Огонь Масленицы — Тишина Великого поста (джен)

Утро было тихим.

Колокола храма звонили протяжно и светло, их звук разливался по заснеженной улице. Мария шла к службе, укутавшись в тёплый платок. Под ногами хрустел снег.

В храме пахло воском и ладаном. Свет от свечей мягко ложился на иконы. Люди стояли тесно, почти плечом к плечу. Кто-то тихо плакал.

Священник говорил о прощении — не формальном, не из вежливости, а настоящем. О том, что нельзя войти в пост с тяжестью в душе.

Мария слушала, и каждое слово будто касалось её напрямую.

После службы люди начали подходить друг к другу.

— Прости меня.

— Бог простит, и я прощаю.

Эти слова повторялись десятки раз. Они звучали просто — но в них было что-то огромное.

Мария подошла к бабушке.

— Бабушка… прости меня, если я…

— Бог простит, и я прощаю, — ответила Анна, обняв её.

Снаружи воздух стал мягче, словно зима чуть отступила.

Мария отошла в сторону, достала телефон. Долго смотрела на экран. Имя Алексея казалось чужим — будто прошло не два месяца, а два года.

Пальцы дрожали.

«Прости меня. Я была неправа.»

Она нажала «отправить» и почувствовала, как сердце заколотилось.

Ответ пришёл не сразу.

Она шла домой, когда телефон тихо завибрировал.

«И ты меня прости. Я тоже был горд. С Прощёным воскресеньем.»

Мария остановилась прямо посреди улицы. Мир вдруг стал легче — словно кто-то снял с плеч тяжёлый плащ.

Она не знала, что будет дальше. Но знала, что главное — сделано.

Вечером они с бабушкой ужинали просто — блины доедали последние.

— Завтра начинается пост, — сказала бабушка. — Тихое время.

Мария смотрела в окно. Небо было чистым, холодным. Но в этом холоде уже чувствовалась весна.

Пост — это путь.

И она решила пройти его честно.