Путями Силы (джен)

Инвентаризация пошла наперекосяк буквально с первых минут. На подкорке зудело неприятное, назойливое ощущение — что-то в происходящем было неправильным. Я никогда не считала себя великим стратегом, но и наивной девочкой тоже не была. Инстинкт, отточенный годами взрослой жизни и усиленный новым, непривычным восприятием Силы, настойчиво подталкивал: опасность рядом.

И чем дальше я продвигалась по кораблю, тем ощутимее росло беспокойство — из терпимой тревоги оно постепенно превращалось в липкий, нарастающий ужас. Секунды тянулись вязко, будто пространство само пыталось меня предупредить.

Не выдержав, я почти бегом влетела в рубку. Пальцы сами нашли панели управления, активируя срочную подготовку к взлёту. Внутри всё кричало: разбираться поздно, нужно уходить — сейчас же. Это ощущение било в виски, кожу и позвоночник.

Через двадцать минут ST-70 дрогнул под ногами и тяжело, с натужным гулом начал подниматься. Манёвры были медленными, грузными — так взлетали только полностью загруженные суда. Эти корабли—«рабочие лошадки» тянули до ста двадцати тонн, и по тому, как корпус вибрировал на выходе на орбиту планеты, было ясно: мой транспорт нагружен до предела.

И что бы там ни лежало в трюмах, одно я понимала твёрдо — клоны к этому не имели ни малейшего отношения.

Нужно было одно — уйти как можно дальше от этой планеты, желательно в гиперпространство. Там я смогу, наконец, войти в медитацию и попытаться восстановить память Нимо: собрать разрозненные куски её жизни, обрывки ощущений и образов.

Потому что, кроме неё никто не мог подготовить корабль к побегу. Клоны не знали заранее о Приказе 66. А вот девушка-джедай имела такую возможность. Она видела варианты будущего, могла предусмотреть худшее и действовать заранее.

Фактически я — точнее, мы — три дня пролежали тяжело раненые в бакте, полностью отрезанные от происходящего. И сейчас память Нимо представляла собой лоскутное одеяло, небрежно собранное из туманных, выцветших клочков. Одни фрагменты притягивали к себе, другие рассыпались в пыль, едва я к ним прикасалась.

И разобраться в этом хаосе предстояло мне. Уже одной.

По мере того как корабль удалялся от планеты, мандраж начал постепенно отступать. Сначала дрожь в руках стала тише, затем исчезла тяжесть в груди — к тому моменту, когда я ввела первые координаты маршрута, чувство смертельной опасности окончательно растворилось.

Когда звёзды вытянулись в длинные белые струи гиперпространства, настало время заняться тем, что я до взлёта боялась начать: полностью изучить содержимое теперь уже моего корабля.

Времени впереди было более чем достаточно. «Барлоз» — грузовая рабочая машина, и нагруженная под завязку, она шла медленно, как бы нехотя. Первый выход в реальное пространство ожидался только через четыре дня и девять часов.

Что же меня так испугало в начале осмотра?

Причина была до смешного простой: первой на пути оказалась жилая секция, и уже в первой проверенной каюте я обнаружила свои вещи. Точнее — вещи Нимо. К тем предметам клоны не смогли бы даже прикоснуться, шкаф запирался на силовой замок, настроенный исключительно на девушку.

Но даже это было не главным.

На этом типе судов всего шесть кают: просторная капитанская, поменьше — для первого пилота, и ещё четыре стандартные пассажирские. И вещи лежали в одной из этих обычных кают, будто Нимо жила здесь уже какое-то время.

Вот это и заставило меня похолодеть.

Чтобы полностью подготовить такой корабль к эксплуатации — от закупки расходников до установки дополнительного оборудования — требовалось не меньше десяти дней, то есть две стандартные недели. И это если работать без перерывов.

Однако судно было полностью укомплектовано. И готово к длительному автономному перелёту.

Судя по документам, найденным в той же каюте, Нимо приобрела этот корабль как посредник для частного лица. В бумагах имя потенциального владельца не указывалось — обычная практика. Посредник выкупал списанную технику, оформлял её на себя, а клиенты потом спокойно переводили права. Все оставались довольны: посредник получал процент, покупатель — корабль.

И именно это — плюс сами вещи, тайники, внезапный взрыв предвидения — напугало меня до колик и заставило взлететь, не проверяя ничего.

Потому что никто не снаряжает корабль за двое суток. А уж тяжело раненая джедай — тем более.

Значит, к моменту, когда Нимо упала под огнём своих же солдат, корабль уже был готов.

