Путями Силы: Предвидение (джен)

Боль накрыла сразу — жгучая, раздирающая спину так, будто кто-то прошёлся по ней раскалённым лезвием. Тело сводило судорогой, глаза застилали слёзы, и я никак не могла понять, где нахожусь и что со мной произошло. Память уплывала, ускользала в темноту, оставляя после себя лишь клочья смутных ощущений.

Каким-то третьим, едва осознаваемым чувством я знала: вокруг на многие километры тянется свалка — груды металлолома, мёртвых механизмов, оплавленных корпусов, ржавых каркасов, тянущихся до горизонта, словно забытый богами кладбищенский мир. Воздух вокруг меня был густым и вязким, пропитанным тяжёлым запахом гари и дыма. И в этом хаосе у меня в голове отчётливо звучала единственная мысль: доползти. В конкретном направлении. Там я найду помощь, а значит, и жизнь.

В нос, мозг, самую глубину черепа въедался мерзкий запах палёной плоти. Мне очень не хотелось думать, что это моя плоть, но разум подсказывал: в меня стреляли из бластера, и очень повезло, когда заряд лишь чиркнул по касательной.

Пальцы цеплялись за холодный грунт, усеянный острыми металлическими осколками, царапающими кожу. Тело двигалось рывками, подчиняясь единственному императиву — выжить. Время потеряло смысл. Оно растворилось среди мусорных холмов, тишины и боли.

Я не знаю, сколько тянулось это мучительное скольжение на краю сознания к неизвестной цели, вот где-то впереди выросла странная металлическая громада, словно часть разобранного дроида или обломок крупного механизма. В следующий миг моё тело бережно подхватили крепкие металлические руки. Сквозь мутное марево боли слышались глухие, словно искажённые водой и моим состоянием голоса, но сознание отказывалось воспринимать слова.

Потом — резкая вспышка боли, настолько сильная, что мир раскололся на белый свет… и тьму, и сознание уплыло в небытие.

Очнувшись, я сразу почувствовала: прошло немало времени. Очевидно, мне успели оказать квалифицированную медицинскую помощь. Боль, прежде накатывавшая волной, теперь лишь тихо ныла — будто отдалённое эхо пережитой пытки. Осторожно приоткрыв глаза, я увидела вокруг только густую мутно-зеленоватую жидкость.

Бакта-камера. Это знание всплыло из самых глубин памяти — словно забытый сон. Невесомое тело окутывало мягкое тепло. Ощущения были странными, размытыми: я едва осознавала себя, помнила лишь одно — я существую.

Возможно, так подсознание оберегает разум, ограждая его от страшной реальности. Медленно, будто сквозь вязкий туман, я погрузилась в сон. И уже на грани забытья ощутила, как бакта бережно сращивает разорванные ткани моего тела.

В моей голове постепенно оформлялись воспоминания — сначала разрозненные, будто отдельные вспышки света, затем всё более связные. Я видела своё детство и юность в Храме: насыщенные тренировки, строгие, но добрые наставники, бесконечные коридоры, в которых всегда тихо пульсировала Сила. Но самое странное было в том, что это были не единственные воспоминания, теснившиеся в моей голове.

Другое детство. Оно жило в памяти как забытый сон из чужой жизни — настолько далёкое, что казалось принадлежащим иной галактике. Или даже другой вселенной.

Та реальность, когда-то единственная, теперь выглядела призрачной. Но в ней я прожила годы, которые сформировали меня — ту, другую, зрелую, цельную.

А теперь внутри моей головы — две биографии. Два опыта. Два «я». Они сосуществовали как два мира в одной оболочке, пересекаясь и сливаясь в одно. Я пыталась осмыслить это — минуты? часы? Время потеряло значение.

В голове крутились вопросы. Где граница между ними? Где «я» настоящая?

Реальности сплетались так тесно, что я терялась в них. Плыла, закрыв глаза, и ощущала, как они перетекают друг в друга — как слои памяти, где каждый пласт хранит свою реальность.

И странное дело: несмотря на страх и растерянность, меня захватывала эта внутренняя игра сознания. Это было… увлекательно.

Я продолжала медленно покачиваться в густой толще бакты, лишённая возможности двигаться или хоть как-то занять себя. Внешний мир безмолвствовал: казалось, на много километров вокруг не было ни единой живой души. Только нежный перламутровый отблеск приборов и мерный, едва уловимый гул оборудования составляли мне компанию.

Если верить всплывшим воспоминаниям, моё имя — рыцарь Нимо. По местным меркам мне исполнилось двадцать два года или цикла. Преобладающая раса — человек, но с модифицированными генами: по всей видимости, один из родителей имел арканианских предков.

Это объясняло многое: обострённую чувствительность к Силе, выдающиеся когнитивные способности, молниеносную реакцию… Но вместе с тем — полное неведение о том, кто подарил мне жизнь. Такова участь большинства детей, отданных на воспитание Ордену.

В поток моих воспоминаний неожиданно вплеталось иное «я» — образ взрослой женщины из галактики Млечного Пути. Она прожила гораздо дольше, пережила куда больше событий и обладала более сформированной, зрелой личностью.

Теперь обе реальности сосуществовали в моём сознании, словно два параллельных мира. И что удивительно — я не находила между ними ни единого противоречия.

Я уже не помнила своего прежнего имени — оно словно растворилось без следа вместе с телом, оставшимся в иной вселенной. Но стоило лишь прикрыть глаза, и передо мной оживали картины родной планеты: просторные улицы, нежный утренний свет над городом, терпкий запах опавшей листвы, длинные коридоры музыкальной школы, где я провела десятки лет.

Эти воспоминания отличались поразительной ясностью, полнотой, живостью — совсем не так, как обрывочные, размытые образы из жизни юной ученицы Ордена.

Причина была очевидна. Личность женщины, прожившей более восьмидесяти лет, выглядела несравненно более цельной и устойчивой, нежели сознание юной девочки, выросшей в жёсткой тоталитарной системе. Там эмоции подлежали подавлению, а следование установленным догматам возводилось в ранг абсолютной истины.

В прежней жизни я перечитала множество книг о попаданцах: в прошлое, иные миры, параллельные реальности — порой даже в ту самую далёкую-далёкую галактику. Однако, насколько я помнила, ни в одном из этих сюжетов герой не оказывался в теле раненого джедая, пострадавшего во время Великой чистки. А со мной произошло именно это.

Этот вопрос эхом отдавался в сознании. Что могла захотеть Сила от меня — человека, чьё призвание было самым мирным в этой галактике, где не прекращались войны? Здесь ценились иные навыки: стратегия, тактика, умение просчитывать ходы наперёд. Военные, политики, полководцы — вот кто был нужен. А я…

Я всего лишь учила детей музыке.

И вдруг — лёгкое тепло в груди. Необъяснимое, мягкое движение, будто огромный пушистый кот медленно укладывался, подбирая самое удобное положение. В тот же миг во мне расцвёл ответ — без слов, но кристально ясный, словно молния, пронзившая тьму.

«Тех, кого ты считаешь „нужными“, здесь и так достаточно. Но таких, как ты… их нет».

Так вот какова ты, Сила. Как назойливый, самоуверенный кот: намекнёшь — и молчишь, будто сказанного вполне достаточно. И теперь я остаюсь один на один с этим откровением, с этим странным, неуютным осознанием своей… уникальности?

Знание о том, что со мной случилось, я извлекала по крупицам из памяти рыцаря Нимо. Но чем глубже погружалась в её прошлое, тем явственнее проступали тревожные детали — те, что сама девушка игнорировала или считала естественными.

И постепенно приходило понимание: разве можно всерьёз считать этого ребёнка «рыцарем»?

Множество странностей, которые она воспринимала как норму, теперь вызывали у меня тревогу. Череда необъяснимых совпадений, россыпь аномалий — всего этого было чересчур много, чтобы объяснять происходящее волей судьбы или особенностями джедайского пути.

Случайности, как выяснилось, вовсе не были случайными.

Нимо жила в Храме с самого рождения и другой жизни не знала. Вопреки расхожим мифам из книг и фильмов, подобных детей в Ордене было немного. Большинство юнлингов приходили уже в пять, шесть, семь лет — достаточно взрослыми, чтобы запомнить прежний мир. Но её забрали младенцем, словно кому-то было чрезвычайно важно, чтобы девочка никогда не знала иной жизни.

Имя она получила уже в Храме — и каким же символичным оно оказалось! Нимо — «никто». Каждый раз, когда наставники произносили его, это звучало как приговор: личность девочки ничего не значила. Она была лишь пустым местом, инструментом в чужих руках.

Я всё пыталась осознать: что же в этом ребёнке было такого, что оправдывало столь безжалостное отношение с первых дней жизни? Неужели всему виной лишь доктрина Ордена джедаев?

Способности Нимо к предвидению и целительству проявились рано, однако её всё же направили в падаваны к мастеру-защитнику, чья работа имела мало общего с тонкими течениями Силы. Более того, ей отказали в походе на Илум. Свой кристалл она получила не в священных пещерах ледяной планеты, а в безличных запасниках Храма.

Всем, кто был готов заметить, становилось очевидно: девочка совершенно не подходила для специализации по фехтованию. Её навыки обращения с мечом едва достигали уровня необходимого минимума. Однако все ходатайства её мастера оставались без ответа — решение Совета назначений не подвергалось пересмотру.

Создавалось впечатление, что некая невидимая сила на самых верхах препятствовала любым попыткам перевести юнлинга — а впоследствии и падавана — в совершенствование сфер применения Силы, к которым девочка искренне тяготела и каковые были естественны для её дара.

Но наставник не сдавался. Старый забрак учил Нимо всему, что знал сам, и выбрал для неё единственный допустимый стиль боя — Соресу. Это искусство строилось на защите и умении выжить. Это было максимумом, который он мог себе позволить, не нарушив приказов сверху.

Ещё одно странное ограничение: Нимо выдавали исключительно голубые кристаллы. Решение было жёстким, безальтернативным, менять кристалл девочке никто не позволял.

Зачем всё это устроили? Я не сомневалась: причина имелась. Важная, но тщательно скрываемая за официальными формулировками. Но в чём она заключалась — оставалось лишь только гадать.

Учитель погиб, так и не успев довести обучение Нимо до конца. Мастер ушёл спасать собратьев на арену Петранаки — и не вернулся, как и многие другие джедаи. Для девочки это стало сильным ударом, который она тяжело пережила: потеря наставника, разрыв связи в Силе… Всё, что было опорой в жизни, рухнуло в один момент.

Нового наставника девушка так и не получила. К тому времени ей уже шёл двадцатый год, начавшаяся война диктовала свои условия: Орден не успевал готовить рыцарей в том количестве, которое требовалось фронту.

В Храме приняли решение ускорить обучение падаванов, оставшихся без мастеров. Как только юным джедаям исполнялось восемнадцать, их направляли на испытания — без привычной подготовки и времени на осмысление.

И, разумеется, в условиях военного времени эти испытания проводились не в стенах Храма, а на передовой.

Нимо однако, уцелела — это уже было удачей. Спустя несколько месяцев службы она получила звания рыцаря Ордена и коммандера Великой Армии Республики. Но на передовой её ценность оказалась невелика: молодая, неопытная, без основательной подготовки, она отчётливо осознавала, что не готова к командованию.

Тем не менее Сила не оставила девушку. Нимо определили в подразделение, где служили закалённые в боях клоны — опытные воины.

Девушка поступила мудро не по годам: решила не мешать и не лезть туда, где понимала свою некомпетентность. В двадцать лет — что она могла знать о стратегии и тактике? Учебников не существовало, дополнительных курсов никто не проводил. Но Нимо читала мемуары, слушала рассказы ветеранов и старалась хотя бы помогать в планировании операций.

Разумеется, в большей степени она опиралась не на собственный опыт, а на дар предвидения — там, где смутные очертания будущего указывали верный путь. Однако истинным её преимуществом было иное: Нимо видела в клонах людей, а не «мясных дроидов», как пренебрежительно именовали их за глаза.

Такое отношение снискало ей уважение и, что важнее, не раз спасало жизни и ей, и её подчинённым. По рекомендации ребят девушка подала рапорт о переводе на складскую работу. И эту инициативу одобрили и в Ордене, и в ВАР.

Клоны отвечали Нимо взаимностью. Постепенно она овладела несколькими приёмами целительства с помощью Силы и стала регулярно навещать госпитальные палатки, чтобы помогать раненым.

Так протекала её служба в Войне клонов: без громких подвигов и легенд, но честная, тяжёлая и по-настоящему необходимая.

А потом пришёл Приказ 66.

Предвидение вспыхнуло предупреждением, и Нимо успела скрыться на свалке списанного оборудования. Но даже это не спасло её полностью — девушку серьёзно задело. По ощущениям, клоны не особенно усердствовали в поисках. Скорее всего, они просто сделали вид, что выполнили приказ, и отчитались о гибели джедая.

