Падение Сугуру Гето (гет)

Токио. Книжный магазин в районе Дзиюгаока. Конец марта 2005 года. Вторая половина дня.

Гето ненавидел слишком простые миссии. Масамичи Яга поручил ему «по-тихому зачистить» слабое проклятие в районе Дзиюгаока.

— Справишься за час, — сказал Масамичи. — Найди, уничтожь, вернись. Ну или можешь просто поболтаться по району, если хочешь.

Гето справился с заданием за пятнадцать минут. Проклятие жалко трепыхнулось и рассыпалось в прах. Можно было уходить. Но он решил немного прогуляться.

Ноги сами понесли его в небольшой книжный магазин. Внутри пахло бумагой и царила тишина. Гето почувствовал покой. Он прошел в глубь магазина, в отдел японской литературы, который располагался в тихом углу у окна.

У стеллажа стояла девушка. На ней было легкое светлое пальто, распахнутое из-за тепла, а черные длинные волосы аккуратно убраны в высокий хвост. Солнце падало на нее через большое окно, золотило волосы, высвечивало тонкие пальцы, переворачивающие страницы. Она стояла, слегка склонив голову, листала сборник танка и чуть шевелила губами, беззвучно повторяя строки.

Гето остановился в проходе. В голове раздался звук колокольчиков. Он уставился на нее, словно завороженный.

Его восприятие мира, отточенное годами тренировок, вдруг переключилось на что-то совсем другое. Он видел, как солнечный свет, пробиваясь сквозь пыль, оседал золотом на ее ресницах. Он слышал, как шуршит бумага под ее пальцами. В груди разлилось странное тягучее тепло, не имеющее ничего общего с той силой, что он использовал для уничтожения монстров.

«Что это со мной?»

Он не знал ответа. И это пугало сильнее, чем любое проклятие первого уровня.

Девушка подняла глаза. Мир вокруг остановился, и Гето перестал дышать. Перестал думать. Перестал быть тем Гето, который всегда держал себя в руках. Остался только этот момент и она, смотрящая на него с легким любопытством.

— Вам что-то нужно? — спросила девушка, чуть приподняв бровь.

Гето моргнул. Он понял, что стоит столбом посреди прохода и пялится на нее уже неизвестно сколько времени.

— Я... — Он замялся. Гето, который всегда знал, что сказать, который мог держать лицо перед любым проклятием, вдруг потерял дар речи. — Простите. Я не хотел вас напугать.

— Вы не напугали. — Девушка мягко улыбнулась. — Просто вы так внимательно смотрели. Я подумала, может, делаю что-то не так. Книгу неправильно держу? Страницу порвала?

— Нет. — Он шагнул ближе. — Все правильно. Все... все хорошо.

Она моргнула. На щеках проступил легкий румянец.

Гето понял, что не хочет уходить. Совсем. Никогда. Хочет стоять здесь и смотреть, как солнце играет в ее волосах, как она хлопает ресницами, как ее губы складываются в эту робкую улыбку.

— Вы... любите танка? — спросил он, кивая на книгу. Голос прозвучал хрипловато, будто он только что пробежал марафон.

Она кивнула.

— Очень. Особенно старые. Исси, например. Вы знаете его?

— Не очень, — честно признался Гето. И вдруг испугался, что сейчас она потеряет интерес, отвернется, и все закончится. — Но я хочу узнать.

Она улыбнулась.

— Он писал так просто, но так... глубоко. — Девушка перелистнула страницу. — Вот, послушайте:

«В глубокой тишине —

Только шум сосен,

Только голос ветра».

Затем она подняла глаза.

— Всего три строки. А в них уже целый мир.

Гето смотрел на девушку и чувствовал, как внутри творится что-то странное. Сердце выпрыгивало из груди. В висках стучало. А в груди все больше разливалось то самое тягучее тепло, от которого хотелось одновременно улыбаться и молчать.

«Целый мир, — подумал он. — В трех строках. И в ней».

— Вы читаете? — спросила она.

— Иногда, — соврал он.

Гето вообще никогда не читал поэзию. Считал это бесполезным занятием в мире, где нужно уничтожать проклятия. Но сейчас готов был прочитать все, что угодно. Все, что она порекомендует. Все, к чему прикасались ее пальцы.

— Может... порекомендуете что-то? — спросил он.

Она улыбнулась. В глазах мелькнула хитринка.

— Правда? Вам правда интересно? Или вы просто из вежливости просите?

