Падение Сугуру Гето (гет)

Токио. Книжный магазин в районе Дзиюгаока. Конец марта 2006 года. Вторая половина дня.

Гето ненавидел слишком простые миссии. Масамичи Яга поручил ему «по-тихому зачистить» слабое проклятие в районе Дзиюгаока.

— Справишься за час, — сказал Масамичи. — Найди, уничтожь, вернись. Если есть желание поболтаться по району, можешь прогуляться.

Гето справился с заданием за пятнадцать минут. Проклятие всего лишь жалко трепыхнулось и рассыпалось в прах. Можно было уходить. Но Сугуру решил немного прогуляться.

Ноги сами понесли его в небольшой книжный магазин. Внутри пахло бумагой и царила тишина. Гето почувствовал покой. Он прошел в глубь магазина, в отдел японской литературы, который располагался в самом углу у окна.

В глубине стеллажей стояла девушка. Светлое пальто было распахнуто. Под ним кремовое платье, идеально подчёркивающие стройную фигуру. Черные длинные волосы аккуратно убраны в высокий хвост. Солнце падало на неё через большое окно, золотило волосы, высвечивало тонкие пальцы, переворачивающие страницы. Она стояла, слегка склонив голову, листала сборник танка и чуть шевелила губами, беззвучно повторяя строки. Гето остановился в проходе.

В тишине книжного магазина Сугуру понял, что все шестнадцать лет своей жизни он жил с шумом в голове. Проклятая энергия гудела всегда. Она исходила от людей, от стен, земли под ногами. А сейчас было тихо.

Рядом с ней было оглушительно пусто. Ни вибраций, ни фона, ни этого вечного давящего гула. Только солнечный свет в её волосах и шорох страниц.

«Она обычный человек. Чистая».

В голове Сугуру раздался далекий звук колокольчиков. Он уставился на неё, словно заворожённый.

Его восприятие мира, отточенное годами тренировок, вдруг переключилось. Он видел, как солнечный свет, пробиваясь сквозь пыль, оседал золотом на её ресницах. Он слышал, как шуршит бумага под тонкими пальцами. В груди разлилось странное тепло, не имеющее ничего общего с той силой, что он использовал для уничтожения монстров.

«Что это?» — подумал Гето.

Ответ не находился. Это пугало его сильнее, чем любое проклятие первого уровня.

Девушка неожиданно подняла глаза. Мир вокруг остановился. Гето перестал дышать. Перестал думать. Перестал быть тем Гето, который всегда держал себя в руках. Остался только этот момент и она, смотрящая на него с легким любопытством.

— Вам что-то нужно? — спросила девушка, чуть приподняв бровь.

Гето моргнул. Он понял, что стоит столбом посреди прохода и пялится на неё уже неизвестно сколько времени.

— Я... — Он замялся. Гето, который всегда знал, что сказать, который мог держать лицо перед любым проклятием, вдруг потерял дар речи. — Простите. Я не хотел вас напугать.

— Вы не напугали. — Девушка мотнула головой и улыбнулась. — Просто вы так внимательно смотрели. Я подумала, может, делаю что-то не так. Книгу неправильно держу? Или страницу порвала?

— Нет. — Он шагнул ближе. — Всё правильно. Всё... всё хорошо.

Она моргнула. На щеках проступил легкий румянец.

Гето понял, что совсем не хочет уходить. Никогда. Хочет стоять здесь и смотреть, как солнце играет в её волосах, как она хлопает ресницами, как её губы складываются в эту робкую улыбку.

— Вы... любите танка? — запинаясь спросил он, кивая на книгу в её руках.

Она кивнула в ответ.

— Очень. Особенно старые танка. Исси, например. Вы знаете его?

— Не очень, — честно признался Гето. Он вдруг испугался, что сейчас она потеряет интерес, отвернется, и всё закончится. — Но я хочу узнать.

Её губы дрогнули в улыбке.

— Исси писал слишком просто, но так... глубоко. — Она перелистнула страницу. — Вот, послушайте:

«В глубокой тишине —

Только шум сосен,

Только голос ветра».

Затем она подняла глаза на Сугуру.

— Всего три строки. А в них уже целый мир.

Гето смотрел на девушку и чувствовал, как внутри творится что-то странное. Сердце выпрыгивало из груди. В висках стучало. А в груди всё больше разливалось то тепло, от которого хотелось одновременно улыбаться и молчать.

«Целый мир, — подумал он. — В трёх строках. И в ней».

— Вы читаете поэзию? — спросила она.

— Иногда, — соврал он.

Гето вообще никогда не читал поэзию. Он считал это бесполезным занятием в мире, где нужно уничтожать проклятия. Но сейчас готов был прочитать всё, что угодно. Всё, что она порекомендует. Всё, к чему прикасались её пальцы.

— Может... порекомендуете что-то? — запинаясь спросил он.

Она улыбнулась. А в глазах мелькнула хитринка.

— Правда? Вам правда интересно? Или вы просто из вежливости просите?

Гето выдохнул. И ответил с неожиданной для самого себя прямотой:

— Если бы я хотел быть просто вежливым, я бы сказал «нет» и ушёл пятнадцать минут назад.

