Связь (джен)

Комната Артёма Варта

9 Апреля | 12:00

2015 год.

Будильник разрывал тишину с особой жестокостью. Высокий, противный звук врезался в сознание, не давая укрыться в спасительной полудрёме. Артём Варт с трудом разлепил веки и нашарил рукой тумбочку, чтобы заставить замолчать этот механический крик.

Тишина, наконец наступившая, показалась ему почти физическим облегчением.

Он сел на кровати, проводя ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Голова была тяжёлой, а в висках пульсировала тупая боль — слишком резкое возвращение в реальность после того, что он видел этой ночью. Или не видел? Сон ускользал, оставляя только смутное ощущение тепла и света, которое таяло с каждой секундой.

Артём надел очки, и мир обрёл чёткость. Комната предстала перед ним во всей своей обыденности: стопка учебников на столе, школьная форма, аккуратно повешенная на спинку стула, пожелтевший постер на стене, который он собирался заменить уже года три.

Воспоминание о том, что его снова перевели в новую школу, пришло не сразу. А когда пришло — Артём вздохнул. Ещё одна новая школа. Ещё одна попытка вписаться в коллектив, который, кажется, уже сложился без него. Ещё одна роль «новенького», к которой он, казалось, привык, но которая каждый раз заставляла желудок сжиматься в тугой узел.

Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят суставы после ночи, проведённой в одной позе. Форма лежала на стуле — белая рубашка, тёмные брюки, галстук. Артём натянул их машинально, движения были отработаны до автоматизма.

На кухне его ждал пустой холодильник.

Артём открыл дверцу, окинул взглядом пустые полки и почувствовал, как в груди поднимается глухое раздражение. Вчера он точно видел там хлеб. И йогурт. И, кажется, даже яблоко.

Младший брат, видимо, совершил очередной налёт.

— Брат опять всё съел, — сказал Артём вслух, ни к кому не обращаясь.

Голос прозвучал глухо в пустой квартире. Мама ушла на работу рано, брат, наверное, уже в школе. Или ещё спит. Или снова сбежал к друзьям. Артём давно перестал следить за расписанием чужой жизни.

Он закрыл холодильник, закинул рюкзак на плечо и вышел в подъезд.

Улица встретила его серым утренним светом. Небо затянуло облаками, плотными, тяжёлыми, обещающими дождь к вечеру. Воздух был свежим, с лёгкой горчинкой осени, хотя календарь упрямо показывал весну.

Артём свернул в переулок, который знал как короткую дорогу к новой школе. Узкий, зажатый между старыми многоэтажными домамиц, он всегда казался ему каким-то… нежилым. Окна домов здесь были тёмными, стены покрыты граффити, а асфальт — сеткой трещин, в которых застаивалась вода после дождей.

По этой улице редко ходили люди. И не потому, что она была скрыта от глаз — просто здесь было неуютно. Даже днём. Даже когда солнце пыталось пробиться сквозь тучи. А сейчас, в утренних сумерках, она и вовсе казалась безлюдной.

— Зачем делать такие дороги? — пробормотал Артём, оглядываясь по сторонам. — Тут очень часто ходят опасные люди.

Он не знал, правда ли это. Просто слышал от кого-то. Или читал. Или придумал сам, чтобы оправдать то неприятное чувство, которое каждый раз поднималось в груди, когда он проходил здесь.

Артём собрался с мыслями и двинулся вперёд.

Шаги гулко отдавались в тишине. Улица всё тянулась и тянулась, словно не собиралась заканчиваться. Артём шёл, чувствуя на себе чей-то взгляд. Он оглядывался, но никого не видел. Только тени, что прятались в арках и подворотнях, и редкие фонари, которые, казалось, наклонялись к нему, словно пытались рассмотреть поближе.

Взгляд не отступал. Он был тяжёлым, липким, неприятным. Артём ускорил шаг, но чувство не проходило. Наоборот, становилось только острее.

