Путями Силы: Предвидение (джен)

Боль накрыла сразу — жгучая, раздирающая спину так, будто кто-то прошёлся по ней раскалённым лезвием. Тело сводило судорогой, глаза застилали слёзы, и я никак не могла понять, где нахожусь и что со мной произошло. Память уплывала, ускользала в темноту, оставляя после себя лишь клочья смутных ощущений.

Каким-то третьим, едва осознаваемым чувством я знала: вокруг на многие километры тянется свалка — груды металлолома, мёртвых механизмов, оплавленных корпусов, ржавых каркасов, тянущихся до горизонта, словно забытый богами кладбищенский мир. Воздух вокруг меня был густым и вязким, пропитанным тяжёлым запахом гари и дыма. И в этом хаосе у меня в голове отчётливо звучала единственная мысль: доползти. В конкретном направлении. Там я найду помощь, а значит, и жизнь.

В нос, мозг, самую глубину черепа въедался мерзкий запах палёной плоти. Мне очень не хотелось думать, что это моя плоть, но разум подсказывал: в меня стреляли из бластера, и очень повезло, когда заряд лишь чиркнул по касательной.

Пальцы цеплялись за холодный грунт, усеянный острыми металлическими осколками, царапающими кожу. Тело двигалось рывками, подчиняясь единственному императиву — выжить. Время потеряло смысл. Оно растворилось среди мусорных холмов, тишины и боли.

Я не знаю, сколько тянулось это мучительное скольжение на краю сознания к неизвестной цели, вот где-то впереди выросла странная металлическая громада, словно часть разобранного дроида или обломок крупного механизма. В следующий миг моё тело бережно подхватили крепкие металлические руки. Сквозь мутное марево боли слышались глухие, словно искажённые водой и моим состоянием голоса, но сознание отказывалось воспринимать слова.

Потом — резкая вспышка боли, настолько сильная, что мир раскололся на белый свет… и тьму, и сознание уплыло в небытие.

Очнувшись, я сразу почувствовала: прошло немало времени. Очевидно, мне успели оказать квалифицированную медицинскую помощь. Боль, прежде накатывавшая волной, теперь лишь тихо ныла — будто отдалённое эхо пережитой пытки. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела вокруг только густую мутно-зеленоватую жидкость.

Бакта-камера. Это знание всплыло из самых глубин памяти — словно забытый сон. Невесомое тело окутывало мягкое тепло. Ощущения были странными, размытыми: я едва осознавала себя, помнила лишь одно — я существую.

Возможно, так подсознание оберегает разум, ограждая его от страшной реальности. Медленно, будто сквозь вязкий туман, я погрузилась в сон. И уже на грани забытья ощутила, как бакта бережно сращивает разорванные ткани моего тела.

В моей голове постепенно оформлялись воспоминания — сначала разрозненные, будто отдельные вспышки света, затем всё более связные. Я видела своё детство и юность в Храме: насыщенные тренировки, строгие, но добрые наставники, бесконечные коридоры, в которых всегда тихо пульсировала Сила. Но самое странное было в том, что это были не единственные воспоминания, теснившиеся в моей голове.

Другое детство. Оно жило в памяти как забытый сон из чужой жизни — настолько далёкое, что казалось принадлежащим иной галактике. Или даже другой вселенной.

Та реальность, когда-то единственная, теперь выглядела призрачной. Но в ней я прожила годы, которые сформировали меня — ту, другую, зрелую, цельную.

А теперь внутри моей головы — две биографии. Два опыта. Два «я». Они сосуществовали как два мира в одной оболочке, пересекаясь и сливаясь в одно. Я пыталась осмыслить это — минуты? часы? Время потеряло значение.

В голове крутились вопросы. Где граница между ними? Где «я» настоящая?

Реальности сплетались так тесно, что я терялась в них. Плыла, закрыв глаза, и ощущала, как они перетекают друг в друга — как слои памяти, где каждый пласт хранит свою реальность.

И странное дело: несмотря на страх и растерянность, меня захватывала эта внутренняя игра сознания. Это было… увлекательно.

Я продолжала медленно покачиваться в густой толще бакты, лишённая возможности двигаться или хоть как-то занять себя. Внешний мир безмолвствовал: казалось, на много километров вокруг не было ни единой живой души. Только нежный перламутровый отблеск приборов и мерный, едва уловимый гул оборудования составляли мне компанию.

Если верить всплывшим воспоминаниям, моё имя — рыцарь Нимо. По местным меркам мне исполнилось двадцать два года или цикла. Преобладающая раса — человек, но с модифицированными генами: по всей видимости, один из родителей имел арканианских предков.

Это объясняло многое: обострённую чувствительность к Силе, выдающиеся когнитивные способности, молниеносную реакцию… Но вместе с тем — полное неведение о том, кто подарил мне жизнь. Такова участь большинства детей, отданных на воспитание Ордену.

В поток моих воспоминаний неожиданно вплеталось иное «я» — образ взрослой женщины из галактики Млечного Пути. Она прожила гораздо дольше, пережила куда больше событий и обладала более сформированной, зрелой личностью.

Теперь обе реальности сосуществовали в моём сознании, словно два параллельных мира. И что удивительно — я не находила между ними ни единого противоречия.

Я уже не помнила своего прежнего имени — оно словно растворилось без следа вместе с телом, оставшимся в иной вселенной. Но стоило лишь прикрыть глаза, и передо мной оживали картины родной планеты: просторные улицы, нежный утренний свет над городом, терпкий запах опавшей листвы, длинные коридоры музыкальной школы, где я провела десятки лет.

Эти воспоминания отличались поразительной ясностью, полнотой, живостью — совсем не так, как обрывочные, размытые образы из жизни юной ученицы Ордена.

Причина была очевидна. Личность женщины, прожившей более восьмидесяти лет, выглядела несравненно более цельной и устойчивой, нежели сознание юной девочки, выросшей в жёсткой тоталитарной системе. Там эмоции подлежали подавлению, а следование установленным догматам возводилось в ранг абсолютной истины.

В прежней жизни я перечитала множество книг о попаданцах: в прошлое, иные миры, параллельные реальности — порой даже в ту самую далёкую-далёкую галактику. Однако, насколько я помнила, ни в одном из этих сюжетов герой не оказывался в теле раненого джедая, пострадавшего во время Великой чистки. А со мной произошло именно это.

Этот вопрос эхом отдавался в сознании. Что могла захотеть Сила от меня — человека, чьё призвание было самым мирным в этой галактике, где не прекращались войны? Здесь ценились иные навыки: стратегия, тактика, умение просчитывать ходы наперёд. Военные, политики, полководцы — вот кто был нужен. А я…

Я всего лишь учила детей музыке.

И вдруг — лёгкое тепло в груди. Необъяснимое, мягкое движение, будто огромный пушистый кот медленно укладывался, подбирая самое удобное положение. В тот же миг во мне расцвёл ответ — без слов, но кристально ясный, словно молния, пронзившая тьму.

«Тех, кого ты считаешь „нужными“, здесь и так достаточно. Но таких, как ты… их нет».

Так вот какова ты, Сила. Как назойливый, самоуверенный кот: намекнёшь — и молчишь, будто сказанного вполне достаточно. И теперь я остаюсь один на один с этим откровением, с этим странным, неуютным осознанием своей… уникальности?

Знание о том, что со мной случилось, я извлекала по крупицам из памяти рыцаря Нимо. Но чем глубже погружалась в её прошлое, тем явственнее проступали тревожные детали — те, что сама девушка игнорировала или считала естественными.

И постепенно приходило понимание: разве можно всерьёз считать этого ребёнка «рыцарем»?

Множество странностей, которые она воспринимала как норму, теперь вызывали у меня тревогу. Череда необъяснимых совпадений, россыпь аномалий — всего этого было чересчур много, чтобы объяснять происходящее волей судьбы или особенностями джедайского пути.

Случайности, как выяснилось, вовсе не были случайными.

Нимо жила в Храме с самого рождения и другой жизни не знала. Вопреки расхожим мифам из книг и фильмов, подобных детей в Ордене было немного. Большинство юнлингов приходили уже в пять, шесть, семь лет — достаточно взрослыми, чтобы запомнить прежний мир. Но её забрали младенцем, словно кому-то было чрезвычайно важно, чтобы девочка никогда не знала иной жизни.

Имя она получила уже в Храме — и каким же символичным оно оказалось! Нимо — «никто». Каждый раз, когда наставники произносили его, это звучало как приговор: личность девочки ничего не значила. Она была лишь пустым местом, инструментом в чужих руках.

Я всё пыталась осознать: что же в этом ребёнке было такого, что оправдывало столь безжалостное отношение с первых дней жизни? Неужели всему виной лишь доктрина Ордена джедаев?

Способности Нимо к предвидению и целительству проявились рано, однако её всё же направили в падаваны к мастеру-защитнику, чья работа имела мало общего с тонкими течениями Силы. Более того, ей отказали в походе на Илум. Свой кристалл она получила не в священных пещерах ледяной планеты, а в безличных запасниках Храма.

Всем, кто был готов заметить, становилось очевидно: девочка совершенно не подходила для специализации по фехтованию. Её навыки обращения с мечом едва достигали уровня необходимого минимума. Однако все ходатайства её мастера оставались без ответа — решение Совета назначений не подвергалось пересмотру.

Создавалось впечатление, что некая невидимая сила на самых верхах препятствовала любым попыткам перевести юнлинга — а впоследствии и падавана — в совершенствование сфер применения Силы, к которым девочка искренне тяготела и каковые были естественны для её дара.

Но наставник не сдавался. Старый забрак учил Нимо всему, что знал сам, и выбрал для неё единственный допустимый стиль боя — Соресу. Это искусство строилось на защите и умении выжить. Это было максимумом, который он мог себе позволить, не нарушив приказов сверху.

Ещё одно странное ограничение: Нимо выдавали исключительно голубые кристаллы. Решение было жёстким, безальтернативным, менять кристалл девочке никто не позволял.

Зачем всё это устроили? Я не сомневалась: причина имелась. Важная, но тщательно скрываемая за официальными формулировками. Но в чём она заключалась — оставалось лишь только гадать.

Учитель погиб, так и не успев довести обучение Нимо до конца. Мастер ушёл спасать собратьев на арену Петранаки — и не вернулся, как и многие другие джедаи. Для девочки это стало сильным ударом, который она тяжело пережила: потеря наставника, разрыв связи в Силе… Всё, что было опорой в жизни, рухнуло в один момент.

Нового наставника девушка так и не получила. К тому времени ей уже шёл двадцатый год, начавшаяся война диктовала свои условия: Орден не успевал готовить рыцарей в том количестве, которое требовалось фронту.

В Храме приняли решение ускорить обучение падаванов, оставшихся без мастеров. Как только юным джедаям исполнялось восемнадцать, их направляли на испытания — без привычной подготовки и времени на осмысление.

И, разумеется, в условиях военного времени эти испытания проводились не в стенах Храма, а на передовой.

Нимо однако, уцелела — это уже было удачей. Спустя несколько месяцев службы она получила звания рыцаря Ордена и коммандера Великой Армии Республики. Но на передовой её ценность оказалась невелика: молодая, неопытная, без основательной подготовки, она отчётливо осознавала, что не готова к командованию.

Тем не менее Сила не оставила девушку. Нимо определили в подразделение, где служили закалённые в боях клоны — опытные воины.

Девушка поступила мудро не по годам: решила не мешать и не лезть туда, где понимала свою некомпетентность. В двадцать лет — что она могла знать о стратегии и тактике? Учебников не существовало, дополнительных курсов никто не проводил. Но Нимо читала мемуары, слушала рассказы ветеранов и старалась хотя бы помогать в планировании операций.

Разумеется, в большей степени она опиралась не на собственный опыт, а на дар предвидения — там, где смутные очертания будущего указывали верный путь. Однако истинным её преимуществом было иное: Нимо видела в клонах людей, а не «мясных дроидов», как пренебрежительно именовали их за глаза.

Такое отношение снискало ей уважение и, что важнее, не раз спасало жизни и ей, и её подчинённым. По рекомендации ребят девушка подала рапорт о переводе на складскую работу. И эту инициативу одобрили и в Ордене, и в ВАР.

Клоны отвечали Нимо взаимностью. Постепенно она овладела несколькими приёмами целительства с помощью Силы и стала регулярно навещать госпитальные палатки, чтобы помогать раненым.

Так протекала её служба в Войне клонов: без громких подвигов и легенд, но честная, тяжёлая и по-настоящему необходимая.

А потом пришёл Приказ 66.

Предвидение вспыхнуло предупреждением, и Нимо успела скрыться на свалке списанного оборудования. Но даже это не спасло её полностью — девушку серьёзно задело. По ощущениям, клоны не особенно усердствовали в поисках. Скорее всего, они просто сделали вид, что выполнили приказ, и отчитались о гибели джедая.

Однако на свалке обнаружился старый, потрёпанный, но исправный транспорт — с полностью укомплектованным медотсеком. Кто-то заранее позаботился тем, чтобы бакта-камера оказалась заполнена дорогостоящим раствором до краёв.

Надо бы выяснить личность неизвестного благотворителя.

Судя по воспоминаниям, Нимо пережила клиническую смерть — побывала на грани, откуда редко возвращаются.

И пожалуй, именно этим можно объяснить мою появившуюся личность. Может быть, я просто вспомнила свою прошлую жизнь?

Но долго лежать в бакте невозможно — рано или поздно наступает момент, когда организм восстановился достаточно и пора возвращаться в большой, шумный, опасный мир. Я провела в камере трое суток. Меня задело серьёзно, иначе бы дроиды не держали так долго. Хорошо хоть память вернулась хотя бы частично. Но, как говорится, лиха беда начало.

Мне помог выбраться из камеры меддроид FX6. Модель недорогая, но надежная.

Медотсек оказался небольшим, но буквально набитым хорошим оборудованием. Многие приборы явно были трофейными. Особенно примечательно выглядела бакта-камера, где я провела трое суток: непритязательно, но добротно — именно так, как необходимо в сложившейся ситуации.

Теперь, когда я была совершенно одна, этот аппарат превратился из возможной роскоши в насущную необходимость. Как и FX6 — дроид старой, но надёжной модели, лишённый избыточных функций. Он почти не разговаривал, однако это было ни к чему. Важнее то, что он безупречно справлялся с обязанностями. Наличие даже такого меддроида обнадеживало.

Для медицинского отсека были выделена каюта комсостава. Кто-то доставил трофейную технику и грамотно подключили её к бортовым системам. Я невольно задумалась: сколько времени я провела, пробираясь по этой свалке? Как давно был отдан Приказ 66?

Но сейчас меня занимало другое: откуда взялись эти знания? Я точно не могла вынести их из прошлой жизни. Следовательно, они хранились в памяти Нимо, а теперь, видимо, стали частью нашей общей памяти.

Выйдя в коридор, я без труда отыскала камбуз. Конструкция корабля вызывала смутное чувство узнавания: складывалось впечатление, что его неоднократно перестраивали.

Это было типично для времён Войны клонов. Нехватка ресурсов ощущалась повсеместно — от медицинских транспортов до простых грузовиков. Многие суда приходилось модернизировать в полевых условиях, буквально «на коленке».

И тут меня осенило: конечно же, это транспортное судно типа «Барлоз».

Я вошла тихо, на цыпочках, и включила пищевой синтезатор. Совсем не удивилась тому, что он оказался полностью заправленным. Лишь теперь осознала, насколько голодна: трое суток без пищи даром не проходят. И если жидкость в бакте восполняется, то еда… Её не хватало отчаянно, тем более после такого ускоренного исцеления.

В итоге я умяла три порции питательной витаминизированной жижи, вкус которой оставлял желать лучшего.

Пока ела, в мыслях лихорадочно перебирала варианты. Внутри будто что-то подталкивало, торопило. Медитация могла бы помочь, но то самое «что-то» подсказывало: времени у меня не так много, как хотелось бы.

Итак, что мы имеем?

Палпатин взошёл на вершину власти и стал императором. Могу ли я ему помешать? Забавно даже думать об этом. Даже если бы я примкнула к повстанцам… Внутренний голос тут же дал о себе знать: в таком случае я бы только сыграла на руку ситхам.

«Великая Сила, — мысленно вздохнула я, — да кому я вообще нужна с моими скромными боевыми навыками?»

Гораздо разумнее сосредоточиться на тех областях знаний, к которым джедаи прежде меня не допускали. Это уже немного похоже на план.

Какие способности на самом деле проявляла рыцарь Нимо?

Прежде всего — силовая ковка. Не менее впечатляющими были её навыки целительства и предвидения.

Помимо этого, она обладала неплохими техническими знаниями и уверенно управляла летательными аппаратами. Любопытно, что этот талант раскрылся лишь после гибели её учителя. Тогда её перевели в группу, где обучали пехотинцев — явно с целью не дать ей развить любые личные способности.

Кто стоял за этим решением? Кто испытывал перед ней такой страх? И чего, собственно, боялись?

И самый насущный вопрос: возможно ли в принципе заблокировать связь с Силой?

Эту мысль я отложила на потом. В груди не утихало тревожное ощущение: нужно как можно скорее определиться с дальнейшими действиями.

Итак, цель ясна: отыскать место, где я смогу восполнить пробелы в знаниях.

Я не прилагала сознательных усилий, но к моменту, когда закончила трапезу, в сознании словно вспыхнул готовый маршрут. Он был запутанным и извилистым, однако безопасным и вёл именно туда, куда требовалось. Сила недвусмысленно подсказывала: в финале пути меня ожидает то, что необходимо.

Убрав посуду в стерилизатор, я отправилась проводить инвентаризацию.

В кино и книгах джедаи легко перемещаются по галактике, ускользая от Инквизиторов. Реальность куда менее романтична: для подобных путешествий требуются значительные ресурсы. В частности — квадрогелий и газ тибанна.

Предстояло выяснить, есть ли они в наличии и в каком количестве. А ещё — где их вообще можно раздобыть.

Инвентаризация пошла наперекосяк буквально с первых минут. На подкорке зудело неприятное, назойливое ощущение — что-то в происходящем было неправильным. Я никогда не считала себя великим стратегом, но и наивной девочкой тоже не была. Инстинкт, отточенный годами взрослой жизни и усиленный новым, непривычным восприятием Силы, настойчиво подталкивал: опасность рядом.

И чем дальше я продвигалась по кораблю, тем ощутимее росло беспокойство — из терпимой тревоги оно постепенно превращалось в липкий, нарастающий ужас. Секунды тянулись вязко, будто пространство само пыталось меня предупредить.

Не выдержав, я почти бегом влетела в рубку. Пальцы сами нашли панели управления, активируя срочную подготовку к взлёту. Внутри всё кричало: разбираться поздно, нужно уходить — сейчас же. Это ощущение било в виски, кожу и позвоночник.

Через двадцать минут ST-70 дрогнул под ногами и тяжело, с натужным гулом начал подниматься. Манёвры были медленными, грузными — так взлетали только полностью загруженные суда. Эти корабли—«рабочие лошадки» тянули до ста двадцати тонн, и по тому, как корпус вибрировал на выходе на орбиту планеты, было ясно: мой транспорт нагружен до предела.

И что бы там ни лежало в трюмах, одно я понимала твёрдо — клоны к этому не имели ни малейшего отношения.

Нужно было одно — уйти как можно дальше от этой планеты, желательно в гиперпространство. Там я смогу, наконец, войти в медитацию и попытаться восстановить память Нимо: собрать разрозненные куски её жизни, обрывки ощущений и образов.

Потому что кроме неё никто не мог подготовить корабль к побегу. Клоны не знали заранее о Приказе 66. А вот девушка-джедай имела такую возможность. Она видела варианты будущего, могла предусмотреть худшее и действовать заранее.

Фактически я — точнее, мы — три дня пролежали тяжело раненые в бакте, полностью отрезанные от происходящего. И сейчас память Нимо представляла собой лоскутное одеяло, небрежно собранное из туманных, выцветших клочков. Одни фрагменты притягивали к себе, другие рассыпались в пыль, едва я к ним прикасалась.

И разобраться в этом хаосе предстояло мне. Уже одной.

По мере того как корабль удалялся от планеты, мандраж начал постепенно отступать. Сначала дрожь в руках стала тише, затем исчезла тяжесть в груди — к тому моменту, когда я ввела первые координаты маршрута, чувство смертельной опасности окончательно растворилось.

Когда звёзды вытянулись в длинные белые струи гиперпространства, настало время заняться тем, что я до взлёта боялась начать: полностью изучить содержимое теперь уже моего корабля.

Времени впереди было более чем достаточно. «Барлоз» — грузовая рабочая машина, и, нагруженная под завязку, она шла медленно, как бы нехотя. Первый выход в реальное пространство ожидался только через четыре дня и девять часов.

Что же меня так испугало в начале осмотра?

Причина была до смешного простой: первой на пути оказалась жилая секция, и уже в первой проверенной каюте я обнаружила свои вещи. Точнее, вещи Нимо. К тем предметам клоны не смогли бы даже прикоснуться, шкаф запирался на силовой замок, настроенный исключительно на девушку.

Но даже это было не главным.

На этом типе судов всего шесть кают: просторная капитанская, поменьше — для первого пилота и ещё четыре стандартные пассажирские. И вещи лежали в одной из этих обычных кают, будто Нимо жила здесь уже какое-то время.

Вот это и заставило меня похолодеть.

Чтобы полностью подготовить такой корабль к эксплуатации — от закупки расходников до установки дополнительного оборудования — требовалось не меньше десяти дней, то есть две стандартные недели. И это если работать без перерывов.

Однако судно было полностью укомплектовано. И готово к длительному автономному перелёту.

Судя по документам, найденным в той же каюте, Нимо приобрела этот корабль как посредник для частного лица. В бумагах имя потенциального владельца не указывалось — обычная практика. Посредник выкупал списанную технику, оформлял её на себя, а клиенты потом спокойно переводили права. Все оставались довольны: посредник получал процент, покупатель — корабль.

И именно это — плюс сами вещи, тайники, внезапный взрыв предвидения — напугало меня до колик и заставило взлететь, не проверяя ничего.

Потому что никто не снаряжает корабль за двое суток. А уж тяжело раненая джедай — тем более.

Значит, к моменту, когда Нимо упала под огнём своих же солдат, корабль уже был готов.

Пояснить стоило сразу. Рыцарь-джедай Нимо — девушка, выросшая в Ордене с самого рождения. Такое воспитание создаёт идеальных последователей, но совершенно не готовит к жизни за стенами Храма. Я помнила, к чему приводит подобная изоляция: жертвы тоталитарных культов нередко до конца своих дней существуют в выдуманной реальности, где нет места сомнениям.

Нимо была именно такой — наивной идеалисткой до мозга костей. Да, она прекрасно знала все эти сомнительные схемы. Ученичество у джедая-защитника дало ей многое. Но знать и применять — вещи разные. И потому в любую сомнительную схему она могла вляпаться лишь по одной причине: если об этом попросил кто-то из Ордена.

Почему я была в этом уверена?

Потому что для Нимо её товарищи по пути Силы были абсолютным авторитетом. Жёсткая иерархия Храма воспитывала в учениках ту самую безусловную покорность. Как там говорили про телепатический корпус в «Вавилоне-5»? «Корпус — мать, корпус — отец». И относились там к своим ничуть не мягче: вплоть до того, что рядовых телепатов продавали теням как «компоненты вооружения».

И вот Сила настойчиво подсказывала мне, что кто-то именно из таких «старших товарищей» воспользовался наивностью девушки, вынудил участвовать в серых операциях, а сам оставался в тени. Более того — Нимо снаряжала не первый такой корабль.

А то, что свои личные вещи она сложила в одну из обычных пассажирских кают, говорило о многом. Она готовила корабль не для себя, но была уверена, что, когда придёт время, её с собой возьмут.

Трогательная, но очень опасная уверенность.

Я не могу считать себя экспертом по вселенной «Звёздных войн», но даже в «Войнах клонов» Орден и его верхушка выглядели… крайне неприятно. Опираться на канон полезно, но куда важнее понимать подоплёку событий.

Как так вышло, что Инквизиторий возник практически мгновенно?

Откуда у зарождающегося Сопротивления оказались средства?

Бороться с властью — дело увлекательное, но очень дорогое.

И вот — документы на подержанный «Барлоз» у такой девочки, как Нимо.

Это называется: влипла. Причём по самые уши.

Я отправилась изучать доставшееся мне «наследство», заранее собираясь с силами: интуиция подсказывала, что без неприятных сюрпризов не обойдётся. И она, разумеется, не подвела.

Грузовой отсек оказался забит под завязку. Часть груза представляла собой откровенный металлолом со свалки: поломанные дроиды серии В-1, смятые пластины корпусов, наборы креплений и непонятных запчастей. Всё это напоминало хаос складских остатков, сложенных в кучу по принципу «вдруг пригодится».

Но вторая половина груза заставила меня сперва замереть, а потом нервно засмеяться.

Передо мной стояли специальные контейнеры для длительного хранения квадрогелия и газа тибанна. Ещё пару часов назад я переживала, хватит ли мне топлива. Теперь же его было… очень много. Настолько, что такой объём на открытом рынке никто бы не рискнул продать. Точнее, рискнул бы ровно один раз — потому что после этого либо исчез без следа, либо сел пожизненно.

Каждый контейнер был помечен клеймом ВАР.

Чудесно. У меня корабль, набитый ворованным топливом. Коррупция в чистом виде.

И я лишь вздохнула:

Кто же это в Ордене оказался таким хитрожопым?

Дальнейшая инспекция только укрепила моё подозрение. «Барлоз» был полностью подготовлен к дальнему перелёту: заправлен, укомплектован, аккуратно обслужен. Всё выглядело так, будто за счёт Нимо снабжалась какая-то база. Искренне надеюсь — не пиратская.

На свои деньги девушка всё это купить не могла. Коммандер ВАР действительно зарабатывал прилично, но до уровня контрабандных запасов такого масштаба ему было далеко.

Что же касалось снаряжения, доставшегося мне по наследству…

Из двух спасательных капсул в наличии оказалась лишь одна — её Нимо успела капитально отремонтировать. Многие детали она изготовила собственноручно, используя силовую ковку. Судя по качеству сплава, работала она старательно, но с определённой долей ученической прямолинейности.

Пищевых концентратов — тех самых, высокопитательных, но с откровенно тошнотворным вкусом — было запасено на год. Два пит-дроида и один медик FX дополняли картину. Утащить больше Нимо явно не смогла: дроидов строго учитывали, а астромехаников вообще берегли как золото.

В итоге всё предстояло делать собственными руками.

Ну или… позже собрать парочку В-1 из этого груда металлолома и заставить выполнять рутинную работу. Правда, эти болваны ничего чинить не смогут, но это уже вопрос десятый.

С вещами и документами всё оказалось куда проще, чем я ожидала. Основу гардероба составляла джедайская роба — простая, добротная, с тщательно штопаными рукавами. Лишь один комплект выбивался из общей картины: удобные тёмные брюки и короткая туника, явно предназначенные для заданий, где требовалось раствориться в толпе и не привлекать лишнего внимания.

Документов было много — на корабль, дроидов, даже на личный банковский счёт коммандера Армии Республики. И только на груз — ничего. Прямое признание в том, что здесь кроется что-то крайне неоднозначное. Я задумалась: могу ли я снять деньги, пока после провозглашения Империи ещё царит неразбериха? Почему бы не попробовать. Я не Нимо — стесняться не стану.

После обеда, аккуратно разложив вещи в капитанской каюте — просторной, со сточенными углами мебели, лёгким запахом машинного масла и тонким слоем пыли, которая скапливалась даже при идеальной фильтрации воздуха, — я уселась в центр помещения и погрузилась в медитацию.

Связь с Силой оказалась удивительно чистой. Нимо была хорошо обучена в Храме — основы ей вложили крепкие. Но потом девушку по какой-то причине держали подальше от Корусанта: медитация давно выпала из её обязательных ежедневных практик, и Сила отзывалась несколько странно, словно идя ко мне через помеху.

Сам процесс приводил меня в странное состояние. Погружаясь глубже, я словно собирала себя из разрозненных осколков. И это было по-настоящему болезненно. Пока я лежала в бакте, в моей голове ещё чувствовался отголосок личности погибшей девушки. Сейчас же он отступал — медленно, но неотвратимо, растворяясь где-то на границе сознания.

Нимо страдала от тяжёлого посттравматического расстройства. Это ощущалось в каждой вспышке её памяти. И никому в Храме не пришло в голову отправить её к целителям разума. Девушка была истощена, беспомощна, но продолжала хорошо выполнять свои обязанности. В Храме она не появлялась не меньше двух лет, и даже короткого отпуска ей не давали.

До сих пор я не понимала, почему у коммандера ВАР никто не заметил явных провалов в памяти и мучительных флешбэков. Клоны подобного не испытывали в принципе, а Нимо не осознавала, что с ней происходит. Но медосмотры должны были проводиться регулярно! Хуже всего, что поверх расстройств девушки накладывались ещё и видения Силы — фрагменты будущего, которые не давали ей покоя и подтачивали ментальное здоровье. Она предчувствовала падение Ордена и именно поэтому заранее перенесла свои вещи на корабль.

Её память восстанавливалась плохо. Последние два года Нимо помнила отрывочно, словно через искажённый фильтр. Но по эмоциональному оттенку я уловила главное: девушка была влюблена. На семьдесят процентов человек — значит, гормоны били по голове так же, как и всем остальным. Возможно, кто-то ловко воспользовался её чувствами, втянул в тёмную сделку с оборудованием. Служебный доступ к складам, знакомство с интендантами, работающими со списанным имуществом, делали её удобной фигурой для посреднических сделок.

А вот топливо Нимо украла сама. Как там? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! Как иначе объяснить, что законопослушная девушка, перепрограммировав погрузочных дроидов, отправила контейнеры в обход системы учёта. В её памяти всплыл четкий фрагмент: девушка сама ведёт полный газом тибанна транспорт к свалке. Сама она до такого точно бы не додумалась и не решилась на должностное преступление.

И тогда становится понятным отчаянное стремление доползти до корабля — то самое ощущение, которое я почувствовала в первые минуты попадания.

Последующие дни до выхода в обычное пространство тянулись однообразно и тихо. Я медитировала, ела, снова погружалась в медитацию — и так по кругу. С каждым часом мысли становились чище, а восприятие мира возвращалось к норме, будто я выбиралась из вязкого мрака, окутывавшего сознание.

Теперь, оглядываясь назад, я с неожиданным стыдом вспоминала свои прежние надежды на помощь клонов. Как же наивно это звучало…

Девушка по имени Нимо за эти дни исчезла окончательно. Часть её памяти досталась мне, но от остатков личности — хрупкой, доверчивой — намеренно отказалась. Я не хочу носить в себе слепое восхищение Орденом и товарищами по секте. Предпочитаю судить людей по делам, а не по благочестивым заявлениям.

Те, кто втянул Нимо в сомнительные схемы, могли знать о грядущем Приказе 66 и не сочли нужным обезопасить её. А когда всё закончилось, выждали несколько дней, чтобы спокойно забрать корабль с грузом. Джедайским поступком это точно не назовёшь.

Могу ошибаться… но интуиция настойчиво говорила: в их планах места для девушки не было. Она была лишь удобным инструментом, и не более.

Теперь я на месте Нимо. Корабль точно переоформлю на себя — и совесть будет абсолютно чиста. Но для этого мне нужно новое имя.

Выход в обычное пространство прошёл буднично. Как только корабль стабилизировался, я задала координаты следующего прыжка и, устроившись в кресле, подключилась к голонету. Сейчас мне были нужны документы — настоящие, пусть и добытые не самым законным способом.

Галактика Небесная Река в этом плане представляла собой ту ещё клоаку. В центральных мирах всё строго: без идентификационной карты тебя не подпустят ни к портам, ни к официальным маршрутам. Но чем дальше от ядра, тем тоньше нитки контроля. На периферии бюрократия рассыпается, а в Среднем кольце и вовсе превращается в условность: заплати — и у тебя в руках идентификационная карта хоть на вымышленного кузена.

По сведениям, что я собрала, лучшие места для покупки документов — торговые станции на границах сектора. По моему маршруту подходили две: Лорта и одна из баз в Цереанской системе. На самой планете цереанцы ревниво оберегали свою экологию, но космическую станцию считали чем-то вроде необходимого зла и не вмешивались, пока ей не угрожало прямое уничтожение.

После последней атаки сепаратистов там оставили гарнизон, но смехотворно маленький — больше похоже на формальность. Контроля властей практически не было, и Сила настойчиво подсказывала: именно эта система станет для меня самым безопасным вариантом.

Перевалочный пункт между Внешним и Средним кольцом. Место, где документы делали практически всем, кто прилетал с окраин. В Республике это считалось обычной практикой: чем дальше от центра, тем меньше присутствие административных структур.

Именно поэтому станция в Цереанской системе была идеальным местом — и для оформления новых личных документов, и для легализации моего «Барлоза».

Получив разрешение на посадку без малейших сложностей, я мягко ввела корабль в шлюз номер тридцать два на торговой палубе. Заранее переодевшись в единственный гражданский костюм, я наконец позволила себе задержаться у зеркала.

На меня смотрела девушка среднего роста, с неожиданно глубокими синими глазами. В чертах лица причудливо переплелись восточная мягкость и западная утончённость: чуть миндалевидный разрез глаз, аккуратный прямой нос, русые волосы, выгоревшие на солнце почти до светло-пшеничного оттенка. Похоже, один из родителей обладал ярко выраженными азиатскими чертами — если бы это слово вообще существовало в здешних словарях.

Но любоваться собой было некогда. Дел хватало.

Документы на имя Талии Винтер оформили быстро: чиновник записал фамилию так, как расслышал, и исправлять ничего не собирался. Я не стала спорить — лишнее внимание мне было ни к чему. Затем последовал визит в банк: надо оплатить пошлину за регистрацию корабля.

Обслуживающий дроид проявил максимум формальности, лишь уточнив, собираюсь ли я снять всю сумму или только часть. Я выбрала первое. Через минуту получила имперские кредиты в форме обезличенных чипов — с невразумительно высоким комиссионным сбором.

Завершив дела и переоформив корабль, я купила одежду и несколько полезных мелочей. Возвращаясь на корабль, я почувствовала острое желание заглянуть в местную кантину — хотелось нормальной еды, а не безвкусной пасты из синтезатора.

Кантину я выбрала самую приличную из возможных: чистый зал, умеренная музыка, никакой подозрительной публики. Я успела сделать лишь пару спокойных глотков ароматного бульона, когда на центральном голоэкране начались галактические новости — репортаж из разгромленного Храма джедаев. Судя по отсутствию реакции у завсегдатаев, сюжет здесь крутили уже много дней подряд.

Информации, по сути, давали минимум, но сама картинка… Разрушенные своды, обугленные колонны, выломанные врата центрального входа — зрелище цепляло за душу.

И всё бы ничего, но мой взгляд отметил другую деталь: по периметру зала расположилось множество крохотных камер. Они фиксировали всех входящих, сидящих и выходящих из кантины. Их холодное внимание чувствовалось буквально кожей.

Стараясь сохранять спокойствие, я доедала свой заказ и делала вид, что просто смотрю новости. Но на краю сознания поднималась волна паники — последние обрывки личности Нимо били тревогу, возмущённо протестуя.

Это было так в её духе.

Хитёр Дарт Сидиус. Он прекрасно понимает психологию своих светлых оппонентов. Любой джедай, воспитанный в Ордене, с его прямолинейным мышлением и штампами морального долга, обязательно выдаст себя при просмотре подобных роликов. Репортажи крутили не случайно, и уж точно не ради информирования населения. Готова поспорить, их показывали в каждой кантине галактики.

Цереа — самый край Среднего кольца, ворота из периферии в сектор Экспансии. Кто знает, сколько беглецов уже поймали здесь на эмоциях? Нимо, будь она на моём месте, сорвалась бы мгновенно.

Я удержала лицо спокойным, дочистила тарелку до конца и купила немного еды навынос — нормальной еды, настоящей. И, покинув заведение, я направилась к кораблю.

Пора было лететь дальше.

Со станции я улетела без проблем и сразу ввела в навигационный компьютер координаты для следующего гиперпрыжка. Корабль плавно вздрогнул, набирая скорость, — и вот уже звёзды за иллюминатором растянулись в мерцающие полосы, а пространство превратилось в привычный тоннель.

В принципе, ничего неожиданного не случилось. Было ясно с самого начала: активных членов Ордена джедаев будут искать и уничтожать без всякой пощады. С последователями новой власти разговаривать бесполезно — эти люди не склонны к переговорам, не признают компромиссов, не пойдут ни на какие соглашения.

И всё же масштаб розыскных мероприятий невольно настораживал. По фильмам складывалось впечатление, что джедаи практически полностью уничтожены — и Приказом 66, и кровавой резнёй в Храме. Но реальность выглядела иначе: выжило на удивление много братьев по Ордену.

Куда они скрылись? Просто разбежались в разные стороны, растворившись в бескрайних просторах галактики? Если так, то зачем Йоде понадобился Люк? Чтобы восстановить Орден? Но, если уцелело столько джедаев, почему они сами не взялись за возрождение? Возможно, всё упирается в утраченное политическое влияние — поддержку Сената, легальный статус…

Впрочем, гранд-магистр Ордена вряд ли мог оставаться в неведении относительно того, сколько времени ему отведено.

Одни вопросы — и ни одного ответа.

Вторая половина пути оказалась даже спокойнее первой. Я погрузилась в медитацию, стараясь упорядочить мысли, а потом решила немного потренироваться — и лишь тогда с удивлением обнаружила, что сейбера при мне нет.

Странно, что я осознала пропажу лишь после того, как преодолела почти две трети маршрута. Меч остался там, на свалке, где спряталась Нимо, когда её ранили клоны. В тот момент я даже не задумалась о нём, просто вычеркнула из сознания это привычное для джедая оружие. Возвращаться за сейбером я бы всё равно не стала. После трёх дней в бакта-камере и поспешного отлёта у меня не было ни сил, ни желания рисковать жизнью, пробираясь сквозь завалы в поисках клинка.

Впрочем, возможно, это даже к лучшему. Если поисковики обнаружили меч, они наверняка сочли, что его владелица погибла. К тому же отсутствие сейбера сыграло мне на руку: без него я без труда зарегистрировала себя и корабль, а заодно смогла обналичить счёт джедая-коммандера, не вызывая лишних подозрений.

В этот момент на пульте раздался чёткий сигнал — мы выходили в обычное пространство. Почти одновременно вспыхнула лампочка жёлтого уровня предупреждения. Я тут же включила обзор.

Корабль вышел в обычное пространство — и оказался в сердце мрачной, энергетически нестабильной зоны. Передо мной распахнулась невероятная картина: странная фиолетово-янтарная планета, опоясанная обломками разрушенного орбитального кольца.

Вокруг неё клубились густые массы облаков — бурые и изумрудные, пронизанные вспышками статического электричества. Казалось, сама атмосфера то и дело вспыхивает изнутри, озаряя пространство призрачным мерцанием.

Вся звёздная система представляла собой хаотичное кладбище технологий. В пустоте медленно дрейфовали останки древних кораблей, искорёженные фрагменты орбитальных станций, обломки неведомых конструкций. На потемневших корпусах время от времени пробегали светлые искры — будто мёртвый металл всё ещё цеплялся за остатки былой энергии.

Я невольно задержала дыхание, всматриваясь в это величественное и одновременно пугающее зрелище.

«Так вот ты какой, Лехон — бывшая столица Бесконечной Империи раката…»

От планеты не исходило ни малейших признаков разумной жизни. Лишь что-то дикое, первобытное, необузданное пульсировало в её недрах. В голове сами собой рождались образы огромных крылатых тварей — тёмные силуэты, скользящие в воздухе над гниющей поверхностью.

Даже здесь, в герметичной кабине корабля, словно ощущался тяжёлый запах разложения. Я машинально вдохнула поглубже, тут же осознав: это всего лишь игра воображения, наваждение, рождённое видом планеты.

И всё же мысль, что это предпоследняя остановка на моём пути, принесла ощутимое облегчение.

Пришлось потратить немало времени, чтобы отыскать подходящую точку для разгона, скрупулёзно сверить параметры и скорректировать координаты с учётом местных аномалий. Лишь когда все расчёты были трижды проверены и подтверждены, я вывела корабль на курс и вбила координаты следующего гиперпрыжка.

Последний прыжок растянулся больше чем на сутки, и всё это время я чувствовала себя так, будто сижу на иголках. Опасности не было — Сила вокруг оставалась спокойной, ровной, — но внутреннее предвкушение чего-то необычного и важного не отпускало ни на минуту. Поэтому, когда прозвучал сигнал выхода из гипера, я уже находилась в рубке и включала круговой обзор.

Если Лехон поражал хаотичной, почти агрессивной энергетикой, то здесь пространство будто дышало умиротворением. Внизу сияла золотисто-зелёная планета, мягкое свечение которой тянуло к себе, словно обещало укрытие и покой. Я вывела корабль ближе к орбите и начала медленный облёт, фиксируя любые детали, которые могли оказаться полезными.

Жизнь на планете чувствовалась отчётливо, но только животная, чистая и нетронутая. Значительная часть поверхности являла собой пустыни — следы былой орбитальной бомбардировки. Не такой сокрушительной, как на Татуине, но достаточно сильной, чтобы изменить облик мира. Песчаные участки перемежались лесами и зелёными оазисами, создавая странный, но завораживающий контраст. От планеты ощутимо тянуло Силой, и это воспринималось как добрый знак.

На третьем витке интуиция кольнула в глубине сознания. Я присмотрелась к участку внизу: на первый взгляд совершенно обычному. С одной стороны тянулась невысокая горная гряда, покрытая лесом, с другой к ней вплотную подходила полоса пустыни. Песок медленно отступал под напором растительности, и наблюдать за этим было удивительно красиво. Красота, впрочем, была не единственной причиной: Сила подсказывала, что стоит спуститься.

Я взяла курс на снижение, решив внимательнее изучить этот квадрат.

Светило стояло в зените, когда я завершила осмотр местности и опустила корабль возле узкой расщелины у подножия горы. Спустив трап, я сделала пару шагов вперёд — и застыла, не скрывая удивления. Передо мной открывался заросший растительностью и занесённый слоем грунта фасад сооружения, которое безошибочно можно было назвать храмом.

Пирамидальная форма всё ещё угадывалась, несмотря на вековые изменения. Судя по всему, передняя часть здания была вырезана прямо в скале, в то время как основная масса Храма должна была скрываться глубоко внутри горного массива. То, что когда-то было монументальным входом, теперь наполовину утонуло в земле и корнях, но даже так производило удивительное впечатление силы и древности.

Я подошла ближе и осторожно осветила фонариком пространство внутри. Здесь явно располагался ангар — широкие стены шли под углом, свод уходил в темноту, а грунт под ногами был плотным, утрамбованным.

Но прежде, чем рисковать и заводить сюда корабль, до отказа заправленный топливом, нужно было убедиться в безопасности прохода. Я включила наплечный фонарь, поправила ремни сумки с датчиками и шагнула внутрь. Мои шаги отдавались приглушённым шорохом в непривычной, почти гробовой тишине.

Чем дальше я углублялась в недра горы, тем меньше становилось наносного грунта под ногами. Вскоре рыхлая масса полностью исчезла, и, пройдя через пустой дверной проём в основную часть комплекса, я уже ступала по гладко отшлифованному камню.

Время не пощадило систему освещения, не было ни единого работающего светильника. Однако двери в некоторых помещениях сохранились, а луч фонарика выхватывал из сумрака вполне безобидные картины. Крупных хищников я не ощущала — вообще никого крупнее дрозда или мелкой ящерицы.

Храм завораживал. Его высокие своды и широкие коридоры разительно отличались от тех, что я привыкла видеть на Корусанте. Я намеренно выбирала самые просторные проходы, стараясь не заблудиться в этом древнем лабиринте. После нескольких поворотов неожиданно вышла на открытое пространство — и замерла, поражённая масштабами.

Мои догадки оказались верны: внутри горы скрывался поистине грандиозный комплекс. Видимо, в те далёкие времена, когда возводили храм, планета была пустынной.

В сердце полой горы неторопливо струилась река. По её берегам, словно стражи забытого сада, стояли невысокие деревья, усыпанные причудливыми плодами. С величественных арочных сводов низвергались потоки света, рассыпаясь бликами по воде и озаряя таинственные сады.

Стены горы испещряли проходы, галереи и ряды закрытых дверей. Это был не просто храм — целый город, освещённый лучами светила, которое уже клонилось к западу.

Я поспешила вернуться на корабль до заката. Сомнений больше не было: я останусь здесь.

Пусть это скорее город, чем храм, но в нём вполне можно устроиться с комфортом. Сила обещала обучение, а значит, в таком грандиозном комплексе наверняка сохранились нужные материалы — иначе и быть не могло.

Следующую неделю я трудилась не покладая рук. Время словно сжалось в сплошной поток дел: сборка дроидов В1 для расчистки ангара, перебор груд запасённого Нимо металла в поисках хоть чего-то полезного. И вот удача — среди кучи нашлись сломанные бластеры: DC 15S и DC 17. Руки сами потянулись к инструментам: починить оружие было делом первостепенной важности. Теперь я вольный торговец — без надёжного ствола в этом мире не выжить.

Параллельно я проверяла, можно ли есть местные плоды. Синтетическая питательная паста из корабельного синтезатора давно вызывала тоску — однообразная, безвкусная, она просто высасывала из меня последние крохи радости.

Две недели пролетели в сплошной суете. Десяток «долгоносиков» упорно боролся с разросшимися кустами: то застревали, то выдавали возмущённые электронные вопли. Но в итоге ангар и посадочные площадки приобрели вполне приличный вид.

Сердце дрогнуло от облегчения, когда я наконец поставила «Барлоз» на отведённое ему место.

Но на этом хлопоты не закончились. Впереди ждала очередная задача — выгрузка контейнеров с квадрогелием и газом тибанна. С таким взрывоопасным грузом отправляться в торговые миссии было бы чистым безумием.

Для жилья я выбрала парковую зону храмового города. Там, среди тишины и покоя, я разбила палатку. Конечно, можно было остаться на корабле, но как же я истосковалась по свежему воздуху! Каждый вдох наполнял меня ощущением свободы, которого так долго не хватало.

К тому же ПТСР прежней хозяйки тела никуда не исчезло. И эта часть меня, измученная годами напряжения и страха, впервые за три года смогла расслабиться в мирной обстановке под открытым небом.

Была и ещё одна, почти забытая радость — возможность по-человечески вымыться обыкновенной водой. На кораблях, даже военных, стояли лишь ультразвуковые кабины очистителей.

А здесь вода — прежде настоящая роскошь — теперь была доступна без ограничений. Уже несколько дней я могла ею наслаждаться. Каждое прикосновение живительных струй казалось чудом, возвращая ощущение нормальной, мирной жизни.

Когда рутинные дела были завершены, я принялась методично исследовать храмовый комплекс. Каждая новая находка приоткрывала крохотную частичку его истории.

Первым делом обнаружила жилые секции. Они различались по размеру и расположению — от компактных квартир до просторных домов на разных уровнях горы. Последних было значительно больше. В планировке чувствовалась забота о комфорте обитателей — не в пример строгим, казарменным условиям джедайского анклава на Корусанте.

Я мысленно пообещала себе: однажды я обустрою один из этих домов. Но до того дня было ещё далеко.

Энергосистема комплекса была полностью разрушена — она работала преимущественно на солнечных батареях, которые, увы, не сохранились. Большая часть коммунальных систем бездействовала.

В процессе дальнейшего осмотра наткнулась на гидропонные залы. Большинство механизмов пришло в негодность, рассыпавшись в прах за годы запустения. Однако несколько помещений сохранились куда лучше — и именно они приготовили мне неожиданный сюрприз.

В некоторых залах когда-то выращивали грибы — культура неприхотливая, не требующая сложных систем поддержания. После ухода хозяев время не остановило природный цикл: сохранившиеся в грунте споры продолжали плодоносить. Теперь «грибные залы» были до отказа заполнены обильным урожаем.

Неизвестно, претерпели ли грибы мутации за долгие годы без присмотра, но анализатор в медотсеке дал однозначный ответ: уровень питательности высок, а состав безопасен для большинства гуманоидных рас галактики. «Кажется, я нашла товар на продажу», — с воодушевлением подумала я.

Пришлось снова задействовать дроидов В1: теперь их задачей стала уборка урожая и сушка грибов. За годы бесконтрольного роста грибница оплела стены и покрыла всё пространство пещеры мягким перегноем. Я невольно замирала, вдыхая приглушённый грибной аромат — он навевал смутные воспоминания о прошлой жизни, о временах, когда всё было проще и понятнее.

Позже я обнаружила на верхних уровнях горы с наружной стороны специальные камеры для сушки грибов. Это открытие заметно облегчило задачу. Мой рацион постепенно становился разнообразнее, а когда я заметила, что в разных залах растут совершенно разные виды грибов, радости не было предела. Каждый новый оттенок цвета, каждая необычная форма шляпки будили во мне азарт исследователя.

Примерно через месяц, совмещая поисковые работы с починкой очередной партии дроидов, я наконец, наткнулась на помещение напоминавшее библиотеку.

Здесь не оказалось ни книг, ни инфокристаллов — лишь голокроны. Полки были заставлены сферическими и кубическими артефактами, и каждый из них таил в себе знания давно исчезнувших эпох. В центре зала возвышался один особенно крупный голокрон кубической формы. Его вид сразу напомнил мне легенду о Великом голокроне, которую шёпотом пересказывали падаваны и юнлинги в Храме на Корусанте. Правда это или вымысел, Нимо так и не узнала — её, разумеется, никогда не подпускали к подобным реликвиям. Но однажды она случайно услышала, как библиотекарши, помощницы Джокасты Ню, вели о нём разговор.

Разумеется, я не могла пройти мимо этих носителей древней мудрости и не попытаться их активировать. Первым поддался именно тот огромный куб, стоящий в самом центре хранилища. Против ожиданий, хранителя у него не оказалось. Передо мной открылась библиотека в миниатюре — строгая, сдержанная и полностью изложенная на архаичном аурбеше.

Мой первый запрос касался программ обучения провидцев. Материала оказалось так много, что я буквально выпала из окружающего мира на несколько месяцев. В Храме ничто не требовало немедленного вмешательства: долгоносики исправно выполняли свою работу, раз в неделю их нужно было лишь подзаряжать. Себе я готовила простую еду, но большую часть времени проводила в учёбе.

Впервые в моей жизни в руки попала по-настоящему стройная, продуманная программа по контролю собственного сознания — и я погрузилась в неё полностью.

Никогда в Храме Нимо не сталкивалась ни с чем подобным. Курс медитаций и упражнений я выполняла по строгому графику — с раннего утра до самого вечера. Параллельно, наткнувшись на сведения по истории и политике галактики времён Небесной Реки, ещё доруусанских, я увлеклась их изучением. Время незаметно растворилось в занятиях, и лишь спустя примерно три месяца я поняла, как долго здесь нахожусь.

Осознание пришло вместе с началом сезона дождей. Моя палатка всё так же стояла в парковой части комплекса, и однажды утром я проснулась в буквальном смысле посреди лужи. Снаружи хлестал ливень; вода стекала по склонам горы и потоками врывалась в высокие арочные окна, оставленные древними архитекторами для естественного освещения. Никаких стёкол или защитных конструкций не сохранилось, и ничто не препятствовало тому, чтобы дождевая вода проникала внутрь.

Пришлось временно прервать свою учебную и практическую работу и заняться поиском более подходящего места для жизни.

Кажется, я попала на планету в самый разгар лета. Осень пролетела почти незаметно, а зима заявила о себе внезапным сезоном дождей.

Теперь стало понятно, почему местная растительность так уверенно отвоёвывала территории у пустыни. Храмовый город располагался в субтропической зоне: зимой здесь становилось ощутимо прохладнее. Листья облетали, температура опускалась до десяти-пятнадцати градусов, а с неба лили обильные дожди.

Я перебралась в заранее присмотренный домик на одной из каменных террас неподалёку от внешней стены. Отсюда открывался великолепный вид на весь подгорный комплекс — мысленно я называла его городом гномов. Дом был крепким, сложенным из местного камня, с плоской крышей, на которой располагалась просторная веранда. С неё одинаково хорошо просматривались и внутренние галереи, и наружные окна в скале.

Из подручных материалов я соорудила себе буржуйку и простейшую печь для приготовления еды. Эта вынужденная «кустарщина» неожиданно навела на мысль о возможности восстановить коммунальную систему города. Разумеется, в одиночку запускать подобный комплекс было почти нереально, но идея о собственной тёплой ванне грела не хуже огня. Пока же сохранившуюся каменную чашу в моих покоях В1 наполняли вручную, а мне совсем не хотелось отвлекаться от изучения найденных материалов. Я работала над ними с удвоенным рвением, с каждой новой страницей приближаясь к тому, зачем Сила, возможно, и привела меня сюда.

Когда сезон дождей наконец закончился, я перешла к изучению теории целительства Силой. И здесь меня ждала целая россыпь открытий, способных перевернуть прежние представления. Поскольку возможности отрабатывать новые знания на практике у меня не было, я с головой ушла в теоретическую часть — и вскоре поняла, насколько мало понимала прежде.

Эти техники требовали глубокого понимания природы Силы, её истоков и особенностей одарённых. Именно тогда начались настоящие откровения.

Одно дело — изучать Силу в уютных покоях Корусанта под присмотром мастеров. Другое — постигать её здесь, в глубине неизведанных регионов, за множеством аномалий, которые практически исключали возможность моего обнаружения.

Пожалуй, Сила выбрала для этих знаний подходящее время: я находилась в относительной безопасности.

Одним из первых открытий, по настоящему ошеломивших меня, стало описание вектора Силы у одарённых. Выяснилось, что у каждого форсъюзера есть собственный вектор — направление, определяющее структуру его чувствительности к Силе и правила взаимодействия.

Этот вектор появлялся при рождении и оставался неизменным на протяжении всей жизни, подобно незыблемой оси. Такова была особенность высокого уровня мидихлориан в крови: чем выше их концентрация и сильнее дар, тем чётче и устойчивее формировался вектор.

В голокроне приводилась даже формула для расчёта собственного вектора. За ней следовало подробное объяснение правил наследования дара между родителями и детьми.

Я перечитывала эти страницы по нескольку раз. Постепенно до меня стало доходить: прежние знания, полученные в Храме, были лишь вершиной айсберга, под которой находился фундамент куда более сложной и древней науки.

Оказалось, что задолго до печально известного Руусана существовали целые династии одарённых — как приверженцев Светлой стороны, так и последователей Тёмной. Древние тексты раскрывали удивительную картину: дар передавался сквозь поколения, обретая особую силу в родовых линиях.

В материалах по целительству Силой детально разбирался сам механизм наследования дара. Чем глубже я погружалась в изучение, тем очевиднее становилась закономерность: если чувствительность к Силе можно было определить через анализ крови, значит, наследственные признаки неизбежно запечатлевались в генетике любых живых существ. Это выстраивало стройную, логичную систему — не мистическую случайность, а закономерный биологический процесс.

Но куда интереснее оказалось другое. В только что уничтоженном Ордене джедаев упорно отрицали саму возможность передачи дара по наследству. Теперь я начинала понимать причины такого упорства.

Наследственные одарённые действительно обладали куда большей силой по сравнению с остальными. Их связь с Силой формировалась с рождения, обретала чёткую направленность, и этот вектор оказывался поразительно устойчивым, практически не поддаваясь перепрограммированию. В них не нужно было годами «взращивать» баланс — он был заложен изначально, как фундамент здания.

Это объясняло многое: настороженность Ордена, его стремление контролировать процесс отбора, даже страх перед теми, чья сила имела родовые корни. Ведь такие одарённые не просто следовали догмам — они несли в себе иную парадигму Силы, неподвластную стандартным методикам обучения.

Ничего подобного я не встречала ни на официальных лекциях в Храме, ни даже в «Вукипедии», в которую периодически заглядывала в прошлой жизни. Но здесь, в этой особой библиотеке, созданной исключительно для одарённых, всё излагалось предельно чётко, без уклончивых формулировок и попыток скрыть очевидное.

Постепенно мозаика складывалась и многие прежде необъяснимые вещи обретали смысл. В первую очередь — упорное, иррациональное нежелание Совета обучать Энакина Скайуокера. Теперь я понимала: эти властолюбивые упрямцы прекрасно осознавали одну маленькую, но судьбоносную деталь. Судя по всему, у Эни был обратный вектор Силы. Это объясняло всё: настороженность Йоды, скепсис Винду, бесконечные проверки и ограничения. Совет боялся не просто сильного ученика — он боялся того, кто по самой своей природе не вписывался в их систему. Энакин не нуждался в долгом обучении, чтобы обрести мощь; его Сила текла иным путём, и это делало его одновременно и надеждой, и угрозой для устоявшегося порядка.