Девушка помолчала несколько секунд. Потом рассмеялась.

Её смех ударил Гето под дых сильнее, чем кулак Сатору на тренировке.

— Меня Мияки зовут, — представилась она.

— Сугуру, — ответил он. И добавил, сам удивляясь своей смелости: — Со мной можно на «ты».

— Хорошо, Сугуру. Тогда слушай.

Они проговорили два часа. Она рассказывала о поэтах, о древних танка, о том, как важно чувствовать ритм строк. Он слушал и не мог наслушаться. Её голос был ровным, спокойным, без той нервной дрожи, которая часто бывает у людей при первом знакомстве. Она говорила свободно, будто они были знакомы сто лет.

С каждым словом расстояние между ними сокращалось. Гето подошел так близко, что смог рассмотреть, как дрожат её ресницы, когда она моргает.

— ...а ещё Исси писал, что в тишине слышно самое главное, — говорила она. — Что люди боятся тишины, потому что в ней они остаются наедине с собой. А наедине с собой страшно, если ты...

Она запнулась на долю секунды.

— Если ты что? — тихо спросил Гето.

Она посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень.

— Если ты не готов слушать, — закончила Мияки.

Она улыбнулась. Улыбка вышла чуть натянутой. Гето кивнул, но не стал дальше спрашивать. Он постарался запомнить этот момент.

Сугуру протянул руку, чтобы взять с полки книгу, которую ему рекомендовала Мияки изящно указывая на неё своим тонким пальцем. Его рука случайно коснулся тыльной стороны её ладони. Мияки от неожиданности отдёрнула свою руку. Книга, которую она держала, выскользнула и полетела вниз.

Гето быстро среагировал и поймал книгу в миллиметре от пола.

— Ничего себе реакция, — удивлённо выдохнула она.

Он замер, глядя на Мияки снизу вверх, всё еще сидя на корточках с пойманной книгой в руке. Сердце снова начало бешено колотиться.

— Я много тренировался, — ответил он не сводя с неё глаз.

— Ловить падающие книги? — Мияки приложила пальцы к губам в попытке сдержать вырывающийся смешок.

— И это тоже.

Она не выдержала и рассмеялась. Снова этот чистый, живой смех, от которого у Сугуру внутри всё перевернулось.

Он поднялся и протянул ей книгу. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз она не отдернула руку. Лишь посмотрела на него снизу вверх. Между ними повисла тишина.

— Ты так много знаешь, — сказал Сугуру, чтобы быстрее нарушить эту тишину, и снова услышать её голос. — Давно увлекаешься литературой?

— О-о, я готовлюсь к поступлению в педагогический колледж. Хочу стать учителем. Но танка люблю с детства, — ответила она.

— Учителем?

— Да. В младшей школе. Хочу детишек учить доброте, — Мияки задумалась, подбирая слова. — Чтобы дети не боялись школы. Понимаешь? Чтобы они шли туда с радостью, а не со страхом.

Гето кивнул. Он понимал, потому что каждый день видел страх. Только это был другой страх, который убивал.

— Почему младшая?

— Потому что все начинается в этом возрасте. — Её взгляд скользнул куда-то вдаль, сквозь стеллажи, сквозь стены. — Любовь к книгам, к знаниям, к людям. Если изначально всё вложить правильно, то можно вырастить целое поколение добрых людей. Одни не будут обижать, другие бояться. Они будут... чистыми.

Она замолчала.

Гето всё смотрел на неё и чувствовал, как внутри тает последний лед. Она говорила о том, о чём он сам думал каждую ночь. Он хотел защищать людей от проклятий. Она хотела учить их быть людьми.

«Мы могли бы...» — подумал он. И сам испугался этой мысли.

— А ты? — спросила она. — Чем занимаешься?

— Учусь. — Сугуру бросил быстрый взгляд вверх, потом перевёл на неё. — В колледже.

— Каком?

— В том, где учат... — Он запнулся, подбирая слова, и улыбнулся. — В общем, если я расскажу, ты решишь, что я либо сумасшедший, либо обманщик.

Она хмыкнула.

— Звучит интригующе. Я люблю слушать про сумасшедших. Это хотя бы не скучно.

— В следующий раз расскажу, — пообещал он.

Сказав эти слова Гето понял, что уже планирует этот «следующий раз». Что уже хочет его. Что готов ждать, искать, делать что угодно, лишь бы снова услышать её голос.

* * *

Они вышли из магазина, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух стал прохладнее, а по улице тянулись толпы уставших людей.

— Мияки, можно я провожу тебя до дома? — спросил Гето.

Она остановилась и удивлённо посмотрела на него.

— Это далеко. Я живу в районе Синагава.

— Мне всё равно. — Он чуть помолчал и добавил: — Хоть в Киото.

Мияки улыбнулась и одобрительно кивнула.

— Кстати, я год назад переехала в Токио именно оттуда.

— Почему?

Улыбка исчезла с её лица. Мияки немного помолчала.

— Хотела начать всё заново, — опустив голову ответила она. — Иногда хочется стать кем-то другим. Не тем, кем ты была раньше. У тебя бывало такое?

