Как укротить пессимиста (гет)

Два года пролетели, как дым от сигареты, рассеивающийся в холодном лондонском воздухе, оставляя только горький привкус во рту. Было начало 2001-го, и Хакни все так же утопал в своей серой рутине: улицы, усыпанные мокрыми листьями после осенних дождей, которые теперь сменились зимним туманом, висящим над Темзой, как саван. Северус Снейп — все тот же Алан Рикман для мира маглов — все так же вставал по утрам в своей квартире, где стены пожелтели еще больше от никотина, а бутылки из-под виски скапливались под раковиной, как трофеи забытой войны. Работа в аптеке "Хакни Хелс" стала чем-то вроде якоря, держащим его на плаву. Встречи с Малфоем стали реже, но зелья все так же варились по ночам — тайно, с магией, которая была единственным напоминанием о том, кем он был. Шрамы ныли реже, но воспоминания — они не уходили. "Ты выжил, Северус," — шептал голос в голове, его собственный, полный сарказма. "Поздравляю. Теперь живи с этим."

В тот день, в субботу, когда туман сгустился так, что фонари на улицах зажглись раньше времени, Снейп решил выбраться из квартиры. Аптека закрылась в полдень, и он пошел в маленькое кафе на углу Сток-Ньюингтон-роуд — дыру с потрепанными стульями и посредственным кофе. Зайдя туда, чтобы просто посидеть, закурил — в те времена в Лондоне еще разрешали курить внутри, и это было одним из немногих удовольствий, которые он себе позволял. Кафе было полупустым: пара старушек болтала у окна, парень с газетой в руках, и запах свежесваренного кофе смешивался с табачным дымом. Снейп сел за столик в углу, заказал черный кофе без сахара и достал пачку "Marlboro" — те самые, что он начал курить после той ночи в Хижине, когда мир перевернулся. Он чиркнул зажигалкой, затянулся, и дым заполнил легкие, принося то мимолетное облегчение, которое он так ценил.

Он сидел, глядя в окно на прохожих, закутанных в пальто, спешащих по делам, и думал о Лили — как всегда, в такие моменты. Ее образ мелькал в голове: рыжие волосы, зеленые глаза, улыбка, которая была не для него. "Зачем жить?" — спрашивал он себя, но ответ был тем же: смерть — трусость, а вечность с видом на нее и Джеймса — хуже ада. Кофе остывал в чашке, сигарета тлела в пепельнице, и он не заметил, как дверь кафе скрипнула, впуская новую посетительницу. Женщина лет тридцати пяти, с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок, и в пальто, которое видело лучшие дни. Она огляделась, увидела свободное место недалеко от него — столик рядом, — и направилась туда. Снейп не обратил внимания сначала, но когда она села, достала из сумки книгу — потрепанный томик "Грозового перевала" Эмили Бронте — и заказала кофе, он почувствовал, как она смотрит на него. Не навязчиво, но с интересом.

Она достала — те же сигареты и это привлекло его взгляд. Она улыбнулась краешком губ, глядя на него.

— Простите, — сказала она, голос мягкий, с легким акцентом, который мог быть из Йоркшира или просто от усталости. — У вас не найдется зажигалки? Моя, кажется, решила сбежать.

Снейп поднял бровь, но протянул свою — старую, потрепанную, с гравировкой, которую он сам сделал когда-то, в другой жизни. Она взяла ее, чиркнула, и пламя осветило ее лицо: скулы высокие, глаза серые, как лондонский туман, и в них было что-то... знакомое? Нет, ерунда. Он отогнал мысль.

— Спасибо, — вернула она зажигалку. — Хорошая штука. Старая?

— Достаточно, — буркнул он, не желая продолжать. Маглы всегда раздражали: их болтовня, их мелкие заботы. Но она не унялась, упрямая, как ослица.

— Знаете, я здесь новенькая. Переехала пару месяцев назад. Работаю в библиотеке на Хай-стрит. Книги, пыль, тишина — рай для интроверта. А вы? Выглядите как местный. Что-то в вас... знакомое. Может, виделись в аптеке? Я там была на днях, покупала аспирин.

Снейп фыркнул про себя. "Знакомое? Если бы ты знала." Но вслух сказал:

— Возможно. Я там работаю. Алан Рикман.

Она протянула руку через столик, и он, к своему удивлению, пожал ее — теплая, твердая хватка.

— Эмма Харпер. Приятно. Так вы аптекарь? Круто. Я думала, аптекари — это такие строгие типы в белых халатах, которые смотрят на тебя, будто ты пришел за ядом.

