унёс куда-то далеко-далеко отсюда. Все переживания и волнения сразу стали такими мелкими и незначительными…

На какое-то время Давид полностью потерял себя и вновь очнулся, лишь когда Нелюдь взял небольшую паузу. Раздались аплодисменты, к которым присоединился и Давид, после чего он углубился в парк, рассчитывая найти у клумбы девушку со светящимися волосами. Но тут его ждало первое изменение. Вместо девушки возле цветов расположился невысокий парень — фактически мальчишка — со сквозными дырами в руках, который совершал движения, очень похожие на восточные практики. Тай-чи, цигун или что-то вроде. Только гораздо быстрее, отчего проходящий сквозь дыры воздух порождал свист различной тональности и громкости. Итоговое звучание выходило достаточно приятным, однако захватить Давида по-настоящему не могло. Он послушал буквально полминуты и неспешно двинулся дальше, ища чего-нибудь поинтереснее.

Так Давид и провёл следующие десять-пятнадцать минут, пока наконец не вышел к фонтану со статуей, рядом с которыми и сел на скамейку. После обилия фантастических композиций простое журчание воды воспринималось как нечто родное и успокаивающее. Давид расслабленно прикрыл глаза и очень глубоко вдохнул.

Напряжение последних дней почти полностью улетучилось, и на один краткий миг Давид начисто позабыл обо всех своих проблемах.

А потом раздался лай.

Давид мгновенно выпал из окутавшей его неги и, быстро проморгавшись, обнаружил несущуюся к нему дворняжку.

— Фори? — только и успел спросить он, прежде чем пёс на полном ходу запрыгнул к нему на колени и принялся облизывать. — Эй, хорош, хорош! Погоди!

Боясь ему навредить, Давид очень осторожно подхватил Фори под передние лапы и поднял перед собой.

— Меня где-то мёдом помазали, что ли? — дважды сплюнув, посетовал он, ибо лохматый таки умудрился просунуть язык в рот. — Локджо, ты… Что дальше? Хатико?

Фори, разумеется, ничего не ответил и, весело виляя хвостом, дёрнул мордочкой вперёд, вновь попытавшись Давида лизнуть.

— По-моему, ты должен был упомянуть Бима, — раздался совсем рядом голос, что говорил по-русски с сильным американским акцентом. — Ну или Мухтара на худой конец.

Давид недоумённо повернул голову и уставился на подошедшего к ним с Фори Чтеца.

— Вы знаете русский? — спросил он, забыв даже поздороваться.

— По мне, конечно, не скажешь, но когда-то я очень любил читать, — усмехнулся Чтец, оперевшись на свой посох. — А русская литература чрезвычайно богата на достойные произведения. Константин Симонов — один из моих любимейших писателей и поэтов.

Давид настолько растерялся от услышанного, что не заметил, как Фори предпринял очередную попытку своей слюнявой атаки. На этот раз удачную.

— Вот же ж, — вздохнул он, максимально выпрямляя руки, и вновь сплюнул.

Чтец негромко рассмеялся.

— Фори, спокойно, — скомандовал он, и пёс тут же угомонился. — К ноге, — добавил Чтец следом, как только Давид хвостатого отпустил.

Фори развернулся на месте, сделал пару шагов и плюхнулся на пятую точку рядом со своим хозяином.

— Ты там живой ещё? — посмеиваясь, спросил Чтец, повернув голову к Давиду.

— Более-менее, — ответил тот. — Но умыться мне теперь точно не помешает.

— Фонтан рядом, — заметил Чтец.

— Спасибо, конечно, но в десанте я не служил, — ответил Давид, и, судя по последовавшему затем смешку, Чтец шутку понял и оценил.

— Я присяду, ты не против?

— Да, конечно, — ответил Давид, сдвигаясь в сторону.

Чтец поблагодарил и, отыскав рукой спинку скамейки, неспешно сел рядом.

— Ты сегодня один?

— Да, — подтвердил Давид. — Мне наконец-то разрешили выходить из дворца одному.

— В таком случае прими мои поздравления, — заявил Чтец, погладив севшего у левой ноги Фори. — Домашний арест — то ещё уныние. По себе знаю.

— Я бы не назвал его домашним, учитывая, что дом мой не здесь, — заметил в ответ Давид. — Но всё равно спасибо.

— А что, женишься на Её Высочестве, и всё сразу станет родным, — с усмешкой прокомментировал Чтец, чем вновь Давида удивил.

— Об этом уже весь город знает, что ли?

— Ну, слухи ходят.

Давид негромко выдохнул.

— Не нравятся рыжие? — спросил следом Чтец.

— Что? — переспросил Давид, не поняв, к чему это вообще было сказано.

— Ты так тяжело вздыхаешь, будто совсем не хочешь на Кристал жениться, — пояснил Чтец. — И раз уж девушка она весьма и весьма красивая, я решил, может, дело в цвете…

— Нет, — отрезал Давид. — Дело вообще не в этом.

Рыжие ему очень даже нравились. Больше остальных, если уж на то пошло.

— Мне в принципе не нравится, что кого-то — в том числе меня — могут заставить против воли жениться, — чётко обозначил он свою позицию. — Это неправильно и жестоко. Кристал имеет полное право злиться.

— Так она на тебя разозлилась? — предположил Чтец с хитрой улыбкой. — Ты из-за этого такой хмурной?

— Нет! — чуть повысил голос Давид. — То есть да, она разозлилась, но это тут совсем ни при чём.

— А мне казалось, вы довольно близки, — проговорил Чтец полушёпотом. — Даже на свидание ходили…

— Это было не свидание! — практически выкрикнул Давид, чувствуя, как внутри всё закипает.

Чтец по-настоящему начинал его бесить.

— Надо же, обычно парни, наоборот, хвалятся своими достижениями, а ты их так упорно отрицаешь. Любопытно.

Очередная ухмылка пробудила в Давиде очень сильное желание либо уйти, либо ударить. И раз уж второй вариант почти наверняка закончился бы серьёзными травмами, первый на горизонте следующей полуминуты казался практически неизбежным.

— Вам чего от меня надо? — прямо спросил Давид.

— Мне? — переспросил Чтец. — Абсолютно ничего.

— Тогд…

— А вот ты точно хочешь о чём-то меня попросить, — продолжил Чтец, не дав Давиду и слова сказать. - Все хотят. И теперь ты достаточно зол, чтобы не мяться и сделать это без прелюдии.

Давид замер с открытым ртом.

Вот такого поворота он точно не ожидал.

— Давай-давай, поспеши, — подгонял его Чтец. — А то адреналин сойдёт на нет. Чего ты хочешь?

Давид дважды моргнул и, даже толком не собравшись с мыслями, произнёс:

— Я хочу домой.

Чтец усмехнулся.

— Ожидаемо, — заключил он, медленно кивнув. — В другой мир, значит, тебя закинуть?

Он сказал это так небрежно, будто о прогулке в соседний двор говорил.

— А вы можете? — спросил Давид, позабыв обо всей своей злости.

— Понятия не имею, — ответил Чтец, откинувшись на спинку скамейки. — Одна из особенностей моей силы. Ты не знаешь, что получится, а что — нет, пока это не попробуешь.

Давид сжал кулаки от вновь вспыхнувшей надежды.

— Я был бы вам очень благодарен, если…

— Избавь меня от этого, — попросил Чтец, махнув рукой. — Ты узнал, что я могу, и сразу же захотел переписать под себя реальность, наплевав на все возможные последствия.

— Это неправда, — запротестовал Давид. — Меня похитили и чуть не убили, — в который уже раз повторил он за время своего пребывания в Аттилане. — Я просто хочу вернуть всё так, как было. Меня не должно быть здесь.