Однако на свалке обнаружился старый, потрёпанный, но исправный транспорт — с полностью укомплектованным медотсеком. Кто-то заранее позаботился тем, чтобы бакта-камера оказалась заполнена дорогостоящим раствором до краёв.

Надо бы выяснить личность неизвестного благотворителя.

Судя по воспоминаниям, Нимо пережила клиническую смерть — побывала на грани, откуда редко возвращаются.

И пожалуй, именно этим можно объяснить мою появившуюся личность. Может быть, я просто вспомнила свою прошлую жизнь?

Но долго лежать в бакте невозможно — рано или поздно наступает момент, когда организм восстановился достаточно и пора возвращаться в большой, шумный, опасный мир. Я провела в камере трое суток. Меня задело серьёзно, иначе бы дроиды не держали так долго. Хорошо хоть память вернулась хотя бы частично. Но, как говорится, лиха беда начало.

Мне помог выбраться из камеры меддроид FX6. Модель недорогая, но надежная.

Медотсек оказался небольшим, но буквально набитым хорошим оборудованием. Многие приборы явно были трофейными. Особенно примечательно выглядела бакта-камера, где я провела трое суток: непритязательно, но добротно — именно так, как необходимо в сложившейся ситуации.

Теперь, когда я была совершенно одна, этот аппарат превратился из возможной роскоши в насущную необходимость. Как и FX6 — дроид старой, но надёжной модели, лишённый избыточных функций. Он почти не разговаривал, однако это было ни к чему. Важнее то, что он безупречно справлялся с обязанностями. Наличие даже такого меддроида обнадеживало.

Для медицинского отсека были выделена каюта комсостава. Кто-то доставил трофейную технику и грамотно подключили её к бортовым системам. Я невольно задумалась: сколько времени я провела, пробираясь по этой свалке? Как давно был отдан Приказ 66?

Но сейчас меня занимало другое: откуда взялись эти знания? Я точно не могла вынести их из прошлой жизни. Следовательно, они хранились в памяти Нимо, а теперь, видимо, стали частью нашей общей памяти.

Выйдя в коридор, я без труда отыскала камбуз. Конструкция корабля вызывала смутное чувство узнавания: складывалось впечатление, что его неоднократно перестраивали.

Это было типично для времён Войны клонов. Нехватка ресурсов ощущалась повсеместно — от медицинских транспортов до простых грузовиков. Многие суда приходилось модернизировать в полевых условиях, буквально «на коленке».

И тут меня осенило: конечно же, это транспортное судно типа «Барлоз».

Я вошла тихо, на цыпочках, и включила пищевой синтезатор. Совсем не удивилась тому, что он оказался полностью заправленным. Лишь теперь осознала, насколько голодна: трое суток без пищи даром не проходят. И если жидкость в бакте восполняется, то еда… Её не хватало отчаянно, тем более после такого ускоренного исцеления.

В итоге я умяла три порции питательной витаминизированной жижи, вкус которой оставлял желать лучшего.

Пока ела, в мыслях лихорадочно перебирала варианты. Внутри будто что-то подталкивало, торопило. Медитация могла бы помочь, но то самое «что-то» подсказывало: времени у меня не так много, как хотелось бы.

Итак, что мы имеем?

Палпатин взошёл на вершину власти и стал императором. Могу ли я ему помешать? Забавно даже думать об этом. Даже если бы я примкнула к повстанцам… Внутренний голос тут же дал о себе знать: в таком случае я бы только сыграла на руку ситхам.

«Великая Сила, — мысленно вздохнула я, — да кому я вообще нужна с моими скромными боевыми навыками?»

Гораздо разумнее сосредоточиться на тех областях знаний, к которым джедаи прежде меня не допускали. Это уже немного похоже на план.

Какие способности на самом деле проявляла рыцарь Нимо?

Прежде всего — силовая ковка. Не менее впечатляющими были её навыки целительства и предвидения.

Помимо этого, она обладала неплохими техническими знаниями и уверенно управляла летательными аппаратами. Любопытно, что этот талант раскрылся лишь после гибели её учителя. Тогда её перевели в группу, где обучали пехотинцев — явно с целью не дать ей развить любые личные способности.

Кто стоял за этим решением? Кто испытывал перед ней такой страх? И чего, собственно, боялись?

И самый насущный вопрос: возможно ли в принципе заблокировать связь с Силой?

Эту мысль я отложила на потом. В груди не утихало тревожное ощущение: нужно как можно скорее определиться с дальнейшими действиями.

Итак, цель ясна: отыскать место, где я смогу восполнить пробелы в знаниях.

Я не прилагала сознательных усилий, но к моменту, когда закончила трапезу, в сознании словно вспыхнул готовый маршрут. Он был запутанным и извилистым, однако безопасным и вёл именно туда, куда требовалось. Сила недвусмысленно подсказывала: в финале пути меня ожидает то, что необходимо.

Убрав посуду в стерилизатор, я отправилась проводить инвентаризацию.

В кино и книгах джедаи легко перемещаются по галактике, ускользая от Инквизиторов. Реальность куда менее романтична: для подобных путешествий требуются значительные ресурсы. В частности — квадрогелий и газ тибанна.

Предстояло выяснить, есть ли они в наличии и в каком количестве. А ещё — где их вообще можно раздобыть.

Инвентаризация пошла наперекосяк буквально с первых минут. На подкорке зудело неприятное, назойливое ощущение — что-то в происходящем было неправильным. Я никогда не считала себя великим стратегом, но и наивной девочкой тоже не была. Инстинкт, отточенный годами взрослой жизни и усиленный новым, непривычным восприятием Силы, настойчиво подталкивал: опасность рядом.

И чем дальше я продвигалась по кораблю, тем ощутимее росло беспокойство — из терпимой тревоги оно постепенно превращалось в липкий, нарастающий ужас. Секунды тянулись вязко, будто пространство само пыталось меня предупредить.

Не выдержав, я почти бегом влетела в рубку. Пальцы сами нашли панели управления, активируя срочную подготовку к взлёту. Внутри всё кричало: разбираться поздно, нужно уходить — сейчас же. Это ощущение било в виски, кожу и позвоночник.

Через двадцать минут ST-70 дрогнул под ногами и тяжело, с натужным гулом начал подниматься. Манёвры были медленными, грузными — так взлетали только полностью загруженные суда. Эти корабли—«рабочие лошадки» тянули до ста двадцати тонн, и по тому, как корпус вибрировал на выходе на орбиту планеты, было ясно: мой транспорт нагружен до предела.

И что бы там ни лежало в трюмах, одно я понимала твёрдо — клоны к этому не имели ни малейшего отношения.

Нужно было одно — уйти как можно дальше от этой планеты, желательно в гиперпространство. Там я смогу, наконец, войти в медитацию и попытаться восстановить память Нимо: собрать разрозненные куски её жизни, обрывки ощущений и образов.

Потому что кроме неё никто не мог подготовить корабль к побегу. Клоны не знали заранее о Приказе 66. А вот девушка-джедай имела такую возможность. Она видела варианты будущего, могла предусмотреть худшее и действовать заранее.

Фактически я — точнее, мы — три дня пролежали тяжело раненые в бакте, полностью отрезанные от происходящего. И сейчас память Нимо представляла собой лоскутное одеяло, небрежно собранное из туманных, выцветших клочков. Одни фрагменты притягивали к себе, другие рассыпались в пыль, едва я к ним прикасалась.

И разобраться в этом хаосе предстояло мне. Уже одной.

По мере того как корабль удалялся от планеты, мандраж начал постепенно отступать. Сначала дрожь в руках стала тише, затем исчезла тяжесть в груди — к тому моменту, когда я ввела первые координаты маршрута, чувство смертельной опасности окончательно растворилось.

Когда звёзды вытянулись в длинные белые струи гиперпространства, настало время заняться тем, что я до взлёта боялась начать: полностью изучить содержимое теперь уже моего корабля.

Времени впереди было более чем достаточно. «Барлоз» — грузовая рабочая машина, и, нагруженная под завязку, она шла медленно, как бы нехотя. Первый выход в реальное пространство ожидался только через четыре дня и девять часов.

Что же меня так испугало в начале осмотра?

Причина была до смешного простой: первой на пути оказалась жилая секция, и уже в первой проверенной каюте я обнаружила свои вещи. Точнее, вещи Нимо. К тем предметам клоны не смогли бы даже прикоснуться, шкаф запирался на силовой замок, настроенный исключительно на девушку.

Но даже это было не главным.

На этом типе судов всего шесть кают: просторная капитанская, поменьше — для первого пилота и ещё четыре стандартные пассажирские. И вещи лежали в одной из этих обычных кают, будто Нимо жила здесь уже какое-то время.

Вот это и заставило меня похолодеть.

Чтобы полностью подготовить такой корабль к эксплуатации — от закупки расходников до установки дополнительного оборудования — требовалось не меньше десяти дней, то есть две стандартные недели. И это если работать без перерывов.

Однако судно было полностью укомплектовано. И готово к длительному автономному перелёту.

Судя по документам, найденным в той же каюте, Нимо приобрела этот корабль как посредник для частного лица. В бумагах имя потенциального владельца не указывалось — обычная практика. Посредник выкупал списанную технику, оформлял её на себя, а клиенты потом спокойно переводили права. Все оставались довольны: посредник получал процент, покупатель — корабль.

И именно это — плюс сами вещи, тайники, внезапный взрыв предвидения — напугало меня до колик и заставило взлететь, не проверяя ничего.

Потому что никто не снаряжает корабль за двое суток. А уж тяжело раненая джедай — тем более.

Значит, к моменту, когда Нимо упала под огнём своих же солдат, корабль уже был готов.

Пояснить стоило сразу. Рыцарь-джедай Нимо — девушка, выросшая в Ордене с самого рождения. Такое воспитание создаёт идеальных последователей, но совершенно не готовит к жизни за стенами Храма. Я помнила, к чему приводит подобная изоляция: жертвы тоталитарных культов нередко до конца своих дней существуют в выдуманной реальности, где нет места сомнениям.

Нимо была именно такой — наивной идеалисткой до мозга костей. Да, она прекрасно знала все эти сомнительные схемы. Ученичество у джедая-защитника дало ей многое. Но знать и применять — вещи разные. И потому в любую сомнительную схему она могла вляпаться лишь по одной причине: если об этом попросил кто-то из Ордена.

Почему я была в этом уверена?

Потому что для Нимо её товарищи по пути Силы были абсолютным авторитетом. Жёсткая иерархия Храма воспитывала в учениках ту самую безусловную покорность. Как там говорили про телепатический корпус в «Вавилоне-5»? «Корпус — мать, корпус — отец». И относились там к своим ничуть не мягче: вплоть до того, что рядовых телепатов продавали теням как «компоненты вооружения».

И вот Сила настойчиво подсказывала мне, что кто-то именно из таких «старших товарищей» воспользовался наивностью девушки, вынудил участвовать в серых операциях, а сам оставался в тени. Более того — Нимо снаряжала не первый такой корабль.

А то, что свои личные вещи она сложила в одну из обычных пассажирских кают, говорило о многом. Она готовила корабль не для себя, но была уверена, что, когда придёт время, её с собой возьмут.

Трогательная, но очень опасная уверенность.

Я не могу считать себя экспертом по вселенной «Звёздных войн», но даже в «Войнах клонов» Орден и его верхушка выглядели… крайне неприятно. Опираться на канон полезно, но куда важнее понимать подоплёку событий.

Как так вышло, что Инквизиторий возник практически мгновенно?

Откуда у зарождающегося Сопротивления оказались средства?

Бороться с властью — дело увлекательное, но очень дорогое.

И вот — документы на подержанный «Барлоз» у такой девочки, как Нимо.

Это называется: влипла. Причём по самые уши.

Я отправилась изучать доставшееся мне «наследство», заранее собираясь с силами: интуиция подсказывала, что без неприятных сюрпризов не обойдётся. И она, разумеется, не подвела.

Грузовой отсек оказался забит под завязку. Часть груза представляла собой откровенный металлолом со свалки: поломанные дроиды серии В-1, смятые пластины корпусов, наборы креплений и непонятных запчастей. Всё это напоминало хаос складских остатков, сложенных в кучу по принципу «вдруг пригодится».

Но вторая половина груза заставила меня сперва замереть, а потом нервно засмеяться.

Передо мной стояли специальные контейнеры для длительного хранения квадрогелия и газа тибанна. Ещё пару часов назад я переживала, хватит ли мне топлива. Теперь же его было… очень много. Настолько, что такой объём на открытом рынке никто бы не рискнул продать. Точнее, рискнул бы ровно один раз — потому что после этого либо исчез без следа, либо сел пожизненно.

Каждый контейнер был помечен клеймом ВАР.

Чудесно. У меня корабль, набитый ворованным топливом. Коррупция в чистом виде.

И я лишь вздохнула:

Кто же это в Ордене оказался таким хитрожопым?

Дальнейшая инспекция только укрепила моё подозрение. «Барлоз» был полностью подготовлен к дальнему перелёту: заправлен, укомплектован, аккуратно обслужен. Всё выглядело так, будто за счёт Нимо снабжалась какая-то база. Искренне надеюсь — не пиратская.