Он усмехнулся, сарказм вырвался сам:

— Иногда так и есть. Зависит от клиента. Некоторые приходят за ядом для своих проблем, а получают таблетки от головы.

Эмма рассмеялась — искренне, не фальшиво, и это не раздражало, как смех других маглов. Обычно их юмор был плоским, как доска, но ее упрямство в продолжении разговора забавляло. Она затянулась сигаретой, выдохнула дым в сторону.

— О, сарказм? Люблю. Мой бывший был таким же — думал, что его остроты сделают его неотразимым. Не сработало. А вы? Что вас сюда привело? В это кафе, в эту дыру.

Снейп помедлил, глядя на нее. Она не отводила глаз, упрямая, и в этом было что-то... освежающее. Не как другие, кто болтал ни о чем и уходил. Она сидела, ждала, и он ответил, сам не зная почему:

— Кофе здесь не хуже, чем везде. И можно курить без нотаций.

— О, курение — мой порок, — кивнула она, туша сигарету. — Начала в колледже, чтобы выглядеть круто. Теперь просто... помогает думать. Хотите еще кофе? Мой счет. В обмен на историю — почему вы выглядите так, будто несете на плечах весь мир?

Он закатил глаза, но юмор в ее упрямстве прорвался сквозь его броню.

— История? У меня их нет. Только рутина. Но кофе — да, почему нет.

Они заказали еще по чашке, и разговор потек, как дым от их сигарет — медленно, с паузами, но без раздражения. Она говорила о книгах, о том, как любит запах старой бумаги, о переезде в Лондон из маленького городка на севере. Он отвечал коротко, саркастично: "Книги? Лучше, чем люди. Меньше болтают." А она парировала: "О, но люди — это истории в движении. Вы, например, выглядите как персонаж из готического романа. Мрачный, загадочный." И он подумал: "Она не бесит. Странно." В ее глазах мелькало то "знакомое", но она не настаивала, просто смотрела — искра, которая не жгла, а грела. Они просидели час, куря, попивая кофе, и когда она ушла, сказав: "Увидимся, Алан?", он кивнул, чувствуя, как серость дня стала чуть менее тяжелой.

"Менее раздражающая, чем другие," — подумал он, шагая домой сквозь туман. "Интересно, почему."

Весна была такой же обманчивой, как и всегда: солнце пробивалось сквозь тучи, обещая тепло, но ветер с Темзы нес холод, который пробирал до костей, напоминая, что ничто не длится вечно. Северус шагал по Сток-Ньюингтон-роуд, возвращаясь из аптеки, где день прошел в обычном тумане рецептов и жалоб. Его халат лежал в сумке, а в кармане пальто шуршала пачка сигарет.

Он свернул в переулок, ведущий к его дому, когда заметил их. Трое молодых людей, стоящих у фонаря на углу, разглядывающих карту — или что-то вроде того. Один с растрепанными черными волосами и круглыми очками, другой рыжий, как морковь, с веснушками, а третья — с копной каштановых волос, которые выглядели так, будто их не расчесывали неделями. Сердце Снейпа екнуло, как старая машина, которая вот-вот заглохнет. "Поттер," — пронеслось в голове, и мир сузился до точки. Гарри Поттер, этот чертов мальчишка, стоял там, в его районе, где никто не должен был знать о нем. Рядом — Грейнджер, эта всезнайка, и Уизли, вечный придурок. Золотое трио, герои войны, теперь, по слухам, охотники за остатками тьмы. Снейп слышал об этом от Малфоя в последней встрече: Гарри стал аврором, рыская по Министерству, как пес на поводке; Грейнджер вкалывала в юридическом отделе, реформируя законы; а Уизли помогал брату в магазине шуток, но иногда ввязывался в аврорские дела. "Они чистят черный рынок," — сказал Люциус с усмешкой. "Зелья, артефакты — все, что пахнет старыми временами."

Снейп замер в тени здания, прижавшись к стене, где мусорные баки отгораживали его от улицы. Сердце колотилось, как в те ночи войны, когда он балансировал на краю лжи. "Черт их подери," — ругнулся он про себя, голос в голове полный желчи. "Что они здесь забыли? Мой район, моя дыра." Он пригнулся ниже, когда они прошли ближе, болтая тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал обрывки.

— ...наводка от того информатора в Ноктюрн-аллее, — говорила Грейнджер, ее голос уверенный, как всегда. — Анонимный зельевар. Зелья высокого качества, но без лицензии. Проникают на черный рынок через посредников. Малфой может быть замешан, но доказательств нет.

