Дух который греет изнутри (джен)

Глава 2. Тропа к живым

Часть 1. Дорога

Я шёл за человеком и учился быть зверем.

Это было странное ощущение — подстраиваться под чужой шаг, смотреть, куда он ставит ногу, чтобы не провалиться в сугроб, останавливаться, когда он останавливается. Рагни то и дело оглядывался на меня, словно проверяя, не исчез ли я, не растворился ли в морозном воздухе, как положено духам.

— Ты вообще есть хочешь? — спросил он, когда мы углубились в лес.

Я мотнул головой. Голода я не чувствовал уже давно. Тело волка требовало пищи, но моя сущность — та самая искра шара — питалась чем-то другим. Возможно, самими смертями. Каждая ушедшая жизнь делала меня сильнее, насыщала.

— Странно, — пробормотал Рагни. — Все звери хотят жрать. Даже люди хотят. А ты... — он запнулся, подбирая слово. — Ты будто не взаправду.

Он был прав. Я был не взаправду. Я был отражением, копией, сном о волке, который когда-то истёк кровью на холодном камне.

Мы шли молча. Ветер стих, и лес наполнился тишиной, которую нарушал только хруст снега под нашими ногами и лапами. Я вдыхал запахи — хвоя, замёрзшая кора, чей-то дальний след зайца, и рядом, совсем близко, запах человека. Пот, кожа, дым от костра, въевшийся в одежду, и чуть сладковатый запах сушёного мяса в его мешке.

Я думал о том, как устроены люди. Они носят с собой еду, хотя вокруг полно живности. Они боятся темноты, хотя у них есть огонь. Они говорят, когда можно молчать. И они смертны. Такие хрупкие, такие быстрые в своей единственной жизни.

Рагни вдруг остановился и поднял руку, призывая меня замереть. Я послушался. Он всматривался в просвет между деревьями, где что-то темнело на снегу.

— Следы, — шепнул он. — Свежие. Кабан.

Я тоже видел следы. Крупный зверь прошёл здесь не больше часа назад. Рагни снял с плеча копьё, сжал покрепче.

— Мясо бы не помешало, — сказал он, но в голосе не было уверенности. — Хотя с кабаном один дурак связывается. Особенно зимой — злой, как тысяча демонов.

Он колебался. Я смотрел на него и вдруг понял, что могу помочь. Моё тело волка было сильным, быстрым, и, главное, бессмертным. Я мог умереть десять раз, пока он будет возиться с одной тушей.

Я шагнул вперёд, обгоняя его, и ткнулся носом в следы.

— Ты чего? — удивился Рагни. — Думаешь, вдвоём справимся?

Я оглянулся на него и коротко, призывно тявкнул. По-собачьи, по-охотничьи. Дескать, иди за мной, человек.

Он усмехнулся, но копьё не опустил.

— Ладно, дух. Веди. Но если что — я первый убегу.

Часть 2. Охота

Кабана мы нашли через полчаса. Он стоял в низине, у замёрзшего ручья, и разрывал снег в поисках замёрзших кореньев. Зверь был огромен — чёрная щетинистая гора, покрытая коркой льда, с жёлтыми клыками, торчащими из нижней челюсти.

Рагни, увидев его, выдохнул сквозь зубы:

— Матерь Мира... Это же старый секач. Он нас на фарш порвёт.

Я не знал, что такое «фарш», но смысл уловил. Зверь был опасен. Для человека. Для настоящего волка — тоже.

Но я не был настоящим.

Я шагнул вперёд, выходя из-за деревьев на открытое пространство. Кабан поднял голову, принюхался. Увидел меня. Его маленькие глазки налились кровью, он глухо рыкнул и развернулся ко мне всем корпусом.

— Эй! — крикнул Рагни откуда-то сзади. — Ты чего творишь?!

Я не ответил. Я смотрел на кабана и ждал.

Зверь бросился первым. Он нёсся на меня, как живая лавина, взрывая снег копытами. Я мог бы увернуться — волчье тело было быстрее, чем казалось. Но я не хотел уворачиваться. Я хотел понять, что будет.

Удар клыка пришёлся в бок. Тот самый бок, где уже белел шрам от первой смерти. Острая боль вспыхнула и погасла, потому что следом пришла темнота.

Смерть была мгновенной. Кабан пропорол мне брюхо, как когда-то сделал это неизвестный зверь с тем, первым волком.

Пустота. Жар. Пробуждение.

