Путями Силы (джен)

Боль накрыла сразу — жгучая, раздирающая спину так, будто кто-то прошёлся по ней раскалённым лезвием. Тело сводило судорогой, глаза застилали слёзы, и я никак не могла понять, где нахожусь и что со мной произошло. Память уплывала, ускользала в темноту, оставляя после себя лишь клочья смутных ощущений.

Каким-то третьим, едва осознаваемым чувством я знала: вокруг на многие километры тянется свалка — груды металлолома, мёртвых механизмов, оплавленных корпусов, ржавых каркасов, тянущихся до горизонта, словно забытый богами кладбищенский мир. Воздух вокруг меня был густым и вязким, пропитанным тяжёлым запахом гари и дыма. И в этом хаосе у меня в голове отчётливо звучала единственная мысль: доползти. В конкретном направлении. Там я найду помощь, а значит, и жизнь.

В нос, мозг, самую глубину черепа въедался мерзкий запах палёной плоти. Мне очень не хотелось думать, что это моя плоть, но разум подсказывал: в меня стреляли из бластера, и очень повезло, когда заряд лишь чиркнул по касательной.

Пальцы цеплялись за холодный грунт, усеянный острыми металлическими осколками, царапающими кожу. Тело двигалось рывками, подчиняясь единственному императиву — выжить. Время потеряло смысл. Оно растворилось среди мусорных холмов, тишины и боли.

Я не знаю, сколько тянулось это мучительное скольжение на краю сознания к неизвестной цели, вот где-то впереди выросла странная металлическая громада словно часть разобранного дроида или обломок крупного механизма. В следующий миг моё тело бережно подхватили крепкие металлические руки. Сквозь мутное марево боли слышались глухие, словно искажённые водой и моим состоянием голоса, но сознание отказывалось воспринимать слова.

Потом — резкая вспышка боли, настолько сильная, что мир раскололся на белый свет… и тьму, и сознание уплыло в небытие.

Очнувшись, я сразу почувствовала: прошло немало времени. Очевидно, мне успели оказать квалифицированную медицинскую помощь. Боль, прежде накатывавшая волной, теперь лишь тихо ныла — будто отдалённое эхо пережитой пытки. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела вокруг только густую мутно зеленоватую жидкость.

Бакта камера. Это знание всплыло из самых глубин памяти — словно забытый сон. Невесомое тело окутывало мягкое тепло. Ощущения были странными, размытыми: я едва осознавала себя, помнила лишь одно — я существую.

Возможно, так подсознание оберегает разум, ограждая его от страшной реальности. Медленно, будто сквозь вязкий туман, я погрузилась в сон. И уже на грани забытья ощутила, как бакта бережно сращивает разорванные ткани моего тела.

В моей голове постепенно оформлялись воспоминания — сначала разрозненные, будто отдельные вспышки света, затем всё более связные. Я видела своё детство и юность в Храме: насыщенные тренировки, строгие, но добрые наставники, бесконечные коридоры, в которых всегда тихо пульсировала Сила. Но самое странное было в том, что это были не единственные воспоминания, теснившиеся в моей голове.

Другое детство. Оно жило в памяти, как забытый сон из чужой жизни — настолько далёкое, что казалось принадлежащим иной галактике. Или даже другой вселенной.

Та реальность, когда то единственная, теперь выглядела призрачной. Но в ней я прожила годы, которые сформировали меня — ту, другую, зрелую, цельную.

А теперь внутри моей головы — две биографии. Два опыта. Два «я». Они сосуществовали, как два мира в одной оболочке, пересекаясь и сливаясь в одно. Я пыталась осмыслить это — минуты? часы? Время потеряло значение.

В голове крутились вопросы. Где граница между ними? Где «я» настоящая?

Реальности сплетались так тесно, что я терялась в них. Плыла, закрыв глаза, и ощущала, как они перетекают друг в друга — как слои памяти, где каждый пласт хранит свою реальность.

И странное дело: несмотря на страх и растерянность, меня захватывала эта внутренняя игра сознания. Это было… увлекательно.

Я продолжала медленно покачиваться в густой толще бакты, лишённая возможности двигаться или хоть как то занять себя. Внешний мир безмолвствовал: казалось, на много километров вокруг не было ни единой живой души. Только нежный перламутровый отблеск приборов и мерный, едва уловимый гул оборудования составляли мне компанию.

Если верить всплывшим воспоминаниям, моё имя — рыцарь Нимо. По местным меркам мне исполнилось двадцать два года или цикла. Преобладающая раса — человек, но с модифицированными генами: по всей видимости, один из родителей имел арканианских предков.