На свои деньги девушка всё это купить не могла. Коммандер ВАР действительно зарабатывал прилично, но до уровня контрабандных запасов такого масштаба ему было далеко.

Что же касалось снаряжения, доставшегося мне по наследству…

Из двух спасательных капсул в наличии оказалась лишь одна — её Нимо успела капитально отремонтировать. Многие детали она изготовила собственноручно, используя силовую ковку. Судя по качеству сплава, работала она старательно, но с определённой долей ученической прямолинейности.

Пищевых концентратов — тех самых, высокопитательных, но с откровенно тошнотворным вкусом — было запасено на год. Два пит-дроида и один медик FX дополняли картину. Утащить больше Нимо явно не смогла: дроидов строго учитывали, а астромехаников вообще берегли как золото.

В итоге всё предстояло делать собственными руками.

Ну или… позже собрать парочку В-1 из этого груда металлолома и заставить выполнять рутинную работу. Правда, эти болваны ничего чинить не смогут, но это уже вопрос десятый.

С вещами и документами всё оказалось куда проще, чем я ожидала. Основу гардероба составляла джедайская роба — простая, добротная, с тщательно штопаными рукавами. Лишь один комплект выбивался из общей картины: удобные тёмные брюки и короткая туника, явно предназначенные для заданий, где требовалось раствориться в толпе и не привлекать лишнего внимания.

Документов было много — на корабль, дроидов, даже на личный банковский счёт коммандера Армии Республики. И только на груз — ничего. Прямое признание в том, что здесь кроется что-то крайне неоднозначное. Я задумалась: могу ли я снять деньги, пока после провозглашения Империи ещё царит неразбериха? Почему бы не попробовать. Я не Нимо — стесняться не стану.

После обеда, аккуратно разложив вещи в капитанской каюте — просторной, со сточенными углами мебели, лёгким запахом машинного масла и тонким слоем пыли, которая скапливалась даже при идеальной фильтрации воздуха, — я уселась в центр помещения и погрузилась в медитацию.

Связь с Силой оказалась удивительно чистой. Нимо была хорошо обучена в Храме — основы ей вложили крепкие. Но потом девушку по какой-то причине держали подальше от Корусанта: медитация давно выпала из её обязательных ежедневных практик, и Сила отзывалась несколько странно, словно идя ко мне через помеху.

Сам процесс приводил меня в странное состояние. Погружаясь глубже, я словно собирала себя из разрозненных осколков. И это было по-настоящему болезненно. Пока я лежала в бакте, в моей голове ещё чувствовался отголосок личности погибшей девушки. Сейчас же он отступал — медленно, но неотвратимо, растворяясь где-то на границе сознания.

Нимо страдала от тяжёлого посттравматического расстройства. Это ощущалось в каждой вспышке её памяти. И никому в Храме не пришло в голову отправить её к целителям разума. Девушка была истощена, беспомощна, но продолжала хорошо выполнять свои обязанности. В Храме она не появлялась не меньше двух лет, и даже короткого отпуска ей не давали.

До сих пор я не понимала, почему у коммандера ВАР никто не заметил явных провалов в памяти и мучительных флешбэков. Клоны подобного не испытывали в принципе, а Нимо не осознавала, что с ней происходит. Но медосмотры должны были проводиться регулярно! Хуже всего, что поверх расстройств девушки накладывались ещё и видения Силы — фрагменты будущего, которые не давали ей покоя и подтачивали ментальное здоровье. Она предчувствовала падение Ордена и именно поэтому заранее перенесла свои вещи на корабль.

Её память восстанавливалась плохо. Последние два года Нимо помнила отрывочно, словно через искажённый фильтр. Но по эмоциональному оттенку я уловила главное: девушка была влюблена. На семьдесят процентов человек — значит, гормоны били по голове так же, как и всем остальным. Возможно, кто-то ловко воспользовался её чувствами, втянул в тёмную сделку с оборудованием. Служебный доступ к складам, знакомство с интендантами, работающими со списанным имуществом, делали её удобной фигурой для посреднических сделок.

А вот топливо Нимо украла сама. Как там? Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть»! Как иначе объяснить, что законопослушная девушка, перепрограммировав погрузочных дроидов, отправила контейнеры в обход системы учёта. В её памяти всплыл четкий фрагмент: девушка сама ведёт полный газом тибанна транспорт к свалке. Сама она до такого точно бы не додумалась и не решилась на должностное преступление.

И тогда становится понятным отчаянное стремление доползти до корабля — то самое ощущение, которое я почувствовала в первые минуты попадания.

Последующие дни до выхода в обычное пространство тянулись однообразно и тихо. Я медитировала, ела, снова погружалась в медитацию — и так по кругу. С каждым часом мысли становились чище, а восприятие мира возвращалось к норме, будто я выбиралась из вязкого мрака, окутывавшего сознание.

Теперь, оглядываясь назад, я с неожиданным стыдом вспоминала свои прежние надежды на помощь клонов. Как же наивно это звучало…

Девушка по имени Нимо за эти дни исчезла окончательно. Часть её памяти досталась мне, но от остатков личности — хрупкой, доверчивой — намеренно отказалась. Я не хочу носить в себе слепое восхищение Орденом и товарищами по секте. Предпочитаю судить людей по делам, а не по благочестивым заявлениям.

Те, кто втянул Нимо в сомнительные схемы, могли знать о грядущем Приказе 66 и не сочли нужным обезопасить её. А когда всё закончилось, выждали несколько дней, чтобы спокойно забрать корабль с грузом. Джедайским поступком это точно не назовёшь.

Могу ошибаться… но интуиция настойчиво говорила: в их планах места для девушки не было. Она была лишь удобным инструментом, и не более.

Теперь я на месте Нимо. Корабль точно переоформлю на себя — и совесть будет абсолютно чиста. Но для этого мне нужно новое имя.

Выход в обычное пространство прошёл буднично. Как только корабль стабилизировался, я задала координаты следующего прыжка и, устроившись в кресле, подключилась к голонету. Сейчас мне были нужны документы — настоящие, пусть и добытые не самым законным способом.

Галактика Небесная Река в этом плане представляла собой ту ещё клоаку. В центральных мирах всё строго: без идентификационной карты тебя не подпустят ни к портам, ни к официальным маршрутам. Но чем дальше от ядра, тем тоньше нитки контроля. На периферии бюрократия рассыпается, а в Среднем кольце и вовсе превращается в условность: заплати — и у тебя в руках идентификационная карта хоть на вымышленного кузена.

По сведениям, что я собрала, лучшие места для покупки документов — торговые станции на границах сектора. По моему маршруту подходили две: Лорта и одна из баз в Цереанской системе. На самой планете цереанцы ревниво оберегали свою экологию, но космическую станцию считали чем-то вроде необходимого зла и не вмешивались, пока ей не угрожало прямое уничтожение.

После последней атаки сепаратистов там оставили гарнизон, но смехотворно маленький — больше похоже на формальность. Контроля властей практически не было, и Сила настойчиво подсказывала: именно эта система станет для меня самым безопасным вариантом.

Перевалочный пункт между Внешним и Средним кольцом. Место, где документы делали практически всем, кто прилетал с окраин. В Республике это считалось обычной практикой: чем дальше от центра, тем меньше присутствие административных структур.

Именно поэтому станция в Цереанской системе была идеальным местом — и для оформления новых личных документов, и для легализации моего «Барлоза».

Получив разрешение на посадку без малейших сложностей, я мягко ввела корабль в шлюз номер тридцать два на торговой палубе. Заранее переодевшись в единственный гражданский костюм, я наконец позволила себе задержаться у зеркала.

На меня смотрела девушка среднего роста, с неожиданно глубокими синими глазами. В чертах лица причудливо переплелись восточная мягкость и западная утончённость: чуть миндалевидный разрез глаз, аккуратный прямой нос, русые волосы, выгоревшие на солнце почти до светло-пшеничного оттенка. Похоже, один из родителей обладал ярко выраженными азиатскими чертами — если бы это слово вообще существовало в здешних словарях.

Но любоваться собой было некогда. Дел хватало.

Документы на имя Талии Винтер оформили быстро: чиновник записал фамилию так, как расслышал, и исправлять ничего не собирался. Я не стала спорить — лишнее внимание мне было ни к чему. Затем последовал визит в банк: надо оплатить пошлину за регистрацию корабля.

Обслуживающий дроид проявил максимум формальности, лишь уточнив, собираюсь ли я снять всю сумму или только часть. Я выбрала первое. Через минуту получила имперские кредиты в форме обезличенных чипов — с невразумительно высоким комиссионным сбором.

Завершив дела и переоформив корабль, я купила одежду и несколько полезных мелочей. Возвращаясь на корабль, я почувствовала острое желание заглянуть в местную кантину — хотелось нормальной еды, а не безвкусной пасты из синтезатора.

Кантину я выбрала самую приличную из возможных: чистый зал, умеренная музыка, никакой подозрительной публики. Я успела сделать лишь пару спокойных глотков ароматного бульона, когда на центральном голоэкране начались галактические новости — репортаж из разгромленного Храма джедаев. Судя по отсутствию реакции у завсегдатаев, сюжет здесь крутили уже много дней подряд.

Информации, по сути, давали минимум, но сама картинка… Разрушенные своды, обугленные колонны, выломанные врата центрального входа — зрелище цепляло за душу.

И всё бы ничего, но мой взгляд отметил другую деталь: по периметру зала расположилось множество крохотных камер. Они фиксировали всех входящих, сидящих и выходящих из кантины. Их холодное внимание чувствовалось буквально кожей.

Стараясь сохранять спокойствие, я доедала свой заказ и делала вид, что просто смотрю новости. Но на краю сознания поднималась волна паники — последние обрывки личности Нимо били тревогу, возмущённо протестуя.

Это было так в её духе.

Хитёр Дарт Сидиус. Он прекрасно понимает психологию своих светлых оппонентов. Любой джедай, воспитанный в Ордене, с его прямолинейным мышлением и штампами морального долга, обязательно выдаст себя при просмотре подобных роликов. Репортажи крутили не случайно, и уж точно не ради информирования населения. Готова поспорить, их показывали в каждой кантине галактики.

Цереа — самый край Среднего кольца, ворота из периферии в сектор Экспансии. Кто знает, сколько беглецов уже поймали здесь на эмоциях? Нимо, будь она на моём месте, сорвалась бы мгновенно.

Я удержала лицо спокойным, дочистила тарелку до конца и купила немного еды навынос — нормальной еды, настоящей. И, покинув заведение, я направилась к кораблю.

Пора было лететь дальше.

Со станции я улетела без проблем и сразу ввела в навигационный компьютер координаты для следующего гиперпрыжка. Корабль плавно вздрогнул, набирая скорость, — и вот уже звёзды за иллюминатором растянулись в мерцающие полосы, а пространство превратилось в привычный тоннель.

В принципе, ничего неожиданного не случилось. Было ясно с самого начала: активных членов Ордена джедаев будут искать и уничтожать без всякой пощады. С последователями новой власти разговаривать бесполезно — эти люди не склонны к переговорам, не признают компромиссов, не пойдут ни на какие соглашения.

И всё же масштаб розыскных мероприятий невольно настораживал. По фильмам складывалось впечатление, что джедаи практически полностью уничтожены — и Приказом 66, и кровавой резнёй в Храме. Но реальность выглядела иначе: выжило на удивление много братьев по Ордену.

Куда они скрылись? Просто разбежались в разные стороны, растворившись в бескрайних просторах галактики? Если так, то зачем Йоде понадобился Люк? Чтобы восстановить Орден? Но, если уцелело столько джедаев, почему они сами не взялись за возрождение? Возможно, всё упирается в утраченное политическое влияние — поддержку Сената, легальный статус…

Впрочем, гранд-магистр Ордена вряд ли мог оставаться в неведении относительно того, сколько времени ему отведено.

Одни вопросы — и ни одного ответа.

Вторая половина пути оказалась даже спокойнее первой. Я погрузилась в медитацию, стараясь упорядочить мысли, а потом решила немного потренироваться — и лишь тогда с удивлением обнаружила, что сейбера при мне нет.

Странно, что я осознала пропажу лишь после того, как преодолела почти две трети маршрута. Меч остался там, на свалке, где спряталась Нимо, когда её ранили клоны. В тот момент я даже не задумалась о нём, просто вычеркнула из сознания это привычное для джедая оружие. Возвращаться за сейбером я бы всё равно не стала. После трёх дней в бакта-камере и поспешного отлёта у меня не было ни сил, ни желания рисковать жизнью, пробираясь сквозь завалы в поисках клинка.

Впрочем, возможно, это даже к лучшему. Если поисковики обнаружили меч, они наверняка сочли, что его владелица погибла. К тому же отсутствие сейбера сыграло мне на руку: без него я без труда зарегистрировала себя и корабль, а заодно смогла обналичить счёт джедая-коммандера, не вызывая лишних подозрений.

