До Хогвартса (джен)

Пинок под рёбра не застал Годрика врасплох. Он был готов. Хотя… Нет, не был.

— Да что же вы творите! — слышит Годрик звонкий женский голос.

Отлично. Теперь всё кончено. Годрик морщится, скребёт пол ободранными ногтями, щурится. Поднимается сперва на колени, а затем и вовсе ухитряется встать на ноги, уперев стопы в земляной пол. Почему стопы?.. Сапоги уплыли. Уплыли куда-то в Корнуолл, когда Годрик пересекал залив на лодчонке, стремясь достичь реки Северн.

Открывает глаз. Один глаз, ведь второй совсем заплыл. Видит перед собой дородную женщину лет тридцати со светлыми пшеничными волосами, выбивающимися из-под чепца. Хочет поблагодарить её, но она всплескивает руками, затаскивает, словно барку без груза, в дом.

— Мальчик, — она размеренными движениями ставит на стол разные горшочки. — Мальчик, что ж ты с собой сотворил?

Я сотворил? Годрик хочет возразить. Меня побили за то, что я косо глянул на мальчишку, что чинил ваш частокол. А женщина уже достала откуда-то грубые повязки, греет воду над очагом.

Они одни в этой комнатке на втором этаже обшарпанного трактира.

— Я всё понимаю, они боятся нас. Боятся магии, малыш, — она достала палочку, выписывает незнакомые Годрику пассы. — Но что ты с собой сотворил, раз даёшь себя бить без причины? И, Мордред меня подери, что тебе понадобилось в валлийской глуши? Я понимаю, что англичанам сейчас несладко. Неразумный король даёт волю своим желаниям, потакает низменным потребностям… Слышал о долине Гриффиндора?

Она суетится, а Годрик застыл на месте. Женщина перевязала ему раны, а заодно обругала короля Этельреда. Мол, как он мог. Как он мог! Попрал все законы, истребил древнюю семью, что стояла горой за свою родную землю, защищая её от любых вторженцев. Но вот с королём не сладили они. И теперь все они мертвы.

Выставляет на стол похлёбку. Годрик ощупывает языком нёбо и зубы. Удивляется. Всё цело! Берёт деревянную ложку, ест молча, с опаской ожидая момента, когда радушная хозяйка спросит об имени. Об имени…

А сама не назвалась…

— Моё имя Эдбурга, — важно говорит хозяйка.

Годрик медленно обтирает ложку о рукав. Аккуратно кладёт её чашечкой вниз на стол, чтобы злые духи не забрались, а затем всё же решается сказать:

— Спасибо за исцеление, добрая хозяйка. Но я думаю, что вы врёте, как дышите. Не похожи вы на Эдбургу.

Но она не тушуется. Опустила засученные рукава. Годрик замечает на фартуке кровь. Точно, это ведь его кровь. Хозяйка лечила его раны, а он как всегда встрял невпопад. Неблагодарный мальчишка.

— Так иди, — машет рукой, но голос не срывается. — Иди и скажи Неразумному, что он ещё не всех данов перерезал. Давай!

Она не боится. Ничуть не боится, что мальчонка опознал в ней дана.

Годрик смотрит на натруженные руки той, что назвалась Эдбургой. Ему стыдно. Он достаёт волшебную палочку, но пальцы плохо слушаются. Годрик с ослиным упрямством выписывает сложную фигуру кончиком палочки, говорит слова, которым давным-давно обучил его отец. Кровь исчезает с фартука хозяйки. Увы, но пропадает и вышивка белым по белому.

— Ой! — восклицает Годрик, ещё сильнее смутившись. — Я помочь хотел, но…

— … вышло как всегда, — но хозяйка подавляет улыбку.

Годрик делает ещё один витиеватый пассаж, хмурится, сосредоточенно бормочет заклятие. А хозяйка ждёт. Ей любопытны знания мальчишки. Наконец вышивка возвращается на место, но вместе с пятнами от жира и кровью.

— Совсем в быту неумел, да? — спрашивает она.

— Зато я знаю корень, что спасёт от лихорадки! — запальчиво восклицает мальчишка. — И волшебный рог, что даёт силу на весь день!

— Тише, тише. Не кричи, мальчик. Лучше отдохни…

— Мне нечем вам отплатить.