Пояснить стоило сразу. Рыцарь-джедай Нимо — девушка, выросшая в Ордене с самого рождения. Такое воспитание создаёт идеальных последователей, но совершенно не готовит к жизни за стенами Храма. Я помнила, к чему приводит подобная изоляция: жертвы тоталитарных культов нередко до конца своих дней существуют в выдуманной реальности, где нет места сомнениям.

Нимо была именно такой — наивной идеалисткой до мозга костей. Да она прекрасно знала все эти сомнительные схемы. Ученичество у джедая защитника дало ей многое. Но знать и применять — вещи разные. И потому в любую сомнительную схему она могла вляпаться лишь по одной причине: если об этом попросил кто-то из Ордена.

Почему я была в этом уверена?

Потому что для Нимо её товарищи по пути Силы были абсолютным авторитетом. Жёсткая иерархия Храма воспитывала в учениках ту самую безусловную покорность. Как там говорили про телепатический корпус в «Вавилоне-5»? «Корпус — мать, корпус — отец». И относились там к своим ничуть не мягче: вплоть до того, что рядовых телепатов продавали теням как «компоненты вооружения».

И вот Сила настойчиво подсказывала мне, что кто-то именно из таких «старших товарищей» воспользовался наивностью девушки, вынудил участвовать в серых операциях, а сам оставался в тени. Более того — Нимо снаряжала не первый такой корабль.

А то, что свои личные вещи она сложила в одну из обычных пассажирских кают, говорило о многом. Она готовила корабль не для себя, но была уверена, что, когда придёт время, её с собой возьмут.

Трогательная, но очень опасная уверенность.

Я не могу считать себя экспертом по вселенной «Звёздных войн», но даже в «Войнах клонов» Орден и его верхушка выглядели… крайне неприятно. Опираться на канон полезно, но куда важнее понимать подоплёку событий.

Как так вышло, что Инквизиторий возник практически мгновенно?

Откуда у зарождающегося Сопротивления оказались средства?

Бороться с властью — дело увлекательное, но очень дорогое.

И вот — документы на подержанный «Барлоз» у такой девочки, как Нимо.

Это называется: влипла. Причём по самые уши.

Я отправилась изучать доставшееся мне «наследство», заранее собираясь с силами: интуиция подсказывала, что без неприятных сюрпризов не обойдётся. И она, разумеется, не подвела.

Грузовой отсек оказался забит под завязку. Часть груза представляла собой откровенный металлолом со свалки: поломанные дроиды серии В-1, смятые пластины корпусов, наборы креплений и непонятных запчастей. Всё это напоминало хаос складских остатков, сложенных в кучу по принципу «вдруг пригодится».

Но вторая половина груза заставила меня сперва замереть, а потом нервно засмеяться.

Передо мной стояли специальные контейнеры для длительного хранения квадрогелия и газа тибанна. Ещё пару часов назад я переживала, хватит ли мне топлива. Теперь же его было… очень много. Настолько, что такой объём на открытом рынке никто бы не рискнул продать. Точнее, рискнул бы ровно один раз — потому что после этого либо исчез без следа, либо сел пожизненно.

Каждый контейнер был помечен клеймом ВАР.

Чудесно. У меня корабль, набитый ворованным топливом. Коррупция в чистом виде.

И я лишь вздохнула:

Кто же это в Ордене оказался таким хитрожопым?

Дальнейшая инспекция только укрепила моё подозрение. «Барлоз» был полностью подготовлен к дальнему перелёту: заправлен, укомплектован, аккуратно обслужен. Всё выглядело так, будто за счёт Нимо снабжалась какая-то база. Искренне надеюсь — не пиратская.

На свои деньги девушка всё это купить не могла. Коммандер ВАР действительно зарабатывал прилично, но до уровня контрабандных запасов такого масштаба ему было далеко.

Что же касалось снаряжения, доставшегося мне по наследству…

Из двух спасательных капсул в наличии оказалась лишь одна — её Нимо успела капитально отремонтировать. Многие детали она изготовила собственноручно, используя силовую ковку. Судя по качеству сплава, работала она старательно, но с определённой долей ученической прямолинейности.

Пищевых концентратов — тех самых, высокопитательных, но с откровенно тошнотворным вкусом — было запасено на год. Два пит-дроида и один медик FX дополняли картину. Утащить больше Нимо явно не смогла: дроидов строго учитывали, а астромехаников вообще берегли как золото.

В итоге всё предстояло делать собственными руками.

Ну или… позже собрать парочку В-1 из этого груда металлолома и заставить выполнять рутинную работу. Правда, эти болваны ничего чинить не смогут, но это уже вопрос десятый.

С вещами и документами всё оказалось куда проще, чем я ожидала. Основу гардероба составляла джедайская роба — простая, добротная, с тщательно штопаными рукавами. Лишь один комплект выбивался из общей картины: удобные тёмные брюки и короткая туника, явно предназначенные для заданий, где требовалось раствориться в толпе и не привлекать лишнего внимания.