— А должен ли ездить на коляске тот, кого сбила машина? — спросил у него Чтец. — Должна ли женщина умирать из-за тяжёлых родов? Должен ли убийца жить припеваючи в особняке, ни в чём себе не отказывая? Должна ли наивная девочка выходить замуж только потому, что ей так сказали? Должен ли парень провести всю оставшуюся жизнь калекой, потому что иначе может погибнуть огромное количество народу? Должен ли мир быть несправедлив?

Давид слушал все эти вопросы и прекрасно понимал, чего добивался Чтец. Доведение до абсурда. Примитивнейший приём, призванный показать, что исходная мысль неверна сама по себе, а потому от неё нужно отказаться. Только вот Давид с такой трактовкой согласен не был абсолютно и полностью. Хотя бы потому, что, помимо доведения до абсурда, Чтец занимался ещё и подменой понятий. Он не просто утрировал позицию Давида, он её изменял так, чтобы самому выглядеть правым.

— Вы же всё равно делаете это для других за деньги, — парировал Давид, выдержав небольшую паузу. — Вам платят, и вы исполняете чужие желания.

— Да, — как ни в чём не бывало подтвердил Чтец. — Это мой основной способ заработка.

— Тогда в чём проблема исполнить моё желание? — потребовал Давид чёткого ответа.

И Чтец его дал.

— А у тебя есть деньги?

Давид не смог ничего сказать.

— Может, у тебя есть хоть что-то ценное, что ты можешь отдать за своё желание?

И снова тишина.

— Я так и думал, — подытожил Чтец. — Вечно вы, дети, хотите, чтобы у вас всё было и ничего вам за это не было. Но жизнь так не работает. Если хочешь что-то получить, отдай что-нибудь взамен.

Давид скрипнул зубами от вновь нахлынувшей на него злости.

— Сколько? — спросил он очень и очень тихо.

— Ты столько не заплатишь, — равнодушно ответил Чтец.

Но Давид не отступал.

— Сколько?

— Ты не заплатишь, — повторил Чтец.

Давид резко вскочил на ноги и готов был уже схватить его за ворот плаща. Но удержался.

— Сколько вы хотите? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я же говорил, — спокойно произнёс Чтец, подняв на него голову. — Я ничего от тебя не хочу, парень. И тебе тоже лучше ничего не хотеть от меня. Распрощайся с этой затеей и живи дальше.

Чтец медленно поднялся на ноги и успокоил начавшего было рычать на Давида Фори.

— Учись сам решать свои проблемы, а не перекладывать их на других. Нет волшебной палочки, которая делает всё хорошо. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Они немного постояли друг напротив друга, после чего Чтец положил руку на шлейку и, попрощавшись, бросил: «Пойдём, Фори».

Пёс тут же развернулся и повёл своего хозяина дальше по парку, тогда как Давид рухнул обратно на скамейку и накрыл лицо руками. А с уст его сорвался очень тяжёлый и протяжный выдох.

* * *

Пребывая в поистине отвратительном настроении, во дворец Давид вернулся, уже когда начало смеркаться, и теперь быстрым шагом преодолевал один коридор за другим. Он игнорировал вообще всех, кто попадался ему на пути, и не замедлялся до тех пор, пока не оказался у двери в свою комнату.

А после открыл её и тут же столкнулся с попытавшимся выйти наружу альфа-примитивом.

Давид даже не шелохнулся, а вот его визави рухнул назад, раскидав по полу сложенное бельё.

— Прости, — обронил Давид без особого сожаления и, шагнув в комнату, присел, чтобы помочь всё собрать.

Он сделал это механически, не сильно желая помогать, и невольно вспомнил состоявшийся со Чтецом разговор.

«Учись сам решать свои проблемы».

Ага, как же. Просто отмазка, чтобы жить только ради себя и никому не помогать.

Но Давид не такой. Он поможет, если видит, что это действительно нужно. Вот как сейчас.

Альфа-примитив засуетился, пытаясь собрать сам бельё, и даже попробовал забрать наволочку из рук Давида.

— Я помогу, — раздражённо сказал ему тот, не отдавая наволочку. — Просто подожди.

Но альфа-примитив не ждал. Он всё продолжал и продолжал свои попытки, чем в какой-то момент окончательно вывел Давида из себя.

— Я же сказал, что помогу! — рявкнул последний. — Отпусти!

Альфа-примитив вздрогнул и резко подался назад, тогда как перед глазами Давида на мгновение вспыхнул яркий свет.

Резко встав, он положил ладонь поверх защитных очков и часто и глубоко задышал.

Это ещё что такое было? Те самые лазеры из глаз?

— Прости, — спешно извинился он перед альфа-примитивом, которого, вполне возможно, только что чуть не убил.

Если бы не очки…

— Я не хотел, — попробовал было оправдаться Давид, но альфа-примитив не стал ничего слушать.

Взяв бельё в охапку, он с испуганным видом выскочил в коридор и практически убежал прочь.

Дверь закрылась, оставляя Давида наедине с осознанием собственного поступка.

— Да вашу ж!.. — воскликнул он и с силой ударил кулаком в стену.

Металл жалобно застонал.

— Знаю-знаю, вы скажете, что не было никакого страха и мне это просто привиделось, — произнёс Давид, занимая позицию напротив чёрной пластины. — Но я правда это видел. Альфа-примитив испугался и убежал.

— Тебе не привиделось, — равнодушно ответила Орлана, завершая приготовления к очередному тесту. — Просто ты неправильно интерпретируешь его реакцию.

— То есть? — переспросил Давид.

— Мешая ему делать свою работу, ты вмешался в его программу. Для него — это ошибка, — пояснила Орлана. — Он попытался её исправить, но ты вновь не дал этого сделать, демонстрируя эмоциональный отклик, который ещё больше подтверждал неправильность его действий. Только он действовал правильно. Это ты ошибался.

Взяв со стола планшет, Орлана подошла к Давиду и встала у него за спиной.

— Возникла дилемма, которую простая в своей основе программа альфа-примитива не смогла решить, — продолжила она свою речь. — Из-за этого произошёл кратковременный сбой, который в данном случае проявился как нечто, похожее для тебя на страх. После же, как только у альфа-примитива появилась возможность исполнить свою задачу — ты отошёл и перестал ему мешать, — он именно это и сделал, ускорив темп, так как уже потерял из-за тебя время.

Давид внимательно Орлану выслушал, тщательно обдумал и совершенно искренне заявил, что это звучало ну слишком уж притянутым за уши. Его собственное объяснение казалось ему куда более логичным. Альфа-примитивы — не просто «биороботы», а полноценно живые существа со своими чувствами. И одного из них он вчера до усрачки напугал.

— Хорошо, давай проведём мысленный эксперимент, — заслушав его ответ, предложила Орлана. — Предположим, ты прав. Альфа-примитивы — живые разумные существа. Что дальше?

— Дальше? — чуть растерянно спросил Давид.

— Да. Что ты будешь с этим знанием делать? — раскрыла Орлана свой вопрос. — Твоя позиция подразумевает, что альфа-примитивы являются рабами Нелюдей. Рабство — это отвратительно, — чётко обозначила она, — и его не должно существовать в прогрессивном обществе. Для тебя это может показаться странным из-за наличия монархии и ряда других характерных черт, считающихся среди людей пережитками прошлого, но Аттилан — самое прогрессивное общество из всех, что только появлялись на планете Земля. Мы — это будущее. И вся наша экономика, а соответственно, политика, научные достижения и культура строятся на том, что есть альфа-примитивы.

Давид очень серьёзно задумался над её словами и начал замечать те аспекты ситуации, которые ранее упускал из виду. Хотя, правды ради, лежали они все на поверхности. Он просто о них не думал. Возможно, даже не хотел.

— Принимая твою точку зрения, мы должны немедленно освободить всех альфа-примитивов от выполняемых ими ежедневных обязанностей, — всё развивала Орлана свою мысль. — Позволить им построить своё общество или же интегрироваться в наше, но уже на совершенно других условиях. В любом из этих вариантов базис, на котором держится Аттилан, пропадает. И как, по-твоему, что произойдёт со зданием, если взять и убрать его фундамент?

