Дорогой Эш, до встречи в Японии (джен)

Белый холодный свет, воздух в помещении сковывал неприятный запах то ли сырости то ли медикоментов с примесью металла. Так обычно пахнет в операционной. Эш Линкс перенес одну из самых сложных операций на сердце, которая длилась не меньше шести часов — врачи чудом успели сделать переливание донорской крови и спасти жизнь молодому человеку. Восстановление требовало времени, поэтому Эша перевели в палату стационарного наблюдения, его состояние оценивалось как стабильное. После перенесенного наркоза он всё ещё не приходил в сознание, находясь под проводами и капельницами, которые поддерживали его израненное сердце.

— «Эйджи..» — тихо произнёс Эш.

Это были первые слова, сорвавшиеся с уст, ещё ничего не осознавшего юноши. Он наконец очнулся ото сна, хотя глаза его оставались закрытыми. Его ослабленные руки цеплялись за простынь кроткими движениями пальцев, со стороны это больше напоминало судороги.

— «Прошу, не трогайте его..» — светлые брови Эша нахмурились, он сильно зажмурил глаза и повернул голову влево, словно старался от кого-то увернуться, испытывая животный страх.

Виной всему был препарат наркоза. Одними из побочных последствий которого являлись галлюцинации. Даже сквозь закрытые веки, белый свет с потолка ослеплял Эша, он изо всех сил старался продрать глаза, но свет мешал это сделать. Ему виделись пугающие силуэты: чёрная тень пожилого мужчины нависла над ним, он явно что-то хотел сделать. Сейчас будет больно? Нет, больше не будет. Эшу больше ничего не угрожало, по крайней мере, не здесь и не прямо сейчас. Внезапно кадр сменился — тень куда-то ускользнула, а после снова возникла, только теперь рука мужчины жадно вцепилась в шею молодого мальчика. Это был не Эш. Нет, он смотрел со стороны, но ничего не мог сделать. Тело его не слушалось, руки вновь сковывали цепи. Эш замер в оцепенении от страха перед тенью. Тот мальчик, так сильно напоминающий Эйджи, с надеждой смотрел ему в лицо. Он ждал своего спасения, ждал, когда Эш вырвет его из мерзких лап старика, и они вместе убегут туда, где больше им ничего не будет угрожать.

— «Умоляю, не забирайте его у меня!» — вскрикнул Эш, резко подскочив на кушетке, чуть не повредив прицепленные провода. Он широко раскрыл покрасневшие глаза, а по его бледным щекам скатились тоненькие струи слёз. Его дыхание было учащенным, как и сердцебиение, которое ко всему прочему доставляло неприятное давящее чувство в груди.

Эш протянул перед собой дрожащие руки. Вглядываясь в собственные ладони, он не мог поверить, что остался жив. Тело казалось для него чужим. Ведь как же так получилось? Он был смертельно ранен. Он остался там, в библиотеке, а все, что произошло после — наваждение, когнитивное искажение, вызванное бесконтрольным чувством тревоги после перенесенного стресса, что угодно, но это не могла быть реальность. Эш облокотился на спинку кушетки, ему требовалось время, чтобы осознать произошедшее. Он огляделся по сторонам: рядом с кушеткой стояла капельница, и от неё тянулся тоненький провод, который был присоединен к логтевому сгибу Эша. В палате кроме него больше никого нет, комната была небольшой, в ней нет даже окон, так что понять день сейчас или ночь было невозможно.

Под кожей будто бегали насекомые, вызывающие неприятную дрожь по всему телу. Эш обхватил себя руками, отчаянно пытаясь успокоиться. В тот момент ему очень хотелось обнять Эйджи, это всё, о чем он мог думать. Удивительно, как именно Эйджи всегда удавалось подарить желанное чувство защищенности и спокойствия, в котором Эш так сильно нуждался. Вероятно, это работало потому, что Эйджи был единственным человеком, который никак не был связан с ужасным прошлым Эша. Ему одному ничего не было нужно взамен. Эйджи — воплощение света и тепла, его доброму и сильному сердцу позавидовали бы любые бродячие псы, устраивающие разбои на улицах Нью-Йорка. Им никогда и близко не понять такого человека, они могут только завидовать его открытости этому миру и внутренней силе. Эш, являясь одним из бродячих псов, абсолютно серьёзно считал, что в глубине души пугает Эйджи. Он никогда больше не сможет простить себе, что показал этот прогнивший мир, наполненный насилием, цинизмом и страхом, такому прекрасному человеку, как Эйджи. Трудно было представить, что настолько разные миры могли бы соприкоснуться. И теперь, как бы Эш Линкс не желал вновь увидеть своего друга, он понимал, что всё кончено. Он не должен был выжить, и эта мысль с каждой последующей секундой всё больше овладевала им.