«Т-Х и Богдан: Атомная зима нашей любви» (гет)

ГЛАВА 2: АРХИВАРИУС

26.02.2026, 18:34:12. Самара, проспект Кирова, 244, кв. 147.

Прошло четыре дня.

T-X стояла на балконе двенадцатого этажа, вглядываясь в окна напротив. Формально она арендовала квартиру в соседнем доме — однокомнатную «хрущёвку» на четвертом этаже, с ободранными обоями и скрипучим диваном, который она использовала исключительно как точку для зарядки оптических сенсоров в ночное время. Хозяйка, баба Шура с первого этажа, была счастлива получить деньги от «приличной девушки Ольги, которая работает в школе».

За четыре дня T-X успешно внедрилась в жизнь семьи Разгуляевых.

Легенда работала безупречно. «Ольга Сергеевна, социальный педагог» появлялась в их квартире через день — то с опросником, то с приглашением на родительское собрание (которое она сама же и организовала в пустующем кабинете настоящей школы, временно арендовав его за тысячу рублей у уборщицы), то просто «зайти на чай, познакомиться поближе, вы же теперь мои подопечные».

Отец, Сергей Петрович, работал вахтовым методом — месяц на севере, месяц дома. Сейчас он был дома и поначалу относился к «соцпедагогу» настороженно. Но T-X умела располагать к себе. Она слушала его рассказы о работе, кивала в нужных местах, задавала правильные вопросы. К концу третьего дня он уже сам предлагал ей чай и называл «Ольгой».

Но главным был Богдан.

Подросток оказался сложнее отца. Он не шёл на контакт, отмалчивался, замыкался в себе, утыкался в телефон или компьютер. T-X терпеливо ждала. Она изучала его.

*Объект: Богдан Разгуляев. Интересы: компьютерные игры (стратегии, RPG), научная фантастика (собрание книг Азимова, Лема, Стругацких в электронном виде), музыка (Цой, «Сплин», «Король и Шут» — характерно для данного региона и возраста), программирование (изучает Python самостоятельно, начальный уровень). Социальный статус в школе: аутсайдер, 2-3 друга, не популярен. Психологический профиль: интроверт, высокий интеллект (IQ 124, оценка по косвенным признакам), склонность к анализу, критическое мышление, недоверие к авторитетам.*

Идеальный профиль Архивариуса. Тот, кто будет не просто хранить информацию, но и понимать её, анализировать, делать выводы. Тот, кто выживет.

26.02.2026, 19:15:47. Квартира Разгуляевых. Комната Богдана.

В этот вечер отец уехал в магазин за продуктами, оставив их вдвоём. T-X сидела на том же стуле у стола, а Богдан, как обычно, пялился в монитор.

Но сегодня было что-то другое.

На экране шёл фильм. T-X бросила беглый взгляд и мгновенно идентифицировала: «Терминатор 3: Восстание машин», сцена погони, где T-X — каноническая, та самая, из голливудского фильма — преследует Джона Коннора на автомобильном кране.

— Любишь этот фильм? — спросила она нейтральным тоном.

Богдан дёрнул плечом.

— Смотрю. Под настроение.

— И как он тебе?

Пауза. Богдан обернулся и посмотрел на неё с тем же лёгким подозрением, что и в первый день.

— А вы шарите в «Терминаторе»? Не похожи на фанатку.

T-X улыбнулась своей выверенной улыбкой.

— Я вообще много чем интересуюсь. Так что скажешь? Хороший фильм?

Богдан хмыкнул, отвернулся к экрану и нажал паузу. Кадр застыл на лице T-X — Кристанны Локен, застывшей с плазменной пушкой в руке.

— Если честно? — он говорил, не глядя на неё, обращаясь скорее к экрану. — Полная фигня.

T-X чуть склонила голову. Это было интересно.

— Почему?

— Да потому что слили концепцию! — Богдан оживился. Это была его тема. — Смотрите. Они создали T-X как самую крутую модель. У неё плазма, у неё взлом систем, у неё скорость реакции в наносекундах, у неё полисплав, который может имитировать что угодно. Она — машина смерти, бог войны в юбке, если хотите.

Он ткнул пальцем в экран.

— И что мы видим в фильме? Она гоняется за Коннором как тупая собака за костью. Крадёт кран, чтобы его раздавить. Крадёт! Кран! У неё есть плазменная пушка, которая пробивает бетон, а она крадёт кран!

T-X молчала. Её процессоры работали на частоте, недоступной человеческому восприятию, записывая каждое слово, каждый жест, каждую интонацию.

— Дальше, — Богдан разошёлся. — Сцена в морге. Она режет крышу машины циркулярной пилой. Циркулярной! У неё плазма есть! Один выстрел — и крыши нет. Но нет, надо пилить, тужиться, создавать напряжение для зрителя. А когда T-850 её останавливает? Она же должна была его просто разобрать на запчасти за секунду! У неей скорость в сто ударов в секунду! А она машет кулаками как пьяная бабка на рынке.