В этот момент на пульте раздался чёткий сигнал — мы выходили в обычное пространство. Почти одновременно вспыхнула лампочка жёлтого уровня предупреждения. Я тут же включила обзор.

Корабль вышел в обычное пространство — и оказался в сердце мрачной, энергетически нестабильной зоны. Передо мной распахнулась невероятная картина: странная фиолетово-янтарная планета, опоясанная обломками разрушенного орбитального кольца.

Вокруг неё клубились густые массы облаков — бурые и изумрудные, пронизанные вспышками статического электричества. Казалось, сама атмосфера то и дело вспыхивает изнутри, озаряя пространство призрачным мерцанием.

Вся звёздная система представляла собой хаотичное кладбище технологий. В пустоте медленно дрейфовали останки древних кораблей, искорёженные фрагменты орбитальных станций, обломки неведомых конструкций. На потемневших корпусах время от времени пробегали светлые искры — будто мёртвый металл всё ещё цеплялся за остатки былой энергии.

Я невольно задержала дыхание, всматриваясь в это величественное и одновременно пугающее зрелище.

«Так вот ты какой, Лехон — бывшая столица Бесконечной Империи раката…»

От планеты не исходило ни малейших признаков разумной жизни. Лишь что-то дикое, первобытное, необузданное пульсировало в её недрах. В голове сами собой рождались образы огромных крылатых тварей — тёмные силуэты, скользящие в воздухе над гниющей поверхностью.

Даже здесь, в герметичной кабине корабля, словно ощущался тяжёлый запах разложения. Я машинально вдохнула поглубже, тут же осознав: это всего лишь игра воображения, наваждение, рождённое видом планеты.

И всё же мысль, что это предпоследняя остановка на моём пути, принесла ощутимое облегчение.

Пришлось потратить немало времени, чтобы отыскать подходящую точку для разгона, скрупулёзно сверить параметры и скорректировать координаты с учётом местных аномалий. Лишь когда все расчёты были трижды проверены и подтверждены, я вывела корабль на курс и вбила координаты следующего гиперпрыжка.

Последний прыжок растянулся больше чем на сутки, и всё это время я чувствовала себя так, будто сижу на иголках. Опасности не было — Сила вокруг оставалась спокойной, ровной, — но внутреннее предвкушение чего-то необычного и важного не отпускало ни на минуту. Поэтому, когда прозвучал сигнал выхода из гипера, я уже находилась в рубке и включала круговой обзор.

Если Лехон поражал хаотичной, почти агрессивной энергетикой, то здесь пространство будто дышало умиротворением. Внизу сияла золотисто-зелёная планета, мягкое свечение которой тянуло к себе, словно обещало укрытие и покой. Я вывела корабль ближе к орбите и начала медленный облёт, фиксируя любые детали, которые могли оказаться полезными.

Жизнь на планете чувствовалась отчётливо, но только животная, чистая и нетронутая. Значительная часть поверхности являла собой пустыни — следы былой орбитальной бомбардировки. Не такой сокрушительной, как на Татуине, но достаточно сильной, чтобы изменить облик мира. Песчаные участки перемежались лесами и зелёными оазисами, создавая странный, но завораживающий контраст. От планеты ощутимо тянуло Силой, и это воспринималось как добрый знак.

На третьем витке интуиция кольнула в глубине сознания. Я присмотрелась к участку внизу: на первый взгляд совершенно обычному. С одной стороны тянулась невысокая горная гряда, покрытая лесом, с другой к ней вплотную подходила полоса пустыни. Песок медленно отступал под напором растительности, и наблюдать за этим было удивительно красиво. Красота, впрочем, была не единственной причиной: Сила подсказывала, что стоит спуститься.

Я взяла курс на снижение, решив внимательнее изучить этот квадрат.

Светило стояло в зените, когда я завершила осмотр местности и опустила корабль возле узкой расщелины у подножия горы. Спустив трап, я сделала пару шагов вперёд — и застыла, не скрывая удивления. Передо мной открывался заросший растительностью и занесённый слоем грунта фасад сооружения, которое безошибочно можно было назвать храмом.

Пирамидальная форма всё ещё угадывалась, несмотря на вековые изменения. Судя по всему, передняя часть здания была вырезана прямо в скале, в то время как основная масса Храма должна была скрываться глубоко внутри горного массива. То, что когда-то было монументальным входом, теперь наполовину утонуло в земле и корнях, но даже так производило удивительное впечатление силы и древности.

Я подошла ближе и осторожно осветила фонариком пространство внутри. Здесь явно располагался ангар — широкие стены шли под углом, свод уходил в темноту, а грунт под ногами был плотным, утрамбованным.

Но прежде, чем рисковать и заводить сюда корабль, до отказа заправленный топливом, нужно было убедиться в безопасности прохода. Я включила наплечный фонарь, поправила ремни сумки с датчиками и шагнула внутрь. Мои шаги отдавались приглушённым шорохом в непривычной, почти гробовой тишине.

Чем дальше я углублялась в недра горы, тем меньше становилось наносного грунта под ногами. Вскоре рыхлая масса полностью исчезла, и, пройдя через пустой дверной проём в основную часть комплекса, я уже ступала по гладко отшлифованному камню.

Время не пощадило систему освещения, не было ни единого работающего светильника. Однако двери в некоторых помещениях сохранились, а луч фонарика выхватывал из сумрака вполне безобидные картины. Крупных хищников я не ощущала — вообще никого крупнее дрозда или мелкой ящерицы.

Храм завораживал. Его высокие своды и широкие коридоры разительно отличались от тех, что я привыкла видеть на Корусанте. Я намеренно выбирала самые просторные проходы, стараясь не заблудиться в этом древнем лабиринте. После нескольких поворотов неожиданно вышла на открытое пространство — и замерла, поражённая масштабами.

Мои догадки оказались верны: внутри горы скрывался поистине грандиозный комплекс. Видимо, в те далёкие времена, когда возводили храм, планета была пустынной.

В сердце полой горы неторопливо струилась река. По её берегам, словно стражи забытого сада, стояли невысокие деревья, усыпанные причудливыми плодами. С величественных арочных сводов низвергались потоки света, рассыпаясь бликами по воде и озаряя таинственные сады.

Стены горы испещряли проходы, галереи и ряды закрытых дверей. Это был не просто храм — целый город, освещённый лучами светила, которое уже клонилось к западу.

Я поспешила вернуться на корабль до заката. Сомнений больше не было: я останусь здесь.

Пусть это скорее город, чем храм, но в нём вполне можно устроиться с комфортом. Сила обещала обучение, а значит, в таком грандиозном комплексе наверняка сохранились нужные материалы — иначе и быть не могло.

Следующую неделю я трудилась не покладая рук. Время словно сжалось в сплошной поток дел: сборка дроидов В1 для расчистки ангара, перебор груд запасённого Нимо металла в поисках хоть чего-то полезного. И вот удача — среди кучи нашлись сломанные бластеры: DC 15S и DC 17. Руки сами потянулись к инструментам: починить оружие было делом первостепенной важности. Теперь я вольный торговец — без надёжного ствола в этом мире не выжить.

Параллельно я проверяла, можно ли есть местные плоды. Синтетическая питательная паста из корабельного синтезатора давно вызывала тоску — однообразная, безвкусная, она просто высасывала из меня последние крохи радости.

Две недели пролетели в сплошной суете. Десяток «долгоносиков» упорно боролся с разросшимися кустами: то застревали, то выдавали возмущённые электронные вопли. Но в итоге ангар и посадочные площадки приобрели вполне приличный вид.

Сердце дрогнуло от облегчения, когда я наконец поставила «Барлоз» на отведённое ему место.

Но на этом хлопоты не закончились. Впереди ждала очередная задача — выгрузка контейнеров с квадрогелием и газом тибанна. С таким взрывоопасным грузом отправляться в торговые миссии было бы чистым безумием.

Для жилья я выбрала парковую зону храмового города. Там, среди тишины и покоя, я разбила палатку. Конечно, можно было остаться на корабле, но как же я истосковалась по свежему воздуху! Каждый вдох наполнял меня ощущением свободы, которого так долго не хватало.

К тому же ПТСР прежней хозяйки тела никуда не исчезло. И эта часть меня, измученная годами напряжения и страха, впервые за три года смогла расслабиться в мирной обстановке под открытым небом.

Была и ещё одна, почти забытая радость — возможность по-человечески вымыться обыкновенной водой. На кораблях, даже военных, стояли лишь ультразвуковые кабины очистителей.

А здесь вода — прежде настоящая роскошь — теперь была доступна без ограничений. Уже несколько дней я могла ею наслаждаться. Каждое прикосновение живительных струй казалось чудом, возвращая ощущение нормальной, мирной жизни.

Когда рутинные дела были завершены, я принялась методично исследовать храмовый комплекс. Каждая новая находка приоткрывала крохотную частичку его истории.

Первым делом обнаружила жилые секции. Они различались по размеру и расположению — от компактных квартир до просторных домов на разных уровнях горы. Последних было значительно больше. В планировке чувствовалась забота о комфорте обитателей — не в пример строгим, казарменным условиям джедайского анклава на Корусанте.

Я мысленно пообещала себе: однажды я обустрою один из этих домов. Но до того дня было ещё далеко.

Энергосистема комплекса была полностью разрушена — она работала преимущественно на солнечных батареях, которые, увы, не сохранились. Большая часть коммунальных систем бездействовала.

В процессе дальнейшего осмотра наткнулась на гидропонные залы. Большинство механизмов пришло в негодность, рассыпавшись в прах за годы запустения. Однако несколько помещений сохранились куда лучше — и именно они приготовили мне неожиданный сюрприз.

В некоторых залах когда-то выращивали грибы — культура неприхотливая, не требующая сложных систем поддержания. После ухода хозяев время не остановило природный цикл: сохранившиеся в грунте споры продолжали плодоносить. Теперь «грибные залы» были до отказа заполнены обильным урожаем.

Неизвестно, претерпели ли грибы мутации за долгие годы без присмотра, но анализатор в медотсеке дал однозначный ответ: уровень питательности высок, а состав безопасен для большинства гуманоидных рас галактики. «Кажется, я нашла товар на продажу», — с воодушевлением подумала я.

Пришлось снова задействовать дроидов В1: теперь их задачей стала уборка урожая и сушка грибов. За годы бесконтрольного роста грибница оплела стены и покрыла всё пространство пещеры мягким перегноем. Я невольно замирала, вдыхая приглушённый грибной аромат — он навевал смутные воспоминания о прошлой жизни, о временах, когда всё было проще и понятнее.

Позже я обнаружила на верхних уровнях горы с наружной стороны специальные камеры для сушки грибов. Это открытие заметно облегчило задачу. Мой рацион постепенно становился разнообразнее, а когда я заметила, что в разных залах растут совершенно разные виды грибов, радости не было предела. Каждый новый оттенок цвета, каждая необычная форма шляпки будили во мне азарт исследователя.

Примерно через месяц, совмещая поисковые работы с починкой очередной партии дроидов, я наконец, наткнулась на помещение напоминавшее библиотеку.

Здесь не оказалось ни книг, ни инфокристаллов — лишь голокроны. Полки были заставлены сферическими и кубическими артефактами, и каждый из них таил в себе знания давно исчезнувших эпох. В центре зала возвышался один особенно крупный голокрон кубической формы. Его вид сразу напомнил мне легенду о Великом голокроне, которую шёпотом пересказывали падаваны и юнлинги в Храме на Корусанте. Правда это или вымысел, Нимо так и не узнала — её, разумеется, никогда не подпускали к подобным реликвиям. Но однажды она случайно услышала, как библиотекарши, помощницы Джокасты Ню, вели о нём разговор.

Разумеется, я не могла пройти мимо этих носителей древней мудрости и не попытаться их активировать. Первым поддался именно тот огромный куб, стоящий в самом центре хранилища. Против ожиданий, хранителя у него не оказалось. Передо мной открылась библиотека в миниатюре — строгая, сдержанная и полностью изложенная на архаичном аурбеше.

Мой первый запрос касался программ обучения провидцев. Материала оказалось так много, что я буквально выпала из окружающего мира на несколько месяцев. В Храме ничто не требовало немедленного вмешательства: долгоносики исправно выполняли свою работу, раз в неделю их нужно было лишь подзаряжать. Себе я готовила простую еду, но большую часть времени проводила в учёбе.

Впервые в моей жизни в руки попала по-настоящему стройная, продуманная программа по контролю собственного сознания — и я погрузилась в неё полностью.

Никогда в Храме Нимо не сталкивалась ни с чем подобным. Курс медитаций и упражнений я выполняла по строгому графику — с раннего утра до самого вечера. Параллельно, наткнувшись на сведения по истории и политике галактики времён Небесной Реки, ещё доруусанских, я увлеклась их изучением. Время незаметно растворилось в занятиях, и лишь спустя примерно три месяца я поняла, как долго здесь нахожусь.

