Аромат Рождества (гет)

Дверь в кабинет завхоза Уизли была приоткрыта, и из нее доносился приглушенный звук, похожий на бормотание. Гарри, с легким беспокойством, толкнул ее и вошел. Картина, представшая перед ним, была далека от обычной суеты и порядка, который обычно царил в этом помещении, даже когда за него отвечал Рон.

Рон сидел на смятой постели. Его рыжие волосы были растрепаны еще сильнее обычного, а глаза, обычно полные жизни, казались потухшими. От него исходил отчетливый запах спиртного, который Гарри почувствовал еще у двери.

— Рон? Что случилось? — спросил Гарри, подходя ближе и осторожно садясь на край кровати.

Рон поднял голову, и в его глазах мелькнула смесь боли и отчаяния. Он сделал глубокий вдох, который, казалось, дался ему с трудом.

— Гарри… я… я должен был давно тебе сказать…я развёлся с Гермионой.

Гарри замер. Развёлся? С Гермионой? Это казалось немыслимым. Они были вместе так долго, казались такой отличной парой. Гарри с трудом вымолвил:

— Но…почему?

Рон отвернулся, уставившись в стену.

— Дети… они не мои, Гарри. Я заметил… их волосы. Они светлеют.

Гарри почувствовал, как его охватывает холод. Он знал, как сильно Рон любит своих детей, и эта мысль, эта уверенность в предательстве, должна была быть невыносимой.

— Рон, ты уверен? Может быть, это просто… генетика? Или…

— Нет, Гарри. Я знаю. И я развёлся, потому что не мог больше так жить.

Голос Рона дрогнул. Он снова сделал глоток из бутылки, которая стояла рядом.

Гарри молчал, пытаясь переварить услышанное. Он видел, как страдает его друг, и чувствовал себя беспомощным. Но он также знал Гермиону. Он не верил, что она могла бы так поступить.

Рон с досадой пнул красный кожаный чемодан, стоявший перед кроватью. Чемодан, словно бегемот, раскрыл свою бархатную пасть, из которой на пол выпало несколько вещей.

Среди выпавших вещей Гарри заметил фотографии. На них Гермиона, одетая в свадебное платье, прижималась щекой к…Драко?

Гарри обомлел. Этих фотографий было несколько десятков, и все они были из свадебного путешествия. Рядом лежали билеты в Рутению на двоих, свадебный сертификат на путешествие и несколько леденцов в форме сердечек.

— Я нашёл это среди вещей, которые она оставила.

Гарри поднял несколько фотографий и начал объяснять Рону:

— Послушай, Рон, посмотри на эти даты! Гермиона не могла быть замужем за министром до тебя. Это странно…

Рон вдруг язвительно сказал:

— Да?! А тебе не странно то, что, если считать от этой даты девять месяцев, то получится день рождения Хьюго?! И, как будто совсем не странно то, что она за полгода до рождения Розы уехала проведать маму на Рождество?!

Гарри попытался успокоить друга:

— Это может быть случайным совпадением, Рон. Пойми, не стоит прямо бросать в лицо Гермионе обвинения. Во-первых, она уважаемая сотрудница Министерства магии, во-вторых, у тебя нет веских доказательств.

Рон отхлебнул из зеленоватой бутылки и поморщился. Гарри похлопал его по плечу, стараясь приободрить:

— Что ты, Рон! Ни в коем случае не надо пить! Завтра мы пойдем в Министерство. Ты должен поговорить с Гермионой. Может быть, есть какое-то объяснение этому маскараду и вообще тому, что происходит.

Рон медленно поднял голову, в его глазах мелькнула искра надежды, смешанная с горечью.

— Ты думаешь, она… объяснит?

Гарри уверил друга:

-Я думаю, что да. И ты должен услышать её. Мы пойдем вместе.

Следующее утро встретило их прохладным, но ясным небом. Гарри чувствовал напряжение, витающее в воздухе, когда они шли по коридорам Министерства магии. Рон шёл рядом, его плечи были опущены, но в глазах горел решительный огонь.

Они добрались до Отдела магического правопорядка. Гарри остановился у двери, но Рон, не дожидаясь приглашения, распахнул ее и ворвался внутрь.

Гермиона стояла спиной к двери, ее силуэт был четко виден на фоне огромного окна, из которого открывался вид на панораму Лондона. Она, казалось, была погружена в свои мысли, глядя куда-то вдаль. Рон крикнул:

— Грязная тряпка! Ты мне изменяла!

Рон подбежал к столу и швырнул охапку писем и фотографий, которые разлетелись по гладкой полированной поверхности стола. Гарри почувствовал, как его сердце сжалось. Он видел, как Гермиона вздрогнула и медленно начала поворачиваться.

