Рон Уизли и Дары Шерсти (гет)

Неделя после появления сэра Шурфа Лонли-Локли в Хогвартсе выдалась... тихой. Подозрительно тихой.

Студенты ходили по коридорам не бегом, а прогулочным шагом. На уроках зельеварения даже Невилл Долгопупс ни разу не взорвал котел — он просто сидел и смотрел, как Снейп (который после инцидента с мантией-невидимкой был подозрительно задумчив) меланхолично помешивает варево. Снейп, кстати, перестал снимать баллы без повода. Он вообще перестал снимать баллы. Один раз он открыл рот, чтобы вычесть десять очков у Гриффиндора за то, что Гарри дышит, но встретился взглядом с пустотой и почему-то передумал.

В воздухе висело что-то необъяснимое. Казалось, само пространство замка говорило: «Не дёргайся. Ну её, эту суету».

И только одна живая душа в Хогвартсе была готова биться в истерике от этой всеобщей гармонии.

Сивилла Трелони.

Она сидела в своей башне, заваленной подушками и пустыми бутылками из-под хереса, и нервно теребила шаль. Новый преподаватель Защиты украл всё её внимание! Вчера на обеде Дамблдор спросил у неё: «Как поживает Внутреннее Око, Сивилла?», но его взгляд был прикован к сэру Шурфу, который методично нарезал яблоко идеальными кубиками.

— Он украл мою ауру! — вещала Трелони портрету с пухлым магом. — Он ходит и источает это своё... спокойствие! А пророчества? Кто теперь будет слушать мои пророчества?

Портрет мага молчал, потому что его уже достала эта алкоголичка.

— Я докажу им! — Трелони вскочила, опрокинув пуфик. — Я выдам такое пророчество, которое переплюнет все его дурацкие трактаты о бессмысленности бытия!

Она нацепила на себя максимальное количество бус, накрутила на палец прядь волос и выбежала в коридор, высматривая жертву.

Жертва нашлась быстро. В коридоре третьего этажа, под лестницей, сидел Рон Уизли.

Рон Уизли в данный момент жизни решал задачу первостепенной важности. Неделю назад, во время попытки спрятаться от Снейпа (старая привычка умирает тяжело), он уронил в щель под лестницей жвачку. Жвачка была мятная, «Сияние феникса», ограниченная серия. Он её очень любил.

— Давай же, зараза... — пыхтел Рон, засунув руку по локоть в щель под лестницей. Его лицо налилось краской, рыжие волосы взмокли и торчали в разные стороны. — Я тебя чувствую! Ты там!

В этот момент перед ним материализовалась Трелони.

— Мальчик! — завопила она, хватая его за плечо. — Я вижу в тебе знаки! Ты красен, как утренняя заря!

— Я красный, потому что лестница меня жрёт! — рявкнул Рон, пытаясь вырваться. — Пустите, профессор, я почти достал!

— Молчи! — глаза Трелони закатились, голос стал низким и вибрирующим. Вокруг запахло луком и перегаром. — Грядет Тот... Кто Краснее Зари! Чья пятая точка... станет причиной гибели Змея!

Рон замер. Его задница, которую он в этот момент оттопырил для лучшего рычага, торчала прямо перед лицом прорицательницы.

— Дары Шерсти... — продолжила Трелони, входя в раж. — Они приведут к финалу! Берегись Змея, Красный!

— Какие дары? — не понял Рон. — Шерсть? Это про свитера, что ли?

— Свершилось! — Трелони выпустила его и рухнула на пол, раскинув руки. — Я изрекла! Идите и расскажите всем!

Она отключилась.

Рон почесал затылок, вытащил наконец жвачку (позеленевшую и покрывшуюся пылью) и посмотрел на неподвижное тело профессора.

— Ну и бред, — резюмировал он и пошел в Большой зал — ужинать.

Однако бред бредом, а слухи по школе разнеслись мгновенно. Кто-то слышал крики из башни. Кто-то видел Трелони в трансе. И, как это обычно бывает, пророчество тут же примерили на главного героя.

— Гарри, ты слышал? — Гермиона влетела в выручай-комнату, где Гарри пытался дочитать «Тантрические практики Древней Индии» (книгу он взял у Парвати Патил чисто из вежливости, но теперь ему стало интересно). — Трелони изрекла пророчество! О ком-то, кто краснее зари!

— Краснее зари? — Гарри поднял бровь. — Это про мою молнию? Она красная?

— Гарри, не тупи! — всплеснула руками Гермиона. — «Красный» — это цвет Гриффиндора! Цвет льва! Это явно про тебя! И про какого-то змея! Волдеморт же змей! У него Нагайна!

— Логично, — Гарри нахмурился. — А что за «пятая точка»? Это про что?

Гермиона слегка покраснела.

— Ну... это эвфемизм, Гарри. В пророчествах часто используют метафоры. Видимо, речь о твоей уязвимости или... или о чём-то сокровенном.

— Моя пятая точка — сокровенное? — Гарри выглядел озадаченным. — Странное пророчество.

В это же время в кабинете директора Дамблдор с задумчивым видом перебирал сладости.

— Пророчество Трелони, — пробормотал он. — Второе пророчество за её карьеру, которое имеет смысл. «Краснее зари» — безусловно, Гарри. «Пятая точка»... хм... возможно, речь о его шраме? Шрам находится на лбу, который технически является верхней точкой, но если считать тело... нет, не сходится. Северус, что вы думаете?