Осознание пришло вместе с началом сезона дождей. Моя палатка всё так же стояла в парковой части комплекса, и однажды утром я проснулась в буквальном смысле посреди лужи. Снаружи хлестал ливень; вода стекала по склонам горы и потоками врывалась в высокие арочные окна, оставленные древними архитекторами для естественного освещения. Никаких стёкол или защитных конструкций не сохранилось, и ничто не препятствовало тому, чтобы дождевая вода проникала внутрь.

Пришлось временно прервать свою учебную и практическую работу и заняться поиском более подходящего места для жизни.

Кажется, я попала на планету в самый разгар лета. Осень пролетела почти незаметно, а зима заявила о себе внезапным сезоном дождей.

Теперь стало понятно, почему местная растительность так уверенно отвоёвывала территории у пустыни. Храмовый город располагался в субтропической зоне: зимой здесь становилось ощутимо прохладнее. Листья облетали, температура опускалась до десяти-пятнадцати градусов, а с неба лили обильные дожди.

Я перебралась в заранее присмотренный домик на одной из каменных террас неподалёку от внешней стены. Отсюда открывался великолепный вид на весь подгорный комплекс — мысленно я называла его городом гномов. Дом был крепким, сложенным из местного камня, с плоской крышей, на которой располагалась просторная веранда. С неё одинаково хорошо просматривались и внутренние галереи, и наружные окна в скале.

Из подручных материалов я соорудила себе буржуйку и простейшую печь для приготовления еды. Эта вынужденная «кустарщина» неожиданно навела на мысль о возможности восстановить коммунальную систему города. Разумеется, в одиночку запускать подобный комплекс было почти нереально, но идея о собственной тёплой ванне грела не хуже огня. Пока же сохранившуюся каменную чашу в моих покоях В1 наполняли вручную, а мне совсем не хотелось отвлекаться от изучения найденных материалов. Я работала над ними с удвоенным рвением, с каждой новой страницей приближаясь к тому, зачем Сила, возможно, и привела меня сюда.

Когда сезон дождей наконец закончился, я перешла к изучению теории целительства Силой. И здесь меня ждала целая россыпь открытий, способных перевернуть прежние представления. Поскольку возможности отрабатывать новые знания на практике у меня не было, я с головой ушла в теоретическую часть — и вскоре поняла, насколько мало понимала прежде.

Эти техники требовали глубокого понимания природы Силы, её истоков и особенностей одарённых. Именно тогда начались настоящие откровения.

Одно дело — изучать Силу в уютных покоях Корусанта под присмотром мастеров. Другое — постигать её здесь, в глубине неизведанных регионов, за множеством аномалий, которые практически исключали возможность моего обнаружения.

Пожалуй, Сила выбрала для этих знаний подходящее время: я находилась в относительной безопасности.

Одним из первых открытий, по настоящему ошеломивших меня, стало описание вектора Силы у одарённых. Выяснилось, что у каждого форсъюзера есть собственный вектор — направление, определяющее структуру его чувствительности к Силе и правила взаимодействия.

Этот вектор появлялся при рождении и оставался неизменным на протяжении всей жизни, подобно незыблемой оси. Такова была особенность высокого уровня мидихлориан в крови: чем выше их концентрация и сильнее дар, тем чётче и устойчивее формировался вектор.

В голокроне приводилась даже формула для расчёта собственного вектора. За ней следовало подробное объяснение правил наследования дара между родителями и детьми.

Я перечитывала эти страницы по нескольку раз. Постепенно до меня стало доходить: прежние знания, полученные в Храме, были лишь вершиной айсберга, под которой находился фундамент куда более сложной и древней науки.

Оказалось, что задолго до печально известного Руусана существовали целые династии одарённых — как приверженцев Светлой стороны, так и последователей Тёмной. Древние тексты раскрывали удивительную картину: дар передавался сквозь поколения, обретая особую силу в родовых линиях.

В материалах по целительству Силой детально разбирался сам механизм наследования дара. Чем глубже я погружалась в изучение, тем очевиднее становилась закономерность: если чувствительность к Силе можно было определить через анализ крови, значит, наследственные признаки неизбежно запечатлевались в генетике любых живых существ. Это выстраивало стройную, логичную систему — не мистическую случайность, а закономерный биологический процесс.

Но куда интереснее оказалось другое. В только что уничтоженном Ордене джедаев упорно отрицали саму возможность передачи дара по наследству. Теперь я начинала понимать причины такого упорства.

Наследственные одарённые действительно обладали куда большей силой по сравнению с остальными. Их связь с Силой формировалась с рождения, обретала чёткую направленность, и этот вектор оказывался поразительно устойчивым, практически не поддаваясь перепрограммированию. В них не нужно было годами «взращивать» баланс — он был заложен изначально, как фундамент здания.

Это объясняло многое: настороженность Ордена, его стремление контролировать процесс отбора, даже страх перед теми, чья сила имела родовые корни. Ведь такие одарённые не просто следовали догмам — они несли в себе иную парадигму Силы, неподвластную стандартным методикам обучения.

Ничего подобного я не встречала ни на официальных лекциях в Храме, ни даже в «Вукипедии», в которую периодически заглядывала в прошлой жизни. Но здесь, в этой особой библиотеке, созданной исключительно для одарённых, всё излагалось предельно чётко, без уклончивых формулировок и попыток скрыть очевидное.

Постепенно мозаика складывалась и многие прежде необъяснимые вещи обретали смысл. В первую очередь — упорное, иррациональное нежелание Совета обучать Энакина Скайуокера. Теперь я понимала: эти властолюбивые упрямцы прекрасно осознавали одну маленькую, но судьбоносную деталь. Судя по всему, у Эни был обратный вектор Силы. Это объясняло всё: настороженность Йоды, скепсис Винду, бесконечные проверки и ограничения. Совет боялся не просто сильного ученика — он боялся того, кто по самой своей природе не вписывался в их систему. Энакин не нуждался в долгом обучении, чтобы обрести мощь; его Сила текла иным путём, и это делало его одновременно и надеждой, и угрозой для устоявшегося порядка.

Жгучее любопытство овладело мной: каков же мой собственный вектор Силы? Должно же существовать объяснение тому странному, откровенно настороженному отношению к Нимо в Корусантском храме. Ответ поразил и одновременно заворожил: мой вектор — нейтральный. Явление редчайшее, напрямую связанное с даром предвидения. Всё встало на свои места: необъяснимая интуиция, способность улавливать едва заметные колебания вероятностей, та самая «странность», заставлявшая наставников смотреть на меня с настороженной задумчивостью.

Погружаясь в изучение вопроса, я обнаружила упоминания об Оракулах Силы. Они существовали на самом деле — вопреки распространённому мнению, что это лишь миф или поэтическое обозначение провидцев. Но их дар проявлялся не в провозглашаемых пророчествах, как принято считать. Оракулы обладали уникальной способностью: достигали невероятной глубины контроля над собственным сознанием и могли просматривать целые ветви вероятностей — словно листали невидимую книгу возможных событий.

Несколько дней я осмысляла это открытие. И постепенно осознала: я уже занимаюсь по программе подготовки, разработанной специально для Оракулов. Более того — и это изумляло сильнее всего — у меня всё получалось. Не просто получалось, а выходило с поразительной лёгкостью, будто моё сознание изначально было создано для этой практики.

Это стало одновременно и откровением, и вызовом. Теперь я видела: передо мной открывается путь, о котором большинство джедаев даже не догадываются. Путь, требующий не только силы, но и невероятной тонкости восприятия — путь Оракула.

* * *

Сколько человек способен прожить в полном одиночестве, не обмениваясь словом ни с кем из себе подобных? Если верить хронометру корабля, я провела на этой планете уже больше восьми месяцев. Пока всё было ново — бесконечные медитации, ментальные практики, захватывающая теория — я справлялась. Но со временем, овладев более тонким контролем над собственным сознанием, я начала ощущать тяжесть отшельничества.

Я взялась за целительские практики отчасти затем, чтобы заглушить растущую потребность в общении. Но однажды, услышав собственный раздражённый голос, вдруг осознала: я спорю с «долгоносиками», словно это живые собеседники.

А ведь это даже не продвинутая модель дроида — самая простая, грубая конструкция.

И тут меня настигло чёткое понимание: пора выбираться в обычные сектора галактики и заняться делами. Уже месяц Сила мягко подталкивала меня, намекая, что жизнь стала слишком однообразной.

Я устроилась поудобнее, отгородилась от посторонних звуков и погрузилась в медитацию. Сознание раскрылось, и перед внутренним взором потянулись тонкие нити вероятностей — мерцающие, переплетающиеся в причудливый узор. Я сосредоточилась на ближайших перспективах, выискивая наиболее благоприятные варианты.

Прежде всего нужно было решить вопрос со сбытом товара. За прошедшее время я накопила внушительный запас: несколько тонн грибной муки и сушёных плодов, напоминающих гигантскую жимолость. Эти продукты пользовались спросом почти на всех торговых маршрутах — питательны, долго хранятся, легко транспортируются. Стабильный рынок гарантировал неплохую выручку.

Кроме того, мне отчаянно требовалась информация — свежая и достоверная. В хаотичной послевоенной Галактике слухи множились быстрее плесени, а правда тонула в море домыслов.

И здесь на первый план неизбежно выходили ботаны. Эта нейтральная раса давно закрепила за собой репутацию идеальных посредников. Их сеть контактов и информаторов охватывала едва ли не каждую обитаемую систему.

Просмотрев возможные варианты, я выбрала наиболее приемлемый маршрут и направилась к Лехону. Альтернативного пути из Неизведанных регионов, увы, не существовало, или мне он был неизвестен.

Из всех вариантов сбыта на свободных рынках я остановилась на Рилоте. Конечно, сложностей хватало везде, но сейчас документы были в относительном порядке, а я внешне вполне походила на вольного торговца.

И всё же… Я молодая, симпатичная девушка. Лезть на Татуин или Нал Хатта — откровенно рискованно. Ничего ужасного не произошло бы в этот раз, я видела это в вероятностях, но второй или третий визит туда был бы уже откровенно опасен.

Позже, когда обзаведусь дроидом-охранником или хотя бы чем-то из бывших военных моделей — охотником или даже киллер-дроидом старого образца — можно будет и расширить маршрут. Пока же у меня было всего две разумные точки на карте: Эриаду и Рилот.

Эриаду отпадала сразу: промышленный дым, жуткая экология, вечный дефицит продуктов, но и слишком жёсткий имперский контроль. Для новичка вроде меня — слишком высокий уровень риска. Совсем другое дело Рилот: засушливый климат, стабильный импорт продовольствия, лояльное отношение к свободным капитанам. Ещё на цереанской станции я скачала себе краткий справочник для вольных торговцев, и напротив Рилота стояла характерная пометка: рекомендуется для начала бизнеса.

Впервые за многие месяцы я достала из шкафа добротный термокомбинезон для космических полётов. Когда покупала его, он висел на мне мешком. Теперь же, после восьми месяцев под почти открытым небом, на чистой пище и в постоянных тренировках, я заметно подросла, окрепла, и ткань легла по фигуре идеально, будто была сшита по мерке.

Из зеркала на меня смотрела уже не та уставшая, измождённая джедай-коммандер, вылезшая из бакты. И уж точно не рыцарь Нимо, которую знали в Ордене.

Теперь я Талия. В моём облике появилось нечто новое: рост казался более высоким, тело — крепче и выносливее, а движения обрели непривычную собранность. Ярко-синие глаза смотрели решительно, словно в них зажёгся внутренний огонь, которого раньше не было. Волосы, аккуратно убранные назад, подчёркивали чёткость черт лица, а осанка стала прямой и уверенной — такой, что невольно выдавала внутреннюю перемену, произошедшую во мне.

На бёдрах в кобуре покоилась пара старых, но безотказных DC-17. Оружие находилось в полном порядке: тщательно смазанное, заряженное, полностью исправное. Я тренировалась в стрельбе три раза в неделю, не пропуская ни одного занятия, а помимо этого, ежедневно — утром и вечером — выполняла гимнастику Силы, которую целители рекомендовали для укрепления тела и разума. Кажется, одиночество закончилось. Пора было возвращаться в галактику.

* * *

Рилот встретил меня сухим жаром и пыльным ветром, словно хотел с порога дать понять: здесь не место слабым.

Досмотра при выходе из гипера не было, да и посадка прошла на удивление спокойно. Лишь перед выдачей разрешения корабль был тщательно просканирован — самая обычная формальность.

Я заранее уведомила диспетчера о продовольственном грузе и получила чёткие указания: садиться на платформу для торговых транспортов у рядов местной продуктовой биржи. По правилам товар требовалось предъявить главному распорядителю для освидетельствования.

Погрузив на маленькую платформу по мешку сушёных фруктов и грибной муки, я отправилась к чиновнику.

Это оказался толстый, тяжёлый на подъём синекожий твилек. Стоило мне раскрыть мешок с образцами, как его глаза заметно округлились — почти комично для существа такого размера.

На его короткий, деловой вопрос «сколько?» я спокойно назвала цену. Она была высокой, но вполне обоснованной: по дороге на Рилот я изучила сводки из голонета по рынку продовольствия и прекрасно знала, сколько стоят натуральные плоды.