Жгучее любопытство овладело мной: каков же мой собственный вектор Силы? Должно же существовать объяснение тому странному, откровенно настороженному отношению к Нимо в Корусантском храме. Ответ поразил и одновременно заворожил: мой вектор — нейтральный. Явление редчайшее, напрямую связанное с даром предвидения. Всё встало на свои места: необъяснимая интуиция, способность улавливать едва заметные колебания вероятностей, та самая «странность», заставлявшая наставников смотреть на меня с настороженной задумчивостью.

Погружаясь в изучение вопроса, я обнаружила упоминания об Оракулах Силы. Они существовали на самом деле — вопреки распространённому мнению, что это лишь миф или поэтическое обозначение провидцев. Но их дар проявлялся не в провозглашаемых пророчествах, как принято считать. Оракулы обладали уникальной способностью: достигали невероятной глубины контроля над собственным сознанием и могли просматривать целые ветви вероятностей — словно листали невидимую книгу возможных событий.

Несколько дней я осмысляла это открытие. И постепенно осознала: я уже занимаюсь по программе подготовки, разработанной специально для Оракулов. Более того — и это изумляло сильнее всего — у меня всё получалось. Не просто получалось, а выходило с поразительной лёгкостью, будто моё сознание изначально было создано для этой практики.

Это стало одновременно и откровением, и вызовом. Теперь я видела: передо мной открывается путь, о котором большинство джедаев даже не догадываются. Путь, требующий не только силы, но и невероятной тонкости восприятия — путь Оракула.

* * *

Сколько человек способен прожить в полном одиночестве, не обмениваясь словом ни с кем из себе подобных? Если верить хронометру корабля, я провела на этой планете уже больше восьми месяцев. Пока всё было ново — бесконечные медитации, ментальные практики, захватывающая теория — я справлялась. Но со временем, овладев более тонким контролем над собственным сознанием, я начала ощущать тяжесть отшельничества.

Я взялась за целительские практики отчасти затем, чтобы заглушить растущую потребность в общении. Но однажды, услышав собственный раздражённый голос, вдруг осознала: я спорю с «долгоносиками», словно это живые собеседники.

А ведь это даже не продвинутая модель дроида — самая простая, грубая конструкция.

И тут меня настигло чёткое понимание: пора выбираться в обычные сектора галактики и заняться делами. Уже месяц Сила мягко подталкивала меня, намекая, что жизнь стала слишком однообразной.

Я устроилась поудобнее, отгородилась от посторонних звуков и погрузилась в медитацию. Сознание раскрылось, и перед внутренним взором потянулись тонкие нити вероятностей — мерцающие, переплетающиеся в причудливый узор. Я сосредоточилась на ближайших перспективах, выискивая наиболее благоприятные варианты.

Прежде всего нужно было решить вопрос со сбытом товара. За прошедшее время я накопила внушительный запас: несколько тонн грибной муки и сушёных плодов, напоминающих гигантскую жимолость. Эти продукты пользовались спросом почти на всех торговых маршрутах — питательны, долго хранятся, легко транспортируются. Стабильный рынок гарантировал неплохую выручку.

Кроме того, мне отчаянно требовалась информация — свежая и достоверная. В хаотичной послевоенной Галактике слухи множились быстрее плесени, а правда тонула в море домыслов.

И здесь на первый план неизбежно выходили ботаны. Эта нейтральная раса давно закрепила за собой репутацию идеальных посредников. Их сеть контактов и информаторов охватывала едва ли не каждую обитаемую систему.

Просмотрев возможные варианты, я выбрала наиболее приемлемый маршрут и направилась к Лехону. Альтернативного пути из Неизведанных регионов, увы, не существовало, или мне он был неизвестен.

Из всех вариантов сбыта на свободных рынках я остановилась на Рилоте. Конечно, сложностей хватало везде, но сейчас документы были в относительном порядке, а я внешне вполне походила на вольного торговца.

И всё же… Я молодая, симпатичная девушка. Лезть на Татуин или Нал Хатта — откровенно рискованно. Ничего ужасного не произошло бы в этот раз, я видела это в вероятностях, но второй или третий визит туда был бы уже откровенно опасен.

Позже, когда обзаведусь дроидом-охранником или хотя бы чем-то из бывших военных моделей — охотником или даже киллер-дроидом старого образца — можно будет и расширить маршрут. Пока же у меня было всего две разумные точки на карте: Эриаду и Рилот.

Эриаду отпадала сразу: промышленный дым, жуткая экология, вечный дефицит продуктов, но и слишком жёсткий имперский контроль. Для новичка вроде меня — слишком высокий уровень риска. Совсем другое дело Рилот: засушливый климат, стабильный импорт продовольствия, лояльное отношение к свободным капитанам. Ещё на цереанской станции я скачала себе краткий справочник для вольных торговцев, и напротив Рилота стояла характерная пометка: рекомендуется для начала бизнеса.

Впервые за многие месяцы я достала из шкафа добротный термокомбинезон для космических полётов. Когда покупала его, он висел на мне мешком. Теперь же, после восьми месяцев под почти открытым небом, на чистой пище и в постоянных тренировках, я заметно подросла, окрепла, и ткань легла по фигуре идеально, будто была сшита по мерке.

Из зеркала на меня смотрела уже не та уставшая, измождённая джедай-коммандер, вылезшая из бакты. И уж точно не рыцарь Нимо, которую знали в Ордене.

Теперь я Талия. В моём облике появилось нечто новое: рост казался более высоким, тело — крепче и выносливее, а движения обрели непривычную собранность. Ярко-синие глаза смотрели решительно, словно в них зажёгся внутренний огонь, которого раньше не было. Волосы, аккуратно убранные назад, подчёркивали чёткость черт лица, а осанка стала прямой и уверенной — такой, что невольно выдавала внутреннюю перемену, произошедшую во мне.

На бёдрах в кобуре покоилась пара старых, но безотказных DC-17. Оружие находилось в полном порядке: тщательно смазанное, заряженное, полностью исправное. Я тренировалась в стрельбе три раза в неделю, не пропуская ни одного занятия, а помимо этого, ежедневно — утром и вечером — выполняла гимнастику Силы, которую целители рекомендовали для укрепления тела и разума. Кажется, одиночество закончилось. Пора было возвращаться в галактику.

* * *

Рилот встретил меня сухим жаром и пыльным ветром, словно хотел с порога дать понять: здесь не место слабым.

Досмотра при выходе из гипера не было, да и посадка прошла на удивление спокойно. Лишь перед выдачей разрешения корабль был тщательно просканирован — самая обычная формальность.

Я заранее уведомила диспетчера о продовольственном грузе и получила чёткие указания: садиться на платформу для торговых транспортов у рядов местной продуктовой биржи. По правилам товар требовалось предъявить главному распорядителю для освидетельствования.

Погрузив на маленькую платформу по мешку сушёных фруктов и грибной муки, я отправилась к чиновнику.

Это оказался толстый, тяжёлый на подъём синекожий твилек. Стоило мне раскрыть мешок с образцами, как его глаза заметно округлились — почти комично для существа такого размера.

На его короткий, деловой вопрос «сколько?» я спокойно назвала цену. Она была высокой, но вполне обоснованной: по дороге на Рилот я изучила сводки из голонета по рынку продовольствия и прекрасно знала, сколько стоят натуральные плоды.

Твилек даже не пытался торговаться. Он лишь кивнул, оформил покупку всей партии сушёной «жимолости» — так я про себя называла плод, напоминавший крупную жимолость, — и без лишних слов выдал разрешение на продажу муки. Оплату он отдал сразу, чипами в имперских кредитах.

Я едва успела вернуться к кораблю, как у трапа уже столпились другие представители расы твилеков — на этот раз с погрузочными дроидами и платформами.

Мне пришлось тщательно контролировать процесс погрузки: следить, чтобы из трюма забрали исключительно купленный товар и ничего не подбросили взамен. Собственных погрузчиков у меня не было — приходилось допускать чужие машины внутрь.

Два моих пит-дроида старались помогать, но справиться с таким объёмом груза им было не под силу.

Когда покупатели первой партии ушли, я не поленилась тщательно проверить корабль. Интуиция не подвела: в трюме нашлись трекер и маячок. Установлены они были наспех, явно рассчитанные на неопытных торговцев.

Я усмехнулась, извлекая устройства. Кто-то явно не учёл, что вольный торговец учится замечать детали, иначе долго не продержится. Оба прибора отправились в утилизатор.

Приобретение дополнительных дроидов внезапно стало для меня задачей первостепенной. Пускать чужаков на борт опасно, особенно когда за штурвалом — симпатичная девушка на добротном грузовике коррелианской сборки. Такой корабль сам по себе привлекает ненужное внимание. В обычных полётах можно было наложить на себя отвод глаз, но здесь, среди торговцев, приходилось «светить» внешностью, иначе продажи не будет.

Со вздохом я выкатала из трюма починенную перед рейсом грузовую платформу, вбила для пит-дроидов новую команду и вышла наружу.

Торговые ряды биржи не выглядели переполненными, но поток клиентов шёл непрерывно. Рилот — густонаселённая планета, всегда испытывающая нехватку продовольствия. Грибная мука здесь — товар нужный, и я не сомневалась, что распродам всё без остатка. Вопрос был только во времени: пока выгружусь, пока займу выделенную точку — на дворе уже будет вечер. Загружать товар обратно в трюм я не стану, придётся ночевать прямо здесь, на рыночной площадке. Разумеется, завтра всё равно совершу нужную сделку… А что, если ускорить процесс?

Внезапно пришла мысль: попытаться с помощью Силы увидеть, кто станет моим покупателем. Я никогда прежде не совмещала медитацию с другим делом — даже таким несложным, как контроль за выгрузкой. Но почему бы не рискнуть?

Если получится, я сэкономлю целый день.

Спустя несколько минут практики я на собственном опыте убедилась: если входить в медитацию неглубоко, вполне можно просматривать ближайшие вероятности, не теряя контроля над происходящим вокруг. Сила мягко повела меня к самому краю торгового ряда, и я, прислушиваясь к её подсказкам, прошла метров сто, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Мой взгляд задержался на высокой твиллечке в небогатой одежде. Местные торговцы держались от неё на расстоянии, будто на ней лежала печать неприкасаемой.

— Прошу прощения, достопочтенная дама… вы что-то ищете? — я надеялась, что обратилась правильно.

Твиллечка удивлённо повернулась ко мне, но в её глазах промелькнуло облегчение.

— Я ищу провизию для нашей деревни, — ответила она, а затем, рассмотрев, кто к ней обратился, заметно оживилась. — Вы ведь торговец?

— Да. У меня осталась партия грибной муки. Если вас это интересует, можем договориться.

Она охотно последовала за мной, внимательно изучила содержимое нескольких мешков и без колебаний заявила, что берёт весь товар — без торга.

Я не имела оснований возражать против столь выгодного предложения, лишь предупредила о сложностях с выгрузкой.

Женщина свистнула особым способом — коротко и резко, — и к нам почти сразу подошли несколько мужчин-твилеков. Пришлось снова внимательно следить за погрузочными дроидами и рабочими руками, но на этот раз никто даже не попытался оставить на моём корабле что-то лишнее. Расплатились они честно, быстро и без тени недоверия.

Перед уходом твиллечка негромко продиктовала координаты своей деревни.

— Будем рады, если вы станете привозить продукты напрямую, минуя биржу, — тихо добавила она.

Мы обменялись номерами коммуникаторов. Простой жест, но в нём чувствовалась редкая для этих мест искренность.

Оплатив стоянку, я направилась к «Барлозу». Корабль откликнулся на командный импульс, оживая под моими руками. Через несколько минут он уже взмыл в небо, оставляя позади красно-оранжевые равнины Рилота.

* * *

Принимая решение о маршруте, я долго обдумывала, где именно стоит приобретать информацию. Информационное агентство «Ботан» имело филиалы на большинстве крупных станций и планет галактики Небесной Реки. Но ничего не мешало мне отправиться прямо на Ботавуи: пространство ботанов находилось сравнительно недалеко от Рилота. Планета сохраняла нейтралитет с самого момента провозглашения Империи, и пока её статус независимой зоны оставался неизменным.

Поэтому я не стала усложнять себе жизнь: выйдя из гипера в нужной точке, просто свернула с Кореллианского торгового пути и взяла курс на Ботавуи.

Полёт занял три дня. Когда корабль вошёл в зону выхода из гипера, я сразу ощутила разницу: здесь уровень безопасности был заметно выше, чем на Рилоте.

Диспетчерская служба детально уточнила цели визита, проверила маршрутный лист и лишь после этого разрешила посадку в космопорте Древ’старна — столицы планеты.

Встречавший меня служащий космопорта придирчиво сверил данные моих документов с реестром, но, убедившись, что всё в порядке, заметно смягчился и даже любезно подсказал, где находится ближайший офис информационного агентства «Ботан».

Меня терзали сомнения, и в Силе отчётливо ощущалось странное, настороженное предвкушение. Я отлично понимала: сведения, которые получу здесь, способны кардинально изменить мои дальнейшие решения. Но двигаться вслепую было очень опасно: слишком многое зависело от правильного выбора. Тем более что ни одна из просмотренных вероятностей не указывала на мою поимку Инквизиторами или СИБ, а значит, путь был открыт.

Собрав волю в кулак и подавив волнение, я вошла через главный вход агентства «Ботан». Прозрачные двери мягко разъехались, впуская меня в просторный, чуть прохладный холл. Следуя указателям, я подошла к стойке регистрации и оставила сразу три запроса. Да, это было дерзко — но хотя бы на один из них я рассчитывала получить ответ. И уж точно не собиралась обменивать сведения на что-то, кроме кредитов: я пришла именно потому, что сама ничего не знала.

На табло вспыхнул мой номер. Вернувшись к окошку, я услышала сумму, которую безразличным тоном назвал менеджер. Немало, но для меня вполне подъёмно — даже не половина прибыли от последней продажи. Подписав согласие и оплатив заказ, я прошла в указанную кабинку. Аппарат тихо пискнул, распознавая чип, и я начала загружать данные в заранее подготовленный датапад.

Ну что сказать — ботаны остаются ботанами: хитрая, тонко чувствующая выгоду раса. Их небольшие изолированные кабинки были устроены специально для того, чтобы клиент, изучая полученные данные в спокойной обстановке, неизбежно заказывал дополнительные услуги. Я, разумеется, не стала исключением. Уже после оплаты первого запроса я приобрела повышенный уровень конфиденциальности и прошла в кабинет к другому менеджеру.

Меня встретила женщина-ботан. Было непривычно видеть перед собой представительницу настолько отличной от человека расы — и при этом своего пола. Она учтиво склонила голову:

— Добрый день, госпожа. Вы хотите сделать новый запрос?

— Да, уважаемая. И заодно привести мои документы в соответствии с полученной информацией, — ответила я, выдерживая тот же вежливый тон.

Ботанша даже не удивилась — видимо, ей доводилось разбираться с куда более необычными случаями.

— Какие изменения вы желаете внести? — уточнила она, быстро вводя данные в терминал.

— Мне нужно сменить фамилию. По обычаям моей расы носить вымышленную фамилию считается дурным тоном. Я хочу, чтобы моё имя отражало происхождение — как дочери своего отца.

— Какую фамилию записать? — деловым голосом спросила она.

— Диас. Моё имя — Талия Диас. Также прошу переоформить личную карту и документацию на корабль.

— Желаете добавить что нибудь ещё?

— Разумеется. Внесите в реестры новое название моего корабля — «Изида». И оформите запрос на поиск человека по имени Асажж Вентресс.

Она едва заметно приподняла бровь, но никаких вопросов не задала — лишь кивнула и продолжила работу с терминалом.

— Стоимость услуг составит триста семьдесят кредитов. Оплата единоразовая, включает все указанные процедуры и первичный поиск по открытым базам, — сообщила она спустя пару минут.

Я без колебаний подтвердила транзакцию. Теперь дело было за малым — дождаться результатов и решить, куда двинуться дальше.

Никуда лететь не пришлось. Очень быстро выяснилось, что Вентресс уже давно и с удовольствием пользуется услугами ботанов — тех самых ненавязчивых, но крайне эффективных посредников. Клиентов, которым требовался одарённый наёмник, в галактике всегда хватало, так что Асажж без работы не сидела. Мне оставалось лишь ждать организованной ботанами встречи и заполнять время изучением полученной информации.

Изначально ботанам я направила три запроса. Меня интересовало всё, что хоть как-то касалось рыцаря Нимо, текущее положение одарённых после падения Республики и, наконец, примерный расклад по Ордену джедаев к моменту их гибели. Как я и предполагала, простых ответов не существовало.

Рыцарь Нимо оказалась дочерью печально известного магистра Сайфо Диаса и Номы Эрис — джедая-целителя. Моя биологическая мать, Нома, была наполовину зелтронкой и наполовину арканианкой. Каким образом подобное вообще могло произойти, я предпочла глубоко не анализировать. Приятного в таких размышлениях мало: невольно представляешь себе слишком прямолинейную картину, где бабушка промышляла древнейшей профессией, а дед оказался всего лишь клиентом. Другие варианты нравились мне ещё меньше.

Однако сама Нома Эрис была жива, здорова и, как оказалось, вполне успешна. После рождения дочери ей пришлось покинуть Храм на Корусанте, но зелёные джедаи Корелии приняли талантливого целителя с распростёртыми объятиями. Женщина не забывала о ребёнке: она неизменно отправляла в Храм официальные обращения с просьбой перевести девочку ближе к себе. Ответ же каждый раз приходил один и тот же — отказ. Завизированный, кстати, лично магистром Оппо Ранцизисом.

Сам Сайфо Диас лишился места в Высшем Совете именно после рождения дочери. Формально кодекс не запрещал джедаям вступать в брак — кореллианская ветвь ордена вообще относилась к этому спокойно, — но для корусанских старцев подобный шаг стал удобным поводом. Советники сочли поступок магистра нарушением негласных традиций и предпочли избавиться от неудобного коллеги.

Пока отец был жив, девочка росла относительно спокойно: косые взгляды и шёпот за спиной не слишком мешали её жизни в храме. Но после его гибели всё изменилось. Началась настоящая травля — тихая, бесконечно изматывающая. По всей видимости, Нимо с ранних лет проявляла способности к предвидению и целительству, а магистры, прекрасно осведомлённые о природе векторов Силы, не могли не знать и об особенностях её дара. Скорее всего, они как раз этого и опасались, тщательно контролируя девочку и ограничивая её обучение.

Меня особенно поразило, что это происходило на фоне постоянных канонных стенаний Йоды о «слепоте Совета» и о завесе тьмы, скрывающей всё происходящее. Если даже не обученная Нимо сумела вовремя разобраться в ситуации и подготовиться к отлёту, то уж магистры Высшего Совета тем более не могли пребывать в полном неведении. Тем более что в храме существовал корпус Равновесия — десятки медитирующих мастеров, которые по идее должны были чувствовать любые перекосы в Силе. Возникал закономерный вопрос: чем эти разумные вообще занимались?

После разбора купленных у ботанов материалов Орден всё больше напоминал мне КПСС в последние месяцы существования СССР: галактика трещит по швам, вокруг нарастает хаос, а они продолжают тонуть в мелочных интригах, взаимных упрёках и борьбе за власть.

Как я и подозревала, корень всех странностей в Ордене скрывался именно в политике. В основе происходящего лежали пресловутые двойные стандарты. На словах джедаи провозглашали почти религиозные идеалы — мир, гармонию, отказ от привязанностей. Однако стоило присмотреться лучше, и становилось очевидно: всё это лишь фасад, за которым скрывались вполне земные интриги.

Если бы Орден ограничивался тем, что веками умел делать лучше всего — исследовал неизведанное, развивал медицину, занимался терра- формированием и поддерживал колонии, — их личные связи никого бы и не волновали. Но стоило джедаям ступить на политическую арену, как вопрос привязанностей внезапно стал критическим. Политика требовала от них не становление разумными, а удобными, управляемыми фигурами.

Логика была проста. Зачем ситху шантажировать целителя? Тот и так будет спасать жизни — это его призвание, Сила в нём течёт таким образом, что иного пути он попросту не видит. А вот политик — совсем другое дело. Влияние на советника, рыцаря-дипломата или члена любого Совета ордена давало перспективы куда более интересные, чем можно было вообразить.

Джедаи, разумеется, провозглашали равенство, но, как это часто бывает, одни оказывались куда «равнее» других. Храм жил по тем же негласным законам, что и любая крупная структура: здесь существовали собственные политические течения, и у каждого — свои лидеры.

Например, не гуманоидную фракцию возглавлял хорошо известный магистр Оппо Ранцизис. Именно он продвигал достаточно радикальную идею — порочность человеческой расы как таковой. Формально это звучало как философская доктрина, но суть была иная: в Ордене людей было больше половины. Ещё около четверти составляли близкие к ним гуманоидные расы — вроде миралука. И только примерно пятнадцать процентов приходилось на не гуманоидов.

Парадокс заключался в том, что в Высшем Совете преобладали именно представители последней группы. Неудивительно, что политика Ордена складывалась соответствующая: нужды большинства либо игнорировались, либо объявлялись чем-то неуместным, почти аморальным. И свалить подобное на происки ситхов было невозможно — джедаи создали эту систему своими руками.

Каждый магистр Совета имел собственный круг последователей. И самым примечательным для меня стало то, что Нимо состояла именно во фракции Оппо Ранцизиса. Магистр, вопреки слухам, был жив, хотя и серьёзно ранен. Сора Балк, совершивший на него нападение, погиб, но подробностей инцидента в материалах ботанов не было. Указывалось лишь, что Сора принадлежал к группе Мейса Винду.

Эти две фракции официально числились соперничающими. Однако в действительности их отношения напоминали скрытую войну, пусть и прикрытую благочестивыми мантиями «служителей Силы».

Картинка постепенно складывалась. Три дня, проведённые Нимо в бакте, были, по сути, подарком Силы — иначе как ещё объяснить столь нужную задержку в разгар переворота? Девушка готовила транспорты для фракции Ранцизиса; её непосредственным куратором был рыцарь-джедай человеческой расы. Оппо, как выяснилось, любил отправлять людей на самые сложные задания и совершенно не считался с потерями. Классический расист — и всё же в его группировке людей было неожиданно много.

Куратор Нимо погиб. И в результате некому стало организовать вывод транспортника. Сам Ранцизис был ранен, но соратники сумели эвакуировать его с Салукемаи. Где-то в глубине галактики у него имелась база, которую магистр, судя по данным ботанов, готовил многие годы.

Вот вам и «погибший Орден». Его уничтожила не столько атака клонов, сколько тотальное предательство верхушки — распад внутренних связей и трещины личных интересов, скрывавшиеся за благочестивыми речами.

Но именно эта неразбериха дала мне шанс на жизнь — возможность восстановить здоровье и обзавестись кораблём. Формально Нимо считалась погибшей. Её световой меч обнаружили в удачном месте, а после моего отлёта на свалке начался пожар — совокупности доказательств оказалось достаточно.

Но в выданной ботанами справке по джедаю значилось: в настоящее время предположительно имя Талия Винтер, статус — свободный торговец. Они знали, кто я и откуда. Знали — и молчали. И тогда я подумала: да какая разница? Пусть будет Диас. Хоть в память о той девушке-джедае. Хоть какое-то приличное наследие от биологического «папаши».

Однако корабль без имени — дурная примета в любой вселенной. «Изида» показалась мне подходящим вариантом: древняя богиня мудрости могла бы стать мне неплохим союзником.

Гораздо хуже оказалось другое — требование Силы. Я и не догадывалась, что она так может. Пока Сила молчит и мягко пульсирует где-то на грани восприятия, удерживать контроль не составляет труда. Но стоит ей заговорить настойчиво и требовательно — и вся уверенность рассыпается. Особенно когда ты совершенно не понимаешь, зачем ей это нужно.

Для чего мне тело моего покойного отца? Что я должна с ним сделать?

Ответов Сила не давала. Пришлось сесть, выровнять дыхание и уйти в медитацию — не глубокую, но достаточно устойчивую, чтобы рассортировать обрывки чувств и вероятностей. Вариантов было немного. Получить доступ к телу мог лишь один человек.

Так что в итоге мне пришлось оформить запрос на заказ для Асажж Вентресс.

После небольшой проверки вероятных линий будущего я выбрала самую безопасную. И заодно поняла, как можно расплатиться с элитной наёмницей, которая по известным причинам давно уже не нуждалась в деньгах.

* * *

Если Вентресс и скрывалась от Империи, то делала это столь мастерски, что ни малейшего напряжения в её облике не читалось. По моим расчётам, к восемнадцатому году ДБЯ ей должно было быть около тридцати двух лет. Но выглядела она в лучшем случае на двадцать с небольшим — высокая, гибкая, с правильными, утончёнными чертами лица.

Асажж давно избавилась от татуировок, когда-то покрывавших её лицо и голову, но волосы так и не смогла восстановить. На свой мультяшный прототип она не походила вовсе. Передо мной сидела голубоглазая светлокожая женщина, одетая дорого и практично, в стиле как у большинства охотников за головами.

С позиции моих новых знаний и умений всё выглядело ещё интереснее: сильная одарённая с обратным вектором Силы. Причём один из её глаз был недавно клонирован и заменён — обычная и вполне доступная процедура в галактике. Как начинающий целитель, я видела в ней не только силу, но и те проблемы со здоровьем, о которых сама Вентресс, возможно, даже не подозревала.

В данный момент наёмница сидела напротив — в переговорной комнате, арендованной у ботанов, — и откровенно рассматривала меня. Я только что озвучила суть заказа, а она, не стесняясь, впивалась в меня взглядом, словно пытаясь понять, кто я такая и что скрывается за моими словами.

— Ладно, я не стану спрашивать, откуда ты знаешь о моём учителе. Вопрос другой: чем расплачиваться будешь за заказ? — наконец протянула Вентресс, откинувшись на спинку кресла так лениво, будто обсуждала покупку нового бластера, а не тело бывшего магистра.

Я улыбнулась шире, чем следовало, и, потянувшись вперёд, едва коснулась кончиками пальцев её темени. В следующую же секунду пустила тонкий импульс живой Силы, мягко выравнивающий и перенаправляющий её потоки. Всё произошло так быстро, что Вентресс успела только вздрогнуть — и замерла, ошеломлённая случившимся.

Короткий светлый «ёжик» на темени отчётливо ощущался под пальцами женщины. Она осторожно провела ладонью по голове, словно проверяя, не привиделось ли. Взгляд наёмницы изменился: настороженность сменилась явным изумлением.

— Матукайские техники… — едва слышно выдохнула она.

Я только пожала плечами. Пусть думает что угодно — это даже удобнее. На самом деле, работать с Силой на подобном уровне способны лишь целители с нейтральным вектором, а таких в галактике сейчас, насколько я понимаю, всего двое: я и моя биологическая мать. И то мои знания пока в большей степени теоретические. Но как оплату заказа я рассчитывала получить возможность попрактиковаться на бывшей ученице Дуку — без лишних вопросов с её стороны.

Но Вентресс вовсе не обязательно об этом знать. Поэтому я приняла серьёзный, деловой вид.

— Итак, оплата принимается? — спросила я ровно. — Лечение — только после получения груза.

— Считай, договорились, — хмыкнула Асажж. — Аванс вперёд.

Датомирка выразительно постучала пальцем по виску, недвусмысленно намекая на остальную часть головы. Да пожалуйста, мне не жалко восстановить погибшие волосяные луковицы. У наёмницы и без того хватает проблем со здоровьем: старые ранения, следы от молний Силы, последствия внутренних перегрузок после неоднократных боёв. И это лишь поверхностный осмотр — без глубокой диагностики.

Форсьюзеры, конечно, способны лечить себя сами и восстанавливаются быстрее неодарённых, но и испытаний на нашу долю выпадает куда больше. Так что, учитывая историю Асажж, я бы удивилась, если бы она не нуждалась в полноценной терапии.

Получив аванс, Вентресс взяла мой номер коммуникатора и выслала координаты планеты, где собиралась передать груз. В обмен я должна была провести ей сеанс лечения Силой. Всё честно, всё взаимовыгодно — насколько это вообще возможно в сделке с ситхом.

Понятно, что ситхи паранойей не страдают — они ею наслаждаются, как хорошим вином, — но и я в последнее время не отстаю. Поэтому начала торговаться. Вентресс, естественно, тоже не уступала.

После получаса прений, перемежаемых язвительными комментариями и хищными улыбками, мы всё-таки сошлись: передачу груза организуем в космосе, в системе Ботавуи. Сеанс же целительства пройдёт на моём корабле — в каюте старпома, оборудованной под медицинский отсек.

Плохо, когда нет нужных связей. Не к Оппо Волосатому Змею же идти на поклон? Вот и приходится разбираться самой — и с лечением, и с переговорами, и с ситхами, которые привыкли держать нож за пазухой даже тогда, когда заключают выгодный контракт.

Вентресс предупредила, что для выполнения заказа ей понадобится два дня. Оставаться в точке встречи я не собиралась — тратить время на пустое ожидание глупо, когда дел ещё полно. Поэтому я взяла курс на Нексус-Ортай. Именно на этой тихой, мирной планете после Войны Клонов устроили крупнейшую распродажу списанной техники и прочего хлама.

Меня интересовали дроиды. Сила буквально подталкивала в спину, намекая, что для наведения порядка в хозяйстве мне требуется куда больше рабочих рук. Вот хотя бы грибы — растут быстрее, чем дроиды успевают их собирать. Сады в центре города, раскинувшегося в полости горы, нуждались в регулярном прореживании: деревья, пробившиеся с поверхности, душили плодовые, не давая тем развиваться. И это я ещё не говорю о коммунальной системе города, которой давно требовался капитальный ремонт.

Пока я планировала хотя бы запустить воду и электричество в одном районе. С подходящей техникой задача была вполне решаемой. Кроме того, мне требовались новые дроиды. В-1, конечно, милые, но в меру. Толку от них мало: модель создавалась как массовое пушечное мясо, а не как полноценные работники. Для серьёзных боевых задач куда лучше были В-2.

И ещё один пункт был особенно важен: мне нужен был дроид-охранник. Без него я привлекала слишком много ненужного внимания, а в нынешние времена это роскошь, которую я позволить себе не могла.

Рынок напоминал гигантскую свалку металлолома: горы механизмов, кое-где аккуратно выставленные в ряды, а местами просто сваленные в хаотичные кучи. Продавцы уверяли, что торгуют «починенной техникой», но это определение было чересчур оптимистичным. В торговой части свалки дроиды стояли неровными рядами, словно солдаты после особенно тяжёлого боя.

Меня в первую очередь интересовали грузовые рабочие, затем астродроид-механик и какая-нибудь модель, способная сойти за охранника. Рабочих разбирали на лету, поэтому я была искренне довольна, когда сумела выхватить четырёх крепких дроидов-грузчиков — наспех отремонтированных, но ещё не разваливающихся.

На удивление здесь попадались и приличные дроиды-механики. В основном — модели R5 по вполне разумной цене. Я долго перебирала варианты, пока наконец не прислушалась к Силе. Она безошибочно ткнула меня в сторону неприметного астромеха с помятым корпусом.

О том, что выбор был верным, я убедилась почти сразу — R5 оживлённо пиликал, без стеснения комментируя состояние продаваемых моделей. Под его весёлое сопровождение мы добрались до ряда бывших боевых дроидов. Здесь контингент покупателей был куда мрачнее: если рабочих и астромехов брали фермеры да торговцы, то возле боевых моделей толклись представители криминала всех оттенков и мастей.

— Ну что, малыш, — обратилась я к R5, — нам нужен дроид-охранник. Какие есть предложения?

Астромех весело засвистел и уверенно покатил в самый конец шеренги. Я не спеша пошла следом, а за мной покорно семенили остальные покупки.

R5 остановился у дальнего ряда и призывно запищал. Подойдя ближе, я заметила несколько дроидов серии ВХ. Вид у этих машин был, мягко говоря, плачевный: потрёпанные корпуса, подпалины от бластерных выстрелов, вмятины, которые явно никто не собирался выпрямлять. Я сосредоточилась, прислушалась к Силе и быстро приняла решение.

Короткий, но оживлённый торг закончился тем, что продавец с видимым облегчением спихнул мне всех троих — по цене одного. Передвигаться самостоятельно мог лишь один, двух других рабочие дроиды подняли и понесли, словно искорёженные чемоданы.

Закупив всё необходимое оборудование, мы дружной процессией направились на стоянку, чтобы загрузиться на корабль. Дела были закончены: оставалось лишь подняться в небо и взять курс на точку встречи с Асажж Вентресс.

Корабль Асажж вышел в точку встречи точно в назначенный час. Стыковка прошла без сучка и задоринки: мы обе прекрасно знали свои суда, а потому все стыковочные узлы и шлюзы сработали идеально. Встречать гостью я взяла с собой только что отлаженного дроида серии ВХ. Ему досталась новая прошивка, улучшенные модули обработки информации и полностью выправленный корпус — после профилактики он выглядел как модель из рекламного каталога в голонете, а не как боевой дроид проигравшей стороны, чудом переживший войну. Теперь в моём распоряжении был один полнофункциональный дроид-охранник, и он шагал рядом с механической уверенной грацией.

Асажж появилась первой — вернее, не она сама, а левитирующий перед ней контейнер-холодильник. Наёмница вошла следом, легко, будто продолжала тянуть перед собой невидимую нить Силы.

— Заказ доставлен, — коротко сказала она, будто отсекая лишние вопросы.

Я наклонилась, вглядываясь в прозрачную секцию контейнера. На охлаждённой платформе лежал мужчина с ярко выраженными азиатскими чертами. Он был полностью обнажён, но разглядеть что-то подробнее, не открывая крышку, было невозможно — лишь спокойное лицо и неподвижное тело, погружённое в безмолвие смерти.

Асажж тихо хмыкнула, криво усмехнувшись.

— Да, определённое сходство есть. Хотя, если честно, не сразу скажешь, что вы родственники.

Я не стала отвечать: спорить или обсуждать — занятие пустое. Просто кивнула в сторону медотсека, приглашая наёмницу пройти. Настало время выполнить мою часть сделки.

— Интересненько у тебя тут. Основательно. Что, позаимствовала у Армии Республики? — с ленивой насмешкой протянула Асажж, устраиваясь на кушетке и не скрывая любопытства, с каким рассматривала мой медотсек.

— Почему сразу позаимствовала? — я пожала плечами. — Всё честно выкуплено и приведено в порядок моими же руками.

Что именно входило в это самое «всё», уточнять не стала — пусть додумывает сама. Я сосредоточилась на работе: мягко погрузилась в Силу и начала удалять следы молний, оставшиеся в тканях её тела. Судя по тому, как напряглось лицо наёмницы, ощущения были отнюдь не приятными. В Силе тоже отзывалось глухое эхо боли — не крик, скорее скрежет, будто ломали что-то застарелое и неправильно сросшееся.

Когда основная работа была сделана, Асажж заметно расслабилась… и внезапно разговорилась. Болтала почти как обычная женщина, что меня, честно говоря, насторожило. Ситхи в простодушие не играют, у них каждое слово с расчётом.

— Вот чего я не понимаю у джедаев, — начала она, чуть приподнявшись на локтях. — Зачем ставить необученную толпу во главе армии? Мозги им промыли до блеска, а научить хоть чему-то не удосужились. Возьми того же падавана Скайуокера: пока не огребла по самые уши, так и носилась, как комета без орбиты.

Я молчала, сосредоточенно проводя Силу по каналам её тела. А про себя думала, что вопросы Асажж подозрительно напоминают те, что фанаты вселенной задавали в соцсетях. Сейчас, после сведений, полученных от ботанов, я понимала куда больше… но любую информацию нужно ещё переварить, разложить по полочкам. А на это требуется время.

— Да хоть тебя взять, — не унималась Асажж. — Была на посылках у магистра Оппо, а два года на передовой сделали своё дело. Сразу видно: стала лучше понимать, как устроен мир. Вот скажи, пошла бы сейчас под крыло Ранцизиса?

Ответ сорвался раньше, чем я успела осознать. Из меня вылетела трёхэтажная непечатная тирада на великом и могучем русском языке. Даже удивилась, насколько же остро во мне сидит всё, что сделали с Нимо.

Асажж хмыкнула:

— Слов я не поняла, но смысл абсолютно ясен. Вот поэтому я к ситхам — ни ногой. Хотя сама… да, примерно такая же. Но интриги точно не моё.

Я мысленно кивнула, вспомнив канон: все её «интриги» оборачивались тем, что девушку по очереди использовали то Великая Мать, то Сидиус… и даже Мол, хотя умом он, мягко говоря, не блистал.

— Судя по твоему телу, тебе тоже доставалось неслабо, — заметила я, проводя рукой над зоной, где молнии Силы оставили особенно глубокие следы. — И насчёт интриг… думаешь, джедаи были лучше? Они сидели в столице, под боком у Сената. Уж поверь, там своих игр за власть было предостаточно.

— А ты зачем к ботанам заявилась? Они теперь тебя в базы внесут, — прищурилась Асажж.

— За информацией. А в их архивах я уже значусь, так что особой разницы нет. Иначе как бы я узнала, что сейчас происходит с одарёнными в галактике?

— Могла бы и у меня спросить, — фыркнула она. — Пока кроме Ордена никого всерьёз не тронули. На Кореллии верхушку «зелёных» проредили и успокоились. Клиники силового целительства работают, университет — тоже. Археологи ковыряются как прежде, только теперь особенно ценные находки обязаны сдавать инквизиторам.

Вентресс вновь умолкла — именно тогда, когда я достигла самых глубинных последствий её травм. Она терпеливо переждала острый приступ боли, медленно восстановила ровное дыхание… и тут же заговорила снова, словно тишина была для неё невыносима. В этот миг до меня наконец дошло: вот что заставляло её без устали поддерживать разговор.

Она слишком долго жила среди неодарённых. Когда вокруг лишь люди, не чувствующие Силу, возникает ощущение, будто ты в мире, где никто не понимает твоего языка. Это похоже на жизнь среди глухонемых: ты можешь говорить, но для окружающих твоя речь — лишь непонятная артикуляция. Со временем такое положение дел становится всё тягостнее и выматывает без остатка.

Достаточно встретить человека, воспринимающего мир сходным образом — независимо от различий в убеждениях, — и внутреннее напряжение находит выход. Слова начинают литься потоком: появляется собеседник, способный действительно услышать и понять.

— В розыскных листах — только те, кто нарывается, и магистры-джедаи, — продолжила Асажж. — Причём любого Совета. Передать от тебя приветик Оппо?

— Если встретишь — сразу снимай ему голову, — серьёзно предупредила я. — Он быстрый и опытный боец. Сору Балка он разделал под орех, а тот слыл очень сильным воином. И ещё: Оппо владеет боевой медитацией и терпеть не может людей.

— Опаньки, какие подробности, — протянула она. — А твой сейбер где?

— Там же, где меня клоны подстрелили, — мрачно отозвалась я.

Ещё одна проблема: где достать кристалл? Лететь на Илум бессмысленно — Сидиус и инквизиторы вряд ли настолько беспечны, чтобы не установить наблюдение за планетой. Значит, там наверняка ловушка. Придётся искать иные пути.

— Ладно, — протянула Асажж, поднимаясь на локтях. — У меня кое-что есть. В обмен расскажешь, что именно купила у ботанов. А я подгоню тебе сейбер. Их у меня несколько, хозяевам уже ни к чему, а тебе пригодится. И главное — не вздумай лезть на Илум.

— За кого ты меня держишь? — искренне удивилась я.

Вентресс довольно хихикнула.

Кажется, с первой пациенткой я справилась неплохо — по крайней мере, она выглядела довольной. Покрутила плечами, повертела головой и с удивлением отметила, что боль полностью ушла. Я лишь пожала плечами: на мой взгляд, получилось грубовато, но для первого раза вполне достойно. Да и Сила подсказывала: услуги кореллианских целителей стоили таких денег, что даже успешная наёмница вряд ли потянула бы их без труда.

— Ладно, смотри, — Вентресс успела слетать на корабль за своей сумкой с трофеями и теперь вывалила на стол в общей каюте пять джедайских световых мечей. Я узнала их сразу — по форме рукоятей и характерным способам сборки. Спрашивать о судьбе владельцев смысла не было: и так всё ясно.

Два меча принадлежали мужчинам — их синие кристаллы будто скорбели по утраченным хозяевам. Из оставшихся один был явно создан не под человеческую руку, а два — женские. Я взяла каждый по очереди, вслушиваясь в отклик. Только один из кристаллов резонировал с моей Силой достаточно чисто.

Включив меч, я несколько секунд любовалась мягким зелёным сиянием клинка, потом отключила и сказала:

— Вот этот подойдёт. Давай, загружу нужную информацию.

Вентресс наблюдала за мной с видимым интересом и, наконец, произнесла:

— Если хочешь знать, хозяйку этого меча я не убивала. Наоборот, даже помочь пыталась… но Сила распорядилась иначе. Девушка была посредственным бойцом. Готова поспорить, ты тоже в этой части не звезда.

— Я этого и не скрываю, — спокойно ответила я. — Но раз уж ты заговорила… что с ней случилось? Похоже, тебя это задело сильнее, чем ты показываешь.

— Ничего необычного, — Асажж неторопливо начала рассказ. — Она почти выбралась. Почти. Но в какой-то кантине увидела трансляцию из храма… и сорвалась. На её беду, рядом оказались инквизиторы. Живой она им не далась. И кстати, предупреждаю: держись от этих отморозков подальше. Там полно бывших джедаев — они своих «братьев» по Ордену ненавидят почище всех прочих. Рвение у них особое, будь уверена.

Я лишь вздохнула. Легко представить, почему так вышло. Среди инквизиторов, скорее всего, преобладают люди — самая многочисленная и одновременно самая бесправная раса в Ордене. Сомневаюсь, что Оппо продержится долго: если не затаится, как Йода, его найдут и накажут. По правде говоря, я бы не стала этому препятствовать — при возможности даже помогла бы. Впрочем, вряд ли такая помощь кому-то понадобится. Так что контактировать с инквизиторами я точно не намерена — лучше держаться от них как можно дальше.

Асажж Вентресс, довольная лечением, отстыковалась и ушла в гиперпространство. Перед этим она оставила мне свои контакты и координаты точек, где ведёт переговоры с клиентами. Я, со своей стороны, записала ей номер своего коммуникатора — других данных у меня не имелось — и отправилась домой прежним проверенным маршрутом.

* * *

Лететь по знакомому маршруту оказалось куда проще, чем в первый раз, когда сердце замирало от каждого сигнала приборов. Дорога домой заняла всего пять дней. Когда мой корабль плавно опустился в ангар заброшенного храмового комплекса, я ощутила глубокое, почти осязаемое облегчение. Какие бы опасности ни скрывались в неизведанных уголках этой планеты, здесь я чувствовала себя в безопасности — словно стены древнего храма оберегали меня, признавая своей.

Первый же шаг по каменному покрытию напомнил о главном: нужно разобраться с телом моего биологического отца. Теперь никаких сомнений не осталось: ботаны не солгали. Я сама сравнила образцы своих тканей с тканями Сайфо-Диаса. Генетическое родство было очевидным. Действительно отец… вот уж подарок Силы.

Долго я ходила кругами, пытаясь решить, что делать с телом человека, которого никогда не знала. Чем дольше я думала, тем очевиднее становилось простое решение: его нужно похоронить по-человечески. Сколько можно держать его в этом странном посмертном заточении? Он заслужил покой. Неправильно держать мужчину в контейнере, словно какой-то предмет. Хватит с него и того, что в каноне Дуку использовал его кровь для создания тела Гривуса.

Как только решение окончательно сложилось в голове, я смогла вдохнуть полной грудью — стало действительно легче. Руки сами потянулись к большому голокрону — библиотеке. Листая записи о погребальных традициях джедаев, я чувствовала, как внутри нарастает тихая уверенность. Всё было так… правильно. Сдержанно, без излишеств, но с большим уважением к ушедшему. Простой, светлый ритуал — именно то, что нужно.

И откладывать его я не собиралась. Всё будет сделано сегодня, на закате. Место я подобрала давно — ровная каменная площадка у подножия горы, с противоположной от ангара стороны. Казалось, она создана специально для последнего прощания. Быстро перекусив, я приступила к подготовке погребальной церемонии.

К вечеру я стояла на каменной площадке — уставшая, но собранная. Рядом пылал высокий костёр из тщательно просушенных дров; на его вершине, в отблесках колеблющегося пламени, покоилось тело Сайфо-Диаса. Я следовала описаниям из голокрона, шаг за шагом воспроизводя ритуал. В итоге всё вышло удивительно похоже на сцену сожжения Квай-Гон Джинна, и это сходство пробудило в памяти смутную, неуловимую ассоциацию.

Я отмахнулась от навязчивых мыслей. Сейчас было приятно просто стоять в вечерней прохладе, ощущать жар огня на коже и наблюдать, как солнце медленно скрывается за зубчатым горизонтом. Тихо, спокойно, правильно.

Но долго любоваться закатом мне не дали.

В стороне внезапно всколыхнулась Сила — не резко, а словно густая вода, разогретая невидимым жаром. Из этого дрожащего марева постепенно проступил призрачный силуэт.

Я выдохнула сквозь зубы, понимая, насколько велик ироничный размах «великой подставы» со стороны Силы. Ещё и это…

И тут в памяти, наконец, прояснилось: конечно, Квай-Гон Джинн первым обрёл способность сохранять себя после смерти. Впрочем, я никогда не верила, что он что-то «изобрёл» — призраки существовали и в моём прежнем, абсолютно немагическом мире. Оставались те, у кого было незаконченное дело… или сильная привязка к живым.

Как бы таким делом моего новоявленного папаши сейчас не стало моё собственное обучение и воспитание.

Честно говоря, мне ещё предстоит освоить многое — в частности, научиться контролировать внезапные всплески и настойчивые «намёки» Силы.

Призрак окончательно проявился, когда костёр догорел до конца. Мы так и стояли на площадке у стен храма: он — глядя на меня, я — на него. Светило уже скрылось за горизонтом, и лишь узкая полоска зари тлела над тёмной поверхностью планеты.

В конце концов молчание стало невыносимым. Я развернулась и пошла к посадочному ангару — попасть в комплекс можно было только через него, остальные проходы по-прежнему оставались заваленными оползнями. К моему удивлению, призрак двинулся следом, словно сопровождая меня.

Любопытно: несмотря на явно азиатские черты, при жизни Сайфо-Диас был довольно высоким — если, конечно, дух отображается в натуральную величину. Сжигала-то я его, тщательно завернув в саван, а явился он в длинной джедайской робе магистра Высшего Совета.

Мы молчали всю дорогу. Только когда мы вошли в ангар, он наконец начал недоумённо оглядываться. Внутри шла активная работа: дроиды-рабочие разгружали корабль и переносили приобретённую технику в помещения, которые я переоборудовала под мастерские. Машинам не нужен сон — пусть трудятся всю ночь. Завтра я планировала приступить к капитальному ремонту коммунальных систем.

Когда мы молча дошли до моего домика, призрак, похоже, наконец-то созрел для конструктивного разговора.

— Нимо, это ты? — первым делом спросил он.

— В общем, да… только я больше не Нимо. Теперь меня зовут Талия Диас.

Он даже не удивился.

— Как получилось, что ты оказалась в последнем приюте Армии Света одна?

— А что это вообще — Армия Света? — спросила я в ответ.

Сайфо-Диас улыбнулся и начал объяснять. Оказалось, после руусанской реформы всё прошло далеко не так гладко, как описано в хрониках. Тогда упразднили титул лордов-джедаев, и в Ордене произошёл раскол. Небольшая часть бывших членов Великого Совета вписалась в новый Орден, приняв новые правила. Самые миролюбивые основали храм на Кореллии. А самая многочисленная группа ушла в Неизведанные Регионы — именно здесь они возвели несколько городов-храмов на пустынной планете. Так они жили многие столетия.

Со временем между храмами вспыхнула вражда. Одни джедаи погибли, другие покинули Орден, третьи вернулись и примкнули к кореллианским или корусантским собратьям. Кодекс Ордена постепенно трансформировался и уже слабо напоминал прежний. Множество знаний, передававшихся из поколения в поколение, оказались вне рамок новых догм — их объявили запрещёнными и постепенно забыли.

По словам Диаса, обнаруженное мной место однозначно относилось к храмам поструусанских джедаев — тех, кто отказался принять урезанное учение. Сам Сайфо-Диас происходил из рода потомков, некогда покинувших Орден.

Я лишь печально вздохнула и начала рассказывать о злоключениях Нимо. Сайфо-Диас то и дело прерывал повествование: уточнял детали, переспрашивал, иногда вставлял комментарии. Но слушал он внимательно, не торопил — времени у нас хватало.

Когда рассказ подошёл к концу и я занялась ужином, призрак произнёс:

— Значит, ты унаследовала дар оракула Силы? Успела умереть и вернуться?

От таких слов я едва не поперхнулась грибным оладушком, который запивала травяным отваром.

— Хочешь сказать, что это нормально?

— Вполне, — ответил он спокойно. — Со мной было почти то же самое, когда я был падаваном. Мой учитель много лет искала подобный Храм, но так и не смогла его обнаружить. И вот тогда случился несчастный случай. Мне успели помочь, но несколько мгновений я был мёртв. После этого у меня и открылся дар оракула.

Он вздохнул и продолжил:

— Программа обучения в корусантском храме была скудная и обрывочная. Да, со временем я научился держать свой дар под контролем… но сколько шишек я набил, пока дошёл до этого.

Он тепло улыбнулся и продолжил:

— Ты понимаешь, что не сможешь провести здесь всю жизнь в одиночестве?

— Понимаю, — вздохнула я. — Но, если честно, я не представляю, что делать дальше. Да, я налаживаю хозяйство, торгую, закупаю технику, чиню коммунальные системы… но, по большому счёту, просто загружаю себя, чтобы не думать о будущем. Противно чувствовать себя лохом, которого обвели вокруг пальца магистры Высшего Совета.

— В первую очередь они обвели вокруг пальца самих себя, — мягко заметил Сайфо. — Что бы они ни думали, Дарт Сидиус лишил их власти очень аккуратно и больно. Теперь Орден джедаев объявлен вне закона за попытку государственного переворота. Это нешуточное обвинение. С таким клеймом о восстановлении Ордена в прежнем виде можно забыть, что бы Йода ни замышлял. Единственное, что ему остаётся, — мстить и рисковать утопить галактику в кровавом хаосе.

Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то, и добавил:

— Но Сила укажет путь. А теперь иди отдыхай. Я прослежу за дроидами. И ещё… спасибо тебе, дочь, что освободила меня из заточения.

Как я и подозревала, отец всерьёз взялся за моё обучение. Я честно показала ему большой голокрон и ту программу, по которой занималась последние месяцы. Сайфо одобрил основу, но кое-что изменил, и тренировки продолжились уже по его системе.

Что здесь скажешь — магистры бывшими не бывают. Это звание присваивается джедаю не за место в одном из Советов Ордена, а за достижение определённого уровня владения Силой. Диас мог покинуть Высший совет, но магистром от этого быть не перестал. На момент гибели ему было семьдесят пять лет. И при всём этом выглядел он максимум на тридцать пять. Я знала это точно — сама готовила тело к погребению.

В первую очередь отец озаботился моим откровенно убогим владением мечом. Внимательно изучив клинок и выслушав историю его появления, он лишь печально вздохнул. Впрочем, никаких стоек и базовых связок он со мной отрабатывать не стал.

Вместо этого Сайфо усадил меня за… каллиграфию.

Честно говоря, такого поворота я не ожидала. Восточная практика в мире, где джедаи обычно предпочитают медитации и спарринги, выглядела экзотикой. В прошлой жизни я видела нечто подобное в одной из китайских дорам: там каллиграфия использовалась как метод обучения боевым искусствам, дисциплины и внутреннего равновесия. Тогда это казалось красивой сказкой, теперь же внезапно стало частью моей реальности.

Но сейчас я была не в китайской дораме, а в далёкой-далёкой галактике, где, по идее, должен был разворачиваться канон «Звёздных войн». Впрочем, как говорится, должен — не значит обязан. Поэтому я просто и молча училась каллиграфии, осваивала новые виды медитаций и внимательно следовала тому, что показывал мне Сайфо.

Отец много рассказывал — о владении Силой, о галактике, о планетах, на которых побывал. Его можно было слушать часами не уставая. Эти рассказы ложились поверх упражнений, вплетались в дыхание и движения, становясь частью обучения.

Когда качество моей мазни на ткани наконец его устроило, мы перешли к специальным упражнениям для укрепления тела. Посредством движения и дыхания я должна была прогонять через себя потоки Силы, не задерживая и не искажая их. Это оказалось неожиданно увлекательным и напомнило мне ушу, которым я занималась в юности, в прошлой жизни.

Прошло совсем немного времени, и в движениях начала явственно проступать форма эластичности, текучая, замкнутая на защиту. Соресу. Позже к этим связкам добавились деревянные палки, имитирующие световые мечи.

— На основе Соресу будем осваивать технику Джар’Кай. В предыдущих занятиях ты неплохо наработала контроль и предвидение, — говорил Сайфо. — Поэтому эту технику тебе будет освоить несложно. Главное в Джар’Кай — контроль и координация Силы.

Он сделал паузу, давая словам осмыслиться, и продолжил:

— Помнишь курс целительства? Одарённые с обратным вектором пропускают через себя куда большие объёмы Силы, чем те, у кого вектор прямой. Мы с тобой относимся к нейтральному типу. При хорошем контроле разума мы успеваем преобразовывать весь проходящий через нас поток, и хаос не влияет на нас напрямую. Одарённые с нейтральным вектором не могут пасть ни в одну из сторон Силы.

Я слушала не перебивая.

— Позже, когда ты станешь мастером Соресу и освоишь Джар’Кай, я бы посоветовал тебе заняться Джуйо. Да, для этого стиля требуется работа с эмоциями, но ты справишься. Мейс Винду адаптировал его для джедаев с прямым вектором и назвал Ваапад.

Я не удержалась и вставила своё слово:

— Но, Сайфо, у меня всего один меч, и тот мне дала Вентресс. Где я возьму второй?

— Ничего страшного. В любом храме джедаев всегда был запас кристаллов. Если здесь создали полноценное хранилище голокронов, значит, храм не считали окончательно покинутым. Планировали вернуться — а значит, и кристаллы должны быть.

Надо сказать, по ночам Диас подолгу изучал содержимое голокронов в «библиотеке». Меня по-настоящему поразила способность призраков Силы взаимодействовать с материальными объектами. Похоже, для джедаев смерть действительно не являлась преградой: даже после неё магистр Ордена мог оставаться опасным — и весьма — для своих врагов.

Кристаллы и впрямь обнаружились неподалёку от хранилища голокронов. Сайфо почти сразу определил их происхождение.

— Это из системы Адега. Раньше Орден пользовался кристаллами только оттуда. Лишь после Руусана и переноса центра на Корусант основным стало илумское месторождение. Было ещё одно — на Утапау, но к моменту постройки этого комплекса его уже забросили.

Я выбрала один из кристаллов, из хранилища — второй у меня уже был. По мере того как я подпитывала его Силой, кристалл в мече, выкупленном у Асажж, всё увереннее признавал меня своим владельцем. Связь крепла с каждой медитацией. Поэтому теперь я вплотную занялась созданием собственных световых мечей.

Кто вообще сказал, что это возможно только под руководством известного робота? Нимо в храме видела его разве что издалека. Возможно, существовали счастливчики, которым довелось летать на Илум и собирать свой первый меч собственными руками. Но девушка к ним не относилась.

Любопытно, что после медитаций, показанных Диасом, я постепенно переставала делить себя на «я» и Нимо. Эти личности сливались, дополняя и переставая спорить, друг с другом. И вместе с тем мои успехи в овладении Силой и собственным даром стали заметно выше, чем до начала обучения с отцом.

Иногда я называла его «папой». Магистр отзывался — и ни разу меня не поправил.

Сейберы получились прекрасными. Это особое, почти священное чудо — когда оружие подходит тебе идеально. Но для этого приходится вложить в него огромное количество труда и собственной Силы. И потому я с нетерпением и предвкушением приступила к освоению техники Джар’Кай.

В довольно насыщенное обучение удивительно гармонично вплеталась забота об обустройстве собственного жилья. Лишь медитируя по методике магистра Диаса, я наконец поняла: моё упорное стремление привести храмовый комплекс в порядок было продиктовано самой Силой.

— Это что же получается, Сила диктует мне, как жить? — возмущалась я, обращаясь к отцу.

