Падение Сугуру Гето (гет)

Токио. Магический колледж. Комната Годжо. Вечер. 2006 год.

Сатору лежал на кровати, закинув ногу на ногу, и листал дурацкий журнал. В комнате пахло мятными конфетами и скукой. Шесть Глаз работали вполсилы. Он лениво отслеживал перемещения студентов по общежитию, отмечая про себя, что Ку приснился очередной кошмар, а Идзанами опять забыл выключить свет в ванной.

В дверь постучали.

— Открыто! — крикнул Сатору, не меняя позы.

Дверь скользнула в сторону, и на пороге появился Гето. Лицо у него было мрачное, но сегодня оно выглядело как туча перед грозой. Сатору моментально навострил уши. Такое выражение у друга обычно означало одно из двух: либо он нашел новую секту для уничтожения, либо съел что-то несвежее.

— О, Сугуру! — Сатору приподнялся на локте и расплылся в улыбке. — Заходи, раздевайся, чувствуй себя как дома. Только имей в виду: в комнате у меня бардак, еды нет, и я сегодня не в настроении слушать твои лекции о спасении человечества.

Гето вошел, закрыл за собой дверь и замер посреди комнаты. Вид у него был такой, будто по пути он увидел привидение. Или влюбился. Судя по всему, второе.

— Сатору, — начал Гето и замолчал.

— Да? — Сатору подпер голову рукой, готовясь к чему-то эпичному. — Ну не тяни, я весь во внимании.

— Я влюбился, — выпалил Гето.

Сатору замер. Журнал выпал из рук. Повисла пауза, которую можно было резать проклятым мечом и намазывать на тосты.

— Что? — переспросил Сатору, садясь на кровати.

— Я. Влюбился, — повторил Гето, и на его лице появилось выражение, которое Сатору видел только раз в жизни, когда они нашли ту самую кофейню с идеальным чизкейком.

Сатору медленно встал, подошел к Гето и положил руку ему на лоб.

— Температуры нет. Сознание не помутнено. Странно. — Он убрал руку и заглянул другу в глаза. — Ты точно Гето? Не проклятие вселилось? Не двойник из параллельного мира?

— Я серьезно, — Гето попытался сохранить мрачное выражение лица, но в уголках губ уже дрожала улыбка.

Сатору сделал шаг назад и театрально схватился за сердце.

— Боже! Чудо! Наш Сугуру, который считает, что все женщины — это просто сосуды для проклятой энергии, влюбился! Да это же историческое событие! Надо позвать Сёко! Надо записать в летописи! Надо…

— Заткнись, — беззлобно сказал Гето. — Ты слушать будешь или нет?

Сатору мгновенно заткнулся, плюхнулся обратно на кровать и похлопал по месту рядом с собой.

— Садись, рассказывай. Я весь во внимании. Но если она окажется очередной твоей «спасенной душой», я обижусь.

Гето сел на стул у окна. Он вообще предпочитал со всеми держать дистанцию. Сатору это всегда бесило, но сегодня он был готов простить все.

— Она старшеклассница, — начал Гето. — На год младше нас.

— Ух ты! — присвистнул Сатору. — Старшеклассница! Значит, уже большая! А я думал, ты предпочитаешь библиотечные книги и древние свитки.

— Она не маг, — продолжил Гето, игнорируя подколку. — В ней нет проклятой энергии. Совсем. Она… чистая.

Сатору открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл.

— Чистая? — переспросил он. — Как снег? Как твоя совесть до того, как ты начал убивать проклятия? Как…

— Сатору.

— Молчу-молчу. — Сатору сделал жест «продолжай».

Гето помолчал, собираясь с мыслями. На его лице появилось выражение, которое бывает у людей, когда они вспоминают что-то очень личное.

— Я встретил ее в книжном магазине, — сказал он тихо. — Она листала сборник стихов танка. Она так сосредоточенно смотрела в страницы, что даже не заметила, как я стоял рядом. А потом она подняла глаза…

Сатору подавился воздухом.