Твилек даже не пытался торговаться. Он лишь кивнул, оформил покупку всей партии сушёной «жимолости» — так я про себя называла плод, напоминавший крупную жимолость, — и без лишних слов выдал разрешение на продажу муки. Оплату он отдал сразу, чипами в имперских кредитах.

Я едва успела вернуться к кораблю, как у трапа уже столпились другие представители расы твилеков — на этот раз с погрузочными дроидами и платформами.

Мне пришлось тщательно контролировать процесс погрузки: следить, чтобы из трюма забрали исключительно купленный товар и ничего не подбросили взамен. Собственных погрузчиков у меня не было — приходилось допускать чужие машины внутрь.

Два моих пит-дроида старались помогать, но справиться с таким объёмом груза им было не под силу.

Когда покупатели первой партии ушли, я не поленилась тщательно проверить корабль. Интуиция не подвела: в трюме нашлись трекер и маячок. Установлены они были наспех, явно рассчитанные на неопытных торговцев.

Я усмехнулась, извлекая устройства. Кто-то явно не учёл, что вольный торговец учится замечать детали, иначе долго не продержится. Оба прибора отправились в утилизатор.

Приобретение дополнительных дроидов внезапно стало для меня задачей первостепенной. Пускать чужаков на борт опасно, особенно когда за штурвалом — симпатичная девушка на добротном грузовике коррелианской сборки. Такой корабль сам по себе привлекает ненужное внимание. В обычных полётах можно было наложить на себя отвод глаз, но здесь, среди торговцев, приходилось «светить» внешностью, иначе продажи не будет.

Со вздохом я выкатала из трюма починенную перед рейсом грузовую платформу, вбила для пит-дроидов новую команду и вышла наружу.

Торговые ряды биржи не выглядели переполненными, но поток клиентов шёл непрерывно. Рилот — густонаселённая планета, всегда испытывающая нехватку продовольствия. Грибная мука здесь — товар нужный, и я не сомневалась, что распродам всё без остатка. Вопрос был только во времени: пока выгружусь, пока займу выделенную точку — на дворе уже будет вечер. Загружать товар обратно в трюм я не стану, придётся ночевать прямо здесь, на рыночной площадке. Разумеется, завтра всё равно совершу нужную сделку… А что, если ускорить процесс?

Внезапно пришла мысль: попытаться с помощью Силы увидеть, кто станет моим покупателем. Я никогда прежде не совмещала медитацию с другим делом — даже таким несложным, как контроль за выгрузкой. Но почему бы не рискнуть?

Если получится, я сэкономлю целый день.

Спустя несколько минут практики я на собственном опыте убедилась: если входить в медитацию неглубоко, вполне можно просматривать ближайшие вероятности, не теряя контроля над происходящим вокруг. Сила мягко повела меня к самому краю торгового ряда, и я, прислушиваясь к её подсказкам, прошла метров сто, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Мой взгляд задержался на высокой твиллечке в небогатой одежде. Местные торговцы держались от неё на расстоянии, будто на ней лежала печать неприкасаемой.

— Прошу прощения, достопочтенная дама… вы что-то ищете? — я надеялась, что обратилась правильно.

Твиллечка удивлённо повернулась ко мне, но в её глазах промелькнуло облегчение.

— Я ищу провизию для нашей деревни, — ответила она, а затем, рассмотрев, кто к ней обратился, заметно оживилась. — Вы ведь торговец?

— Да. У меня осталась партия грибной муки. Если вас это интересует, можем договориться.

Она охотно последовала за мной, внимательно изучила содержимое нескольких мешков и без колебаний заявила, что берёт весь товар — без торга.

Я не имела оснований возражать против столь выгодного предложения, лишь предупредила о сложностях с выгрузкой.

Женщина свистнула особым способом — коротко и резко, — и к нам почти сразу подошли несколько мужчин-твилеков. Пришлось снова внимательно следить за погрузочными дроидами и рабочими руками, но на этот раз никто даже не попытался оставить на моём корабле что-то лишнее. Расплатились они честно, быстро и без тени недоверия.

Перед уходом твиллечка негромко продиктовала координаты своей деревни.

— Будем рады, если вы станете привозить продукты напрямую, минуя биржу, — тихо добавила она.

Мы обменялись номерами коммуникаторов. Простой жест, но в нём чувствовалась редкая для этих мест искренность.

Оплатив стоянку, я направилась к «Барлозу». Корабль откликнулся на командный импульс, оживая под моими руками. Через несколько минут он уже взмыл в небо, оставляя позади красно-оранжевые равнины Рилота.

* * *

Принимая решение о маршруте, я долго обдумывала, где именно стоит приобретать информацию. Информационное агентство «Ботан» имело филиалы на большинстве крупных станций и планет галактики Небесной Реки. Но ничего не мешало мне отправиться прямо на Ботавуи: пространство ботанов находилось сравнительно недалеко от Рилота. Планета сохраняла нейтралитет с самого момента провозглашения Империи, и пока её статус независимой зоны оставался неизменным.

Поэтому я не стала усложнять себе жизнь: выйдя из гипера в нужной точке, просто свернула с Кореллианского торгового пути и взяла курс на Ботавуи.

Полёт занял три дня. Когда корабль вошёл в зону выхода из гипера, я сразу ощутила разницу: здесь уровень безопасности был заметно выше, чем на Рилоте.

Диспетчерская служба детально уточнила цели визита, проверила маршрутный лист и лишь после этого разрешила посадку в космопорте Древ’старна — столицы планеты.

Встречавший меня служащий космопорта придирчиво сверил данные моих документов с реестром, но, убедившись, что всё в порядке, заметно смягчился и даже любезно подсказал, где находится ближайший офис информационного агентства «Ботан».

Меня терзали сомнения, и в Силе отчётливо ощущалось странное, настороженное предвкушение. Я отлично понимала: сведения, которые получу здесь, способны кардинально изменить мои дальнейшие решения. Но двигаться вслепую было очень опасно: слишком многое зависело от правильного выбора. Тем более что ни одна из просмотренных вероятностей не указывала на мою поимку Инквизиторами или СИБ, а значит, путь был открыт.

Собрав волю в кулак и подавив волнение, я вошла через главный вход агентства «Ботан». Прозрачные двери мягко разъехались, впуская меня в просторный, чуть прохладный холл. Следуя указателям, я подошла к стойке регистрации и оставила сразу три запроса. Да, это было дерзко — но хотя бы на один из них я рассчитывала получить ответ. И уж точно не собиралась обменивать сведения на что-то, кроме кредитов: я пришла именно потому, что сама ничего не знала.

На табло вспыхнул мой номер. Вернувшись к окошку, я услышала сумму, которую безразличным тоном назвал менеджер. Немало, но для меня вполне подъёмно — даже не половина прибыли от последней продажи. Подписав согласие и оплатив заказ, я прошла в указанную кабинку. Аппарат тихо пискнул, распознавая чип, и я начала загружать данные в заранее подготовленный датапад.

Ну что сказать — ботаны остаются ботанами: хитрая, тонко чувствующая выгоду раса. Их небольшие изолированные кабинки были устроены специально для того, чтобы клиент, изучая полученные данные в спокойной обстановке, неизбежно заказывал дополнительные услуги. Я, разумеется, не стала исключением. Уже после оплаты первого запроса я приобрела повышенный уровень конфиденциальности и прошла в кабинет к другому менеджеру.

Меня встретила женщина-ботан. Было непривычно видеть перед собой представительницу настолько отличной от человека расы — и при этом своего пола. Она учтиво склонила голову:

— Добрый день, госпожа. Вы хотите сделать новый запрос?

— Да, уважаемая. И заодно привести мои документы в соответствии с полученной информацией, — ответила я, выдерживая тот же вежливый тон.

Ботанша даже не удивилась — видимо, ей доводилось разбираться с куда более необычными случаями.

— Какие изменения вы желаете внести? — уточнила она, быстро вводя данные в терминал.

— Мне нужно сменить фамилию. По обычаям моей расы носить вымышленную фамилию считается дурным тоном. Я хочу, чтобы моё имя отражало происхождение — как дочери своего отца.

— Какую фамилию записать? — деловым голосом спросила она.

— Диас. Моё имя — Талия Диас. Также прошу переоформить личную карту и документацию на корабль.

— Желаете добавить что нибудь ещё?

— Разумеется. Внесите в реестры новое название моего корабля — «Изида». И оформите запрос на поиск человека по имени Асажж Вентресс.

Она едва заметно приподняла бровь, но никаких вопросов не задала — лишь кивнула и продолжила работу с терминалом.

— Стоимость услуг составит триста семьдесят кредитов. Оплата единоразовая, включает все указанные процедуры и первичный поиск по открытым базам, — сообщила она спустя пару минут.

Я без колебаний подтвердила транзакцию. Теперь дело было за малым — дождаться результатов и решить, куда двинуться дальше.

Никуда лететь не пришлось. Очень быстро выяснилось, что Вентресс уже давно и с удовольствием пользуется услугами ботанов — тех самых ненавязчивых, но крайне эффективных посредников. Клиентов, которым требовался одарённый наёмник, в галактике всегда хватало, так что Асажж без работы не сидела. Мне оставалось лишь ждать организованной ботанами встречи и заполнять время изучением полученной информации.

Изначально ботанам я направила три запроса. Меня интересовало всё, что хоть как-то касалось рыцаря Нимо, текущее положение одарённых после падения Республики и, наконец, примерный расклад по Ордену джедаев к моменту их гибели. Как я и предполагала, простых ответов не существовало.

Рыцарь Нимо оказалась дочерью печально известного магистра Сайфо Диаса и Номы Эрис — джедая-целителя. Моя биологическая мать, Нома, была наполовину зелтронкой и наполовину арканианкой. Каким образом подобное вообще могло произойти, я предпочла глубоко не анализировать. Приятного в таких размышлениях мало: невольно представляешь себе слишком прямолинейную картину, где бабушка промышляла древнейшей профессией, а дед оказался всего лишь клиентом. Другие варианты нравились мне ещё меньше.

Однако сама Нома Эрис была жива, здорова и, как оказалось, вполне успешна. После рождения дочери ей пришлось покинуть Храм на Корусанте, но зелёные джедаи Корелии приняли талантливого целителя с распростёртыми объятиями. Женщина не забывала о ребёнке: она неизменно отправляла в Храм официальные обращения с просьбой перевести девочку ближе к себе. Ответ же каждый раз приходил один и тот же — отказ. Завизированный, кстати, лично магистром Оппо Ранцизисом.

Сам Сайфо Диас лишился места в Высшем Совете именно после рождения дочери. Формально кодекс не запрещал джедаям вступать в брак — кореллианская ветвь ордена вообще относилась к этому спокойно, — но для корусанских старцев подобный шаг стал удобным поводом. Советники сочли поступок магистра нарушением негласных традиций и предпочли избавиться от неудобного коллеги.

Пока отец был жив, девочка росла относительно спокойно: косые взгляды и шёпот за спиной не слишком мешали её жизни в храме. Но после его гибели всё изменилось. Началась настоящая травля — тихая, бесконечно изматывающая. По всей видимости, Нимо с ранних лет проявляла способности к предвидению и целительству, а магистры, прекрасно осведомлённые о природе векторов Силы, не могли не знать и об особенностях её дара. Скорее всего, они как раз этого и опасались, тщательно контролируя девочку и ограничивая её обучение.

Меня особенно поразило, что это происходило на фоне постоянных канонных стенаний Йоды о «слепоте Совета» и о завесе тьмы, скрывающей всё происходящее. Если даже не обученная Нимо сумела вовремя разобраться в ситуации и подготовиться к отлёту, то уж магистры Высшего Совета тем более не могли пребывать в полном неведении. Тем более что в храме существовал корпус Равновесия — десятки медитирующих мастеров, которые по идее должны были чувствовать любые перекосы в Силе. Возникал закономерный вопрос: чем эти разумные вообще занимались?

После разбора купленных у ботанов материалов Орден всё больше напоминал мне КПСС в последние месяцы существования СССР: галактика трещит по швам, вокруг нарастает хаос, а они продолжают тонуть в мелочных интригах, взаимных упрёках и борьбе за власть.

Как я и подозревала, корень всех странностей в Ордене скрывался именно в политике. В основе происходящего лежали пресловутые двойные стандарты. На словах джедаи провозглашали почти религиозные идеалы — мир, гармонию, отказ от привязанностей. Однако стоило присмотреться лучше, и становилось очевидно: всё это лишь фасад, за которым скрывались вполне земные интриги.

Если бы Орден ограничивался тем, что веками умел делать лучше всего — исследовал неизведанное, развивал медицину, занимался терра- формированием и поддерживал колонии, — их личные связи никого бы и не волновали. Но стоило джедаям ступить на политическую арену, как вопрос привязанностей внезапно стал критическим. Политика требовала от них не становление разумными, а удобными, управляемыми фигурами.