Я открыл глаза. Лежал в снегу, залитом моей кровью. Кабан стоял рядом и с недоумением обнюхивал моё тело, которое секунду назад было мёртвым, а теперь дышало.Рана на боку затянулась быстрее, чем я успел моргнуть. Я вскочил на лапы. Кабан отшатнулся, хрюкнул от неожиданности.

Я снова бросился на него. На этот раз я целился в горло. Мои зубы сомкнулись на щетинистой шкуре, но прокусить её не смогли — слишком толстая, слишком старая. Кабан мотнул головой, отшвыривая меня в сторону. Я врезался в ствол дерева, хрустнули рёбра.

Смерть. Пустота. Жар. Пробуждение.

Я встал. Кабан пятился, в его глазах появился страх. Зверь не понимал, что происходит. Труп встаёт, нападает снова, умирает — и снова встаёт.

— Твою же... — донеслось из леса. Рагни стоял, прижавшись спиной к дереву, с круглыми глазами. Копьё валялось в снегу — он его выронил.

Я не обращал на него внимания. Я смотрел на кабана. Внутри меня, в самой глубине, разрастался жар. С каждой смертью он становился сильнее. Я чувствовал, как кости срастаются быстрее, чем ломаются, как кровь закипает в жилах, как тело волка становится не просто оболочкой, а чем-то большим.

Я бросился в третий раз. Кабан встретил меня клыками, распорол грудь, задел сердце. Я умер, падая ему под ноги.

Пустота. Жар. Пробуждение.

Я встал. Кабан стоял надо мной, тяжело дыша, и вдруг развернулся и побежал. Огромный секач, властелин леса, бежал от меня, поджав хвост, визжая как поросёнок.

Я не стал его догонять. Смысла не было. Я просто стоял и смотрел, как чёрная туша скрывается за деревьями, ломая кусты.

Кровь на моей шерсти исчезала на глазах — впитывалась в кожу, затягивала раны, которых уже не было. Я чувствовал себя... полным. Сытым. После трёх смертей подряд внутри бурлила энергия, требовавшая выхода.

— Ты... — раздался сзади хриплый шёпот. — Ты умер. Три раза. Я видел.

Я обернулся. Рагни стоял на коленях в снегу, трясясь всем телом. Он не плакал, но лицо его было белее снега.

— Ты мёртвый, — сказал он. — Ты ходишь мёртвый.

Я подошёл к нему. Осторожно, медленно. Сел напротив, положив морду на лапы, как тогда, при первой встрече.

— Не... мёртвый, — прохрипел я. — Другой.

Рагни смотрел на меня долго, очень долго. Потом перевёл взгляд на кровавую кашу на снегу, где я трижды умирал. Потом снова на меня.

— Ты бог? — спросил он тихо. — Или демон?

Я задумался. Кто я? Шар, упавший с неба. Камень, познавший скуку. Волк, научившийся умирать. Ни бог, ни демон. Просто... другое.

— Я — это я, — ответил я.

Рагни вдруг нервно хохотнул. Звук вышел истеричным, срывающимся.

— Хороший ответ, — сказал он, всё ещё дрожа. — Мудрый, как у старейшин. Ладно... — он выдохнул, провёл рукой по лицу, стирая иней с ресниц. — Ладно. Вставай. Пойдём. До пещеры ещё топать и топать.

Он поднялся, подобрал копьё, отряхнулся. Посмотрел на меня. Страх в его глазах не исчез, но к нему примешалось что-то новое. Уважение? Интерес? Любопытство?

— Слушай, — сказал он, когда мы снова двинулись в путь. — А больно? Умирать?

Я шёл рядом, вдыхая запах леса, слушая скрип снега. Вопрос был хороший. Я никогда не думал об этом в таких словах.

— Сначала... больно, — ответил я медленно, подбирая слова. — Потом... ничего. Потом снова живой.

— И так каждый раз?

— Каждый.

Рагни покачал головой.

— Я бы так не смог. Один раз умереть — и то страшно. А ты... — он замолчал, не находя слов.

Мы вышли на открытое место. Солнце клонилось к закату, окрашивая снег в розовый цвет. Где-то далеко, за лесом, поднимался дым. Наверное, та самая деревня, о которой говорил Рагни.

— Скоро будем на месте, — сказал он, кивая в ту сторону. — Там скала, за ней пещера. Моя родня часто там останавливается, когда охотятся далеко. Дрова есть, лежанки...