— Стоп-стоп-стоп. Ты ходил в книжный магазин? Один? Добровольно? Без моего принуждения? — Он схватился за голову. — Сугуру, это серьезно. Очень серьезно. Ты заболел. Точно заболел.

— Сатору, — Гето вздохнул с таким терпением, будто разговаривал с ребенком. — Ты дашь мне договорить?

— Даю, даю, — Сатору сделал жест, будто застегивает рот на молнию.

— Я заговорил с ней. Спросил, нравится ли ей поэзия. Она ответила. Мы проговорили два часа. Два часа, Сатору. Она умная. Очень умная. И добрая. Она хочет стать учительницей.

Гето замолчал. В комнате повисла тишина. Сатору смотрел на друга и не верил своим глазам. Гето — тот самый Гето, который всегда был собран, мрачен и сосредоточен на своей миссии, сейчас выглядел как подросток, который впервые увидел девушку.

— Сугуру, — сказал Сатору очень серьезно. — Ты понимаешь, что это конец?

— Что? — насторожился Гето.

— Ты пропал. Ты влюбился. Ты теперь будешь писать стихи под луной, дарить ей цветы и вздыхать у окна. — Сатору вскочил и начал ходить по комнате. — А кто будет спасать мир? Кто будет уничтожать проклятия? Кто будет слушать мои гениальные шутки и делать вид, что ему не смешно?

Гето улыбнулся. Его улыбка была почти неуловимой. Такая появлялась у него только в самые счастливые моменты.

— Ты идиот, — сказал он.

— Я знаю, — кивнул Сатору. — Но ты меня любишь. А теперь рассказывай дальше. Как ее зовут? Где она живет? Что ест на завтрак? Какая у нее группа крови? Я хочу знать все.

— Мияки, — тихо сказал Гето. — Ее зовут Мияки.

Сатору замер. Потом медленно повернулся к другу.

— Мияки? — переспросил он. — Мияки? Сугуру, ты влюбился в девушку по имени Мияки? Это же самое обычное имя! В Японии тысяча Мияки! Ты не мог выбрать кого-то с более экзотическим именем? Например, Анжелика? Или Жанна д’Арк?

— Заткнись, — сказал Гето, уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Не заткнусь. — Сатору плюхнулся обратно на кровать и уставился в потолок с мечтательным выражением лица. — Сугуру Гето влюбился. Сугуру Гето, который клялся, что никогда не свяжется с женщиной, потому что это «отвлекает от миссии». Сугуру Гето, который считал, что любовь — это буржуазный пережиток…

— Я такого не говорил.

— Говорил, говорил. Я все помню. — Сатору повернул голову и посмотрел на друга. — И что ты будешь делать?

Гето пожал плечами.

— Не знаю. Я просто… хочу быть рядом с ней. Просто видеть ее. Просто слышать ее голос.

Сатору снова сел и очень серьезно посмотрел на друга.

— Сугуру, ты понимаешь, что она не маг? Что она не видит проклятий? Что она живет в другом мире?

— Понимаю, — кивнул Гето.

— И ты готов тащить ее в этот мир? Рисковать? Защищать?

Гето помолчал. Потом поднял глаза на Сатору, и в них было что-то, чего друг никогда раньше не видел. Это была уязвимость.

— Я готов, — сказал он. — Ради нее — готов.

Сатору смотрел на Сугуру целую минуту. А потом вдруг вскочил и заключил друга в объятия.

— Я так рад за тебя, дурак! — заорал он. — Ты даже не представляешь! Наконец-то в твоей жизни появится что-то кроме проклятий и философии! Мы будем ходить на свидания вчетвером! Я буду тебя подкалывать! А она будет на тебя смотреть и думать: «Господи, зачем я связалась с этим мрачным типом»!

— Отпусти, — задыхаясь прохрипел Гето.

— Не отпущу! — Сатору стиснул его крепче. — Ты мой друг! Ты влюбился! Это праздник! Надо позвать Сёко! Надо открыть саке! Надо…

— Сатору, я задохнусь.