— Не совсем, — спокойно ответил он. — Понимаешь, одарённые способны на куда большее, чем остальные разумные. Но и спрос с нас иной. Сила призвала тебя и дала воспоминания прошлой жизни — к слову, очень мирной. Для определённых задач. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: этот храм вскоре будет возрождён. А то, что его в своё время строили именно лорды джедаи, говорит о многом. В частности, о том, что эпоха Руусана давно осталась позади.

До этого разговора мне пришлось рассказать отцу всё — не только о своём обучении, но и о том, что я не совсем Нимо. Он выслушал меня… а потом долго смеялся.

Оказалось, с ним произошло нечто похожее. Сайфо-Диас помнил свою прошлую жизнь. Кем он был тогда, отец предпочёл не распространяться, но охотно помог мне с медитациями по объединению разумов.

Мой день был расписан буквально по минутам. Слава Силе, что в своё время мне пришла в голову мысль купить дроидов. Вместе с отцом мы устанавливали новую насосную станцию, программировали рабочих дроидов на замену водопровода и изготовление труб из имеющихся материалов. На вершине горы храмового комплекса монтировали солнечные батареи и заново прокладывали силовые кабели.

К моменту завершения работ один из небольших районов внутри горы оказался полностью обеспечен исправным водопроводом, канализацией и электричеством. Я наконец смогла позволить себе роскошь настоящей горячей ванны — удовольствие, о котором раньше могла лишь мечтать.

Параллельно росла и гора сушёных грибов и грибной муки: с появлением механической рабочей силы их производство увеличивалось с каждым днём. В этот раз фрукты Сайфо велел не брать — Сила подсказывала ему, что они ещё понадобятся нам по прилёте. Грузовой отсек корабля оказался забит грибной продукцией под завязку.

С собой я взяла двух рабочих дроидов и двух охранников серии ВХ. Остальных оставила в комплексе — как раз поспел урожай плодовых деревьев. В этот раз он оказался значительно богаче прежнего: дроиды выкорчевали лишнюю поросль и вырезали заросли, душившие сад.

Отец решил составить мне компанию в этом рейсе, и я спорить не стала. После долгих месяцев почти полного одиночества общение с Сайфо было для меня словно глоток чистой воды после изнуряющей пустыни.

Первым прыжком мы вышли к Лехону. Отец долго и внимательно разглядывал легендарную планету, словно пытаясь услышать её сквозь Силу, а потом, наконец, спросил:

— А почему ты не пользуешься джедайскими маршрутами?

После этого вопроса мне оставалось лишь тяжело вздохнуть.

— Наверное, потому, что я о них впервые слышу.

Сайфо выразительно прикрыл лицо ладонью и пробормотал что-то нелицеприятное про старых маразматиков, после чего, взяв себя в руки, начал лекцию для «необразованной дочери».

— Неизведанные регионы вовсе не так пустынны, как принято думать. Одна только чисская доминация чего стоит. Джедаи часто бывали здесь, так же как и в прилегающем Диком Космосе. Поэтому у нас есть собственные маршруты. Летать по ним куда проще, если знать основы силовой навигации. Ты быстро этому научишься и перестанешь выкладываться так, как сейчас.

Он снова посмотрел на Лехон, и в его голосе прозвучала тревожная нота.

— Эта планета лишь кажется заброшенной. Здесь слишком много тёмных источников Силы. Империя рано или поздно её обнаружит — это лишь вопрос времени. А теперь смотри: сейчас выходим на Среднее кольцо, дальше пойдут торговые пути… и Рилот.

Хорошо, когда тебя обучает собственный магистр. Одним длинным прыжком я вышла в цереанскую систему. Для дальнейших расчётов пришлось перейти в обычное пространство, и первым делом я связалась с твиллечкой, которая в прошлый раз делала у меня закупку на Рилоте.

Дама искренне обрадовалась. Весь груз она взять не могла, но аккуратно намекнула на возможность продаж в соседних поселениях. Если всё сложится удачно, я существенно расширю базу постоянных клиентов.

Пока я объясняла отцу, где и при каких обстоятельствах познакомилась с потенциальной покупательницей, мой коммуникатор снова пиликнул. Пришло сообщение от Вентресс — она настойчиво требовала встречи. Судя по отметкам времени, звонить она начала давно, но сигнал, разумеется, не мог пробиться до меня в глубине Неизведанных регионов.

Я отправила короткий ответ, и Асажж тут же перезвонила.

— Ну наконец-то вылезла из своей чёрной дыры, — прокомментировала она, едва услышав мой голос. — У меня к тебе серьёзное дело. Нужно кое-что передать.

Ну, раз нужно — значит, нужно. Я лишь пожала плечами и отправила ей координаты деревни на Рилоте, где у меня была запланирована первая разгрузка.

После следующего прыжка отец без лишних разговоров усадил меня за медитацию с просмотром вероятностей. В этот раз путь до Рилота должен был занять всего три прыжка, включая выход от Лехона к Среднему кольцу. Это было заметно короче и спокойнее, чем мои прошлые пять прыжков в том же направлении.

За последние месяцы на Рилоте, казалось, ничего не изменилось — всё та же пыль, всё тот же удушающий жар, въедающийся в кожу и одежду. Я аккуратно посадила корабль у куполов деревни, на стихийно созданной посадочной площадке, где уже стояли два потрёпанных шаттла, переживших явно не одну бурю.

На окраине поселения меня ждали глава общины и её помощники. В этот раз мы быстро сошлись на прежней сумме. Твиллечку звали Лиссари Вент — респектабельная, сдержанная дама, возглавлявшая поселение Свободных. Так называли себя жители Рилота, не желавшие иметь ничего общего ни с экспортом рабов, ни с криминальной экономикой планеты.

Таких поселений было немного, но нехваткой населения они не страдали. Свободная жизнь означала полную изоляцию от основной экономики Рилота: им приходилось самостоятельно закупать продовольствие, продавать добываемый дуоний и разводить рикритов. При этом потребность в самых обычных товарах никуда не исчезала, а продовольственные биржи относились к таким общинам без особой симпатии. Поэтому связи со свободными торговцами здесь ценились особенно высоко.

Поселение госпожи Вент специализировалось на добыче дуония — ценного минерала, широко используемого в кораблестроении. Империя подняла закупочные цены, и в последнее время в деревню стало стекаться всё больше людей. Потому партия грибной муки в этот раз оказалась заметно больше прежней, хотя всё равно составляла меньше половины моего груза.

Сайфо вышел из корабля и остановился неподалёку, молча наблюдая за разгрузкой, которую споро вели мои дроиды. А я тем временем вела переговоры с другой твиллечкой — Йенной Тал, главой соседнего поселения, специализировавшегося на разведении рикритов. Она предложила оплатить половину партии имперскими кредитами, а вторую половину —контейнерами с замороженным мясом рикритов.

Я бросила взгляд на отца. Он едва заметно кивнул — соглашайся.

Мы ударили по рукам. После разгрузки и встречи с Асажж Вентресс мне предстояло доставить их часть груза за соседнюю горную гряду.

Пока я ждала Вентресс, успела как следует прогуляться по поселению и поесть в местной кантине. С точки зрения обитателя большой галактики, кухня здесь была небогатой, но после моего однообразного рациона в Неизведанных регионах она казалась почти изысканной. Впрочем, интересовала меня не только еда — куда важнее было услышать свежие новости.

Я прислушивалась к разговорам, стараясь понять, что сейчас говорят об Империи: появились ли повстанцы, что происходит с джедаями и инквизиторами, как меняется расстановка сил. Рилот находился в самом конце кореллианского торгового пути, во Внешнем кольце, и новости сюда доходили медленно. Но даже обрывков слухов хватало, чтобы сделать определённые выводы.

Империя официально отменила рабство на своей территории — больше не существовало ни «контрактованных рабочих», ни серых схем, прикрытых красивыми формулировками. Свободные поселения Рилота это решение только приветствовали. Кроме того, по галактике ходили разговоры о Дарте Вейдере: со своим флотом он методично вычищал пиратов. Среднее кольцо уже было приведено в порядок, и теперь ситх взялся за Внешнее. Судя по настроениям в кантине, простой народ Империю скорее одобрял, чем осуждал.

О джедаях и инквизиторах здесь не говорили вовсе. Похоже, этот вопрос местных просто не волновал.

После кантины я ещё немного побродила по окраинам поселения. Люди косились на человеческую девушку с дроидом-охранником, но приставать никто не решался. Наконец, коммуникатор тихо пиликнул. Я направилась к посадочной площадке, где стоял мой корабль.

Корабль Асажж Вентресс уже заходил на посадку.

Я со смутным, тревожным чувством наблюдала, как корабль наёмницы садился. Просмотр вероятностей не показывал для меня никакой прямой опасности, но то самое предвкушение Силы… Оно уже однажды сопровождало события, перевернувшие мою жизнь: тогда я узнала о себе слишком много и обрела отца и учителя. Что ждёт меня сейчас — сказать было невозможно. Но в одном я не сомневалась: без последствий эта встреча не обойдётся.

Корабль Вентресс мягко опустился на поверхность Рилота. Асажж первой сошла по трапу, тут же вынула пульт, подняла рампу, герметично задраив вход. Жест был показательно осторожным — похоже, дело действительно обстояло серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

— Прикольный у тебя кораблик, — заметила она, окинув «Изиду» оценивающим взглядом. — Значит, торгуешь провизией? Покажешь груз, а то мне кое-что нужно прикупить.

Ассаж заметно изменилась. Она выглядела посвежевшей, словно сбросившей с плеч старый груз. Светлые голубые глаза выгодно оттенялись густыми светлыми волосами — аккуратно уложенными, подстриженными, больше никакого лысого черепа. В каждом её движении чувствовалась энергия и уверенность человека, довольного жизнью. Однако говорить на открытом пространстве датомирка явно не собиралась, и я без лишних слов пригласила её внутрь.

В общей каюте нас уже ждал магистр Сайфо-Диас. По его совету я накрыла стол, выставив фрукты из сада и грибные блюда, включая выпечку из грибной муки. Когда Вентресс увидела магистра, она застыла, широко раскрыв глаза. Неудивительно — ведь именно она доставила мне его тело.

— Э-э… здравствуйте, магистр? — нерешительно произнесла она.

— Да пребудет с вами Сила, юная леди, — мягко ответил Сайфо. — Я чувствую знакомый отпечаток. Вы ученица Яна Дуку?

— Да… — Ассаж на мгновение замялась. — Только ваш приятель сам от меня отказался.

По её голосу было ясно: эта тема до сих пор оставалась для неё болезненной.

— Я говорил Яну, что ситх из него не выйдет, — печально произнёс Сайфо. — Слишком много идеализма. Если ему не хватило циничности для интриг в Ордене, то игры с Сидиусом тем более были не по зубам. И если это вас хоть немного утешит, юная леди, — этот отказ ударил по вашему учителю куда сильнее, чем по вам.

— Спасибо на добром слове, но легче от этого не стало. Ладно, давайте к делу, — сказала она, усаживаясь за стол и беря сочный фрукт.

Наёмница с явным удовольствием налегла на угощение и лишь после этого перешла к рассказу о причине, заставившей её обратиться ко мне за помощью.

— В прошлый раз я рассказывала тебе об инквизиторах. Так вот, на меня вышли бывшие джедаи. Эти отморозки похитили их падаванов и переправили на луну Нур. Там у них что-то вроде обучающего центра, — при этих словах Асажж поморщилась. — Хотя на деле это скорее экспериментальные лаборатории. Одарённых там ломают, независимо от вектора Силы. Ты ведь понимаешь, что такое вектор? — спросила она и, дождавшись моего кивка, продолжила: — Мы договорились устроить налёт на этот вертеп. В целом всё прошло удачно, хотя сам центр взорвать не удалось… но тут уж как повезёт. Я забрала себе перспективных ребят с обратным вектором для обучения. Джедаи спасли своих ученичков… — она замолчала, подбирая слова. — А ещё там оказались бывшие юнлинги из вашего Храма, — медленно добавила Вентресс. — Часть я забрала себе, но ваши… — она фыркнула, — упёртые идиоты отказались брать остальных. И тут я вспомнила о тебе. Ты же, считай, единственная адекватная джедай на всю галактику.

Сайфо-Диас рассмеялся, ничуть не скрываясь, и, отсмеявшись, сказал:

— Позвольте, угадаю. Юнлинги, о которых вы говорите, — это одарённые с прямым вектором, павшие на тёмную сторону?

— Да! — воскликнула наёмница. — А я могу обучать только одарённых с обратным вектором. А эти джедайские… — она с трудом сдержалась, — понятия не имеют о векторах Силы и несут одну пафосную чушь. А это дети. Понимаете, дети!

Мне вдруг стало абсолютно ясно, откуда взялось то странное предвкушение в Силе, не отпускавшее меня последние сутки. Не зря мы с отцом приводили в порядок коммунальные системы города. И не было ни малейших сомнений: детей мы возьмём, без каких-либо возражений. Ответ Сайфо лишь подтвердил мои мысли.

— В этом нет ничего страшного. Я знаком с методиками, корректирующими подобные перекосы.

— Это с какими ещё методиками? — подозрительно уточнила Вентресс.

— Вопреки расхожим россказням, Совет Первого Знания не только отправлял Теней устранять падших. Существовали полноценные программы реабилитации таких одарённых, особенно детей. Видите ли, форсьюзеров и так катастрофически мало, а если их ещё и уничтожать… — он развёл руками. — В какой-то момент нас просто не останется. Так что показывайте ваших детишек.

На корабле Асажж было тесно: это был вовсе не транспортник, как у меня. Обе каюты оказались забиты до отказа. Семеро детей, все младше одиннадцати лет. Моё внимание сразу привлекли три девочки — измождённые, настороженные, словно готовые в любой момент сжаться в комок или напасть. Две из них были людьми, третья — миралукой. Я сразу поняла: легко не будет.

— Девочки, пойдёте к нам на корабль? — осторожно спросила я, присаживаясь перед троицей, жавшейся друг к другу. Всё-таки в прошлой жизни я работала с более старшими детьми.

Судя по всему, лидером у них была девочка-миралука. Она собралась с духом и храбро спросила:

— А вам нужны рабочие на сельхозработы?

Не знаю, с чего она сделала такой вывод, но у её народа было хорошо развито восприятие Силы — возможно, именно оно подсказало ей подобный вопрос. Ответил, однако, Сайфо.

— Для сельхозработ у нас есть дроиды. Вам же предстоит прилежно учиться и вместе с нами восстанавливать поселение.

Дети, похоже, вслушивались скорее в спокойный, уверенный тембр его голоса, чем в сами слова. На предложение магистра они закивали и без возражений последовали за нами на мой корабль.

Разместив девочек в каюте персонала — на моём корабле таких было четыре, — я вернулась к делам. Нужно было отгрузить Вентресс грибную муку для её небольшого ордена, а затем мы вместе вылетели к соседнему поселению, где она выкупила у меня ещё несколько контейнеров с замороженным мясом рикритов.

С Рилота мы стартовали одновременно, но каждый — в своём направлении. Меня ждал Нексус-Ортай: там мы с Сайфо планировали приобрести дополнительную технику и спутники связи.

Накормив девочек и уложив их спать, я вернулась в свою капитанскую каюту и села медитировать. Погружаясь в Силу, я ясно ощутила: предвкушение никуда не исчезло… Значит, стоило ждать новых сюрпризов.

Перечень необходимого оборудования я заранее нашла в голонете и оформила заказ через официальный сайт поставщика. Поэтому по прибытии на Нексус-Ортай вся техника уже ожидала нас на специально выделенной площадке для инопланетных покупателей.

Дальше началась самая увлекательная часть — инспекция. Я с явным азартом проверяла каждый узел, каждый модуль, без стеснения торгуясь с менеджерами и требуя замены обнаруженных неисправностей. Да, оборудование было подержанным, а значительная его часть и вовсе оказалась трофейной — конфискованной у КНС, — но для меня это не имело значения. Работать оно должно было безупречно.

На всё ушло куда больше времени, чем я рассчитывала. Девочки заскучали и устали сидеть в каютах. За два дня пути они уже успели освоиться на моём корабле и знали, что оказались под опекой молодого рыцаря-джедая и погибшего магистра. То, что Сайфо пребывал в форме призрака Силы, их ничуть не пугало — напротив, они с удовольствием слушали его рассказы и охотно медитировали вместе с «дедушкой магистром».

Оставалась ещё одна проблема — остатки грибного груза. Немного порывшись в голонете, мы единодушно решили распродать его на местной продуктовой бирже. Нексус-Ортай находился на пересечении четырёх гиперпространственных путей и был экологически чистой планетой, активно занимавшейся производством продовольствия. Местный рынок пользовался устойчивым спросом: здесь закупались крупные торговые сети из Центральных миров, а мелкие торговцы вроде меня вполне могли пристроить излишки товара.

Конкуренция, конечно, была немалой, но и спрос оставался высоким. Поэтому я без промедления оформила заявку и перевела «Исиду» на стоянку рядом с продуктовой биржей.

На посадочной площадке стояло больше сотни транспортных кораблей — в основном таких же, как мы, судов свободных торговцев. Все ждали раннего утра, чтобы начать разгрузку, и я решила не выбиваться из общего ритма.

Однако что-то не давало мне покоя. Чувство опасности не нарастало, но и не ослабевало, зависнув на неприятной, тягучей ноте. Сайфо ощущал то же самое, и ему это откровенно не нравилось. Он категорически запретил мне и девочкам погружаться в глубокую медитацию.

— Если кто-нибудь из вас уйдёт в медитацию, — строго сказал он, — вы тут же сообщите о своём присутствии всем одарённым в округе. Это всё равно что зажечь маяк в ночи. Лучше я сам схожу на разведку. Призрака Силы заметить куда сложнее, если он сам этого не захочет.

Возразить было нечего, и я согласилась с отцом. Перед уходом он попросил меня поработать с девочками над умением скрываться в Силе — тем самым навыком, который мы отрабатывали ещё до вылета. Этим мы и занялись на весь оставшийся вечер.

Позже я накормила девочек и разослала по кроватям, но сама уснуть так и не смогла, сколько ни старалась. Провалиться в сон удалось лишь ближе к рассвету, и то ненадолго. Снилась откровенная, лютая дичь.

Мне мерещилось, будто я снова на Земле, в своём родном городе, иду по гипермаркету с тележкой между бесконечными рядами полок. Но проходы были заняты какими-то бандитами с красно-жёлтыми глазами. Они медленно бродили вдоль витрин, сбрасывали товары на пол и тихо переговаривались между собой, обсуждая, что беглые джедаи непременно должны возмутиться таким беспорядком.

Потом один из них подошёл ко мне ближе, шумно втянул носом воздух и крикнул остальным:

— Я их чую!

— Талия, проснись!

Голос Сайфо выдернул меня из вязкого, тревожного сна. Я резко села на койке, озираясь по сторонам и не сразу понимая, где нахожусь. Посреди каюты стоял отец — спокойный, собранный, но внутренне напряжённый.

— Кажется, мне приснился плохой сон, — пробормотала я, вытирая влажный лоб.

— Боюсь, это был не просто сон, Талия, — ровно ответил Диас. — На планете инквизиторы. Они напали на чей-то след. Не на наш… но у нас на борту дети, и ты, вероятно, во сне на мгновение утратила контроль.

— Они нас не засекли? — внутри всё сжалось. Ладно я, но девочки, только что вырванные из ада инквизиторских лабораторий, вряд ли сумели бы сдержаться, увидев своих мучителей.

— Нет. Но инквизиторы локализовали район продуктовой биржи, — Сайфо на мгновение прислушался к чему-то невидимому. — Я заблокировал ваши внешние проявления Силы. Сейчас девочки просто спят, и так будет лучше. Пусть не покидают корабль. Набегаются, когда мы вернёмся домой.

Он сделал паузу и добавил уже тише:

— Хуже другое. Эти ищейки взбудоражены операцией Вентресс и её сообщников. Но здесь, на Нексусе, они засекли кого-то ещё и сейчас готовят облаву.

Картина складывалась паршивая. Выходило, что нам предстоит спасать каких-то неизвестных джедаев. Хорошо, если адекватных. А если нет? Упоротых фанатиков в храме я помнила слишком хорошо — пафос вместо мозгов, и в итоге они губят и себя, и всех вокруг.

— Пап, ты уверен, что это нам по силам? — тихо спросила я.

— Если бы нет, Сила не привела бы нас сюда, — ответил Диас с тем самым безмятежным спокойствием, которое всегда выводило меня из равновесия. — Похоже, пора начинать разгрузку.

Я поднялась и направилась в очиститель — душа на корабле не было. Выйдя оттуда уже полностью одетой, я прошла в общую каюту, где мы временно устроили столовую. Отец ждал меня там.

— Талия, давай поступим так, — начал он. — Я буду прочёсывать торговый квартал, а ты разгружай корабль и аккуратно прощупывай Силой ближайшее пространство.

Я покачала головой.

— Знаешь, давай ты будешь возвращаться сюда каждые полчаса и проверять, как мы. Думаю, если Сила привела нас сюда, то и выведет на нужных джедаев в подходящий момент. Как считаешь?

Сайфо усмехнулся уголком губ.

— Прости, милая, но это работает не совсем так. Однако насчёт проверок ты права. Каждые полчаса — обязательно. Давай начинать. Других вариантов у нас всё равно нет.

Отец ушёл на разведку, а я, ещё раз проверив детей, задала дроидам команды и приступила к разгрузке.

Биржа постепенно оживала. Соседние корабли один за другим выпускали антигравитационные тележки, на которых сгружали товар, так что мы ничем не выделялись из общей картины. Чужих одарённых поблизости я не чувствовала вовсе и потому смогла сосредоточиться на работе. Пришлось немного поругаться за место в торговых рядах, одновременно краем глаза отслеживая, как Сайфо через определённые промежутки времени то появляется, то вновь растворяется в окружающем пространстве.

Вскоре биржа открылась, и началась настоящая торговля. Моим товаром первыми заинтересовались покупатели с Татуина — те ещё бандитские рожи. Впрочем, связываться с ними надолго я не собиралась, так что первую сделку закрыла быстро. Татуинцы взяли всего одну тонну из тридцати, зато торговались так, будто речь шла о судьбе галактики, — хуже цыган.

Я ненадолго отлучилась: проверила девочек, накормила их завтраком и вернулась, лишь убедившись, что корабль надёжно запечатан.

Биржа Нексус-Ортая оказалась куда более многолюдной, чем на Рилоте, и торговля здесь шла заметно бойчее. К полудню я распродала уже половину груза и предварительно договорилась о сбыте остального. День можно было бы назвать самым обычным торговым днём, если бы не одно «но».

Я снова и снова замечала тех самых людей из сна — бандитов с жёлто-красными глазами. Теперь они были в серо-чёрной форме инквизиторов и методично патрулировали торговые ряды. Меня они, впрочем, полностью игнорировали, зато с особым вниманием присматривались к бедно одетым покупателям и беспризорникам.

Для неодарённых эти фигуры выглядели почти безобидно. Для меня же… такой удушающей ауры тьмы я не ощущала никогда. От этих существ — а все они принадлежали к одной расе — тянуло гнилым безумием и яростной ненавистью. И тогда я поняла, как по-настоящему выглядят падшие.

Это были не ситхи, сохраняющие железный контроль над сознанием. Это — одарённые с прямым вектором, сорвавшиеся во Тьму. Именно о таких случаях мне рассказывал Сайфо. Теперь стало ясно, почему иногда Ордену приходилось прибегать к помощи Теней. У подобных разумных «лечение» почти невозможно: Сила буквально кричала мне о распаде сознания у этих падших.

И это было по-настоящему страшно.

Доверять таким существам одарённых детей бессмысленно и опасно. Возможно, Дарт Сидиус сознательно использовал подобный метод, чтобы избавиться от части бывших джедаев. С его позиции они казались лишь бесполезными слабосилками — теми, кто никогда не сумеет пропускать через себя значительные объёмы Силы. Их сознание разрушалось раньше… возможно, именно это с ними уже и произошло.

Диас был прав — нам придётся найти и вывезти джедаев, ставших объектами охоты этих тварей. Примечательно, что стоило этому решению окончательно оформиться в моей голове, как я тут же почувствовала одарённого. Неизвестный форсьюзер явно маскировался в Силе и, судя по всему, не был падшим. Значит, именно его сейчас и выслеживали инквизиторы.

Я внимательно осмотрелась. Вокруг всё выглядело привычно: гудел рынок, сновали самые разные разумные, перекрикивались торговцы. Отслеживать что-либо, не раскрываясь полностью в Силе, было непросто, но я осторожно, жёстко контролируя себя, начала различать ауры.

Уловив тонкий след, я повернула голову вправо и заметила мальчишку. Его аура была куда ярче, чем у окружающих. Подросток-человек украдкой пытался с помощью Силы стащить мешок с соседнего лотка. Наверняка он попытался бы и у меня, но мой товар охраняли дроиды серии ВХ — незаметно провернуть такое было бы проблематично.

Я коротко кивнула одному из дроидов-охранников, приказывая заменить меня, и тот без лишних вопросов занял моё место. Сама же, полностью скрыв своё присутствие в Силе, тихо подошла к подростку и ухватила его за ухо.

Паршивец молча дёрнулся, пытаясь вырваться. Он прекрасно понимал: стоит поднять крик — и сюда тут же сбегутся инквизиторы.

— Прекрати немедленно, — прошипела я почти беззвучно. — Вокруг инквизиторы, а ты чем занимаешься? Если есть хочешь, мог бы просто попросить. Я бы не оставила тебя голодным. Где остальные? Мы вас уже почти сутки ищем прямо под носом у падших. И как, по-твоему, я должна вас вывозить?

Мальчишка обернулся и уставился на меня с искренним изумлением.

— А что, тётенька, у вас и корабль есть? — честно спросил он.

— А на чём, по-твоему, мы товар привезли, умник? — буркнула я. — Марш за мешки и сиди тихо, не высовывайся.

С другого конца ряда показалась чёрная фигура падшего. Он двигался быстрым, хищным шагом, внимательно сканируя всех, кто попадался ему на пути.

Мальчишка юркнул вглубь моей палатки, а я мгновенно свернула любые проявления Силы, превращаясь для окружающих в самую обычную торговку.

Инквизитор скользнул по мне безразличным взглядом, лишь на миг задержавшись на поясе, где с обеих сторон висели бластеры DC-17, и двинулся дальше по ряду. Я выдохнула только тогда, когда он растворился в толпе.

За моей спиной бесшумно материализовался Сайфо и негромко сказал:

— Я их нашёл. Но идти придётся вместе. Ближе к закрытию биржи наши противники будут заняты, и у тебя появится примерно час, чтобы собрать всех и вывести на взлётную площадку.

— У нас уже есть один гость, — ответила я и извлекла из недр торговой палатки пойманного мальчишку.

Подросток во все глаза уставился на призрака, облачённого в одежды магистра Ордена, затем перевёл взгляд на меня и неуверенно спросил:

— Вы… вы ведь джедаи?

— Бывшие, — спокойно поправила я. — И Сила привела нас, чтобы вытащить вас отсюда. Так что советую сотрудничать.

Сайфо кивнул, оценивающе глядя на подростка:

— Мальчика нужно отвести на корабль. Остальных уговорить будет несложно, если действовать сообща.

Похоже, сегодня завершать торговый день придётся дроидам. Мой модифицированный ВХ вполне справился бы с продажей оставшегося груза, тем более покупатели обещали подойти к определённому времени.

— Не бойся, всё получится, — тихо сказал Сайфо.

Я взяла мальчишку за руку и, не оглядываясь, направилась к «Исиде».

На корабле девочки сидели тихо и смирно. Почему-то их присутствие нисколько не удивило сорванца, словно он ожидал увидеть здесь кого угодно, кроме пустых кают.

— Привет, — без лишних церемоний сказал он. — Я Нокс, бывший юнлинг. А вы кто?

Шустрый мальчишка. Я только что вытащила его буквально из-под носа у инквизиторов, а он уже заводит знакомства. Ответила ему наша мелкая предводительница, миралука, чуть выпрямив спину:

— Меня зовут Нисса. Я тоже бывший юнлинг, а это мои подруги — Киара и Зори. Нас рыцарь Диас и её отец спасли от инквизиторов.

— Строго говоря, — невозмутимо уточнила я, — сначала вас спасла госпожа Вентресс, а уже потом передала нам.

Мне было интересно, как Нокс отреагирует. Всё-таки ориентировка на Асажж Вентресс висела в Храме Ордена на каждом углу всю Войну клонов. Однако парень лишь кивнул, приняв информацию как должное, и спокойно сказал:

— Ситхи адекватнее этих… Спасибо, рыцарь Диас.

— Зови меня Талия. А теперь, Нокс, как единственного живого мужчину на корабле, я прошу тебя отнестись к моему заданию со всей ответственностью.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Он серьёзно кивнул, и я продолжила:

— Ты остаёшься здесь. На тебе безопасность девочек. Ни при каких обстоятельствах не открывай корабль никому. Дроиды, как закончат дела, будут снаружи и возьмут периметр под охрану. А вы четверо сидите тихо и старательно прячьтесь в Силе. Понятно?

— Да, рыцарь Диас. А вы?..

— А мы с магистром Сайфо-Диасом приведём остальных.

Легко сказать — и куда сложнее сделать.

Я вышла на посадочную площадку и плотно задраила люк корабля. На мгновение задержалась, прислушиваясь к Силе, и почти сразу рядом материализовался отец.

— Пора, — спокойно произнёс он. — Я немного отвлёк инквизиторов. В ближайшее время им будет не до нас.

Где-то на периферии ощущались всплески возмущённой Силы и яростный, вязкий тёмный фон падших. Я кивнула отцу и быстрым шагом направилась в указанную сторону.

Идти пришлось недолго. Шум биржи остался позади, и мы углубились в рабочие кварталы — серые, тесные, пропитанные усталостью и безнадёгой. И здесь я безошибочно поняла, куда именно нужно идти. Несколько одарённых — их след в Силе был смазан, словно кто-то изо всех сил пытался экранировать присутствие, но подопечных оказалось слишком много для идеальной маскировки. Сила послушно развернула передо мной образ: две женщины и множество детей.

Мастер ясель… с подопечными?

Ещё несколько шагов, поворот — и я поняла, что это нужная дверь. Постучала.

Дверь приоткрылась лишь на щёлочку. Времени ждать, пока меня решат впустить, не было. Я мягко, но решительно толкнула её Силой и быстро шагнула внутрь.

Комната оказалась бедно обставленной, почти пустой, и при этом до отказа заполненной детьми. Худые, в поношенной одежде, они жались друг к другу, стараясь быть незаметными. Посреди этого тревожного великолепия стояла высокая женщина с включённым голубым сейбером, направленным прямо на меня.

— Здравствуйте, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Простите, но времени у нас почти нет. Нокс уже на моём корабле. Я пришла за вами. Инквизиторы вовсю носом роют землю — они вас ищут. Мы смогли занять их ненадолго, но нужно спешить.

Женщина смотрела на меня внимательно и настороженно. Через Силу я ясно ощущала её эмоции: тревога ещё держалась, но по отношению ко мне она заметно ослабла. Тем не менее клинок она не убрала. А я не могла позволить себе тратить время — почти физически чувствовала, как невидимый таймер отсчитывает минуты, оставшиеся на безопасное бегство.

К счастью, вмешался Сайфо. Он материализовался посреди комнаты и обратился к женщине с безупречно светским спокойствием.

— Мастер Талвин, — произнёс он, — рад приветствовать вас. Приятно видеть, что юнлинги вырастают умелыми мастерами и не оставляют попыток наставлять других в Силе.

— Магистр Сайфо-Диас! — воскликнула женщина. — Вы… вы поможете нам?

— Лира, — продолжил отец, — вы уже знакомы с моей дочерью? Тогда позвольте представить официально: Талия Диас. Спасать мы будем вас вместе, так что прошу — быстро собирайте всё необходимое. Наш корабль уже ждёт.

Чтобы я делала без отца, даже представить страшно. Скорее всего, Лиру Талвин с её падаваном я бы просто не стала спасать — трёх девиц мне было более чем достаточно. Сколько времени ушло бы на уговоры? Час, не меньше. А там вероятности менялись уже совсем не в нашу пользу.

Теперь же на сборы их небольшой табор потратил меньше пятнадцати минут, и мы быстрым шагом направились к посадочной площадке, заходя с другой стороны от биржи.

Мои дроиды к тому моменту уже закончили все дела и ждали у «Исиды» рядом с пустой антигравитационной платформой. Всё прошло удивительно гладко. Я открыла грузовой отсек, и антиграв-тележка медленно поползла внутрь. Рядом, также незаметно, вся группа прошла в грузовой отсек корабля.

Пока всё шло по плану, но Сила буквально подгоняла меня, не позволяя ни на миг задержаться и даже толком пообщаться с новыми пассажирами.

— Нисса, размести всех новеньких, — крикнула я на бегу и почти влетела в рубку.

Пальцы сами набрали сообщение диспетчеру. В ожидании разрешения на взлёт я металась, едва сдерживаясь, чтобы не начать бегать по стенам от напряжения. Наконец, бортовой компьютер тихо пиликнул — диспетчерская дала добро. Я тут же запустила прогрев двигателей, готовя «Исиду» к старту.

В рубку вошёл Сайфо, внимательно посмотрел на меня и негромко сказал:

— Для начала успокойся. Затем сосредоточься — и ты сама поймёшь, что нужно сделать, чтобы спокойно уйти.

Легко сказать. Попробуй тут успокойся, когда где-то рядом рыщут обезумевшие падшие. Но, как прилежная ученица, я всё же сделала несколько медленных вдохов и выдохов и осторожно приоткрылась Силе.

Ответ пришёл сразу — чёткий и ясный. В ближайшие минуты к старту готовились чуть меньше двух десятков кораблей. Если я сумею затесаться в эту группу, то покину орбиту планеты без лишнего внимания и каких-либо проблем.

Я сразу поделилась ощущениями с Сайфо, и мы без долгих раздумий решились на небольшую авантюру. Оставался вопрос: как заставить почти два десятка звездолётов стартовать с разницей в одну-две минуты?

С помощью Силы, разумеется.

Мы с отцом вошли в лёгкую медитацию и синхронизировали предстартовую подготовку восемнадцати кораблей. И, к своему удивлению, я поняла, что это… несложно. Краем глаза, поглядывая на Сайфо, я вдруг осознала: он учит меня. Всё это он мог бы сделать сам — быстрее и точнее. Но позволял мне идти рядом и чувствовать Силу самой.

«Исида» стартовала вместе с остальными транспортниками. Когда мы миновали орбиту Нексус-Ортая, я вбила первые координаты по джедайскому маршруту — и корабль ушёл в гиперпространство.

Когда свет звёзд вытянулся в ровные, холодные линии гиперпространства, напряжение, державшее меня последние несколько часов, наконец отпустило. Я перевела управление на автопилот и вышла в общую каюту.

И здесь стало окончательно ясно: на этот раз «Исида» проигрывала борьбу за объём.

Каюта была забита разумными буквально под завязку. Я с грустью вспомнила, как считала корабль Вентресс тесным и неудобным. Теперь настала очередь уменьшаться моему собственному судну. Пересчитав всех, я с лёгким внутренним стоном поняла масштаб задачи: двадцать семь детей, включая моих девчонок, двое взрослых и один подросток. И всё это счастье на корабле класса «Барлоз».

«Исида», как и все корабли этого типа, имела стандартную компоновку: шесть кают. Две большие — капитанская и каюта старпома — и четыре пассажирские. Капитанская была моей — здесь всё просто: потеснюсь и возьму к себе девочек. В каюте старпома я давно оборудовала медицинский отсек, и, к слову, туда ещё предстояло заглянуть — новеньких нужно было обследовать. Меддроид у меня был толковый, отлично работал с людьми и большинством гуманоидов. На программы для негуманоидных форм жизни денег в своё время не хватило: стоили они откровенно запредельно.

Оставались четыре пассажирские каюты. В каждую можно было запихнуть максимум по четыре человека — итого шестнадцать мест. Даже при самых оптимистичных подсчётах выходило, что часть детей придётся укладывать прямо на полу, скорее всего, у меня в каюте. А кому-то и вовсе придётся ночевать в общей каюте.

Я вздохнула, оглядывая этот живой муравейник.

Ну что же. Как говорится, в тесноте — да не в обиде. Главное, что все они были живы, в безопасности и летели прочь от инквизиторских лап. Всё остальное — вопросы решаемые.

Нисса оказалась прирождённым организатором. Спокойно, без суеты она рассадила всех детей за столом и занялась кормёжкой, будто делала это всю жизнь. Я давно приспособилась заправлять синтезатор грибной мукой — с добавленными машиной витаминами и микроэлементами результат получался куда приятнее стандартной пищевой пасты. На вкус — почти домашняя еда, по меркам космоса так и вовсе роскошь.

Насытившись, многие дети буквально сворачивались калачиком прямо там же и засыпали. Впервые за долгое время они по-настоящему поели и оказались в безопасности, и организм требовал своё — сон приходил быстро и без сопротивления.

Надо было, наконец, познакомиться со всеми. Отец, судя по всему, прекрасно знал эту женщину, но мне она до сих пор так и не представилась официально.

— Здравствуйте всем, — устало сказала я, привлекая внимание. — Мы в гипере, если кто не заметил. До следующего выхода в обычное пространство больше суток. Так что давайте познакомимся и решим, кто где размещается.

Женщина мягко улыбнулась и шагнула вперёд.

— Меня зовут Лира Талвин. Я мастер ясель. Это мой падаван Мия Корд, а остальные — воспитанники ясель и несколько юнлингов.

Говорила она спокойно, выверенно, но испытания последних месяцев читались в каждом движении, в каждой тени под глазами. Я хорошо помнила, какими были мастера ясель в Храме: тёплыми, внимательными, почти лучащимися внутренним светом. В их взгляде не было того глухого отчаяния, которое теперь сквозило в глазах Лиры.

Она слишком хорошо чувствовала Силой, что на всём корабле из взрослых одарённых есть только я и призрак моего отца.

Мне вдруг остро захотелось её поддержать. Напомнить, что, даже если мир рушится в одно мгновение, это ещё не конец. Не всё так безнадёжно, как кажется, даже когда тебя лишили привычной опоры и прошлого.

— Приветствую вас, уважаемая мастер Талвин, и вашего падавана на «Исиде». Скажите, как получилось, что вы оказались вдвоём с таким количеством детей и без поддержки?

Я прекрасно понимала, о чём спрашиваю. Обычно даже на стандартные учебные выезды большие группы юнлингов сопровождали как минимум дополнительно двое рыцарей. А здесь — одна мастер ясель и падаван. Слишком мало. Опасно мало.

Отец, вошедший в каюту, остановился неподалёку и с явным интересом прислушался к разговору. Похоже, если он и не знал точной причины, то догадывался, в какую сторону всё пойдёт.

Лира виновато улыбнулась и начала рассказывать.

Никакая информация, купленная у ботанов, не могла передать того, что происходило в Храме в последние недели перед падением. Джедаев не стоило считать слепыми идиотами — большинство прекрасно понимало, к чему всё катится. Тотальное предательство и откровенная некомпетентность верхушки были видны невооружённым взглядом.

Многие начинали уходить. Кто куда мог.

Лучшие специалисты перебирались либо в храм на Кореллии, либо в спешно формируемую корпорацию агрокорпуса. Да, именно ту самую структуру Ордена, где служили уникальные мастера, способные превращать бесплодные миры в цветущие сады. По моей информации, сейчас эта корпорация чувствовала себя прекрасно, и никакие инквизиторы её не трогали.

Мастер Талвин тоже понимала, что дело идёт к катастрофе. Ей снились кошмары: разрушенный Храм, детские тела в залах для занятий, опрокинутые стеллажи и алые пятна на белом камне. Она обращалась ко всем, до кого могла дотянуться, но от неё отмахивались, как от назойливого насекомого.

И всё же Лира видела — эвакуация идёт. Тихо, почти незаметно. Представители разных рас вывозили своих соплеменников в родные миры. А вот до одарённых человеческой расы в большинстве случаев никому не было дела.

Тогда мастер ясель решилась на авантюру.

Она прекрасно понимала, что официально перевести детей на Кореллию ей никто не позволит. Но Лира пошла на хитрость. Она запланировала экскурсию — обычную, учебную, формально безобидную — и собрала на неё детей своей расы сразу из нескольких групп воспитанников.

В качестве первой цели значился Корусант, а затем, согласно документам, был запланирован вылет на Кореллию. На всю «экскурсию» отводилась неделя, однако мастер и падаван готовились основательно — они знали, что назад уже не вернутся. Нужно было обладать немалым мужеством, чтобы решиться бежать, полагаясь лишь на Силу и собственную интуицию, фактически — в никуда.

Экскурсия началась за двое суток до штурма Храма. В возникшей неразберихе мастер сразу же приобрела билеты на рейс до Кореллии. Да, поначалу ещё теплилась надежда укрыться в храме этой планеты, но стоило их звездолёту сесть в космопорту пункта назначения, как стало ясно — и там началась зачистка верхушки Ордена. Экскурсантам пришлось лететь дальше.

Потом были месяцы скитаний по разным мирам, пока не закончились захваченные с собой средства. Мия подрабатывала в кантинах — поваром и официанткой, её наставница обучала местных детей азам, а юнлинг Нокс подворовывал по мелочи. Так и выживали.

Пока им не сели на хвост инквизиторы. Эти отморозки гоняли их последний месяц по нескольким планетам, находя снова и снова, словно чувствовали след в Силе. Когда силы уже были на исходе, им встретились мы с отцом. И теперь Лира с падаваном были согласны на всё — лишь бы наконец оказаться в безопасности.

Затем пришла моя очередь рассказывать о нашем мире и храмовом комплексе. Я честно предупредила, что легко не будет. Да, еда имеется, но без особого разнообразия; гидропонный комплекс не работает и нуждается в полном восстановлении. Персонал — одни дроиды, которых я либо честно утащила у ВАР, либо выкупила на Нексусе.

Но сомневалась я зря. За год скитаний джедайской прямолинейности у мастера и падавана заметно поубавилось, и они были готовы радоваться малому.

На этом и порешили. Мы разошлись по каютам — всем без исключения требовался отдых.

* * *

Меня разбудил сигнал, предупреждающий о выходе из гиперпространства через пятнадцать минут. Вокруг мирно спали дети — слишком вымотанные суматошной и тревожной жизнью последних недель, чтобы реагировать на что-либо ещё.

Я осторожно поднялась, стараясь не задеть ни одного спящего, и тихо вышла из каюты. Коридор фрахтовщика встретил меня приглушённым светом корабельных ламп и едва слышным гулом работающих систем. «Исида» летела ровно, без малейших вибраций — автопилот держал курс идеально.

В рубке было темно. Основной свет был погашен, работали лишь экраны навигации и контрольные панели, заливая пространство холодным голубоватым сиянием. За прозрачным обзорным экраном светилось белым светом гиперпространство. В кресле второго пилота сидел Нокс.

Отца поблизости не было видно.

— Ты что, не спишь? — тихо спросила я, устраиваясь в кресле пилота.

— Думаю, — ответил он после паузы, не отрывая взгляда от обзорного экрана. — Это правда, что вы везёте нас в храм?

— Правда, — также серьёзно, подхватывая его тон, ответила я. — Только он сильно отличается от Храма на Корусанте.

Парнишка повернул голову и внимательно посмотрел на меня. В отражении экранов его лицо казалось старше, чем должно было быть — слишком много ему пришлось повидать.

— И в чём подвох?

— То есть расположение храма в Неизведанных регионах и то, что он заброшен уже несколько сотен лет, подвохом не считается?

Нокс прищурил один глаз и хмыкнул.

— Интересно… у вас в родне тойдарианцев не было? Отвечать вопросом на вопрос — их любимое занятие.

— Вы, как я погляжу, нашли общий язык, — раздался за нашими спинами голос Сайфо. Оказалось, он уже некоторое время стоял в проходе, наблюдая за разговором.

— Ну, если ты считаешь, что это и есть общий язык — тогда да, — отозвалась я не оборачиваясь.

— Талия, тебе пора взять падавана, — спокойно произнёс Диас, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся, и совершенно не обратил внимания на мою реплику.

Эти слова подействовали на Нокса сильнее любого удара Силой. Подросток буквально вытаращил глаза и поражённо уставился на меня, словно пытался убедиться, что услышал всё правильно. Такая реакция была более чем понятна. Для юнлингов Храма само звание падавана считалось удачей и высшей честью, а если учитель к тому же имел боевой опыт — это и вовсе воспринималось как невероятное везение.

А я ведь накануне как раз рассказывала о себе, не скрывая, как пережила Приказ шестьдесят шесть и что за этим последовало. Сомнений в моей «полевой» специализации после такого рассказа ни у кого не оставалось. Другое дело, что владение световым мечом всё ещё оставалось моей слабой стороной — здесь мне самой ещё учиться и учиться. О чём я, не без упрямства, напомнила отцу.

Сайфо лишь улыбнулся — спокойно, с той самой уверенностью, которая всегда раздражала и одновременно успокаивала.

— Когда меня обязали взять падавана, я был младше тебя на два года, — сказал он. — Тебе сейчас двадцать три, верно? А мне тогда был всего двадцать один, и после срезания падаванской косички прошло лишь полгода. И не прибедняйся. После наших занятий у тебя вполне достойный уровень Соресу и Джар’Кай.

При этих словах глаза Нокса буквально загорелись. В их глубине вспыхнул восторг, перемешанный с отчаянной надеждой. А я вдруг поймала себя на мысли, что, по сути, ничего не теряю. Парень выглядел сообразительным и живым, а летать в рейсы всё равно придётся мне. Кто-то должен будет обеспечивать храм — кормить, одевать и обучать эту ораву детей. Да и внутреннее чувство подсказывало, что в наш будущий «теремок» ещё набьётся народу не меньше, чем в старой русской сказке.

— Ну что скажешь, Нокс, — наконец произнесла я, — пойдёшь ко мне в падаваны?

— Конечно, учитель, — закивал он, сияя чёрными глазами так, словно уже держал в руках собственный световой меч.

Я повернулась к отцу, ощущая лёгкое, почти детское волнение.

— И что я должна сейчас делать?

— Ничего, — ответил Сайфо всё тем же невозмутимым тоном. — Ты уже всё сделала. Но будет разумно ввести координаты для следующего прыжка.

* * *

Следующие два гиперпрыжка прошли удивительно спокойно, почти буднично. Наши пассажиры в основном спали или ели — сил на что-то большее у них просто не оставалось. Я поочерёдно водила детей в медотсек, тщательно проверяя состояние каждого. Процесс затянулся: у всех без исключения обнаруживались те или иные проблемы со здоровьем. Год скитаний по галактике не прошёл бесследно — недовес, хронический стресс, истощение. И это были ещё самые безобидные находки.

Я мысленно благодарила себя за то, что догадалась обследовать троих девчонок ещё до Нексуса. Иначе сейчас это был бы форменный караул.

Наконец, мы вынырнули из последнего прыжка, и я мягко повела «Исиду» на посадочную траекторию. За моей спиной собрались все, кто сумел втиснуться в рубку, — взрослые и дети, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Нокс с явной гордостью занимал кресло второго пилота. В Храме он состоял в клане Ястребов и, как многие из его соклановцев, проходил обучение пилотированию. По крайней мере, часы налёта в симуляторе у него были, и приборная панель явно не вызывала у мальчишки растерянности.

На мониторах развернулась поверхность планеты, и где-то позади послышался восхищённый вздох. Смотреть действительно было на что. Под нами раскинулись живописные горы, покрытые густыми лесами, светлые проплешины пустынь, обрамлённые яркой тропической растительностью, блестящие зеркала морей и озёр, извилистые ленты рек. Планета выглядела почти райской — и, что особенно важно, чувствительные к Силе не ощущали внизу присутствия разумной жизни.

Мы, как обычно, приземлились в ангаре храмового комплекса. Я сразу опустила пассажирские рампы — на «Барлозе» их было две, что сейчас оказалось особенно кстати.

Мы вышли из корабля на твёрдую землю. Храм встретил нас тишиной, нарушаемой лишь негромкими звуками работающих дроидов и далёким гулом механизмов. Пока Лира и Мия ошеломлённо озирались по сторонам, я, действуя уже на автомате, активировала рабочих дроидов и ввела команды на разгрузку.

Дом, милый дом.

— Ну что, пойдём размещаться? — спросила я.

Лира счастливо улыбнулась, и я повела всех вглубь комплекса. Надо было видеть их лица, когда мы вышли на открытое пространство внутри полой горы и перед ними открылся вид на город. Для них это было откровением, почти чудом. Я же смотрела на знакомый пейзаж уже другими глазами, заново оценивая зрелище, к которому успела привыкнуть.

Теперь здесь всё выглядело куда более обжитым, чем в мой первый прилёт. Сады были аккуратно прорежены и ухожены, мусор и обвалившиеся камни убраны, а улицы — тщательно выметены. Дома, ещё недавно казавшиеся заброшенными, постепенно приводились в порядок. Перед отлётом мы с Сайфо отдали дроидам чёткие распоряжения: привести район города с восстановленными коммуникациями в жилой вид — и они справились на удивление быстро.

Я остановилась у своего дома и обернулась к группе.

— Здесь, в этом районе, во всех домах есть свет и вода, — сказала я. — Пока тёплое время года, отопление не требуется. Позже придумаем, как решить и эту проблему, так что выбирайте жильё себе по вкусу. Только детей придётся размещать вместе со взрослыми.

— Думаю, часть останется жить у тебя, — подала голос до этого молчавшая Лира. — А пока мы разместимся вместе. Скоро Мия станет рыцарем и тогда выберет себе отдельный дом.

Мастер ясель с заметной гордостью посмотрела на свою ученицу.

Сайфо, разумеется, не удержался от комментария:

— Здесь очень неплохое собрание голокронов. Думаю, вашей ученице стоит изучить кое-что более подробно. Да и вам, мастер Лира, это тоже будет полезно.

— Почту за честь, магистр, — с лёгким поклоном ответила она.

Дальше начались обычные хлопоты. Ко мне в дом решили пойти не только падаван Нокс, но и три девочки, ставшие уже почти «моими», а также двое старших детей из группы Лиры. Остальные предпочли разместиться в большом особняке дальше по улице.

Отец, как оказалось, совершенно верно решил оставить фрукты в хранилище. Провизия пришлась как нельзя кстати: когда я жила одна, её было с избытком — призраку Силы еда не требовалась вовсе. Зато теперь дети были в полном восторге. Набегавшись по улицам, дыша свежим воздухом и впервые за долгое время ощущая себя в полной безопасности, они быстро уснули, наевшись сладких плодов до отвала.

Как же это оказалось замечательно — больше не быть одной. Да, рядом был отец, и это многое значило, но я слишком хорошо понимала: рано или поздно он уйдёт. Такова природа всех призраков Силы. А теперь вокруг меня начинало формироваться настоящее поселение. Нас стало тридцать один человек. Взрослых — всего трое, но Сила мягко подсказывала: это ненадолго.

Мастер Талвин, к моей огромной радости, взяла хозяйство в свои руки. Она действовала спокойно, разумно, без суеты, словно всегда знала, что и как должно быть сделано. Время между изучением голокронов вместе с ученицей, занятиями с малышами и присмотром за нашим нехитрым, но жизненно важным производством грибной муки и плантациями грибов она распределила почти идеально.

Мне же пришлось заняться тем, от чего было не отвертеться, — обучением собственного падавана. К счастью, ещё год назад, для лучшего знакомства с этой вселенной, я закачала учебники по общеобразовательным дисциплинам: местная астрономия, математика, история. Нашлись и пособия по инженерному делу. Из этого разношёрстного набора я сумела собрать вполне вменяемую программу обучения.

Очень выручала память прошлой жизни. Педагогический опыт — это не то, что исчезает бесследно, даже после смерти и перерождения. И начать я решила с самого базового — с имени.

— Мелкий, скажи, Нокс — это имя или фамилия? — спросила я.

Ученик удивлённо посмотрел на меня и пожал плечами.

— Я никогда об этом не задумывался. Просто Нокс.

Вот это мне в Ордене всегда не нравилось больше всего — обезличивание. Человек там не имел почти ничего личного, как в самой жёсткой тоталитарной секте. Не знаю, как это отражалось на негуманоидах, но для человеческой психики подобное очень разрушительно. Сначала твоё имя мало чем отличается от собачьей клички, а потом магистры из Высшего совета искренне удивляются, почему некоторые рыцари внезапно падают на тёмную сторону и люто ненавидят Орден. Подавление индивидуальности — прямой путь к агрессии.

Поэтому — имя и фамилия. Чётко и без вариантов. Парень должен чувствовать себя полноценным, уверенным в себе разумным.

— Тогда так, — сказала я. — Ты выбираешь. Если Нокс — это имя, подбираешь фамилию. Если фамилия — выбираешь имя. Как тебе больше нравится?

Нокс немного подумал и ответил:

— Я не знаю своих родственников, так что пусть Нокс будет фамилией. А имя… хочу, чтобы меня звали Кай.

— Хорошее имя, Кай, — кивнула я. — И советую представиться всем остальным полным именем. Назвать себя полностью — это знак доверия.

Надо было видеть глаза подростка в этот момент. Впрочем, мне тут же пришла в голову мысль узнать полные имена и у остальных девочек. К слову, ещё одна странность: девочек в нашей группе оказалось на порядок больше, чем мальчиков. Если не считать Кая, то мальчиков было всего двое, да и те — совсем малыши, трёх и четырёх лет. Страшно представить, как Лира кочевала целый год по галактике с такими крохами на руках.

Получив имя, парень заметно успокоился, словно встал на своё место в мире. После обследования меддроидом серии FX выяснилось, что Каю скоро исполнится четырнадцать — предельный возраст для официального принятия в падаваны. Небольшие проблемы со здоровьем удалось устранить быстро, а Сайфо помог сбалансировать программу обучения моего первого ученика, подстроив её под реальные условия, а не храмовые идеалы.

Кай прекрасно владел Шии-Чо — пожалуй, даже лучше, чем я в его возрасте. Кристалл для светового меча мы подобрали в том же хранилище, что и мой собственный. Радости подростка не было предела, когда под моим и Сайфо руководством он собрал свой первый сейбер. В тот день он держал оружие так бережно, будто это было живое существо.

Так и текли наши дни. Я занималась обучением первого ученика и параллельно работала с девочками, жившими с нами под одной крышей. Дети играли и крепли на свежем воздухе, бегали по улицам города, который постепенно оживал. Мастер Талвин и падаван Корд менялись на глазах — напряжение уходило, в их движениях появлялась уверенность, а в голосах — спокойствие.

А вот я всё отчётливее чувствовала приближение новых приключений… на свои многострадальные нижние девяносто. Это ощущение не давало расслабиться, поэтому я всё настойчивее форсировала обучение Кая основам Соресу. Третья форма не раз спасала мне жизнь, и интуиция подсказывала: скоро она понадобится нам обоим.

Повинуясь тихим сигналам Силы, я постепенно готовила корабль к следующему рейсу. Нужно было закупить оборудование: восстановление города не останавливалось ни на минуту. Да и нашему небольшому поселению требовалось множество самых разных вещей — от инструментов до одежды.

Кай за последние три месяца заметно вытянулся, и мне пришлось перешивать для него собственные вещи. Парень почти догнал меня в росте, и это вызывало странную, материнскую гордость.

Белый пушной зверёк пришёл, как водится, в лице моего отца.

Сайфо-Диас влетел в спальню в предрассветный час и разбудил меня с порога:

— Талия, вставай! Нужно срочно помочь моему учителю. Немедленно вылетай — корабль готов к старту. Иначе будет поздно!

На шум из своей комнаты выглянул заспанный Кай. Щурясь и путаясь в накинутом плаще, он спросил:

— Учитель… мы вылетаем?

Вот что тут скажешь?

— Да, Кай, собирайся, — вздохнула я. — Судя по всему, Сила решила, что нам ещё рано жить спокойно, и добавляет немного веселья.

Сборы не заняли много времени: корабль был готов заранее и уже загружен мешками с грибной мукой. Мы с Лирой рассчитывали за следующую неделю забить «Исиду» под завязку, но сейчас на это просто не оставалось времени: Сайфо торопил нас с отлётом.

— Прошу тебя, будь осторожна, — с тревогой в голосе сказала мастер Талвин перед самым стартом.

— Лира, я обязательно вернусь. Не могу же я оставить вас на планете без корабля, — серьёзно ответила я.

Как ни странно, я точно знала, что вернусь. Да, миссия обещала быть куда сложнее, чем в прошлый раз, но в видениях я ясно видела наше с Каем возвращение в храм, и это ощущение служило надёжным якорем спокойствия.