— Оно рухнет, — моментально ответил Давид.

— Именно, — подтвердила Орлана с коротким кивком. — Аттилан в своём нынешнем виде перестанет существовать. Кризисные явления будут нарастать как снежный ком, что неизбежно выльется в глобальный конфликт. А с конфликтом придут и жертвы. Тысячи, а может, и десятки тысяч Нелюдей. Готов ли ты стать причиной всего этого, чтобы освободить тех, кого ты считаешь рабами? И готов ли ты противостоять тем, кто будет делать всё возможное, чтобы не дать этому случиться?

Давид открыл было рот для ответа, но не смог вымолвить ни слова.

Это было сложно. Действительно сложно.

Конечно, всегда можно вспомнить легендарный «Интернационал» с его пронёсшимися по всему миру строками:

«Весь мир насилья мы разрушим

До основанья, а затем

Мы наш, мы новый мир построим, —

Кто был никем, тот станет всем».

Но одно дело — песенки петь, и совсем другое — воплощать написанное в жизнь. Давид в себе зачатков революционера как-то не ощущал. Не был он готов брать на себя такую ответственность. Да и как он вообще мог? Ему всего семнадцать лет, и он оказался в Аттилане вот буквально только что. Если судить глобально, он вообще ничего не знал о Нелюдях и их городе. Так, лишь по верхам черпнул.

— Не знаю, — честно сказал Давид, уже двести раз пожалев, что вообще завёл этот разговор.

Ещё и вчерашняя перепалка с Чтецом сама собой в памяти всплыла.

«Должен ли мир быть несправедлив?»

Давиду-то откуда было знать ответы на подобные вопросы?

— Значит, хорошо, что это был лишь мысленный эксперимент, — подытожила Орлана. — Но, если найдёшь ответ, обязательно дай мне знать. Будет интересно послушать.

Давид пообещал, что обязательно так и сделает, после чего они наконец приступили к главному событию этого дня. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Давид объявил, что готов, а Орлана разблокировала очки на его голове.

— Приступай, — скомандовала она.

Давид снял очки и, сосредоточившись на той злости, что всё ещё клокотала внутри него, попробовал исторгнуть из глаз обжигающий свет.

И это сработало.

Яркая вспышка застила ему взор, но Давид, хоть и испугался, не сдвинулся ни на миллиметр. Его голова всё так же была повёрнута к чёрной пластине, и он не решался ею шевелить до тех пор, пока сияние не угасло, возвращая ему возможность нормально видеть.

— Сработало же? — спросил он, зажимая веки и вслепую натягивая очки на место.

— Да, сработало, — подтвердила Орлана.

Давид облегчённо выдохнул.

Теория оказалась верна.

Когда он в подробностях рассказал Орлане, как вчера чуть не убил альфа-примитива, она закономерно предположила, что триггером к активации его лазеров являлись эмоции. Это, в частности, объясняло, почему, очнувшись в её лаборатории в первый раз, Давид, будучи напуганным и растерянным, едва этими самыми лазерами Орлану не распилил.

Правда, тут явно крылось и что-то ещё.

Недостатка в сильных эмоциях Давид за время своего пребывания в Аттилане точно не испытывал, однако лазеры себя суммарно проявляли всего три раза. Орлана и раньше выдвигала схожие теории, но тогда им с Давидом никак не удавалось добиться нужного эффекта. Либо в нём самом что-то за это время поменялось, либо, помимо злости, он сейчас использовал и что-то ещё.

Но как бы то ни было, а факт оставался фактом. Давид осознанно выстрелил своими лазерами и позволил Орлане всё это зафиксировать.

Большой прогресс.

— Итак, — произнесла она, глядя в свой планшет. — Пиковая мощность достигла шестнадцати с половиной тысяч киловатт при плотности один и восемь на десять в четвёртой степени ватт на квадратный сантиметр.

— Это же очень много, правильно? — спросил Давид, пробуя прикинуть озвученные цифры в уме.

— Хватит, чтобы расплавить абсолютно любой среднеплавкий металл, — пояснила Орлана. — Но с тугоплавкими — даже с титаном — не выйдет.

Если Давид ничего не путал, то наибольшей температурой плавления среди среднеплавких металлов обладало железо. Свыше полутора тысяч градусов по Цельсию.

Действительно нехило.

Стреляй он не в эту пластину, специально заточенную под поглощение его энергии, и в лаборатории бы точно стало значительно жарче. Хотя вот резкий запах озона всё равно чувствовался, но от этого уже было никуда не деться.

— Хорошая работа, — похвалила Орлана, возвращаясь за своё рабочее место. — Если нет вопросов, можешь быть свободен. Я проанализирую результаты и сообщу, когда будем продолжать.

— Понял, спасибо, — ответил Давид и, попрощавшись, незамедлительно направился к выходу.

— Постой, — окликнула его Орлана, когда он уже был в дверях. — Передай Её Высочеству, чтобы зашла ко мне, как ваше занятие окончится. Нужно обсудить один вопрос.

— Я, конечно, попробую, но не уверен, что это самое занятие вообще состоится, — признался Давид с откровенно натянутой улыбкой. — Она не то чтобы горит желанием со мной видеться после… ну, вы знаете.

— Ясно. Тогда сама с ней свяжусь. Прости за беспокойство.

— Да ничего. Ещё раз до свидания.

И с этими словами Давид наконец-то вышел в коридор, действительно задавшись вопросом: а будут ли его сегодня учить летать?

* * *

— Уа-а! — выкрикнул Давид, потеряв контроль и быстро падая вниз.

Но столкновения не произошло.

Поднявшийся ветер окружил его натуральным вихрем и остановил буквально в полуметре от поверхности земли.

— Фух, — выдохнул Давид и, повернув голову, посмотрел наверх. — Спасибо! — крикнул он всё ещё парящей в вышине Кристал. — Но, если что, напоминаю: я и стальные стены могу головой прошибать!

Последняя часть была сказана исключительно в шутку, оценить которую Кристал явно не смогла. Или, скорее, просто не захотела, ибо была совершенно не в том настроении.

Удерживающий Давида ветер развеялся, и он тут же впечатался затылком в землю. Боли, само собой, он при этом никакой не почувствовал, но вот сама ситуация всё равно была очень показательна. Пускай сегодня Кристал и не стала отменять их лётную практику, последние известия её определённо до сих пор не отпустили. И Давиду лучше было следить за тем, что и как он ей говорил.

«Вот и что мне делать?» — задался он мысленным вопросом, глядя на то, как Кристал медленно спускается на землю.

Он хотел с ней помириться. Очень хотел.

Однако как это сделать, даже не представлял. Он ведь и извиниться не мог, так как не был ни в чём виноват. Давид же не сам вдруг решил переписать свой геном так, чтобы какие-то там умники из Генетического совета заявили, что им в обязательном порядке надо делать детей. Оно так получилось. Да, ситуация не из приятных, но, опять же…

Давид с чувством выдохнул и медленно принял сидячее положение.

Кристал подошла слева.

— Ты в порядке? — спросила она голосом, в котором едва ли можно было уловить намёк на беспокойство.

Во всяком случае, Давид в нём слышал одно лишь раздражение и решил-таки ещё раз попробовать расставить все точки над «i».

— Нет, — честно сказал он, мотнув головой, и, отряхиваясь, поднялся на ноги. — Я совсем не в порядке, и ты тоже. Кристал, пожалуйста, давай всё спокойно обсудим. Я не хочу, чтобы между нами всё и дальше было так, как сейчас.

Нахмурившись, Кристал приоткрыла рот для быстрого ответа, но тут же осеклась и потупила взгляд. Её плечи напряжённо приподнялись.