— Ладно, ладно. — Сатору отпустил друга и отступил на шаг. — Но знай: я буду следить за этим. Я хочу познакомиться с этой Мияки. Я хочу убедиться, что она достойна моего лучшего друга.

Гето встал, поправил одежду и посмотрел на Сатору с благодарностью.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что. — Сатору улыбнулся. — А теперь иди. Иди к ней. Пиши стихи. Вздыхай. А я пока придумаю, как мы будем праздновать твою свадьбу.

— Свадьбу? — Гето поперхнулся.

— Ну да. Ты же влюбился. Это только вопрос времени. — Сатору подмигнул. — И не забудь: я буду главным свидетелем. И скажу такую речь, что все заплачут. От смеха, естественно.

Гето покачал головой, а на губах играла улыбка.

— Ты невыносим.

— Я знаю. — Сатору проводил друга до двери. — Иди уже. И передай своей Мияки: если она тебя обидит, я лично приду и объясню ей, что обижать Сугуру Гето — плохая идея. Даже если она не маг.

Гето вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Сатору остался один.

Он стоял посреди комнаты и улыбался. Потом плюхнулся на кровать, уставился в потолок и потянулся за телефоном.

Он нашел в контактах «Сагири» и набрал сообщение:

«Представляешь, наш мрачный Сугуру влюбился. Реально. В обычную девушку. Без проклятой энергии. Чистую. Говорит, она стихи танка любит. Я чуть со смеху не умер, когда он это сказал. Но потом посмотрел на него… и понял, что он счастлив. По-настоящему. Надеюсь, ты тоже когда-нибудь будешь на меня так смотреть. Хотя ты скорее катаной швырнешь, чем стихи читать будешь😘».

Он нажал «отправить» и отложил телефон.

Через минуту экран засветился.

«Дурак😊 А за Гето я очень рада».

Сатору улыбнулся, перечитал сообщение и снова уставился в потолок.

Где-то там, в этом огромном городе, жила девушка по имени Мияки. Обычная девушка, в которой не было ни капли проклятой энергии — так думал Сугуру, потому что она ему так сказала. И которая даже не подозревала, что влюбила в себя самого мрачного, самого сложного, самого лучшего человека, которого знал Сатору Годжо.

Токио. Книжный магазин в районе Дзиюгаока. Конец марта 2006 года. Вторая половина дня.

Гето ненавидел слишком простые миссии. Масамичи Яга поручил ему «по-тихому зачистить» слабое проклятие в районе Дзиюгаока.

— Справишься за час, — сказал Масамичи. — Найди, уничтожь, вернись. Ну или можешь просто поболтаться по району, если хочешь.

Гето справился с заданием за пятнадцать минут. Проклятие жалко трепыхнулось и рассыпалось в прах. Можно было уходить. Но он решил немного прогуляться.

Ноги сами понесли его в небольшой книжный магазин. Внутри пахло бумагой и царила тишина. Гето почувствовал покой. Он прошел в глубь магазина, в отдел японской литературы, который располагался в тихом углу у окна.

У стеллажа стояла девушка. На ней было легкое светлое пальто, распахнутое из-за тепла, а черные длинные волосы аккуратно убраны в высокий хвост. Солнце падало на нее через большое окно, золотило волосы, высвечивало тонкие пальцы, переворачивающие страницы. Она стояла, слегка склонив голову, листала сборник танка и чуть шевелила губами, беззвучно повторяя строки.

Гето остановился в проходе.

В тишине книжного магазина Сугуру понял, что все пятнадцать лет своей жизни он жил с шумом в голове. Проклятая энергия гудела всегда. Она исходила от людей, от стен, земли под ногами. А сейчас — нет.

Рядом с ней было оглушительно пусто. Ни вибраций, ни фона, ни этого вечного давящего гула. Только солнечный свет в ее волосах и шорох страниц.

"Она обычный человек. Чистая".

В голове раздался далекий звук колокольчиков. Он уставился на нее, словно завороженный.