Документов было много — на корабль, дроидов, даже на личный банковский счёт коммандера Армии Республики. И только на груз — ничего. Прямое признание в том, что здесь кроется что-то крайне неоднозначное. Я задумалась: могу ли я снять деньги, пока после провозглашения Империи ещё царит неразбериха? Почему бы не попробовать. Я не Нимо — стесняться не стану.

После обеда аккуратно разложив вещи в капитанской каюте: просторной, со сточенными углами мебели, лёгким запахом машинного масла и тонким слоем пыли, которая скапливалась даже при идеальной фильтрации воздуха. Я уселась в центр помещения и погрузилась в медитацию.

Связь с Силой оказалась удивительно чистой. Нимо была хорошо обучена в Храме — основы ей вложили крепкие. Но потом девушку по какой-то причине держали подальше от Корусанта: медитация давно выпала из её обязательных ежедневных практик, и Сила отзывалась несколько странно, словно идя ко мне через помеху.

Сам процесс приводил меня в странное состояние. Погружаясь глубже, я словно собирала себя из разрозненных осколков. И это было по-настоящему болезненно. Пока я лежала в бакте, в моей голове ещё чувствовалось отголосок личности погибшей девушки. Сейчас же он отступал — медленно, но неотвратимо, растворяясь где-то на границе сознания.

Нимо страдала от тяжёлого посттравматического расстройства. Это ощущалось в каждой вспышке её памяти. И никому в Храме не пришло в голову отправить её к целителям разума. Девушка была истощена, беспомощна, но продолжала хорошо выполнять свои обязанности. В Храме она не появлялась не меньше двух лет, и даже короткого отпуска ей не давали.

До сих пор я не понимала, почему у коммандера ВАР никто не заметил явных провалов в памяти и мучительных флешбэков. Клоны подобного не испытывали в принципе, а Нимо не осознавала, что с ней происходит. Но медосмотры должны были проводиться регулярно! Хуже всего, что поверх расстройств девушки накладывались ещё и видения Силы — фрагменты будущего, которые не давали ей покоя и подтачивали ментальное здоровье. Она предчувствовала падение Ордена, и именно поэтому заранее перенесла свои вещи на корабль.

Её память восстанавливалась плохо. Последние два года Нимо помнила отрывочно, словно через искажённый фильтр. Но по эмоциональному оттенку я уловила главное: девушка была влюблена. На семьдесят процентов человек — значит, гормоны били по голове так же, как и всем остальным. Возможно, кто-то ловко воспользовался её чувствами, втянул в тёмную сделку с оборудованием. Служебный доступ к складам, знакомство с интендантами, работающими со списанным имуществом, делали её удобной фигурой для посреднических сделок.

А вот топливо Нимо украла сама. Как там? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! Как иначе объяснить, что законопослушная девушка, перепрограммировав погрузочных дроидов, отправила контейнеры в обход системы учёта. В её памяти всплыл четкий фрагмент: девушка сама ведёт полный газом тибанна транспорт к свалке. Сама она до такого точно бы не додумалась и не решилась на должностное преступление.

И тогда становится понятным отчаянное стремление доползти до корабля — то самое ощущение, которое я почувствовала в первые минуты попадания.

Последующие дни до выхода в обычное пространство тянулись однообразно и тихо. Я медитировала, ела, снова погружалась в медитацию — и так по кругу. С каждым часом мысли становились чище, а восприятие мира возвращалось к норме, будто я выбиралась из вязкого мрака, окутывавшего сознание.

Теперь, оглядываясь назад, я с неожиданным стыдом вспоминала свои прежние надежды на помощь клонов. Как же наивно это звучало…

Девушка по имени Нимо за эти дни исчезла окончательно. Часть её памяти досталась мне, но от остатков личности — хрупкой, доверчивой — намеренно отказалась. Я не хочу носить в себе слепое восхищение Орденом и товарищами по секте. Предпочитаю судить людей по делам, а не по благочестивым заявлениям.

Те, кто втянул Нимо в сомнительные схемы, могли знать о грядущем Приказе 66 и не сочли нужным обезопасить её. А когда всё закончилось, выждали несколько дней, чтобы спокойно забрать корабль с грузом. Джедайским поступком это точно не назовёшь.

Могу ошибаться… но интуиция настойчиво говорила: в их планах места для девушки не было. Она была лишь удобным инструментом, и не более.

Теперь я на месте Нимо. Корабль точно переоформлю на себя — и совесть будет абсолютно чиста. Но для этого мне нужно новое имя.

Выход в обычное пространство прошёл буднично. Как только корабль стабилизировался, я задала координаты следующего прыжка и, устроившись в кресле, подключилась к голонету. Сейчас мне были нужны документы — настоящие, пусть и добытые не самым законным способом.