— Малфой? Опять? — фыркнул Уизли, его рыжие волосы торчали, как у ежа. — Этот скользкий тип всегда выкрутится. Но если это кто-то из старых Пожирателей...

— Рон, не торопись, — прервал Поттер, его голос усталый, но твердый. — Мы здесь, чтобы проверить. Район Хакни — странное место для зельеварения, но наводка указывает на аптеку или что-то вроде. Ищем признаки магии, необычные ингредиенты.

Они прошли мимо, не заметив его — тени и его инстинкты шпиона спасли. Снейп выдохнул, но внутри все кипело. "Поттер," — подумал он, и воспоминания нахлынули, как волна грязи с Темзы. Те глаза — глаза Лили, смотрящие на него в Хижине, когда он умирал, или притворялся. "Ты пытался спасти меня для чего? Чтобы теперь охотиться?" Страх разоблачения сжал горло, как тиски: если они найдут, то все — инкогнито рухнет, Министерство заберет, или хуже, их жалость. "Герой поневоле," — издевался голос в голове. "Ты мертв, Северус. Оставайся мертвым." Он ругнулся снова: "К черту их, к черту Поттера с его геройством. Джеймс в миниатюре. Вечно лезут, куда не просят." Юмор в ситуации был горьким: он, мастер шпионажа, прячется за помойкой от трех идиотов, которые едва закончили школу. "Зуд в коленях," — подумал он, чувствуя, как ноги ноют от напряжения. "Колени чешутся от их присутствия. Раздражают до чертиков."

Трио прошлось по улице, заглядывая в аптеку — его аптеку, черт возьми — но босс сказал, что никого не видел. Они проверили пару переулков, но Хакни был лабиринтом, и без точных улик они ушли, разочарованно бормоча. Снейп смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом, и только тогда выпрямился, ругаясь вслух: "Проклятые щенки. Пусть ищут призрака." Страх не ушел сразу — он оседал в костях, как холод тумана, напоминая о войне, о том, как Поттер смотрел на него в последние моменты. "Ты думаешь, я благодарен? Нет, мальчишка. Ты — напоминание о ней, и это хуже смерти."

Он дошел до дома, но вместо того чтобы зайти, свернул в кафе — то самое кафе, где встретил Эмму. Дым внутри был густым, как всегда, и кофе манил своей горечью. Он сел за тот же столик, закурил, пытаясь стряхнуть зуд в коленях — этот метафорический зуд от трио, который все еще свербел. "Спокойствие нарушено," — подумал он. "Теперь придется быть осторожнее с зельями." Дверь скрипнула, и он поднял глаза: Эмма. Она вошла, с сумкой книг через плечо, и увидела его, улыбнувшись той же упрямой улыбкой.

— Алан! — подошла она, садясь без приглашения. — Вторая встреча. Судьба? Или просто Хакни маленький.

Он фыркнул, но не прогнал — ее присутствие было... отвлекающим.

— Судьба? Ерунда. Просто кофе.

Она заказала свой, закурила — общий порок объединяет, — и дым смешался с его.

— Расскажи о себе. Ты всегда такой мрачный? Или сегодня что-то случилось?

Снейп помедлил, но ответил, сам не зная почему:

— День как день. Люди лезут не в свое дело.

— О, люди, — кивнула она, затягиваясь. — Мои тоже. Семья... все такие талантливые, знаешь? Волшебники в своем деле — врачи, учителя, все с "даром". А я? Просто библиотекарь. Нет во мне этой... искры. Иногда чувствую себя аутсайдером, как будто родилась не в той семье.

Он замер на миг — "волшебники"? Намек, но она не знала. Сквиб, подумал он вдруг, но отогнал. Просто слова. Но в ее глазах мелькнуло что-то знакомое, как в прошлый раз.

— Искра? — переспросил он саркастично. — Большинство думает, что у них она есть, а на деле — пустышка.

Эмма рассмеялась, упрямо качая головой.

— Может, и так. Но я люблю книги — там магия настоящая, без фокусов. Расскажи о своей жизни. — попросила она еще раз. — Ты кажешься... человеком с историей.

Он промолчал, кофе закончился. Она снова угостила и они снова говорили где-то час: о книгах, о Лондоне, о том, как жизнь бьет под дых. Она снова о своем переезде, о бывшем, который "исчез, как дым"; он — коротко, о рутине, о том, как прошлое цепляется, как шрамы.

Когда она ушла, сказав: "Увидимся снова?", он снова кивнул, и зуд в коленях вроде утих.