Друзей армада дороже ума палаты (джен)

Из-за того, что вчера всё пошло наперекосяк с распределением, свою первую ночь в школе Гермиона почти не спала. Хотя изначально она тоже не собиралась много отдыхать, так, пару часов сна, чтобы перезагрузить мозг. Остальное же время предполагалось посвятить обдумыванию, как завоевать авторитет на факультете. Гермиона собиралась поразить всех своей начитанностью, демонстрируя её на уроках и не только, но она попала на Хаффлпафф, а кого тут можно впечатлить? Скорее всего, здешние студенты даже и не поняли бы, насколько её уровень знаний превосходил их собственный!

После ужина в Большом зале старосты факультета (та девушка, вступившая с ней в перепалку, тоже оказалась старостой, Элиссон Брэй) собрали всех студентов Хаффлпаффа и отвели в гостиную факультета. Гермиона следовала за ними в некотором отдалении. Она не собиралась идти в первых рядах, ещё чего! Не её выбором был этот факультет, Гермиону заставили. Поэтому же она и последней прошла в гостиную, вернее, пробралась по лазу, который представлял собой поставленную горизонтально большую деревянную бочку. А перед этим испытала настоящий шок, когда перед ней другие ребята по очереди на четвереньках пролезли через… да это даже проходом назвать нельзя! Серьёзно? Бочка вместо нормальной двери? Как будто хаффлпаффцам мало было того, что территория их факультета находилась в подземельях и где-то недалеко от кухни — воздух переполняли ароматы приготовляемой пищи, — они ещё и это убожество придумали. Само собой, попади Гермиона на Гриффиндор, ей не пришлось бы унижаться и сдирать коленки, перебираясь по грязным, плохо обструганным доскам.

Это «приключение» любви к Хаффлпаффу, о которой намекал директор Дамблдор, Гермионе не добавило, как не добавила и гостиная, соответствовавшая обретавшимся в ней ученикам. Всё было большое, округлое, диванчики полны пуфиков и подушек, на полу лежали коврики, стояли низенькие столики, куда так и просились подносы с чаем и какими-нибудь сладостями или выпечкой. Ребята со второго курса и старше тут же разошлись по своим комнатам, а первоклашек Брэй попросила остаться на короткое собрание, но Гермиона не стала тратить время на подобную глупость. Не хватало ещё участием в местном сборище продемонстрировать, что она уступила воле маразматической шляпы. Вместо этого Гермиона разыскала, куда доставили её вещи, — оказалось, в небольшую и неприятно тёмную спальню для двух девочек. Ладно, одну ночь Гермиона потерпит, хотя отсутствие окон и неестественность освещения от волшебных свечей под потолком не вызывали желания не то что жить в этой комнате, а даже просто находиться. Интересно, как обстоят дела с сыростью? Подземелье всё-таки. После всего случившегося Гермиона не удивилась бы, если бы маги просто не посчитали сырость за проблему.

На её соседку, ту самую Ханну Аббот, которая пошла на распределение первой, мрачное убранство спальни не произвело никакого впечатления. С факультетского собрания она пришла через полчаса, но выглядела такой уставшей, что её сил едва хватило принять душ и переодеться в пижаму. Уснула Аббот, похоже, как только легла. Только тогда Гермиона отдёрнула балдахин на своей кровати и палочкой приманила одну из волшебных свечей поближе, чтобы можно было нормально писать.