— Я понимаю, ты злишься, — продолжил Давид, подходя чуть ближе. — Злишься на семью, злишься на меня, злишься…

— Я не злюсь! — очень резко и громко перебила Кристал. — Не на тебя, — добавила она уже тише. — Просто…

Кристал явно пыталась найти нужные слова, но, как зачастую и самому Давиду, давалось ей это очень нелегко.

— Может, присядем? — предложила она через несколько секунд и указала на скамейку за пограничной линией.

Давид, конечно же, согласился, и они неспешно пересекли поле для игры в мини-грав — командный вид спорта с мячом, имеющий огромную популярность среди Нелюдей.

— Я не злюсь на тебя, — повторила Кристал, когда они оба сели, и отвела взгляд в сторону. — Я устала. И разочарована.

Тяжело вздохнув, она ненадолго замолчала, а пристально смотрящий на её лицо Давид старался лишний раз даже не дышать, чтобы не заставить Кристал вновь закрыться. Что бы она ни собиралась ему сказать, он чувствовал, что просто обязан это услышать. Услышать и поддержать её.

— С самого моего рождения за меня всё решали другие, — продолжила Кристал спустя некоторое время. — Мне говорили, что делать, как и что есть, во что одеваться, как разговаривать, куда идти… Ты даже не представляешь, каково это, когда твоя жизнь — просто чей-то план, в котором твоим же собственным желаниям отводится десятое или даже двадцатое место. И так год за годом, абсолютно каждый день.

Опустив руки, Кристал вцепилась в края скамейки и сжала их с такой силой, что побелели костяшки.

— Сперва родители, затем сёстры, — тихо, но с невероятным напряжением проговорила она. — Мне разрешали иметь увлечения и хобби, но как только вставал выбор между ними и «долгом», всё тут же отправлялось в…

Давид примерно догадывался, что именно собиралась сказать Кристал, но она всё же не произнесла этих слов, сделав глубокий вдох и шумный выдох.

— Только с тобой всё было иначе, — поведала она уже несколько смягчившимся тоном. — Ты просто взял и появился. Тебя никто не выбирал и не подсылал. Ты просто возник в моей комнате, и я сама решила тебя спрятать. Это было моё решение. Только моё.

Кристал улыбнулась, хотя и несколько грустно, а в уголках её глаз собрались капельки слёз.

— Знаю, для тебя это был сущий кошмар, и, пожалуйста, прости меня за мои слова, но для меня это был один из лучших дней в жизни, — сказала она, опустив голову так, что волосы полностью скрыли лицо. — Наконец-то у меня появилось что-то по-настоящему моё. Что-то, что никто мне не навязывал и не контролировал. И даже когда всё вскрылось, мы продолжили проводить время вместе. Мы разговаривали, гуляли… Ты так много рассказывал мне о Земле и о людях, а я говорила тебе об Аттилане и… Я даже не могу выразить словами, как мне всё это нравилось. Наконец-то всё было иначе. Не так, как кто-то от меня хотел…

Кристал негромко всхлипнула, и от этого звука у Давида всё внутри сжалось. Рядом с ним плакала небезразличная ему девушка, и он был готов абсолютно на всё, чтобы ей помочь.

Если бы только он знал, как…

— А потом… — продолжила Кристал едва не срывающимся голосом. — А потом мне говорят, что всё не так… Что даже здесь, в этом маленьком уголке счастья, от меня ничего не зависит. «Генетический совет сказал»… — спародировала она кого-то. — Опять… Опять они говорят мне, как всё должно быть… Даже сейчас… с тобой…

Кристал наконец не выдержала.

Она накрыла лицо руками и откровенно, без всяких прикрас, разрыдалась.

Невозможно было вообразить, как долго она копила всё это в себе, и теперь силы её терпеть попросту иссякли. Настоящие эмоции Кристал вырвались наружу и неостановимым потоком стекали по её щекам.

И рядом не было никого, кроме Давида, который и понятия не имел, как успокаивать девушку в такой ситуации.

Однако и без дела он тоже не сидел.

Доверившись чувствам, Давид приобнял Кристал за плечи и прижал её к себе.

— Я бы хотел сказать, что всё будет хорошо и тебе не нужно так переживать, — осторожно начал он, пока она рыдала ему в кофту, — но боюсь тебе солгать. Ведь я не знаю, как всё будет. Как и ты, я тоже здесь ничего не контролирую.

Если уж на то пошло, то как раз таки у Давида контроля было меньше, чем у кого угодно ещё. Но конкретно сейчас это не имело никакого значения.

— Но в одном ты всё-таки неправа, Кристал, — заявил он следом. — День, когда я здесь появился, действительно сложно назвать приятным, как и почти всё, что происходило со мной потом. Но, — выделил он интонационно и выдержал короткую паузу, — это очень важное «почти». Потому что, несмотря ни на что, как бы я ни жаловался, одной вещи, случившейся здесь, я действительно рад. Я познакомился с тобой.

Давид поднял глаза к небу и прижал Кристал к себе чуть сильнее.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала, — совершенно искренне сказал он. — Просто знай, что мне тоже очень нравилось проводить с тобой время и, что бы ни случилось, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Семья там, этот дурацкий совет или что-то ещё — неважно. Я буду на твоей стороне и сделаю всё возможное, чтобы ты была счастлива.

Как бы банально и слащаво это ни звучало, Давид произнёс именно то, что думал, и надеялся, что Кристал это хоть как-нибудь поможет. Она действительно заслуживала, чтобы ей помогли.

Кристал издала ещё несколько всхлипов, после чего подняла на Давида свои заплаканные глаза и чуть погодя сделала то, чего он никак от неё не ожидал.

Она его поцеловала.

Давид замер в недоумении.

Широко распахнутыми глазами он смотрел на лицо Кристал, что в эту самую секунду его целовала, и не мог пошевелить ни единым пальцем.

«Что? Как? Почему?» — один за другим проносились в его голове вопросы, на которые не получалось найти ответа.

Но долго это не продолжалось.

Будто очнувшись ото сна, Кристал раскрыла свои заплаканные глаза и резко отстранилась, накрыв рот ладонью.

— Нет… я не… — пробормотала она растерянным голосом. — Это не… Прости!

Громко выпалив последнее слово, она развернулась и тут же взмыла в воздух.

Взмыла в воздух?

— Постой! — крикнул ей вслед Давид, но Кристал его проигнорировала.

Окружив себя потоками воздуха, она на огромной скорости полетела ко дворцу, и с каждым ударом разогнанного сердца расстояние между ними становилось всё больше.

— Подожди, Кристал! — прокричал Давид, срываясь на бег. — Не улетай!

И, опять же, никакого ответа.

Давид напрягся, чтобы тоже полететь, но из-за только что произошедшего так и не смог как следует сконцентрироваться. Он воспарил над землёй буквально на пару секунд, после чего неуклюже повалился обратно.

— Да чтоб тебя! — выдал он, переворачиваясь набок, и, отыскав взглядом удаляющуюся Кристал, вновь вскочил на ноги.

Если не мог летать, значит, будет бегать.

С этими мыслями Давид помчался на полной скорости и, лавируя меж попадавшихся на пути Нелюдей, очень быстро достиг входа во дворец. Там темп пришлось немного замедлить, чтобы не столкнуться ни с кем в коридорах, но даже так Давид старался выжимать из себя по максимуму. Перед глазами у него застыло блестящее от слёз лицо Кристал, и всем прочим мыслям попросту не находилось места.

И, видимо, поэтому столкновение всё же чуть не произошло.

Давид мчался вовсю вперёд, как вдруг из-за поворота вышла невысокая фигура в зелёной одежде. Их разделяло не более двух метров. Давид попробовал свернуть и затормозить одновременно, однако было уже поздно и… Мир вдруг начал почему-то вращаться.