Двигатели прогрелись быстро, и мы стартовали без задержек. После выхода на орбиту отец продиктовал координаты следующего прыжка.

— Так куда мы летим? — спросила я.

— На Нар Шаддаа. Я покажу тебе ещё один джедайский маршрут, его в основном использовали Тени, — ответил Сайфо.

Моя чуйка меня не подвела: неприятности обещали быть знатными. Я почти ничего не знала о местном криминале, а нам, между прочим, лететь прямо в его столицу.

— Так что такого важного в этом вертепе, что ты разбудил меня посреди ночи и заставил срочно вылетать? — раздражение в голосе я даже не пыталась скрыть. — И о каком учителе ты говорил? Насколько я помню, мастер Лин Костана давно ушла в Силу.

— Совершенно верно, — спокойно ответил Сайфо. — Я имел в виду мастера Теру Сайнубе. Он курировал наш клан Мышеястребов, и позже мы с ним довольно близко сошлись. Именно он выдвинул меня в Высший Совет джедаев, и нас считали одной партией. Третьим лидером был Ян Дуку. Мы тогда потерпели поражение, нам приписали целый ворох грехов… Ян не выдержал и покинул Орден.

— Так, папа, ближе к делу. Какого лысого хатта нам понадобилось лететь на Нар Шаддаа?

— Талия, все хатты лысые, так что не ругайся, — хмыкнул он. — Просто мастер Сайнубе укрылся там, где лучше всего чувствовал ситуацию. С ним его бывший падаван и двенадцать юнлингов. Времени у них почти не осталось. К тому же у них есть нечто, что сильно заинтересовало Инквизиторий. За их поимку уже назначена награда.

Я молча развернулась к навигационному компьютеру и ввела первые координаты прыжка. Оставлять детей в лапах безумных тварей я не собиралась ни при каких условиях. Кай сидел в кресле второго пилота и с нескрываемым интересом прислушивался к нашему разговору.

— Похоже, нам не помешает более подробная информация, — сказала я, не отрывая взгляда от панели управления, обращаясь к отцу.

— Согласен, — отозвался Сайфо-Диас, — но, к сожалению, я и сам знаю не так много.

Мы прошли в общую каюту. Свет там был приглушённый, корабль тихо гудел, преодолевая гиперпространство. Отец заговорил: спокойно, размеренно, как делал всегда, когда речь шла о Силе.

— Я медитировал, как обычно. Кажется, я уже говорил тебе, что у призраков Силы медитация выходит глубже и… мощнее? — он сделал паузу, дождавшись наших с Каем кивков. — Тогда я услышал зов. Просьбу о помощи от Теры Сайнубе. Он показал мне, где находится и в каком положении оказался. А затем… я увидел возможное будущее. Поверь, ничего хорошего там не было.

Он на мгновение замолчал, будто вновь переживая увиденное.

— Но стоило учесть наше вмешательство, — продолжил он, — как картина сразу менялась. Ключевое условие для успешной операции — сохранить инкогнито.

— И как ты себе это представляешь? — скепсис в моём голосе я даже не пыталась скрыть. — При открытом столкновении опознания не избежать.

— Все наёмники закрывают лица, — пожал плечами Сайфо. — Главное, не светить корабль.

Легко сказать. Гораздо сложнее сделать.

Оставалась слабая надежда на то, что Нал Хатта, чьей луной был Нар Шаддаа, охраняется не слишком тщательно. Именно на это и рассчитывали мы с отцом. А я невольно вспомнила, как погиб знаменитый магистр Сайфо-Диас: его сбили пайки над луной Оба Диа. История, которую в Ордене предпочитали не вспоминать вслух.

Весь путь я и Сайфо провели в медитации, выходя из неё лишь для ввода новых координат, приёма пищи и заданий для падавана. Сила текла ровно, без всплесков, будто сама готовила меня к предстоящему. Поэтому, когда транспорт вышел из гиперпространства у Луны контрабандистов, я была собрана и спокойна.

Нар Шаддаа встретил нас привычной картиной: бесконечные ярусы огней, потоки транспорта, висящие в пустоте конструкции, словно город давно перерос собственную планету и теперь существовал сам по себе.

— Где садимся? — спросила я, выводя корабль на орбиту.

— На площадке продуктовой биржи, в секторе беженцев, — ответил отец. — Регистрируйся как торговец продовольствием. У тебя подходящий для этого послужной список.

Я кивнула. Прикрытие было выбрано удачно. Теперь оставалось лишь воплотить наш план — и не допустить ошибки.

Пока всё шло как надо, но беспокойство было самым что ни на есть настоящим. Вероятности, которые мы просматривали в эти дни, сводились к трём относительно приемлемым вариантам развития событий. Самым безопасным оставалась посадка именно здесь — и, к счастью, она прошла без сюрпризов.

Проблема заключалась в другом. Мы ясно видели: неприятности Сайнубе начались не из-за него самого и уж точно не из-за юнлингов. Его с детьми никто бы и не заметил. Опасным его сделали груз и то, что он с собой нёс. Настолько опасным, что за его поимку назначили награду, в том числе через гильдию наёмников.

Регистрация прошла рутинно и без проволочек. Похоже, я действительно начинала привыкать к жизни торговца — маска сидела всё увереннее. Весь груз реализовать здесь мы всё равно не успевали, поэтому я распорядилась выгрузить лишь четверть захваченного объёма. Следить за процессом и за товаром оставила Кая — он справлялся надёжно и без суеты. На основе данных, полученных в медитациях, мы составили предварительный план дальнейших действий. А дальше, как говорится, да пребудет с нами Сила.

Мы с Сайфо направились в логово Теры Сайнубе.

Многие считают Нар Шаддаа уменьшенной копией Корусанта. Возможно, если не всматриваться и не задумываться. На деле же это была отвратительная криминальная помойка, многоярусная и живущая по своим жестоким законам. Именно поэтому здесь и мог укрыться такой специалист, как мастер Сайнубе. Тот, кто хорошо знал криминальный мир Корусанта, неизбежно понимал и преступную изнанку всей галактики — различались лишь декорации.

И всё же меня не отпускал вопрос: во что именно ввязался этот во всех отношениях осторожный джедай? Я не верила в его прямолинейность. Следователя его уровня не заманишь на сюжет из новостей о горящем храме. А чтобы вообще поймать Сайнубе с его специфическим опытом, требовались серьёзные ресурсы, координация и терпение. Значит, ставка была высокой. И результат, ради которого его объявили добычей, должен был того стоить.

Мастер обосновался на нижних уровнях Нар Шаддаа. В Силе он почти не скрывался, зато детей прикрывал виртуозно — куда тоньше и надёжнее, чем это делала Лира Талвин. Само пространство нижних ярусов представляло собой нагромождение старых грузовых контейнеров, поставленных друг на друга будто случайно. На первый взгляд всё выглядело хаотично, но на деле эта конструкция служила прочным фундаментом для верхних уровней, где обитала более состоятельная публика.

Мы двигались узким проходом между двумя секциями, ощущая в Силе, как со всех сторон копошится жизнь: беспокойная, настороженная, местами враждебная. Однако ориентир у нас был чёткий — впереди ярко горела звезда Силы мастера Сайнубе, и мы шли прямо к ней.

Проход внезапно закончился, и мы вышли в небольшой закуток, куда выходили двери нескольких старых контейнеров. Здесь я заметила детей лет семи-восьми, одетых на удивление аккуратно для этого места. Одарённых детей — это чувствовалось сразу.

— Сайфо! — раздался голос из глубины одного из контейнеров. — Вот с кем мне удалось связаться. А кто это с тобой?

— Мастер Сайнубе, — учтиво ответил призрак Силы, — позвольте представить вам мою дочь Талию Диас. Мы прилетели за вами. Полагаю, времени у нас немного, так что лучше собираться.

Из темноты показалось лицо старого косианца. Он внимательно, с любопытством рассматривал меня. Я решила быть вежливой и первой нарушила паузу:

— Приветствую вас, мастер Сайнубе. Прошу, давайте начнём погрузку как можно скорее. Не самые желанные гости могут появиться в любой момент.

— Ваша правда, юная дама. Дети, помощь пришла. Мы отправляемся!

Стоило наставнику подать голос, как дворик мгновенно ожил. Среди обитателей началась слаженная, почти военная суета: ребята подхватывали заранее собранные рюкзачки и выстраивались в колонну.

— Мастер, а что за груз такой? — спросила я. — Мы приземлились у продуктовой биржи, так что, если он находится далеко, это может стать проблемой.

— Какая практичная девушка, — с усмешкой заметил косианец, обращаясь к Сайфо-Диасу. — Это точно не в тебя. В мать пошла.

Отец лишь улыбнулся, а я тут же вернула бывших магистров к делу.

— Так что с грузом?

— Не переживай, по пути увидишь, — ответил мастер и, опираясь на трость, направился вслед за детьми в проход.

Я раздражённо закатила глаза. Ещё один джедай, изображающий немощную старость. Терпеть это не могу.

— Убери раздражение, — мягко сказал Сайфо. — В таком состоянии мы слепнем и отделяем себя от Силы.

Я вздохнула, стараясь успокоиться, и последовала за ними.

Что именно было не так, я осознала лишь тогда, когда сумела немного успокоиться. Мастер шёл впереди, уверенно и размеренно, и достаточно быстро для немощного старика, а за ним ровной колонной двигались двенадцать юнлингов — разновозрастных, собранных, удивительно дисциплинированных для такого места. И только тогда до меня дошло: а где же упомянутый падаван?

Ответ был очевиден. Кто-то должен был сторожить груз.

Похоже, с будущим экшеном мы уже определились.

Задумка старика стала мне понятна почти сразу. Он собирался спрятать детей на корабле, а затем вместе со мной отправиться за тем самым грузом. Кай своей маскировкой его, разумеется, не обманул — у нас оставался человек, способный увести корабль, если что-то пойдёт не по плану. В принципе, я сделала бы то же самое, так что пока меня всё устраивало.

До «Исиды» мы добрались довольно быстро. Старый мастер окинул корабль внимательным, цепким взглядом и одобрительно кивнул.

— Практичная модель. Это ты у Оппо увела последнюю партию? — проницательно поинтересовался Сайнубе.

Я усмехнулась. Воспоминания о той «небольшой компенсации» за верную службу до сих пор грели душу.

— Я её выкупила долгой работой за «спасибо», — ответила я с хищной улыбкой. — А если кое-что и позаимствовала бесплатно, то это к делу не относится. Скажем так, пришлось взять небольшую компенсацию за вредность.

— За чью именно? — весело прищурился мастер.

— Совета, разумеется. Они же снабжали базу за мой счёт, а брать меня с собой даже не собирались. Так что всё честно. Как говорят на одной планете: кто первым встал, того и обувь.

Последние слова особенно повеселили старого косианца — его глаза заискрились тёплым смехом, а уголки рта дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке. Сайфо-Диас, стоявший чуть поодаль, тихо хмыкнул, качнув головой.

Тем временем юнлинги уже поднялись на корабль. Я жестом пригласила остальных следовать за детьми. Выброшена была только грузовая рампа, и ребятишки вместе со своими сопровождающими вошли прямо в грузовой отсек.

— Мастер Сайнубе! — воскликнул он, и я отчётливо почувствовала, как под маской, закрывающей нижнюю половину лица, он расплылся в улыбке. В его голосе звенела неподдельная радость — видимо, он давно мечтал увидеть уважаемого мастера вживую.

— Позвольте представить, мастер, моего падавана Кая Нокса, — учтиво сказала я, слегка коснувшись плеча мальчика.

Сайнубе склонил голову, внимательно разглядывая юного джедая. Его взгляд, спокойный и проницательный, на мгновение задержался на маске Кая, затем скользнул к его глазам — широко распахнутым, полным восхищения и едва сдерживаемого волнения.

— Поздравляю тебя, юнлинг Нокс, с обретением звания падавана, — отозвался Сайнубе, и в его размеренном голосе прозвучала тёплая нотка. — Тем более под началом столь разумного рыцаря.

Кай выпрямился, стараясь выглядеть как можно солиднее, хотя я заметила, как дрогнули его пальцы, сжимающие низ комбинезона.

— Благодарю, мастер, — выпалил он, чуть запнувшись. — Я постараюсь быть достойным учеником.

Сайнубе мягко улыбнулся — едва заметно, но достаточно, чтобы Кай вспыхнул от гордости.

— Кай, мы сейчас с мастером возьмём антиграв и сходим кое-куда, — сказала я уже деловым тоном. — А ты продавай товар и готовься к срочному старту. Если что-то пойдёт не так — взлетай и увози юнлингов. Куда лететь, ты знаешь.

— Не совсем так, — мягко, но настойчиво вмешался мастер. — Готовься к старту уже сейчас. Если товар не продастся — бросай его.

— Э-э… мастер, — Кай слегка смутился, — всё уже продано. Правда, покупатели просят ещё.

Я невольно хмыкнула.

— Тогда сворачивайся. Ты ждёшь погрузку и сразу готовишь взлёт. Поднимай рампу и сиди тихо, — проинструктировала я ученика.

Кай выпрямился, стараясь скрыть волнение за деловитой сосредоточенностью.

— Понял. А как… как долго вас ждать?

— Не дольше трёх стандартных часов, — ответила я, проверяя крепления на поясе. — Если мы не вернёмся — действуй по плану «Б».

Мастер Сайнубе кивнул, подтверждая мои слова.

Минут через десять мы с мастером и Сайфо уже мчались на антиграве в направлении, указанном косианцем. По общему решению с собой мы взяли лишь дроидов серии ВХ. Как уверял мастер Сайнубе, груз был не столько объёмным, сколько хрупким, и именно эти модели лучше всего подходили для аккуратной погрузки.

Когда мы прибыли на место назначения, я поначалу не поняла, что именно здесь должно нас заинтересовать. Нас окружали всё те же бесконечные нагромождения старых контейнеров, ржавых балок и тёмных проходов. И лишь спустя пару секунд до меня дошло, в чём заключался подвох. Оставалось только восхищённо признать: этот джедай был по-настоящему изобретателен.

По дороге мастер словно между делом рассказывал, как ему удалось улизнуть из Храма буквально под носом у стражи. Этот хитрец, давно и плотно работавший с криминальными структурами Корусанта, имел доступ к нескольким счетам с конфискованными средствами. На них косианец приобрёл подержанный грузовик НСТ-2001 и привёл его в порядок на верфях своих должников, спрятанных в глубине нижних уровней планеты.

С этого момента он начал методично готовиться к эвакуации. С собой Сайнубе забрал весь клан юнлингов, которых курировал в последнее время. Эвакуацией остальных втихую занимался Совет Первого Знания, и, судя по его словам, занимался всерьёз. Сам же мастер лично участвовал в приобретении и ремонте как минимум дюжины кораблей. И это не считая мастера Толма с его интересной деятельностью, которого в этой вселенной, вопреки версии Диснея, никто не убивал.

Старик придумал по-настоящему изящный ход: вывести клан ребятишек и собственного падавана на корабле работорговцев. Такой транспорт по пути никто толком не досматривал. Кому вообще может быть интересен весьма специфический грузовик, направляющийся на Луну контрабандистов?

В этом хаосе и беззаконии он растворился идеально — и именно этим сейчас собирался воспользоваться снова.

Вот только мастер оказался ещё более неоднозначным, чем могло показаться на первый взгляд. Фактически Сайнубе контролировал финансовые потоки Теней и входил в Совет Первого Знания. Он был тесно связан с мастером Толмом и Джокастой Ню — именно последняя и обратилась к нему с просьбой спасти часть наследия Ордена.

Истинная суть груза сразу всё расставляла по местам. Это были голокроны и учебные материалы по множеству программ — для юнлингов, падаванов и рыцарей. За последнюю тысячу лет Орден накопил такой объём знаний, что его трудно было даже вообразить. Именно эти информационные носители — копии архивов и подлинные голокроны — Сайнубе и вывозил, маскируя их под обычный груз.

Вот это уже был совсем другой коленкор. Теперь становилось кристально ясно, почему за ним так ожесточённо охотились. Джедаи, обладая подобным архивом, могли не просто выжить — они были способны восстановиться и вновь обрести прежнюю силу. Никто ведь не знал о моём собственном хранилище голокронов. Я и сама ещё толком не успела его исследовать, а обучать детей нужно было уже сейчас. Пока мы только начинали систематизировать имеющиеся знания, к тому же у нас банально не хватало энергии для подключения мощных вычислительных систем. И о самих машинах приходилось пока только мечтать.

Мы были лишь зарождающейся колонией. И если я привезу в храмовый комплекс мастера Сайнубе вместе с его подопечными и этим архивом, всё пойдёт гораздо проще и быстрее. Город заработает в полную силу, одарённые получат полноценное обучение и сразу будут вовлечены в общее дело развития колонии. За это я готова была сражаться.

Свой старый грузовик НСТ-2001 мастер спрятал среди контейнеров так искусно, что его легко принимали за один из них. С топливом здесь было откровенно плохо, но я уже прикидывала, что можно будет вернуться сюда позже и заправить кораблик. Зачем добру пропадать?

Тем временем из-за контейнеров вышла падаван мастера Сайнубе. Девушка была чуть младше меня, собранная, спокойная, с выверенными движениями человека, привыкшего к ответственности. Нас тут же представили друг другу.

— Знакомьтесь, — сказал Сайнубе, — это рыцарь Талия Диас. А вы, рыцарь Диас, познакомьтесь с моим бывшим падаваном — рыцарем Новой Рисс. А это мастер Сайфо-Диас, — косианец указал своей палкой на призрак Силы.

Нова почтительно склонила голову, и затем мы без лишних слов приступили к погрузке. Дроиды серии ВХ работали удивительно слаженно и быстро, перенося на антиграв запечатанные, на первый взгляд неприметные контейнеры.

— Сайфо, нас почти догнали, — негромко сказал Сайнубе, обращаясь к призраку. — Разведай, пожалуйста, обстановку.

Он повернулся к нам с Новой и чуть насмешливо подмигнул:

— Похоже, скоро мы займёмся именно тем, что вы, молодёжь, так любите. Работой лазерными клинками.

Я выразительно фыркнула. У меня не было ни малейшей уверенности, что грядущая заварушка закончится для меня благополучно.

Погрузка завершилась, и мы с рыцарем Рисс уже накрывали ящики бронетканью, когда Сайфо вернулся. Его присутствие в Силе ощутимо сгустилось.

— Пока в засаде только дроиды, — сообщил он. — Инквизиторов не видно. Но есть ещё кто-то. Он хорошо скрывается в Силе.

Этого было более чем достаточно. Я запустила двигатель антиграва и, дождавшись, пока все усядутся и зафиксируются, на полной скорости рванула в сторону своего корабля.

Мастер Сайнубе не ошибся. Да я и сама видела это во время медитаций — боя не избежать. Уйти далеко нам не дали: гружёную платформу стремительно начали нагонять спидер-байки с дроидами серии ВХ.

Пришло время действовать жёстко. Я передала управление нашим дроидам, поправила маску, закрывавшую нижнюю половину лица, и одновременно активировала оба световых меча. Времени на размышления не осталось — только действие.

Джар’Кай оправдывал себя полностью. Зелёные клинки мелькали сплошной полосой света, отражая бластерные заряды и разрезая металл. Движения шли на автомате, тело работало быстрее сознания. Несколько секунд — и вражеские дроиды превратились в дымящийся металлолом, разлетающийся по нижним уровням Нар Шаддаа.

И именно в этот момент появился ещё один спидер-байк.

То, что за управлением был одарённый, я поняла сразу: слишком выверенные движения и точный контроль машины. Неизвестный форсьюзер не стал тратить время на меня и ударил по Нове, мгновенно определив её как самое слабое звено.

Мастер Сайнубе тут же включился в бой, прикрывая ученицу, но мне было трудно пробраться к ним через всю платформу, заваленную хорошо закреплёнными ящиками. Ситуация стремительно накалялась — и я отчётливо почувствовала, как Сила затаила дыхание, готовясь к следующему ходу.

Через минуту происходящее перестало меня заботить — на платформу буквально обрушилась жуткая девица в серо-чёрной форме инквизитора. Расу нападавшей я определить не успела, да и времени на это не было: падшая наседала с удвоенным, фанатичным рвением, стремясь продавить меня натиском атаки.

Я вспомнила уроки отца — то самое ледяное слияние с Силой, когда эмоции отступают, а разум становится ясным и холодным. Стоило мне успокоиться, как всё сразу встало на свои места. Движения обрели чёткость и экономность, лишнее исчезло. Мы с инквизиторшей балансировали на самом краю антиграв-платформы, обе инстинктивно избегая задеть и повредить груз.

Прошло не больше двадцати секунд, когда я ощутила, как время вокруг начинает замедляться. Сила больше не текла через меня узким ручьём — теперь это была полноводная река, уверенная и мощная. И при этом мне не требовалось подпитывать её эмоциями. Мечи сами выстраивали идеальные блоки, перехватывая удары падшей ещё до того, как сознание успевало их продумать.

Третья форма не создана для агрессивного наступления, но в ней всегда есть возможность поймать противника на ошибке. Поток Силы усиливался, и движения инквизиторши становились всё более вязкими и рваными. Точнее, это я ускорялась, выходя за пределы её восприятия. Ярость падшей ощущалась почти физически — тяжёлой, удушливой тьмой.

И в следующее мгновение я поняла, что бой необходимо заканчивать как можно быстрее: к инквизитору приближалась помощь. Я резко усилила поток Силы и пошла на выпад, совершенно неожиданный для моей противницы. Лезвие прошло чисто и точно. Её голова отлетела в грязь, а обезглавленное тело, повинуясь инерции, сорвалось с платформы и с глухим звуком влетело в мусорный контейнер.

Напряжение начало сходить, и в сознание ворвались звуки окружающего мира. Мастер Сайнубе и рыцарь Рисс уже разобрались со своим противником. Я поспешно отстранила дроида от управления, сама села за руль и резко свернула в боковой проход. Там путь был длиннее почти на две минуты, зато позволял обойти засаду.

Казалось, мы едва ползём, хотя антиграв-платформа шла на предельной скорости, дрожа от перегрузок. Спустя минуту мы вылетели на площадку продовольственной биржи, и мне пришлось сбросить ход, лавируя между плотно стоящими кораблями.

— Кай, грузовую рампу, срочно! — рявкнула я в коммуникатор.

Ответ падавана я не разобрала. Антиграв влетел в грузовой отсек, я спрыгнула с платформы на ходу и бросилась к пульту управления рампой.

— Мелкий, шевелись! — крикнула я, хотя в этом не было нужды.

«Исида» уже отрывалась от посадочной площадки. Я ворвалась в рубку, заняла кресло пилота и сразу потянула рычаги на себя. Корабль тяжело и неохотно начал набирать высоту.

— Ты разрешение на взлёт запрашивал? — бросила я ученику, не отрывая взгляда от приборов.

— В этом нет необходимости, — раздался сзади скрипучий голос Сайнубе. — Здесь разборки, трупы и преступления случаются каждый час. Срочно стартующий грузовик — самое обычное зрелище.

Он оказался прав. Никто не обратил на нас внимания ни при выходе на орбиту, ни при её оставлении. Когда корабль вышел в безопасную зону, я ввела координаты прыжка. Звёзды растянулись в белые линии, и только тогда меня по-настоящему отпустило.

После ухода в гиперпространство силы покинули меня почти мгновенно, словно кто-то перекрыл поток Силы одним движением. Дало о себе знать напряжение последних часов, да и в подобных поединках мне прежде участвовать не доводилось. Шутка ли — пропустить через себя такой объём энергии и остаться на ногах.

До собственной каюты я добралась скорее по инерции, чем осознано, и рухнула на койку как подкошенная.

Разбудил меня сигнал для пилота о скором выходе из гиперпространства. Прошло около девяти часов с того момента, как я отключилась. Снов не было — я спала глубоко, безмятежно, словно ребёнок. Поднявшись с кровати, я на мгновение замерла, поймав странное чувство дежавю. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим сопением спящих детей. Осторожно, стараясь никого не разбудить, я прошла в очиститель, привела себя в порядок и, одевшись, вышла из каюты.

В рубке царил мягкий полумрак. Пространство освещали лишь обзорный экран да ровное свечение бортовых мониторов.

— Уже отдохнули, рыцарь Диас? — раздался спокойный голос Теры Сайнубе.

Старый мастер устроился в кресле второго пилота и казался совершенно расслабленным.

— Да, благодарю, мастер, — вежливо ответила я, невольно зевнув во весь рот. — А вы разве не отдыхали?

— Разумеется, отдыхал, — с лёгкой усмешкой откликнулся он. — Просто моей расе не требуется столь продолжительный сон. К тому же я успел хорошо помедитировать вместе с твоим отцом.

Я заняла кресло первого пилота и начала привычную проверку систем корабля перед новым прыжком. Интуиция подсказывала, что повторное появление «Исиды» на Нексусе-Ортай может оказаться небезопасным. Но иного выхода я пока не видела: остатки груза нужно было реализовать, а в храмовом городе меня ждали дети. Им требовалась одежда, снаряжение и ещё сотни мелочей, без которых нормальная жизнь невозможна.

— Мы долго беседовали с Сайфо, — начал Сайнубе издалека. — Он рассказал мне о вашем убежище. Вы ведь не будете против приютить нас?

Я удивлённо посмотрела на него.

— Не только не против, мастер, — честно ответила я, — я бы даже просила вас полететь с нами. Там целый храмовый комплекс, построенный джедаями прошлого. Сейчас он почти пуст. Мы кое-что отремонтировали, жить можно, но до комфорта Храма на Корусанте нам, конечно, ещё очень далеко.

Мастер Сайнубе слушал чрезвычайно внимательно — впитывал не только произнесённые слова, но и Силу, стоящую за ними. Я отчётливо ощущала его сосредоточенность: каждое моё высказывание он пропускал сквозь призму многовекового опыта, взвешивая и анализируя. Впрочем, у меня не возникало ни малейших сомнений в другом: старый джедай уже принял решение лететь с нами. Сейчас же речь шла лишь о проверке безопасности нашего убежища и о том, можно ли доверить ему судьбу детей и обрывков падшего Ордена.

— Вот координаты маршрута, который показал магистр Диас, — сказала я, разворачивая монитор к собеседнику.

Мастер внимательно вгляделся в бегущие строки цифр, затем тихо хмыкнул.

— Сила… Она всегда благоволила Сайфо. Похоже, и к его дочери относится с тем же расположением. Расскажи, как ты нашла Храм Армии Света.

Я начала рассказывать. Мастер Сайнубе умел слушать по-настоящему — не перебивая, лишь изредка задавая короткие, точные вопросы, направляя рассказ в нужное русло. По мере повествования я всё яснее чувствовала его удовлетворение. В какой-то момент в рубку вошёл Сайфо, бесшумно остановился у обзорного экрана и остался там, не мешая нашей беседе.

Когда я закончила, он первым нарушил тишину:

— Мастер, вы были правы. На Нексус нам возвращаться нельзя. Значит, нужно решить, где реализовать остаток груза.

— На Татуине, разумеется, — спокойно ответил Сайнубе. — Это сейчас самое безопасное место для нас.

Меня невольно передёрнуло. Я слишком хорошо помнила, кто именно обитает в этом «безопасном» уголке галактики. Оба бывших магистра уловили мою реакцию мгновенно.

— В чём дело, дочь? — спросил Сайфо.

Сайнубе же лишь слегка наклонил голову, ожидая ответа.

— Можно подумать, мы одни такие умные, — буркнула я, пытаясь уйти от темы, но оба продолжали терпеливо и настойчиво ждать правды.

Я вздохнула.

— Это из моих видений, — начала осторожно. — На одной из ферм там живёт ребёнок по имени Люк Скайуокер. Сын… вы и сами знаете кого. Его охраняет Оби-Ван Кеноби, издалека, не вмешиваясь напрямую. Похоже на какую-то многоходовку Йоды. Скорее всего, он намерен вырастить из мальчика не просто джедая, а настоящее оружие. Способное отомстить за павший Орден и свергнуть императора.

— Так, — медленно произнёс отец. — Это тот самый Скайуокер, о котором ты мне рассказывала?

Я кивнула.

И тут вмешался Сайнубе. Не знаю, что о нём думала Асока Тано, но следователь из старого косианца был отменный. Он задал единственный вопрос — точный и бьющий прямо в цель.

— А где сейчас Энакин Скайуокер?

— Конкретно в данный момент? — я пожала плечами. — Думаю, где-то с имперским флотом. Где ещё может находиться главнокомандующий?

В глазах Сайнубе вспыхнул азарт разумного, который только что нащупал золотую жилу.

— А какое имя сейчас носит Энакин Скайуокер? — уточнил Сайнубе.

— Э-э… Дарт Вейдер, — я снова пожала плечами.

— О-о, как интересно, — глаза мастера буквально вспыхнули азартом, и старик хищно усмехнулся. — Похоже, кто-то всерьёз решил, что сумел всех переиграть.

Косианец ненадолго задумался, погрузившись в собственные расчёты, а затем продолжил уже спокойнее:

— Ладно, оставим бывшего гранд-мастера с его местью на потом. Сейчас летим на Татуин. Там мы сможем найти оборудование и ткани для колонии. Я правильно понимаю, что с продовольствием у вас пока нет проблем?

— Да, мастер. А если восстановить гидропонные залы, мы вообще сможем выйти на экспорт продуктов, — ответила я.

— А дроиды-механики?

— Только один. Недавно приобрела модель R5, — сказала я. — Но его пришлось оставить в убежище. Там сейчас мастер Талвин с падаваном и группой юнлингов.

— Вот именно поэтому нам нужен ещё один корабль, — отрезал Сайнубе. — И сейчас мы не имеем права рисковать, даже если очень хочется вмешаться в кровавые планы Йоды.

— Мастер, вы уверены, что они действительно кровавые? — тихо спросил Сайфо.

— А ты у своей дочери поинтересуйся, — проворчал старый косианец. — Она тебе подробно объяснит. Йода никогда не желал признавать собственные ошибки — в этом он весь. Я знаю его уже триста лет. И чтобы понять, к чему приведёт насильственное свержение императора, не нужен никакой дар предвидения. Будет хаос. Будет резня. Одарённых станет ещё меньше.

Он тяжело вздохнул и продолжил, уже без прежней резкости:

— Мы, джедаи, должны были прежде всего хранить равновесие. Тогда в галактике был бы мир. А мы…

Сайнубе махнул рукой, недоговаривая.

Я повернулась к приборной панели и ввела координаты прыжка.

Следующей точкой назначения значился Татуин.

* * *

Планета встретила нас беспощадным жаром двух светил. Под безжалостным небом этот мир выглядел вовсе не романтической мечтой фанатов Далёкой Галактики, а пыльной, выжженной пустыней, в которой жизнь держалась исключительно на упрямстве и выгоде. Продовольственная биржа порадовала почти девственной пустотой, и регистрация свободного торговца с продовольственным грузом прошла удивительно легко и без лишних вопросов.

Мы с Каем едва успели начать выгрузку, как у рампы уже собралась очередь желающих приобрести товар. Я даже не успела толком объявить ассортимент и назвать цены — торг пошёл сам собой. Пришлось импровизировать и устраивать небольшой аукцион. В итоге весь груз выкупили представители небезызвестного Джаббы Десилиджика Тиуре, расплатившись за сушёные грибы и муку пегаттами. Честно говоря, я совсем не ожидала, что управлюсь настолько быстро, но впереди оставалась вторая, куда более важная часть программы — закупка всего необходимого для нашей маленькой колонии.

Сайфо и мастер Сайнубе остались на корабле присматривать за юнлингами, а мы с Каем и Новой отправились по местным лавкам.

Не знаю, было ли это удачным стечением обстоятельств или очередной насмешкой Силы, но продовольственная биржа находилась на самой окраине Мос-Эйсли. Именно здесь, с южной стороны, недалеко от города, располагалась ферма Ларсов, где рос Люк Скайуокер. Где-то неподалёку обитал и бывший магистр Высшего совета джедаев — Оби-Ван Кеноби.

Я старательно гнала эти мысли прочь, чтобы не притягивать неприятности. И, кажется, пока это удавалось. Лишь на краю сознания Сила настойчиво напоминала о присутствии сильного одарённого. Я делала всё возможное, чтобы игнорировать это ощущение. Сейчас я была не готова брать на себя ответственность за сына Дарта Вейдера — и уж тем более не стремилась к встрече с Кеноби.

Мос-Эйсли по меркам Татуина считался крупным городом. Именно здесь Империя решила закрепиться всерьёз, разместив на планете основной гарнизон. По пути в торговый квартал нам то и дело попадались патрули в имперской форме. И почти сразу в глаза бросилась одна деталь: многие солдаты были заметно ниже ростом, чем те, к кому я привыкла ещё со времён Войн клонов. Всё-таки Джанго Фетт, по образу которого создавали армию, был человеком высоким. Теперь же Империя, судя по всему, делала ставку на массовую мобилизацию. Не знаю, из экономии или по иным причинам, но Камино больше не поставляла клонов для нужд имперской армии.

Почему базу разместили именно в Мос-Эйсли, было понятно без лишних объяснений. Здесь находился крупнейший космопорт планеты — точка притяжения контрабандистов, торговцев и посредников всех мастей. Сюда же свозили товар фермеры с окрестных хозяйств. Я насчитала триста шестьдесят два посадочных ангара для звездолётов. Наш корабль стоял в одном из специализированных ангаров продовольственной биржи; мы оплатили двое суток стоянки, хотя справиться собирались гораздо быстрее и прекрасно понимали, что возвращать кредиты никто не станет.

По дороге в торговый квартал улицы были заполнены народом. Как и в любом портовом городе, здесь можно было встретить представителей большинства разумных рас Галактики. Многие из них зарабатывали на жизнь не совсем законными способами, но имперские власти, судя по всему, это мало волновало.

Кай с неподдельным интересом озирался по сторонам, стараясь рассмотреть всё сразу. Мы с Новой держались сдержано и уверенно. Для этой вылазки мы подобрали одежду, полностью соответствующую нашему прикрытию, и со стороны выглядели как свободные торговцы с подмастерьем, прилетевшие по делам на Татуин. Маскировка работала безупречно: ни один из патрульных не удостоил нас даже беглого взгляда.

Наконец мы добрались до рынка Мос-Эйсли. По виду он поразительно напоминал египетские торговые кварталы из моей прошлой жизни: узкие проходы, плотные ряды лавок, крики зазывал, пёстрые навесы, защищающие товар от безжалостного солнца двух светил. Первым делом мы свернули в ряды с текстилем. Кай, сопровождая нас, откровенно скучал, тогда как мы с Новой — две женщины человеческой расы — методично переходили от лавки к лавке, постепенно нагружая небольшую антиграв-платформу рулонами ткани и упаковками с готовой одеждой.

Затем мы перебрались в ряды с товарами для дома и надолго там застряли. Именно в этот момент Кай резко насторожился и начал внимательно всматриваться в толпу.

— В чём дело? — негромко спросила я.

— Учитель, за нами следят, — подросток поднял на меня свои тёмные, слишком серьёзные для его возраста глаза.

Я прислушалась к Силе и с удивлением ощутила направленное чужое внимание. Нова, перехватив мой взгляд, коротко кивнула — она почувствовала то же самое. Опасности я пока не видела ни для нас, ни для тех, кто остался на корабле, но сомнений не было: наблюдатель был одарённым.

— Кай, держи наблюдение, — спокойно сказала я. — А нам ещё нужно заглянуть в технические ряды. Хочу посмотреть, что продают джавы.

Падаван кивнул, и его взгляд, став вдвое внимательнее, словно растворился в людском потоке.

Ассортимент у джав был, как всегда, впечатляющим и хаотичным. Они тащили всё, на что только падал глаз: старые испарители, детали космических кораблей, обгоревшие корпуса, полуразобранных дроидов. Конечно, знаменитого R2-D2 в их куче хлама не оказалось, но парочку из серии R5 по весьма сходной цене мы с Новой всё же выторговали. И тут я увидела его.

Разобранный корпус G9. Старый, местами потёртый, но полностью исправный. В самом первом грузе, захваченном ещё с «Барлозом», у меня было немало деталей, подходящей именно к этой модели. Да и на Нексусе-Ортай я прикупала комплектующих по мелочи. Собрать такой корабль я могла с закрытыми глазами. А если удастся найти приличный двигатель третьего класса или выше…

Машина получилась бы отличная. Для растущей колонии — просто находка. Да, старьё, но при должном усердии его можно привести в идеальное состояние. Для разведывательных миссий — самое то. К тому же топлива он требовал в несколько раз меньше, чем «Исида». И откровенно говоря, мне совсем не хотелось светить грузовой корабль, который фактически кормил нашу колонию. При нынешнем положении дел это было бы лишь вопросом времени.

Я поделилась своей идеей со спутниками, и они поддержали её без колебаний. Пришлось заново начинать торг с джавами — уже за каждый элемент обшивки корпуса, за каждую панель и крепление. Нова Рисс тем временем ринулась смотреть двигатели, имеющиеся в продаже, с головой уйдя в процесс.

В этом азарте мы перестали обращать внимание на наблюдателя. А он был рядом и уходить явно не собирался.

Торг с джавами закончился нашей безоговорочной победой. Ради корпуса и найденного рыцарем Рисс двигателя мне пришлось выгрести все пегатты, а сверху добавить ещё и имперские кредиты из давней заначки. Но вопрос того стоил — Сила буквально пела от восторга и предвкушения. И вот это как раз меня напрягало сильнее всего: когда Сила начинала так радоваться, обычно это означало, что впереди назревает что-то серьёзное.

— Кай, что там со слежкой? — спросила я, не оборачиваясь.

— Он идёт за нами, учитель, — тихо ответил падаван. — Но угрозы я не чувствую.

Это и без того было понятно. Я лишь надеялась, что заинтересовавшийся нами одарённый — не Оби-Ван. В таком случае ситуация стала бы откровенно неловкой. Джавы тем временем погрузили все наши покупки на большую гравиплатформу, и мы медленно поползли в сторону ангара.

На обратном пути ничто уже не мешало мне сосредоточиться на преследователе. Одарённый неплохо маскировался в Силе, но всё же недостаточно тщательно. Я уловила обрывки его эмоционального фона, и самая яркая нота в нём была — надежда. Это многое меняло.

Мос-Эйсли был точкой пересечения множества контрабандистских маршрутов. Вряд ли я одна додумалась использовать образ вольного торговца как прикрытие. Другие джедаи тоже были не пальцем деланные. В фильмах Лукаса создавалось впечатление, будто одарённых всегда было ничтожно мало, но реальность выглядела совсем иначе. В одном только храме на Корусанте жили и работали несколько тысяч джедаев — по сути, это был небольшой город. Много это или мало? С точки зрения среднестатистического землянина — очень много. А вот по меркам галактики Небесной Реки — катастрофически мало.

И ведь Корусантским храмом дело не ограничивалось. Был храм на Кореллии, существовали десятки мелких анклавов, о которых в каноне предпочитали умалчивать или упоминали вскользь.

В ВАР, во время Войны клонов, на фронтах и в штабах служили несколько сотен джедаев — точное число мне неизвестно. Будучи Нимо, я занимала не самую высокую должность, да и подобные вопросы тогда меня попросту не интересовали.

С уверенностью могу сказать: в ВАР служило не меньше пятисот и не больше тысячи джедаев. Речь именно о рыцарях и падаванах, находившихся на действительной службе. Но тогда возникает закономерный вопрос: где были остальные несколько тысяч? Кто-то находился в длительных странствиях по галактике, кто-то входил в корпус Равновесия и годами медитировал вдали от политической суеты. Были и так называемые «подразделения обеспечения»: разведка, Тени, следователи и многие другие структуры, о которых канон предпочитает не упоминать вовсе.

Если верить Сайфо-Диасу, за последние сто лет программа обучения юнлингов ещё сильнее сократилась. Многим джедаям перестали давать специализацию, и одарённые всё чаще покидали Храм. И вот здесь меня начинал мучить вполне логичный вопрос: где вся эта масса разумных? Ведь Приказ шестьдесят шестой касался только тех джедаев, что официально служили в армии Республики.

Никакой, даже полностью развёрнутый 501-й легион физически не смог бы зачистить Храм, в котором находились несколько тысяч обученных форсъюзеров. Да и Скайуокер не бог, а всего лишь очень сильный одарённый. Его можно было бы задавить числом. Это не бой с дроидами при поддержке клонов. В каноне он проигрывал Яну Дуку, а во второй раз сумел победить лишь потому, что граф был измотан, ослаблен и внутренне сломлен столкновением с предавшим его Сидиусом. А здесь — один против Храма, полного форсъюзеров…

Такой сценарий выглядел откровенно сомнительным. Если только Тени заранее не эвакуировали большую часть населения Храма. Вот тогда всё действительно вставало на свои места.

Пока я размышляла о судьбе Ордена, мы добрались до ангара и приступили к погрузке. Джавы суетились, шныряли под ногами и то и дело норовили проскользнуть на «Исиду», но Нова держала ситуацию под контролем. Рабочие дроиды методично и без лишней суеты заполняли грузовой отсек нашими покупками, и процесс наконец-то начал приобретать упорядоченный вид.

Наконец погрузка была завершена, и я с явным удовольствием выставила джав из ангара. Как только тяжёлые створки ворот сомкнулись за их спинами, я, не оборачиваясь, спокойно произнесла:

— Ну, говори. Зачем пришёл и чего ты хочешь?

Из тени выступила худощавая фигура подростка человеческой расы лет пятнадцати-шестнадцати. Тёмные волосы, светло-голубые глаза, упрямо сжатые губы. Лицо показалось мне знакомым — без сомнений, я видела его в Храме.

— Вы джедаи, — ответил он не вопросом, а утверждением.

— А может, ситхи? — усмехнулась я, наконец поворачиваясь.

— Нет, точно не они, — он слегка смутился, но всё же улыбнулся. — Я Калеб Дьюм. Бывший падаван Депы Биллабы.

В памяти мелькнула смутная ассоциация, но я отложила её на потом.

— Меня зовут Талия Диас, — сказала я. — А это мой падаван, Кай Нокс.

Кай шагнул вперёд и внимательно посмотрел на незнакомца.

— Ты можешь полететь с нами, — произнёс он ровно, — но должен поклясться, что не подставишь нашу колонию перед Империей.

— Клянусь, — серьёзно ответил Калеб, не отводя взгляда.

— Тебе нужно что-нибудь забрать? — спросила я.

Парень молча покачал головой и выразительно тряхнул рюкзаком, давая понять, что всё необходимое носит с собой.

— Тогда добро пожаловать на «Исиду», — сказала я, пропуская обоих подростков вперёд по грузовой рампе.

Когда они вошли на корабль, я подняла трап, задраила люки и передала Нове команду на взлёт.

Нас ждало убежище.

Взлёт прошёл без малейших проблем. Ещё бы — власти порта вполне могли продать уже оплаченную на сутки стоянку ещё раз. А может, им было глубоко безразлично, куда направляется очередной грузовик, покидающий ангар.

После выхода в гиперпространство я включила автопилот и направилась в общую каюту. Там уже сидел Калеб и рассказывал о своей жизни за последние полтора года мастеру Сайну́бе и моему отцу.

Парню пришлось нелегко. Его учителя убили во время Приказа 66, а сам он долго скрывался, пока в итоге не прибился к контрабандисту по имени Касмир. Из-за Калеба их периодически ловили клоны и имперские патрули, но Сила явно была к мальчишке благосклонна: каждый раз им удавалось ускользнуть.

Сегодня, заметив нас на рынке, он узнал меня и Нову, а Кай тоже показался ему знакомым. В этом не было ничего удивительного: все джедаи, работавшие на ВАР, хотя бы раз где-то пересекались. Именно поэтому я и исходила из цифры — не больше тысячи, а, скорее всего, значительно меньше служило тогда в ВАР.

В последний год я выполняла функции, связанные со снабжением и проверками, по сути — интенданта из Ордена. Через меня проходило множество заявок, и я знала слишком многих в лицо.

И всё же память догнала меня чуть позже. Депа Биллаба… бывшая падаван Мейса Винду. Это многое объясняло. В том числе и то, почему за Калебом так прицельно охотились. Именно Винду обучил её Ваападу. Вряд ли Калеб успел прикоснуться к этому стилю, но Сила в нём чувствовалась отчётливо. Парень был силён, пусть и с прямым вектором Силы.

Мастер Сайнубе больше успокаивал подростка, мягко направляя разговор. Похоже, он всерьёз подумывал взять Калеба на дообучение, хотя здесь возможны были разные варианты.

— А мы летим в новый Храм? — спросил Калеб.

— Да, верно, — ответил Сайфо. — Но этот Храм кардинально отличается от Корусантского.

— Скажите, магистр Диас, — Калеб с надеждой посмотрел на моего отца, — магистр Мейс Винду жив? Вы ведь были сильным провидцем, вы можете знать.

Отец вопросительно взглянул на меня, передавая право ответа.

— Прости, — сказала я. — Магистр Винду погиб. Его убили Скайуокер и его учитель, Дарт Сидиус. Тот самый, что стал императором. В этом случае, увы, без шансов. Возможно, именно поэтому тебя так настойчиво разыскивают: Сидиус не забыл того нападения.

— Талия — моя дочь, — пояснил Сайфо Калебу. — Она унаследовала дар предвидения.

Во взгляде парнишки появилось такое искреннее уважение, что мне стало неловко. Я никогда не переоценивала свой Дар. Да, я могла просматривать вероятности, но только при полноценной медитации с глубоким погружением. А для этого требовалось спокойное место — желательно Храм.

Мысль о нашем убежище заставила меня решительно подняться.

— Калеб, давай подыщем для тебя место. Ты не против поселиться в каюте вместе с Каем?

Подросток охотно согласился. Впервые за два года он оказался среди одарённых, это чувствовалось во всём. А мне самой не помешало бы отдохнуть хотя бы несколько часов.

Маршрут от Татуина до нашей колонии включал минимальное количество прыжков. Устроив мальчишек и убедившись, что они добрались до очистителя, я вдруг вспомнила, что именно меня беспокоило.

Калеб Дьюм. Он же Кэнан Джаррус. Будущий учитель Эзры Бриджера.

Дожила. Я уже напрямую вмешиваюсь в канон. Насколько я понимаю, Эзра сейчас ещё пешком под стол ходит.

Надо будет наладить поиск одарённых детей, подумала я, засыпая. Всё-таки такая насыщенная жизнь начала понемногу утомлять.

Бывшая Академия джедаев на Алмасе выглядела по-настоящему величественно. За прошедший год хаоса, разброда и поспешных решений она не просто уцелела — она изменилась, переродилась, вновь распахнув свои двери уже в ином качестве. По личному приказу Императора со студентами и преподавателями здесь плотно работали инквизиторы, методично и безжалостно выжигая остатки прежних убеждений и догм. Даже Гранд-инквизитор удостоился личной похвалы Его Величества Дарта Сидиуса за успешно проведённую «реформацию».

Но времена менялись. Империя крепла, уплотняя свои структуры и подчиняя разрозненные силы единой воле ситхов. Академия утратила прежнее название и стала именоваться Алмасской Академией одарённых. Отныне здесь, с высочайшего дозволения Императора, обучали талантливых форсьюзеров, доказавших свою преданность Империи и Тёмной стороне Силы.

Теперь во главе учебного заведения стоял мастер Джерек — формальный член Инквизитория, на самом деле его роль выходила далеко за рамки обычного инквизитора. В прошлом — падаван Джокасты Ню, выпускник этой самой Академии, он был редким примером джедая, пережившего Войну клонов и Приказ 66 не благодаря бегству, а по стечению обстоятельств. В тот переломный момент Джерек находился в экспедиции в Неизведанных регионах, занимаясь археологическими исследованиями древних миров. В большую Галактику он вернулся лишь полгода назад и с искренним, почти восторженным интересом принял предложение присоединиться к Тёмной стороне.

Для рядового инквизитора его квалификация была чрезмерной. Археолог, историк, исследователь древних культов Силы — он обладал знаниями, которыми не располагали даже многие мастера Ордена. К тому же Джерек принадлежал к расе миралука, и это обстоятельство обеспечило ему особое внимание и благосклонность Дарта Сидиуса. Император ценил тех, кто видел Силу иначе — глубже, многомернее, за пределами обычного восприятия — и принадлежал к расе, наиболее близкой к людям.

Теперь Джерек обживал кабинет ректора Алмасской Академии. Просторное помещение с высокими потолками и панорамными окнами выходило на долину, залитую мерцающим фиолетовым сиянием. Свет мягко струился по склонам, отражаясь в кристаллических образованиях и создавая ощущение нереальности, словно сама планета дышала Тёмной стороной.

Он стоял лицом к окну, неподвижный, погружённый в созерцание. Мысли невольно возвращались к истории Алмаса. Этот мир был по-своему уникален. Абсолютно непригодный для жизни в привычном понимании, он получал слишком мало света и тепла из-за особенностей орбитального вращения. И всё же его ядро оставалось горячим, нестабильным, насыщенным энергией — именно это позволило Дарту Ривану когда-то начать здесь масштабный проект терраформирования.

Сначала на планету был высажен каласин — искусственно выведенный организм, поглотивший из атмосферы фосфор и метан. Именно он создал тот самый фосфоресцирующий фиолетовый ландшафт, который теперь казался одновременно прекрасным и зловещим. Воды на поверхности Алмаса почти не было — она скрывалась глубоко под корой планеты, — но для ситхов это никогда не являлось препятствием. Они возвели здесь крепость, напитанную Силой, превратив саму планету в резонатор Тёмной стороны.

Алмас был источником. Медленным, глубоким, непрерывным. Потоки Тьмы пронизывали всё вокруг, ласкали сознание, усиливали эмоции и придавали мыслям особую чёткость. Джерек позволил себе на мгновение раствориться в этом ощущении, наслаждаясь неспешным течением Силы, которое наполняло его изнутри.

Благостную картину нарушил резкий сигнал коммуникатора.

Джерек медленно выпрямился, не спеша отрываясь от окна. Алмас умел ждать. А вот Империя — нет.

Он повернулся и одним плавным, ленивым движением активировал связь. Перед ним развернулось трёхмерное изображение Гранд-инквизитора — вытянутая фигура пау’ана казалась ещё более угрожающей из-за искажающих помех голограммы.

— Мастер Джерек, — с плохо скрытым раздражением произнёс он, кривя тонкие губы, — почему вы не предупредили нас, что Сайнубе будет не один?

Ректор Алмасской Академии позволил себе холодный, пренебрежительный взгляд в сторону номинального начальства. Он полностью разделял мнение Императора относительно большинства нечеловеческих рас, особенно тех, чьи интеллектуальные способности оставляли желать лучшего. Причина этого внезапного наезда была для него очевидна: Гранд-инквизитор упустил Сайнубе вместе со всеми джедайскими голокронами и теперь отчаянно пытался переложить ответственность.

— Напомните мне, Гранд-инквизитор, — вкрадчиво произнёс Джерек, слегка наклоняя голову, — я передал вам сведения о местонахождении мастера Сайнубе и части джедайских архивов?

— Это так, но…

— Никаких «но», — резко оборвал его миралука. — Я доктор исторических наук, известный археолог, автор монографий и научных исследований. С каких это пор я должен выполнять за вас вашу работу?

Он с откровенным удовольствием наблюдал за реакцией собеседника. У этого идиота, по мнению Джерека, едва хватало ума, чтобы охранять джедайские столовые — и то он справился с этим из рук вон плохо, раз Храм пал. Пау’ан заметно побледнел, его лицо вытянулось, а в ответной гримасе проступила злоба.

— Я, Гранд-инквизитор, — продолжал Джерек тем же спокойным, отстранённым тоном, — должен был лишь сообщить вам о местонахождении ценного для Империи исторического достояния. Планирование операций, изъятие артефактов и наказание уцелевших джедаев — это исключительно ваша зона ответственности. Более того, я даже передал вам своего ученика, Мо. Напомните, где он сейчас?

На самом деле Джерек сознательно нагнетал ситуацию. Мо после его назначения ректором стал откровенно мешать. Представитель «неподходящей» расы, да ещё и в нынешней политической обстановке, он стал слишком неудобным активом. Держать такого ученика при себе становилось нецелесообразно.

Впрочем, Мо был бывшей Тенью, пусть и с подмоченной репутацией в Ордене. Джерек понял, что ученик погиб, практически сразу. Теперь же он без колебаний использовал этот факт как ещё один аргумент в споре, хладнокровно вбивая клин в шаткое положение своего оппонента.

— Видите ли, мастер Джерек, ваш ученик… не оправдал оказанного доверия.

— Он предал Инквизиторий? — ректор задал вопрос мгновенно, без малейшей паузы.

— Нет. Он погиб в бою с падаваном Сайнубе, — неохотно признал пау’ан.

— Вот как… — Джерек с безупречной убедительностью изобразил скорбь. — Позвольте тогда поинтересоваться, что именно произошло на Нар-Шаддаа?

Гранд-инквизитору отвечать на этот вопрос отчаянно не хотелось, однако уклониться он не мог.

— Кто-то пришёл на помощь Сайнубе и его падавану. Неизвестный не только оказал серьёзное сопротивление нашим агентам, но и сумел эвакуировать их с планеты вместе с грузом.

— Если мне не изменяет память, — обманчиво равнодушным тоном уточнил Джерек, — при них должно было находиться ещё с десяток беглых юнлингов?

— По этому поводу у нас нет однозначных подтверждений, — сухо ответил Инквизитор. — Никто не видел старика с детьми. Зафиксировано лишь присутствие человеческой девушки. Она постоянно прикрывала лицо и избегала камер наблюдения.

Бывший джедай негромко хмыкнул. Он слишком хорошо помнил давнего знакомого своего мастера и прекрасно знал, насколько изворотливым и осторожным мог быть Сайнубе. А ведь Джерек рассчитывал получить не только голокроны, но и пополнить Академию ценным «материалом» — пленными юнлингами.

— И всё же, — вновь спокойно, почти лениво спросил ректор, — что именно произошло на Нар-Шаддаа?

Пау’ан насупился и, с заметным усилием подавив раздражение, начал доклад. Джерек слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка отмечая про себя важные детали и складывая их в общую картину происходящего. Когда рассказ подошёл к концу, он задал единственный вопрос:

— Записи у вас сохранились?

— Сохранились, — после паузы признал Гранд-инквизитор. — Но лишь фрагменты боя. У противника оказались модифицированные дроиды серии ВХ. Они уничтожили всех наших разведывательных дроидов.

Джерек лишь чудом удержался от выразительного жеста «рука-лицо». Идиоты. Абсолютные, клинические идиоты. Дарт Сидиус был прав: Инквизиторий давно превратился в отстойник для недоучек и посредственностей.

— Покажите то, что у вас есть, — коротко распорядился миралука.

Гранд-инквизитор побледнел от злости, но подчинился. Перед Джереком развернулось застывшее трёхмерное изображение сцены боя на мчащемся антиграве. Запись ожила.

Чётко различимая гружёная платформа: две женщины и мастер Сайнубе. Затем — стремительный рывок спидер-байка Мо. Его ученик прыгает на платформу и атакует падавана мастера. Та принимает бой и начинает отбиваться.

Ещё один спидер. Инквизитор обрушивается на вторую фигуру — женщину в маске.

И вот здесь начинаются сюрпризы.

Вторая джедай — в этом не оставалось ни малейших сомнений — извлекает сразу два зелёных световых меча и переходит в стремительную защиту. Техника — уверенная и выверенная, Джар’Кай, выстроенный на базе третьей формы.

Джереку хватило одного взгляда, чтобы понять: инквизиторша обречена. Противница значительно превосходила её по уровню, а сочетание Соресу и Джар’Кай было крайне неудобным для атакующей стороны.

Финала боя запись не показала: один из дроидов ВХ метким выстрелом уничтожил камеру наблюдения. Однако исход был ясен с самого начала.

Если на помощь Сайнубе пришли неизвестные, но хорошо подготовленные джедаи, это меняло всё. Значит, голокроны не просто вывезены — они надёжно спрятаны.

Вопрос заключался лишь в одном: где именно.

И именно возможное существование неизвестного анклава джедаев волновало Джерека куда сильнее, чем потерянные архивы.

— Какие корабли покинули Нар-Шаддаа из этого сектора в ближайшее время после столкновения? — спокойно поинтересовался ректор.

Инквизитор бросил на него раздражённый взгляд.

— Не стоит считать нас полными идиотами, Джерек. Но это Нар-Шаддаа. Здесь каждый час срочно стартуют десятки кораблей и с такой же поспешностью садятся новые. Списки огромны. Из нужного сектора за интересующий нас промежуток времени ушло более сотни судов. Двадцать восемь из них после вылета больше нигде не фиксировались — с них мы и начали.

Джерек едва заметно скривился.