Галактика Небесная Река в этом плане представляла собой ту ещё клоаку. В центральных мирах всё строго: без идентификационной карты тебя не подпустят ни к портам, ни к официальным маршрутам. Но чем дальше от ядра, тем тоньше нитки контроля. На периферии бюрократия рассыпается, а в Среднем кольце и вовсе превращается в условность: заплати — и у тебя в руках идентификационная карта хоть на вымышленного кузена.

По сведениям, что я собрала, лучшие места для покупки документов — торговые станции на границах сектора. По моему маршруту подходили две: Лорта и одна из баз в Цереанской системе. На самой планете цереанцы ревниво оберегали свою экологию, но космическую станцию считали чем-то вроде необходимого зла и не вмешивались, пока ей не угрожало прямое уничтожение.

После последней атаки сепаратистов там оставили гарнизон, но смехотворно маленький — больше похоже на формальность. Контроля властей практически не было, и Сила настойчиво подсказывала: именно эта система станет для меня самым безопасным вариантом.

Перевалочный пункт между Внешним и Средним кольцом. Место, где документы делали практически всем, кто прилетал с окраин. В Республике это считалось обычной практикой: чем дальше от центра, тем меньше присутствие административных структур.

Именно поэтому станция в Цереанской системе была идеальным местом — и для оформления новых личных документов, и для легализации моего «Барлоза».

Получив разрешение на посадку без малейших сложностей, я мягко ввела корабль в шлюз номер тридцать два на торговой палубе. Заранее переодевшись в единственный гражданский костюм, я, наконец, позволила себе задержаться у зеркала.

На меня смотрела девушка среднего роста, с неожиданно глубокими синими глазами. В чертах лица причудливо переплелись восточная мягкость и западная утончённость: чуть миндалевидный разрез глаз, аккуратный прямой нос, русые волосы, выгоревшие на солнце почти до светло-пшеничного оттенка. Похоже, один из родителей обладал ярко выраженными азиатскими чертами — если бы это слово вообще существовало в здешних словарях.

Но любоваться собой было некогда. Дел хватало.

Документы на имя Талии Винтер оформили быстро: чиновник записал фамилию так, как расслышал, и исправлять ничего не собирался. Я не стала спорить — лишнее внимание мне было ни к чему. Затем последовал визит в банк: надо оплатить пошлину за регистрацию корабля.

Обслуживающий дроид проявил максимум формальности, лишь уточнив, собираюсь ли я снять всю сумму или только часть. Я выбрала первое. Через минуту получила имперские кредиты в форме обезличенных чипов — с невразумительно высоким комиссионным сбором.

Завершив дела и переоформив корабль, я купила одежду и несколько полезных мелочей. Возвращаясь на корабль, я почувствовала острое желание, заглянуть в местную кантину — хотелось нормальной еды, а не безвкусной пасты из синтезатора.

Кантину я выбрала самую приличную из возможных: чистый зал, умеренная музыка, никакой подозрительной публики. Я успела сделать лишь пару спокойных глотков ароматного бульона, когда на центральном голоэкране начались галактические новости — репортаж из разгромленного Храма джедаев. Судя по отсутствию реакции у завсегдатаев, сюжет здесь крутили уже много дней подряд.

Информации, по сути, давали минимум, но сама картинка… Разрушенные своды, обугленные колонны, выломанные врата центрального входа — зрелище цепляло за душу.

И всё бы ничего, но мой взгляд отметил другую деталь: по периметру зала расположилось множество крохотных камер. Они фиксировали всех входящих, сидящих и выходящих из кантины. Их холодное внимание чувствовалось буквально кожей.

Стараясь сохранять спокойствие, я доедала свой заказ и делала вид, что просто смотрю новости. Но на краю сознания поднималась волна паники — последние обрывки личности Нимо били тревогу, возмущённо протестуя.

Это было так в её духе.

Хитёр Дарт Сидиус. Он прекрасно понимает психологию своих светлых оппонентов. Любой джедай, воспитанный в Ордене, с его прямолинейным мышлением и штампами морального долга, обязательно выдаст себя при просмотре подобных роликов. Репортажи крутили не случайно, и уж точно не ради информирования населения. Готова поспорить, их показывали в каждой кантине галактики.

Цереа — самый край Среднего кольца, ворота из периферии в сектор Экспансии. Кто знает, сколько беглецов уже поймали здесь на эмоциях? Нимо, будь она на моём месте, сорвалась бы мгновенно.

Я удержала лицо спокойным, дочистила тарелку до конца и, купила немного еды навынос — нормальной еды, настоящей. И, покинув заведение, я направилась к кораблю.

Пора было лететь дальше.