Когда она обернулась, на ее лице застыло выражение глубокого удивления, смешанного с чем-то, что Гарри не мог сразу определить. И тут Гарри заметил, что чуть в стороне от окна, стоял Драко Малфой. Он спокойно прислонился к книжному шкафу, одетый в безупречный угольно-чёрный костюм и мантию, как всегда, прихваченную двумя скрещенными серебряными булавками. Его лицо сейчас выражало лишь лёгкое недоумение.

После короткой, но мучительной паузы, господин Малфой с холодной вежливостью, спросил:

— Мистер Уизли, Вы хорошо себя чувствуете?

Гермиона вдруг засмеялась. Это был не истерический смех, не смех отчаяния, а чистый, звонкий, почти беззаботный смех, который, казалось, совершенно не соответствовал ситуации.

Гарри был растерян. Он стоял между двумя огнями. Рон, его лучший друг, сейчас был обижен, зол и глубоко несчастен. Гермиона, его другая лучшая подруга, стояла перед ним, смеясь. Гарри не мог помочь обиженному, разозленному Рону и при этом не обидеть Гермиону. Наконец, Гарри выступил вперёд и сказал:

— Э…э…миссис Грейнджер, Рон Вас подозревает и, как бы сказать…очень сомневается в отцовстве Ваших с ним детей.

Его голос звучал сухо, хрипло, словно горло забили песком.

Гермиона, все еще улыбаясь, но уже более сдержанно, посмотрела на Рона.

— Рон Уизли… Вы что, действительно думаете, что я изменяла с министром магии?

В ее голосе прозвучали нотки чего-то, что Гарри принял за лёгкое веселье.

Рон, чье лицо было пунцовым от гнева и унижения, лишь фыркнул и процедил сквозь сжатые зубы:

— А что мне еще остаётся думать? Дети! Их волосы! Они светлеют! И на фотографиях, как мне кажется, Вы с ним!

Гермиона посмотрела на него исподлобья и тонко усмехнулась:

— Мистер Уизли! Когда мы с Вами искали крестражи, то Вам казалось, что я с господином Поттером. Сейчас Вам кажется, что я с министром Малфоем. А что Вам покажется завтра? Что я с почтовой совой? Боюсь, что мятная настойка плохо на Вас влияет!

Драко Малфой издал тихий, едва слышный смешок, напоминающий покашливание.

Гермиона снова усмехнулась, а затем, сделав глубокий вдох, подошла к столу и взяла с него несколько пергаментов.

— Мистер Уизли, я думаю, нам, действительно, нужно поговорить. И, возможно, кое-что прояснить. Вы говорите о волосах Ваших детей. Вы заметили, что они светлеют. И Вы сделали вывод, что дети не Ваши.

Рон огрызнулся:

— А какой мне ещё делать вывод?

В глазах Гермионы мелькнул огонёк:

— А Вы когда-нибудь задумывались о том, что это может быть связано с… магией?

Рон неподдельно удивился:

— С…чем? С магией?

Гермиона продолжила, обратившись к Гарри:

— Мистер Поттер, Вы помните, как несколько месяцев назад мы с Вами и профессором Луной Лавгуд обсуждали новый проект Министерства по изучению древних чар, влияющих на физические характеристики и генетику?

Гарри вдруг почувствовал, как в его голове что-то щёлкнуло. Он смутно припоминал этот разговор.

— Я тогда говорила, что это очень интересная область, и что я хотела бы принять в ней участие.

Гермиона начала чертить в воздухе родовое древо Уизли, и называть родственников и родственниц Рона, о существовании половины которых он даже не знал. И от этого он начал чувствовать себя неловко.

— Ветка Пруэттов даёт нам яркий пример гена «серебряных нитей». Мы можем видеть частичное проявление этого редкого гена, например, у Ярла Пруэтта, а также у его сестры — Эхры Пруэтт…

Рон молчал в замешательстве. Верил он бывшей жене или нет? Было сложно сказать.

И вдруг Гарри заметил, что в кабинете также находилась глава Отдела тайн — Луна Лавгуд. Она спокойно подошла к Рону и объяснила:

— Кстати, я хочу добавить…Боюсь, что в этом недоразумении с фотографиями виновата я. Эти фотографии и письма с признаниями были частью расследования, организованного мной. Гермиона и господин министр под видом молодожёнов должны были приехать в Рутению на поиски родственников профессора Снейпа! И, надо заметить, что способность господина Малфоя видеть сквозь мантию-невидимку вместе с аналитическим умом миссис Грейнджер дали блестящий результат!

Гарри почувствовал, что Рон теперь в ещё большем замешательстве. Он хотел спросить, всё ли ему ясно, но друг невнятно пробормотал:

— Э-э-э…извините.