Через пару мгновений всё прекратилось, и Давид, вновь почувствовав под ногами твердь, проскользил по полу до самой стенки. Столкновение вышло безболезненным, но инерция всё равно сделала своё дело. Давид рухнул на задницу и ещё несколько секунд никак не мог прийти в себя.

Что это вообще было?

— Нам пора перестать встречаться подобным образом, — обратились к Давиду сверху, и, задрав голову, он обнаружил над собой Карнака.

— Я… это… — глупо выдал он, с трудом веря своим глазам.

— Тебе помочь? — поинтересовался Карнак, протягивая руку.

И Давид, практически не задумываясь, поднял свою в ответ.

Карнак легко поставил его на ноги и дал немного времени, чтобы прийти в себя.

— Спасибо, — поблагодарил Давид, вновь собравшись более-менее с мыслями. — Простите, что чуть вас не сбил, я просто торопился и…

Точно. Кристал. Ему нельзя было здесь задерживаться.

— Ещё раз простите, — выпалил он, уже начиная разворачиваться. — Мне надо бежать.

— Стой, — вдруг сказал ему Карнак и даже положил руку на плечо.

Давид замер на полушаге и осторожно повернул к нему голову.

— Что случилось? — спокойно спросил Карнак, руки, впрочем, не убирая.

— Ну-у… — протянул Давид, не зная, как лучше всё объяснить.

Да и что он вообще мог объяснить, если сам толком не понимал, что между ним и Кристал произошло? К тому же можно ли было в принципе о таком рассказывать?

— Мы с Кристал разговаривали на поле, потом она внезапно улетела, и я…

Давид использовал максимально общие формулировки, не раскрывая сути случившегося, но Карнаку, похоже, этого было достаточно.

— Понятно, — сказал он, опуская свою руку. — Но прежде чем ты продолжишь бежать за ней, позволь задать вопрос. Ты точно уверен, что знаешь, что нужно сказать, чтобы всё исправить?

Давид застыл, хоть больше его никто и не держал.

— Если не уверен, — продолжил Карнак, так и не получив ответа, — лучше остановись и подумай. Иначе можешь сделать только хуже.

— Но она… — попробовал возразить Давид.

— Подумай, — повторил Карнак. — И только потом принимай решение.

Он говорил это своим обычным спокойным тоном, и спокойствие это будто по волшебству начало передаваться и Давиду. Не целиком, разумеется, но беснующееся сердце вдруг стало замедляться, а пребывающие в хаосе мысли мало-помалу возвращались в нечто, отдалённо напоминающее порядок.

Давид действительно начал думать, а как быть и что сказать.

И, очевидно, заметив эти перемены, Карнак извинился, что должен идти, ибо спешил по важному делу.

— Да, конечно, спасибо вам большое, — с искренней благодарностью ответил ему Давид. — И простите, — уже в третий раз извинился он.

Карнак лишь слегка улыбнулся и заметил, что молодость на то и молодость, чтобы действовать импульсивно, но про рассудительность тоже не следовало забывать. Во всём нужен баланс.

С этим полуфилософским высказыванием он Давида покинул, а последний уже просто обычным шагом продолжил идти к Кристал. Правда, до комнаты её так и не добрался.

Но не потому, что его опять кто-то остановил или удалось встретиться с ней раньше. Вовсе нет. В какой-то момент Давид сам остановился и, взвесив всё ещё раз в уме, развернулся, чтобы пойти уже в свою комнату.

Он не мог поговорить с Кристал. Пока ещё нет.

Заперев за собой дверь, Давид устало рухнул на кровать и шумно выдохнул.

Она его поцеловала.

Да, на эмоциях, да, в момент слабости, но поцеловала. А, насколько знал Давид, девушки не целуют парней — уж точно не таким образом, — если не хотят этого.

Так что? Он ей нравился?

А она ему?

Кристал была очень красивой и доброй девушкой, но мог ли Давид честно признаться себе, что испытывал к ней такого рода чувства? И если да, то что дальше?

Его желание оставалось неизменным. Давид хотел вернуться домой. Он просто должен был это сделать, ведь от одной мысли о том, что сейчас переживала его семья, у него сжималось сердце.

И о каких тогда романтических чувствах могла идти речь? Как Давиду выстраивать тут с кем-то отношения, если он точно знал, что это ни к чему не приведёт?

«Поматросил и бросил» — это вот точно не про него. Не так его воспитывали. Отец стал бы первым, кто всыпал бы ему за такое по первое число.

К тому же что там с помолвкой принца Максимуса и Кристал?

Давид знал, что никто из них этого брака не хотел, однако даже с учётом открывшихся генетических обстоятельств о разрыве помолвки ничего не говорили. То есть формально они двое всё ещё оставались женихом и невестой. И то, о чём сейчас думал Давид, иначе как изменой назвать было невозможно.

Как с этим быть?

Давид ворочался на постели, пропуская через себя эти мысли, и изо всех сил старался найти ответы на самим же собой поставленные вопросы.

Карнак был прав.

Не зная, что сказать — а пока Давид этого не знал, — нельзя искать встречи с Кристал. Придя к ней, Давид должен был чётко понимать, чего хочет и какой груз ответственности готов или не готов на себя взвалить. Всё очень серьёзно. Гораздо серьёзнее, чем если бы Давид просто сошёлся с какой-нибудь девчонкой в школе. Сейчас его решение без преувеличения могло повлиять на судьбу целого государства.

Нужно было думать.

Нужно было решать.

И Давид настолько погрузился в размышления, что не заметил, как прошло время ужина, а уверенно вступившая в свои права ночь вновь сменилась утром. Больше десяти часов Давид валялся на кровати, бродил по комнате и сидел на полу, не произнося ни единого слова.

Лишь после пропущенного завтрака, когда ему поступило приглашение от Орланы явиться к ней в лабораторию, он кое-как взял себя в руки и, наспех ополоснувшись в душе, вышел в коридор.

Голова всё ещё гудела, как трансформаторная будка, но, придя на обследование, Давид старался вести себя максимально естественно. Хотя внутренние переживания всё равно находили путь наружу.

— А можно задать вопрос? — спросил он, лёжа на столе и глядя в потолок.

— Ты уже задаёшь, разве нет? — заметила в ответ Орлана из-за своего рабочего стола. — В чём дело?

Давид глубоко вдохнул, набираясь решимости, и только после этого заговорил вновь.

— Вся вот эта история с генетической совместимостью и браком. Как это происходит? То есть какой порядок, что должна делать каждая из сторон и так далее?

— Ты хочешь знать, что должен делать конкретно ты в отношении Её Высочества? — задала Орлана встречный и довольно-таки каверзный вопрос. — Или тебя интересует процесс в целом?

— В целом, — однозначно заявил Давид, почувствовав некоторое смущение.

— Если говорить усреднённо, то процедура следующая, — начала объяснять Орлана. — После того, как выясняется, что два Нелюдя обладают наибольшей на данный момент совместимостью, им обоим и членам их семей поступает соответствующее уведомление. Затем, если они ещё юны, их родители или опекуны встречаются и оговаривают условия будущего брака: где они будут жить после свадьбы, чьё родовое имя будут носить их дети и ещё ряд немаловажных аспектов. Если же оба Нелюдя уже достаточно взрослые, чтобы самим принимать такие решения, то все обсуждения они ведут сами.

«Почти как в Средневековье», — не мог не отметить Давид.

Всё же права была вчера Орлана, говоря, что со стороны утверждение, будто Аттилан — самое прогрессивное общество в мире, может выглядеть довольно странным. Давиду уж точно именно так и казалось.

— Когда все предварительные вопросы улажены, назначается дата церемонии, — меж тем продолжила рассказывать Орлана. — В отличие от большинства людских традиций, у нас не принят обмен подарками вроде колец или клятвами. Молодожёны просто появляются в назначенный день, и представитель Генетического совета регистрирует новую ячейку общества. Празднования по этому поводу устраивают редко, если, конечно, речь не идёт о членах королевской семьи. В последнем случае большой праздник становится обязательной частью.