Гето выдохнул. И ответил с неожиданной для самого себя прямотой:

— Если бы я хотел быть просто вежливым, я бы сказал «нет» и ушел пятнадцать минут назад.

Девушка смотрела на него несколько секунд. Потом рассмеялась.

Ее смех ударил Гето под дых сильнее, чем кулак Сатору на тренировке.

— Меня Мияки зовут, — сказала она.

— Сугуру, — ответил он. И добавил, сам удивляясь своей смелости: — Со мной можно на «ты».

— Хорошо, Сугуру. Тогда слушай.

Они проговорили два часа. Она рассказывала о поэтах, о древних танка, о том, как важно чувствовать ритм строк. Он слушал и не мог наслушаться. Ее голос был ровным, спокойным, без той нервной дрожи, которая часто бывает у людей при знакомстве. Она говорила свободно, будто они были знакомы сто лет.

Расстояние между ними сокращалось. Пока Гето не подошел так близко, что увидел, как дрожат ее ресницы, когда она моргает.

— ...а еще Исси писал, что в тишине слышно самое главное, — говорила она. — Что люди боятся тишины, потому что в ней они остаются наедине с собой. А наедине с собой страшно, если ты...

Она запнулась на долю секунды.

— Если ты что? — спросил Гето тихо.

Она посмотрела на него. В ее глазах мелькнула тень.

— Если ты не готов слушать, — закончила она. И улыбнулась. Улыбка вышла чуть натянутой.

Гето не стал дальше спрашивать. Просто запомнил этот момент.

Он протянул руку, чтобы взять с полки книгу, которую она рекомендовала, и случайно коснулся тыльной стороны ее ладони. Мияки от неожиданности отдернула руку. И книга, которую она держала, выскользнула и полетела вниз.

Гето быстро среагировал и поймал книгу в миллиметре от пола.

— Ничего себе реакция, — выдохнула она.

Он замер, глядя на нее снизу вверх, все еще сидя на корточках с книгой в руке. Его сердце колотилось где-то в горле.

— Я много тренировался.

— Ловить падающие книги?

— И это тоже.

Она рассмеялась. Снова этот смех — чистый, живой, от которого у Гето внутри все переворачивалось.

Он поднялся, протянул ей книгу. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз она не отдернула руку. Лишь посмотрела на него снизу вверх.

— Ты так много знаешь, — сказал он, чтобы нарушить тишину. — Изучаешь литературу?

— Я готовлюсь к поступлению, — ответила она. — В педагогический университет. Хочу стать учительницей.

— Учительницей?

— Да. В младшей школе. — Она задумалась, подбирая слова. — Чтобы дети не боялись школы. Понимаешь? Чтобы они шли туда с радостью, а не со страхом.

Гето кивнул. Он понимал. Каждый день видел страх. Только это был другой страх, который убивал.

— Почему младшая?

— Потому что все начинается в этом возрасте. — Она смотрела куда-то вдаль, сквозь стеллажи, сквозь стены. — Любовь к книгам, к знаниям, к людям. Если изначально вложиться правильно, можно вырастить целое поколение добрых людей. Которые не будут бояться. Которые будут... чистыми.

Она замолчала.

Гето смотрел на нее и чувствовал, как внутри тает последний лед. Она говорила о том, о чем он сам думал каждую ночь. Он хотел защищать людей от проклятий. Она хотела учить их быть людьми.

«Мы могли бы...» — подумал он. И сам испугался этой мысли.

— А ты? — спросила она. — Чем занимаешься?

— Учусь. В колледже.

— Каком?

— В том, где учат... — Он запнулся, подбирая слова, и улыбнулся. — В общем, если я расскажу, ты решишь, что я либо сумасшедший, либо обманщик.

Она хмыкнула.

— Звучит интригующе. Я люблю слушать про сумасшедших. Это хотя бы не скучно.

— В следующий раз расскажу, — пообещал он.

Гето понял, что уже планирует этот «следующий раз». Что уже хочет его. Что готов ждать, искать, делать что угодно, лишь бы снова услышать ее голос.

-

Они вышли из магазина, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух стал прохладнее, по улице потянулись толпы людей, спешащих домой.

— Мияки, можно я провожу тебя? — спросил Гето.

Она удивилась.

— Это далеко. Я живу в районе Синагава.

— Мне все равно. — Он помолчал. — Хоть в Киото.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула.

— Хорошо. Кстати, я год назад переехала в Токио именно оттуда.

— Почему?

Она помолчала. Чуть дольше, чем нужно для простого ответа.