Я слушал его и думал о своём. О том, что скоро увижу других людей. О том, что они, скорее всего, испугаются меня так же, как испугался Рагни. Или ещё сильнее. Люди не любят того, чего не понимают.

Но Рагни не убежал. Рагни принял меня. Может быть, и другие примут?

А если нет — что ж. Я умею ждать. Я был камнем тысячи лет. Несколько дней или недель в компании людей — ничто.

Часть 3. Пещера

Пещера оказалась тёплой. Внутри и правда были дрова — кто-то заботливо сложил их у входа, прикрыв корой от снега. Рагни быстро развёл огонь, и через несколько минут по каменным стенам заплясали тени.

Я лёг у входа, положив голову на лапы. Огонь мне был не нужен — моё тело волка давно привыкло к холоду, да и внутренний жар после смертей согревал не хуже костра. Но смотреть на пламя было приятно. Оно двигалось, жило, менялось — полная противоположность тому камню, которым я был когда-то.

Рагни достал из мешка кусок вяленого мяса, откусил, прожевал. Потом, поколебавшись, отломил половину и протянул мне.

— Будешь?

Я мотнул головой.

— Совсем не ешь? — удивился он. — Как же ты живёшь?

— Я... по-другому, — ответил я.

Мне было сложно объяснить. Я не питался, как звери или люди. Моя энергия приходила извне — из смертей, из боли, из самого процесса превращения. Каждый раз, умирая, я забирал что-то у смерти, делал её частью себя. И это насыщало.

— Странный ты, — вздохнул Рагни, доедая мясо. — Но хороший. Я чужих не чую, а ты... не чужой.

Он замолчал, глядя в огонь. Я тоже молчал. Где-то в глубине пещеры капала вода — видимо, подземный ручей не замёрз. Капли отмеряли время, и это успокаивало.

— Расскажи о себе, — попросил я. Мне было трудно говорить, каждое слово давалось с усилием, но я хотел знать. Хотел понимать этих существ, с которыми мне предстояло жить.

Рагни усмехнулся.

— Да что рассказывать? Охотник я. Из племени Яномэ. Живём у Большой Воды, летом рыбу ловим, зимой в лес уходим за зверем. Отец у меня старейшина, но я не старший сын, так что в старейшины мне не светит. Мать умерла, когда я маленький был. Есть брат и две сестры. Всё.

— Яномэ, — повторил я, пробуя слово на вкус. — Большая Вода. Далеко?

— Дня три, если пешком. А на собаках — за день можно добежать. У нас собаки хорошие, ездовые. Ты, кстати, с ними не подерись? — он покосился на меня. — Они волков не любят.

— Я не волк, — напомнил я.

— Для них будешь волк, — хмыкнул Рагни. — Запах у тебя волчий, шкура волчья. Придётся объяснять, что ты особенный.

— Объяснишь?

Он задумался. Пожевал губу.

— Попробую. Старейшина у нас мудрый, много чего видел. Может, поймёт. А может, и нет. — он вздохнул. — Но ты не бойся. Если что — я за тебя словечко замолвлю.

Я не боялся. Я вообще не понимал, что такое страх в человеческом смысле. Была осторожность, было понимание опасности, но дрожи в коленях — не было. У меня и коленей-то не было, только волчьи суставы.

— Спасибо, — сказал я, потому что чувствовал — так надо. Люди благодарят друг друга за помощь.

Рагни улыбнулся. Впервые за всё время улыбнулся открыто, без страха и нервного напряжения.

— Пожалуйста, дух, — сказал он. — Спи давай. Завтра тяжёлый день.

Он подбросил дров в костёр, завернулся в тулуп и через минуту уже посапывал.

Я остался один у входа в пещеру. Снаружи выл ветер, но сюда, в каменное нутро, он не проникал. Было тихо и тепло. Я смотрел на огонь, на спящего человека, и думал.

Много тысяч лет я был камнем, лишённым чувств и мыслей. Потом стал волком, научился умирать и воскресать. А теперь я сидел в пещере рядом с живым существом, которое назвало меня «не чужим».

Мир менялся. Я менялся вместе с ним.

Завтра будет новый день. Новая дорога. Новые люди.

И, возможно, новые смерти.

Я закрыл глаза и провалился в дрёму — не сон, а просто отключение чувств, чтобы дать телу отдохнуть. Внутри, в самой глубине, ровно пульсировал жар, напоминая: ты жив. Ты всегда будешь жив.

Сколько бы раз ни умер.

Конец второй главы.