— А что с разводами? — попросил Давид уточнить один чрезвычайно важный момент. — Ну, если два этих Нелюдя понимают, что совсем не подходят друг другу по характеру и совместная жизнь им неприятна, могут ли они развестись?

— Нет, — твёрдо ответила Орлана. — Разводов у нас не существует. Брак может быть аннулирован по решению Генетического совета, но разводом это назвать нельзя. И причины для аннулирования должны быть очень вескими. Например, если генетическая структура одного из супругов с возрастом теряет свою стабильность. Это большая редкость среди прошедших терригенезис, но в таких случаях резко возрастает шанс получения дефективного потомства. Поэтому такие браки чаще всего аннулируются, чтобы здоровый супруг мог исполнить свой долг перед Аттиланом.

Давид нахмурился, ибо ему совсем не понравилось, как это прозвучало, но комментировать ничего не стал.

— Значит, абсолютно каждый Нелюдь должен вступить в брак? — спросил он вместо того.

— Если нет запрета со стороны Генетического совета.

— И вы тоже за кем-то замужем?

— Да, — подтвердила Орлана. — Но с моим мужем ты встретиться не сможешь. Он покинул нас почти десять лет назад.

— Простите, — поспешил извиниться Давид, ибо вообще не подумал, что может затронуть такую тему. — Я не хотел…

— Он не мёртв, — перебила его Орлана. — Просто он не мог оставаться в Аттилане и был вынужден уйти. С тех пор я о нём ничего не слышала. Но брак наш всё ещё действителен.

Давиду показалось, что за этим коротким объяснением крылось нечто большее, но попросить рассказать подробнее он не успел. Орлана тут же сменила тему.

— Можешь одеваться, — сказала она. — Мы закончили.

Давид немедленно принял сидячее положение и снял с себя высокотехнологичный жилет с подведёнными к нему кабелями. Затем он подобрал футболку с кофтой, что висели рядом, и, натягивая их прямо на ходу, подошёл к Орлане.

— А можете напомнить, что именно мы сейчас делали? — спросил он, кивнув на жилет.

Давид был так поглощён раздумьями о Кристал, что вообще не задавал вопросов, когда ему сказали в это устройство облачиться. И даже то немногое, что Орлана объяснила ему по своей инициативе, он практически полностью пропустил мимо ушей.

— Смотрели, какую именно часть электромагнитного спектра и в каких объёмах ты поглощаешь, — пояснила Орлана, не сводя глаз с монитора. — И если то, что я вижу, — правда, мы даже сможем на этот процесс влиять. Усиливать или, наоборот, ослаблять. Пригодится, если ты когда-нибудь начнёшь терять контроль над своими способностями.

— Мне бы его для начала обрести в полной мере, — с усмешкой заметил Давид, вспоминая свои вчерашние падения при попытках полёта.

— Не стоит себя принижать, — ответила ему Орлана. — Ты прогрессируешь очень быстро. К слову, держи.

Она взяла со стола пульт, с помощью которого управляла замком на очках Давида, и протянула его на открытой ладони.

— Теперь можешь снимать их, когда захочешь.

Давид с лёгким недоумением принял столь неожиданный подарок.

— Спасибо, но… с чего вдруг? — просто не мог не спросить он.

— Как я и сказала, ты быстро прогрессируешь, — повторила Орлана. — Ты знаешь, как опасны твои глаза, и не станешь к ним беспечно относиться. Я тебе доверяю.

Давид очень внимательно посмотрел на пульт, после чего, вновь высказав слова благодарности, убрал его в карман.

— На сегодня мы закончили, — объявила Орлана и отпустила Давида, вкратце обрисовав ему планы на ближайшие дни.

— И, Давид, — обратилась она к нему напоследок. — То, что браки Нелюдей заключаются исходя из генетической совместимости, ещё не значит, что в них нельзя обрести счастья. Многие искренне любят своих супругов. Одно вовсе не исключает другого.

Выслушав это последнее наставление — если это действительно было оно, — Давид попрощался и быстро вернулся в свою комнату, из которой не выходил до самого вечера. Он продолжал обдумывать ситуацию с Кристал, добавляя в рассуждения всё, что узнал от Орланы.

Процесс был долгим, сложным и невероятно изматывающим.

Однако к концу дня Давид всё же принял решение и, не желая терять этого чувства уверенности, незамедлительно отправился к Кристал. Он постучался в дверь её комнаты, сказал, что хочет вчерашнее обсудить, и выждал примерно минуту, пока она не разрешила ему войти.

Кристал выглядела… нервной. И, судя по всему, как и сам Давид, всю ночь не спавшей. Растрёпанные волосы и залёгшие под глазами тени говорили сами за себя.

— Ладно, я хотел сказать тебе… — начал Давид, но тут же оказался перебит.

— Подожди, — остановила его Кристал, подняв перед собой руку. — Сначала дай мне. Я должна извиниться и…

— Извиниться? — почти рефлекторно переспросил Давид.

— Да, — подтвердила Кристал и опустила взгляд к полу. — Я не должна была так с тобой поступать. Это нечестно. Сама жаловалась, что ненавижу, когда за меня решают другие, а тут… Я даже не спросила твоего мнения и просто поцеловала… А потом ещё убежала, как какая-то…

— Да нет, ничего страшного, — заверил Давид, делая шаг навстречу. — Я только…

Но Кристал вновь его перебила.

— Нет, так нельзя! — воскликнула она. — Ты помогал мне, хотел поддержать, а я!.. Просто знай, что это ничего не значит. Ты ничем мне не обязан. И это дурацкий совет с его!..

— Постой, — ещё раз попробовал взять слово Давид. — Просто послушай, что я…

— Ты свободен, Давид, — опять не дала ему закончить Кристал. По её щекам, как и прошлым днём, побежали слёзы. — Тебя никто не будет принуждать. Я не позволю…

— Я об этом и хочу погово…

— Ты можешь сам выбирать, с кем хочешь быть, — продолжала Кристал, заламывая руки. — Ты вообще не житель Аттилана, и поэтому они не могут!..

Давид не выдержал.

Он просто сделал ещё два шага вперёд, взял лицо Кристал в ладони и поцеловал её, не отстраняясь до тех пор, пока она окончательно не успокоилась.

— Вот что я хотел сказать, — заявил он, глубоко вдохнув и отступив на полшага назад.

Кристал недоумённо хлопнула глазами.

Прошло ещё несколько секунд, прежде чем она, кажется, смогла осознать случившееся, и смущённо коснулась пальцами своих губ.

— А можешь повторить? — спросила она с тронувшей уста улыбкой. — Не уверена, что я всё правильно расслышала.

И Давид повторил.

Так, чтобы уж точно не осталось никаких сомнений.

Давид надел поверх рубашки пиджак с высоким воротником и неспешно застегнул его на все пуговицы.

— Ну, вроде всё, — пробормотал он, смотрясь в зеркало.

Чёрные брюки, чёрный пиджак с редкими белыми полосами и чёрные же ботинки. Выглядело это всё более чем торжественно — и даже стильно, на профанский вкус Давида, — но он всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Казалось, что он сам не очень подходил такому типу одежды. То есть это же буквально был костюм для официального ужина с членами королевской семьи, а Давид до сих пор не ощущал себя тем, кто, собственно, с королевской семьёй в принципе должен ужинать. Он простой парень из небольшого российского городка, а тут такое…

Нервы просто зашкаливали.

Разумеется, умом Давид понимал, что от «простого» парня в нём нынче осталось не так уж и много, да только семнадцать лет жизни этим было не перечеркнуть. Он бродил по своей комнате, теребил рукава и снова смотрелся в зеркало, выискивая там любые намёки на изъяны.

И, опять же, вроде бы всё было нормально.