— Хотела начать все заново, — сказала она. — Иногда хочется стать кем-то другим. Не тем, кем ты была раньше.

Гето кивнул. Он понимал. Он сам каждый день пытался стать кем-то другим. Тем, кто спасет мир.

— У тебя получается? — спросил он.

— Не знаю, — она улыбнулась. — Посмотрим.

Они шли по тихим улицам, говорили о ее переезде, о том, что в Токио слишком много людей, о том, что в Киото сакура цветет иначе. Гето слушал ее голос и думал, что готов слушать его вечность. Ловил каждое слово, каждую интонацию, каждый смешок. И боялся, что она заметит, как он на нее смотрит.

Они свернули в узкий переулок.

Мимо, на большой скорости, проехал велосипед.

Гето, даже не думая, мгновенно среагировал. Схватил Мияки за локоть, рванул на себя.

Она врезалась в него, прижалась грудью к его плечу.

— Осторожно, — выдохнул он ей в макушку.

И замер.

Она не отстранялась. Стояла все так же, прижавшись к нему. Гето чувствовал, как ее сердце отбивает быстрый ритм.

Он медленно отпустил ее локоть. Девушка подняла голову. Их лица были так близко, что Гето видел каждую ресницу, каждую крапинку в ее глазах. Видел, как расширились ее зрачки. Видел, как дрогнули губы.

«Поцеловать, — стучало в висках. — Поцеловать ее сейчас».

— Прости, — сказал он хрипло и чуть отстранился.

— Ничего, — ответила она. Ее голос немного дрожал.

Дальше они шли уже молча.

-

Парочка остановились у калитки маленького двухэтажного дома.

— Спасибо, что проводил, Сугуру. — Она смотрела на него снизу вверх. В сумерках ее глаза казались темными, глубокими, бесконечными. — Мне было очень... приятно с тобой.

— Мне тоже, — ответил он.

Повисла длинная пауза.

Гето вдруг испугался, что сейчас она уйдет, и он больше никогда ее не увидит. Что этот вечер останется просто воспоминанием.

— Мияки, — сказал он, доставая телефон. Пальцы немного дрожали. — Можно... твой номер?

Она смущенно улыбнулась.

— Можно.

Они обменялись контактами. Мияки убрала телефон в сумку и пошла к калитке.

— До встречи, Сугуру.

— До встречи.

Дверь закрылась. Гето стоял на улице и смотрел на окно второго этажа, где только что зажегся свет.

Он посмотрел на телефон и набрал сообщение Сатору. Гето долго смотрел на экран. Потом все стер. Набрал снова. Стер.

В итоге написал:

«Надо поговорить».

И убрал телефон.

-

Мияки включила свет. Села на пол у кровати, обхватила колени руками.

Запах книжной пыли из магазина все еще держался в волосах. А поверх него чувствовался едва уловимый парфюм Гето.

Е пальцы все еще помнили тепло его ладони, когда он ловил книгу. Локоть горел там, где он сжал его, притягивая к себе.

Он был таким... настоящим. Таким светлым. Он смотрел на нее так, будто она была... обычной. Чистой. Мияки закрыла глаза.

В голове все резко сменилось. Темнота. Спортзал. Грохот. Пыль. Кровь. Руки, торчащие из-под стеллажа. Она дернулась и замерла.

Хлопок.

Она открыла глаза и часто задышала.

— Нет, — прошептала она. — Не сейчас.

Мияки встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свои руки.

«Если бы он знал, — размышляла она. — Если бы он знал, что я сделала. Если бы он знал, что сделали эти руки...»

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Сугуру никогда не узнает, — сказала она своему отражению. — Никогда.

Мияки улыбнулась. Улыбка получилась идеальной, спокойной и счастливой.

— Бабушка! — крикнула она, выходя из комнаты. — Я дома! Ужинать будем?

— Мияки-тян! — донеслось с кухни. — Ты так поздно! Я уже волновалась! Иди мой руки!

— Иду, ба!

Она шла на кухню и продолжала улыбаться.

Но внутри царил холод. Тот самый, который поселился там два года назад, в спортзале одной из киотских средних школ.

-

Гето вернулся в общежитие колледжа, когда уже стемнело. Он зашел в свою комнату, сел на кровать и уставился в одну точку. В голове крутился ее смех, ее голос, ее глаза в полумраке переулка.

«Что со мной происходит?»

Пока еще Гето не знал. Но знал другое: завтра он обязательно напишет ей. А потом расскажет Сатору. Потому что такое нельзя носить в себе одному.