Его восприятие мира, отточенное годами тренировок, вдруг переключилось на что-то совсем другое. Он видел, как солнечный свет, пробиваясь сквозь пыль, оседал золотом на ее ресницах. Он слышал, как шуршит бумага под ее пальцами. В груди разлилось странное тягучее тепло, не имеющее ничего общего с той силой, что он использовал для уничтожения монстров.

«Что это со мной?»

Он не знал ответа. И это пугало сильнее, чем любое проклятие первого уровня.

Девушка подняла глаза. Мир вокруг остановился, и Гето перестал дышать. Перестал думать. Перестал быть тем Гето, который всегда держал себя в руках. Остался только этот момент и она, смотрящая на него с легким любопытством.

— Вам что-то нужно? — спросила девушка, чуть приподняв бровь.

Гето моргнул. Он понял, что стоит столбом посреди прохода и пялится на нее уже неизвестно сколько времени.

— Я... — Он замялся. Гето, который всегда знал, что сказать, который мог держать лицо перед любым проклятием, вдруг потерял дар речи. — Простите. Я не хотел вас напугать.

— Вы не напугали. — Девушка мягко улыбнулась. — Просто вы так внимательно смотрели. Я подумала, может, делаю что-то не так. Книгу неправильно держу? Страницу порвала?

— Нет. — Он шагнул ближе. — Все правильно. Все... все хорошо.

Она моргнула. На щеках проступил легкий румянец.

Гето понял, что не хочет уходить. Совсем. Никогда. Хочет стоять здесь и смотреть, как солнце играет в ее волосах, как она хлопает ресницами, как ее губы складываются в эту робкую улыбку.

— Вы... любите танка? — спросил он, кивая на книгу. Голос прозвучал хрипловато, будто он только что пробежал марафон.

Она кивнула.

— Очень. Особенно старые. Исси, например. Вы знаете его?

— Не очень, — честно признался Гето. И вдруг испугался, что сейчас она потеряет интерес, отвернется, и все закончится. — Но я хочу узнать.

Она улыбнулась.

— Он писал так просто, но так... глубоко. — Девушка перелистнула страницу. — Вот, послушайте:

«В глубокой тишине —

Только шум сосен,

Только голос ветра».

Затем она подняла глаза.

— Всего три строки. А в них уже целый мир.

Гето смотрел на девушку и чувствовал, как внутри творится что-то странное. Сердце выпрыгивало из груди. В висках стучало. А в груди все больше разливалось то самое тягучее тепло, от которого хотелось одновременно улыбаться и молчать.

«Целый мир, — подумал он. — В трех строках. И в ней».

— Вы читаете? — спросила она.

— Иногда, — соврал он.

Гето вообще никогда не читал поэзию. Считал это бесполезным занятием в мире, где нужно уничтожать проклятия. Но сейчас готов был прочитать все, что угодно. Все, что она порекомендует. Все, к чему прикасались ее пальцы.

— Может... порекомендуете что-то? — спросил он.

Она улыбнулась. В глазах мелькнула хитринка.

— Правда? Вам правда интересно? Или вы просто из вежливости просите?

Гето выдохнул. И ответил с неожиданной для самого себя прямотой:

— Если бы я хотел быть просто вежливым, я бы сказал «нет» и ушел пятнадцать минут назад.

Девушка смотрела на него несколько секунд. Потом рассмеялась.

Ее смех ударил Гето под дых сильнее, чем кулак Сатору на тренировке.

— Меня Мияки зовут, — сказала она.

— Сугуру, — ответил он. И добавил, сам удивляясь своей смелости: — Со мной можно на «ты».

— Хорошо, Сугуру. Тогда слушай.

Они проговорили два часа. Она рассказывала о поэтах, о древних танка, о том, как важно чувствовать ритм строк. Он слушал и не мог наслушаться. Ее голос был ровным, спокойным, без той нервной дрожи, которая часто бывает у людей при знакомстве. Она говорила свободно, будто они были знакомы сто лет.

Расстояние между ними сокращалось. Пока Гето не подошел так близко, что увидел, как дрожат ее ресницы, когда она моргает.

— ...а еще Исси писал, что в тишине слышно самое главное, — говорила она. — Что люди боятся тишины, потому что в ней они остаются наедине с собой. А наедине с собой страшно, если ты...