Заявление на имя директора школы она составляла не меньше часа. Казалось бы, что сложного, тем более что после младшей школы опыта у Гермионы, как главной активистки всего «Вудкорта», хватало с лихвой. Но она уже поняла, что здесь, в Хогвартсе, нужно приложить максимум усилий, чтобы чего-то добиться, если ты ученик. Поэтому Гермиона старательно выуживала из памяти и структурировала все аргументы, почему должна учиться на Гриффиндоре, а не на невнятном Хаффлпаффе. Даже поразмышляла, не поделиться ли со взрослыми своими планами на жизнь. Правда, тут Гермиона серьёзно сомневалась, что её цели найдут отклик у преподавателей, каждый из которых привык к тому Хогвартсу, в каком работал уже много лет. Как бы её не сочли возомнившей о себе непонятно что фантазёркой. Так было с Гермионой, когда на последнем году обучения в «Вудкорте» к ним перевелась новая учительница, миссис Кокс. Уже на третий день занятий она обвинила Гермиону в заносчивости и эгоизме и посоветовала быть поскромнее. Разумеется, тогда вопрос решился, и больше миссис Кокс у её класса никаких уроков не вела, но с учительницей разговаривали родители, а в Хогвартс родителей не позовёшь, они маглы. Да и Гермиона стала старше и была способна сама справиться с беспочвенными обвинениями. Всё-таки ей, как новичку в волшебном мире, требовался союзник. Вот только кто? Может быть, подключать к будущему разговору профессора МакГонагалл? Та ведь несколько раз недвусмысленно говорила, что ум, характер и боевой настрой Гермионы найдут своё применение именно на Гриффиндоре, а не где-нибудь ещё. Пусть она и повлияет на директора! Если захочет, конечно. Прошлым вечером профессор МакГонагалл что-то не торопилась заступаться за Гермиону и переводить её на свой факультет.

Встала Гермиона рано, потому что не хотела сталкиваться с хаффлпаффцами. Ещё она подозревала, что декан Спраут, та самая дама в мантии со шляпой, которые напоминали грядку, захочет поговорить по поводу вчерашнего выступления, так что торопливо привела себя в порядок, переоделась в школьную форму и направилась в Большой зал. Неприятным сюрпризом стало то, что за прошедшую ночь на её школьной одежде появились все присущие Хаффлпаффу элементы: кто-то пришил эмблему с барсуком на мантию, положил к рубашке галстук, а на стандартном сером вязаном кардигане добавил жёлтые и чёрные полосы к воротнику и манжетам. В цветах Хаффлпаффа Гермиона казалась себе посмешищем. Это же настоящий позор! Всё равно, как если бы она заняла последнее место на одной из многочисленных олимпиад, в которых участвовала. Гермиона даже письмо родителям не отправила, хотя обещала сразу же дать знать, как пройдёт распределение. А о чём писать? Что она по чужой прихоти оказалась среди отстающих? Даже рыжий недотёпа, как его, Уизли, и то оказался выше в местной иерархии, чем она, победительница стольких конкурсов и обладательница стольких дипломов и наград! Родители не раз повторяли, что им всё равно, на какой факультет попадёт Гермиона, лишь бы ей там нравилось, но всё же сообщать о своём поражении… нет, лучше вообще ничего не писать. Не нужны Гермионе слова сожаления, сочувствия или, что в разы хуже, поздравления.

В Большом зале было немноголюдно, видимо, в Хогвартсе не практиковались столь ранние подъёмы. Наплевав на негласное правило, что представители одного факультета не могли посещать территорию другого, Гермиона нагло заняла место за столом Гриффиндора, поближе к преподавательскому, и принялась ждать. Ничего, она упорная и терпеливая, а директор Дамблдор рано или поздно придёт позавтракать.

Как она и думала, директор пришёл позже, примерно к середине трапезы. К тому моменту Большой зал уже прилично наполнился студентами, многие из которых с удивлением (а некоторые — со злобой, как, например, вчерашний рыжий) посматривали на представительницу Хаффлпаффа среди гриффиндорцев. Появилась и Брэй: она как будто целенаправленно разыскивала Гермиону, потому что, заметив, подлетела как на крыльях.

— Мисс Грейнджер, почему вы самостоятельно ушли из гостиной? А если бы вы потерялись? Вы представляете, какие подземелья большие и разветвлённые? Не делайте так больше, в первые дни мы всегда сопровождаем первокурсников. И почему вы сидите за столом другого факультета? Пересядьте, пожалуйста, пока профессор МакГонагалл не сняла баллы.

— Я жду директора, — Гермиона показала ей заявление, — а сижу я правильно, там, где и должна.