Вроде бы…

— А-ах, — протяжно выдохнул он, опустив глаза к полу. — Это уже какой-то идиотизм.

Расстегнув две верхние пуговицы, Давид сел на край кровати и осторожно — так, чтобы ничего не помять, — лёг на спину.

Ему надо было успокоиться.

Что бы ни ждало его в следующую пару часов, холодная голова — это лучший союзник. От него лишь требовалось не облажаться слишком уж сильно. Вряд ли кто-то мог ожидать, что он не накосячит с этикетом или чем-то подобным. Следить за словами, не делать ничего необдуманного и по возможности смеяться над чужими шутками, насколько бы непонятными и несмешными они ни были. Ничего невыполнимого.

«Всё будет хорошо, — как мантру повторял про себя Давид. — Всё будет хорошо. Всё будет…»

Раздался стук в дверь.

Сердце пропустило один удар, после чего разогналось, как при спринте. Давид тут же вскочил на ноги, застегнул воротник обратно и, ещё раз бегло глянув на себя в зеркало, подошёл к двери.

— Всё будет хорошо, — шёпотом проговорил он в последний раз и коснулся сенсорной панели.

Дверь незамедлительно отъехала в сторону, являя взору облачённую в платье Кристал.

— Ты готов? — прямо спросила она, заходя внутрь.

— Если скажу, что «нет», такой ответ принимается? — в шутку поинтересовался Давид, на что Кристал мягко улыбнулась.

— Ты же помнишь, что это приглашение, а не приказ? Ты можешь отказаться, если не хочешь идти.

— Не могу, — не согласился Давид. — То есть я и хочу — пойти в смысле, — но, по правде, немного побаиваюсь. Это, знаешь, как… Как когда ты идёшь в гости к своей девушке, чтобы встретиться с её родителями. Шаг вправо, шаг влево — расстрел.

— Правда? — тихо посмеявшись, спросила Кристал. — И много же раз ты ходил знакомиться с родителями своей девушки?

Она подошла ближе и оплела шею Давида руками. Белая ткань перчаток, что скрывали кожу до самых плеч, ощущалась почти как шёлк.

— Ни разу, — честно признал Давид, глядя в её бесконечно глубокие зелёные глаза. — Но представлял неоднократно. И знала бы ты, какие жуткие сценарии у меня порой выходили.

Кристал подалась вперёд и медленно его поцеловала.

— Всё будет хорошо, — выдохнула она ему в губы. И в её исполнении эта фраза прозвучала гораздо убедительнее. — Это просто ужин. Ну что такого страшного может случиться?

— Тебе правда рассказать? — усмехнувшись, переспросил Давид и мягко положил руки ей на талию. — Кстати, я уже говорил, как прекрасно ты выглядишь и насколько идёт тебе это зелёное платье?

Кристал улыбнулась чуть шире и снова его поцеловала.

— Теперь — да, — ответила она. — Идём?

— Идём.

Взяв друг друга под руку, они вместе вышли в коридор, после чего Кристал повела Давида в обеденный зал.

Дорога вышла недолгой. Парочка поворотов, лифт и непродолжительная прогулка, по итогам которой они оказались перед большими двустворчатыми дверьми, что сами раскрылись при их приближении.

Почти все уже были здесь.

— #$%*#* #$*%#$*, — произнесла Кристал, едва они с Давидом переступили порог.

— Добрый вечер, — добавил уже он сам.

В ответ сидевший во главе стола Его Величество коротко кивнул, а королева жестом и короткой репликой предложила им занять свои места. Всего было свободно три стула, отчего Давид сперва несколько подрастерялся, однако Кристал тут же его сориентировала. Ему надлежало сесть между Карнаком и Максимусом, что сам сидел по правую руку от короля, тогда как Кристал заняла место напротив — слева от Её Величества, разделённая с ней оставшимся свободным стулом.

Также за столом находился зеленокожий Тритон — брат Карнака и по совместительству последний член королевской семьи, с которым, помимо короля, Давиду пока не доводилось общаться лично. Даже сейчас за столом он не снимал маски с плескающейся в ней прозрачной жидкостью. Как уже знал Давид, после терригенезиса естественной средой обитания для Тритона стало водное пространство, а не воздушное. Видимо, потому такое имя и выбрал.

Стараясь на него не пялиться, Давид с долей опаски проследовал к своему месту и сел за стол, отмечая, что нигде не видел Горгону. Очевидно, место по левую руку от королевы принадлежало именно ей.

— Мы приступим сразу, как придёт моя сестра, — сообщила Её Величество, и её извивающиеся волосы пошли волной. — Сегодня она…

Договорить королева не успела, ибо двери в этот самый момент раскрылись. Горгона вошла внутрь широким шагом и, бросив какую-то рычащую реплику, села между Её Величеством и Кристал.

Наконец вся королевская семья была в сборе.

Давид тут же почувствовал себя ещё более неуютно — убеждённость, что ему здесь было не место, только укрепилась, — но изо всех сил постарался сохранить внешнее спокойствие. Да и, вопреки всему, появление Горгоны всё же принесло с собой и долю облегчения. Она была единственной, кто сидел за столом в своей обычной обтягивающей одежде, закрывавшей сто процентов кожи, а не сменил наряд на что-то торжественное и официальное. Было даже по-своему забавно смотреть на неё в компании двух сестёр, облачённых в изысканные платья.

Но вслух этого Давид, разумеется, не говорил. Жить как-то ещё хотелось.

Тем временем Её Величество, обменявшись несколькими фразами с новоприбывшей Горгоной, объявила о начале ужина, после чего вокруг собравшихся тут же принялись суетиться альфа-примитивы. Появляясь из небольшого прохода в дальнем углу зала, они несли в руках подносы, толкали тележки и в целом делали всё необходимое, чтобы на столе в считаные мгновения появилась целая россыпь блюд, а все бокалы и стаканы оказались наполнены.

Давид завсегдатаем ресторанов никогда не был, а потому не мог оценить, насколько лучше или хуже альфа-примитивы справлялись относительно простых людей. Но со стороны они работали настолько слаженно и эффективно, что вряд ли это мог бы кто-то переплюнуть.

Заглянув в поставленную перед ним тарелку, Давид тут же захотел попробовать первое блюдо, представлявшее собой некий суп, однако посмотрел на остальных и повременил с утолением своих желаний. Никто из членов королевской семьи к приборам пока не притронулся.

Как только большинство альфа-примитивов скрылось в том же проходе, из которого они и пришли — только двое остались стоять на некотором отдалении от стола, — принц Максимус отодвинул свой стул и, взяв в руки бокал, медленно поднялся на ноги.

Все взгляды обратились к нему.

— Мой брат выражает всем вам свою признательность за то, что собрались сегодня за этим столом, — объявил он. — Блэкагар знает обо всех противоречиях и конфликтах, что переполняют нашу семью, и именно поэтому он очень рад, что мы продолжаем встречаться вот так ради совместного ужина. Это напоминает ему, что, несмотря ни на что, мы всё ещё вместе. Мы любим и заботимся друг о друге. Мы те, кто ведёт за собой всех Нелюдей Аттилана и Земли. И покуда это так, наш народ будет процветать.

Все подняли свои бокалы, и лишь Давид чуть поколебался, что не укрылось от внимания принца.

— У нас с тобой безалкогольные, — едва слышно прошептал тот.

И, присмотревшись, Давид действительно обнаружил, что в их бокалах алая жидкость была чуть светлее. Этого ему хватило, чтобы отбросить сомнения и наряду со всеми сделать пару глотков. Было ожидаемо вкусно. Тот же самый сок, что он пил в Палате Изобретений.

— Также, — продолжил принц Максимус, — Блэкагар хотел бы отдельно поблагодарить тебя, Давид, что принял его приглашение.

От такого заявления Давид едва не поперхнулся.