Он мог бы подсказать им направление поиска. Чтобы вывезти с планеты мастера, падавана и больше десятка юнлингов, не считая экипажа, корабль должен был быть достаточно вместительным — не меньше чем на пятнадцать разумных. Но делиться этой мыслью с инквизитором он не собирался.

Зачем?

Гораздо разумнее позже ознакомиться со списками самостоятельно. Опытный форсъюзер и археолог, Джерек десятилетиями разыскивал реликты исчезнувших цивилизаций, ориентируясь на куда более скудные зацепки.

Найти один-единственный корабль среди сотни — задача вполне по силам.

* * *

Храмовый комплекс понемногу оживал, наполняясь дыханием жизни и осторожным движением. Когда «Исида», пережив все злоключения, мягко вошла в ангар и погасила двигатели, я позволила себе впервые за долгое время выдохнуть по-настоящему.

С пассажирской рампы первым спустился мастер Сайнубе. За ним почти строем, гуськом потянулись юнлинги — усталые, настороженные, но уже не такие испуганные, как раньше. Мы с Каем тем временем занялись разгрузкой. Калеб вызвался помочь сам. Он вообще держался тихо и незаметно, словно боялся занять лишнее место. Большую часть пути до Храма парень проспал, а теперь явно не решался сделать шаг за пределы корабля.

— Чего ты боишься? — спросила я, перехватив его взгляд.

Калеб замялся, затем выдохнул, словно решаясь признаться.

— Я уже не падаван, но ещё и не рыцарь. Вдруг я вам не подойду… и мне придётся покинуть ваш Храм.

Проблема казалась мне надуманной, но отголоски его тревоги в Силе были слишком отчётливы, чтобы их игнорировать.

— Мы никого не выгоняем, — спокойно ответила я. — Это убежище. Здесь каждый работает на восстановление колонии. И если ты выйдешь из корабля, то сразу поймёшь одну простую вещь: единственные взрослые мужчины на планете — это ты и Кай. Здесь в основном женщины и дети. Мастер Сайнубе стар, а мой отец — призрак Силы. Так что вопрос не в том, выгоним ли мы тебя, а в том, не сбежишь ли ты сам, когда столкнёшься с трудностями создания молодой колонии джедаев в Неизведанных регионах.

Калеб резко вскинул голову и посмотрел мне прямо в глаза. В его голубом взгляде мелькнула решимость.

— Я готов работать, — твёрдо сказал он, а затем тише добавил: — Только… мне нужно доучиться.

Я улыбнулась.

— Калеб, ты обязательно доучишься. У нас есть голокроны, и мастер Сайнубе привёз немало материалов. Да, в храмовом комплексе пока нет полноценных информационных систем, но всё это дело времени. Не всё сразу, — подмигнула я. — А теперь пойдём. Дроиды закончат разгрузку и без нас.

Мы сошли с грузовой рампы в ангар и сразу увидели встречающих. Впереди стояли мастер Талвин и её падаван Миа Корд, а чуть поодаль — Нисса. Заметив меня, девочка сорвалась с места и побежала навстречу.

— Талия, ты прилетела! — радостно выкрикнула она и с разбегу врезалась мне в грудь, обнимая изо всех сил.

— Конечно, прилетела, я же обещала, — улыбнулась я, обнимая её в ответ. — Как вы здесь без меня справлялись?

— У нас теперь есть школа! — с гордостью выпалила Нисса. — Мастер Талвин и Миа ведут уроки, это очень интересно. Правда, у нас пока нет датападов… но ведь они будут?

— Обязательно будут, — пообещала я без колебаний.

Храмовый комплекс произвёл сильное впечатление на вновь прибывших. Мастер Сайнубе шёл, не скрывая удовлетворения, а за ним на гравиплатформе тянулся тот самый груз, из-за которого нам пришлось сражаться с инквизиторами на Нар-Шаддаа. Калеб Дьюн, свернув за поворот, откуда открывался вид на город, замер, не в силах скрыть восхищение.

Мне было приятно это видеть — словно кто-то впервые оценил мой собственный дом. Впрочем, город и правда заметно преобразился. Рабочие дроиды восстановили мосты через реку, и теперь между районами можно было перемещаться быстро и без лишних обходов. Нисса с восторгом показывала приведённые в порядок домики, перебивая саму себя и стараясь ничего не упустить.

Калеб и мастер Сайнубе решили поселиться в небольшом доме по соседству со мной. Юнлингов разместили вместе с мастером Талвин и её подопечными: всё-таки пригодных для жилья зданий пока было немного. Нова Рисс, как полноправный рыцарь, выбрала домик по другую сторону от моего и сразу заявила, что будет приводить его в порядок собственными руками.

Когда все были размещены, мы с Сайфо и старым косианцем занялись самым ценным грузом. Все голокроны и носители информации были отвезены в хранилище — там находилось наиболее подходящее помещение для сохранности подобных артефактов.

— Очень подходящее место, — заметил мастер Сайнубе, с интересом разглядывая наш самый большой голокрон. — И соседнее помещение удивительно хорошо подойдёт для установки вычислительного комплекса.

— Пока у нас его нет, — призналась я.

— Это не страшно, — отмахнулся он. — Лучше покажи, есть ли здесь хранилище кайбер-кристаллов.

Сайнубе был откровенно доволен увиденным. Он даже словно помолодел, и я ясно ощущала, как через старого мастера течёт живительный, спокойный поток Силы.

Кристаллов у нас оказалось немного — лишь самый необходимый минимум. На первое время этого хватало, но проблему всё равно предстояло решать. Я уже собиралась сказать об этом вслух, когда заметила, как Сайфо и мастер Сайнубе обменялись многозначительными взглядами.

Возможно, у них уже был план. Во всяком случае, я была уверена в одном: на Илум, прямо в лапы инквизиторов, нас никто отправлять не собирался.

Численность нашей небольшой колонии постепенно приблизилась к полусотне разумных. Большинство составляли представители человеческой расы, откровенным ксеносом среди нас был только мастер Сайнубе, но, казалось, это его совершенно не волновало. Несколько юнлингов, включая Ниссу, принадлежали к расе миралука, а среди малышни попадались и зелтроны с их яркими, почти неестественными оттенками волос. В остальном — люди и близкие им расы. Похоже, мастер Талвин была права, рассказывая о джедаях, вывозивших юнлингов преимущественно своей расы.

Сообщество постепенно упорядочивало всё вокруг себя. С ростом численности мы решили оборудовать общую столовую в одном из пустующих домов. С этого момента у каждого взрослого появилась обязанность дежурить на кухне — и мальчишки тоже от ответственности не ушли. Калеб и Кай наравне со всеми чистили овощи и грибы, учились готовить простые, а затем и более сложные блюда.

Параллельно мы взялись за восстановление недавно приобретённого G9. К моей радости, теперь механиков у нас было уже несколько, так что над корабликом мы работали всем составом: я, Нова, Калеб, а Кай суетился рядом, охотно подавая инструменты и задавая бесконечные вопросы. Мой падаван живо интересовался техникой, и здесь нам очень пригодились учебные материалы мастера Сайнубе.

Уже на этом этапе стало заметно, насколько остро мы ощущаем нехватку техники и носителей информации. Датападов катастрофически не хватало, книги приходилось читать по очереди, а для более сложных расчётов мы использовали компьютер «Исиды». Поэтому покупка дополнительных дроидов серии R5 оказалась крайне своевременной: одного из них мы закрепили за мастерской как полноценного механика, остальные же занимались ремонтом систем всего комплекса.

Наконец дошли руки и до деталей, захваченных мной ещё два года назад со свалки во время бегства после Приказа 66. Когда мы разобрали этот хлам, выяснилось, что среди него немало ценного, в том числе комплектующие для рабочих дроидов. Эти неприхотливые машины я собирала по частям везде, где только удавалось найти, и теперь наша мастерская почти ежедневно выпускала нового помощника. Храм медленно, но верно оживал, наполняясь движением, голосами и ощущением будущего.

Как я и предполагала, доучивать Калеба взялся мастер Сайнубе — вместе с моим отцом. Правда, привычную систему обучения, как в корусантском Храме, у нас воссоздать не получалось: катастрофически не хватало взрослых наставников. Поэтому программу решили разделить.

Все вместе мы занимались различными теоретическими дисциплинами под руководством Сайфо и мастера Сайнубе. Меня же назначили ответственной за физическую подготовку и освоение работы со световым мечом. Именно я преподавала основы Шии-Чо малышне — кто бы мог подумать. Я всегда считала свои навыки откровенно посредственными, разумеется, Сайфо за полгода непрерывных занятий серьёзно меня подтянул. Но мысль, что кто-то назовёт меня в этом деле мастером, до сих пор казалась абсурдной.

В итоге, обучая детишек, я училась сама: снова и снова повторяла Шии-Чо и даже открывала для себя нечто новое в этом, казалось бы, базовом стиле. Разумеется, именно я занималась с Калебом Дьюном и Каем и третьей формой. Моё владение ею заметно возросло, и вскоре Калеб с горящими глазами уговаривал меня обучить его технике Джар’кай.

Незаметно наступило время холодов. К этому моменту мы сумели запустить систему отопления, пусть и в отдельно взятом, небольшом районе. Кроме того, был расчищен от оползня и восстановлен ещё один проход в город, и теперь малышня могла выходить гулять прямо наружу, не заходя в ангар. Который наконец-то стал выполнять все предписанные ему функции.

Мы сумели починить систему орошения и запустить дополнительный гидропонный зал. Оборудования там почти не было — система была настроена на работу в естественной среде. Тем не менее к зиме мы подошли полностью самодостаточными в плане тепла и питания.

Однако вставали и другие вопросы. Например, кайбер-кристаллы — они были нам нужны как воздух. Пока время терпело, но что-то подсказывало мне: колония будет расти. И вскоре подвернулся неплохой повод для вылета в Большую галактику на разведку.

G9 был готов. Мелкий кораблик оснастили гипердвигателем второго класса вместо третьего, что давало ему заметное преимущество в скорости: именно из-за своей тихоходности этот транспорт обычно использовался не слишком часто.

Сначала вызвался лететь Калеб, но тут я возразила: парень находился в розыске. Я же, несмотря на своё джедайское прошлое, считалась погибшей, и искать меня никому не пришло бы в голову. Поэтому лететь могли только я, Нова Рисс или Миа Корд. Последнюю посвятили в рыцари всего несколько дней назад — мастер Сайнубе и Сайфо-Диас.

В этот раз нашей целью была система Адега. Именно там до открытия Илума добывались кайбер-кристаллы. Месторождение на Оссусе после катастрофы оказалось заброшенным, и теперь нам предстояло найти полноценную замену Илуму. К тому же другие планеты системы оставались практически не исследованными — возможно, и там скрывались залежи кристаллов.

К экспедиции готовились основательно. Сварили металлический куб, экранирующий излучение кристаллов — в том, что мы их найдём, сомнений не было никаких. Подготовили лёгкие и прочные скафандры, а также бластеры, пригодные для работы в атмосфере Оссуса. Ну и куда же без груза грибов — это уже стало традицией.

Лететь, разумеется, предстояло мне — правда, в этот раз на сильно модифицированном G9. По обычаю перед вылетом я решила войти в медитацию, чтобы просмотреть вероятности.

Сила откликнулась сразу и послушно развернула всю картину разом — так, что у меня перехватило дыхание. Я буквально вывалилась из медитации и, переведя дух, сказала Каю, который не сводил с меня взгляда:

— Мы летим на Кашиик.

Область Неизведанных регионов располагалась в галактике таким образом, что при существующем уровне развития технологий до любой её точки можно было добраться всего за несколько прыжков. В этот раз маршрут пролегал через Корусант, и, как ни парадоксально, именно этот вариант оказался для нас самым безопасным.

В столице мы задержались ненадолго, но с пользой. Небольшую партию сушёных грибов удалось реализовать быстро и крайне выгодно. Продовольственная биржа Корусанта находилась на орбитальной станции, так что необходимости спускаться в переполненные космопорты планеты не возникло. Мне даже понравилось: уровень обслуживания был безупречным, а закупочные цены — выше всяких ожиданий.

Дальше наш путь лежал на Кашиик. Мы добрались туда довольно быстро, сначала следуя по Парлемианскому торговому пути, а затем свернув на его менее оживлённое ответвление. Всю дорогу меня не покидало недоумение: кому вообще могло прийти в голову прятаться здесь? Планета находилась под полным контролем Империи. Да, на Кашиике были леса, гигантские деревья и в отдельных регионах — укромные места, но в таких условиях отыскать кого-либо не представляло особого труда, особенно для одарённых.

Я, молодая и далеко не самая опытная, после медитации получила вполне конкретную наводку. Сначала на бывших падаванов, нуждавшихся в помощи, а затем ещё на одного… куда более значимого. Именно за ним мы и летели на Кашиик. Впрочем, миссию на Адегу никто не отменял — она лишь немного откладывалась.

Из гиперпространства мы вышли прямо у планеты и запросили посадку абсолютно легально. Разрешение получили без лишних вопросов: формально мы собирались приземлиться в лесах для сбора смолы и коры гра’ка. Об их особой ценности в фармацевтической промышленности я узнала совсем недавно, но информация оказалась более чем полезной. Колонии требовались медикаменты, а значит, груз сырья приходился как нельзя кстати.

Посадка прошла штатно. Я выпустила рабочих дроидов для сбора будущего товара и даже сумела договориться с местными вуки. На территории их племени мы и начали заготовку ценного сырья.

А сами — я и Кай — пересели на спидер-байки и помчались прочь, к нашему настоящему месту назначения.

Ошибиться в ориентировке было невозможно: эти неискушённые одарённые даже не пытались скрываться в Силе. Их присутствие ощущалось очень отчётливо, слишком открыто. Спустя полчаса довольно быстрой езды мы остановились на небольшой полянке среди леса исполинских деревьев. Цель нашего путешествия находилась в примитивной землянке, устроенной прямо под переплетением корней гигантского ствола. Уже снаружи я ясно чувствовала внутри четырёх одарённых.

Мы с Каем спешились и, пригнувшись, вошли внутрь. В нос ударил затхлый, спёртый воздух, и я невольно поморщилась.

— Доброго времени суток вам, уважаемые падаваны.

Я была уверена в этом определении. То, что со стороны могло выглядеть силой и ловкостью, ещё не делало одарённого рыцарем. Всё было куда сложнее. Решал уровень владения Силой, глубина её понимания, а не эффектные приёмы. Именно поэтому мастер Сайнубе и Сайфо, несмотря на изгнание из Совета в результате интриг, оставались больше магистрами, чем просто мастерами.

— Меня зовут Талия Диас, — продолжила я, — а это мой падаван Кай Нокс.

Трое взрослых выпрямились, и в холодном свете активированных световых мечей я смогла их рассмотреть. Две девушки и один парень. Обе девушки были… глубоко беременны.

За моей спиной Кай сдавленно хрюкнул. Я и сама с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Картина была до смешного абсурдной: две будущие матери, находящиеся явно на последнем триместре, стояли с включёнными сейберами наперевес, словно готовые ринуться в бой.

— Так, давайте все успокоимся, — тихо сказала я, вплетая в голос лёгкую толику Силы.

Доставать собственный меч мне не хотелось категорически.

В этот момент откуда-то сбоку выбрался чумазый малыш лет двух, максимум трёх. Вот и он — наш главный пассажир. Именно этого ребёнка Сила настоятельно рекомендовала забрать. И если мальчик был тем, о ком я думала, то это будет ещё одно вмешательство в канон.

— Привет, — я опустилась на одно колено, чтобы оказаться с ребёнком на одном уровне. — Пойдёшь с нами? Будешь расти вместе с другими ребятами в храме. Мастер Сайнубе научит тебя множеству интересных вещей.

Я мягко погладила его по растрёпанной голове. Малыш с минуту внимательно смотрел на меня, а потом неожиданно решительно полез ко мне на руки. Пришлось подхватить его и выпрямиться — великовозрастные балбесы явно жаждали разговора. По крайней мере, они догадались дезактивировать сейберы. Уже польза.

— Мастер, возьмите нас с собой, пожалуйста, — поспешно заговорил парень. — Мы тоже хотим бороться с Империей!

— А вы, собственно, кто такие? — спокойно спросила я. — Нас привела Сила к этому ребёнку. Вам ещё предстоит убедить нас в собственной адекватности. Потому что, если вы вздумаете подставить колонию перед Империей, пострадают женщины и дети. А этого я не допущу.

Бывшие падаваны начали представляться и, перебивая друг друга, рассказывать истории, от которых у меня с каждой минутой крепло ощущение какого-то коллективного помутнения рассудка. По-другому это объяснить было сложно.

Девушек звали Оли Старстоун и Клосси Анно, парня — Сиадем Форте. Эти альтернативно одарённые джедаи додумались организовать сбор себе подобных — дело нужное и полезное. Но, вместо того чтобы затаиться, разведать обстановку и выждать, решили во что бы то ни стало разыскать кого-нибудь из магистров. Почему-то их понесло именно на Кашиик — в поисках Йоды.

Пока они говорили, мне упорно вспоминался Михаил Задорнов с бессмертным: «вам нужен Фюрер». Вот и этим детишкам срочно понадобился вождь, желательно всезнающий и всё решающий за них. Чтобы, не дай Сила, самим не напрягать мозги и не брать на себя ответственность.

В своих поисках они вполне предсказуемо нарвались на Вейдера и, не придумав ничего лучше, рванули в бой со злом. Четверо падаванов против лорда ситхов. Надо отдать должное — Энакин их не убил, хотя вполне мог. Сиадему он серьёзно ранил плечо и ногу, так что парень до сих пор еле передвигался, несмотря на минувший с тех событий год. А вот ещё одному члену их «отряда» повезло куда меньше — ему просто отсекли голову.

Сбежать им тогда не удалось: Кашиик был плотно блокирован имперцами. В итоге они решили остаться здесь. Чем именно они занимались всё это время, красноречиво говорили округлившиеся фигуры девушек.

Я смотрела на этот половозрелый детский сад и искренне не понимала, что с ним делать. Через пару дней должно было начаться повторное вторжение Империи на Кашиик, и этим альтернативно одарённым оно точно не сулило ничего хорошего.

Пока они заканчивали свою эпопею, мой собственный падаван едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. В конце концов, он не выдержал и высказался:

— Их действительно надо срочно к мастеру Сайнубе. Он их быстро палкой по спине выпрямит — за тупость и хроническое нежелание работать головой.

Кажется, я плохо влияю на собственного ученика. Это могло бы выглядеть смешно, если бы не было так горько. Оставить этих молодых матерей здесь — значит, фактически отдать их на растерзание инквизиторам. Забрать с собой означало рисковать тем, что они в любой момент учинят что-нибудь совершенно безрассудное.

Я тяжело вздохнула и перешла к делу.

— Итак, слушайте внимательно. Ситуация следующая. В ближайшее время Империя всерьёз возьмётся за эту планету. Вы не умеете скрываться в Силе, и вас вычислят очень быстро. Есть вариант улететь с нами, но имейте в виду: сначала мы направляемся в систему Адега и только потом — через Кастелл — домой. Всё это время вам придётся сидеть тихо и беспрекословно выполнять наши указания. Это понятно?

Я сделала паузу и добавила уже жёстче:

— И ещё. Мы не «боремся с Империей». Мы заботимся о ближних. Это принципиально разные вещи.

По выражениям их лиц было видно — понимания ноль.

— А как же вуки? — недоумённо спросил Сиадем.

— А что с ними? — спокойно уточнила я, уже догадываясь, к чему он клонит.

— Их насильно сгоняют на имперские стройки! Они строят какое-то оружие! Вуки делают рабами!

Я чуть прищурилась.

— Давайте по пунктам. Первое. Их заставляют работать бесплатно? Им не предоставляют медицинскую помощь и нормированный рабочий день?

Парень замялся, будто я вдруг заговорила на совершенно чужом языке.

— Нет… мы не знаем, — наконец неуверенно ответил он.

— Зато уже возмущены, — сухо заметила я. — Кроме того, на Кашиике достаточно сильная безработица, и часть населения постоянно ищет работу. А высококвалифицированные специалисты нужны везде. Если Империя строит оружие, то, скорее всего, космическое. А это значит — высокие технологии и рабочие места.

Я посмотрела на них внимательно, без злости, но и без особого энтузиазма.

— Мир не делится на чёрное и белое. Особенно после Приказа шестьдесят шесть. Если вы хотите выжить, придётся учиться думать, а не только размахивать световыми мечами.

Молодёжь почти синхронно кивнула, и я продолжила, аккуратно выстраивая следующую часть логической цепочки:

— Если речь идёт о космических технологиях, то фермеры и условные «дикари» для такого дела просто не подойдут. Нужны инженеры, техники, операторы. Так что же в этом случае плохого в имперском протекторате и официальной работе для высококвалифицированных вуки?

Ребята удивлённо переглянулись. Наконец, кажется, Клосси неуверенно подала голос:

— Когда вы так объясняете… это уже не выглядит совсем уж ужасно.

— Именно, — спокойно кивнула я. — Второй момент. Одним из первых указов Империя запретила рабство. Больше нет пожизненных контрактов и купли-продажи разумных. Этот проект курировал лично лорд Вейдер.

При упоминании бывшего врага все дружно скривились, но я не дала эмоциям взять верх и продолжила:

— Думаю, понятно, почему он так ненавидит рабство.

— Нам — нет, — с вызовом ответила Оли.

Я посмотрела на неё прямо.

— Тогда объясняю. Энакин Скайуокер был рабом. Подозреваю, что Квай-Гон привёз его в Храм, даже не удосужившись удалить взрывчатку из тела ребёнка, — мрачно сказала я. — А Орден при этом не сделал ничего, чтобы выкупить из рабства его мать. Вместо этого его кормили сказками об «отсутствии привязанностей» и фактически оставили ситхам идеальный рычаг давления на сильного одарённого.

Я сделала паузу, давая осознать сказанное.

— И да, за этим стояли не только догмы. Внутренние интриги партии магистра Винду против фракции Йоды сыграли свою роль. Эти группировки в Совете находились в затяжном противостоянии. А Скайуокер — часть родословной гранд-мастера.

Реакция последовала неожиданная.

— Но они были правы! — горячо возразила чалактанка Клосси.

Я выразительно посмотрела на её заметно округлившийся живот и, не дав ей продолжить, спокойно произнесла:

— Тогда как объяснить Ки-Ади-Мунди? Четыре жены, семь дочерей. Его семья считается погибшей, но все одарённые дочери до сих пор находятся в розыске у инквизиторов. И он был далеко не единственным магистром с семьёй.

Сиадем заметно оживился.

— А кто ещё был женат?

Я пожала плечами.

— Мейс Винду. Трое одарённых детей от трёх женщин из Ордена, — это рассказал мастер Сайнубе. — И, если вы до сих пор не поняли, я дочь магистра Сайфо-Диаса.

Это произвело нужный эффект. Ребята замолчали, переваривая услышанное.

— Значит… магистр Диас организовал вашу колонию? — осторожно спросила Оли Старстоун.

— Можно сказать и так, — я предпочла опустить детали заселения Храма.

Наступила короткая пауза, которую прервал Сиадем:

— Вы позволите нам лететь с вами? Мы готовы подчиняться вам и не создавать проблем.

Я внимательно посмотрела на притихших падаванов. Конечно, я понимала — проблемы они доставят, как бы ни обещали обратного. Но оставить двух беременных девушек и покалеченного парня на Кашиике означало вынести им смертный приговор.

Я переглянулась с Каем и коротко кивнула:

— Собирайтесь. Времени у нас немного.

Казалось, мы разговаривали совсем недолго, но на деле прошло больше двух часов. А с момента начала сбора сырья — почти четыре. Когда я подошла к спидер-байку с ребёнком на руках, выяснилось, что дроиды уже прислали сообщение об окончании работ.

После короткого совещания с Каем мой падаван умчался за кораблём, а я осталась на поляне руководить сборами. Маленький мальчик так и уснул у меня на руках, сосредоточенно грызя печенье из грибной муки, пока сон окончательно не победил. Каю было куда проще пригнать транспорт самому, чем мне с ребёнком мчаться сквозь переплетение корней и гигантских стволов.

Я осторожно уложила малыша в корзину на своём спидере, прикрыла его одеялом и по очереди подозвала девушек. Говоря вполголоса, я начала лечить их Силой. С первого же взгляда мне не понравилось, как они двигались.

Клосси Анно получила скользящий удар светового меча в спину — рана давно затянулась, но последствия уже сказались на позвоночнике и общем состоянии. У Оли Старстоун тоже всё было далеко не идеально: я нащупала несколько заживших, но неправильно восстановившихся повреждений от лазерного клинка. Однако хуже всех оказалось состояние здоровья Сиадема. Он почти не мог наступать на ногу и передвигался, опираясь на самодельный костыль.

Ребята откровенно удивились моим целительским навыкам, но я сразу дала понять: многого сейчас не исправить. Раны были застарелыми, требовали времени и системной работы. Лучшее, что можно сделать, — продолжить лечение уже в гиперпространстве, где ничто не будет отвлекать.

Во время этого импровизированного сеанса я аккуратно расспрашивала их о мальчике и его родителях. И мои догадки подтвердились: передо мной был сын Кенто и Малли Марек.

Мать погибла, защищая вуки от трандошанских работорговцев. Отец три месяца назад ушёл «собирать сопротивление» против Империи.

— А ребёнок? — спросила я.

Девушки потупили взгляды. Всё стало ясно без слов. По крайней мере, они осознавали, что родители мальчика поступили неблаговидно.

Я не могла понять другого. Они все одарённые. Почему же не просчитывают свои действия хотя бы на один-два шага вперёд?

Вот взять семью Марек. Мать бросается помогать посторонним разумным, оставив собственного ребёнка. Отец поступает так же, рвётся бороться «за всё хорошее против всего плохого». И при этом именно из-за активности Кенто Марека и его партизанщины Вейдер сейчас летит на Кашиик.

Мне и другим джедаям в нашем Храме Сайфо-Диас вместе с мастером Сайнубе буквально на пальцах объяснили, чем чревато подобное поведение. Оно катастрофически снижает шансы на восстановление Ордена. Палпатин с удовольствием тычет пальцем в таких «героев» и рассказывает Сенату о джедаях-бандитах и террористах. И тогда парламент Империи с радостью голосует за любые правовые нормы, объявляющие Орден вне закона.

И в таком случае — что именно собирается восстанавливать Люк? Если сопротивление организуют эти же самые сенаторы, считающие джедаев бандитами с большой дороги?

Почему Йода сидит на Дагобе, поедая лягушек, вместо того чтобы организовывать и вразумлять многочисленных рвущихся в бой одарённых?

Очень интересные вопросы начинали вырисовываться, если смотреть на ситуацию без иллюзий.

Возвращаясь к малышу Галену, подобное поведение родителей не принесло пользы никому. Более того — именно оно в итоге привело к тому, что их сына Сила отправила в ученики к Вейдеру. Разумеется, Эничка обрадовался сильному одарённому: у двух чувствительных к Силе родителей не может родиться слабый ребёнок. Но, если бы супруги Марек бережнее отнеслись к собственной семье или хотя бы на время поставили ребёнка выше абстрактной борьбы, пользы это принесло бы куда больше — и для них, и для будущего Ордена.

Кай на нашем G9 вернулся меньше чем через час. Мы загрузились всем составом, стараясь не разбудить спящего Галена. Оповещать его отца я не собиралась: Сила ясно давала понять, что это было бы бесполезно. Некоторые решения нельзя изменить словами, особенно если человек уже сделал свой выбор.

Когда корабль начал подниматься, я бросила последний взгляд на поляну, оставшуюся внизу. На краткий миг мне почудилось чужое присутствие, словно кто-то наблюдал из глубины леса. Но всё вокруг было спокойно, и я решила не разгадывать загадки Кашиика, а просто убираться отсюда как можно быстрее.

Разрешение на взлёт получили без задержек. Мы спокойно покинули орбиту планеты и ушли в гиперпространство.

Нас ждала система Адега.

Проблемы с пассажирами начались почти сразу после взлёта. Причём не технические — с ними R5 справлялся исправно, — а самые неприятные: человеческие.

Довольно быстро всплыли весьма занятные подробности. Началось всё с банального размещения. G9 — это не просторная «Исида» с её пятью полноценными каютами. Здесь всё куда скромнее: две каюты и всего четыре спальных места. А дополнительно разместить требовалось ещё четверых — двоих беременных женщин, маленького ребёнка и покалеченного парня.

С малышом Галеном никаких трудностей не возникло: я без колебаний забрала его в свою каюту, которую делила с Каем. Зато остальные умудрились устроить полноценный конфликт ещё на этапе дележа мест. Впрочем, я изначально понимала, что вместе с этими пассажирами на борт поднимается и ворох проблем. Просто тогда мне было слишком жаль нерождённых детей, чтобы оставить всё как есть.

Надо отдать должное Сиадему Форте — парень это осознавал и старался держаться корректно. А вот его спутницы… Вели себя они, мягко говоря, безобразно. Особенно выделялась Оли Старстоун. Этого персонажа я помнила смутно ещё по прошлой жизни — кажется, она мелькала где-то в комиксах. Но встреча с живым воплощением была далека от приятной.

Именно Оли и стала зачинщицей скандала, настаивая, что Сиадем должен ночевать отдельно, чуть ли не в грузовом отсеке, а они с Клосси займут каюту. Клосси Анно, в свою очередь, холодно возразила, что отец её ребёнка будет спать рядом с ней. И вот здесь наружу полезли детали, о которых раньше дамы предпочитали умалчивать.

Выяснилось, что если Клосси действительно была беременна от Сиадема, то отец ребёнка Оли — вовсе не он, а Роан Шрайн, с которым она бежала от клонов после Приказа 66.

К этому моменту я уже успела дважды мысленно проклясть собственное решение взять на борт всю эту компанию. Сила ясно давала понять: забрать нужно было только Галена, а остальные оставались на моё усмотрение. И ведь я видела — с самого начала видела, — что среди них есть, по меньшей мере, одна упрямая и конфликтная девица.

Терпение моё закончилось быстро. Я резко оборвала этот словесный балаган, добавив в голос Силы ровно столько, сколько требовалось. Этого оказалось достаточно: спорщики моментально стихли, напряжение спало, а размещение, наконец, произошло в более или менее разумном виде. Сиадема уложили на пол в спальном мешке.

Что мешало им договориться об этом сразу, так и не поняла.

После этого я ещё наивно рассчитывала провести следующие сутки на корабле — вплоть до выхода из гиперпространства — в относительном покое. Иллюзия рассеялась быстро: всего через несколько часов у Старстоун отошли воды.

Роды мне прежде принимать не доводилось. Теоретически я знала, что надо делать, но практики не имела вовсе. Конечно, будь мы на «Исиде» с её полноценным медотсеком, всё было бы куда проще. Но сожалеть о том, чего нет, смысла не имело. Пришлось работать с тем, что имелось под рукой.

Двенадцать часов я помогала Оли Старстоун разрешиться от бремени. Время растянулось в вязкую, изматывающую бесконечность. Когда наконец на свет появился крепкий, здоровый малыш, роженица почти сразу провалилась в сон. Я аккуратно протёрла ребёнка влажными салфетками — вода на судне предназначалась исключительно для питья — и, собрав остатки сил, отправилась в свою каюту. Я слишком хорошо понимала: на этом всё не закончится. Этот цирк с конями ещё только начинался.

Новорождённого я забрала с собой и успела упасть лишь в недолгое, тревожное забытьё. Сон оказался на редкость мерзким: я видела, как Оли, едва оправившись после родов, размахивала световым мечом и что-то яростно выкрикивала.

Пробуждение оказалось ненамного приятнее. Я не сразу осознала, что виденное во сне происходит в реальности. В проходе к нашей каюте стоял мой падаван — с активированным сейбером в руке, напряжённый и решительный. Рядом надрывался плачем младенец.

И в этот момент я поняла: с меня хватит. Поиграли в гуманизм с толерантностью — и достаточно.

Ещё не до конца выйдя из сна, я, как перед боем, пропустила через себя плотный поток Силы, выравнивая дыхание и сознание.

— Кай, пропусти меня, — сказала я спокойно.

Падаван тут же деактивировал клинок и отступил в каюту. Я подняла руку и сомкнула пальцы, применяя силовой захват.

Старстоун захрипела, борясь за дыхание и отчаянно пытаясь разжать мою хватку руками. Злости я не испытывала. Была лишь холодная, кристальная ясность понимания того, что должно быть сделано.

— Оли Старстоун, вам не место на этом корабле, — произнесла я чётко и ровно. — Сейчас вы деактивируете сейбер, чтобы не причинить вреда пассажирам, и подготовитесь к высадке. В Храме вам не место. Если вы желаете заниматься терроризмом — это ваш выбор. Но называться джедаем вы больше не имеете права.

Жёстко? Возможно. Но, похоже, я слишком расслабилась и позволила себе излишнюю мягкость. Проще избавиться от одного опасного, нестабильного индивидуума, чем поставить под удар целую колонию.

Старстоун выключила сейбер. Я тут же призвала его и лишь после этого отпустила девицу из силового захвата.

Клосси и Сиадем наблюдали за происходящим из приоткрытой двери своей каюты с откровенным ужасом на лицах, но не вмешиваясь.

— Если вы тоже хотите сойти, просто скажите, — обратилась я к ним.

Ребята синхронно замотали головами. Оно и неудивительно: Анно предстояло рожать лишь через полтора-два месяца, в отличие от Оли, у которой всё уже произошло. Побеждённая девица сидела на полу, потирая придушенное горло, и сверлила меня злобным, почти ненавидящим взглядом.

— Кай. Запри её в каморке, которую мы готовили для пленных.

Ученик без лишних слов подхватил Старстоун подмышки и, не прикладывая видимых усилий, потащил в указанном направлении. Я не сдвинулась с места, пока не щёлкнул замок и появившийся Нокс не отрапортовал:

— Всё сделано, учитель, — подросток смотрел на меня с восхищением во взгляде.

Лишь после этого я вошла в кабину пилота. Сверившись с приборами, вывела корабль из гипера. Мы находились на пересечении Парлемианского торгового пути и Рэндонского маршрута, ведущего на Кашиик. Здесь располагался Лантиллис — респектабельная планета Среднего кольца. Именно в этом месте я и решила сделать незапланированную остановку.

Заняв предписанную позицию на орбите, я отправила запрос на посадку. Диспетчер почти сразу уточнил характер груза. Пришлось сообщить о смоле и коре гра’ка — только после этого нам дали разрешение с чётким указанием посадочного сектора. Придётся продавать груз там, где представилась возможность, хотя я планировала сделать это в столичном секторе. Видимо, не судьба. Зато удастся закупить всё необходимое для детей.

Космодром Лантиллиса был выдержан в стиле «Высокой Республики»: светлые линии, просторные терминалы, никакой гнетущей имперской тяжеловесности. Создавалось стойкое ощущение, что смена власти эту планету вообще никак не затронула.

На этот раз торговыми делами мне пришлось заниматься лично, оставив Кая на корабле присматривать за пассажирами. Пока дроиды выгружали кору, я ещё раз осмотрела Оли и подлечила её. И здесь стало окончательно ясно: я действительно слишком мягкая. Мне вновь стало жаль эту девицу.

Я дала ей ещё один шанс, предложив остаться на корабле вместе с сыном. Потому что ребёнка я ей не отдам. Старстоун не умела обращаться с новорождёнными, и это было очевидно. Если уж на то пошло, я и сама знала, что делать, лишь благодаря опыту прошлой жизни.

Однако, услышав, что заботиться о ребёнке ей не придётся, Старстоун тут же заявила о своём уходе. Она — джедай и обязана бороться за справедливость против Империи.

На мой вопрос, что именно она считает справедливостью и какое отношение к этому имеет Империя, Оли предпочла не отвечать.

Тогда у меня не осталось иного выхода, кроме как применить ещё одну технику, которую я прежде никогда не использовала. Я стёрла ей частично память. Никогда не думала, что мне придётся сделать это именно так. Но в этом рейсе и так слишком многое пришлось делать впервые.

После выгрузки я зарегистрировалась на местной сырьевой бирже и выставила товар. Торговля велась в электронном формате, и уже совсем скоро весь груз был выкуплен тремя достаточно известными на Лантиллисе переработчиками. Я дождалась представителей компаний, оформила сделки лично, получила кредиты на счёт и только после этого вернулась на корабль.

Теперь, когда за мной не тянулся хвост из служб безопасности — я успела зарекомендовать себя как надёжного поставщика качественного сырья, — можно было спокойно заняться оставшимися делами. В том числе отпустить в свободное плавание Оли Старстоун.

Девица встретила меня безо всякой благодарности, настороженно и холодно, но на спидер всё же села без сопротивления. В сумерках я довезла её до города и высадила у неприметного недорогого мотеля. Совсем без средств я её не оставила: отдала несколько сотен имперских кредитов чипами и вернула световой меч.

После этого я резко развернула спидер и направилась в торговые кварталы. Предстояло закупить детское питание, одежду и всё необходимое сразу для двоих младенцев и заодно кое-что для взрослых. Вечер обещал быть длинным, но теперь хотя бы относительно спокойным.

На корабль я вернулась с полными корзинами покупок. Гружёная, уставшая, но с ощущением выполненного долга, я первым делом заглянула в каюты и убедилась, что на борту всё спокойно. Дети спали. Для кормления новорождённого я ещё с утра развела жидкую питательную смесь из синтезатора — пришлось повозиться с настройками, подбирая нужные параметры, но результат того стоил. Малыш был здоров, сыт и не плакал. Зато теперь у нас имелся запас специализированных смесей для младенцев и аналог подгузников, что заметно облегчало жизнь на корабле.

Клосси и Сиадем встретили меня настороженными, вопросительными взглядами. Кай же, напротив, сохранял абсолютное спокойствие и довольство — как удав, переваривающий добычу.

— Я оставила вашу приятельницу в мотеле и дала ей денег, — сказала я, отвечая на невысказанный вопрос. — Дальнейшая судьба теперь целиком в её руках.

После этого я прошла в кабину пилота и отправила запрос на взлёт. Разрешение пришло почти мгновенно, ещё до того, как двигатели полностью вышли на рабочий режим. Со спокойной душой я подняла корабль с посадочной платформы и взяла курс прочь от Лантиллиса.

После входа в гиперпространство жизнь на борту неожиданно быстро вошла в ровное, почти домашнее русло. Клосси и Сиадем заняли одну каюту, мы с Каем и двумя малышами — другую. Никогда бы не подумала, что отсутствие всего одного человека способно так сильно изменить атмосферу на корабле.

Новорождённого я аккуратно обтёрла влажными пелёнками, одела в купленные распашонки и ползунки, развела свежую порцию смеси. Теперь он был доволен жизнью, сыто посапывал и не проявлял никакого желания устраивать концерты. Маленького Галена мы с Каем привели в порядок примерно так же, с той лишь разницей, что он всё делал с любопытством и молчаливым достоинством маленького джедая, уже многое повидавшего в своей короткой жизни.

Как капитан корабля и зарегистрированный свободный торговец, я имела право оформлять документы детям до пяти лет. Соответствующие бланки я предусмотрительно захватила ещё в космопорте Лантиллиса. Теперь, устроившись за терминалом, я занялась оформлением Галена Марека, двух с половиной лет от роду, и маленького Дэниела Шрайна, родившегося всего день назад.

Мне показалось справедливым дать ребёнку фамилию отца — так, как у людей принято. К тому же, если моя память меня не подводила, где-то по галактике всё ещё колесила его бабушка — свободный торговец. Пусть будет Шрайн. Возможно, однажды это имя снова их сведёт.

А мы тем временем наконец держали курс туда, куда и должны были с самого начала, — в сектор Адега.

Семейная пара бывших падаванов с пониманием отнеслась к моим решениям и, немного помявшись, попросилась медитировать вместе с нами. Уложив детей, мы расположились в грузовом отсеке — самом просторном и относительно тихом месте корабля. Я уселась напротив Кая и начала объяснять ему принципы медитации, направленной на погружение в Космическую Силу, на то состояние, где личное «я» растворяется, уступая место течению, связывающему всё живое.

Клосси я дала другое задание. Я не до конца понимала, как глубокая медитация может отразиться на ребёнке, которого она носила под сердцем. Дитя двух джедаев наверняка будет одарённым, как и маленький Дэниел, и рисковать его развитием я не собиралась.

Как же приятно было вновь по-настоящему погрузиться в Силу после всего пережитого. События последних дней вымотали сильнее, чем казалось на первый взгляд, и только сейчас, в состоянии медитативной тишины, я позволила себе осмыслить прошлые события. После высадки Оли Старстоун на Лантиллисе на корабле действительно стало спокойнее. Но насколько правильным было это решение, я осознала лишь теперь.

Дело оказалось в пункте нашего назначения.

Система Адега хранила один крайне неожиданный секрет, о котором знали далеко не все магистры Ордена джедаев. Для большинства эта информация считалась избыточной и потому хранилась в архивах Совета Первого Знания. А мне о нём сообщил Тера Сайнубе. Помимо известных планет системы существовала ещё одна — скрытая от широкого круга, носящая простое и потому обманчивое название: планета Адега.

Найти её было невероятно сложно. Во-первых, строго говоря, это был даже не полноценный мир, а планетоид — нечто сродни Плутону в моей прошлой жизни. Во-вторых, Адега двигалась по крайне причудливой орбите между двумя солнцами системы. Прихотливо вращаясь между Адега Прайм и Адега Беш, она выписывала в пространстве сложную восьмёрку, словно ускользая от любых попыток точного расчёта.

Обнаружить её стандартными сенсорами было практически невозможно, если заранее не знать, что именно следует искать. Именно поэтому добыча кристаллов со временем переместилась на Оссус и другие, более доступные планеты системы. Лишь чувствительные к Силе могли отыскать Адегу — почувствовать её, уловить слабый, но отчётливый отклик, затерянный среди гравитационных и энергетических искажений.

От моей миссии зависело слишком многое. Илум находился под полным контролем Империи, несмотря на своё расположение у самой границы Неизведанных регионов. Оставался ещё Майгито, но там слишком сильны были банковские кланы, а Дарт Сидиус вполне мог сохранить влияние и договорённости с представителями клана своего бывшего учителя.

Адега же была логичным и почти единственным выбором для нас.

Два дня мы шли по Парлемианскому торговому пути, растворяясь в потоке гиперпространства. Затем начали готовиться к прыжку по точным координатам Оссуса. Именно там должен был начаться следующий этап пути. Именно там Сила должна была подсказать нам нужное направление — точнее, чем звёздные карты.

Система Адега раскрывалась перед моим внутренним взором. Сидя в кресле пилота, я погрузилась в глубокую медитацию, позволив Силе свободно течь сквозь меня. Она струилась ровным, уверенным потоком, собираясь и уплотняясь в пространстве между двумя светилами системы. Стоило сосредоточиться чуть внимательнее, и я увидела, как энергетические течения сходятся в тугой вихрь, стягиваясь к одной-единственной точке.

Именно туда я и направила корабль, отключив автопилот.

Планета отзывалась на Силу так, словно была единым гигантским кристаллом. Она пела — не звуком, а вибрацией, ощущаемой на уровне нервов и мыслей. Удержать правильную траекторию посадки оказалось непросто: энергетические потоки сбивали расчёты и показания приборов, и мне пришлось полностью полагаться на интуицию и Силу.

К выходу на поверхность мы с Каем готовились тщательно. К нам вызвался присоединиться и Сиадем Форте. За время полёта в гиперпространстве мне удалось значительно улучшить его состояние: он уже мог ходить самостоятельно, лишь слегка прихрамывая, хотя повреждённая рука по-прежнему слушалась плохо. Мечником прежнего уровня ему уже не стать, но для этой вылазки его возможностей было достаточно.

В стандартный комплект входили лёгкие, но прочные скафандры, рассчитанные не столько на вакуум, сколько на агрессивную среду, и специальные бластеры, предназначенные для отпугивания и уничтожения ядовитых угрей Адеги. Встретим мы их сегодня или нет — неизвестно, но опыт учил быть готовыми ко всему.

На корабле оставалась Клосси Анно. Последние дни она с удивительным спокойствием и даже удовольствием ухаживала за детьми, постепенно входя в роль матери, и потому я могла не беспокоиться о малышах.

Адега оказалась планетой земного типа: атмосфера была пригодна для дыхания, воздух — прохладным и насыщенным странными металлическими ароматами. Скафандры требовались скорее как защита от местной фауны, чем от самой среды. Я посадила корабль в узком ущелье, где Сила отзывалась особенно чётко. Чуть в стороне ощущалось нечто притягательное, манящее — источник того самого зова, который мы уловили ещё на орбите.

Противиться ему мы не стали и начали подъём по склону. Камни под ногами были тёплыми, словно сохраняли в себе энергию светил. Спустя некоторое время мы обнаружили вход в пещеру. Здесь притяжение усилилось настолько, что пришлось замедлить шаг и входить с осторожностью.

То, что мы пришли именно туда, куда нужно, стало ясно сразу. Стены, пол и потолок пещеры были усыпаны крупными кристаллами, переливавшимися мягким светом. Они росли из камня, словно живые, образуя причудливые гроздья и сплетения, и Сила здесь была плотной, почти осязаемой.

На Адеге нам пришлось задержаться на три дня. Всё это время мы втроём работали посменно, методично собирая кристаллы, пока экранированный куб, подготовленный ещё в колонии, не оказался заполнен до предела. Схема была простой и отработанной: двое занимались сбором, третий держал периметр и отстреливал угрей. Иногда роли менялись — в зависимости от того, насколько активно эти твари выползали из расщелин.

Самым сложным оказывались не нападения местной фауны, а моменты, когда кто-то из нас слышал «свой» кристалл. Подходящая вибрация отзывалась внутри мгновенно, сбивая концентрацию к хаттам. В такие секунды оставалось лишь одно желание — как можно скорее коснуться этого чуда рукой, завершить зов и успокоить Силу. К счастью, подобные моменты выпадали нам по очереди.

Когда свои кристаллы услышали мы с Каем, на страже оставался Форте. Позже пришла очередь Сиадема, и он сумел добыть сразу два — для себя и для своей жены. В тот миг я ясно поняла, насколько удачной оказалась вся эта вылазка: Адега щедро ответила на наш зов.

Наша миссия прошла максимально плодотворно. Теперь оставалось самое простое и одновременно самое важное — доставить этот груз в нашу маленькую колонию.

На четвёртый день, вдоволь насобирав и настрелявшись, мы запечатали куб с кристаллами. Корабль поднялся с поверхности планеты, оставляя за бортом поющие пещеры Адеги.

Пора было лететь домой.

Мастер Сайнубе проснулся на рассвете и несколько мгновений лежал неподвижно, прислушиваясь к себе и вспоминая, где находится. В новом Храме он жил уже несколько месяцев, и прежние тревожные сны постепенно отпускали его. Но этой ночью всё было иначе — он снова видел провидческий сон, ясный и тяжёлый, посланный самой Силой.

Больше года они скитались по галактике, перебиваясь редкими убежищами, пока, в конце концов, не осели на Нар-Шаддаа. Место было сомнительное, пропитанное преступлениями и самыми мерзкими проявлениями разумных, но именно там их не могли найти почти целый год. Уже тогда Сила настойчиво подталкивала его к мысли о Диком космосе, к уходу за пределы привычных маршрутов и интересов Империи. Однако логичный, рациональный ум подсказывал иное: людей не хватало, ресурсов было мало, риск казался неоправданным.

Так он думал до того момента, пока им на помощь не прилетели Сайфо-Диас вместе с дочерью.

Девочка сама нашла этот Храм. Пришла к нему без карт и подсказок извне, просто доверившись Силе. И больше полугода провела здесь в одиночестве, сразу после инициации дара. Толком не обученная, без защиты, она сумела не только выжить, но и начать восстановление древнего комплекса. Талия просто обратилась к Силе — и та привела её в безопасное место, где девушка смогла научиться работать со своим даром, не сломавшись и не утонув в нём.

Когда Талия рассказывала об этом, Сайнубе слушал молча и внимательно, делая выводы. Сайфо при этом благоразумно не вмешивался, и, по мнению мастера, поступал абсолютно верно. Потому что на таком уровне взаимодействия с Силой не работал даже хвалёный Скайуокер, которого Совет столь упорно называл Избранным. Да, вектор Силы значил многое, но каждому одарённому требовалась своя методика обучения.

Нейтралы же были редкостью. Их путь считался почти утраченным и забытым, однако Совету Первого Знания эти методики были известны. И всё же девочке пришлось добираться до забытого Храма Армии Света самой, чтобы овладеть даром.

Причины произошедшего Сайнубе не нравились всё больше. Складывалось впечатление, что Орден уничтожили не извне, а изнутри — сами магистры Высшего Совета. Материалы, которые Талия приобрела у ботанов, многое прояснили, но далеко не всё.

Почему члены Совета пошли арестовывать Палпатина в отсутствие Йоды? Они не знали или им было запрещено проявлять активность? При втором варианте все известные факты неожиданно складывались в стройную, логичную схему. К сожалению, Сайнубе на Корусанте к тому моменту уже не было. Тера знал, что время поджимает и окно возможностей исчезает.

Со вздохом мастер поднялся с кровати и направился в душ. Прошлое следовало оставить позади. Будущее же должно быть иным — безопасным, выверенным, без бессмысленного риска и ненужных смертей. За два года после падения Ордена их было слишком много.

Нет, они больше не будут называться джедаями. Новое имя придёт позже — Сила сама подскажет его, когда придёт время.

Закончив утренний туалет, старый косианец решил до завтрака подняться на площадку для медитаций. Рассвет был самым честным временем суток, и именно сейчас стоило снова прислушаться к Силе.

С внешней стороны горы, на её пологом склоне, дроиды недавно расчистили ровную площадку, вымощенную камнем. Сейчас, в ранний утренний час, здесь сидел магистр Сайфо-Диас, погружённый в медитацию и обращённый лицом к восходящему светилу. Первые лучи скользили по камню, медленно разгоняя ночную прохладу.

— Волнуешься? — тихо спросил мастер Сайнубе, подходя к бывшему воспитаннику своего клана.

— Справится ли Талия, — не открывая глаз, ответил Сайфо. — Это её первая по-настоящему серьёзная миссия. Путешествие за кайбер-кристаллами никогда не обходится без испытаний Силы.

— А ты сомневаешься? — с лёгкой, почти лукавой усмешкой поинтересовался косианец.

Сайфо прислушался к Силе, ровным, спокойным потоком текущей сквозь него, и с заметным удивлением произнёс:

— Нет. Я точно знаю, что испытания она пройдёт. И вернётся… причём довольно скоро.

Старый мастер с удовольствием вдохнул свежий утренний воздух, выпуская облачко пара, и неспешно поковылял к своей небольшой скамеечке для медитаций. Усевшись, он на мгновение замер, словно собираясь с мыслями.

— Ты хотя бы представляешь, насколько ничтожен шанс отыскать этот Храм? — спросил он, не глядя на Диаса.

Тот неопределённо хмыкнул.

— Бывший падаван Джокасты, мастер Джерек, положил на поиски подобного места всю жизнь, — продолжил Сайнубе. — И я сильно сомневаюсь, что ему удалось найти даже Лехон, не говоря уже о хорошо сохранившемся храмовом комплексе.

Он сделал паузу, затем добавил, понизив голос:

— Кстати, о нём. Сегодня мне приснился крайне неприятный сон. Джерек возглавил академию на Алмасе… после того, как с ней поработали ситхи.

Сайфо среагировал мгновенно, резко повернув голову:

— Вы уверены, мастер?

— Абсолютно, — спокойно ответил Сайнубе. — Мне редко снятся такие сны, но если уж снятся — осечек не бывает. Ты ведь знаешь, что такое Алмасская академия джедаев?

— Вы о том, что сам Алмас является тёмным источником Силы? — уточнил Сайфо. — Да, знаю. Это был эксперимент по изменению вектора места. Эксперимент, который, похоже, провалился.

— В последнюю тысячу лет у нас всё проваливается, — глухо проворчал Сайнубе. — Аккурат после Руусана. Вот и дожили… до падения Ордена.

Сайфо лишь тяжело вздохнул и негромко сказал:

— Работа на Сенат слишком плохо сказалась на джедаях и на Ордене.

— Сенат — это следствие, — отозвался мастер. — Причина куда глубже и опаснее. Желание контролировать одарённых. Нас никогда не любили и всегда боялись. Для обычных разумных разницы между нами и ситхами не существует вовсе. Именно этим закреплённым в соглашениях контролем и возмутились лорды-джедаи. Тогда и были возведены Храмы Армии Света.

Сайнубе медленно обвёл рукой окружающий ландшафт: каменные уступы, поросшие деревьями склоны, древние террасы, словно вписанные в саму плоть горы.

— Думаешь, их уничтожили ситхи? — спросил он бывшего магистра. — Тебе ли не знать, что это не так.

— Это правда, — тихо ответил Сайфо. — В моей семье до сих пор хранятся хроники джедаев-оракулов, ушедших из Ордена.

— Серость взяла власть внутри Храма и сожрала его изнутри, — продолжил Сайнубе. — Они держали власть крепко. Если бы не Совет Первого Знания, все юнлинги остались бы заперты в Храме. Но даже так погибли все курсанты академии Стражей Храма. А те, кто выжил, теперь терпят издевательства на Нуре, в инквизитории.

Сайфо некоторое время молчал, затем спокойно произнёс:

— Меня интересует другое, мастер. В тех документах, что мы вывозили с Нар-Шаддаа, были не только обучающие программы Ордена. Там ведь находился и архив Теней?

Мастер Сайнубе усмехнулся краешком губ.

— Разумеется. Я как раз и отвечал за него.

— И в этом архиве есть компромат на видных политических деятелей, в том числе и из самого Ордена? — уточнил Сайфо.

— А ты, оказывается, умеешь думать, когда прижмёт, — проворчал косианец. — Был бы таким сообразительным при жизни, мы бы с тобой сейчас не только медитировали, но и пили восхитительный чай.

Он слегка наклонил голову.

— Лучше скажи мне, как лучший провидец Ордена. К чему нам готовиться в ближайшее время?

Сайфо-Диас замолчал, прислушиваясь не к словам и не к звукам вокруг, а к тому, что тихо отзывалось внутри него самого. Лишь спустя несколько мгновений он ответил:

— К хорошему пополнению и росту колонии.

Глаза мастера Сайнубе весело сверкнули.

— Тогда пойду на завтрак. Заодно предупрежу мастера Талвин о том, что скоро понадобится ещё больше места для размещения.

* * *

Жизнь вообще странная штука. Взять хотя бы меня в прошлом — мирный учитель музыки. Консерватория, работа в музыкальной школе и училище, бесконечные гаммы, сольфеджио и отчётные концерты. Трудно представить себе человека более далёкого от насилия. Я даже не желала вмешиваться в вечные дрязги коллег из-за распределения часов индивидуальных занятий.

А что теперь? Теперь я без колебаний рублю головы трандошанским пиратам и с мрачным удовольствием отмечаю, как они при этом смешно клацают зубами. И самое пугающее — меня это больше не шокирует.

А ведь начиналось всё на редкость благополучно. Мы удачно собрали кайбер-кристаллы на Адеге и спокойно прыгнули к Парлемианскому торговому пути. Но стоило кораблю выйти из гиперпространства, как нас встретила тщательно подготовленная засада. Наш G9, пусть и серьёзно модифицированный и куда более быстрый, чем стандартная модель, не смог бы увернуться ни от орудий крейсера типа «Мародёр», ни от грузовика НСТ-2001.

Пришлось положиться на Силу и, подчиняясь требованиям пиратов, принять стыковку с трандошанским судном. То, что эти разумные понятия не имели о нашем грузе, было для меня совершенно очевидно. Это была не охота за кристаллами — просто Сила решила подбросить нам ещё одно испытание, приправленное своеобразным «весельем».

Где-то на краю сознания уже шевелилось знакомое азартное предвкушение. То самое чувство, которое мне искренне не нравилось и всё чаще становилось частью меня.

Втиснув наш кораблик в переделанный под посадочный док грузовой отсек, я приказала семейной паре падаванов не высовываться и присматривать за детьми. Сама же заняла позицию у люка рампы, встав в стойку Соресу с двумя активированными сейберами. Кай встал рядом со мной, зеркально повторяя позу. На меня снизошло удивительное спокойствие. Вместо волнения — сосредоточенность на течении мощного, ровного потока Силы. Где-то глубоко внутри крепла абсолютная уверенность в благоприятном исходе схватки. Перед мысленным взором Сила послушно разворачивала веер вероятностей, позволяя видеть на шаг вперёд.

Рампа опустилась, и внутрь ворвался первый трандошанин. Кажется, он даже не успел осознать происходящее — его голова уже катилась по полу, смешно клацнув зубами. Следом таким же образом были обезврежены ещё четверо рептилоидов. Остальные предпочли затаиться, держа выход из корабля под прицелом.