Это объясняло многое: обострённую чувствительность к Силе, выдающиеся когнитивные способности, молниеносную реакцию… Но вместе с тем — полное неведение о том, кто подарил мне жизнь. Такова участь большинства детей, отданных на воспитание Ордену.

В поток моих воспоминаний неожиданно вплеталось иное «я» — образ взрослой женщины из галактики Млечного Пути. Она прожила гораздо дольше, пережила куда больше событий и обладала более сформированной, зрелой личностью.

Теперь обе реальности сосуществовали в моём сознании, словно два параллельных мира. И что удивительно — я не находила между ними ни единого противоречия.

Я уже не помнила своего прежнего имени — оно словно растворилось без следа вместе с телом, оставшимся в иной вселенной. Но стоило лишь прикрыть глаза, и передо мной оживали картины родной планеты: просторные улицы, нежный утренний свет над городом, терпкий запах опавшей листвы, длинные коридоры музыкальной школы, где я провела десятки лет.

Эти воспоминания отличались поразительной ясностью, полнотой, живостью — совсем не так, как обрывочные, размытые образы из жизни юной ученицы Ордена.

Причина была очевидна. Личность женщины, прожившей более восьмидесяти лет, выглядела несравненно более цельной и устойчивой, нежели сознание юной девочки, выросшей в жёсткой тоталитарной системе. Там эмоции подлежали подавлению, а следование установленным догматам возводилось в ранг абсолютной истины.

В прежней жизни я перечитала множество книг о попаданцах: в прошлое, иные миры, параллельные реальности — порой даже в ту самую далёкую далёкую галактику. Однако, насколько я помнила, ни в одном из этих сюжетов герой не оказывался в теле раненого джедая, пострадавшего во время Великой чистки. А со мной произошло именно это.

Этот вопрос эхом отдавался в сознании. Что могла захотеть Сила от меня — человека, чьё призвание было самым мирным в этой галактике, где не прекращались войны? Здесь ценились иные навыки: стратегия, тактика, умение просчитывать ходы наперёд. Военные, политики, полководцы — вот кто был нужен. А я…

Я всего лишь учила детей музыке.

И вдруг — лёгкое тепло в груди. Необъяснимое, мягкое движение, будто огромный пушистый кот медленно укладывался, подбирая самое удобное положение. В тот же миг во мне расцвёл ответ — без слов, но кристально ясный, словно молния, пронзившая тьму.

«Тех, кого ты считаешь „нужными“, здесь и так достаточно. Но таких, как ты… их нет».

Так вот, какова ты, Сила. Как назойливый, самоуверенный кот: намекнёшь — и молчишь, будто сказанного вполне достаточно. И теперь я остаюсь одна на один с этим откровением, с этим странным, неуютным осознанием своей… уникальности?

Знание о том, что со мной случилось, я извлекала по крупицам из памяти рыцаря Нимо. Но чем глубже погружалась в её прошлое, тем явственнее проступали тревожные детали — те, что сама девушка игнорировала или считала естественными.

И постепенно приходило понимание: разве можно всерьёз считать этого ребёнка «рыцарем»?

Множество странностей, которые она воспринимала как норму, теперь вызывали у меня тревогу. Череда необъяснимых совпадений, россыпь аномалий — всего этого было чересчур много, чтобы объяснять происходящее волей судьбы или особенностями джедайского пути.

Случайности, как выяснилось, вовсе не были случайными.

Нимо жила в Храме с самого рождения и другой жизни не знала. Вопреки расхожим мифам из книг и фильмов, подобных детей в Ордене было немного. Большинство юнлингов приходили уже в пять, шесть, семь лет — достаточно взрослыми, чтобы запомнить прежний мир. Но её забрали младенцем — словно кому то было чрезвычайно важно, чтобы девочка никогда не знала иной жизни.

Имя она получила уже в Храме — и каким же символичным оно оказалось! Нимо — «никто». Каждый раз, когда наставники произносили его, это звучало как приговор: личность девочки ничего не значила. Она была лишь пустым местом, инструментом в чужих руках.

Я всё пыталась осознать: что же в этом ребёнке было такого, что оправдывало столь безжалостное отношение с первых дней жизни? Неужели всему виной лишь доктрина Ордена джедаев?

Способности Нимо к предвидению и целительству проявились рано — однако её всё же направили в падаваны к мастеру защитнику, чья работа имела мало общего с тонкими течениями Силы. Более того, ей отказали в походе на Илум. Свой кристалл она получила не в священных пещерах ледяной планеты, а в безличных запасниках Храма.