Гето кивнул. Он понимал. Он сам каждый день пытался стать кем-то другим. Тем, кто спасет мир.

— У тебя получается? — спросил он.

— Не знаю, — она снова улыбнулась. — Но я пытаюсь.

Они шли по тихим улицам, говорили о её переезде, о том, что в Токио слишком много людей, о том, что в Киото сакура цветёт иначе. Гето слушал и думал, что готов вечность слушать её истории. Он ловил каждое слово, каждую интонацию, каждый смешок. И боялся, что она заметит, как он иногда смотрит на неё.

Они свернули в узкий переулок. Мимо, на большой скорости, совсем рядом, проехал велосипедист. Гето, даже не думая, мгновенно среагировал. Он схватил Мияки за локоть и рванул на себя.

Она врезалась в него, прижавшись к нему. Оба замерли. Мияки округлила глаза.

— Осторожно, — выдохнул он ей в макушку.

Она не пыталась сделать шаг назад. Не пыталась поднять голову и посмотреть на Сугуру. Мияки стояла прижавшись к нему и глядя прямо перед собой. Она смотрела как на шее Сугуру пульсирует мелкая жилка. В свою очередь Гето уловил, как в данный момент сердце Мияки отбивает быстрый ритм.

Он медленно отпустил её локоть. Девушка подняла голову. Их лица оказались так близко, что Сугуру рассмотрел каждую крапинку в её глазах. Он видел, как расширились её зрачки, как дрогнули губы.

«Поцеловать, поцеловать, — стучало в висках. — Поцеловать прямо сейчас».

— Прости, — сказал он и чуть отстранился опустив голову.

— Ничего, — дрожащим голосом ответила Мияки.

До самого дома они шли молча.

* * *

— Спасибо, что проводил, Сугуру. — Мияки смущённо опустила голову. — Мне было очень... приятно поболтать и провести это время с тобой.

— Мне тоже, — ответил он.

Сугуру хотелось коснуться её лица. Провести пальцем по скуле. Запомнить каждую чёрточку, каждую линию на её лице.

Он вдруг испугался, что сейчас Мияки уйдет, и он больше никогда её не увидит. Что этот день и вечер останутся просто воспоминанием.

— Мияки, — сказал он, доставая телефон из кармана. Пальцы ещё немного дрожали. — Можно... твой номер?

Она смущенно улыбнулась.

— Можно.

Они обменялись контактами. Мияки убрала телефон в сумку и пошла к калитке. Открыв её девушка обернулась.

— До встречи, Сугуру.

— До встречи, — он помахал ей рукой.

Дверь закрылась. Гето стоял на улице и смотрел на окно второго этажа, где только что зажёгся свет.

Он снова достал телефон и набрал сообщение Сатору. Палец замер над кнопкой «отправить». Задумчивый взгляд скользнул куда-то вдаль. Сугуру всё стёр. Затем снова набрал. Стёр.

В итоге он всё-таки написал: «Сегодня я встретил человека, ради которого всё это имеет смысл». И убрал телефон обратно в карман.

* * *

Мияки включила свет и села на пол у кровати, обхватив колени руками.

Запах книжной пыли из магазина всё ещё держался в волосах. Поверх него чувствовался едва уловимый древесный парфюм Сугуру.

Пальцы помнили тепло его ладони, когда он ловил книгу. Локоть горел там, где он сжал его, притягивая к себе. Мияки закрыла глаза.

В голове всё резко сменилось. Она дёрнулась и замерла. Темнота. Спортзал. Грохот. Пыль. Кровь. Руки, торчащие из-под стеллажа. Дыхание участилось.

— Нет, — прошептала она. — Не сейчас.

Мияки резко вскочила, подбежала к зеркалу. Поочерёдно она смотрела на своё отражение и руки.

«Если бы он знал, — размышляла она. — Если бы он знал, что я сделала. Если бы он знал, что сделали эти руки...»

Она сжала кулаки. Ногти больно впились в ладони.

— Сугуру никогда не узнает, — сказала она своему отражению. — Никогда.

Спустя минуту Мияки улыбнулась. Улыбка получилась идеальной, спокойной и счастливой.

— Бабушка! — крикнула она, выходя из комнаты. — Я дома! Ужинать будем?

— Мияки-тян! — донеслось из кухни. — Ты так поздно! Всё почти остыло. Иди мой руки!

— Иду, ба!

Она шла на кухню и продолжала улыбаться. Но внутри царил холод, поселившийся в ней два года назад, в спортзале одной из киотских средних школ.

* * *

Гето вернулся в общежитие колледжа, когда уже стемнело. Он зашёл в свою комнату, не включая свет сел на кровать и уставился в темеоту. В голове продолжал крутиться смех Мияки, её голос, её глаза в полумраке переулка.

«Что со мной? — задавался он вопросами. — Или это так работает любовь?»

Сугуру решил, что завтра он обязательно напишет Мияки. Сразу, как только проснётся. А потом за завтраком в столовой расскажет Сатору. Потому что такое нельзя носить в себе одному.

«Лучше расскажу ему завтра вечером»,— подумал он и прилёг.