Я отчётливо ощущала двоих справа и троих слева. Падаван коротко кивнул: Кай просил правую сторону. Мы сместились в более удобное положение: я выходила вперёд, он прикрывал. Глубокий вдох, резкое усиление потока Силы — и рывок.

Трандошане даже не успели понять, что происходит, как их головы одна за другой покатились по полу, клацая зубами. Нокс справился безупречно: ученик во всём брал с меня пример, и в этот раз это было исключительно к лучшему.

Сосредоточившись и расширив восприятие, я попыталась определить количество разумных на корабле — и результат меня по-настоящему ошеломил. Грузовой отсек был буквально переполнен одарёнными. Многие из них балансировали на самой грани падения.

Трандошане же ощущались иначе — грубо, рвано, с хищной примесью бессмысленной жестокости. Мы с Каем без слов выбрали направление к рубке: зачистку нужно было завершить. Вот только путь туда проходил через отсек с пленниками.

Зрелище оказалось тяжёлым даже для меня.

В тесных камерах, больше похожих на клетки, с решётками вместо стен, содержались дети и подростки. Чуть поодаль — молодые джедаи со следами недавних пыток. Именно они балансировали на краю, где отчаяние и злость легко могло перерасти в падение.

Я остановилась возле одного из них, опустилась рядом и привычным, отработанным приёмом Силы сняла острую боль. Юноша с трудом разлепил глаза и, сфокусировав взгляд на мне, хрипло спросил:

— Кто вы?

Вопрос был простым — и в то же время сложным.

— Помощь, — ответила я после короткой паузы. — Мы зачистим трандошан на мостике и вернёмся.

Больше объяснять не было ни времени, ни необходимости. Я выпрямилась и уверенно двинулась дальше по намеченному маршруту.

Теперь вместо злого предвкушения боя рептилоиды источали первобытный страх. Я ясно слышала, как они отчаянно вызывают кого-то по связи. Но их напарники с «Мародёра» не отвечали — да и что они могли сделать, если опасность уже находилась внутри грузовика? Сами впустили. Никто не виноват.

С трандошанами мы расправились удивительно легко. Дверь распахнулась — и два выстрела, отражённые сейберами, вернулись к засевшим в засаде рептилоидам. Всё закончилось почти мгновенно.

На мостике больше не осталось никого живого. Мы едва успели осмотреться, как коротко пиликнула связь, и перед нами возникла голограмма. Высокий, мощный мужчина с золотой полосой, пересекающей лицо.

— Ну здравствуйте, уважаемые джедаи, — усмехнулся он, и на мгновение его глаза сверкнули золотыми радужками.

Кай напрягся мгновенно, словно натянутая струна. Я же, наоборот, позволила себе расслабиться и погасила оба сейбера. Сила вокруг была безмятежно спокойна.

И в этот момент я точно знала: этого разумного нам бояться нечего.

— Приветствую вас, мастер Вос, — церемонно ответила я, сопроводив слова сдержанным светским поклоном.

Мужчина хмыкнул и медленно оглядел пространство мостика, задержав взгляд на телах убитых трандошан.

— Весело у вас тут было, — заметил он с ленивой усмешкой. — Нашего с вами знакомства я, признаться, не припомню, так что считаю своим долгом представиться. Квинлан Вос.

— Талия Диас. А это мой ученик, Кай Нокс, — столь же вежливо представилась я.

Мне не стоило особых усилий сложить картину целиком: сейчас именно бывший Тень Ордена хозяйничал на «Мародёре». А трандошанский тяжёлый транспорт против боевого корвета — это было даже не смешно.

— Благодарю вас, мастер Вос, за помощь и зачистку второго судна, — добавила я, скорее чтобы заполнить повисшую паузу.

Квинлан откровенно рассматривал меня и Кая, без стеснения, но и без враждебности. Судя по всему, увиденное его устроило, потому что он, наконец, продолжил разговор:

— Вы, видимо, ещё не осматривали этот корабль на предмет трофеев. А вот я осмотрел — и результат меня крайне неприятно удивил. Здесь полно звуковых пушек и прочего оборудования для отлова беглых джедаев.

При последнем слове мне почему-то вспомнилась Оли Старстоун, и я невольно скривилась. Не знаю, что именно подумал Вос, но его лицо на мгновение исказилось похожей гримасой, прежде чем он продолжил:

— Мне это очень не понравилось. Поэтому мы с женой и озаботились поиском действительно безопасного убежища, — он прищурился и посмотрел прямо на меня.

И вот тогда у меня, наконец, созрело сразу несколько вопросов.

— Если у них было столько оборудования для поимки джедаев, — произнесла я вслух, — почему они практически не оказали сопротивления?

— Очень просто, детка, — осклабился Вос, переходя на неформальный стиль общения. — Всё это барахло эффективно только на открытом пространстве. Ты вообще представляешь, что получится, если применить звуковую пушку внутри космического корабля?

Я попыталась представить — и результат мне решительно не понравился. Похоже, трандошане были не так глупы, как мне показалось вначале. По крайней мере, они понимали, где и что можно использовать, не угробив самих себя.

— Так вот, к чему я веду, — продолжил Вос уже деловым тоном. — Я слежу за вами ещё с самого Кашиика. И должен признать, меня впечатлила ваша осторожность. Да, поначалу ты, детка, взяла на борт Старстоун. Для справки: я бы к ней и на бластерный выстрел не подошёл. Полностью отбитая девица, даже с пузом.

Он усмехнулся краем губ.

— Но вы вовремя исправились и высадили её на Лантиллисе. И в связи с этим у меня один вопрос: вы знаете, где сейчас находится мастер Толм?

— Э-э… — протянула я, — если честно, я была уверена, что его уже отправила в Силу твоя бывшая подружка.

Квинлан удивлённо посмотрел на меня, а потом расхохотался — громко, от души, так что напряжение последних минут рассеялось само собой.

— Это ты про Асажж? — уточнил он отсмеявшись. — Нет, они просто немного повздорили. А потом пришёл я и выдал всем воспитательных люлей. Так что поверь: мой мастер жив.

— Верю, — спокойно ответила я. — Но где он сейчас, мне неизвестно. Зато я знаю, где находится мастер Сайнубе.

На этих словах Квинлан Вос расплылся в широкой, по-настоящему довольной улыбке.

— Сгодится, — кивнул он. — Тогда давай выбросим этот трандошанский компост за борт и полетим. Координаты дашь?

Думала я недолго. Сила пела во мне так ясно и радостно, что сомнений не оставалось. Воса я не видела ни в одной из вероятностей как источник проблем, зато пользы от него было на вагон и маленькую тележку. Женатый, уставший от орденских интриг, навешанных долгов и вечных требований «искупления», он явно был готов сделать шаг в другую сторону от канонов Ордена. Правда, даже в самые лучшие, мирные времена Квинлан Вос орденским стандартам не соответствовал.

Я кивнула и передала маршрут до границы Неизведанных регионов. Дальше предстояло идти иначе — не только по координатам, но и полагаясь на Силу.

Весь этот перелёт мне почти без передышки пришлось заниматься целительством, и на многочисленных пациентов ушёл весь комплект медикаментов, который я предусмотрительно взяла на борт. А ведь я рассчитывала при случае пополнить запасы — теперь же было ясно, что, едва переведя дух, придётся отправляться в новый рейс. Впрочем, теперь у нас имелось сразу несколько кораблей, оставалось лишь перебить номера и заново их зарегистрировать. Но это — заботы завтрашнего дня.

Пока же мне помогала Клосси. К моменту прибытия у нас обнаружился внушительный «набор» юнлингов — от совсем малышей до подростков — и несколько рыцарей, едва державшихся на ногах. Последних по прилёту я твёрдо намеревалась минимум на сутки уложить в ба́кту, каждого — без исключений.

По Парлемианскому торговому пути мы долетели без приключений, и лишь у самой границы с Неизведанными регионами я потратила достаточное количество времени, объясняя Квинлану, куда и как лететь дальше. И только сейчас до меня в полной мере дошло: далеко не каждый джедай — да и вообще не каждый одарённый — способен проделать этот путь.

Вос время от времени поглядывал на меня уже с нескрываемым уважением, а Кай рядом буквально раздувался от гордости за своего учителя.

Несмотря на мои сомнения, Квинлан прекрасно справился с полётом среди аномалий Неизведанных регионов. Он уверенно вёл корабль, словно всегда знал, где пространство поведёт себя капризно, а когда позволит проскользнуть без последствий. И совсем скоро наши суда один за другим мягко опустились в ангаре храмового комплекса.

Мы были дома.

За время нашего путешествия Храм заметно изменился, и, что особенно радовало, к лучшему. Нас ждали. К возвращению привели в порядок ещё несколько домов, и это ощущение подготовленного пространства неожиданно согрело сильнее, чем любые приветственные слова. На улице, где стоял мой дом, появились аккуратные таблички с названием и нумерацией. Теперь я жила на улице Возрождённого Храма, в доме номер семь.

Квинлан Вос с семьёй сразу занял дом номер четырнадцать — похожий на мой, но на другой стороне улицы.

С самого прилёта первым делом занялись адаптацией ребят, освобождённых из трандошанского плена. Дети были запуганы до немоты, взрослые — изранены телом и духом. Медицинская помощь требовалась буквально всем, а в нашем распоряжении имелись лишь медицинский дроид серии FX и единственная бакта-камера.

Впрочем, хорошие новости тоже были. Пока мы летали за кайбер-кристаллами, Нова Рисс вместе с Мией Корд успели совершить торговый рейс и пополнить запасы медикаментов и медицинского оборудования. Это позволило развернуть полноценный медицинский блок: часть аппаратуры мы перенесли из медотсека «Исиды» и подключили к уже существующим сетям. Теперь каждое моё утро начиналось именно там — среди запаха стерильных растворов, тихого гудения аппаратуры и усталых, но благодарных взглядов пациентов.

Когда я сошла с трапа после возвращения, на руках у меня были младенец Дэниел и малыш Гален. Пришлось долго и подробно объяснять, кто они и каким образом оказались со мной. Детей для начала определили в общее здание к юнлингам, которое Лира полностью взяла под свой контроль.

Однако уже на следующий день Гален пришёл в мой дом — и остался здесь насовсем. Выгонять ребёнка я не собиралась: он и без того был брошен собственными родителями. Моим учеником он, скорее всего, не станет — у мальчика обратный вектор Силы. Возможно, когда Квинлан окончательно освоится, именно он возьмётся за его обучение, но пока об этом думать очень рано.

Несмотря на жизнь в моём доме, Гален Марек регулярно посещал занятия вместе с юнлингами своей возрастной группы и с неизменным энтузиазмом носился по улочкам храмового комплекса вместе с Корто Восом, оглашая своды храмового комплекса восторженными визгами.

Малыша Дэниела мастер Талвин взяла себе, младенцу требовался ежедневный присмотр. Как выяснилось, она была хорошо знакома с его отцом, Роаном Шрайном: юнлингами они воспитывались в одном клане, но со временем выбрали разные пути. Я с лёгким сердцем передала ей все купленные смеси, аналоги подгузников и детскую одежду. Дети — это прекрасно, но свободного времени на младенца у меня почти не оставалось.

С утра и до обеда я пропадала в медицинском блоке, занимаясь практическим применением освоенных техник целительства Силы. К счастью, мне активно помогала Клосси, теперь уже считавшаяся женой Сиадема Форте. В нашей колонии общим решением поощрялись браки и семейные отношения. С подачи моего отца и мастера Сайнубе. Рожать Клосси было уже скоро, и она с завидным усердием изучала загруженные в датапады книги о родах и воспитании детей, заранее готовясь к будущему материнству.

Колония тем временем начинала уверенно идти в направлении обустройства жизни. Торговые и закупочные рейсы стали регулярными и хорошо спланированными. Тера Сайнубе доверил Нове доступ к счетам Теней для приобретения оборудования, необходимого колонии. Девушка действовала осторожно, закупая на разных планетах датапады и вычислительные системы, чтобы постепенно запустить работу архива.

Но самой сложной задачей оставалась сборка нормальной силовой установки. Закупать её приходилось по частям. Мастер Сайнубе особенно настаивал на незаметности операции: любое подобное оборудование могло выдать наличие крупного вычислительного центра или высокотехнологичного производства. А и то и другое Империя отслеживала с суровой тщательностью, и привлекать к себе лишнее внимание было совершенно ни к чему. Теперь наши корабли сновали туда-сюда, гружёные под завязку.

Квинлан Вос колонией оказался искренне доволен. Он познакомил меня со своей женой Хейлин Вос — удивительно мягкой и приятной женщиной, несмотря на её прошлую профессию. К слову, она оказалась слабой одарённой. В Орден таких не принимали, зато в структурах, связанных со шпионажем и криминалом, подобные способности неплохо ценились. Небольшая связь с Силой дарила Хейлин развитую интуицию, редкую удачливость и повышенную регенерацию.

Их сын Корто с неподдельным восторгом левитировал игрушки вместе с Галеном, превращая дворики храмового комплекса в поле для детских игр и шалостей.

Немного отдохнув, Квинлан уже на следующий день после прилёта принялся тщательно обследовать весь храмовый комплекс. Он удивился нашим запасам топлива, похвалил меня за угон корабля буквально из-под носа агентов Ранцизиса, рассказал несколько колких баек из своей прошлой жизни и в итоге надолго засел в архиве, изучая голокроны с методиками обучения одарённых с обратным вектором Силы.

Сайфо-Диас добровольно взял над ним своеобразное шефство, а сам Квинлан относился к моему отцу с подчёркнутым уважением, явно осознавая масштаб его опыта и знаний.

Примерно через неделю после нашего прибытия Квинлан решил всерьёз заняться кораблями. Теми самыми — честно захваченным «Мародёром» и не менее честно украденным HWK-290. На мой прямой вопрос, где именно он умудрился «позаимствовать» своего «Ястреба», Вос лишь широко улыбнулся и философски заметил, что во время войны можно найти вещи и покрупнее.

Свой транспортник он ухитрился припарковать прямо в доках «Мародёра» — каким-то чудом он туда вообще поместился. И теперь Квинлан с видимым удовольствием извлекал один корабль из другого, действуя аккуратно, чтобы не повредить переборки.

Вообще, ангар жил теперь непрерывной, деловой жизнью в две полные смены. Пять кораблей на ходу — роскошь, о которой ещё недавно мы и мечтать не могли. Первым основное внимание уделили трандошанскому транспортнику: корпус перекрасили, избавились от прежних опознавательных знаков, перебили реестровые номера, используя документы на старый корабль мастера Сайнубе. Его готовили к следующему рейсу, тогда как моя «Исида» вставала на профилактику и плановый ремонт.

Сразу после прилёта мы выгрузили с захваченных судов всё оружие, и теперь его методично разбирали. Чем дольше я рассматривала пиратский арсенал, тем сильнее он мне не нравился. Помимо корабельных лазерных установок здесь были переносные звуковые пушки, ультразвуковые гранаты и другое специализированное оборудование, предназначенное исключительно для нейтрализации и уничтожения одарённых.

Это было очень и очень плохо.

Если подобные банды без стеснения промышляли на одной из центральных транспортных артерий галактики, значит, у них имелось негласное разрешение. А такие полномочия могли исходить только от государственных структур. Опрос спасённых пленников лишь усилил тревогу: все они так или иначе были связаны с Орденом, и, что особенно настораживало, большинство принадлежали к человеческой расе, встречались пара забраков, и всё. В этот раз среди спасённых не оказалось ни одного миралуки.

Возможно, это правительство Альферидиса всерьёз озаботилось судьбой своих бывших граждан из Ордена. А возможно, происходило нечто куда более неприятное и мрачное. Кто знает…

Среди спасённых с трандошанского судна оказалось всего четверо рыцарей, завершивших обучение. Остальные — падаваны и юнлинги, чьи наставники погибли или пали на тёмную сторону. Один из рыцарей имел полноценное техническое образование и сразу вызвался взять на себя организацию работы в ангаре и мастерской, чем немало облегчил жизнь Нове: именно ей в последнее время приходилось подменять меня в ремонте техники.

Парень без лишних слов провёл быструю ревизию, составил списки необходимого оборудования, наладил регулярное обслуживание и ремонт дроидов и наметил план работ по монтажу силовой установки. Профессионала было видно сразу: силовой ковкой Дрион Хал владел куда увереннее и чище, чем я сама.

Единственной женщиной среди спасённых рыцарей оказалась медик-целительница. Незадолго до окончания Войны клонов Элира прошла Испытания и была направлена на передовую в корпус целителей. Полноценно повоевать она так и не успела — грянул Приказ шестьдесят шесть. Тогда девушке пришлось уйти в бега. Сама Элира позже призналась, что молодости и глупости в ней тогда было с избытком. Доставалось ей немало, прежде чем она осела в какой-то отдалённой колонии и устроилась работать в лечебницу.

Но и там покоя не оказалось. Планету атаковали трандошанские пираты, её опознали как джедая и заперли в клетке на грузовом судне. Эту историю Элира рассказала мне уже после того, как полностью восстановилась в бакта-камере. Кандидатура на руководство медицинским блоком нашлась сама собой. Элира согласилась сразу — без колебаний и с явным удовольствием.

Следующий рыцарь оказался специалистом из агрокорпуса — из тех, кого имперские чиновники без колебаний списали как «ненужного» или «неблагонадёжного». Он тоже успел перебраться во Внешнее Кольцо и был захвачен трандошанами во время налёта на сельскохозяйственную планету. У меня всё сильнее складывалось впечатление, что Сила приводит к нам вполне определённых разумных. Главное условие — мирные намерения.

Да, в Храме уже находился Квинлан Вос со своей супругой — люди отнюдь не мирные, но для сохранения равновесия к нам словно специально притягивались рыцари с абсолютно созидательной специализацией. Последний из спасённых рыцарей и вовсе оказался программистом-ледорубом — профессией, жизненно необходимой для колонии, но совершенно не предполагающей боевых навыков.

Кайрон Фел без тени смущения признался, что фехтование световым мечом никогда не было его сильной стороной. Зато стоило дать ему в руки компьютер и допустить к вычислительным системам… Похоже, мы нашли ответственного за всю цифровую начинку колонии. Кайрон быстро сошёлся с Дрионом, и они стали работать слаженной, идеальной командой.

Первым делом они «перетряхнули» мою «Исиду», искренне посмеялись над моей самопальной силовой ковкой. Я лишь махнула рукой — пусть делают по-своему. Тем более что через Силу от них исходили только радость и облегчение, а это было куда важнее любых задетых амбиций.

Нашу новую коллекцию кайбер-кристаллов мы с Каем аккуратно перенесли в запасник к их собратьям и тщательно рассортировали. Ещё на Адеге мы специально отбирали кристаллы, пригодные для тренировочных мечей: время летит незаметно, дети подрастут очень быстро, и им потребуется полноценное учебное снаряжение.

После последнего спасательного рейса численность нашей колонии достигла ста пятидесяти шести разумных, включая совсем маленьких детей. С одной стороны — это ничтожно мало, с другой — уже достаточно, чтобы без чёткой структуры управления всё начало разваливаться. О чём Сайфо и сообщил мне ранним утром, между делом, во время тренировки. Они с мастером Сайнубе решили создать орган управления колонией. Идея была более чем своевременной: без порядка начнётся вакханалия, да и людям так проще, когда есть понятные правила и ответственность.

Поэтому после завтрака мастер Сайнубе попросил нас собраться на площадке для медитаций с внешней стороны Храма. На это собрание настоятельно пригласили, помимо меня, Лиру Талвин, Квинлана Воса и, разумеется, Сайфо-Диаса. Сначала мы подумывали позвать и тех, кто уже отвечал за службы колонии, но, поскольку основные задачи только формировались и мы собирались в таком составе впервые, решили ограничиться узким кругом. В дальнейшем собрания планировалось проводить расширенным составом.

— Итак, — начал мастер Сайнубе, — могу сказать вам: волей Силы, собравшей нас здесь, мы сумели создать зародыш колонии одарённых. Хранитель Храма, нашедшая этот мир, — он кивнул в мою сторону, — начала великое дело. Мы все видели будущее джедаев в галактике Небесная Река, и оно было незавидным. Орден пал, и восстановить его в прежнем виде оказалось невозможно. Но после основания нашей колонии будущее начало меняться. Последние события ясно указывают на это. И всё это — благодаря мастеру Талии Диас.

Все взгляды обратились ко мне, а я растерянно смотрела в ответ, не понимая, о чём вообще идёт речь. Что я такого сделала? Просто сбежала подальше и попыталась жить, не оглядываясь на догмы и требования странного, падшего Ордена. Да, помогла детям, Лире, мастеру Сайнубе… Но разве можно было оставить этот Храм пустым? И почему вдруг я мастер?

Похоже, Тера Сайнубе уловил моё недоумение через Силу и спокойно ответил:

— Ты отправилась в систему Адеги всего лишь со своим падаваном, на маленьком корабле. А вернулась не только с кайбер-кристаллами, которых нам хватит надолго, но и с пополнением для колонии. Разве это не прямое одобрение Силы?

— Но я не слишком хорошо владею мечом, — растерянно возразила я.

— Тебя вполне можно назвать мастером Соресу, — вмешался Сайфо. — А владение техникой Джар’Кай у тебя выше всяких похвал. К тому же ты освоила её поразительно быстро.

— И, как я уже говорил, — вновь взял слово мастер Сайнубе, — именно ты нашла этот Храм. Без этого все эти сто пятьдесят одарённых давно бы уже упокоились в Силе. Поэтому мы с магистром Сайфо-Диасом при поддержке мастера Талвин общим решением присваиваем тебе звание мастера Ордена Равновесия. Ибо наш кодекс гласит:

Нет невежества — есть знание.

Нет страха — есть могущество.

Я — сердце Силы.

Я — путеводный огонь Света.

Я — таинство Тьмы.

В равновесии с хаосом и гармонией —

бессмертный в Силе.

Квинлан Вос с явным удивлением смотрел на мастера Сайнубе. Тот, словно отвечая на незаданный вопрос кифара, продолжил:

— Да, мы решили вернуться к изначальному кодексу дже’даи. Кодекс Ордена джедаев просуществовал всего тысячу лет и пал так, как не падал никто — будучи пожранным изнутри. В прежнем виде Ордену не позволят возродиться. Клеймо предателей Республики не смыть, что бы там ни замышлял Йода.

Мастер ненадолго замолчал, словно подбирая слова, затем продолжил:

— И потом… читал ли ты о векторах Силы? Как, по-твоему, дже’даи обучали детей с разными векторами? Все они прекрасно уживались, а тех, кто склонялся к перекосу в ту или иную сторону, отправляли на Ашлу или Боган — для выравнивания. А вот наш Орден джедаев почему-то решил, что падение в Свет — это нормально. Хотя с древних времён известно: подобный перекос делает разумных равнодушно-созерцательными, лишёнными гибкости. Любое серьёзное испытание, ломающее их картину мира, — и они уже пали на тёмную сторону. Ибо, если ты не признаёшь эмоции, ты никогда не сможешь их контролировать.

Мастер Сайнубе на мгновение прикрыл глаза.

— Я прекрасно помню последние годы в Храме на Корусанте. Уже тогда большинству джедаев требовался целитель разума. У Совета Первого Знания имелась статистика по падениям на тёмную сторону во время Войны клонов. Таких случаев было куда больше, чем Высший Совет был готов признать.

Он печально вздохнул и мягко сменил тему:

— Впрочем, хватит о прошлом. Когда мы наладим системы, сами почитаете архивы Теней и Совета Первого Знания. Там много… любопытного, — мастер лукаво подмигнул. — А теперь слово тебе, Сайфо.

Диас поднялся, выйдя на середину плотно утрамбованной камнем площадки, обратился к присутствующим:

— Вы не могли не заметить, что Сила приводит к нам вполне определённых разумных.

После этих слов Квинлан Вос и Лира Талвин синхронно кивнули, а Сайфо продолжил:

— Это те, кого тяготили некоторые порядки Ордена. В основном это разумные, слишком юные, чтобы осознать старые правила, либо молодые и не успевшие по-настоящему с ними столкнуться. Из старших джедаев здесь только мы с мастером Сайнубе. И нас обоих в своё время убрали из Высшего Совета при помощи интриг. Сейчас нашей колонии отчаянно нужны мастера для обучения юнлингов и падаванов. О такой роскоши, как один падаван на одного наставника, в ближайшее время можно не мечтать. Придётся вводить групповое обучение. В связи с этим у меня вопрос: кого из рыцарей мы можем найти и пригласить к нам без ущерба для колонии?

— Скажите, — неожиданно для всех спросила я, — а куда делся весь Корпус Равновесия?

Тера Сайнубе посмотрел на меня внимательно и ответил:

— Мастер Диас, Корпус Равновесия был неофициальным объединением джедаев внутри Ордена. Они слишком сильно раздражали Высший Совет. Их лидеров сослали на Сусевфай — ещё до начала Войны клонов. Тени докладывали, что позже они назвали себя дженсаарай и создали собственный Орден. А та часть джедаев, что осталась на Корусанте и мирно медитировала в Храме, исчезла в неизвестном направлении незадолго до Приказа 66.

— Не советовал бы я обращаться к дженсарай, — проворчал Сайфо, нахмурившись. — Они слишком уж идеализируют современных ситхов. Прямо как Ян Дуку. А для него это, как мы знаем, закончилось крайне плохо.

— С этим трудно не согласиться, — спокойно отозвался Сайнубе. — Бейниты — определённо не тот пример, на который стоит равняться.

Я на мгновение задумалась, а затем вновь вмешалась:

— Мастер… а кто всё-таки возглавлял эту неформальную группу Равновесия?

Сайнубе едва заметно улыбнулся, словно вспоминая старые, почти забытые времена.

— Официально — никто, — ответил он. — А на деле… мастер Элиан Ворс. Исследователь древних текстов, автор множества научных работ по истории Ордена и различных традиций последователей Силы. Вот он как раз ситхов не идеализировал вовсе. Но Ворс исчез вместе со своими сторонниками незадолго до падения Ордена. И, как и положено членам Совета Первого Знания, они увели с собой часть брошенных падаванов и юнлингов.

— Магистр Сайфо-Диас, — подала голос Лира Талвин, — а вы были знакомы с мастером Кираком Инфил’ой?

— К сожалению, нет, — ответил Диас после короткой паузы.

— А вот я был, — вмешался Сайнубе. — И, должен сказать, это действительно может быть хорошим выходом. Куда он удалился после принятия обета бараша? Кажется, в монастырь на речной луне Ал’долим… сектор Хьюм, если не ошибаюсь.

— А что нам вообще известно об этом разумном? — уточнил Сайфо.

Ответил ему Квинлан Вос, до этого молча наблюдавший за разговором:

— Мастер Макаши. Повздорил с Высшим Советом и ушёл в отшельничество.

— Повздорил, как ты выразился, — мягко, но с явным оттенком иронии поправил его Сайнубе, — после эпического провала Ордена на арене Петранаки. Решение Совета по судьбе оставшихся без наставников падаванов его категорически не устроило. Причин было много, но именно это стало последней каплей.

Мастер на мгновение замолчал, затем продолжил уже тише:

— Кто-то, не в силах изменить систему, уходит в монастырь. Кто-то — к ситхам. Оба пути спорные. Но я думаю, мастер Инфил’а согласится нам помочь. Тем более что ситхи вполне могут заинтересоваться монастырём джедаев в Среднем кольце. А значит, тянуть с решением не стоит.

— Полечу я, — твёрдо сказал Вос, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд. — Чую, без боя там не обойдётся. А мастер Диас ещё слишком молода, да и область её специализации с боевыми операциями слабо соотносится.

— Согласен, — спокойно вмешался Сайфо. — Я составлю вам компанию. Несмотря на то, что я призрак Силы, мне по-прежнему многое подвластно.

Квинлан задорно сверкнул золотистыми радужками и коротко усмехнулся:

— Почту за честь, магистр Диас. Уж мне ли не знать, на что способны призраки Силы. Но всё же считаю, что нам необходимо разыскать мастера Толма.

— Согласен, — довольно кивнул Сайнубе. — Толм здесь будет на своём месте. Думаю, мастер Диас займётся этим сразу после того, как на её корабле завершатся профилактические работы.

— А как обстоят дела с вашим кораблём, мастер Вос? — уточнил Сайфо. — Сила подсказывает мне, что нам стоит поторопиться, если мы хотим застать мастера Инфил’а живым.

— «Ястреб» полностью исправен и готов к старту, — уверенно ответил Вос. — Нужно лишь захватить необходимое оборудование и вооружение — и можно выдвигаться. Отсюда до Среднего кольца рукой подать. Да и не помешает взять какой-нибудь груз на продажу, для отвода глаз. Я слышал, вы организовали торговую компанию?

— Совершенно верно, — невозмутимо ответила мастер Талвин. — Всё оформлено как объединение свободных торговцев из Дикого космоса.

Квинлан Вос подставил лицо лучам местного светила и глубоко вдохнул свежий воздух, словно запоминая это мгновение.

— Тогда в путь, — сказал он. — Да пребудет с нами Сила.

Сами знаете где главы выходят раньше.

«Ястреб» отправился в путь всего через несколько часов после принятого решения. Квинлан Вос забрал с собой значительную часть трофейного арсенала трандошан, не обращая ни малейшего внимания на недоумённые взгляды окружающих. Ему предстоял полёт в монастырь джедаев в Среднем кольце — место, где старый отшельник держался только волей Силы и хорошими боевыми навыками. То, что он протянул два года после падения Ордена, было уже хорошо.

Магистр Сайфо-Диас, впрочем, не сомневался ни мгновения: мастер Инфил’а жив и, по меньшей мере, относительно здоров. Это также подтвердили видения его дочери — кифар верил мастеру Диас безоговорочно. Да, девушка была молода: двадцать четыре года — очень юный возраст для джедая. Но звание мастера она заслужила хотя бы тем, что отыскала храмовый комплекс, ставший основой нового ордена Равновесия. А её способности к предвидению, особенно умение видеть и разворачивать вероятности, поражали даже мастера Сайнубе.

У Квинлана тоже была особенность, передающаяся по наследству — психометрия. Он мог прочитать события, лишь прикоснувшись к предмету. Мужчина обоснованно держал при себе информацию о своём даре. А вот дочка магистра раскусила его сразу. Потому у Воса не было ни малейших оснований сомневаться в словах молодого оракула Силы. Раз уж она говорила о возможной встрече с Вейдером — значит, так тому и быть. И даже если на их пути окажется не сам главнокомандующий, а кто-то примерно равный ему по силе, это ни на йоту не умаляло точности её видений.

К слову, сам покойный магистр в этом путешествии не доставлял никаких неудобств. Призрак Силы сразу после старта удалился в грузовой отсек, погрузившись в глубокую медитацию для просмотра вероятностей. А Квинлан, рассудив, что впереди их ждёт бой, решил провести время с максимальной для себя пользой и просто выспаться.

Из приятного, глубокого сна его вырвал спокойный, но настойчивый голос магистра:

— Мастер Вос, пора подниматься. Скоро выход из гиперпространства.

Кифар с удовольствием потянулся во весь свой немалый рост, разминая мышцы, и лишь после этого поднялся с койки. Сон ушёл быстро — привычка, выработанная годами работы Тенью. На мостике он застал Сайфо-Диаса, сидящего в кресле второго пилота. Призрачная фигура магистра выглядела собранной и сосредоточенной, будто он и не покидал этот бренный мир.

— Как у нас с перспективами, магистр? — поинтересовался Квинлан, устраиваясь рядом.

— Интересно, — задумчиво ответил Сайфо. — Талия была права во многом. Ей пока недостаёт опыта, но это дело наживное. Нас ждёт встреча с адептами Тёмной стороны.

— Инквизиторы? — деловито уточнил Вос, мысленно поморщившись.

— Не только. Будет ещё некто… — голос магистра стал тише. — Этот тёмный очень хорошо маскируется в Силе и владеет предвидением.

— Значит, пригодятся наши подарочки от трандошан, — практично заметил кифар.

Сайфо-Диас кивнул, но выражение его лица оставалось серьёзным.

— Это ещё не всё. Мастер Инфил’а там не один. С ним есть и другие одарённые — моложе и менее опытные. Из-за этого задача усложняется. Лупить звуковой пушкой по противнику без разбора не получится.

После этих слов Квинлан заметно приуныл. А ведь он рассчитывал всего лишь немного развеяться. Его откровенно бесили эти жалкие падшие, предавшие Орден и теперь методично вырезающие необученных падаванов.

— И это ещё не всё, — продолжил магистр Диас. — Мне придётся покинуть тебя почти сразу после выхода в обычное пространство. Мы практически опоздали. Если я этого не сделаю, мастера Инфил’а мы живым уже не застанем.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Квинлан. — А как я вас потом найду?

— Ты не умеешь ориентироваться по маякам в Силе? — искренне удивился Сайфо. — Тогда давай я покажу тебе, как это делается. Это несложно, — добавил он, заметив недоумение кифара.

Следующий час они посвятили отработке новой для Воса техники Силы. К моменту выхода из гиперпространства оба были полностью готовы действовать — каждый по своему сценарию, но по общему плану, продиктованному Силой.

Переход в обычное пространство произошёл вплотную к речной луне Ал’долим. Полупрозрачный диск планеты медленно вращался в иллюминаторах, отражая свет звезды мерцающими полосами водных артерий, опоясывающих поверхность. На орбите не наблюдалось ни одного имперского корабля — знак, который Квинлан сразу отметил как благоприятный.

Однако Сайфо-Диас наклонил голову, словно прислушиваясь к далёкому эху течения Силы, и выражение его лица стало жёстче.

— Инквизиторы уже на планете. Нужно спешить. Ты знаешь, что делать. Помни — у нас всего одна попытка.

Он посмотрел на кифара и в следующее мгновение исчез, словно его никогда и не было.

Квинлан немедленно переключился на деловой режим и запросил разрешение на посадку, представившись вольным торговцем. Ему очень хотелось сорваться с места и мчаться по маяку Силы — так, как всего час назад показал Сайфо-Диас, — но приходилось строго следовать заранее согласованному плану.

Ответ пришёл почти мгновенно. Никаких проверок, никаких уточняющих вопросов. Место посадки можно было выбрать свободно.

Теперь ничто не мешало Квинлану Восу заняться тем, ради чего он действительно прилетел на Ал’долим.

* * *

Мастер Кирак Инфил’а помощи не ждал совершенно.

Два года назад он в одно мгновение ощутил колоссальное количество смертей — гибель нескольких сотен одарённых. То, что галактика медленно, но неумолимо движется к этому, было ему ясно задолго до ухода из Ордена. Джедай принял обет бараша и ушёл в отшельничество, обосновавшись в древнем монастыре на самом краю Среднего кольца. Однако связи с большим миром он не терял и новости получал регулярно.

Каждая новая смерть одарённого отзывалась в Силе особенно остро. Медитации больше не приносили прежнего покоя: вместо ровного течения Силы в них всё чаще прорывались вспышки боли и смерти одарённых. За последние три года Войн клонов таких моментов было много. Слишком много. Но чтобы сразу, в один миг, сотни…

Тогда Инфил’а покинул монастырь и отправился в ближайший город, чтобы узнать последние новости. Услышанных известий оказалось достаточно, чтобы понять: скоро появятся гости. Речная луна была местом уединённым, но всё же это не Дикий космос и даже не Внешнее кольцо. Слишком близко к основным маршрутам.

И действительно — примерно через месяц скитаний по галактике к нему прибыли другие гости. На разваливающейся посудине приземлились мастер-страж Фимор и трое юнлингов — курсанты Академии стражей. Всё, что осталось от тех, кто сумел выжить после бойни в Храме на Корусанте.

Именно тогда мастер Инфил’а окончательно понял: с планеты нужно убираться как можно дальше.

Однако транспорт, если это вообще можно было назвать транспортом, находился в плачевном состоянии и требовал капитального ремонта. Корабль был передан старому знакомому — тот по дружбе согласился привести его в порядок, не афишируя, для кого и с какой целью выполняется работа. Но даже при таком подходе требовались немалые средства, которых у отшельника, разумеется, не было.

В результате процесс затянулся. Поиск деталей, случайные заработки, осторожные сделки — всё это заняло почти два года после падения Ордена. Два года, в течение которых Инфил’а ждал, прислушиваясь к Силе и понимая, что рано или поздно за ним всё равно придут.

Надо признать, все эти заботы неожиданно вернули старого мастера к жизни, вытащив его из глубочайшей апатии, в которую он был ввергнут гибелью единственного внука на арене Петранаки. Даже не сама смерть близкого человека ранила сильнее всего, а то предвкушение, с каким Йода и его приятель Оппо Ранцизис вглядывались в его лицо.

Гранд-мастер ждал. Ждал отчаяния, срыва, первых признаков падения на Тёмную сторону, чтобы затем произнести своё холодное, самодовольное: я был прав. Ваша человеческая раса порочна и не способна справиться с искушением, стоит вам лишь позволить себе связи, ведущие к хаосу.

Именно тогда Кирак Инфил’а понял, что не доставит Высшему совету ксеносов такого удовольствия.

Ему намеренно запретили воспитывать и обучать внука. Намеренно отправили того на арену, где парень погиб. Виноватый взгляд Винду — единственного человека в Совете, — говорил красноречивее любых слов. Его продавили. Отстоять молодого рыцаря человеческой расы он не смог. И этого оказалось достаточно, чтобы Инфил’а окончательно убедился в собственной правоте.

Тогда он церемонно поклонился советникам и объявил о принятии обета бараша. А затем ушёл, позволяя себе роскошь ощутить злость и разочарование тех, кто убил его близких — пусть и чужими руками.

Недостойно джедая? Возможно. Но горе требовало выхода, хотя бы такого. И до сих пор он не жалел о своём решении.

Именно здесь, в монастыре гор Пассвааль, ему стали доступны голокроны джедаев, давно ушедших в Силу. Знания, заключённые в них, позволили Кираку не только расширить собственные возможности, но и пережить утрату. Лишь здесь он по-настоящему понял, что значит быть джедаем — не по уставу, а по сути.

После прибытия Фимора и уцелевших юнлингов-курсантов мастер начал действовать. Теперь он работал над спасением. Помощь требовалась не Ордену, погибшему от собственной гнили, а конкретным разумным, живым и растерянным.

Он не смог спасти внука.

Но эти одарённые будут жить.

Год прошёл относительно спокойно, и тому было несколько причин.

Во-первых, после провозглашения Империи у ситхов хватало собственных забот. Куда более насущных, чем охота за уцелевшими отшельниками на окраинах галактики: укрепление власти, зачистка структур Республики, создание Инквизитория. Сам Император и его правая рука не собирались лично прочёсывать забытые миры и затерянные джедайские монастыри.

Во-вторых, горы Пассвааль представляли собой место малопроходимое и почти безлюдное. Каменные хребты, изрезанные ущельями и туманными плато, надёжно скрывали древние пещеры и вырубленные в скале помещения для уединённых медитаций. Разобраться, в какой именно из гор находятся обжитые залы, было задачей не из простых. К тому же джедаи не стремились афишировать своё присутствие, предпочитая тишину и осторожность.

Первые тревожные признаки появились около семи месяцев назад. В округе начали мелькать подозрительные личности — пока разведчики-одиночки, нащупывающие следы. Тогда хватило примитивных ловушек, сбивающих с толку сигналов и простого отвода глаз.

Первые падшие обрушились на речную луну Ал’долим три месяца назад. Тогда пришлось впервые за долгое время взяться за лазерные клинки. Они с Фимором вдвоём без особого труда расправились с инквизиторами и затем тщательно зачистили все следы их пребывания. Было лишь одно тревожное обстоятельство — корабль падших так и не нашли.

Время начинало поджимать. К сожалению, последняя партия запчастей для ремонта судна задерживалась непозволительно долго. И тогда Кирак решил подготовиться к крайнему варианту.

Падаванов — бывших юнлингов, которых мастера взялись обучать, — укрыли в скрытой пещере гор Пассвааль. Подросткам поручили охранять контейнер с голокронами и другими историческими записями Ордена джедаев. В случае гибели мастеров они должны были забрать отремонтированный корабль и покинуть планету.

Этот вариант был крайним потому, что, по сути, бежать ребятам было некуда. Без наставников подростки, не достигшие и шестнадцати лет, долго бы не продержались. Поэтому Фимор и Кирак были готовы сделать всё, чтобы выжить. Как говорится, да пребудет с ними Сила.

Второе нашествие Инквизиторов оказалось подготовлено куда лучше первого. Теперь им приходилось сражаться не с разрозненными ищейками, а с безумными падшими, закалёнными охотой. В этот раз за ними явилось и руководство бывших джедаев. Фимор даже узнал нескольких экс-стражей храма среди тех, кто шёл на них под покровом Тёмной стороны.

А возглавлял это безобразие сам Гранд-инквизитор. Пау’ан предпочитал руководить операцией издалека, но бывший страж безошибочно узнал голос коллеги — такие вещи не забываются.

Плохо было то, что бой им навязали в непосредственной близости от города. Противник умело и цинично прикрывался гражданским населением, вынуждая джедаев сдерживать удары и постоянно менять позицию. Несколько раз мастеров Инфил’а едва не подловили на этом — шаг в сторону, лишний взмах клинка, и кто-то из мирных оказался бы под ударом. Но опыт и безупречное владение Силой и световыми мечами пока удерживали их на грани допустимого.

Так продолжалось до тех пор, пока в бой не вступил ещё один тёмный.

Неизвестный всё это время держался в стороне, словно изучая противника, и лишь теперь стремительно включился в схватку. Высокий, сухопарый человек с абсолютно лысым черепом. Бледность кожи резко подчёркивала чёрная одежда со стоячим воротником, а серые тени вокруг ало-золотых глаз выдавали адепта Тёмной стороны, слишком увлёкшегося экспериментами над собственной природой.

Двигался он пугающе быстро, почти рывками, и судьба жителей города не волновала его вовсе. С его появлением ситуация резко изменилась: инквизиторы, действуя в связке с неизвестным, начали теснить мастеров-джедаев к дамбе.

Вскоре бой переместился внутрь сооружения, и им пришлось отступать всё дальше. Это не сулило ничего хорошего. Дамба была жизненно важной частью инфраструктуры города, и её разрушение означало бы сотни, если не тысячи жертв. Но падшие крушили всё на своём пути, не оставляя надежды на мирный исход.

Фимор и Кирак переглянулись и почти одновременно вырвались наружу. Здесь, вдали от турбин и хрупкого оборудования, по крайней мере, оставался шанс избежать катастрофы. Фимору удалось достать одного из инквизиторов, тогда как Кирак на мгновение отвлёкся, поддерживая целостность дамбы Силой.

Лысый в чёрном плаще рванулся вперёд, и старый мастер уже лишился бы обеих рук, если бы не мощный толчок Силы, отшвырнувший тёмного прочь.

В метре от Кирака материализовался призрак Силы — в одежде магистра Совета Первого Знания. Его появление оказалось полной неожиданностью: он с лёгкостью отбросил сильного тёмного одарённого, оказав джедаям неоценимую поддержку.

— Мастер Инфил’а, поторопитесь! — крикнул он ошеломлённым мастерам.

Инициатива боя перешла к джедаям. Падшие один за другим гибли под натиском двух мастеров, вынужденные отступать. Неизвестный же вернулся к своей поредевшей группе и, не теряя ни мгновения, вновь вступил в бой.

Сколько длилось это сражение, Кирак сказать не мог. Он прогонял через себя мощные потоки Силы, удерживая предельную концентрацию. В такой ситуации малейшее отвлечение было равносильно смерти. За их спинами находились совсем юные падаваны и знания, которые ни при каких обстоятельствах не должны были попасть в руки падших.

Постепенно в голове начал нарастать монотонный гул — верный признак того, что силы на исходе.

Звуковая волна стала полной неожиданностью. Кирак резко обернулся и увидел здоровенного кифара с золотистой полосой через всё лицо. Тот держал на плече массивную звуковую пушку. Мастер даже помотал головой — настолько нереальной показалась эта картина.

Несколькими залпами гигант буквально смёл с плотины и ситха, и падших, в одно мгновение переломив ход боя.

— Мастер Вос, вы чуть не опоздали, — мягко упрекнул кифара призрак Силы.

— Ну что вы, магистр Сайфо-Диас, всё как раз вовремя, — с довольной усмешкой отозвался Вос. — Видите, и пушка пригодилась.

Он почти ласково погладил дуло громоздкого орудия.

— Если мне не изменяет память, — проскрипел усталым, но всё ещё твёрдым голосом мастер Инфил’а, — это вооружение должно устанавливаться на специальную станину.

Здоровяк лишь отмахнулся.

— Со станиной она в спидер не влезала, а магистр Диас велел не светить корабль, — беззаботно пояснил Вос.

— У вас есть корабль? — живо отозвался Фимор, мгновенно ухватившись за самое важное.

— Разумеется, есть. Как же, по-вашему, мы сюда прилетели? — проворчал Квинлан.

— Позвольте представиться, — вмешался призрак Силы. — Бывший магистр Сайфо-Диас. А это мастер Квинлан Вос.

— Ну, какой же «бывший», — усмехнулся Кирак. — Очень даже действующий. Вон как с тёмными мы при вашей помощи быстро управились.

— Мастер Инфил’а, у нас не так много времени, — серьёзно сказал Диас. — Эта группа была не единственной. Есть ещё отряд под прямым руководством Гранд-инквизитора. Уходить нужно срочно.

— Тогда забираем падаванов и кое-какой груз, — кивнул Фимор.

— Совет Первого Знания и Тень — неплохая компания, — одобрительно заметил мастер Инфил’а.

Спидер Квинлана оказался вместительным, но подобраться к самой пещере было непросто. Ребята с пожитками и массивный транспортный контейнер с грузом никак не помещались. Пришлось подгонять корабль целиком. Казалось, можно было сразу взлетать, но тут вмешался Сайфо-Диас.

— Придётся хотя бы частично продать груз. Иначе мы подставим компанию. А нам ещё колонию развивать, — напомнил он.

— Восу этим заниматься нельзя, — сухо заметил мастер Инфил’а, скептически разглядывая кифара с золотой полосой правящей семьи Киффу через всё лицо. — Слишком приметная фигура.

— Я могу, — вызвался Фимор. — Конечно, я не Тень, но кое-что умею. Торговца точно изображу без проблем.

— Это правильно, — согласился Сайфо. — Сложно будет объяснить, что такая высокопоставленная персона делает на торговом судне.

Квинлан хмыкнул, но спорить не стал — сейчас важнее было успеть уйти чисто, пока Сила ещё позволяла им быть на шаг впереди инквизиторов.

Для продажи выбрали город на другой стороне луны и не прогадали. Место оказалось спокойным: ни следов Инквизитория, ни тревожных всплесков в Силе. Груз грибной муки приняли охотно — для местных это был востребованный товар, и сделка прошла быстро и без лишних вопросов.

Фимор, облачённый в простой комбинезон торговца, выглядел на удивление естественно, словно всю жизнь занимался подобными делами. Остальным же пришлось оставаться на борту, тщательно скрывая своё присутствие, в том числе и в Силе, не позволяя ни малейшей утечке выдать их.

Когда всё было закончено, «Ястреб» без суеты покинул посадочную площадку. Корабль уверенно набрал высоту, прошёл орбиту речной луны Ал’долим и, не встретив никаких препятствий, ушёл в гиперпрыжок, унося с собой одарённых к новой жизни.

За те два года, что прошли с момента осознания себя в галактике Небесная Река, я с поистине маниакальной тщательностью изучала материалы по истории и государственному устройству. Как человек с высшим гуманитарным образованием, я очень хорошо понимала, насколько опасно не разбираться в том, что происходит вокруг. Для собственной безопасности — а затем и для безопасности тех, за кого я начала чувствовать ответственность, — необходимо было ясно представлять, как устроена власть и каким образом она взаимодействует с населением.

Именно это понимание и подтолкнуло меня в самый первый торговый рейс сунуться к ботанам — признанным торговцам информацией галактики. Тогда это частично выглядело как простое любопытство, но чем глубже я погружалась в изучение вопроса, тем сильнее росло сначала удивление, а затем и отчётливое осознание глубины той самой бездны, в которой на самом деле находилась Небесная Река.

Проблема, по сути, заключалась в том, что так называемая Республика, столь пафосно и благостно изображаемая Лукасом в знаменитых фильмах, являлась самой обыкновенной фикцией. В реальности это рыхлое, плохо связанное образование с трудом тянуло даже на конфедерацию. Иначе назвать структуру, лишённую базовых признаков полноценного государства, было попросту невозможно.

У Республики имелся герб и даже гимн, но отсутствовала конституция и свод единых законов. Не существовало общей полиции, регулярной армии, внятной социальной политики и множества других институтов, без которых единое государство просто не способно работать. Более того, не было даже единого бюджета. И закономерно возникал вопрос: а что же тогда вообще было?

Фактически — герб, гимн и Сенат. К ним прилагался ещё один странный орган с крайне расплывчато прописанными полномочиями — так называемые юстициары. В таких условиях Республика умудрялась существовать лишь потому, что законы, принимаемые Сенатом, касались в основном самого Сената: его внутренней работы и распределения взносов, поступавших от секторов на «содержание Республики».

Когда я впервые это поняла, меня даже посетила краткая, почти наивная радость — всё-таки бюджет нашёлся. Однако иллюзия рассеялась быстро. Эти средства не направлялись ни на развитие инфраструктуры, ни на поддержку систем, ни на защиту граждан. Они шли исключительно на содержание республиканских органов, обслуживание Сената и в ограниченном объёме — Корпуса юстиции. Последний, впрочем, занимался в основном охраной самих сенаторов и защитой их интересов.

Социальная политика, здравоохранение, образование?

Нет, о таком здесь даже не слышали.

Законы, разумеется, существовали, но лишь на отдельных планетах и в наиболее развитых системах. За их соблюдением следили местные планетарные или секторальные правительства. Всё же пространство за пределами этих редких островков порядка представляло собой подлинный космос дикой охоты, где действовало право сильного и хитрого.

При таком устройстве ничуть не удивляли ни обширные владения хаттов, ни многочисленные сектора, формально находившиеся вне юрисдикции Республики. Та же блокада Набу, если разобраться, не нарушала абсолютно никаких республиканских законов. Планетарные нормы ущемляли интересы Торговой Федерации, и она просто приняла ответные меры.

С точки зрения сената Республики подобное деяние выглядело не только допустимым, но и вполне целесообразным. А то, что королева Набу возмущена… что же, следовало тратить средства на оборону, а не на вычурные наряды и драгоценности. Теперь же ей оставалось лишь вступать в переговоры и расплачиваться за собственную беспечность.

В этих условиях меня нисколько не поражал и сам факт распада этого кадавра, причём распада сравнительно бескровного. Куда больше удивляло другое: как подобная конструкция вообще сумела просуществовать тысячу лет. Всё это «совершенство либеральной демократии» не отвечало ни за что и ни перед кем, существуя исключительно благодаря банальным договорённостям и взаимным уступкам.

Самым неприятным открытием стало то, что джедаи тоже оказались частью этой системы. Орден давно превратился в элитный частный охранный контингент при Сенате, а Высший Совет достаточно жёстко пресекал любые попытки изменить сложившийся порочный круг. Чем глубже я зарывалась в архивы, тем отчётливее во мне крепло убеждение: пресловутая всё закрывающая «тёмная сторона», о которой так любили говорить в каноне, на самом деле называется куда проще — договорняк.

Я категорически не верю, что мастер с тысячелетним опытом мог не понимать, кем на самом деле является Палпатин. Теперь, имея собственное представление о возможностях опытных джедаев, я слишком хорошо осознавала безграничность их возможностей. Мастеру Сайнубе около трёхсот лет, и его способности до сих пор нередко повергают меня в шок. Да, он не слишком силён в предвидении, зато с клинком управляется выше всяких похвал, владеет несколькими формами боя и множеством техник Силы, позволяющих буквально восстанавливать цепочки событий и вести допросы. И это — следователь Ордена, а не политик.

Какими же знаниями и умениями тогда обладал гранд-мастер Йода, проживший девятьсот лет, из которых не менее пятисот он фактически единолично управлял Орденом? Я никогда не поверю, что Палпатин с его жалкими сорока годами политического опыта сумел его обвести вокруг пальца. Масштабы попросту несопоставимы.

Да и сам факт того, что магистры Высшего Совета отправились арестовывать канцлера в отсутствие гранд-мастера, говорило о многом. Слишком о многом. Всё больше закрадывалась мысль: между Йодой и Палпатином могла существовать некая договорённость, и именно её нарушили те самые «мятежные» магистры.

Что меня так внезапно потянуло в философские рассуждения? Всё оказалось куда прозаичнее. После отлёта отца и Квинлана Воса на спасательную операцию в колонии неожиданно наступило редкое затишье. Трандошанский транспорт НСТ-2001 привели в порядок, его готовили к рейсу, а я вдруг оказалась почти свободна.

Моя «Исида» всё ещё стояла в ремонтных доках, и из обязанностей у меня оставались разве что занятия с детьми. Медицинский блок медленно, но уверенно входил в рабочий ритм, Клосси находилась под постоянным наблюдением целителя. В мастерских теперь заправляли два настоящих профессионала, мне туда и соваться было незачем. Нова как раз взяла своего первого падавана и начала аккуратно обкатывать программу обучения.

У меня же всё складывалось на редкость ровно. Каю шёл уже шестнадцатый год, парень взрослел быстро и, что особенно радовало, умел пользоваться головой. Мы уверенно продвигались в изучении третьей формы, а Шии-Чо доводили до автоматизма, оттачивая каждое движение до мышечной памяти.

Рейс стал необходимостью по вполне практической причине. Наши технические гении наконец довели до ума проект спутников связи. Оборудование начали скупать ещё мы с Сайфо на Нексусе-Ортай, позже его пополняла вся наша небольшая колония. Долгое время до этого просто не доходили руки, да и одних «железок» было недостаточно, требовалась серьёзная цифровая начинка.

К моменту, когда инженеры всерьёз взялись за дело, склады при мастерских были забиты корпусами спутников и комплектующими. Проблему они решили на удивление быстро. В итоге у нас появилась полноценная система связи: двенадцать спутников, объединённых с центральным вычислительным узлом на планете.

Это сразу же дало Лире возможность запустить портал нашей торговой компании для приёма и обработки заказов. И вот тут потребовалась доставка. Мы с Каем без колебаний согласились слетать по спокойному торговому маршруту. На этот раз всё было солидно: путевой лист, чётко прописанный маршрут и график, указания — что, где и в каком объёме продавать или закупать.

Правда, насчёт «спокойный» я, пожалуй, погорячилась. Первым пунктом назначения значилась Полис Масса.

Полис Масса представляла собой обширное астероидное поле на месте некогда погибшей планеты. Россыпь обломков разного размера медленно дрейфовала в пустоте, словно застывший памятник катастрофе. На самом крупном из астероидов располагался тот самый медицинский центр, где родились Люк и Лея.

На деле же всё выглядело куда прозаичнее. В путевых документах Полис Масса значилась всего лишь как точка с тремя адресами доставки: две базы на малых обломках и одна — на большом астероиде. Первая остановка ничем примечательным не отличалась… за исключением персонала. Все они были одеты в форму, до странности напоминавшую экипировку повстанцев из шестого фильма. Это насторожило меня сразу.

Империя ещё даже не начала по-настоящему закручивать гайки, а «демократические» сенаторы уже вовсю финансировали сопротивление. На небольшом крытом космодроме станции красовались дорогие стыковочные шлюзы, явно не по карману случайным энтузиастам. Сама база была построена с расчётом на комфортное и долговременное проживание. И на этом фоне особенно отчётливо вспоминались мои первые клиенты с Рилота — скромный посёлок, где всем миром собирали средства на новый генератор.

Обычные твилеки на краю галактики, к слову, после провозглашения Империи вздохнули свободнее. Палпатин одним из первых указов запретил работорговлю и торговлю наркотиками. Нужно ли уточнять, что сенатор от Рилота оказался среди спонсоров сопротивления?

За последние два года, мотаясь по галактике, я внимательно наблюдала за происходящими изменениями. Император принимал весьма показательные законы: о создании регулярной армии, служб безопасности, единой вертикали власти. Но следом появились и другие инициативы — о всеобщем образовании и введении единого имперского стандарта. Как именно власть собирается воплощать всё это в жизнь, станет ясно лишь спустя годы. Однако при Республике даже разговоров на подобные темы не велось.

Более того, сейчас, сидя в кантине, я собственными ушами слышала возмущённые речи нескольких разумных о «тоталитарных» законах об образовании. Видите ли, люди станут менее управляемыми, а значит — неизбежны беспорядки. Чем глубже я вникала в местные порядки, тем сильнее они вызывали у меня отторжение.