Всем, кто был готов заметить, становилось очевидно: девочка совершенно не подходила для специализации по фехтованию. Её навыки обращения с мечом едва достигали уровня необходимого минимума. Однако все ходатайства её мастера оставались без ответа — решение Совета назначений не подвергалось пересмотру.

Создавалось впечатление, что некая невидимая сила на самых верхах препятствовала любым попыткам перевести юнлинга — а впоследствии и падавана — в совершенствование сфер применения Силы, к которым девочка искренне тяготела и каковые были естественны для её дара.

Но наставник не сдавался. Старый забрак учил Нимо всему, что знал сам, и выбрал для неё единственный допустимый стиль боя — Соресу. Это искусство строилось на защите и умении выжить. Это было максимумом, который он мог себе позволить, не нарушив приказов сверху.

Ещё одно странное ограничение: Нимо выдавали исключительно голубые кристаллы. Решение было жёстким, безальтернативным, менять кристалл девочке никто не позволял.

Зачем всё это устроили? Я не сомневалась: причина имелась. Важная, но тщательно скрываемая за официальными формулировками. Но в чём она заключалась — оставалось лишь только гадать.

Учитель погиб, так и не успев довести обучение Нимо до конца. Мастер ушёл спасать собратьев на арену Петранаки — и не вернулся как и многие другие джедаи. Для девочки это стало сильным ударом, который она тяжело пережила: потеря наставника, разрыв связи в Силе… Всё, что было опорой в жизни, рухнуло в один момент.

Нового наставника девушка так и не получила. К тому времени ей уже шёл двадцатый год, начавшаяся война диктовала свои условия: Орден не успевал готовить рыцарей в том количестве, которое требовалось фронту.

В Храме приняли решение ускорить обучение падаванов, оставшихся без мастеров. Как только юным джедаям исполнялось восемнадцать, их направляли на испытания — без привычной подготовки и времени на осмысление.

И, разумеется, в условиях военного времени эти испытания проводились не в стенах Храма, а на передовой.

Нимо однако, уцелела — это уже было удачей. Спустя несколько месяцев службы она получила звания рыцаря Ордена и коммандера Великой Армии Республики. Но на передовой её ценность оказалась невелика: молодая, неопытная, без основательной подготовки, она отчётливо осознавала, что не готова к командованию.

Тем не менее Сила не оставила девушку. Нимо определили в подразделение, где служили закалённые в боях клоны — опытные воины.

Девушка поступила мудро не по годам: решила не мешать и не лезть туда, где понимала свою некомпетентность. В двадцать лет, что она могла знать о стратегии и тактике? Учебников не существовало, дополнительных курсов никто не проводил. Но Нимо читала мемуары, слушала рассказы ветеранов и старалась хотя бы помогать в планировании операций.

Разумеется, в большей степени она опиралась не на собственный опыт, а на дар предвидения — там, где смутные очертания будущего указывали верный путь. Однако истинным её преимуществом было иное: Нимо видела в клонах людей, а не «мясных дроидов», как пренебрежительно именовали их за глаза.

Такое отношение снискало ей уважение — и, что важнее, не раз спасало жизни и ей, и её подчинённым. По рекомендации ребят девушка подала рапорт о переводе на складскую работу. И эту инициативу одобрили и в Ордене и в ВАР.

Клоны отвечали Нимо взаимностью. Постепенно она овладела несколькими приёмами целительства с помощью Силы и стала регулярно навещать госпитальные палатки, чтобы помогать раненым.

Так протекала её служба в Войне клонов: без громких подвигов и легенд, но честная, тяжёлая и по настоящему необходимая.

А потом пришёл Приказ 66.

Предвидение вспыхнуло предупреждением, и Нимо успела скрыться на свалке списанного оборудования. Но даже это не спасло её полностью — девушку серьёзно задело. По ощущениям, клоны не особенно усердствовали в поисках. Скорее всего, они просто сделали вид, что выполнили приказ, и отчитались о гибели джедая.

Однако на свалке обнаружился старый, потрёпанный, но исправный транспорт — с полностью укомплектованным медотсеком. Кто то заранее позаботился о том, чтобы бакта камера оказалась заполнена дорогостоящим раствором до краёв.

Надо бы выяснить личность неизвестного благотворителя.

Судя по воспоминаниям, Нимо пережила клиническую смерть — побывала на грани, откуда редко возвращаются.

И пожалуй, именно этим можно объяснить мою появившуюся личность. Может быть я просто вспомнила свою прошлую жизнь?