Она запнулась на долю секунды.

— Если ты что? — спросил Гето тихо.

Она посмотрела на него. В ее глазах мелькнула тень.

— Если ты не готов слушать, — закончила она. И улыбнулась. Улыбка вышла чуть натянутой.

Гето не стал дальше спрашивать. Просто запомнил этот момент.

Он протянул руку, чтобы взять с полки книгу, которую она рекомендовала, и случайно коснулся тыльной стороны ее ладони. Мияки от неожиданности отдернула руку. И книга, которую она держала, выскользнула и полетела вниз.

Гето быстро среагировал и поймал книгу в миллиметре от пола.

— Ничего себе реакция, — выдохнула она.

Он замер, глядя на нее снизу вверх, все еще сидя на корточках с книгой в руке. Его сердце колотилось где-то в горле.

— Я много тренировался.

— Ловить падающие книги?

— И это тоже.

Она рассмеялась. Снова этот смех — чистый, живой, от которого у Гето внутри все переворачивалось.

Он поднялся, протянул ей книгу. Их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз она не отдернула руку. Лишь посмотрела на него снизу вверх.

— Ты так много знаешь, — сказал он, чтобы нарушить тишину. — Изучаешь литературу?

— Я готовлюсь к поступлению в педагогический колледж, — ответила она. — А потом в университет. Хочу стать учительницей.

— Учительницей?

— Да. В младшей школе. — Она задумалась, подбирая слова. — Чтобы дети не боялись школы. Понимаешь? Чтобы они шли туда с радостью, а не со страхом.

Гето кивнул. Он понимал. Каждый день видел страх. Только это был другой страх, который убивал.

— Почему младшая?

— Потому что все начинается в этом возрасте. — Она смотрела куда-то вдаль, сквозь стеллажи, сквозь стены. — Любовь к книгам, к знаниям, к людям. Если изначально вложиться правильно, можно вырастить целое поколение добрых людей. Которые не будут бояться. Которые будут... чистыми.

Она замолчала.

Гето смотрел на нее и чувствовал, как внутри тает последний лед. Она говорила о том, о чем он сам думал каждую ночь. Он хотел защищать людей от проклятий. Она хотела учить их быть людьми.

«Мы могли бы...» — подумал он. И сам испугался этой мысли.

— А ты? — спросила она. — Чем занимаешься?

— Учусь. В колледже.

— Каком?

— В том, где учат... — Он запнулся, подбирая слова, и улыбнулся. — В общем, если я расскажу, ты решишь, что я либо сумасшедший, либо обманщик.

Она хмыкнула.

— Звучит интригующе. Я люблю слушать про сумасшедших. Это хотя бы не скучно.

— В следующий раз расскажу, — пообещал он.

Гето понял, что уже планирует этот «следующий раз». Что уже хочет его. Что готов ждать, искать, делать что угодно, лишь бы снова услышать ее голос.

--

Они вышли из магазина, когда солнце уже клонилось к закату. Воздух стал прохладнее, по улице тянулись толпы людей, спешащих домой.

— Мияки, можно я провожу тебя? — спросил Гето.

Она удивилась.

— Это далеко. Я живу в районе Синагава.

— Мне все равно. — Он помолчал. — Хоть в Киото.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула.

— Хорошо. Кстати, я год назад переехала в Токио именно оттуда.

— Почему?

Она помолчала. Чуть дольше, чем нужно для простого ответа.

— Хотела начать все заново, — сказала она. — Иногда хочется стать кем-то другим. Не тем, кем ты была раньше.

Гето кивнул. Он понимал. Он сам каждый день пытался стать кем-то другим. Тем, кто спасет мир.

— У тебя получается? — спросил он.

— Не знаю, — она улыбнулась. — Посмотрим.

Они шли по тихим улицам, говорили о ее переезде, о том, что в Токио слишком много людей, о том, что в Киото сакура цветет иначе. Гето слушал ее голос и думал, что готов слушать его вечность. Ловил каждое слово, каждую интонацию, каждый смешок. И боялся, что она заметит, как он на нее смотрит.