Снейп, стоявший в тени, мрачно пошевелил ноздрями. Он всё ещё переживал унижение с мантией-невидимкой.

— Я думаю, что Трелони просто налакалась хереса и ляпнула первое, что пришло в голову, — процедил он. — Но если Поттер считает, что это про него, он обязательно влезет в неприятности. А я, так и быть, посмотрю.

— Вы добры, Северус, — улыбнулся Дамблдор, но взгляд его был устремлён куда-то вдаль. — «Дары Шерсти»... Что бы это значило?

А тем временем истинный герой пророчества сидел в гостиной Гриффиндора и методично уничтожал пирожки с повидлом. Рон Уизли размышлял.

— Шерсть, — бормотал он себе под нос. — Ну, шерсть — это из чего свитера вяжут. У меня их штук двадцать от мамы. Красные, бордовые, с буквами... Может, это они — дары? А что? Свитер греет, значит, дарит тепло. Тепло — это хорошо. А Змей, он холодный. Логично.

Он откусил ещё пирожок и довольно зажмурился.

— И «пятая точка». Ну, моя пятая точка как раз в тот момент торчала. Может, Трелони на неё смотрела и прозрела? — он хихикнул собственной шутке. — Бред. Но забавно.

Никто, конечно, не воспринял Рона всерьёз. Даже когда он попытался вякнуть на обеде, что «вообще-то, это я там был», Гермиона отмахнулась:

— Рон, не смеши. Ты красный, потому что у тебя рыжие волосы, а не потому что ты герой пророчества. И при чём тут вообще твоя попа?

— Ну, Трелони смотрела прямо на неё! — обиделся Рон.

— Рональд, это неприлично.

Гарри слушал их перепалку вполуха. Мысли его были заняты другим. Пророчество, змей, пятая точка... и эта книга по тантре. Парвати говорила, что медитация помогает обрести ясность. Может, стоит спросить у неё подробнее?

На следующий день после обеда он отправился в библиотеку. Нужно было найти хоть что-то про интерпретацию пророчеств, не связанную с его персоной. Мало ли, вдруг там правда про кого-то другого?

В библиотеке было тихо. Мадам Пинс, как обычно, напоминала разозлённую сову. Гарри пробирался между стеллажами в секцию «Мистика и предсказания» и на повороте столкнулся с кем-то лицом к лицу.

— Ой!

Перед ним стояла Парвати Патил. В руках она держала стопку книг с названиями: «Медитация для чайников», «Как обрести дзен, когда твой преподаватель пугает спокойствием» и «Кундалини: энергия змеи внутри вас».

— Гарри! — Парвати улыбнулась. — Ты тоже сюда ходишь? За книжками?

— Ну... да, — Гарри покосился на её литературу. — Медитация?

Парвати вздохнула.

— Это всё сэр Шурф. Ты заметил? Он такой... спокойный. Это завораживает, но одновременно бесит. Я пытаюсь понять, как у него это получается. Вот, ищу ответы в индийских практиках.

— Я тоже... ну, не про Шурфа, а вообще, — Гарри показал ей книгу по тантре, которую ещё не вернул. — Мне твоя книга очень помогла расслабиться после всего этого... пророческого хаоса.

— О! — глаза Парвати загорелись. — Так ты тоже интересуешься? Слушай, я как раз искала компанию для вечерней медитации на Астрономической башне. Говорят, там энергетика сильная. Придёшь?

Гарри посмотрел на неё. Парвати была не похожа на других девчонок. Она не хихикала над бреднями Лаванды про вампиров, не смотрела на него как на героя. Она смотрела на него как на человека, которому тоже нужен дзен.

— Приду, — сказал Гарри и сам удивился своему ответу.

Парвати просияла.

— Отлично. Тогда сегодня в полночь. И захвати ту книгу, сравним заметки!

Она упорхнула между стеллажами, оставив после себя лёгкий аромат сандала.

Гарри проводил её взглядом и вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется никуда бежать и никого спасать. Хочется просто посидеть на башне и посмотреть на звёзды.

В углу библиотеки, в отделе запрещённых книг, Драко Малфой, прятавшийся от компании Крэбба и Гойла (они достали своей тупостью), наблюдал за этой сценой сквозь щель в стеллаже.

— Поттер и Патил? — прошептал он. — Медитация? Какая глупость... — он хотел фыркнуть, но осекся, потому что в другом конце зала увидел Гермиону, которая с горящими глазами листала «Крестражи: анатомия тёмной души».

— Интеллект, — выдохнул Драко, забыв про все вокруг. — Она читает про крестражи. Это же... это же так сложно. Так запретно. Так... сексуально.

Гермиона, почувствовав чей-то взгляд, подняла голову. Драко нырнул под стол.

— Странно, — пробормотала она. — Показалось.

И снова уткнулась в книгу, мечтая о том дне, когда она сможет применить эти знания для победы.

А в гостиной Гриффиндора Рон Уизли, ничего не подозревающий истинный герой пророчества, доедал четвёртый пирожок и разглядывал свой любимый свитер с буквой «Р».

— Дары Шерсти, — мечтательно протянул он. — Мама свяжет мне новый, и я спасу мир. Красота.