На следующей базе всё оказалось примерно так же — с той лишь разницей, что кладовщик попытался существенно меня обсчитать. Странно. По всем прикидкам именно здесь должны были скрываться беглые джедаи, но я не чувствовала поблизости ни одного одарённого.

Может быть, на самом большом астероиде ситуация окажется иной?

Большой астероид встретил меня деловой, почти нервной суетой всё тех же повстанцев. Люди спешили, переговаривались вполголоса, проверяли грузы и терминалы, словно готовились к чему-то важному и неизбежному. В Силе ощущалось смутное, но настойчивое предвкушение — значит, здесь происходило нечто, что так или иначе должно было меня коснуться.

Я внимательно отслеживала всех встречных разумных, скользя по ним восприятием, но не находила ничего по-настоящему примечательного. Даже задержалась у того самого медицинского центра, где рожала Падме Амидала. Пустота. Сила подсказывала, что свидетельства тех событий никто не удалял — наоборот, они сохранялись здесь, открытые и тяжёлые, словно осадок недавней трагедии и прелюдия к будущей. Я чувствовала: это знание пригодится мне достаточно скоро. Но не сейчас. И не здесь.

Ощущения после посещения этого места были странными и неприятными. Казалось, я вымазалась в липкой паутине интриг и недомолвок, от которых хотелось немедленно отмыться. Увы, на нашем транспорте не было водяного душа, так что с этим пришлось смириться до возвращения домой. Кай тоже выглядел подавленным. Он аккуратно задавал вопросы, но только тогда, когда рядом не было посторонних.

— Мастер, а почему Высший Совет позволил ситху захватить власть? — наконец спросил он.

Ученик уже несколько дней изучал ту же архивную подборку, что и я, и, как и следовало ожидать, замечал в ней всё больше несостыковок.

— Точного ответа нет, Кай, — ответила я максимально честно. — Возможно, они о чём-то договорились. И пока стороны соблюдали эти договорённости, система продолжала работать.

Что ещё я могла сказать ребёнку, которому по глупости и самоуверенности высших чинов Ордена пришлось скитаться по галактике и воровать еду для младших? А Йода в это время спокойно сидел на тёплой, влажной Дагобе и ел свои деликатесы. Ну, по меркам его расы — деликатесы.

— Странно всё это, учитель, — задумчиво продолжил Кай. — Тогда получается, что кодекс, который нас заставляли заучивать в корусантском храме, на самом деле никто не исполнял.

Умный парень растёт. Не зря его гонял мастер Сайнубе.

— А как ты думаешь, почему у нас совсем другой кодекс? — ответила я вопросом на вопрос.

Я не была поклонницей ситхов и никогда не собиралась ею становиться. Но если рассматривать созидание и разрушение в масштабах государственного строительства Небесной Реки, Орден джедаев слишком часто способствовал именно разрушению, а не созиданию. И галактике, по большому счёту, было всё равно, из каких побуждений ситхи создавали своё государство — из жажды власти или из холодного расчёта. Важен был результат.

Но пора было улетать из этого неприятного места, нас с Каем уже ждал следующий пункт назначения — Эриаду.

В самых смелых планах, ещё в самом начале моей торговой карьеры, Эриаду значилась как приоритетный рынок. Причин для этого было несколько. Планета испытывала хронический дефицит продовольствия, при этом здесь располагались производства высокотехнологичных товаров — именно тех, список которых мне выдали наши техники. Вникать в значение каждого наименования я даже не пыталась. Каждый должен заниматься своим делом: к чему у разумного есть явный талант, то и следует развивать, не распыляясь на лишнее.

На Эриаду нас встретил полноценный таможенный досмотр с оформлением всех необходимых документов. Я вызвала явное неудовольствие чиновницы, отказавшись продавать весь груз сухофруктов сразу. Девица скривила и без того тощее, бледное лицо, когда я упомянула контракт и следующий пункт назначения. После этого мой трюм перетряхнули с особым усердием: проверили каждую декларацию, сверили происхождение груза, прогнали данные по базам. И только убедившись, что всё чисто, допустили меня к торгам. И это притом, что я проходила по упрощённой системе оформления — в моём послужном списке уже значилась успешная сделка на Лантиллисе.

Эриаду-Сити был не только столицей планеты, но и центром всего сектора. Здесь располагалась крупнейшая продовольственная торговая площадка, и местные скупали буквально всё. Продукцию сомнительного качества отправляли в переработку, хорошую — забирали без лишних разговоров. Впервые мой груз грибов и сухофруктов оценили как премиальный. Леса и сады на планете почти не сохранились, несмотря на то, что до Корусанта Эриаду было далеко, и экологический коллапс сюда докатился в более мягкой форме.

Сами торги заняли не больше получаса: клиент нас уже ждал. Гораздо дольше мы с Каем носились по ведомствам, оформляя документы. Затем последовал новый круг бюрократии: декларирование покупки и разрешение на экспорт дроидов местного производства. Если обычные сельскохозяйственные модели мы брали подержанными, то медицинские дроиды должны были быть исключительно новыми, да ещё и с актуальным программным обеспечением. Колония росла, одного FX на всех уже не хватало, да и сама модель была с ограниченными характеристиками. За хорошие деньги мне удалось купить дроида серии 2-1В с полным программным обеспечением и ещё одного FX. Судя по всему, властей планеты покупатели медицинских дроидов особенно не интересовали: многие брали их для дальних колоний, и мы просто удачно попали в общий поток.

После этого последовали закупки комплектующих по списку, а напоследок мы прикупили ещё и слегка подержанный спидер.

Прогулявшись по городу, мы решили отметить удачную торговлю. Свободным торговцам из Внешнего Кольца сделать это можно было только в кантине. Я бы с удовольствием зашла в ресторан, но на Эриаду с её жёсткой социальной иерархией подобная роскошь для нас была недоступна.

Заведение оказалось на удивление достойным и с вполне приличной кухней. Большие панорамные окна открывали вид на Эриаду-Сити. Город был по-настоящему большим: кварталы уходили вдаль, а между ними проглядывали островки зелени — редкие, но ухоженные парковые зоны. Улицы патрулировали полицейские, и больше всего меня порадовало отсутствие оружия у гражданского населения. Значит, здесь, как и в моей прошлой жизни, можно было выйти на улицу, не опасаясь за собственную жизнь и кошелёк.

На большом голоэкране транслировали репортаж с открытия новой государственной больницы. Губернатор сектора Сесвенна, Уилхаф Таркин, выглядел весьма внушительно. Как и большинство эриадцев, он был светловолосым. На актёра, сыгравшего его в шестом фильме, он пока походил мало — возможно, лет через десять сходство станет заметнее. Сейчас же это был высокий блондин с резким профилем и пронизывающим, холодным, серым взглядом.

— Учитель, почему вы так разглядываете этого человека? — спросил Кай.

— Не совсем человека, Кай. Меня интересует сам сюжет, — ответила я. — Обрати внимание, по какому поводу проводится это мероприятие.

Подросток, до этого сосредоточенно изучавший меню в ожидании заказа, наконец посмотрел на экран.

— Не знаю… Какая-то речь, — пожал он плечами.

— Это открытие бесплатной государственной больницы, — пояснила я.

— Хотите сказать, там будут лечить просто так всех, кто придёт? — скептически уточнил ученик.

— Разумеется, нет. Но, полагаю, там будет обязательный перечень бесплатных услуг и чётко прописанные категории пациентов, которые смогут ими воспользоваться.

Социальная политика была ещё одной причиной, по которой разумные массово не уходили из Ордена. Джедаи слишком привыкали к бесплатной стороне жизни. Им не платили за службу, но и не брали платы за оказываемые услуги. Немногие одарённые были способны выжить за пределами стен Храма. А вот Кай Нокс уже не относился к их числу. Жизнь грубо макнула его лицом в грязь после падения Ордена. Если бы мальчишка не прибился к мастеру Талвин, её падавану и малышам, он вполне мог погибнуть в Храме.

Но у парня были неплохие способности к предвидению и, что куда важнее, он умел прислушиваться к собственной интуиции. Именно это и спасло ему жизнь. Кай всё больше напоминал мне трудных подростков, с которыми приходилось работать в прошлой жизни. С такими детьми иногда удавалось найти общий язык даже через музыку, и потому я хорошо знала главное правило: им нельзя лгать. Никогда.

Та же самая государственная больница — подросток, который повидал слишком многое и знает жизнь не понаслышке, просто не поверит в подобное. Мне пришлось долго и обстоятельно объяснять ученику, что такое нормальная государственная социальная политика, чем она выгодна самому государству и почему это не выдумка и не красивая сказка. Идея работающих повсюду законов Ноксу понравилась, хотя он и счёл её утопической. С одной стороны — вполне справедливо, ведь «закон что дышло». С другой — само существование этой поговорки означает наличие судов и хотя бы как-то функционирующей правовой системы. В Небесной Реке же до недавнего времени царила анархия, та самая, которая «матерью порядка», и это меня откровенно напрягало.

Пока мы беседовали, я краем сознания отмечала чужое пристальное внимание. Рядом находился одарённый, и он явно проявлял к нам интерес. Когда мы уже закончили трапезу и спокойно отдыхали, любуясь городом и потягивая сок из высоких стаканов, к нашему столу подсела темнокожая девушка.

— Госпожа Диас? — спросила она.

— Всё верно. А вы? — ответила я, внимательно вглядываясь в странно знакомые черты её лица.

— Лара Винду, свободный торговец, — представилась девушка. На вид она была примерно моего возраста.

О том, что у магистра Мейса Винду были дети и даже три жены, я знала. По сведениям мастера Сайнубе, все они покинули Орден ещё до Войн клонов. Я вполне понимала причины: отношение к дочери магистра я ощутила на собственной шкуре. Секта остаётся сектой независимо от планеты и галактики — хоть на Корусанте, хоть в земной Африке.

— И чем обязана вашему вниманию? — поинтересовалась я. В помощи госпожа Винду явно не нуждалась. Как одарённая она была обучена, работу имела с хорошим доходом — это легко читалось по одежде и экипировке.

— У вас очень интересная точка зрения для человека вашего положения, — ответила Лара Винду.

— Видите ли, госпожа Винду, положение у нас с вами одинаковое, — усмехнулась я, пристально глядя на собеседницу. А что? Мы обе — дочери погибших магистров. Матери у нас живы. Единственная разница в том, что она со своей знакома.

Лара внимательно посмотрела на меня и после короткой паузы произнесла:

— Пожалуй, так и есть. Скажите, вы не собираетесь лететь на Харуун-Кэл?

Вопрос застал меня врасплох, однако скрывать здесь было нечего.

— Разумеется, собираюсь. Это мой следующий пункт назначения, — пожала плечами я.

Эта информация была указана во всех путевых листах и совершенно точно была известна местным чиновникам.

— Тогда позвольте попросить вас оказать мне честь и принять приглашение остановиться в моём доме.

Я внимательно всматривалась в лицо Лары Винду. В её словах и манере держаться ощущался скрытый мотив, но прямо сейчас я не видела ни угрозы, ни подвоха — ни для себя, ни для Кая. Опасности это не несло, а интуиция молчала.

— Благодарю вас, госпожа Винду, за приглашение. С радостью посещу ваш дом. Мы вылетаем через несколько часов.

Девушка благодарно склонила голову, попрощалась и исчезла в шуме кантины.

— Мы правда пойдём к ней в гости? — с недоверием спросил мой ученик, когда мы остались одни.

— Почему бы и нет? — спокойно ответила я. — К тому же за этим явно скрывается что-то ещё.

Я поднялась из-за стола и кивнула Каю:

— Закончил? Тогда идём готовиться к вылету. Нас ждёт Харуун-Кэл.

Почему-то я сразу не задумалась о поразительной живучести одарённых в этой галактике. А ведь логика была очевидной: если Скайуокер сумел выжить на Мустафаре после «лавовых ванн» и потери конечностей, то у магистра Винду, выброшенного с небоскрёба всего лишь с отсечённой рукой, шансы остаться в живых были куда выше.

Харуун-Кэл встретил нас массивным куполом космопорта. После формального таможенного досмотра мы передали груз заказчику, получили оплату и направились к транспортной площадке, где нас уже ждала Лара Винду. К её дому мы отправились в крытом спидере: местные джунгли считались опасными, а ядовитые дожди на планете были обычным делом.

Посёлок корунов располагался в уединённом месте. На многие километры вокруг тянулись густые джунгли с буйной, местами агрессивной растительностью. Здесь жили в основном одарённые с разной силой дара и разным уровнем подготовки. Нас встретили настороженно и без лишних разговоров проводили в дом семьи Винду.

Глава поселения — здоровенный темнокожий мужчина с тяжёлым взглядом — вежливо поклонился и сразу перешёл к делу:

— Я очень прошу вас забрать Мейса. Нам всё труднее его скрывать. Всплески становятся всё сильнее.

В небольшой комнате с узким застеклённым окном на низкой кровати лежал бывший магистр Ордена джедаев Мейс Винду. За моей спиной Кай затаил дыхание. Я же спокойно подошла ближе и выпустила лёгкий диагностический импульс Силы.

Кости целы. Правой кисти нет. На теле — следы поражения молниями Силы.

Но главное было не это.

Импульс высветил нечто куда более тревожное: в области груди и шеи силовые каналы были разорваны, словно кто-то грубо и безжалостно вмешался в саму структуру циркуляции Силы. С подобным я ещё не сталкивалась. Воздействие выглядело чужеродным и разрушительным. Возможно, это был след прямого вмешательства Дарта Сидиуса? Судя по всему, бой в кабинете канцлера мало напоминал киношную версию, знакомую по моей прошлой жизни.

— Давно он в коме? — спросила я не оборачиваясь.

— Таким его и доставили, — тихо ответил главный корун. — Помочь мы ему больше ничем не можем. И проблем с властями нам не нужно.

Вот оно как. Значит, жители Харуун-Кэла признают Империю и не имеют ничего против новой власти. А Мейс Винду… фанатик он или нет, но здесь он был опасен для всех.

В каноне магистр Винду никогда не вызывал у меня симпатии, а здесь я была с ним незнакома. Сила ненавязчиво показывала возможные варианты будущего. Да, мне не хватало опыта: на Эриаду я смотрела вероятности исключительно в разрезе угроз, а здесь имело место желание сбагрить подальше проблемного родственника. И если бы дело ограничивалось только физическими травмами…

Мне было предельно ясно, почему коруны хотят избавиться от своего сородича и какие именно «всплески» они имеют в виду. Мейс Винду, пусть на краткий миг, но пал. Его кома была следствием сознательной волевой блокировки — отчаянной попытки удержать себя от окончательного падения. Всё-таки он был магистром, а не вчерашним падаваном вроде Скайуокера.

Всю свою жизнь Мейс Винду сражался с падшими и становиться одним из них не желал ни при каких обстоятельствах.

Вопрос так называемого «падения» я начала изучать ещё тогда, когда впервые обнаружила заброшенный храмовый комплекс. Эта тема всегда оставалась актуальной и подробно рассматривалась древними джедаями. Как ни странно, эмоции не играли здесь решающей роли. У разных рас различная интенсивность переживаний — это связано с физиологией тела, социальным устройством обществ и типом мышления. Эмоции испытывали все и всегда: это неизбежный физиологический процесс.

Постулат «Нет эмоций — есть покой» оказался одной из самых опасных и разрушительных иллюзий. Нет ничего порочного в том, что одарённый любой расы испытывает чувства, — этого невозможно избежать. Сам феномен падения связан вовсе не с эмоциями и даже не с переживаемой трагедией, а с убеждениями. В тот момент, когда в сознании одарённого рушится вся картина мира, и происходит настоящее падение.

Сила абсолютно одинакова и для условных «светлых», и для «тёмных». Разница заключается лишь в способе её использования и в мировоззрении адепта. Более того, в самом почитании Силы у джедаев была заложена та самая бомба замедленного действия, превращающая адептов культа в падших чудовищ. Орден одарённых никогда не был полноценной религией. Культ Силы на практике являлся культом личности — определённых, особо почитаемых одарённых. В последние две сотни лет такой культовой фигурой был гранд-мастер Йода. Это неизбежно искажало их восприятие обычных разумных. Самодовольство — вот за что в галактике не любили джедаев. Этим грешили даже лучшие представители Ордена. А в процессе падения это качество начинало играть ключевую роль. Когда система ценностей рушится, а мировоззрение меняется, разумному не за что зацепиться, чтобы стабилизировать личность. И тогда на первый план выходит культ силы самого себя — гипертрофированный, искажённый, лишённый любых ограничений.

Дополнительным дестабилизирующим фактором служил и постулат «Нет смерти — есть только Сила», который вовсе не добавлял ни оптимизма, ни психической устойчивости. Растворение в Силе, по мнению большинства разумных, ничем не отличалось от обычной смерти. А страх смерти — самая распространённая фобия во всех известных мне галактиках. Также свою лепту вносило и поразительное сходство адептов Ордена и шахидов из моей прошлой жизни. Подготовка и тех и других шла похожим образом, только джедаи оставались без веры в рай для праведников с прислуживающими девственницами.

Исключение на сегодняшний день составляли, пожалуй, только я и мой отец. Благодаря своеобразному опыту и иной системе взглядов нам было точно известно, что со смертью жизнь не заканчивается. Интересно, есть ли в этой галактике ещё кто-нибудь с подобной искушённостью? Всё-таки буддийские верования моего прошлого мира, несмотря на внешнюю схожесть, радикально отличается от местной системы почитания Силы. И это заметно облегчает жизнь и стабилизирует психику, но одновременно создаёт моральные дилеммы, совершенно непонятные здешним аборигенам.

Ко всему прочему, в момент падения поток Силы, проходящий через каналы и тело одарённого, резко возрастает. Этот напор начинает буквально выжигать внутренние структуры, повреждая как силовые каналы, так и нервную систему. Для большинства рас галактики подобная нагрузка оказывается запредельной и нередко приводит к тяжёлым психическим отклонениям. Однако сам процесс остаётся обратимым при условии, что тело не было необратимо разрушено этим потоком.

Возможно, существуют народы, менее склонные к падению и способные без последствий пропускать через себя колоссальные объёмы Силы. Например, магистр Йода. Во всяком случае, мне нигде не встречались упоминания о падших представителях его расы.

Нечто похожее произошло и с магистром Винду с той лишь разницей, что он сознательно заблокировал собственное сознание. В принципе, это было ожидаемо: одарённый такого уровня не мог не ощутить гибель собратьев и крах Ордена. Сила услужливо показала мне обрывок прошлого — Мейс, раненый, лежащий в какой-то дыре на нижних уровнях мегаполиса. Я сразу развеяла это видение: знать, как именно он здесь оказался, мне не хотелось.

Восстановить его физическое состояние я со временем смогу, тем более с помощью Элиры. А доставить его в колонию можно и в состоянии комы. Главное — он всё ещё жив, а значит, шанс остаётся.

Благодаря системе связи, которую настроили наши гениальные инженеры, я больше не была обязана принимать подобные решения в одиночку. Отойдя в угол, я достала комлинк и отправила сообщение мастеру Сайнубе. Ответ пришёл быстро, но был предельно лаконичным: он просил подождать.

— Вы ведь понимаете, что такое решение я не могу принять одна? — обратилась я к коруну, всё это время стоявшему в дверном проёме.

Мужчина заметно помрачнел, словно опасался именно такого исхода, но всё же ответил как можно приветливее:

— Разумеется, госпожа. Этого следовало ожидать.

— Могу я, пока жду ответа, поговорить с Ларой? — продолжила я.

Корун молча кивнул и проводил меня в соседнюю комнату. Выходя из каморки бывшего магистра падшего Ордена, я жестом дала Каю понять, чтобы он остался на месте.

В комнате меня ждали Лара и ещё одна привлекательная темнокожая женщина старше её на несколько десятков лет.

— Госпожа Диас, это моя мать, Алия Винду, — представила её Лара, старательно сохраняя учтивый тон.

Меня накрыла волна откровенного омерзения. Пока Мейс был здоров, силён и влиятелен, он был нужен. Теперь же — больной, разыскиваемый и опасный для себя и окружающих — оказался нежелательным. В прошлой жизни я терпеть не могла подобных прошмандовок: дам с психологией гельминтов, цепляющихся за внешнее благополучие. Пока всё хорошо — семья едина. Стоит начаться кризису, вместо поддержки появляются претензии и заявление о разводе. А потом, когда человек с трудом поднимается на ноги и налаживают свою жизнь, паразитки возвращаются, словно ничего не произошло, и требуют алименты.

Однако внешне я осталась предельно корректной.

— Приветствую вас, госпожа Винду. Меня зовут Талия Диас, я свободный торговец.

Про себя я холодно отметила: гостям здесь даже не предложили элементарного знака внимания, зато больного главу семьи готовы без лишних колебаний «сбагрить» подальше. Что же, если мастер Сайнубе решит приютить бывшего магистра, я обязательно подниму вопрос компенсации. Просто так забесплатно подобные «услуги» на себя и колонию я брать не буду.

Комлинк подал сигнал минут через пятнадцать после первого сообщения. Мастер Сайнубе, проведя короткое совещание с мастерами нового Ордена, дал добро на эвакуацию. Однако хитрый косианец добавил небольшую приписку: он настоятельно рекомендовал мне не скромничать при назначении размера компенсации «за причинённые неудобства».

Мысленно усмехнувшись, я повернулась к дамам семьи Винду.

— Итак, — произнесла я спокойно, — мы согласны забрать вашего мужа и отца. Но на определённых условиях.

Торги с уважаемыми негритянскими дамами длились не меньше часа. И, скажу откровенно, с Асажж Вентресс мне в своё время было договориться куда проще. В итоге мы сошлись на двух больших контейнерах медикаментов и солидной партии тканей. Причём второе, судя по тихому отклику Силы, для нашей колонии было куда нужнее, чем лекарства, перечень которых прислал мастер Сайнубе.

Еды нам, разумеется, так и не предложили, что вызвало искреннее негодование у моего падавана. Поэтому, пока я занималась погрузкой товаров и раненого магистра в трандошанский НСТ-2001, Кай отправился закупаться припасами для обратного пути. За тридцать минут до старта он ввалился на борт корабля, сияя довольной улыбкой, и продемонстрировал добычу. Здесь была и икра местных рыб, и готовые мясные стейки с одуряюще вкусным запахом, и даже дорогое вино. Похоже, семейство Винду так стремилось избавиться от проблемного родственника, что решило дополнительно задобрить моего ученика на случай, если вдруг понадобится уговаривать его учителя.

Старт прошёл без неожиданностей, первый гиперпрыжок тоже.

Сразу после приятно изысканного ужина я занялась целительской практикой. Пациент находился в коме и, к счастью, не возражал. Бывшего магистра мы разместили в отдельной каюте: трандошанский грузовик был просторным, места хватало, пусть и без особого комфорта.

Разорванные силовые каналы в области головы, верхней части груди и шеи притягивали моё внимание. Ничего подобного я раньше не встречала: это явно были не последствия молний Силы. С ними я имела дело, когда лечила Асажж — такие повреждения заживали дольше обычных травм, но всё же значительно легче, чем деформации у магистра Винду.

Я увлеклась процессом и осторожно выправила один из потоков, идущих к голове. С удивлением наблюдала, как верхние структуры начинают наполняться жизнью. Нет, выводить пострадавшего из комы было ещё рано, но прогресс — пусть медленный — уже наметился.

Довольная результатом, я отправилась спать в свою каюту, слегка забыв об одном небольшом нюансе, связанном с моими снами.

До сих пор мне так и не стал до конца понятен принцип видений Силы. Если вероятности будущего я могла просматривать наяву, осознанно, то во снах мне неизменно являлась окружающая реальность — такая, какой она была в настоящий момент. Сначала это были падшие Инквизиторы на Нексусе-Ортае, где мы спасли мастера Талвин и детей. Во второй раз — Оли Страстоун, сама не понимающая, чего именно она хочет, но протестующая против всего подряд.

На этот раз я оказалась в совершенно ином, странном месте.

Вокруг царила абсолютная тишина. Я стояла на высоком берегу, а примерно в сотне метров от меня неспешно текла огненная река. Одно дело — читать о реке Смородине в народных сказках, и совсем другое — видеть её словно наяву. В медленном течении пылающих вод было нечто одновременно величественное и завораживающее, первобытное и опасное.

Почему-то я точно знала: при желании смогу разглядеть железный Калинов мост и даже перейти по нему на другую сторону. И побеседовать с Ягой мне тоже будет по силам, если возникнет такая необходимость.

Некоторое время я просто осматривалась, пытаясь понять, куда именно меня занесло. И лишь спустя пару мгновений заметила высокого темнокожего мужчину, стоявшего у самой кромки огненной воды.

— Магистр Винду, — окликнула я его, — вы точно уверены, что вам нужно именно туда?

Мужчина обернулся и с явным удивлением посмотрел на меня.

— Как вы здесь оказались? — строго спросил он. — Вам сейчас совершенно не время уходить в Силу.

— А вы уверены, что ваше время уже пришло? — пожала плечами я. — У вас такой вид, будто вы примеряетесь.

— Вы знаете, что это за место, рыцарь Нимо? — спросил Винду, внимательно всматриваясь в меня.

Вот это новости. Целый магистр Высшего Совета знает, кто я такая. Наверное, мне стоило бы этим гордиться — правда, я не совсем понимала, чем именно.

— Во-первых, магистр, меня зовут Талия Диас, — протянула я с подчёркнутой педантичностью. — А во-вторых, Совет мастеров Ордена Равновесия присвоил мне степень мастера. И, отвечая на ваш вопрос, — да, я точно знаю, что это за место.

Кажется, я вредничала даже здесь, во сне. Хотя какой это сон? Я действительно общалась с Мейсом Винду, который в этот самый момент лежал в соседней каюте нашего корабля в состоянии комы.

Магистр едва заметно улыбнулся одними уголками губ и уже куда спокойнее спросил:

— В таком случае не просветите меня, мастер Диас?

Я ненадолго задумалась, прикидывая, как лучше объяснить пациенту основы теории колеса Сансары в славянской терминологии, и решила сделать это на понятном для него языке.

— Ну вы же не думаете, магистр, что после смерти разумные просто растворяются в Силе, — усмехнулась я. С чего-то ведь нужно было начинать объяснения, тем более что в этой галактике понятия воплощений и колеса Сансары попросту не существовало.

По вытянувшемуся лицу Мейса стало ясно, что именно так он и полагал, поэтому я продолжила:

— Это огненная река. В моей прошлой жизни её называли Смородиной, — чуждое русское слово прозвучало здесь настолько неуместно, что я сама на мгновение удивилась. — Это граница между миром живых и мёртвых. Там, за гранью, вас ждёт новое рождение, потому что Сила всегда пребывает в движении. В ней нет ничего статичного. И если вы надеетесь уйти туда от проблем, то это не сработает. Вы родитесь вновь, только уже в Империи, и вам придётся начинать всё с нуля. Так что выбор, магистр, за вами.

Мужчина с заметным усилием покачнулся, словно теряя равновесие, и я уже почти бросилась к нему, чтобы удержать. Но на моё плечо легла чья-то ладонь.

— Нет, не подходи к нему. Магистр Винду должен принять решение самостоятельно.

Рядом со мной стоял Сайфо — живой, осязаемый, в своём прежнем живом облике. Я настолько привыкла видеть его призраком Силы, что не сразу узнала.

— Папа… — вырвалось у меня, и я, как маленькая девочка, обняла его.

Как же мне этого не хватало. Оказывается, боль утраты была куда глубже, чем я позволяла себе признавать.

Сайфо-Диас обнял меня в ответ, мягко поглаживая по спине.

— Ну что ты, Талия, всё хорошо. Мы уже вернулись и ждём только тебя.

— Вот и ещё одна вина, твоя гибель на моей совести, Диас, — произнёс Мейс Винду, внезапно оказавшийся рядом с нами.

Сайфо усмехнулся:

— Знаешь, Мейс, я и сам в жизни наделал немало глупостей. А сколько их сделал Ян… Так что остаётся только всё принять и работать дальше. Вот я, например, вообще призрак Силы, а всё равно обучаю юнлингов в храме Равновесия. А ты всего лишь потерял руку — и уже собрался за грань. Между прочим, ты адаптировал Джуйо для одарённых с прямым вектором. Мог бы ещё не одно поколение обучить.

— Кстати, о вас спрашивал ваш грандпадаван Калеб Дьюм, — вмешалась я, пользуясь паузой. — Его сейчас обучает мастер Сайнубе, но мальчик очень тяжело переживает смерть учителя.

— Калеб жив? — удивлённо спросил Винду.

Я кивнула, и магистр тут же задал следующий вопрос:

— Значит, сейчас я нахожусь на вашем корабле?

— Разумеется, — ответила я. — Вы в каюте по соседству с моей. И, к вашему сведению, на корабле больше никого нет — только я и Кай, мой падаван.

— И куда же мы летим? — с нескрываемым удивлением спросил Мейс Винду.

На этот раз ответил Сайфо-Диас:

— В храмовый комплекс, построенный Армией Света во времена Руусанского раскола.

— Значит, в Неизведанные регионы, — утвердительно произнёс Винду. — И верховодит у вас Тера Сайнубе.

Я пожала плечами: решения мастера Сайнубе были куда более логичными и созидательными, чем постановления Высшего Совета падшего Ордена.

— Тебе пора просыпаться, — сказал Сайфо. — Время на Грани течёт иначе, чем в мире живых.

— А ты? — спросила я, уже зная ответ.

Сайфо печально улыбнулся.

— Да, я тоже задержался здесь слишком надолго. Я не мог уйти за Грань, не зная, что будет с моим ребёнком. Именно ты вырвала меня из этого состояния, и за это я бесконечно благодарен. Но придёт момент, когда я спокойно уйду. Поэтому к Огненной реке у меня теперь свободный доступ.

Мне стало грустно. Разумеется, слова отца были понятны и разумны, но во мне всё ещё жила маленькая девочка, так и не получившая отцовского тепла. Я и подумать не могла, что всего за чуть больше года так сильно привяжусь к Сайфо.

— Но ведь это будет не сейчас? — спросила и сама удивилась, насколько жалобно прозвучал мой голос.

— Нет, сейчас ещё не время, — ответил Сайфо.

В следующее мгновение я открыла глаза в своей каюте и некоторое время просто лежала, глядя в потолок и прокручивая в памяти увиденное. Встала я лишь после сигнала бортового компьютера о выходе из гиперпространства через час.

Приведя себя в порядок, я вышла на мостик. Кай ещё спал в своей каюте, магистр Винду — в своей. Причём он именно спал, а не находился в коме, что уже было хорошим знаком. Я пожала плечами и занялась расчётом прыжков до нашей планеты.

Кстати, стоило бы обсудить её название: называть собственный мир просто «Храмом» было как-то… несолидно.

Корабль вышел из гипера, я ввела первые координаты и сориентировалась в Силе. Прыжки в аномалиях Неизведанных регионов — дело крайне непростое. Мастер Вос объяснял мне, что наш Храм находится в самом центре аномалии и для не посвящённых путь туда практически невозможен.

После пары прыжков на мостик влетел взволнованный Кай и сообщил, что магистр Винду очнулся. Отвлекаться я не могла, поэтому попросила падавана накормить нашего пассажира завтраком.

Освободившись, я заглянула в каюту магистра и застала там своего ученика. Мейс Винду выглядел значительно лучше, чем при нашей первой встрече, но всё равно производил впечатление человека, про которого говорят: «краше в гроб кладут».

— Мастер Диас, — тихо произнёс он, — мне заметно лучше… но я не чувствую ног.

— Сейчас посмотрю, — ответила я, посылая диагностический импульс Силы. — Судя по всему, у вас было лёгкое повреждение позвоночника. Вы прыгали с большой высоты?

— Что-то вроде того, — кивнул магистр.

— Но помощь вам вовремя не оказали, — продолжила я. — А потом вы долгое время пролежали без движения. В результате образовалась опухоль в пояснично-крестцовом отделе. По прилёте мы поместим вас в медицинский блок. У нас теперь есть всё необходимое: дроиды, медикаменты и даже бакта-камера. Так что поставим вас на ноги. В буквальном смысле.

Бортовой компьютер подал сигнал о приближении к точке выхода.

Я улыбнулась и сказала:

— Ну что же, магистр Винду… добро пожаловать в Храм Ордена Равновесия.

Одна из космических станций на стационарной орбите Корусанта выделялась особо — и размерами, и плотностью имперских кораблей, стоявших у стыковочных узлов. Здесь находились тяжёлые аккламаторы, величественные звёздные разрушители, выстроившиеся парадным порядком. Именно на этой станции располагался личный офис главнокомандующего Галактической Империи и второго лица государства — лорда Вейдера.

С панорамных обзорных экранов его просторного кабинета открывался великолепный вид на Корусант: бесконечные уровни мегаполиса, сияние транспортных коридоров и мягкое свечение атмосферы. В редкие минуты передышки между делами Вейдер любил смотреть на планету, словно пытаясь разглядеть в этом море огней нечто давно утраченное.

Когда Энакин Скайуокер соглашался с планом своего нового партнёра и учителя, он не до конца осознавал, через что ему придётся пройти. Он не предполагал, насколько кровавым окажется переворот, и путь к новой власти действительно будет пролегать буквально по головам и трупам. Не ожидал он и того, что сам не выдержит напряжения и пусть ненадолго, но полностью окажется во власти Тёмной стороны.

Что же именно сломало его? Ведь он уже целый год до этого практиковал ситхские методы контроля и стабилизации сознания. На войне иначе было нельзя, а джедайские техники подобного уровня не предназначались для широкого круга одарённых.

На этот вопрос Энакин сумел дать внятный ответ лишь спустя полтора года после образования Империи, когда наконец смог собрать себя воедино и начать ясно осознавать окружающую действительность.

С одной стороны, его гнала жажда справедливости, стремление докопаться до правды любой ценой. С другой — жесточайшее разочарование в разумных, которым он доверял безоговорочно. Возможно, это звучало наивно, но в момент падения Ордена и создания Империи ему было всего двадцать два года. В этом возрасте многие совершают ошибки куда страшнее, а его всего лишь покалечили и вываляли в дерьме по самые уши. Могло быть и хуже… хотя предательство Оби-Вана до сих пор отзывалось тупой болью в груди.

Тогда, в самом конце Войны клонов, после того как Палпатин продавил введение Энакина в Высший совет джедаев, Скайуокер сразу направился в архивы. Он хотел проверить информацию, полученную от своего друга — Верховного канцлера. Зря он это сделал — со своей-то категоричностью, да ещё прекрасно зная, что от политиков добра не жди. Сила предупреждала, но нет, ему хотелось во всём разобраться самому.

Даже Падме, такая светлая и искренняя с ним, в стенах Сената превращалась в расчётливую стерву, и Энакин это видел. Просто в последние годы он почти не жил — приходилось учиться и воевать. Успешное окончание Высшей военной академии на Корусанте многое изменило и раскрыло глаза на то, что юный рыцарь прежде не замечал.

Скайуокер стал узнавать такое, чему не учили в Ордене. По старой привычке парень пошёл к своему учителю Оби-Вану с вопросами, но в ответ получил лишь очередную лекцию о смирении и традиционном пути джедаев. И тогда Энакину невыносимо захотелось узнать об истинном джедайском пути: слишком по-разному его трактовали в Ордене, много было противоречий между словами и делами.

Некоторые осторожные намёки делал канцлер Палпатин, и юный рыцарь загорелся желанием проверить их правдивость.

В архив его допустили уже после введения в Совет. Йода вздохнул с облегчением: проблемный Избранный, к счастью, не стал с ходу продавливать собственные решения. По лёгким намёкам Палпатина Энакин быстро нашёл нужный временной период и почти сразу наткнулся на записи доклада мастера-джедая Симикарти.

Эта информация перевернула все представления молодого рыцаря об Ордене.

Образ светлых воинов-джедаев померк для Энакина навсегда. Перед ним предстали не хранители мира и гармонии, а обычные циничные политики, ничем не лучше прочих. Боевой генерал искренне не понимал, как вообще можно было допустить подобное.

Всё, что касалось деятельности культа Пиус Деа, в Ордене изначально было строго засекречено. И не без причины. Именно джедаи привели этот культ к власти и на протяжении сотен лет поддерживали его. А когда происходящее стало слишком очевидным даже для самых слепых и непонятливых, доблестные рыцари Света просто сбежали обратно на Оссус. Ещё двести лет они якобы медитировали, а по факту — оставались в доле. Негласно поощряя канцлера и стоящую за ним Пиус Деа.

Когда же стало ясно, что лафе пришёл окончательный кирдык, джедаи решили проблему по-своему, по-джедайски. На армаде кафедральных звездолётов нанятые Советом ледорубы взломали систему навигации и ввели случайные координаты гиперпрыжка. И все корабли Пиус Деа исчезли в неизвестном направлении. На этом история закончилась. После чего последовало триумфальное возвращение Ордена на Корусант, с невинными лицами и во славе победителей.

Но и это было ещё не всё.

Особенно Энакина поразила бойня на планете Гарн. Та самая, которую спровоцировали сами джедаи. Формальным поводом стало объявление мастера Капекоса, лидера Шаманов, еретиком и тёмным джедаем. Защитники мира и справедливости, с молчаливого одобрения Совета, вызвали бывшего джедая на Корусант, где его схватили, пытали, а затем «отрезали от Силы».

Разумеется, от Силы одарённого отрезать невозможно. Под этим термином подразумевалась установка ментальной закладки в разум Капекоса. После этого мастер физически мог чувствовать Силу, но воспользоваться ею не был способен: любая попытка оборачивалась невыносимыми мучениями.

Энакин прекрасно понимал, как после такого изощрённого издевательства бывший джедай попросту поехал крышей. Ненависть и агрессия были направлены на вполне конкретных разумных. Пресловутая Тёмная сторона, которую поминали всуе по поводу и без, здесь была совершенно ни при чём.

Не вызвал у него удивления и закономерный итог. На Гарне Капекос открыл путь тварям из параллельной реальности, и те устроили джедаям, прилетевшим «на разборки», тотальную резню.

Стоит ли говорить, что Совет Ордена тут же строго засекретил всю эту некрасивую историю, даже прикрикнул на Сенат и канцлера: мол, внутреннее джедайское дело. Разумеется, формально были осуждены обе стороны конфликта. Себя же Совет виновным не считал ни в малейшей степени.

Во всей этой грязной истории Скайуокера поразила даже не тупость и чудовищное самомнение Светлой стороны — к этому он давно привык. Его по-настоящему бесило другое: Орден джедаев так ничему не научился. Всё те же напыщенные лица в зале Совета, всё те же пустые и самодовольные решения. И те же последствия в течение тысяч лет до настоящего времени.

А то, как они поступили с Асокой, он не смог простить магистрам до сих пор.

История со взрывом была использована Оппо Ранцизисом и Йодой как рычаг давления на Энакина Скайуокера. Слишком уж глубоко он влез в расследование махинаций с армейским снабжением и вскрыл схемы Оппо по торговле списанным вооружением и кораблями. Магистр Высшего совета воровал по-крупному. Пока 501-й легион Скайуокера экономил каждый галлон тибанского газа, хитрый змей вывозил его целыми фрахтовщиками в неизвестном направлении.

Разумеется, Энакин начал копать — и накопал более чем достаточно. Тогда Совет и ответил обвинением его ученицы. И ведь эти ублюдки не сделали ничего, даже когда он пошёл на попятную. Пришлось самому искать доказательства и вытаскивать девчонку из-под суда.

Он ни на миг не осуждал Асоку за уход из Ордена, даже после публичных признаний в «ошибке» со стороны Йоды. Энакин слышал фальшь в показном раскаянии магистров. Он видел, как отводит взгляд всегда суровый Мейс Винду.

Асока чувствовала это тоже.

Уже тогда он был на пути к тотальному разочарованию, хотя и не желал признавать это даже самому себе. Орден джедаев оставался неизменным на протяжении тысячелетий — с чего вдруг молодой рыцарь Энакин Скайуокер решил, что именно при нём начнутся реформы? Что древние традиции сломаются под натиском его праведного гнева?

Джедайские методы никогда не сводились к честным поединкам со световым мечом в руках, к открытому противостоянию лицом к лицу. Они всегда предпочитали действовать иначе — исподтишка, в тени, за чужими спинами, прикрываясь высокими словами о справедливости и балансе. Так было во времена крестовых походов Пиус Деа, когда тысячи миров горели во имя ложной веры. Так было при Реване, когда Совет предпочёл молчать, пока мандалорцы опустошали внешние территории. И так повторялось бесчисленное количество раз на протяжении веков. Менять что-либо в своей сути джедаи не собирались.

Сила посылала ему видения, показывая картины кровавой резни в залах Храма, а он, в своей наивности, имел глупость думать, что сумеет предотвратить грядущее. Самонадеянный, ослеплённый собственной значимостью глупец.

Иллюзия рассыпалась в прах в тот самый момент, когда он во главе 501-го легиона — своих верных, закалённых в боях клонов — переступил порог Храма джедаев. Массивные двери, украшенные древними барельефами, распахнулись перед ним, словно врата в преисподнюю. Большая часть стражей храма, тех самых, кто веками стоял на защите святилища, уже перешла на сторону рождающейся Империи, склонив колени перед новой властью. И Энакин, даже ведя за собой целый легион, не смог остановить происходящее безумие.

Потерявшие разум падшие джедаи, чьи глаза пылали жёлтым огнём тёмной стороны, методично вырезали собственных падаванов и юнлингов — курсантов Академии стражей, тех, кого они по долгу службы и чести должны были защищать до последнего вздоха. Коридоры Храма превратились в бойню, мраморные полы были залиты кровью, а воздух разрывали предсмертные крики.

Подобное случалось и раньше. История повторялась с пугающей точностью. Во времена молодости Ревана в дни мандалорских войн всё разворачивалось по похожему сценарию. Только масштаб был поменьше. Тогда в Храме на Корусанте заседал мастер Вандар Токаре, зеленокожий соплеменник Йоды, и происходило всё то же самое: бесконечная пустая болтовня на заседаниях Совета, хождение вокруг да около острых вопросов и молчаливое одобрение резни в Дантунской академии джедаев. Мастера предпочли отвернуться, сохранить спокойствие и не замечать преступления. И ведь Сила сама в своей беспристрастной мудрости осудила и поглотила тех мастеров, что убили собственных учеников. Но Высший Совет оставался слеп — как тогда, в те далёкие дни, так и сейчас, тысячу лет спустя. Осуждение и действия последовали лишь после того, как заварушка докатилась до самого Корусанта, когда грязь полезла наружу и игнорировать её стало попросту невозможно.

И вот настал очередной такой момент, когда джедаи вновь показали своё истинное, гнилое нутро. Именно тогда, среди дымящихся руин Храма, среди тел павших, у Энакина окончательно сорвало последние остатки контроля. Что-то внутри него сломалось безвозвратно. Дальнейшее он помнил плохо, обрывками, словно сквозь багровую пелену ярости и боли. Кажется, он прибил кого-то из бывших стражей.

Да, он полетел на Мустафар, чья природа, бурлящая лава и ядовитые испарения были живым источником тёмной стороны Силы.

Он выполнил задание своего нового мастера, устранил сепаратистское руководство одним взмахом клинка. Но какой ценой? Какой чудовищной ценой было оплачено это послушание?

Почему Кеноби прилетел следом, прикрываясь его беременной женой, словно живым щитом, зная, что Энакин никогда не поднимет руку на Падме? Магистр Высшего Совета, опытный стратег и дипломат, не мог не понимать, чем подобная провокация грозит хрупкой сенаторше, вынашивающей под сердцем ребёнка. Почему именно он обвинил Энакина в гибели падаванов и юнлингов, не хотел видеть правду? Неужели он не видел записей систем наблюдения из Храма, не знал, кто на самом деле обагрил руки детской кровью?

Сам Скайуокер в те мгновения едва соображал, что происходит вокруг. Самоконтроль был разрушен до основания, сознание металось между яростью и отчаянием, и единственное, на что его хватило в тот проклятый час, — это не убить собственную жену, не поднять на неё руку, несмотря на всепоглощающую тьму внутри. Когда на раскалённый Мустафар прибыли имперские войска, прочёсывая пепелища в поисках выживших, Падме Амидалу они уже не нашли. Она исчезла, словно растворилась в ядовитом воздухе планеты.

А позже, спустя несколько дней, её безжизненное тело оказалось на Набу — той самой планете, где всё когда-то начиналось, где юный падаван впервые полюбил прекрасную королеву.

А затем потянулись будни — тяжёлые, бесконечные заботы по созданию армии и флота новой Империи. Дарт Вейдер с головой ушёл в работу, словно надеясь утопить в ней своё горе. Полтора года тянулся этот ад: Сила внутри него бушевала, рвала сознание, а он сам едва понимал, что происходит вокруг. Для всех без исключения он был бездушным отморозком, даже инквизиторы с явным удовольствием списывали на него бойню в Храме.

Хотя Энакин прекрасно помнил, кто именно под древними сводами Храма поднимал на клинки детей. И забывать не собирался.

Ясность начала возвращаться после странного сна — слишком чёткого, чтобы быть простым кошмаром. Сила словно вырвала своего Избранного из огненных объятий Мустафара, и Энакин стоял посреди огненно пепельной равнины, недоумённо глядя на собственные целые руки и ноги. А затем он посмотрел в глаза Оби-Вана, стоявшего напротив, с активированным световым мечом, и понял.

Кеноби не выдержал. Он сломался. Человек перед ним был абсолютно безумен.

Падение бывает разным. Энакин утратил контроль, и за это пришлось расплачиваться самым дорогим, что было. Восстановление заняло время, но теперь главком знал: больше подобного он не допустит. Проснувшись среди ночи, Вейдер внезапно ощутил перемену. Сила текла спокойно и размеренно, как прежде, но в её глубине появилась пульсация — живая и осмысленная. Он открылся ей, и перед внутренним взором замелькали видения.

Бывший Скайуокер понял, что должен делать.

Он снова был Избранным. Пусть искалеченным телом, но не духом. Сила вновь была с ним. И ему стало ясно, почему Палпатину так важно держать его рядом. Это было даже удобно. Отныне Вейдер собирался играть не только по чужим правилам — у него появлялась собственная цель.

Уже на следующий день лорд Вейдер начал формировать независимую от Айсарда военную разведку. Навязчивое чувство, будто он упускает нечто важное, раздражало и злило. Он найдёт это. Хватит терять — пора начинать приобретать.

Некстати всплыли воспоминания о джедайских архивах и проверенных веками методах устранения неугодных. Сила шевельнулась, обостряя интуицию: значит, Йода снова будет действовать исподтишка. Джедаи не меняются. Да и зачем изобретать новое, если старое по-прежнему работает?

Вейдер начал собирать любые необычные сведения о сбежавших орденцах. Найти их оказалось несложно: кто-то подался в наёмники, большинство осело в родных мирах, обзавелось семьями и делало вид, что прошлого не существовало. Где-то на периферии шевелился дженсаарай — к ним стоило наведаться отдельно.

Тем временем под самым носом «дорогого учителя» разворачивались интриги. Рука Императора, Кронал, собирал своих Пророков тёмной стороны, и на Дромунд-Каасе зрел полноценный заговор с целью свержения Палпатина. Пришлось аккуратно подкинуть информацию Айсарду — СИБ и без того работала на износ.

Лорд Вейдер постепенно учился интриговать. Он умело стравил Гранд-инквизитора и ректора Джерека: оба рвались заполучить одарённых детей. Энакин поспособствовал переводу бывших юнлингов из застенков Нура на Алмас. Пау’ан вопил отменно, но главнокомандующий придавил мерзавца Силой и рявкнул об исключительной ценности этих одарённых для будущего Империи.

Реализовать задуманное удалось после того, как Энакин вновь обратился к оставленным джедайским архивам. Большая часть сведений, которыми в своё время пичкал его Кеноби, казалась ребёнку бесполезной и оторванной от реальности. Но действительно ценное Скайуокер умел вычленять и изучал с подлинным интересом.

Он горько жалел лишь об одном: информация о векторах Силы попала к нему слишком поздно. Стоило понять этот принцип — и всё наконец вставало на свои места. Стало ясно и поведение Совета, и их навязчивое деление одарённых в Ордене на «правильных» и «неправильных», и то скрытое презрение, с которым одних терпели, а других ломали через колено.

После этого Энакин смотрел на Инквизиторов уже не с раздражением, а с брезгливой жалостью, как Император. Ситхами им было не стать никогда. Само это учение изначально создавалось для одарённых с обратным вектором Силы — и таких когда-то существовала целая раса. Нынешние же инквизиторы были лишь грубой, искажённой пародией, падшими с прямыми векторами.

Во время ненавязчивой инспекции базы Инквизиторов на Нуре Вейдер провёл несколько показательных спаррингов, не слишком сдерживаясь, и покалечил особо ретивых. Девиц в инквизитории обучать он запретил окончательно — зрелище вызывало у него откровенное отвращение. Только Алмас, а там пусть с этими стервами интеллектуал Джерек мается.

Именно тогда Энакин начал осторожно проталкивать идею имперских рыцарей — не ситхов и не джедаев, а иной структуры, лишённой старых догм. Палпатин отнёсся к инициативе без особого интереса, ограничившись вялой похвалой.

Однако Сила говорила ясно: действовать нужно тихо, в тени, не привлекая внимания. Иначе всё закончится куда хуже, чем он мог себе представить.

Параллельно с государственными делами Вейдер начал собственное расследование гибели Падме. В случайность лорд Империи не верил с самого начала. Он слишком хорошо помнил ровное, уверенное биение жизни жены — и двух ещё не рождённых детей — до того мгновения, как боль Мустафара поглотила его сознание. Такое не стирается ни временем, ни практиками Силы.

Первое, на что он наткнулся, — гибель служанок сенатора Амидалы. Были слишком хорошо спрятаны концы. Кто-то работал профессионально, не оставляя ни нитей, ни следов. Расследование показало: Палпатин к этому отношения не имел. Падме была его надёжной сторонницей, и Император не стал бы устранять столь полезную фигуру.

Несмотря на публично декларируемые демократические идеалы, супруга Энакина оставалась опытным политиком и бывшей королевой. Дочь дома Наберри прекрасно понимала: демократия — всего лишь миф, удобная ширма. За блестящим фасадом всегда стояли кланы и олигархат. Сами Наберри, к слову, были далеко не безобидны — поставки оружия и плазмы приносили их дому немалую прибыл и власть.

Семью жены Энакин тревожить не стал. А вот к моффу Куаршу Панаке явился лично. Набуанец поначалу удивился визиту, а затем, осознав, кто именно стоит перед ним и с какой целью, едва не лишился самообладания. Однако он всё же собрался и рассказал всё, что знал.

Выяснилось, что тело сенатора Амидалы на Набу доставил её коллега — Бейл Органа. Вскрытие не проводилось: семья Наберри была безутешна и официального разрешения не дала. А служанки Падме, по данным бывшего главы службы безопасности, незадолго до гибели вышли на связь с зарождающимся сопротивлением. В этих же кругах мелькали имена Органы и Мон Мотмы.

Картина складывалась крайне неприятная. А там, где всплывает подобная грязь, джедаи, как правило, оказываются где-то неподалёку. Однако концы были спрятаны очень тщательно. Подобраться к самому Органе напрямую не представлялось возможным: сенатор с хорошими связями и репутацией. Без железных доказательств любое движение в его сторону вызвало бы такой политический смрад, что его отголоски докатились бы до самого Морабанда. Но Вейдер был упрям и методичен. Он продолжал копать.

Одновременно главком задумался и о собственном здоровье. Через собственную разведывательную сеть он начал искать подходящие контакты. Клонирование в Империи давно достигло высочайшего уровня, и Камино было отнюдь не единственным центром подобных технологий. После долгого анализа, сбора данных и подготовки Вейдер остановил выбор на лабораториях под руководством арканианского учёного Арканиса Дорна.

Тот вёл закрытые исследования, работал с клонированием одарённых и время от времени выполнял заказы лично для Императора. Теперь же Энакину предстоял долгий и тяжёлый цикл операций — в условиях абсолютной секретности. Когда нельзя дать просочиться даже крупице информации, ибо в этом случае цена может быть слишком высока даже для лорда Вейдера.

За последние месяцы колония заметно разрослась и окрепла. Сказывалось присутствие опытных, хорошо обученных одарённых, прошедших сквозь огонь войны и падение Ордена. Я себя к их числу пока не относила. Да, меня неплохо обучили, и особенно заметным стал прогресс в последние годы, но мастером я могла назвать себя лишь в искусстве предвидения. В этом направлении Сила отзывалась мне легко и глубоко, словно открывая завесу на шаг, а то и два раньше, чем для других.

К моему огромному облегчению, мастер Инфил`а взял на себя дальнейшее обучение юнлингов фехтованию. По уровню владения световым мечом он был немногим ниже знаменитого Цина Драллинга — настоящей легенды боевых искусств ордена. Для начала он проэкзаменовал меня и одобрил мой уровень владения Соресу. Всё-таки я интенсивно обучалась пути майнока с четырнадцати лет, и это не прошло даром. Однако мастер поставил меня в известность, что отныне будет обучать меня стилю Джуйо — более агрессивной и требовательной форме. Как выяснилось, мастер Инфил`а действительно оказался одарённым с обратным вектором Силы, что делало его методику обучения особенно ценной. Поэтому моё расписание вновь претерпело некоторые изменения, став ещё более насыщенным.

Вообще, после прибытия спасательной команды с речной луны жизнь колонии начала неуловимо меняться. А вскоре подоспела и я с магистром Винду, привнеся новую волну перемен. Фимор быстро организовал обследование окрестностей храма, благо гелия для спидеров имелось в достатке. В ущелье рядом с храмовым комплексом было обнаружено полуразрушенное поселение под открытым небом.

По остаточным следам разрушений стало ясно, почему планета оказалась покинутой. Это была не стихийная катастрофа и не медленное вымирание. Поселение подверглось атаке с воздуха и с орбиты. Обугленные участки породы, характерные оплавления камня, следы точечных ударов — всё указывало на целенаправленную зачистку.

Мастер Сайнубе, как всегда, оказался прав: Орден джедаев никогда не был лоялен к конкурирующим течениям, предпочитая устранять потенциальных соперников.

Однако были и хорошие новости. Примерно в тридцати километрах от колонии мы нашли удивительно красивую морскую бухту. Белоснежные песчаные пляжи мягко уходили в прозрачную голубую воду, а скальные выступы по краям бухты создавали естественную защиту от ветров. Сканирование показало отсутствие крупных хищников в акватории, и потому бухта быстро стала нашим местом отдыха. По очереди, насколько позволяли транспортные средства, мы выбирались туда — купались, загорали, просто лежали на тёплом песке, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться.

Смех детей, редкие улыбки взрослых, солёный воздух и шум прибоя — всё это странно сочеталось с осознанием того, что мы отвлекаемся от тягот обустройства новой жизни.

Параллельно Фимор организовал системное изучение планеты. Для этого он выделил наш небольшой G9, превратив его в мобильную исследовательскую платформу. Данные, полученные при сканировании поверхности и всей системы, оказались по-настоящему интересными.

Разумной жизни на планете — и во всей системе — кроме нас не было. Причина оказалась проста и одновременно тревожна: система находилась внутри пространственной аномалии. Сложная гравитационная структура искажения отделяла её от остальной Галактики. Неодарённый пилот попросту не смог бы сюда попасть: навигационные приборы сходили бы с ума задолго до выхода на нужную траекторию.

Это объясняло, почему нас до сих пор не нашли. И одновременно создавало проблему связи. В подобных условиях передача голограмм была невозможна: сигнал рассыпался, искажался, гас. Работали только текстовые сообщения — узкие, стабильные каналы, пробивавшиеся сквозь аномалию.

Со временем можно будет выставить передатчики по границе системы, закрепив их в относительно стабильных точках искажения. Тогда станут возможны и аудиозвонки — пусть с помехами, но живые. Однако о полноценной связи речи пока не шло.

Мы жили в укрытии, защищённые аномалиями Неизведанных регионов. И вместе с тем — в изоляции, что порождало определённые проблемы, которые надо было решать.

Кроме нашей планеты, в системе местного светила обращались ещё пять небесных тел. Две небольшие, выжженные и безжизненные планеты теснились почти вплотную к звезде. Дальше располагался массивный газовый гигант с широким поясом колец. И ещё два мира, куда более перспективных.

Один из них представлял собой сплошной океан — бескрайний водный простор, кишащий жизнью. Другой — гористая планета, покрытая густой, первозданной растительностью. Атмосфера в обоих мирах была пригодна для дыхания, а второй особенно подходил для колонизации, хотя сила тяжести там оказалась чуть выше привычной.