Тот как раз появился, и Гермиона, оставив растерявшуюся старосту, направилась к столу преподавателей. Надо было действовать быстро, пока директор не увлёкся разговором с коллегами.

— Профессор Дамблдор, сэр, я прошу рассмотреть моё заявление, — отчеканила она, протянув пергамент. — Оно написано по всей форме, и вы не имеете права его не принять.

Добродушно улыбавшийся до того директор посерьёзнел, но заявление взял.

— И вам доброго утра, мисс Грейнджер. А вы потрясающе целеустремлённы в своём желании учиться на Гриффиндоре. Понимаю, это и мой любимый факультет.

— Скажете тоже, Альбус! — язвительно фыркнул тот мужчина с грязными волосами, который не понравился Гермионе ещё вчера. — Целеустремлённость! Это всего лишь гриффиндорские наглость и упрямство, ничего более. Даже странно, как такую особу занесло на Хаффлпафф, к нормальным людям.

Проигнорировав хама, Гермиона вновь обратилась к директору Дамблдору:

— Так когда вы рассмотрите моё заявление, сэр? Сегодня начинаются уроки. Я знаю, что у факультетов разные расписания, и я не хочу отстать от Гриффиндора.

— Не переживайте, мисс, программа у всех факультетов одинаковая. Вы нисколько не отстанете.

Если директор думал её успокоить, то у него не вышло. Гермиона молчала, конечно, но по другой причине. Как это — одинаковая программа? Что, недалёкие тупицы из Хаффлпаффа и отважные гриффиндорцы изучают одни и те же предметы? Без какого-то разделения по уровню сложности? Но это же… это же несправедливо! В чём тогда преференции тем, кто лучше, умнее, способнее, в конце концов? Однако, озвучив свои претензии преподавателям, Гермиона не добилась ничего, кроме насмешливого хмыканья от того профессора в чёрном. Остальные взрослые, кто сидел за столом, потеряв интерес, были заняты едой, лишь директор Дамблдор ещё внимательно смотрел на неё.

— Вы позавтракали, мисс Грейнджер?

— Нет, и я не понимаю, какое отношение это имеет к моему вопросу?

— Самое прямое. Видите ли, — директор поправил на носу очки-пенсне, — я не могу отрывать моих глубокоуважаемых коллег от занятий ради рассмотрения вопроса всего лишь одной студентки.

— Но это тоже важно! Для вас что, права учащегося — пустой звук?

— Если мы с вами быстро управимся с завтраком, то сможем собраться в преподавательской, скажем, на полчаса перед началом уроков. Такие вопросы, мисс Грейнджер, я не могу решать в одиночку, без, например, профессора Спраут. Она может решить, что я ей не доверяю, и оскорбится. К тому же, я уверен, ей тоже захочется узнать, чем вызвана ваша категоричность.

— О, знаете ли, всем. Но прежде всего хочу сказать, что это очень безответственно — поручать решать судьбу ученика какому-то впавшему в маразм артефакту!

— Завтрак, мисс Грейнджер, — произнёс профессор Дамблдор, как ей показалось, даже ласково, но в выражении его глаз таилось что-то недоброе. Гермиона ещё возмутилась про себя такой двуличности. Надо же, а ведь со слов профессора МакГонагалл директор выходил порядочным, мудрым и всё понимающим волшебником!

Решив, что это будет последняя уступка, Гермиона спустилась обратно к столам факультетов и, демонстративно устроившись рядом с гриффиндорцами, принялась за завтрак. Ей показалось, что в зале воцарилась просто мёртвая тишина: видимо, прежде никто ещё не выказывал такую смелость, чтобы присоединиться за приёмом пищи к противоборствующему факультету. Притихшие гриффиндорцы беззастенчиво рассматривали Гермиону, как какого-то диковинного зверя, пока наконец не поднялся тот долговязый рыжий, действительно оказавшийся старостой. Он попытался было выгнать Гермиону из-за стола, но раздавшееся со стороны преподавателей «Мистер Уизли!» от профессора МакГонагалл, заставило его умерить пыл и вернуться на своё место. Гермиона не могла не отметить, что в этот раз декан Гриффиндора выступила на её стороне. Значит, шанс есть! Глупость какая, конечно же, у Гермионы есть все шансы, и она не отступит, пока не добьётся своего.