Чем дальше он шёл, тем яснее слышал чей-то голос. Не слова — просто звук. Глухой, настойчивый, будто кто-то звал на помощь. Или пытался предупредить.

Артём остановился у тёмного переулка.

Мужчина лет сорока, с грубым лицом и тяжёлыми руками, сжимал за плечи маленького мальчика. Ребёнок, похоже, первоклассник, был в той же форме, что и Артём — белая рубашка, тёмные брюки, только галстук болтался на шее криво, как будто его затягивали второпях.

Мальчик не плакал. Он просто смотрел на Артёма широко раскрытыми глазами, в которых застыл немой вопрос: «Поможешь?»

Артём хотел пройти мимо.

Он уже сделал шаг, когда перед ним возникла Лиза.

Она появилась из ниоткуда — просто возникла в воздухе, как утренний туман. Её крылья, белые, огромные, покрытые мягкими перьями, раскрылись за спиной, закрывая проход. Свет, исходящий от них, был мягким, тёплым, но в нём чувствовалась сила, которая не терпела возражений.

— Надо защитить мальчика! — сказала Лиза.

Артём замер. Он смотрел на неё, на эти крылья, на знакомое лицо, которое теперь казалось чужим, и чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение.

— Я могу ещё хоть сто раз сказать нет! — выпалил он, сжимая кулаки. — Мне в школу на…

Лиза перебила его. Она наклонилась ближе, и в её глазах, таких знакомых и таких чужих, мелькнуло что-то, от чего у Артёма перехватило дыхание.

— А ради меня? — спросила она тихо. — Слабо?

Мир вокруг померк.

Перед глазами Артёма поплыли воспоминания. Он снова был там — в больничной палате, где пахло лекарствами и смертью. Он снова видел её лицо — бледное, осунувшееся, но всё ещё красивое. Она лежала на кровати, такая маленькая, такая хрупкая, и смотрела на него. А он стоял в дверях и не мог сделать шаг. Не мог сказать главное.

Он не спас её.

Эта мысль билась в голове, как птица в клетке, и Артём почувствовал, как глаза начинают щипать слёзы.

— Ладно, — выдохнул он, сдаваясь. — Так уж и быть.

Лиза улыбнулась. Он не видел этой улыбки, но почувствовал — как будто внутри что-то щёлкнуло, и он снова стал послушной марионеткой в её руках.

Артём шагнул в переулок.

— Проваливай отсюда, мужик, — сказал он, и голос его звучал глухо, чужеродно.

Мужчина поднял голову, и на его лице появилась усмешка.

— Пацан, иди своей дорогой, — бросил он небрежно, не отпуская мальчика. — А ина…

— Да тебе только фастфудом питаться, — перебил Артём, и в голосе его зазвенел металл. — Ты только слабых детей и можешь трогать. Если увидишь таких, как я, поджав хвост, убежишь в страхе.

Мужчина сжал кулаки.

Он отпустил мальчика и сделал шаг к Артёму. В его глазах горела злоба, смешанная с презрением — он видел перед собой просто школьника, который лезет не в своё дело.

Он ошибался.

Артём собрал все силы. Всю свою ненависть. Всю свою боль. Всё, что копилось внутри годами, выплеснулось в одно движение.

Нога оказалась у лица мужчины быстрее, чем тот успел понять, что происходит.

Удар. Хруст. Тишина.

Мужчина рухнул на асфальт, не издав ни звука.

Мальчик стоял, не двигаясь, и смотрел на поверженного обидчика широко раскрытыми глазами. Артём схватил его за руку, вытащил из переулка, почти вышвырнул на освещённую улицу.

— Беги, — выдохнул он. — Домой. Быстро.

Мальчик кивнул и сорвался с места, даже не оглянувшись.

Артём стоял посреди улицы, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Они дрожали. Вся дрожала. Внутри всё кипело, пульсировало, требовало выхода.

Он понимал, что только что совершил.

И это понимание сводило его с ума.