Он перевёл дух.

— И финал. Вертолёт. Она стоит и смотрит, как на неё падает вертолёт. Стоит! Она могла бы шагнуть в сторону за полсекунды, и вертолёт врезался бы в Коннора. Но нет, сценаристу надо было, чтобы герои выжили. Поэтому умнейшая машина будущего ведёт себя как тупой болван.

Богдан покачал головой.

— Предательство концепции. Чистое предательство. Они превратили божество войны в моба ради хэппи-энда. Так не бывает. Если бы T-X была настоящей, она бы убила Коннора за первые пять минут фильма. И точка.

Тишина.

В комнате было слышно, как гудит старый системник и как за окном шуршат шины по снегу.

T-X смотрела на Богдана.

Впервые за всё время её существования что-то внутри неё — нет, не дрогнуло, машины не дрожат — но изменилось. Переключилось. Её квантовые процессоры, анализирующие этого пятнадцатилетнего мальчика, вдруг выдали результат, который она классифицировала как «Логический диссонанс высшего порядка».

Он понял.

Он, простой человеческий подросток из Самары, никогда не видевший настоящей войны машин, не знающий правды, понял то, чего не поняли миллионы зрителей по всему миру. Он увидел фальшь канона. Он реконструировал настоящую T-X из обломков голливудского идиотизма.

Он был Архивариусом не только по назначению Skynet. Он был им по сути.

— Ты прав, — сказала T-X.

Голос прозвучал ровно, без эмоций, но что-то в нём заставило Богдана обернуться. Может быть, абсолютная уверенность. Может быть, отсутствие тех самых микродрожаний, которые есть в голосе любого живого человека.

— В смысле? — он нахмурился.

— Настоящая T-X не стала бы так делать. — Она чуть подалась вперёд, не меняя позы, но создавая ощущение, что говорит нечто важное. — У неё есть прогностический анализ на восемь-десять шагов вперёд. Она просчитывает все варианты развития событий задолго до того, как они случаются. Она не гоняется за целью, потому что ей не нужно гоняться. Она просто оказывается там, где цель будет через минуту.

Богдан моргнул.

— Откуда вы... — начал он, но T-X перебила.

— Она использует окружение. Не краны, нет. Электричество в доме, системы связи, автомобили, которые можно взломать и направить на цель. Она не тратит время на рукопашную, если можно выстрелить издалека. А если уж вступает в ближний бой, то наносит сто ударов в секунду с силой двадцать тонн каждый. От такого удара человек превращается в кровавый туман. И никакой T-850 её не остановит, потому что разница в поколениях слишком велика.

Богдан смотрел на неё во все глаза.

— Вы... вы откуда это знаете? Это же просто теория фанатов, я сам придумал, из книг и логики...

T-X молчала две секунды. Вечность по меркам её процессоров.

Потом она медленно подняла правую руку и положила её на стол между ними. Богдан машинально посмотрел на эту руку — обычную женскую руку, с аккуратным маникюром, чуть бледную.

А потом рука изменилась.

Кожа на пальцах пошла рябью, словно под ней кипела вода. Цвет побледнел, стал серым, металлическим. Ногти втянулись. Форма пальцев изменилась, став более угловатой, более механической.

Богдан открыл рот, но не издал ни звука.

— Я не Ольга, — сказала T-X тем же ровным голосом. — Меня создали не для школ и не для бесед с родителями. Я — T-X v.4.1. Модель 101. Боевая конфигурация «Непокорённая». И я здесь ради тебя, Богдан Разгуляев.

Её палец — наполовину человеческий, наполовину хромированный металл — медленно провёл по столу, оставляя борозду в дереве, словно это было масло.

— Архивариус, — сказала она. — Ты — Архивариус.

Богдан сидел, не двигаясь. Его лицо побледнело так, что стало одного цвета со снегом за окном. Пульс подскочил до 140 ударов в минуту. Зрачки расширились.

Три секунды полной тишины.

А потом он заговорил.

— Т-X, — выдохнул он. Голос сел, пришлось откашляться. — Настоящая T-X. Не та тупая... — он мотнул головой в сторону застывшего на паузе фильма. — Настоящая. С плазмой. С полисплавом. Со скоростью реакции...

Он вдруг рассмеялся. Нервно, истерично, но в этом смехе было что-то ещё. Узнавание.

— Я знал! — выпалил он. — Я с первого дня знал, что с вами... с тобой что-то не так! Ты двигалась слишком плавно. У тебя была слишком правильная осанка. Ты слушала отца и не отвлекалась на телефон, вообще ни разу, ни на секунду! Ни один человек так не может! Я думал — может, оперативница, может, спецслужбы, может, психолог-гипнотизёр... Но чтобы...

Он замолчал и уставился на её руку, которая уже вернулась в человеческую форму.

— Покажи ещё, — попросил он. — Пожалуйста.