С таким настроем она и зашла в преподавательскую, куда после завтрака её проводил Толстый монах, факультетское привидение Хаффлпаффа. Слава Богу, у него хватило ума помалкивать, иначе бы Гермиона и ему высказала своё недовольство. Стоило только переступить порог кабинета, как сразу стало ясно, что легко не будет. Профессор Дамблдор занял кресло, похожее на трон, деканы МакГонагалл и Спраут сели по правую и по левую руку от него, а вот Гермионе достался стул, такой же древний, как и вчерашний табурет, использовавшийся в церемонии распределения. Она оказалась в гордом одиночестве перед триумвиратом преподавателей и, наверное, должна была сразу устыдиться своего поведения, почувствовать себя виноватой и извиниться, что отнимала время у очень занятых людей. Ещё чего не хватало! Гермиона не и такое проходила в младшей школе, нечего её запугивать, она знала свои права!

Первой, откашлявшись, начала профессор Спраут:

— Мисс Грейнджер, могу я узнать, почему вы упорно не желаете учиться на моём факультете? Вы ещё ничего не знаете о нём, о его правилах и традициях. Возможно, вам у нас и понравится, но вы даже и не пытаетесь разобраться, вникнуть. Вот почему вы вчера не остались на собрание для первокурсников?

— Простите, мэм, но я не увидела в этом смысла. Я ещё до начала учебного года решила, что не хочу учиться нигде, кроме Гриффиндора. Профессор МакГонагалл подтвердила, что я всецело подхожу для этого факультета. Поэтому Хаффлпафф исключён. Я просто уверена, что вчера ваша шляпа чудовищно ошиблась. Не знаю, за кого она меня приняла, но я совершенно точно гораздо более отважная, сильная и благородная, чем верная и упорная. И вообще это прошлый век — награждать учеников такими характеристиками прилюдно!

— Но, мисс Грейнджер, — не унималась декан Хаффлпаффа, — по факультетам первокурсников делит Распределяющая шляпа. Это артефакт Основателей Хогвартса, как раз Годрика Гриффиндора. Шляпа наделена умением проникать в душу учеников, она знает о вас то, чего вы сами не знаете, не понимаете или не желаете признавать. Если она отправила вас ко мне, значит, Хаффлпафф вам подходит лучше.

— Абсолютно точно нет. Я вижу, что магический мир нуждается в обновлении. У маглов столько новшеств, столько всего, но у вас по какой-то причине они не приветствуются. Это неправильно! Я думаю, есть множество архаизмов, от которых магам просто необходимо избавиться. Должен же кто-то открыть всем глаза, вы понимаете? Но как я этого достигну на Хаффлпаффе?

— А я согласна с мисс Грейнджер, — внезапно произнесла профессор МакГонагалл, — я тоже не понимаю решения Шляпы. Мисс Грейнджер — умная, целеустремлённая и очень решительная девушка. К тому же, смелая и отважная — на моей памяти в первый раз кто-то из первокурсников потребовал перевода на другой факультет, да ещё и прилюдно. С её талантами мисс Грейнджер определённо будет тесно на Хаффлпаффе.

— Очень интересно, Минерва. Объясни-ка нам с Альбусом, пожалуйста: ты что же, несмышлёнышей заранее агитируешь, когда рассказываешь о Хогвартсе? Да как можно-то? Это же дети, нужно дать им шанс самим определить, чего они хотят в жизни, а не подговаривать. Северус в курсе? — прищурилась профессор Спраут. — Филиус? То-то я смотрю, вы их не позвали. Конечно, они очень обрадуются, узнав, почему на наши факультеты в последние годы попадает катастрофически мало студентов.

— Помона, — мягко произнёс директор.