Но долго лежать в бакте невозможно — рано или поздно наступает момент, когда организм восстановился достаточно, и пора возвращаться в большой, шумный, опасный мир. Я провела в камере трое суток. Меня задело серьёзно, иначе бы дроиды не держали так долго. Хорошо хоть память вернулась хотя бы частично. Но, как говорится, лиха беда начало.

Мне помог выбраться из камеры меддроид FX 6. Модель недорогая но надежная.

Медотсек оказался небольшим, но буквально набитым хорошим оборудованием. Многие приборы явно были трофейными. Особенно примечательным выглядел бакта камера, где я провела трое суток: непритязательный, но добротный — именно такой, какой необходим в сложившейся ситуации.

Теперь, когда я была совершенно одна, этот аппарат превратился из возможной роскоши в насущную необходимость. Как и FX6 — дроид старой, но надёжной модели, лишённый избыточных функций. Он почти не разговаривал, однако это было ни к чему. Важнее то, что он безупречно справлялся с обязанностями. Наличие даже такого мед дроида обнадеживало.

Для медицинского отсека были выделена каюта комсостава. Кто-то доставил трофейную технику и грамотно подключили её к бортовым системам. Я невольно задумалась: сколько времени я провела, пробираясь по этой свалке? Как давно был отдан Приказ 66?

Но сейчас меня занимало другое: откуда взялись эти знания? Я точно не могла вынести их из прошлой жизни. Следовательно, они хранились в памяти Нимо — а теперь, видимо, стали частью нашей общей памяти.

Выйдя в коридор, я без труда отыскала камбуз. Конструкция корабля вызывала смутное чувство узнавания: складывалось впечатление, что его неоднократно перестраивали.

Это было типично для времён Войны клонов. Нехватка ресурсов ощущалась повсеместно — от медицинских транспортов до простых грузовиков. Многие суда приходилось модернизировать в полевых условиях, буквально «на коленке».

И тут меня осенило: конечно же, это транспортное судно типа «Барлоз».

Я вошла тихо, на цыпочках, и включила пищевой синтезатор. Совсем не удивилась тому, что он оказался полностью заправленным. Лишь теперь осознала, насколько голодна: трое суток без пищи даром не проходят. И если жидкость в бакте восполняется, то еда… Её не хватало отчаянно — тем более после такого ускоренного исцеления.

В итоге я умяла три порции питательной витаминизированной жижи, вкус которой оставлял желать лучшего.

Пока ела, в мыслях лихорадочно перебирала варианты. Внутри будто что то подталкивало, торопило. Медитация могла бы помочь, но то самое «что то» подсказывало: времени у меня не так много, как хотелось бы.

Итак, что мы имеем?

Палпатин взошёл на вершину власти и стал императором. Могу ли я ему помешать? Забавно даже думать об этом. Даже если бы я примкнула к повстанцам… Внутренний голос тут же дал о себе знать: в таком случае я бы только сыграла на руку ситхам.

«Великая Сила, — мысленно вздохнула я, — да кому я вообще нужна с моими скромными боевыми навыками?».

Гораздо разумнее сосредоточиться на тех областях знаний, к которым джедаи прежде меня не допускали. Это уже немного похоже на план.

Какие способности на самом деле проявляла рыцарь Нимо?

Прежде всего — силовая ковка. Не менее впечатляющими были её навыки целительства и предвидения.

Помимо этого, она обладала неплохими техническими знаниями и уверенно управляла летательными аппаратами. Любопытно, что этот талант раскрылся лишь после гибели её учителя. Тогда её перевели в группу, где обучали пехотинцев — явно с целью не дать ей развить любые личные способности.

Кто стоял за этим решением? Кто испытывал перед ней такой страх? И чего собственно боялись?

И самый насущный вопрос: возможно ли в принципе заблокировать связь с Силой?

Эту мысль я отложила на потом. В груди не утихало тревожное ощущение: нужно как можно скорее определиться с дальнейшими действиями.

Итак, цель ясна: отыскать место, где я смогу восполнить пробелы в знаниях.

Я не прилагала сознательных усилий, но к моменту, когда закончила трапезу, в сознании словно вспыхнул готовый маршрут. Он был запутанным и извилистым, однако безопасным — и вёл именно туда, куда требовалось. Сила недвусмысленно подсказывала: в финале пути меня ожидает то, что необходимо.

Убрав посуду в стерилизатор, я отправилась проводить инвентаризацию.

В кино и книгах джедаи легко перемещаются по галактике, ускользая от Инквизиторов. Реальность, куда менее романтична: для подобных путешествий требуются значительные ресурсы. В частности — квадрогелий и газ тибанна.

Предстояло выяснить, есть ли они в наличии и в каком количестве. А ещё — где их вообще можно раздобыть.