— Какими бы ни были обстоятельства твоего появления в Аттилане, сейчас ты один из молодых Нелюдей, на чьи плечи ляжет забота о нашем будущем. И что бы ни случилось, знай, что ты можешь рассчитывать на нашу помощь и поддержку.

Давид пробормотал смущённое «спасибо» и на секунду встретился взглядом с Его Величеством, что коротко ему кивнул и вроде бы даже чуть улыбнулся. Но, возможно, последнее Давиду просто показалось.

А как только с тостами было покончено, все принялись неспешно есть.

Столовые приборы скользили с характерным звуком по тарелкам, бокалы наполнялись, едва успевая опустеть наполовину, а молчаливо трудящиеся альфа-примитивы уносили грязную посуду, принося взамен новые блюда. Всё шло своим чередом, и по прошествии первых двадцати минут Давид даже смог более-менее расслабиться. Он перестал волноваться о каждом своём действии и начал просто наслаждаться едой, попутно болтая то с Кристал, то с принцем Максимусом.

Да и в целом разговоры за столом не утихали.

Не считая Его Величества, каждый вёл друг с другом те или иные беседы. Сидящие в самом конце Карнак и Тритон, например, обменивались короткими и достаточно тихими репликами, которые в случае с последним ещё и сопровождались приглушённым бульканьем. Сперва Давид вообще не понимал, как Тритон мог есть и пить вместе со всеми, но затем обратил внимание на несколько специальных углублений в его маске, к которым еда с напитками и подносились. Специфика конструкции не позволяла разглядеть всех деталей, но, по всей видимости, ужин с семьёй никакого дискомфорта Тритону не доставлял. Здорово, на самом-то деле. Уж если в чём-то Аттилан и был самым прогрессивным обществом, как утверждала Орлана, так это в том, что здесь умели находить подход к абсолютно каждому Нелюдю вне зависимости от его физиологии. Такое Давиду нравилось.

Впрочем, если ситуация с Тритоном была Давиду в целом понятна, то вот причину ношения маски Горгоной он разгадать так и не смог. Спрашивать об этом у кого-то вслух было как-то неудобно, а сам об этом пока никто не упоминал. Даже сейчас, за столом, никто, кроме Давида, не обращал на это никакого внимания. А ведь каждый раз, чтобы что-то откусить или выпить, ей приходилось свою маску чуть приподнимать, обнажая бледный подбородок и синеватые губы. Давиду стало настолько интересно, что он в какой-то момент даже прибег к своему сверхзрению, чтобы попытаться раскрыть эту тайну.

— Будешь так откровенно пялиться, она заметит, и ничем хорошим для тебя это не кончится, — очень тихо проговорил принц Максимус, отчего Давид рефлекторно вздрогнул, тут же прервав своё занятие.

— Простите, — так же тихо извинился он.

— Передо мной тебе точно не за что извиняться, — заявил в ответ принц с весёлой улыбкой. — Но будет очень обидно, если тебя убьют сейчас, после всего, через что уже прошёл.

Тут Давиду спорить было не с чем, хотя он и сильно сомневался, что до подобного вновь могло дойти. То есть характер у Горгоны, конечно, был взрывным и тяжёлым, но за все их совместные тренировки, как казалось Давиду, они уже порядком друг к другу притёрлись. Теперь их отношения вполне можно было назвать нормальными. В той или иной степени.

Спустя несколько минут в зал внесли основное блюдо — что-то очень большое и мясное, — и Давид уже был готов к нему приступить, как вдруг слово взяла Её Величество.

— Как ты себя чувствуешь, Давид? — внезапно спросила она. — Удалось уже освоиться в Аттилане, или есть какие-то проблемы?

Повисла скоротечная, но оттого не менее неловкая тишина.

Давид внимательно посмотрел на королеву и, заранее догадываясь, что подобные вопросы будут озвучены, наспех прокрутил в голове заготовленные ответы.

— Не могу сказать, что всё уже в полном порядке и я ко всему привык, — предельно осторожно начал он, чувствуя на себе взгляды всех собравшихся. — Аттилан очень сильно отличается от моего родного дома. Многое здесь по-прежнему остаётся для меня непонятным и странным.

Давид чуть помолчал, мимоходом встретившись с Кристал взглядом.

— Но Аттилан — точно не плохое место, — заявил он, сделав особый акцент. — Я до сих пор чувствую себя здесь чужаком, однако мало-помалу притираюсь, если можно так выразиться. Во всяком случае, сейчас я чувствую себя гораздо лучше, чем когда только попал сюда. Все мне очень помогают, и я безмерно им за это благодарен.

Уста королевы тронула понимающая улыбка, и Давид понял, что не прогадал с подбором слов. Он думал о том, чтобы сделать речь более комплиментарной и формально-официальной, однако быстро пришёл к выводу, что тогда всё прозвучит слишком фальшиво. Лучше было быть честным.

— Рада это слышать, — сказала, чуть кивнув, Её Величество. — И, как понимаю, с Кристал у вас тоже всё хорошо?

Тут уже поперхнулась Кристал, и, наспех вытерев рот салфеткой под ехидные смешки Горгоны, она незамедлительно обратилась к своей сестре:

— #$%#** #$**#$* #$%*#!

— #$%#$*#*$* #%#$*, — спокойно ответила ей королева, отчего Кристал, казалось, занервничала ещё больше.

— *%$#%*#$*%!

Их словесная перепалка затянулась на без малого пятнадцать секунд, по истечении которых Кристал молча уставилась на Давида смущённым взглядом. Свой бокал она при этом залпом осушила.

— Прости за это, Давид, — извинилась Её Величество, возвращаясь к прерванному разговору. — Так что ты скажешь?

Давид глубоко вдохнул и ослабил ставший чересчур тесным воротник.

— Кристал — замечательная, прекрасная и очень добрая девушка, — продолжил он стратегию предельной честности. — И я абсолютно серьёзен в своих намерениях. Нам предстоит ещё многое узнать друг о друге и наверняка в чём-то разочароваться, но сейчас мои чувства к ней неоспоримы. Кристал — единственная, с кем я хотел бы связать свою жизнь.

И вновь за столом воцарилась тишина.

Правда, на сей раз она воспринималась совершенно иначе. Чувствовалась не неловкость, а… принятие, наверное… И, быть может, немножко уважения.

— Хорошо сказано, — шёпотом похвалил принц Максимус, но ответить ему Давид не успел.

— Мне очень приятно знать, что ты так думаешь, — сказала королева, и движения её волос стали более плавными. — Кристал всегда нелегко было смириться с некоторыми обязанностями, возлагаемыми на неё нашим долгом перед всеми Нелюдьми. И я искренне надеюсь, что с таким партнёром, как ты, она сможет обрести то счастье, о котором всегда мечтала.

Кристал вновь осушила бокал, что только-только был наполнен подоспевшим альфа-примитивом.

— Но я всё ещё очень хочу вернуться домой, — добавил Давид прежде, чем тему разговора успели бы сменить. — В этом отношении ничего не поменялось, просто… Я подумал, что раз уж Локджо смог привести меня сюда, он сможет и время от времени возвращать меня домой, чтобы я встречался со своей семьёй. Может, ненадолго, но так, чтобы они точно знали, что со мной всё в порядке и не о чем переживать. Вот…

Давид приготовился, сам не зная, к чему конкретно, однако Её Величество лишь понимающе улыбнулась.

— Полагаю, когда ситуация прояснится, мы сможем это организовать, — заявила следом она, посмотрев на своего мужа. Тот медленно кивнул. — Семья — это самое важное, что есть в нашей жизни. И никто за этим столом не пожелает без нужды разлучать тебя со своей. Это я могу тебе обещать.

Давид протяжно выдохнул, чувствуя, как целая гора скатывается с его плеч.

Они согласились.

Его простую, но в таких муках рождаемую идею поддержали.

Это была победа.

Самая что ни на есть.