Гермиона уже знала этот тон по сегодняшней сцене за завтраком. Он означал, чтобы декан Хаффлпаффа прекратила говорить лишнее. Только директор напрасно волновался. Гермиона вовсе не считала, что профессор МакГонагалл поступала плохо, рассказывая маглорождённым первокурсникам про факультеты и про то, куда лучше всего поступать. Если бы её саму не предупредили, Гермиона, скорее всего, пребывала в счастливом неведении, что оказалась на самом отстающем факультете школы, где невозможно ни прославиться, ни стать лидером. Как можно завоевать авторитет, учась там, где никто «не боится труда, где преданны все и верны, и терпенья с упорством полны»? Кто вообще будет воспринимать всерьёз мага с подобной характеристикой? Так что профессора МакГонагалл стоило поблагодарить за предусмотрительность, иначе… ну, наломать дров Гермиона бы не наломала, но потеряла бы много бесценного времени.

— Я всего лишь давала детям выбор. К тому же, если мне не изменяет память, Шляпу можно переубедить. В школе немало тех, кто этой возможностью воспользовался.

— Сэр, мэм, в таком случае почему шляпа не прислушалась к моему выбору? Это вопиющее игнорирование потребностей учащегося! Я не смогу полноценно получать знания и проявить свои таланты там, где мне не нравится! Вы понимаете, что таким образом ломаете мне жизнь?

Почему-то ей казалось, что нет. Не понимали или просто думали, что Гермиона преувеличивала проблему, только она ничего не преувеличивала. Гермионе хватило одного визита на Косую аллею, чтобы осознать: принадлежность к факультету играла серьёзную роль даже много лет спустя после окончания Хогвартса. А это означало что? Что никто не будет прислушиваться к выпускнице Хаффлпаффа, неважно, насколько здравые идеи она бы преподносила. К тому же… Гермиона с сомнением посмотрела на профессора МакГонагалл. Стоит ли озвучивать её слова, что магическому миру нужны ведьмы, стремящиеся упразднить старое и привнести новое, сделать застоявшуюся жизнь лучше и бороться за равные права для всех? Вряд ли профессору Спраут это понравится, вон она как занервничала, узнав, что Гермиону заранее агитировали за Гриффиндор. Директор Дамблдор тоже, скорее всего, не поприветствует такой шаг, а с руководством в её шатком положении ссориться не стоило.

— Я считаю, мы должны прислушиваться к мнению наших учеников, — медленно проговорил директор Дамблдор, огладив бороду.

Профессор Спраут насмешливо фыркнула.

— Вот это как называется, значит. Интересно. Блэкам и Прюэттам вы так же случившееся с их детьми объясняли?

— Мисс Грейнджер действительно демонстрирует недюжинную храбрость и отвагу, которые присущи Гриффиндору. И, конечно, мы не вправе просто отойти в сторону, когда решается будущее столь юного дарования. Трудные времена требуют трудных решений.

— Альбус, вы на что намекаете?

Гермиона заинтересованно уставилась на директора, мысленно присоединившись к вопросу профессора Спраут. Ей никто ничего не говорил о том, что сейчас в магическом мире кризис или что-то такое. Во «Взлёте и падении тёмных искусств» описывались только недавнее противостояние с Тем-Кого-Нельзя-Называть и история знаменательной победы Гарри Поттера над ним. А если сейчас у волшебников тоже неспокойно… это же очень хорошо. Очень хорошо! Умные люди писали в книгах, что во времена кризиса или нестабильности власти легче лёгкого пробраться наверх. Да Гермиона будет полной дурой, полной… хаффлпаффкой, если не извлечёт максимум выгоды из ситуации! В таких условиях её мысли по изменению Хогвартса и вообще модернизации жизни волшебников магловскими изобретениями будет достаточно легко внедрить!

— Вы назвали студентов моего факультета трусами, а, Альбус?

— Что вы, Помона, я ничего подобного не имел в виду. Мисс Грейнджер, к сожалению, Распределяющая шляпа принимает решение только один раз, — развёл руками директор, и энтузиазм Гермионы мгновенно угас, она растерянно обмякла на стуле. Как один раз? — Ни Основателями Хогвартса, ни его уставом не предусмотрен такой вариант, чтобы ученик был переведён на другой факультет.