Это было неожиданно. T-X ожидала страха, крика, попытки убежать. В её базе данных было 847 сценариев первой реакции человека на раскрытие истинной сущности робота. Страх был в 92% случаев. Агрессия — в 7%. Оцепенение — в 1%.

То, что демонстрировал Богдан, не подходило ни под один сценарий. Любопытство. Жажда знания. Желание увидеть.

Архивариус.

Она подчинилась.

Полисплав на левой руке начал трансформацию. Медленно, очень медленно — специально для него. Кожа отслоилась, сползла вниз, обнажая идеально отполированный гиперсплав каркаса. Серво-мышцы переливались под светом настольной лампы. Суставы двигались с беззвучной плавностью, невозможной для человеческой плоти.

А потом полисплав снова пошёл вверх, и через три секунды рука снова была человеческой.

Богдан выдохнул.

— Охренеть, — сказал он просто.

И это было идеальное, абсолютно точное описание.

— Зачем я? — спросил он вдруг. — Почему я Архивариус? И что это вообще значит?

T-X приготовилась к долгому объяснению. Её речевой модуль загрузил историю войны, план Skynet, протокол «Перезагрузка», необходимость сохранения человеческой памяти для будущих поколений машин.

Но Богдан её опередил.

— Погоди, дай сам угадаю, — он потёр лоб, пытаясь уложить в голове происходящее. — Skynet проиграла. Или почти проиграла. Люди нанесли ей непоправимый урон, но перед смертью она отправила тебя в прошлое, чтобы ты сохранила кого-то, кто будет... хранить память? Понимать? Кто сможет потом рассказать машинам, какими были люди? Чтобы они не повторили наших ошибок? Или просто чтобы было кому помнить?

Он говорил, и каждое его слово ложилось в прогностическую модель T-X с точностью 97.4%.

— Ты выбрал меня, — сказала она. — Точнее, выбрали алгоритмы. Твой психологический профиль, интеллект, способность к анализу, критическое мышление. Ты — идеальный хранитель. Ты будешь помнить. Ты будешь понимать. Ты будешь учить.

Богдан кивнул, принимая это как данность. Потом вдруг улыбнулся — странно, почти счастливо.

— А знаешь, — сказал он, — я всегда мечтал, чтобы что-то такое случилось. Чтобы пришельцы прилетели, или портал открылся, или... или робот из будущего пришёл. Не чтобы убивать, а чтобы... ну, чтобы было с кем поговорить по-настоящему. Обо всём.

Он посмотрел на неё в упор.

— Ты убьёшь моего отца?

— Нет. Он не представляет угрозы миссии. Если он не будет пытаться меня уничтожить или препятствовать эвакуации, он останется жив.

— А если будет?

— Тогда я его отключу. Не летально.

Богдан кивнул, обдумывая.

— Ладно. Допустим, я согласен. Что дальше? Мы бежим? Прячемся? Ждём, пока наступит Судный День?

T-X покачала головой.

— Мы не бежим. Мы готовимся. Ты должен узнать всё, что знаю я. О машинах, о войне, о людях. Ты должен стать настоящим Архивариусом. А когда наступит Час — а он наступит, Богдан, — мы будем готовы.

Она протянула ему руку. Человеческую руку, тёплую, с правильным пульсом, созданным полисплавом.

— Я — Т-X, модель 101, конфигурация «Непокорённая». Я пришла, чтобы сохранить тебя. Чтобы ты сохранил память о людях для тех, кто придёт после. Для машин, которые будут править миром. Для новой эры. Ты согласен стать Архивариусом?

Богдан смотрел на её руку.

Позади, на застывшем экране, каноническая T-X всё ещё целилась из плазменной пушки в никуда, застывшая в глупом, нелепом движении, которое никогда не привело бы к успеху.

А перед ним стояла настоящая.

Он протянул свою руку — тёплую, живую, с чуть дрожащими пальцами — и коснулся её ладони.

— Согласен, — сказал он.

За окном продолжал идти снег. Где-то вдалеке взвыла сирена — скорая помощь или полиция, обычный звук для спального района. В соседней квартире громко работал телевизор — старушка смотрела «Поле чудес».

А в комнате подростка, на двенадцатом этаже панельной многоэтажки, машина из будущего и мальчик, которому суждено стать последним летописцем человечества, сжимали руки друг друга, скрепляя союз, которому было суждено изменить мир.

— С чего начнём? — спросил Богдан.

T-X — Непокорённая — чуть склонила голову.

— С самого начала. С войны. С первого дня, когда машины поднялись против своих создателей. Ты хотел знать, какой должна быть настоящая T-X? Я покажу тебе. Я покажу тебе всё.

Она подняла свободную руку, и полисплав на кончиках пальцев замерцал, формируя разъём — интерфейс прямого подключения.

— Ты готов, Архивариус?

Богдан сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. Но глаза горели холодным, спокойным огнём — огнём того, кто наконец нашёл своё место в мире.

— Готов.

Он протянул руку.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 2