Пространственная аномалия, скрывавшая систему, напоминала причудливо искажённое Оортово облако. Она плотной сферой охватывала всю звёздную систему, оставляя лишь небольшой разрыв — участок, где концентрация полей была менее насыщенной. Именно через эту узкую «протоку» наши корабли и попадали в систему.

В колонии постепенно каждый находил своё место и занятие.

Кирак Инфил’а поселился в одном домике с мастером Талвин. Миа, недавно получившая звание рыцаря, предпочла отдельное жильё. Малыш Дэниэл уже уверенно топал по дорожкам, и строгий на вид мастер Кирак с неожиданной мягкостью возился с ним. Он как-то признался мне, что был дружен с его отцом и считает честью помогать растить сына мастера Шрайна.

Фимор, помимо исследований планеты, вместе с мастером Сайнубе работал над созданием службы безопасности Ордена Равновесия. Я же занялась разработкой программ обучения для юнлингов с различными векторами Силы. Общепринятая джедайская система была рассчитана исключительно на одарённых с прямым вектором, тогда как обратный встречался куда чаще, чем Орден привык признавать.

Кроме того, каждое моё утро начиналось в медицинском центре. Мы с Элирой в буквальном смысле поставили магистра Винду на ноги за две недели. Однако его странная травма каналов Силы оставалась сложной и запутанной. Бывший магистр заметно ослаб — у него ощущалась потеря потенцила, словно часть присутствия в Силе была вырвана с корнем.

После совещания с мастерами Сайнубе, Инфил’а и Сайфо я приняла решение постепенно восстанавливать каналы, шаг за шагом, с предельной осторожностью.

— Очень похоже на ритуал Тёмной стороны, — проворчал Тера Сайнубе, задумчиво сцепив длинные пальцы. — Я сталкивался с подобным… правда, очень давно. Скажи, Мейс, ты знаешь, куда делась твоя рука?

Он кивнул на недавно установленный киберпротез.

— Осталась на поле боя, — глухо выдохнул Винду. — У меня не было возможности её забрать.

В помещении повисла тяжёлая тишина.

— Вот и ответ, — мрачно произнёс Сайнубе. — Для того ритуала требовалась часть тела одарённого.

— Никогда не слышал, чтобы ситхи проводили подобные ритуалы, — с явным недоумением произнёс Кирак Инфил’а.

— Это и не ситхи, — негромко отозвался Тера Сайнубе, его вытянутое лицо оставалось бесстрастным, но в голосе звучала тревога. — Подобные практики распространены на Дромунд Каасе, среди секты Пророков Тёмной стороны. Значит, Дарт Сидиус поддерживает с ними связь. Тебе, Мейс, придётся запастись терпением.

Затем косианец повернулся ко мне:

— Мастер Диас, вам не попадалась в нашем хранилище голокронов техника восстановления после поражения Тёмной стороной?

— Нет, мастер, — ответила я. — Пока не встречалась. Но я обязательно поищу. Было бы очень кстати, если бы магистр Винду присоединился ко мне.

Это предложение я сделала не случайно. Мейс всё больше выпадал из жизни колонии, замыкаясь в себе. Депрессия тянула его вниз, лишая привычной внутренней собранности. С ним часто беседовали и мастер Сайнубе, и Сайфо, но перемены давались тяжело. Однажды я случайно услышала, как Винду признался моему отцу, что почти перестал ощущать «уязвимые точки» — эта особая способность делала его уникальным. Он боялся потерять её навсегда.

Магистр согласился на совместные изыскания, и в моём расписании появилась ещё одна строка.

Около недели мы перебирали архивы хранилища. Винду постепенно увлёкся поиском, в его взгляде вновь начала появляться искра интереса. И тогда мне пришла дикая мысль. Я погрузилась в медитации, стараясь восстановить воспоминания из прошлой жизни — те, что содержали нужные знания по решению проблемы.

В выбранный день мне пришлось встать до рассвета и прихватить два куска рулонного утеплителя для дверей на звездолётах. Поселение ещё спало. Узкие улочки, прорубленные в скале, тонули в мягкой предутренней тьме. Я тихо подошла к нужному дому и постучала.

Магистр Винду не спал — дверь открылась почти сразу.

— Доброго утра, магистр, — вежливо произнесла я.

Он едва заметно поморщился при обращении «магистр». Снижение собственного потенциала Мейс переживал болезненно, а восстановление циркуляции энергии по каналам продвигалось мучительно медленно.

— Нам пора. Сейчас самое подходящее время для занятий.

Он ничего не ответил, лишь прикрыл дверь. Через несколько минут вышел полностью одетым в форму для тренировок — строгую, тёмную, подчёркивающую его всё ещё внушительную фигуру.

Я развернулась и направилась к выходу из горного комплекса — к площадке для медитаций, где обычно уединялся мастер Сайнубе. Рассвет только занимался. У самого горизонта небо наливалось мягким розовым светом, а горы и холмы вокруг ещё тонули в прозрачной предутренней дымке. Мир словно затаил дыхание, ожидая первого луча солнца.

С наслаждением вдохнув холодный, чистый воздух, я расстелила кусок утеплителя на плотно подогнанных каменных плитах площадки. Камень за ночь успел остыть, и через тонкий слой материала чувствовалась его сдержанная, земная тяжесть. Подошедшему Мейсу я протянула второй, заранее приготовленный кусок.

— Начнём с приветствия светилу этого мира. Повторяйте за мной, — тихо сказала я и, задав медленный ритм дыхания, перешла к выполнению комплекса Сурья намаскар.

Последние несколько дней я восстанавливала в памяти последовательность упражнений для реабилитации позвоночника. В моей прошлой жизни йога помогала людям возвращаться к полноценному движению после автомобильных аварий, травм и тяжёлых заболеваний. Я знала: в случае Мейса она сработает идеально.

Моё тренированное тело двигалось уверенно, мягко перетекая из одной асаны в другую. Каждое движение было связано с дыханием и внутренним вниманием к энергетическим потокам. Бывший магистр старался не отставать. Его движения поначалу оставались скованными, но с каждым повтором становились всё более точными и осмысленными.

У этой практики имелся лишь один недостаток: она была разработана для людей и близких к нам рас. Для иных видов разумных её придётся адаптировать, учитывая особенности анатомии. Однако сейчас передо мной стояла конкретная задача — помочь Мейсу Винду вернуть свою связь с Силой. А там, как говорится, слона едят по частям.

Полтора часа пролетели незаметно. В завершение Мейс с явным удовольствием вытянулся в шавасане, позволяя телу и Силе успокоиться. Я же сосредоточилась на ощущениях и с удовлетворением отметила, что циркуляция энергии в поражённой области у бывшего магистра стала ровнее, свободнее. Потоки больше не спотыкались о глухие узлы, а начинали осторожно расправляться.

Так и повелось: ранним утром мы занимались на площадке для медитаций. Сначала вдвоём, затем втроём. Через неделю к нам начали присоединяться Лира Талвин, затем Элира, Нова и Миа. Позже подтянулся и технический отдел — сначала из любопытства, потом с искренним интересом.

Последним из взрослых членов колонии к практике присоединился мастер Сайнубе. Перед этим мы долго обсуждали с ним и доктором Элирой, как модифицировать упражнения для косианцев с их особой анатомией. После ряда проб и осторожных корректировок решение было найдено.

Постепенно я начала понимать, что мы нащупали нечто большее, чем просто утреннюю гимнастику. Мы с Элирой параллельно вели наблюдения: фиксировали состояние потоков Силы до практики и после неё, сравнивали показатели восстановления, анализировали динамику. Результаты оказывались по-настоящему любопытными.

Похоже, неожиданно для себя я положила начало новому направлению в изучении воздействий Силы.

Однако о делах мы тоже не забывали — нами постепенно налаживалась работа свежесозданной торговой компании. Мы даже сумели прикупить ещё один подержанный корабль модели YT-1000. Он оказался менее грузоподъёмным, чем моя «Исида», но это было вполне объяснимо: корветы класса «Барлоз» изначально проектировались для снабжения армейских частей и лишь позднее снискали популярность в качестве торговых фрахтовщиков. На очереди стояла покупка нового YT-1760 — это приобретение давало солидный задел на будущее, позволяя расширить географию наших операций.

Одновременно с торговой компанией развивалось и другое, некоммерческое направление — организация вывоза одарённых Силой из Большой Галактики. Начало этому проекту положили новые члены нашей колонии, каждый из которых привнёс в общее дело что-то своё.

Квинлан Вос, тот ещё адреналиновый наркоман, совершенно не мог жить без приключений. Киффар чаще всего летал в рейсы со своим новым падаваном — он подобрал в ученики мальчишку с обратным вектором Силы и с присущей ему лихостью взялся за его обучение. Жена Квинлана, кстати, вот-вот должна была разрешиться от бремени вторым ребёнком. Я не знала, что творилось у них дома, но мастер Вос регулярно сбегал отдыхать от семейных хлопот в «торговые» рейсы, словно те были для него глотком свежего воздуха.

Именно он и доставил в колонию джедая-археолога Эно Кордову. Этот замечательный во всех отношениях мастер был другом Кирака Инфил`а и поддерживал связь с мастером Сайнубе — связь, которую не прервали даже страшные события Приказа 66. Кордова привёз с собой и свой личный голокрон, содержавший описания многих редких техник Силы. В нём же хранились бесценные данные о древней цивилизации зеффо и множестве других интересных мест, разбросанных по Галактике.

Мастер Кордова с поистине юношеским энтузиазмом влился в изучение нашей планеты-Храма, проводя целые дни в исследовании древних поселений. Однако ещё он рассказал Восу о своей бывшей ученице — Цере Джанде и её редких талантах. Эта женщина обладала уникальной способностью чувствовать одарённых на большом расстоянии, что делало её идеальным поисковиком как детей, так и скрывающихся джедаев.

— Что-то мне подсказывает, мастер Кордова, — задумчиво произнесла я, — что ваша бывшая ученица собрала вокруг себя группу одарённых детей и прячет их от инквизиторов.

Мы вновь собрались на площадке для медитаций, расположенной на склоне храма. К «Совету мастеров» теперь присоединились все вновь прибывшие члены колонии, и площадка заметно оживилась. Теперь здесь стояли небольшие изящные скамейки, сделанные вручную мастером Инфил’ой. У немолодого джедая появилось неожиданное хобби — по его просьбе ребята из технического отдела изготовили необходимые инструменты, и Кирак устроил себе небольшую столярную мастерскую на краю леса, где проводил свободные от тренировок часы. Первым скамейку получил Тера Сайнубе, и косианец был чрезвычайно доволен столь продуманным подарком, часами сидя на ней и наслаждаясь видом на окрестные долины.

— Думаю, так и есть, мастер Диас, — вежливо ответил мне мастер Кордова, склонив седую голову. — Именно поэтому я прошу организовать целенаправленный розыск всех выживших из Ордена и одарённых детей. Я несколько раз имел неудовольствие столкнуться с инквизиторами…

Здесь пожилой мастер сокрушённо покачал головой, словно вспоминая нечто тягостное.

— И могу с уверенностью сказать, что попавших в их руки одарённых ждёт поистине незавидная судьба. То, что они творят с пленными детьми и джедаями… это невозможно назвать иначе как пыткой и порабощением.

— Совершенно согласен с вами, мастер Кордова, — поддержал его мастер Сайнубе, потирая подбородок. — Думаю, нам следует особым образом организовать деятельность нашей торговой компании, превратив её в прикрытие для спасательных операций.

Здесь старый косианец посмотрел на мастера Талвин — именно она взяла на себя организацию работы нашего небольшого бизнеса и справлялась с этим превосходно. Обязанности же мастера яслей приняла на себя её бывшая падаван, Миа Корд, которая удивительно гармонично ладила с малышами.

Лира Талвин поднялась со своего места и, сверяясь с планшетом, начала зачитывать подробный доклад о работе компании и уже освоенных торговых маршрутах. Её спокойный голос звучал размеренно, перечисляя системы, контакты и перспективные направления.

А я тем временем задумалась о событиях вокруг нас и их отношении к канону и легендам из моих воспоминаний о прошлой жизни. По всему выходило, что творится какая-то дикая смесь и того и другого — реальность словно бы черпала из обоих источников, не особо разбираясь в их происхождении. Взять хотя бы того же мастера Инфил’у — он вообще был персонажем из довольно глупого детского комикса для американских подростков. Я смутно помнила, что к нему на луну Адолим’а должен был прилететь сам Вейдер, чтобы отобрать у отшельника его уникальный кейбер-кристалл. Бред, конечно, — главнокомандующему имперской армией по-любому найдётся чем заняться, вместо того чтобы лично отнимать меч у джедайского отшельника на краю галактики.

Но как получилось в реальной жизни? Отшельник был. Луна была. И если бы не Сайфо-Диас с Квинланом Восом, мужика действительно пустили бы в расход — только его убил бы не Вейдер, а целая команда имперских инквизиторов. То, что он оказался не один и нападал не сам Тёмный Лорд, — это уже детали, но суть-то осталась прежней.

И почти всё происходит подобным образом. Та же Оли Старстоун с друзьями тоже были на Кашиике, как и должно было быть, а вот в каком именно положении и при каких обстоятельствах — это уже вариации на тему. Реальность словно бы следовала общим контурам известных мне историй, но наполняла их собственными деталями и нюансами.

И вот думай после этого, что и как здесь устроено.

Например, мастер Цере Джанда — она из какой-то компьютерной игры, если память мне не изменяет. Помню, там все бегали и искали некий голокрон — то ли со списком чувствительных к Силе детей, то ли, что более вероятно, со знаниями по редким техникам Силы. Вот только Сила настойчиво подсказывает мне, что это тот самый голокрон, который привёз с собой мастер Кордова. И лежит он сейчас спокойненько в нашем хранилище, окружённый другими артефактами.

И что это значит? События пойдут совсем другим путём?

Сила уверенно отвечает утвердительно — да, именно так и будет. Но мастера Джанду с её детьми надо будет обязательно привезти сюда, независимо от изменившихся обстоятельств. Нечего им делать в Большой Галактике неприкаянными, когда здесь их ждёт безопасное убежище и новая семья.

— Я думаю, мастера Джанду надо поискать на планете Богано или Бракка, — тихо произнесла я, прислушиваясь к шёпоту Силы.

Она послушно развернула передо мной внутренним взором картинку возможного будущего, и я продолжила, описывая увиденное:

— Через три недели она будет на Бракке. Там ей предстоит спасти бывшего падавана — Кэла Кестиса. Парень выдаёт себя за обычного монтажника и прячется от инквизиторов, но вот-вот должен раскрыться.

— Вот и замечательно! — довольно потёр руки Квинлан Вос, и в его глазах загорелся знакомый азарт охотника. — Наконец-то наклёвывается настоящая заварушка! А то совсем засиделись мы здесь без дела, только и остаётся, что медитировать да строгать скамейки.

— Полоску золотую на морде замазать не забудь, — проворчал мастер Инфил’а, бросив на киффара выразительный взгляд. — Палево ведь — тебя узнают за парсек.

Но Квинлан уже не слушал, просто небрежно махнув рукой на ворчание мастера — для него это была обычная предоперационная придирка.

— Полетят четверо, — твёрдо сказал мастер Сайнубе, и его голос приобрёл тот командный тон, которым старый косианец когда-то руководил целыми операциями Ордена. — Талия, для этой операции возьмём твою «Исиду» — она достаточно быстра и неприметна. Полетят Вос, Фимор и падаван мастера Диас, Кай Нокс — парень уже достаточно взрослый, и по складу личности из него выйдет отличный следователь, самое время начать практику. Также возьмёте с собой Калеба Дьюма.

Старый мастер сделал паузу, окидывая взглядом собравшихся.

— Лира изготовила ему новые документы на имя Кенана Джарруса. Парнишка заметно подрос и изменился, стал сильно отличаться от розыскных ориентировок инквизитория — пора ему начинать вылетать в Большую Галактику и привыкать к новой реальности. Мейс, готовь парня к испытанию на рыцаря как его гроссмастер.

Косианец обвёл взглядом площадку:

— Вопросы или возражения есть у кого-нибудь?

Возражений у присутствующих не возникло — план был логичным и взвешенным, учитывающим как способности участников, так и необходимость дать молодым джедаям боевой опыт.

Не то чтобы я совсем не понимала причин, по которым меня оставили в храме. Но чувству обиды не прикажешь — оно поднималось откуда-то из глубины души, иррациональное и упрямое. Мне было откровенно обидно, что меня отстранили от операции. Поэтому пришлось искать разговора с Сайфо и мастером Сайнубе, чтобы разобраться в истинных причинах такого решения.

— Талия, ты наш единственный провидец, — твёрдо сказал Сайфо-Диас, глядя мне прямо в глаза. — И мы обязаны хранить тебя как зеницу ока. Твой дар слишком ценен для всех нас, чтобы рисковать тобой в полевых операциях.

— Твой отец прав, — задумчиво проговорил сидящий на своей любимой скамейке Сайнубе, поглаживая седую бороду. — А этот рейс будет опасным, поверь старику. Это даже мне ясно, хотя дара провидца у меня не было никогда — только опыт и чутьё. И если уж тебе рисковать, то дело должно того стоить.

Мы вновь сидели на площадке для медитаций, которая постепенно превращалась в место для массовых мероприятий всего Ордена Равновесия. Миссия по спасению уже улетела несколько часов назад, а я всё ещё не находила себе места, мысленно прокручивая возможные варианты развития событий. Всё-таки Кай был моим падаваном, и меня задевало, что мне отказали даже в возможности сопровождать его в первой серьёзной операции. И Сила однозначно подсказывала о том, что отец со старым косианцем много чего не договаривают.

— На самом деле, пока эта весёлая компания развлекается в Большой Галактике, нам необходимо решить ещё один вопрос, — Сайфо был предельно серьёзен, и по его тону я поняла, что речь пойдёт о чём-то действительно важном.

Мне вдруг стала понятна истинная причина решения оставить меня на планете — кажется, наклёвывалась куда более ответственная миссия. И по каким-то причинам в неё не хотели посвящать именно улетевших рыцарей, предпочитая более узкий круг осведомленных.

— В Ордене на момент падения было трое долгоживущих джедаев высшего ранга, — начал Тера Сайнубе неторопливо, словно взвешивая каждое слово. — Йода был всего лишь одним из них, хотя и наиболее известным. Но есть ещё мастера Фэй и Т’ра Саа — обе относятся к долгоживущим расам, и обе предпочитали держаться подальше от Храма, пока там верховодил Йода. Это мудрые женщины, избегающие большой политики.

— Но разве мастер Фэй не погибла? — спросила я, нахмурившись.

Вроде бы эту легендарную даму должна была убить Асажж Вентресс в одной из стычек времён Войн клонов, но теперь у меня возникали серьёзные сомнения в достоверности этой информации. Если магистр Йода в свои девятьсот с хвостиком лет был чудовищно силён, то вышеупомянутые дамы, прожившие не меньше, должны были быть как минимум сопоставимы с ним по силе. Времени на самосовершенствование у них было ничуть не меньше, чем у знаменитого ушастого гранд-мастера.

Так почему тогда её смогла убить относительно молодая Вентресс? Ведь моя знакомая наёмница по сравнению с многовековым мастером Фэй была именно что соплюшкой — талантливой, опасной, но всё же несопоставимой по опыту и глубине познания Силы.

Мастер Сайнубе в ответ тихо засмеялся, и морщинки у его глаз углубились.

— Разумеется, нет. Посмотрел бы я на тех смельчаков, кто попытался бы всерьёз убить мастера Фэй, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Она сама инсценировала свою смерть, разыграв целый спектакль. И мне совершенно ясна её мотивация: когда живёшь такую прорву времени, не можешь не обращать внимания на подсказки Силы. А ведь тогда Война клонов шла уже к своему кровавому финалу. Фэй просто не хотела ввязываться в неизбежную борьбу с главой Высшего Совета и его мутными интригами, предпочтя уйти в сторону. И была в этом совершенно права — мудрость веков подсказала ей верное решение.

Старый косианец помолчал, давая мне время переварить информацию.

— Но речь сейчас не о ней, а о мастере Т’ра Саа. Что ты знаешь о ней, Талия?

Я немного напрягла память — было что-то знакомое в этом имени, смутный образ из прежних воспоминаний. Сила отозвалась вспышкой узнавания, развернув передо мной картинку.

— Она супруга мастера Толма, — уверенно ответила я, хотя в душе по-прежнему не понимала, как вообще могут быть женаты разумное растение и человек. Физиология разных видов иногда ставила меня в тупик.

— И ты знаешь, где их искать? — вмешался в разговор Сайфо, пристально глядя на меня.

— На Анзате, — не раздумывая, ответила я.

Тера Сайнубе многозначительно посмотрел на моего отца, и в его взгляде читалось что-то вроде «ну вот, видишь?». Затем он повернулся ко мне:

— Могли бы и сами догадаться, конечно, но заняло бы это гораздо больше времени. Теперь ты понимаешь, Талия, насколько важно твоё присутствие для колонии? Почему мы так бережём тебя?

Пришлось деликатно промолчать. В чём-то они были правы, но всю жизнь не просидишь взаперти, разумный — это не хрустальная ваза в запертом шкафу. Рано или поздно придётся выходить в большой мир.

— Анзат — совсем непростая планета, — продолжал свою импровизированную лекцию Тера Сайнубе, и голос его приобрёл предостерегающие нотки. — Чужаков местные не любят, зато с большим удовольствием лакомятся их мозговым веществом с помощью своих хоботков-пробосцисов. Для внешней торговли существуют космопорты, парящие высоко над поверхностью планеты, и категорически не рекомендуется покидать эти условно безопасные зоны без крайней необходимости.

Он помолчал, вспоминая что-то.

— Мастер Толм некогда изучал боевые искусства анзатов и может относительно безопасно жить в этом мире. Чего нельзя сказать про его бывшего ученика — Вос там и часа не протянет, несмотря на всю свою ловкость. Толм как-то рассказывал мне об одном случае, когда Квинлана чуть было не «выпили» местные охотники. Еле спасли парня.

Косианец перевёл дыхание.

— Мы с Сайфо готовим вылазку на Анзат. Ты готова полететь с нами?

— Да, готова, — тихо отозвалась я, хотя никакой уверенности в голосе не чувствовалось.

Но когда я думала об этой планете, перед мысленным взором возникала странная, почти мистическая местность. Высокие горные пики, окутанные плотным туманом, и призрачные зелёные огни в ночном небе, похожие на северное сияние. Я точно знала — не понимала откуда, но знала — что мастер Толм с Т’ра Саа живут в пещере где-то неподалёку от этого места. Пришлось рассказать о своих видениях мастерам, описывая детали увиденного.

— Море Памяти, — тихо произнёс Сайфо Диас, и в его голосе слышалось восхищение. — Неудивительно, что их никто не может найти. Хитрецы выбрали идеальное укрытие.

— Это священное место для анзатов, — пояснил мне мастер Сайнубе. — Местные верят, что там собираются души тех несчастных, чей мозг они поглотили за свою долгую жизнь. Своего рода место искупления и памяти. А ещё это мощная аномалия Силы, где очень просто маскировать своё присутствие даже от других чувствительных. Дополнительная подстраховка в наше время никогда не помешает.

Он усмехнулся:

— Инквизиторы туда точно не сунутся — слишком опасно даже для них. А если кто и решится, то туда им и дорога. Летим завтра на рассвете. Лира уже подготовила для нас YT-1000 — он менее приметен, чем «Ястреб» Воса.

До отлёта я весь вечер медитировала, просматривая в потоках Силы различные версии нашей предстоящей вылазки. Перед самым стартом загрузила на планшет всю доступную информацию по планете Анзат и её обитателях — сухие энциклопедические статьи, отчёты разведки, даже антропологические исследования.

После взлёта пришлось запереться в своей тесной каюте и углубиться в изучение материалов. Через восемь часов непрерывного чтения и лёгкой медитации, когда в голове наконец уложилась вся полученная информация, я смогла всё проанализировать и сложить целостную картину.

Планета действительно оказалась крайне сложной для гостей из Большой Галактики, а население ей под стать. Живут на Анзате две совершенно различные расы — нети и анзаты, существа несовместимые по своей природе, но каким-то образом сосуществующие на одном мире.

Нети — долгоживущая раса с поистине удивительной физиологией. Их нельзя назвать просто разумными растениями, скорее это причудливая и уникальная смесь животного и растительного начал в едином разумном существе. Представители этой расы обладали невероятной пластичностью и могли менять свою физиологию в зависимости от обстоятельств и необходимости. Например, если мастер Т’ра Саа решит медитировать в форме, близкой к растительной, она вполне способна замаскироваться под любое дерево в лесу. И тогда её не найдёт никто — ни инквизиторы, ни пророки Тёмной стороны, даже объединив свои усилия. А если ей вздумается завести ребёнка с мастером Толмом, она вполне может это сделать, адаптировав свою физиологию, только дитя, скорее всего, будет принадлежать к расе матери. Такова особенность нети.

Анзаты же были существами практически идентичными людям по внешнему виду и строению. Если бы не одна жутковатая особенность — способ питания. Так называемый «суп» из чужих мозгов требовался им не постоянно, не как обычная еда. Только в особых случаях, когда необходимо было продлить жизнь или приобрести определённое качество, способность или знание, которое передавалось им вместе с этим ужасным «супом».

Аналогия с дикарями из моего прошлого мира, поедавшими сердца своих поверженных врагов в надежде обрести их храбрость, была вполне уместна. Это был сложный культурный феномен, основанный на вполне реальном эффекте. Особенно ценились анзатами мозги одарённых Силой — выпивая их, они тем самым упрочняли свою собственную связь с Силой, присваивая чужую.

Но далеко не все подходили для подобного питания. Дело в том, что одарённые отнюдь не самые безобидные существа в галактике Небесная Река. И отчаянно, инстинктивно защищают свои мозги от подобных хищников любыми доступными способами. Вот только шанс защититься есть только у тех, кто способен создать ментальный барьер. Ибо анзаты используют ментальные техники для охоты на одарённых. Чтобы подобраться к ним незамеченными, хищники искусно насылают иллюзии для усыпления бдительности и обмана чувств. В этом тонком ментальном искусстве анзаты были чрезвычайно продвинутой расой, оттачивавшей свои навыки тысячелетиями.

Теперь мне стал кристально ясен принцип отбора кандидатов на это путешествие. Фактически Сайфо и мастер Сайнубе взяли с собой только меня именно из-за моего хорошего, выше среднего, ментального контроля. У Квинлана Воса, при всех его выдающихся талантах психометрика и следопыта, эта сторона была развита недостаточно. Его ментальная защита имела бреши. Потому он чуть не погиб на Анзате в своё время, едва избежав участи стать чьим-то «супом».

Всю дорогу я маялась, стараясь не думать о предстоящей миссии. Но всё равно то и дело погружалась в медитацию, просматривая возможные варианты развития событий. Вроде бы ничего по-настоящему плохого случиться не должно было, Сила не показывала явной опасности. Но у меня почему-то шёл мороз по коже, какое-то смутное предчувствие, источник которого я не могла определить.

Приходилось отвлекаться от дурных мыслей тщательным изучением корабля YT-1000 — надо признать, хорошая машинка. Грузовой отсек раза в два меньше, чем у моего «Барлоза», зато за счёт значительно меньшего веса судно оказалось гораздо более быстроходным и манёвренным. По конструкции оно очень напоминало знаменитый «Тысячелетний сокол», только кабина располагалась строго по центру, а не сбоку. Судя по всему, корабли серии YT чрезвычайно просто модифицировать под конкретные нужды. Как, собственно, и сделал в своё время Хан Соло, превратив обычный фрахтовщик в легенду контрабандистов.

В точке назначения мы вышли из гиперпространства внезапно, раньше расчётного времени — чисто на интуиции мне очень хотелось оттянуть момент прибытия на эту зловещую планету. По общему решению, принятому ещё до прилёта, первым на разведку должен был отправиться Сайфо — ему, как он сам мрачно пошутил, уже терять особо нечего. Поэтому пришлось зависнуть на орбите над тем сектором планеты, где, согласно координатам, должно было располагаться легендарное Море Памяти.

Отец исчез с кратким наставлением ждать нужного знака. Потянулись часы томительного, изматывающего нервы ожидания.

— Не волнуйся, — в который раз постарался успокоить меня мастер Сайнубе, наблюдая, как я мечусь по тесной рубке. — Ты видела неудачу нашей миссии? Какую-то конкретную катастрофу?

— Нет, не видела, — буркнула я, недовольная таким излишним, как мне казалось, доверием к моему дару.

Предвидение в моём понимании было штукой капризной, оно не всегда показывает то, что нужно, когда нужно.

— Тогда доверься Силе, — мягко произнёс мастер, и в его голосе прозвучала вековая мудрость. — Отпусти свои страхи, и тогда истинная картина откроется тебе. Страх застилает видение будущего, словно грязь на стекле.

Всё это было, конечно, замечательно — классический начальный уровень медитаций для раскрытия дара Оракула Силы, азбука провидца. Только почему-то это не действовало именно сейчас, и я не знала причины. Стоило мне попытаться абстрагироваться и погрузиться в поток Силы, как перед мысленным взором неизменно возникала одна и та же картина. Плотный, почти осязаемый туман в долине среди острых горных пиков, и необъяснимый, иррациональный страх. Причём страх вызывал именно этот туман и ничто другое — не враги, не опасность, а сам туман, словно живое существо.

— Хм, — задумчиво покачал головой мастер Сайнубе, выслушав моё описание. — Верно, анзаты считают это место священным. Там накопилось слишком много отголосков смертей, слишком сильна аномалия. Возможно, она и искажает твоё видение, создавая этот образ тумана. Но встретиться с мастерами Толмом и Т’ра Саа нам всё равно необходимо: они слишком важны для будущего нашего Ордена.

С этим трудно было поспорить. Колония росла, и уже сейчас Тера Сайнубе фактически выполнял роль гранд-мастера нового Ордена. Сам косианец считал плохим знаком распыление умелых одарённых по всей галактике и настойчиво старался собрать всех в нашей колонии, создавая новый центр силы. И это было абсолютно правильным решением — как глава формирующегося Ордена Равновесия Сайнубе был предпочтительнее любого магистра из старого Высшего Совета на Корусанте с их закостенелыми догмами и странными интригами.

Маяк в Силе мы с мастером заметили одновременно — яркую, призывную вспышку внизу, на поверхности. Я немедленно направила корабль на посадку в указанную точку, стараясь действовать максимально аккуратно. Садиться в предрассветном тумане — удовольствие значительно ниже среднего, приходилось полагаться исключительно на сканеры и подсказки Силы, буквально чувствуя каждый метр снижения.

После посадки мы некоторое время напряжённо прислушивались к гнетущей тишине снаружи, пытаясь уловить хоть какие-то звуки.

— Вооружаемся и идём, — тихо распорядился мастер Сайнубе. Сам косианец был облачён в свою привычную тёмную робу с неизменной тростью, в которой искусно прятался его световой меч.

Всё-таки паранойя — это наше всё и залог выживания. Когда мы спустились по трапу в густой туман, первое, что я сделала, — подняла рампу обратно и тщательно заблокировала вход на корабль дополнительными кодами. И проделала всё это под одобрительным взглядом мастера, который молча кивал.

— Правильно, мастер Диас, — произнёс старый косианец с лёгкой усмешкой. — Имущество надо беречь, особенно когда оно единственное средство покинуть негостеприимную планету.

— Мастер Диас? — туман сбоку от нас внезапно разошёлся, словно кто-то раздвинул плотную завесу, и мы увидели высокого кряжистого старика с суровым, изрезанным морщинами лицом. Кривой шрам на щеке задевал левый глаз, превращая его в мутную щёлку. Седые волосы были коротко, по-военному острижены. Единственный зрячий глаз смотрел с тем самым жёстким, пронизывающим интересом, от которого хотелось инстинктивно спрятаться подальше.

— Привет, Толм. Давно не виделись, старый друг, — невозмутимо выступил вперёд мастер Сайнубе, словно они встретились в мирном храме ещё до войны, а не в туманной долине смерти.

У мужчины в явном удивлении поползли вверх седые брови.

— Это ты, Тера? — кажется, бывший джедай был искренне и безмерно удивлён. — Я думал, ты давно мёртв, как и все остальные.

— Что тебя так удивляет? — спокойно отозвался косианец. — Я обещал прилететь за тобой, как только развяжусь с неотложными делами и организую колонию для выживших. Вот исполняю своё обещание, хоть и с некоторым опозданием.

Вид мастер Сайнубе принял самый невозмутимый, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. А я тем временем думала, что же на самом деле настолько удивило бывшего джедая-тень. Он считал организацию нового ордена невозможной? Или не верил, что колония одарённых вообще способна существовать в нынешних условиях? Правда, если вспомнить канон, джедаи так никогда толком и не возродились. А диснеевская версия и вовсе окончательно похоронила Орден, превратив его в жалкие остатки. Так в чём же дело? Что знал мастер Толм?

— Ты действительно создал колонию одарённых? Полноценное поселение, а не горстку беглецов? — с плохо скрываемым недоверием переспросил мастер Толм.

— Не совсем я, — мягко улыбнулся Сайнубе, и с его необычной мимикой это выглядело довольно странно. — Её начали создавать магистр Сайфо-Диас и его дочь. Я лишь присоединился к уже существующему делу.

При этих словах косианец выразительно указал на меня. Толм перевёл свой единственный зрячий глаз и принялся внимательно рассматривать, словно пытаясь заглянуть в самую душу. Мне стало откровенно не по себе под этим тяжёлым взглядом, и я решила нарушить затянувшееся молчание:

— Что в этом такого странного? Разве выжившие не имеют права попытаться создать что-то новое?

Мастер Толм коротко хмыкнул и ответил, не отводя взгляда:

— Дело в том, мастер Диас, что Орден нельзя создать по велению левой пятки или чьему-то желанию — только в полном согласии с волей Силы. А после того, во что выродился Корусантский Храм с его догмами, я очень сильно сомневался, что подобное вообще ещё возможно в нашей Галактике.

Он внезапно замолчал, явно прислушиваясь к чему-то, слышному только ему одному.

— Идёмте, — наконец произнёс он. — Моя жена зовёт нас. Она чувствует ваше присутствие и хочет встретиться.

После этих слов мужчина резко развернулся и уверенно зашагал сквозь плотную завесу тумана, словно прекрасно видел дорогу.

К этому времени местное светило наконец поднялось над невидимым горизонтом, и море тумана вокруг существенно посветлело, приобретя молочно-жемчужный оттенок. Но прозрачнее при этом не стало ни на йоту, поэтому мы с мастером Сайнубе ориентировались исключительно на яркую сигнатуру в Силе его друга и безоговорочно шли в указанном направлении, стараясь не отстать.

Через некоторое время из молочной мглы проступили тёмные громады скал и узкая, явно вытоптанная тропинка, ведущая круто наверх. Пришлось карабкаться по ней, и я имела возможность в очередной раз убедиться в поразительной шустрости старого косианца. Пусть мастеру Сайнубе было около трёхсот стандартных лет, но двигался он достаточно легко и уверенно, словно молодой падаван. Сила явно поддерживала его тело в отличном состоянии.

Тропинка наконец вывела нас на относительно ровную площадку, где туман заметно истончался, позволяя разглядеть окрестности. Здесь, на открытой площадке, нас уже ждал Сайфо вместе с высокой, статной женщиной удивительного вида. Я невольно присмотрелась внимательнее — мастер Т’ра Саа выглядела почти как человек, но лишь на первый, поверхностный взгляд. При ближайшем рассмотрении становились заметны поразительные отличия: желтоватая кожа с едва уловимым матовым блеском, необычные глубокие зелёные глаза без белков и длинные волосы зелёно-коричневого оттенка, которые при внимательном взгляде больше напоминали тончайшие гибкие стебли экзотического растения, нежели обычные волосы. Они медленно двигались, словно колышимые невидимым ветром.

— Приветствую вас, мастер Т’ра Саа, — с глубоким уважительным поклоном, принятым в Ордене, поздоровалась я.

Всё-таки из всех присутствующих я была самой младшей и по возрасту, и по опыту, и следовало соблюдать должное почтение.

— И я приветствую вас, мастер Талия Диас, — тепло улыбнулась древняя мастер, и её улыбка казалась удивительно живой на этом почти человеческом лице. — Здравствуй, Тера! Рада, что ты жив и невредим! Я почувствовала твою сигнатуру издалека и радовалась твоему прилёту.

— А уж я как рад тебя видеть, — проворчал мастер Сайнубе, но в его голосе явно слышалась искренняя теплота. — Здравствуй, Саа. Слишком долго мы не виделись.

— Прошу вас, заходите к нам, — мастер Т’ра Саа плавным жестом указала на ровный арочный вход в пещеру, явно обработанный разумными существами. — У нас есть, о чём серьёзно поговорить и что обсудить.

Тера Сайнубе первым направился в пещеру, слегка опираясь на свою неизменную трость. А я на мгновение задержалась, огляделась вокруг — очень уж мне хотелось посмотреть, как выглядит сверху легендарное Море Памяти.

С площадки открывался поистине завораживающий вид на обширную долину, полностью заполненную плотным туманом. Было отчётливое ощущение, что он живой, обладающий собственным сознанием. Туманное море медленно колыхалось и текло, находясь в вечном, гипнотическом движении, порождая причудливые завихрения и потоки. Мне почему-то невольно вспомнился старый фильм «Солярис» из моей прошлой жизни — о разумной планете-океане, способной материализовывать мысли и воспоминания людей.

Я невольно поёжилась. Аналогия была слишком уж похожей на правду и точной. Туманная долина действительно казалась живой, разумной, и явно не «суп» из мозгов, выпитых анзатами, был тому причиной. Здесь явно присутствовала мощная аномалия Силы, существовавшая за тысячелетия до цивилизации анзатов.

— Талия, идём. Нас все ждут внутри, — тихо позвал Сайфо, мягко коснувшись моего плеча.

Я встрепенулась, оторвавшись от завораживающего зрелища, повернулась и решительно вошла в полумрак пещеры. Вслед за мной туда шагнул и мой отец, бросив последний настороженный взгляд на клубящееся внизу туманное море.

Пещерой это помещение невозможно было назвать ни при каком раскладе. Перед нами открывались ровные, словно отполированные стены, изящные сводчатые потолки и узкие окна, искусно прорубленные в самой толще горы. Похоже, укрываться в горных твердынях было старинной джедайской традицией, уходящей корнями в глубь веков. Ибо это убежище было старым.

Нас пригласили вглубь этого странного жилища, вырубленного в скальной породе. Мы вошли в помещение, удивительно напоминавшее лабораторию учёного-физика. Повсюду виднелись приборы, назначение которых оставалось для меня загадкой. В центре зала была развёрнута трёхмерная голограмма карты известной части галактики Небесная Река, мерцая голубоватым сиянием. У дальней стены располагался современный информационный терминал и внушительная библиотека инфокристаллов, аккуратно разложенных на специальных полках и подписанная.

Мастера удобно устроились в специально оборудованном для отдыха уголке, где стояли мягкие кресла с высокими спинками. Первой заговорила мастер Т’ра Саа, дождавшись, когда все расселись и перестали с нескрываемым любопытством осматривать необычную обстановку.

— Это, как вы уже поняли, наша с мастером Толмом лаборатория, — неспешно проговорила нети, её голос звучал мягко и весомо. — Мы изучаем здесь свойства Силы и её воздействие на живых существ.

В моей голове сами собой всплыли непрошеные ассоциации, и я, не удержавшись, пробормотала:

— Надеюсь, не так, как Дарт Плэгас...

Слова прозвучали тихо, но не настолько, как я рассчитывала, и меня, разумеется, услышали. Все присутствующие мастера с нескрываемым интересом уставились на меня.

— А вы, Талия, знаете, кто такой Дарт Плэгас и чем он занимался? — с явным изумлением спросила Т’ра Саа, слегка наклонив голову набок.

Пришлось отвечать на вопрос, мысленно проклиная свой чересчур длинный язык.

— Наверное, знаю, — осторожно начала я, подбирая слова. — Этот муун более известен под именем Хего Дамаск. Он, предположительно, изучал одарённых и их взаимодействие с Силой. Кажется, его исследования были также связаны с мидихлорианами...

Мой отец смотрел на меня с нескрываемым удивлением, тогда как мастер Сайнубе наблюдал за мной с каким-то странным удовлетворением, словно его давние подозрения только что подтвердились.

— Действительно, дар вашей дочери поистине велик, — задумчиво проговорила мастер Т’ра Саа, её зелёные глаза внимательно изучали меня. — Нам так и не удалось узнать, кто скрывается за именем Плэгас. Однако часть его исследований всё же удалось заполучить. Именно это и было подлинной целью мастера Толма и Квинлана Воса во время их шпионской деятельности в рядах врага. Дарт Плэгас стремился с помощью мидихлориан передать дар управления Силой тем, кто был лишён его от рождения. Но все его попытки оказались тщетны. Последним таким экспериментом стал Кимаен Джал Шилал, в которого вкачали вашу кровь, мастер Сайфо-Диас.

Отец печально покачал головой, но промолчал, погрузившись в тяжёлые воспоминания. А я решила удовлетворить своё любопытство, ибо в словах древней нети мне послышалось нечто весьма интересное.

— А вы считаете, что все эти эксперименты изначально были обречены на провал?

Мастер Т’ра Саа мягко улыбнулась, и в её улыбке читалась мудрость прожитых столетий, полных научных изысканий.

— Совершенно верно. Посмотрите на вашего отца, Талия. Где у него мидихлорианы?

Действительно, если чувствительность к Силе определяют эти микроскопические симбиоты, то как объяснить существование призраков Силы? А ведь большинство из них способны манипулировать предметами и оказывать ментальное воздействие на живых. Далеко за примерами ходить не надо: Сайфо-Диас, мой отец, был тому живым — вернее, не совсем живым — доказательством. А если кого-то не устраивал его случай, всегда оставался Коррибан с призраками древних ситхов, чья сила не вызывала сомнений.

— Действительно, вы правы, — после непродолжительных раздумий согласилась я.

— Моя жена не только в этом бывает права, — с лёгкой усмешкой вставил мастер Толм, окидывая супругу тёплым взглядом. — К чувствительности Силы мидихлорианы не имеют никакого отношения. Это было доказано ещё столетия назад, когда Орден джедаев пытались разорвать у одарённых связь с Силой через уничтожение мидихлориан в крови. Результат оказался нулевым. Правда, тогда все данные были незамедлительно засекречены.

— Давайте вернёмся к нашему главному вопросу, — мягко, но настойчиво прервал дискуссию мастер Сайнубе. — Наша колония растёт с каждым днём. Ребята из спасательных рейсов привозят всё больше одарённых детей, и всех их необходимо обучать. А мастеров осталось прискорбно мало. Что же касается тех, у кого с головой всё в порядке... их и того меньше.

— Тера, ты хочешь, чтобы мы стали частью нового Ордена? — прямо, без обиняков спросила мастер Т’ра Саа, внимательно изучая лицо косианца.

— Ты имеешь что-то против этого? — ответил тот вопросом на вопрос, слегка наклонив голову набок.

— На самом деле я согласна, — неожиданно произнесла древняя джедай. — Знаешь почему?

Мы все втроём отрицательно покачали головами, обмениваясь недоумёнными взглядами. Мастер Т’ра Саа выдержала паузу, словно взвешивая каждое слово, прежде чем продолжить.

— Мы с Толмом здесь изучаем балансы Силы, — начала объяснять Т’ра Саа, и в её голосе зазвучали нотки глубокой озабоченности. — После падения Ордена вся галактика оказалась буквально затоплена тёмной стороной. Словно чёрная волна накрыла всё живое. Однако где-то через год ситуация стала медленно, но неуклонно выправляться. Дело в том, что Йода с Оппо Ранцизисом тоже создали свой орден — идеальный в их понимании.

Мастер Саа выдержала многозначительную паузу и продолжила:

— Я не знаю, слышал ли ты, Тера, о планете Таналор? — спросила она, обращаясь к мастеру Сайнубе.

— Слышал, как ни странно, — усмехнулся косианец в ответ, его глаза сузились в задумчивости. — Эта планета была открыта незадолго до падения Ордена. Находится в Диком Космосе, окружённая пространственной аномалией, и там тоже обнаружены остатки древнего храма.

— Тоже? — уловив самое для себя важное, насторожённо встрял мастер Толм.

Тера Сайнубе кивнул и жестом предложил моему отцу пояснить. Сайфо заговорил:

— Моя дочь Талия, скрываясь после приказа 66, нашла заброшенный храм Армии Света. Это в Неизведанных регионах.

Мастера Т’ра Саа и Толм воззрились на меня так, словно я была восьмым чудом галактики. В их взглядах читались изумление и нечто похожее на благоговение.

— А что такого? — не выдержала я под тяжестью их пристальных взглядов. — Я думаю, об этом месте знало немало разумных существ. Во всяком случае, магистры Высшего Совета точно были в курсе его существования.

— В прошлом Высший Совет Ордена установил Запрет Силы на посещение подобных мест, — тихо, почти шёпотом проговорил мастер Толм, и в его голосе прозвучала горечь. — Например, мы с Саа так и не смогли найти эти храмы, хотя потратили на поиски десятилетия.

— Но вы же... Совет Первого Знания! — вырвалось у меня. Чтобы догадаться, среди кого я нахожусь всё это время, много ума не требовалось.

— Верно, но не в полном составе, — с грустной улыбкой ответила Т’ра Саа. — А ведь только в полном составе можно снять подобные ограничения, наложенные Высшим Советом Ордена. Такова была мера предосторожности или пресечения — кому как нравится.

Мне совершенно не нравились собственные выводы. Если фактически Йода поставил этот запрет — а это сделал именно он, ибо возглавлял Высший Совет на протяжении нескольких столетий, — то, выходит, кроме созданной им и Оппо секты никому выжить не полагалось. И здесь появляемся мы, такие неожиданные и неподконтрольные. Как бы не началась война между двумя храмами, двумя ветвями бывшего Ордена. И это накануне вторжения из другой галактики, о подозрении на которое я давно рассказала отцу и мастеру Сайнубе.

— Возвращаясь к теме Силы, — продолжила своё повествование мастер Т’ра Саа, — след от нового ордена Йоды ощущался сразу и весьма явно. Но они ведут закрытый, затворнический образ жизни и наружу, за пределы аномалии, носа не показывают. Изредка забирают талантливых детей, но только с определённых планет, тщательно отобранных.

Нети улыбнулась, и в этой улыбке читалась какая-то особая теплота.

— Ваш след мы обнаружили лишь недавно. Но он гораздо более размытый и куда лучше стабилизирует равновесие Силы. Последние годы оно крепнет, и это вызывает самую разную реакцию в галактике. Например, ваши самые большие противники — это Пророки тёмной стороны с их резиденцией-храмом на Дромунд Каасе. Именно они активнейшим образом вас разыскивают и постоянно мотивируют на поиски Гранд-инквизитора.

— Мы говорим всё это к тому, — вмешался мастер Толм, окидывая нас серьёзным взглядом, — что присоединение к вашей колонии для нас — дело уже решённое. Тем более что с кое-кем из нашей семьи вы ещё не знакомы.

При этих словах мастера Сила послушно развернула передо мной яркую картинку, словно голографическую проекцию воспоминаний. Маленькая девочка-нети весело смеётся на руках мастера Толма, её детский смех звенит, как серебряный колокольчик. «Так, я не хочу лезть в личные отношения этой семьи мастеров!» — мысленно одёрнула я себя. Они мне очень импонировали, в отличие от семейства Марек, которые бросили своего сына на произвол судьбы, а сами вступили в бесконечную борьбу «бобра с ослом».

— А пока мы собираемся в путь, — тихо, но веско произнесла мастер Т’ра Саа, — я предлагаю пройти небольшое испытание. Пообщаться с Силой в Море Памяти.

Она посмотрела прямо на меня, давая ясно понять, что именно мне это необходимо более всего. И тут же подняла руку, жестом прекращая начинающиеся возражения мастера Сайнубе и Сайфо.

— Не волнуйтесь! Талии там абсолютно ничего не грозит. Анзаты не могут находиться в этом тумане — они его панически боятся, на уровне инстинктов. Просто вы многое поймёте в себе, Талия. Если что, я вас подстрахую. Но неужели вы упустите такую возможность? — В её голосе явственно звучало искушение. — Вы ведь поняли, что это?

— Да, я поняла, — медленно кивнула я. — Ваше Море Памяти разумно и существовало задолго до того, как в этом мире появились анзаты.

Мастер Саа была права на все сто процентов — я не упущу подобной возможности. Потому что потом буду жалеть об этом всю свою жизнь, какой бы долгой она ни оказалась.

* * *

Удивительное это место — Море Памяти. Тишина в тумане стоит просто оглушающая, словно весь мир затаил дыхание. Как объяснила мне мастер Т’ра Саа, разум аномалии снисходит до общения лишь в строго определённые часы. Начинаются они ровно в полдень, когда светило этого мира поднимается на максимальную высоту над горизонтом. А заканчивается, когда оно начинает клониться к западу.

Сколько я уже брожу среди молочно-белого тумана — неизвестно. Может быть, минуты, а может, целые часы. Помнится, Солярис общался с людьми посредством создания знакомых образов, извлечённых из глубин памяти. Наверное, здесь действует та же логика.

Воспоминание о просмотренном в прошлой жизни фильме что-то сдвинуло в окружающем пространстве. Либо аномалия решила общаться похожим способом, либо просто закончила сканировать моё сознание. Но сбоку от меня туман начал рассеиваться, словно невидимая рука раздвигала плотные завесы, и проступила твёрдая земля.

Я ожидала увидеть что угодно, только не заросший пожухлой летней травой косогор на берегу Волги. Даже запах лета доносился до меня, больно бередя память. Я точно знала, что на планете Анзат подобного пейзажа просто не существовало и существовать не могло. Виды, похожие на мой прошлый мир, я в этой галактике не встречала ни разу. И сейчас просто радовалась родному синему летнему небу, солнцу и неторопливо текущей великой русской реке.

Пройдя немного вперёд, я опустилась на высушенную летним солнцем траву и свесила ноги с обрыва. Некоторое время я наблюдала с высокого берега, как внизу несёт свои воды Волга, переливаясь под солнечными лучами.

Значит, всё-таки сканирование разума, и до глубоких слоёв. Но тогда для чего туман показывает мне эту картинку из моего прошлого? Я прекрасно помнила это место — недалеко от санатория, в котором мы с сыном отдыхали в прошлой жизни. Рядом раскинулся сосновый бор, и лёгкий запах смолы доносился до меня, приятно щекоча нос и пробуждая забытые ощущения.

Тем не менее у меня было чёткое предчувствие, что нечто должно вот-вот произойти.

И интуиция меня не обманула. Я услышала знакомое по фильмам механическое дыхание — размеренное, тяжёлое, пугающее. Ну конечно, кого же мне могли ещё призвать для беседы?

— Чего тебе, Скайуокер? — не слишком любезно спросила я, не оборачиваясь.

Повернувшись, я совсем не удивилась, увидев Дарта Вейдера в полном облачении — чёрный костюм, маска, плащ. Мои сны были тем ещё приключением и всегда разворачивались в реальном времени. Здесь и сейчас всё вроде бы происходило наяву. Впрочем, это было неточно — Море Памяти представляло собой аномальную зону, и сплю я или бодрствую, большого значения не имело. Интересно, Вейдер настоящий или тоже приснился?

— Мы знакомы? — через вокодер прохрипел Энакин.

В Ордене все, в общем-то, были знакомы в той или иной степени. Но сообщать Вейдеру об этом я не желала. Хотя формально мы действительно встречались, но вряд ли генерал Скайуокер запомнил ту девушку-рыцаря, которая оформляла его запрос на обеспечение пятьсот первого легиона.

— Разумеется, — ответила я с лёгкой усмешкой. — В Ордене все друг друга знали. — Я выдержала паузу. — Кстати, скорее всего, это сон, так что можешь снять свой скафандр.

От тёмного лорда повеяло растерянностью, но он достаточно быстро взял себя в руки.

— Без костюма я выгляжу непрезентабельно, — буркнул он с явной неохотой.

Я преувеличенно тяжело вздохнула и терпеливо пояснила:

— Если это сон, то ты можешь выглядеть так, как того пожелаешь.

Мой собеседник задумался, и в то же мгновение костюм жизнеобеспечения исчез, словно его и не было. Вместо него на косогоре стоял Энакин Скайуокер — правда, он выглядел заметно старше, чем его запомнила Нимо. Мужчина медленно огляделся, впервые видя этот пейзаж, подошёл к краю высокого волжского берега и опустился рядом, также свесив ноги над обрывом.

Мы немного посидели молча, наблюдая за неторопливым течением реки внизу. Затем я нарушила тишину:

— Так что ты хотел?

— Ты уверена, что это именно я чего-то хотел? — ответил Энакин вопросом на вопрос, не отрывая взгляда от водной глади.

Я немного подумала, собираясь с мыслями, и ответила:

— Да, хотел именно ты. Потому что это, — я обвела окружающий нас пейзаж рукой, — находится исключительно в моей памяти. Такого места не существует в галактике Небесная Река. А значит, это ты пришёл ко мне и ищешь ответа на свои вопросы.

Скайуокер задумчиво смотрел вдаль, туда, где река сливалась с горизонтом, а потом негромко спросил:

— Ты из тех джедаев, что примкнули к Сопротивлению?

— Точно нет, — не задумываясь, ответила я.

Энакин кивнул своим мыслям и медленно проговорил:

— У меня уже почти год такое ощущение, что я упускаю нечто важное...

Он замолчал, обдумывая свою мысль, пытаясь ухватить ускользающую нить.

— Ты и в прошлом был крайне невнимателен к деталям, — не выдержала затянувшегося молчания я.

— Это каким таким деталям? — вскинулся ситх, и его глаза на мгновение блеснули золотом, прямо как у Воса, когда тот был возбуждён или разгневан.

— Разным. Перечислять долго, — отрезала я, не желая вдаваться в подробности.

Он снова замолчал, глядя на Волгу и погрузившись в свои мысли. Река текла неторопливо, словно само время замедлило свой бег.

— Я не убивал юнлингов в Храме, — наконец выговорил он, и в его голосе прозвучала какая-то затаённая боль. — И сейчас не знаю, в какую сторону мне двигаться дальше.

А мне в голову пришла чёткая мысль. Говорить прямо, как есть, было бы неправильно. Человек его положения совершенно точно не поверит сказанному какой-то левой одарённой девицей во сне. А если начнёт проверять слишком открыто, то спугнёт Йоду с его бандой. И тогда — пиши пропало — моё знание канона, хотя бы такое эфемерное и зыбкое. Но, пожалуй, направление можно задать вполне определённое.

— Когда не знаешь, что делать, надо всегда начинать сначала, — тихо сказала я, выбирая каждое слово. — В твоём случае это Полис Масса. Посмотри архивы их медицинского центра, особенно обрати внимание на день создания Империи и следующие за ним сутки.

— И что я там найду? — резко спросил Энакин, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

— Если будешь аккуратен, то ответы на вопрос, что такого важного ты упустил, — также спокойно ответила я. — А если начнёшь действовать как жирная банта в посудной лавке, то ничего. Всю информацию успеют отформатировать и стереть без следа.

Намёк был более чем прозрачным — даже военный должен понять. Ситх смотрел на меня не отрываясь, и в его глазах постепенно начало проявляться понимание. Наконец он медленно кивнул и твёрдо произнёс:

— Я запомню твои слова и всё проверю.

Кажется, в его словах прозвучала скрытая угроза, но мне отчего-то стало весело.

— Знаешь, несмотря на то, что это сон, мне не нравится твоё дыхание, — усмехнулась я.

Просто на периферии я слышала то самое тяжёлое, механическое дыхание, словно через аппарат ИВЛ. Даже сидя рядом со Скайуокером в его человеческом облике. Он не успел среагировать, как я выбросила руку вперёд и послала в его грудную клетку мощный заживляющий импульс Силы. Дарт Вейдер непроизвольно дёрнулся, но потом с нескрываемым удивлением схватился за грудь, словно впервые за долгие годы почувствовав что-то кроме боли.

И здесь всё исчезло: и летний берег Волги, и запахи Земли, и мой неожиданный собеседник. Я снова сидела в молочно-белом тумане Моря Памяти и чувствовала, что срок испытания подошёл к концу. И, кажется, я выдержала его с честью.

Сбоку от меня проявилась узкая тропинка, ведущая к скалам и дому-пещере мастеров Толма и Т’ра Саа. Намёк был мной понят правильно. Я поблагодарила туман за дарованный опыт и направилась восвояси, к ждущим меня разумным существам, чьё беспокойство я уже ощущала через Силу.