— Вы… вы не имеете права, — пробормотала Гермиона, силясь собраться с мыслями. Как это понимать? Только же профессор Дамблдор говорил о том, что поддерживает её, и вдруг отказал в помощи. До этой встречи она уже окрестила его двуличным, как и профессора МакГонагалл, но, пока шли переговоры и директор вроде бы выступал на её стороне, Гермиона мысленно выдала ему новый кредит доверия, и тут такой поворот. — Вы не имеете права! — повторила она увереннее. — Я напишу жалобу в Министерство, к вам приедет проверка и однозначно признает мою правоту.

— Хогвартс неподконтролен Министерству магии, мисс Грейнджер, как бы господин Министр ни утверждал обратное. Когда была основана школа, Министерство ещё не существовало.

— И что, вы предлагаете мне учиться Хаффлпаффе? Я уже объяснила, почему не могу и не хочу этого. Я не чувствую, что смогу реализоваться среди… — Гермиона всё-таки сдержалась, вовремя вспомнив, что после прямого оскорбления преподаватели однозначно укажут ей на дверь. — Словом, не смогу.

— Мисс Грейнджер, за мою бытность директором я видел многое. И из Хаффлпаффа выходили достойные маги, и из Гриффиндора — те, о ком хочется поскорее забыть. Но я уже говорил, что мы не можем оставить вас в беде. Да, уставом не предусмотрен такой вариант, однако школьный устав писался многие века назад, и потому мы обязаны придумать что-нибудь подходящее. Например… например, что вы скажете, мисс Грейнджер, если будете возвращаться в гостиную Хаффлпаффа только ночевать? А весь день проводить с гриффиндорцами и на занятия ходить с ними же.

Звучало это весьма разумно и привлекательно, однако только на первый взгляд. Такая двоякость, принадлежность сразу к двум факультетам, ставила Гермиону в исключительное положение, но не по такой причине, по какой хотелось бы. Одно дело — привлекать внимание своим выдающимся умом, учить других, чтобы к Гермионе обращались за советом и домашними заданиями, а она щедро (и да, самую малость снисходительно) делилась бы знаниями. А то, что предлагал директор Дамблдор, означало, что на Гермиону будут показывать пальцем просто так, потому что она якобы особенная. Конечно, особенная, раз первая за многовековую историю Хогвартса додумалась отстаивать свои права! Но всё равно Гермиона рассчитывала же на совсем другое! Она хотела стать настоящей гриффиндоркой, носить красно-жёлтый галстук, иметь эмблему со львом на мантии, стать своей среди таких же, как и она — ярких, амбициозных, храбрых и благородных. А так Гермиона останется хаффлпаффкой, которая по недоразумению затесалась в ряды гриффиндорцев и в гостиную. Староста Гриффиндора сегодня очень ярко продемонстрировал ей это за завтраком.

Так какие у неё варианты? Либо остаться на Хаффлпаффе окончательно, что было для Гермионы просто неприемлемо, либо соглашаться на предложение директора и завоёвывать авторитет среди гриффиндорцев, не считаясь до конца одной из них. Негусто. Если программа для всех четырёх факультетов действительно одинаковая, то хотя бы с домашними заданиями у неё не возникнет проблем. Гриффиндорцы будут очень благодарны за помощь. Вряд ли у таких бравых вояк, какими их рисовала «История Хогвартса» и профессор МакГонагалл, есть время и желание заниматься рутиной вроде эссе. Нет, Гермиона, конечно, не будет давать им списывать бездумно, она станет учить гриффиндорцев! Кстати… надо обдумать, не стоит ли использовать подобную тактику и с хаффлпаффцами? Они ведь априори не блистают умом и должны принять идею дополнительных занятий с ещё большим восторгом, чем гриффиндорцы. К тому же, как ни крути, студенты Хаффлпаффа — тоже будущий электорат. Хочешь не хочешь, их нельзя сбрасывать со счетов, но и сближаться с ними слишком сильно ни в коем случае нельзя. Болото затягивает, а Гермиону всегда манили только вершины.