Логика была проста. Зачем ситху шантажировать целителя? Тот и так будет спасать жизни — это его призвание, Сила в нём течёт таким образом, что иного пути он попросту не видит. А вот политик — совсем другое дело. Влияние на советника, рыцаря-дипломата или члена любого Совета ордена давало перспективы куда более интересные, чем можно было вообразить.

Джедаи, разумеется, провозглашали равенство, но, как это часто бывает, одни оказывались куда «равнее» других. Храм жил по тем же негласным законам, что и любая крупная структура: здесь существовали собственные политические течения, и у каждого — свои лидеры.

Например, не гуманоидную фракцию возглавлял хорошо известный магистр Оппо Ранцизис. Именно он продвигал достаточно радикальную идею — порочность человеческой расы как таковой. Формально это звучало как философская доктрина, но суть была иная: в Ордене людей было больше половины. Ещё около четверти составляли близкие к ним гуманоидные расы — вроде миралука. И только примерно пятнадцать процентов приходилось на не гуманоидов.

Парадокс заключался в том, что в Высшем Совете преобладали именно представители последней группы. Неудивительно, что политика Ордена складывалась соответствующая: нужды большинства либо игнорировались, либо объявлялись чем-то неуместным, почти аморальным. И свалить подобное на происки ситхов было невозможно — джедаи создали эту систему своими руками.

Каждый магистр Совета имел собственный круг последователей. И самым примечательным для меня стало то, что Нимо состояла именно во фракции Оппо Ранцизиса. Магистр, вопреки слухам, был жив, хотя и серьёзно ранен. Сора Балк, совершивший на него нападение, погиб, но подробностей инцидента в материалах ботанов не было. Указывалось лишь, что Сора принадлежал к группе Мейса Винду.

Эти две фракции официально числились соперничающими. Однако в действительности их отношения напоминали скрытую войну, пусть и прикрытую благочестивыми мантиями «служителей Силы».

Картинка постепенно складывалась. Три дня, проведённые Нимо в бакте, были, по сути, подарком Силы — иначе как ещё объяснить столь нужную задержку в разгар переворота? Девушка готовила транспорты для фракции Ранцизиса; её непосредственным куратором был рыцарь-джедай человеческой расы. Оппо, как выяснилось, любил отправлять людей на самые сложные задания и совершенно не считался с потерями. Классический расист — и всё же в его группировке людей было неожиданно много.

Куратор Нимо погиб. И в результате некому стало организовать вывод транспортника. Сам Ранцизис был ранен, но соратники сумели эвакуировать его с Салукемаи. Где-то в глубине галактики у него имелась база, которую магистр, судя по данным ботанов, готовил многие годы.

Вот вам и «погибший Орден». Его уничтожила не столько атака клонов, сколько тотальное предательство верхушки — распад внутренних связей и трещины личных интересов, скрывавшиеся за благочестивыми речами.

Но именно эта неразбериха дала мне шанс на жизнь — возможность восстановить здоровье и обзавестись кораблём. Формально Нимо считалась погибшей. Её световой меч обнаружили в удачном месте, а после моего отлёта на свалке начался пожар — совокупности доказательств оказалось достаточно.

Но в выданной ботанами справке по джедаю значилось: в настоящее время предположительно имя Талия Винтер, статус — свободный торговец. Они знали, кто я и откуда. Знали — и молчали. И тогда я подумала: да какая разница? Пусть будет Диас. Хоть в память о той девушке-джедае. Хоть какое-то приличное наследие от биологического «папаши».

Однако корабль без имени — дурная примета в любой вселенной. «Изида» показалась мне подходящим вариантом: древняя богиня мудрости могла бы стать мне неплохим союзником.

Гораздо хуже оказалось другое — требование Силы. Я и не догадывалась, что она так может. Пока Сила молчит и мягко пульсирует где-то на грани восприятия, удерживать контроль не составляет труда. Но стоит ей заговорить настойчиво и требовательно — и вся уверенность рассыпается. Особенно когда ты совершенно не понимаешь, зачем ей это нужно.

Для чего мне тело моего покойного отца? Что я должна с ним сделать?

Ответов Сила не давала. Пришлось сесть, выровнять дыхание и уйти в медитацию — не глубокую, но достаточно устойчивую, чтобы рассортировать обрывки чувств и вероятностей. Вариантов было немного. Получить доступ к телу мог лишь один человек.

Так что в итоге мне пришлось оформить запрос на заказ для Асажж Вентресс.

После небольшой проверки вероятных линий будущего я выбрала самую безопасную. И заодно поняла, как можно расплатиться с элитной наёмницей, которая по известным причинам давно уже не нуждалась в деньгах.

* * *

Если Вентресс и скрывалась от Империи, то делала это столь мастерски, что ни малейшего напряжения в её облике не читалось. По моим расчётам, к восемнадцатому году ДБЯ ей должно было быть около тридцати двух лет. Но выглядела она в лучшем случае на двадцать с небольшим — высокая, гибкая, с правильными, утончёнными чертами лица.

Асажж давно избавилась от татуировок, когда-то покрывавших её лицо и голову, но волосы так и не смогла восстановить. На свой мультяшный прототип она не походила вовсе. Передо мной сидела голубоглазая светлокожая женщина, одетая дорого и практично, в стиле как у большинства охотников за головами.

С позиции моих новых знаний и умений всё выглядело ещё интереснее: сильная одарённая с обратным вектором Силы. Причём один из её глаз был недавно клонирован и заменён — обычная и вполне доступная процедура в галактике. Как начинающий целитель, я видела в ней не только силу, но и те проблемы со здоровьем, о которых сама Вентресс, возможно, даже не подозревала.

В данный момент наёмница сидела напротив — в переговорной комнате, арендованной у ботанов, — и откровенно рассматривала меня. Я только что озвучила суть заказа, а она, не стесняясь, впивалась в меня взглядом, словно пытаясь понять, кто я такая и что скрывается за моими словами.

— Ладно, я не стану спрашивать, откуда ты знаешь о моём учителе. Вопрос другой: чем расплачиваться будешь за заказ? — наконец протянула Вентресс, откинувшись на спинку кресла так лениво, будто обсуждала покупку нового бластера, а не тело бывшего магистра.

Я улыбнулась шире, чем следовало, и, потянувшись вперёд, едва коснулась кончиками пальцев её темени. В следующую же секунду пустила тонкий импульс живой Силы, мягко выравнивающий и перенаправляющий её потоки. Всё произошло так быстро, что Вентресс успела только вздрогнуть — и замерла, ошеломлённая случившимся.

Короткий светлый «ёжик» на темени отчётливо ощущался под пальцами женщины. Она осторожно провела ладонью по голове, словно проверяя, не привиделось ли. Взгляд наёмницы изменился: настороженность сменилась явным изумлением.

— Матукайские техники… — едва слышно выдохнула она.

Я только пожала плечами. Пусть думает что угодно — это даже удобнее. На самом деле, работать с Силой на подобном уровне способны лишь целители с нейтральным вектором, а таких в галактике сейчас, насколько я понимаю, всего двое: я и моя биологическая мать. И то мои знания пока в большей степени теоретические. Но как оплату заказа я рассчитывала получить возможность попрактиковаться на бывшей ученице Дуку — без лишних вопросов с её стороны.

Но Вентресс вовсе не обязательно об этом знать. Поэтому я приняла серьёзный, деловой вид.

— Итак, оплата принимается? — спросила я ровно. — Лечение — только после получения груза.

— Считай, договорились, — хмыкнула Асажж. — Аванс вперёд.

Датомирка выразительно постучала пальцем по виску, недвусмысленно намекая на остальную часть головы. Да пожалуйста, мне не жалко восстановить погибшие волосяные луковицы. У наёмницы и без того хватает проблем со здоровьем: старые ранения, следы от молний Силы, последствия внутренних перегрузок после неоднократных боёв. И это лишь поверхностный осмотр — без глубокой диагностики.

Форсьюзеры, конечно, способны лечить себя сами и восстанавливаются быстрее неодарённых, но и испытаний на нашу долю выпадает куда больше. Так что, учитывая историю Асажж, я бы удивилась, если бы она не нуждалась в полноценной терапии.

Получив аванс, Вентресс взяла мой номер коммуникатора и выслала координаты планеты, где собиралась передать груз. В обмен я должна была провести ей сеанс лечения Силой. Всё честно, всё взаимовыгодно — насколько это вообще возможно в сделке с ситхом.

Понятно, что ситхи паранойей не страдают — они ею наслаждаются, как хорошим вином, — но и я в последнее время не отстаю. Поэтому начала торговаться. Вентресс, естественно, тоже не уступала.

После получаса прений, перемежаемых язвительными комментариями и хищными улыбками, мы всё-таки сошлись: передачу груза организуем в космосе, в системе Ботавуи. Сеанс же целительства пройдёт на моём корабле — в каюте старпома, оборудованной под медицинский отсек.

Плохо, когда нет нужных связей. Не к Оппо Волосатому Змею же идти на поклон? Вот и приходится разбираться самой — и с лечением, и с переговорами, и с ситхами, которые привыкли держать нож за пазухой даже тогда, когда заключают выгодный контракт.

Вентресс предупредила, что для выполнения заказа ей понадобится два дня. Оставаться в точке встречи я не собиралась — тратить время на пустое ожидание глупо, когда дел ещё полно. Поэтому я взяла курс на Нексус-Ортай. Именно на этой тихой, мирной планете после Войны Клонов устроили крупнейшую распродажу списанной техники и прочего хлама.

Меня интересовали дроиды. Сила буквально подталкивала в спину, намекая, что для наведения порядка в хозяйстве мне требуется куда больше рабочих рук. Вот хотя бы грибы — растут быстрее, чем дроиды успевают их собирать. Сады в центре города, раскинувшегося в полости горы, нуждались в регулярном прореживании: деревья, пробившиеся с поверхности, душили плодовые, не давая тем развиваться. И это я ещё не говорю о коммунальной системе города, которой давно требовался капитальный ремонт.

Пока я планировала хотя бы запустить воду и электричество в одном районе. С подходящей техникой задача была вполне решаемой. Кроме того, мне требовались новые дроиды. В-1, конечно, милые, но в меру. Толку от них мало: модель создавалась как массовое пушечное мясо, а не как полноценные работники. Для серьёзных боевых задач куда лучше были В-2.

И ещё один пункт был особенно важен: мне нужен был дроид-охранник. Без него я привлекала слишком много ненужного внимания, а в нынешние времена это роскошь, которую я позволить себе не могла.

Рынок напоминал гигантскую свалку металлолома: горы механизмов, кое-где аккуратно выставленные в ряды, а местами просто сваленные в хаотичные кучи. Продавцы уверяли, что торгуют «починенной техникой», но это определение было чересчур оптимистичным. В торговой части свалки дроиды стояли неровными рядами, словно солдаты после особенно тяжёлого боя.

Меня в первую очередь интересовали грузовые рабочие, затем астродроид-механик и какая-нибудь модель, способная сойти за охранника. Рабочих разбирали на лету, поэтому я была искренне довольна, когда сумела выхватить четырёх крепких дроидов-грузчиков — наспех отремонтированных, но ещё не разваливающихся.

На удивление здесь попадались и приличные дроиды-механики. В основном — модели R5 по вполне разумной цене. Я долго перебирала варианты, пока наконец не прислушалась к Силе. Она безошибочно ткнула меня в сторону неприметного астромеха с помятым корпусом.

О том, что выбор был верным, я убедилась почти сразу — R5 оживлённо пиликал, без стеснения комментируя состояние продаваемых моделей. Под его весёлое сопровождение мы добрались до ряда бывших боевых дроидов. Здесь контингент покупателей был куда мрачнее: если рабочих и астромехов брали фермеры да торговцы, то возле боевых моделей толклись представители криминала всех оттенков и мастей.

— Ну что, малыш, — обратилась я к R5, — нам нужен дроид-охранник. Какие есть предложения?

Астромех весело засвистел и уверенно покатил в самый конец шеренги. Я не спеша пошла следом, а за мной покорно семенили остальные покупки.

R5 остановился у дальнего ряда и призывно запищал. Подойдя ближе, я заметила несколько дроидов серии ВХ. Вид у этих машин был, мягко говоря, плачевный: потрёпанные корпуса, подпалины от бластерных выстрелов, вмятины, которые явно никто не собирался выпрямлять. Я сосредоточилась, прислушалась к Силе и быстро приняла решение.

Короткий, но оживлённый торг закончился тем, что продавец с видимым облегчением спихнул мне всех троих — по цене одного. Передвигаться самостоятельно мог лишь один, двух других рабочие дроиды подняли и понесли, словно искорёженные чемоданы.

Закупив всё необходимое оборудование, мы дружной процессией направились на стоянку, чтобы загрузиться на корабль. Дела были закончены: оставалось лишь подняться в небо и взять курс на точку встречи с Асажж Вентресс.