— Да уж вижу… У тебя и сапог-то нет! Будь спокоен, брат мой маг. Будь спокоен. У меня достаточно средств накоплено, чтобы я могла себе позволить покормить и приютить тебя. Оставайся, сколько пожелаешь, но, если останешься, то будешь помогать по хозяйству.

Брат мой…

Почему… Годрик почти отшатнулся от такого радушия. Смотрит недоумённо, нахмурился.

Брат мой…

Мои братья мертвы, хотел бы он сказать. Хотел бы, но вместо этого он просто повторяет эту мысль про себя. И сестра. И мать. И отец. Вы говорили об Этельреде Неразумном, он убил их всех. Не он, но с его дозволения.

Мне повезло, думает он с горечью. Я не утонул в море, а около переправы наткнулся на пристанище, что содержит волшебница. И она добра. Добра и великодушна.

— Яблоня, — говорит он. — Я видел ветку, что умащена взваром. Она плохо срослась. Я могу помочь. Осенью будете делать самый ароматный сидр в округе.

— Точно? — она щурится, в глазах пляшут смешинки.

— Точно, — сурово говорит Годрик, словно бы речь не об яблоне, но о чьей-то жизни.

Эдбурга наливает ещё эля. На этот раз при помощи палочки разливает его по грубым глиняным кружкам на радость Годрику. Пьют. Он удивлённо вскидывает брови.

— Не только корень лопуха, да? — хозяйка улыбается. — Знаю я ваше южное пойло. Сварите и бегаете потом весь день в кусты.

— Мой отец, — медленно протягивает Годрик. — Мой отец не любил эль. Предпочитал воду, что кипятил заклятием. А что удивился… Я удивился привкусу… снега. Иные говорят, что у воды нет вкуса, но нет, они не правы. Есть в снеге нечто обжигающее и бодрящее. Таков вкус вашего эля.

А она наклонила голову набок. Задумалась, а затем говорит:

— Что будет, если я скажу тебе, что ты прозорлив? Я ведь и вправду дан. Мой отец пал в сражении с твоим народом. Моё имя… — но палочку сжала покрепче. — Моё настоящее имя — Хельга. Хельга, дочь Хаффлпаффа. Хельга Хаффлпафф. И да хранят меня боги, раз говорю я это тебе, сын врагов моего племени.

Но он не понимает. Смотрит, вертит в руках пустую чашу.

— Я назвалась тебе, брат мой маг, — хозяйка расслабилась, как после тяжкого труда. — Назвалась, ведь таких, как мы, мало на этом свете. Нам нужно держаться вместе и быть честными друг с другом. Не должны волновать магов происки магглов, если только те не живут рядом с нами.

— Происки?

— Да, происки. Их вечные ссоры и дрязги. Войны и борьба за власть.

И она снова говорит о долине Гриффиндора. Лицо мальчика не искажается, но он хочет закричать во всё горло. Да что же это такое! Я сбежал сюда. Сбежал от боли и смерти! Почему эта радушная хозяйка говорит и говорит, говорит и говорит… Это моё фамильное имя — Гриффиндор. В честь мага, что умел обращаться во льва. Долина Гриффиндор. Годрик Гриффиндор.

— Слыхал про Рагнара Лодброка? — спрашивает шёпотом Хельга.

— Слышал про месть его сыновей.

Ещё бы! Хвитсерк дошёл со своим отрядом до долины, но повернул назад, наткнувшись на чары.

— Намерения и действия всегда порождают последствия. Ох, неразумный король покусился на долину древнего семейства… Сама судьба накажет его, мальчик. Так было и будет.

Я — Годрик Гриффиндор, думает мальчик. А эта женщина говорит мне о мести, каковая в обычае её народа. Но я — англичанин. Пусть я сбежал, оказался в Уэльсе, но путь мой — не путь языческих богов севера. Месть порождает месть. Элла отомстил Рагнару. Сыновья Рагнара отомстили Элле. Этот круговорот ещё долго будет калечить Англию, пока одна из сторон не подавит другую, истребив всех, кто помнит причину вражды.

Я бы мог, думает Годрик. Я бы мог найти учителя, что воспитает из меня воина. Так и будет, но не во имя мести, а во имя будущего.

— Ты не спросила моё имя, — говорит он прямо.

— А разве ты хочешь его называть? — вскидывает брови.

Хочу, думает он. Хочу.

— Годрик. Годрик Гриффиндор.