— А баллы? — спросила она после долгих раздумий. — Куда будут зачисляться те баллы, которые я заработаю?

— А куда бы вам хотелось?

— Гриффиндору, сэр, разумеется.

Огорчённая профессор Спраут покачала головой, зато профессор МакГонагалл не сдержала победной усмешки. Гермиона покосилась на них обоих и тут же отвела глаза в сторону. Ей было не до разборок между преподавателями, Гермиона чувствовала, что от неё вот-вот потребуют немедленный ответ. Выторговать право на подумать практически невозможно — как так, ведь она это всё затеяла и вдруг решила сдать назад. Нет, решать придётся прямо сейчас, а вопрос был сложен как никогда. Профессор Дамблдор пошёл на уступки, когда она пригрозила проверкой из Министерства. Возможно, Хогвартс не так уж и независим, как ей хотели показать? Что, если Гермионе всё-таки удастся выбить перевод на другой факультет? А если нет? Может так случиться, что Гермиона перегнёт палку и ей велят учиться на Хаффлпаффе без каких-либо поблажек. Это же будет катастрофа! Что же делать? Как не прогадать?

Помолчав ещё несколько минут, Гермиона тяжело вздохнула.

— Если действительно нет никакого способа перевести меня на Гриффиндор…

— Увы, мисс Грейнджер, его нет. Бывает, что Шляпа ошибается, бывает, но очень редко. И понятно это ближе к шестому-седьмому курсу. Всё-таки зачаровывали Шляпу на совесть.

— Тогда я согласна сэр. Хотя мне бы хотелось стать полноценной ученицей Гриффиндора, а не просто проводить там время.

— Возможно, со временем мы сможем придумать что-нибудь ещё, — с ласковой улыбкой пообещал директор. — Всё-таки это прецедент, мисс Грейнджер, нам тоже непросто придумывать решения на ходу. Но я считаю, у вас есть все шансы завоевать главенствующие позиции на Гриффиндоре и с галстуком Хаффлпаффа. Истинного лидера видно всегда и везде! А неравнодушный, горящий желанием облагодетельствовать людей, сделать их жизнь лучше маг или ведьма нужен нам как никогда.

В приступе неожиданного словоизвержения директор Дамблдор, наверное, задержал бы всех надолго, если бы профессор МакГонагалл не напомнила ему, что вот-вот начнутся уроки. Гермиону преподаватели отпустили первой. Кабинет она покинула со смешанными чувствами. Вроде бы добилась того, чтобы Хаффлпафф превратился из полноценного факультета всего лишь в место для ночлега, но осталось неприятное ощущение, что Гермиона не дожала, не привела всех нужных аргументов, не переубедила, словом. Ужасное чувство, просто ужасное, Гермиона никогда прежде не испытывала ничего подобного. Она всегда выкладывалась на максимум: на экзаменах, на конкурсах и олимпиадах, да в принципе в любых мероприятиях, даже когда требовалось отстоять чьи-то права из-за некорректно выставленной оценки. Только так можно было оставаться первой во всём, а быть не первой… Это возможно, но книги говорили, что ничего хорошего так в жизни не добьёшься.

Одолеваемая сомнениями Гермиона не успела отойти от кабинета, когда вышла профессор Спраут.

— Не думайте, я не сержусь на вас, мисс Грейнджер, — мягко произнесла та. — Вы юны, а юности свойственно ошибаться и действовать на эмоциях. Я прошу вас, подумайте. Может быть, вы совершаете ошибку, и именно на Хаффлпаффе ваш дом?

— Спасибо за заботу, мэм, — Гермиона осторожно отодвинулась, — но я всё хорошо обдумала и ни о чём не жалею.

— В любом случае двери моего кабинета и нашей гостиной всегда для вас открыты, мисс Грейнджер. Помните, мы преданны и верны своим друзьям. А вы всё равно наш друг.

Не желая ссориться с преподавателем, Гермиона кивнула и добавила, что очень ценит такое предложение. Про себя же она подумала, что вряд ли им когда-нибудь воспользуется.