Они свернули в узкий переулок.

Мимо, на большой скорости, проехал велосипед.

Гето, даже не думая, мгновенно среагировал. Схватил Мияки за локоть, рванул на себя.

Она врезалась в него, прижалась грудью к его плечу.

— Осторожно, — выдохнул он ей в макушку и замер.

Она не отстранялась. Стояла все так же, прижавшись к нему. Гето чувствовал, как ее сердце отбивает быстрый ритм.

Он медленно отпустил ее локоть. Девушка подняла голову. Их лица были так близко, что Гето видел каждую ресницу, каждую крапинку в ее глазах. Видел, как расширились ее зрачки. Видел, как дрогнули губы.

«Поцеловать, — стучало в висках. — Поцеловать ее сейчас».

— Прости, — сказал он хрипло и чуть отстранился.

— Ничего, — ответила она. Ее голос немного дрожал.

Дальше они шли уже молча.

--

Парочка остановились у калитки маленького двухэтажного дома.

— Спасибо, что проводил, Сугуру. — Она смотрела на него снизу вверх. В сумерках ее глаза казались темными, глубокими, бесконечными. — Мне было очень... приятно с тобой.

— Мне тоже, — ответил он.

Повисла длинная пауза.

Гето вдруг испугался, что сейчас она уйдет, и он больше никогда ее не увидит. Что этот вечер останется просто воспоминанием.

— Мияки, — сказал он, доставая телефон. Пальцы немного дрожали. — Можно... твой номер?

Она смущенно улыбнулась.

— Можно.

Они обменялись контактами. Мияки убрала телефон в сумку и пошла к калитке.

— До встречи, Сугуру.

— До встречи.

Дверь закрылась. Гето стоял на улице и смотрел на окно второго этажа, где только что зажегся свет.

Он посмотрел на телефон и набрал сообщение Сатору. Гето долго смотрел на экран. Потом все стер. Набрал снова. Стер.

В итоге написал:

«Сегодня я встретил человека, ради которого все это имеет смысл».

И убрал телефон.

--

Мияки включила свет. Села на пол у кровати, обхватила колени руками.

Запах книжной пыли из магазина все еще держался в волосах. А поверх него чувствовался едва уловимый парфюм Гето.

Е пальцы все еще помнили тепло его ладони, когда он ловил книгу. Локоть горел там, где он сжал его, притягивая к себе.

Он был таким... настоящим. Таким светлым. Он смотрел на нее так, будто она была... обычной. Чистой. Мияки закрыла глаза.

В голове все резко сменилось. Темнота. Спортзал. Грохот. Пыль. Кровь. Руки, торчащие из-под стеллажа. Она дернулась и замерла.

Она открыла глаза и часто задышала.

— Нет, — прошептала она. — Не сейчас.

Мияки встала, подошла к зеркалу и посмотрела на свои руки.

«Если бы он знал, — размышляла она. — Если бы он знал, что я сделала. Если бы он знал, что сделали эти руки...»

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Сугуру никогда не узнает, — сказала она своему отражению. — Никогда.

Мияки улыбнулась. Улыбка получилась идеальной, спокойной и счастливой.

— Бабушка! — крикнула она, выходя из комнаты. — Я дома! Ужинать будем?

— Мияки-тян! — донеслось с кухни. — Ты так поздно! Я уже волновалась! Иди мой руки!

— Иду, ба!

Она шла на кухню и продолжала улыбаться.

Но внутри царил холод. Тот самый, который поселился там два года назад, в спортзале одной из киотских средних школ.

--

Гето вернулся в общежитие колледжа, когда уже стемнело. Он зашел в свою комнату, сел на кровать и уставился в одну точку. В голове крутился ее смех, голос, ее глаза в полумраке переулка.

«Что со мной происходит?»

Пока еще Гето не знал ответ на этот вопрос. Но знал другое: завтра он обязательно напишет ей. А потом расскажет Сатору. Потому что такое нельзя носить в себе одному.