Корабль Асажж вышел в точку встречи точно в назначенный час. Стыковка прошла без сучка и задоринки: мы обе прекрасно знали свои суда, а потому все стыковочные узлы и шлюзы сработали идеально. Встречать гостью я взяла с собой только что отлаженного дроида серии ВХ. Ему досталась новая прошивка, улучшенные модули обработки информации и полностью выправленный корпус — после профилактики он выглядел как модель из рекламного каталога в голонете, а не как боевой дроид проигравшей стороны, чудом переживший войну. Теперь в моём распоряжении был один полнофункциональный дроид-охранник, и он шагал рядом с механической уверенной грацией.

Асажж появилась первой — вернее, не она сама, а левитирующий перед ней контейнер-холодильник. Наёмница вошла следом, легко, будто продолжала тянуть перед собой невидимую нить Силы.

— Заказ доставлен, — коротко сказала она, будто отсекая лишние вопросы.

Я наклонилась, вглядываясь в прозрачную секцию контейнера. На охлаждённой платформе лежал мужчина с ярко выраженными азиатскими чертами. Он был полностью обнажён, но разглядеть что-то подробнее, не открывая крышку, было невозможно — лишь спокойное лицо и неподвижное тело, погружённое в безмолвие смерти.

Асажж тихо хмыкнула, криво усмехнувшись.

— Да, определённое сходство есть. Хотя, если честно, не сразу скажешь, что вы родственники.

Я не стала отвечать: спорить или обсуждать — занятие пустое. Просто кивнула в сторону медотсека, приглашая наёмницу пройти. Настало время выполнить мою часть сделки.

— Интересненько у тебя тут. Основательно. Что, позаимствовала у Армии Республики? — с ленивой насмешкой протянула Асажж, устраиваясь на кушетке и не скрывая любопытства, с каким рассматривала мой медотсек.

— Почему сразу позаимствовала? — я пожала плечами. — Всё честно выкуплено и приведено в порядок моими же руками.

Что именно входило в это самое «всё», уточнять не стала — пусть додумывает сама. Я сосредоточилась на работе: мягко погрузилась в Силу и начала удалять следы молний, оставшиеся в тканях её тела. Судя по тому, как напряглось лицо наёмницы, ощущения были отнюдь не приятными. В Силе тоже отзывалось глухое эхо боли — не крик, скорее скрежет, будто ломали что-то застарелое и неправильно сросшееся.

Когда основная работа была сделана, Асажж заметно расслабилась… и внезапно разговорилась. Болтала почти как обычная женщина, что меня, честно говоря, насторожило. Ситхи в простодушие не играют, у них каждое слово с расчётом.

— Вот чего я не понимаю у джедаев, — начала она, чуть приподнявшись на локтях. — Зачем ставить необученную толпу во главе армии? Мозги им промыли до блеска, а научить хоть чему-то не удосужились. Возьми того же падавана Скайуокера: пока не огребла по самые уши, так и носилась, как комета без орбиты.

Я молчала, сосредоточенно проводя Силу по каналам её тела. А про себя думала, что вопросы Асажж подозрительно напоминают те, что фанаты вселенной задавали в соцсетях. Сейчас, после сведений, полученных от ботанов, я понимала куда больше… но любую информацию нужно ещё переварить, разложить по полочкам. А на это требуется время.

— Да хоть тебя взять, — не унималась Асажж. — Была на посылках у магистра Оппо, а два года на передовой сделали своё дело. Сразу видно: стала лучше понимать, как устроен мир. Вот скажи, пошла бы сейчас под крыло Ранцизиса?

Ответ сорвался раньше, чем я успела осознать. Из меня вылетела трёхэтажная непечатная тирада на великом и могучем русском языке. Даже удивилась, насколько же остро во мне сидит всё, что сделали с Нимо.

Асажж хмыкнула:

— Слов я не поняла, но смысл абсолютно ясен. Вот поэтому я к ситхам — ни ногой. Хотя сама… да, примерно такая же. Но интриги точно не моё.

Я мысленно кивнула, вспомнив канон: все её «интриги» оборачивались тем, что девушку по очереди использовали то Великая Мать, то Сидиус… и даже Мол, хотя умом он, мягко говоря, не блистал.

— Судя по твоему телу, тебе тоже доставалось неслабо, — заметила я, проводя рукой над зоной, где молнии Силы оставили особенно глубокие следы. — И насчёт интриг… думаешь, джедаи были лучше? Они сидели в столице, под боком у Сената. Уж поверь, там своих игр за власть было предостаточно.

— А ты зачем к ботанам заявилась? Они теперь тебя в базы внесут, — прищурилась Асажж.

— За информацией. А в их архивах я уже значусь, так что особой разницы нет. Иначе как бы я узнала, что сейчас происходит с одарёнными в галактике?

— Могла бы и у меня спросить, — фыркнула она. — Пока кроме Ордена никого всерьёз не тронули. На Кореллии верхушку «зелёных» проредили и успокоились. Клиники силового целительства работают, университет — тоже. Археологи ковыряются как прежде, только теперь особенно ценные находки обязаны сдавать инквизиторам.

Вентресс вновь умолкла — именно тогда, когда я достигла самых глубинных последствий её травм. Она терпеливо переждала острый приступ боли, медленно восстановила ровное дыхание… и тут же заговорила снова, словно тишина была для неё невыносима. В этот миг до меня наконец дошло: вот что заставляло её без устали поддерживать разговор.

Она слишком долго жила среди неодарённых. Когда вокруг лишь люди, не чувствующие Силу, возникает ощущение, будто ты в мире, где никто не понимает твоего языка. Это похоже на жизнь среди глухонемых: ты можешь говорить, но для окружающих твоя речь — лишь непонятная артикуляция. Со временем такое положение дел становится всё тягостнее и выматывает без остатка.

Достаточно встретить человека, воспринимающего мир сходным образом — независимо от различий в убеждениях, — и внутреннее напряжение находит выход. Слова начинают литься потоком: появляется собеседник, способный действительно услышать и понять.

— В розыскных листах — только те, кто нарывается, и магистры-джедаи, — продолжила Асажж. — Причём любого Совета. Передать от тебя приветик Оппо?

— Если встретишь — сразу снимай ему голову, — серьёзно предупредила я. — Он быстрый и опытный боец. Сору Балка он разделал под орех, а тот слыл очень сильным воином. И ещё: Оппо владеет боевой медитацией и терпеть не может людей.

— Опаньки, какие подробности, — протянула она. — А твой сейбер где?

— Там же, где меня клоны подстрелили, — мрачно отозвалась я.

Ещё одна проблема: где достать кристалл? Лететь на Илум бессмысленно — Сидиус и инквизиторы вряд ли настолько беспечны, чтобы не установить наблюдение за планетой. Значит, там наверняка ловушка. Придётся искать иные пути.

— Ладно, — протянула Асажж, поднимаясь на локтях. — У меня кое-что есть. В обмен расскажешь, что именно купила у ботанов. А я подгоню тебе сейбер. Их у меня несколько, хозяевам уже ни к чему, а тебе пригодится. И главное — не вздумай лезть на Илум.

— За кого ты меня держишь? — искренне удивилась я.

Вентресс довольно хихикнула.

Кажется, с первой пациенткой я справилась неплохо — по крайней мере, она выглядела довольной. Покрутила плечами, повертела головой и с удивлением отметила, что боль полностью ушла. Я лишь пожала плечами: на мой взгляд, получилось грубовато, но для первого раза вполне достойно. Да и Сила подсказывала: услуги кореллианских целителей стоили таких денег, что даже успешная наёмница вряд ли потянула бы их без труда.

— Ладно, смотри, — Вентресс успела слетать на корабль за своей сумкой с трофеями и теперь вывалила на стол в общей каюте пять джедайских световых мечей. Я узнала их сразу — по форме рукоятей и характерным способам сборки. Спрашивать о судьбе владельцев смысла не было: и так всё ясно.

Два меча принадлежали мужчинам — их синие кристаллы будто скорбели по утраченным хозяевам. Из оставшихся один был явно создан не под человеческую руку, а два — женские. Я взяла каждый по очереди, вслушиваясь в отклик. Только один из кристаллов резонировал с моей Силой достаточно чисто.

Включив меч, я несколько секунд любовалась мягким зелёным сиянием клинка, потом отключила и сказала:

— Вот этот подойдёт. Давай, загружу нужную информацию.

Вентресс наблюдала за мной с видимым интересом и, наконец, произнесла:

— Если хочешь знать, хозяйку этого меча я не убивала. Наоборот, даже помочь пыталась… но Сила распорядилась иначе. Девушка была посредственным бойцом. Готова поспорить, ты тоже в этой части не звезда.

— Я этого и не скрываю, — спокойно ответила я. — Но раз уж ты заговорила… что с ней случилось? Похоже, тебя это задело сильнее, чем ты показываешь.

— Ничего необычного, — Асажж неторопливо начала рассказ. — Она почти выбралась. Почти. Но в какой-то кантине увидела трансляцию из храма… и сорвалась. На её беду, рядом оказались инквизиторы. Живой она им не далась. И кстати, предупреждаю: держись от этих отморозков подальше. Там полно бывших джедаев — они своих «братьев» по Ордену ненавидят почище всех прочих. Рвение у них особое, будь уверена.

Я лишь вздохнула. Легко представить, почему так вышло. Среди инквизиторов, скорее всего, преобладают люди — самая многочисленная и одновременно самая бесправная раса в Ордене. Сомневаюсь, что Оппо продержится долго: если не затаится, как Йода, его найдут и накажут. По правде говоря, я бы не стала этому препятствовать — при возможности даже помогла бы. Впрочем, вряд ли такая помощь кому-то понадобится. Так что контактировать с инквизиторами я точно не намерена — лучше держаться от них как можно дальше.

Асажж Вентресс, довольная лечением, отстыковалась и ушла в гиперпространство. Перед этим она оставила мне свои контакты и координаты точек, где ведёт переговоры с клиентами. Я, со своей стороны, записала ей номер своего коммуникатора — других данных у меня не имелось — и отправилась домой прежним проверенным маршрутом.

* * *

Лететь по знакомому маршруту оказалось куда проще, чем в первый раз, когда сердце замирало от каждого сигнала приборов. Дорога домой заняла всего пять дней. Когда мой корабль плавно опустился в ангар заброшенного храмового комплекса, я ощутила глубокое, почти осязаемое облегчение. Какие бы опасности ни скрывались в неизведанных уголках этой планеты, здесь я чувствовала себя в безопасности — словно стены древнего храма оберегали меня, признавая своей.

Первый же шаг по каменному покрытию напомнил о главном: нужно разобраться с телом моего биологического отца. Теперь никаких сомнений не осталось: ботаны не солгали. Я сама сравнила образцы своих тканей с тканями Сайфо-Диаса. Генетическое родство было очевидным. Действительно отец… вот уж подарок Силы.

Долго я ходила кругами, пытаясь решить, что делать с телом человека, которого никогда не знала. Чем дольше я думала, тем очевиднее становилось простое решение: его нужно похоронить по-человечески. Сколько можно держать его в этом странном посмертном заточении? Он заслужил покой. Неправильно держать мужчину в контейнере, словно какой-то предмет. Хватит с него и того, что в каноне Дуку использовал его кровь для создания тела Гривуса.

Как только решение окончательно сложилось в голове, я смогла вдохнуть полной грудью — стало действительно легче. Руки сами потянулись к большому голокрону — библиотеке. Листая записи о погребальных традициях джедаев, я чувствовала, как внутри нарастает тихая уверенность. Всё было так… правильно. Сдержанно, без излишеств, но с большим уважением к ушедшему. Простой, светлый ритуал — именно то, что нужно.

И откладывать его я не собиралась. Всё будет сделано сегодня, на закате. Место я подобрала давно — ровная каменная площадка у подножия горы, с противоположной от ангара стороны. Казалось, она создана специально для последнего прощания. Быстро перекусив, я приступила к подготовке погребальной церемонии.

К вечеру я стояла на каменной площадке — уставшая, но собранная. Рядом пылал высокий костёр из тщательно просушенных дров; на его вершине, в отблесках колеблющегося пламени, покоилось тело Сайфо-Диаса. Я следовала описаниям из голокрона, шаг за шагом воспроизводя ритуал. В итоге всё вышло удивительно похоже на сцену сожжения Квай-Гон Джинна, и это сходство пробудило в памяти смутную, неуловимую ассоциацию.

Я отмахнулась от навязчивых мыслей. Сейчас было приятно просто стоять в вечерней прохладе, ощущать жар огня на коже и наблюдать, как солнце медленно скрывается за зубчатым горизонтом. Тихо, спокойно, правильно.

Но долго любоваться закатом мне не дали.

В стороне внезапно всколыхнулась Сила — не резко, а словно густая вода, разогретая невидимым жаром. Из этого дрожащего марева постепенно проступил призрачный силуэт.

Я выдохнула сквозь зубы, понимая, насколько велик ироничный размах «великой подставы» со стороны Силы. Ещё и это…

И тут в памяти, наконец, прояснилось: конечно, Квай-Гон Джинн первым обрёл способность сохранять себя после смерти. Впрочем, я никогда не верила, что он что-то «изобрёл» — призраки существовали и в моём прежнем, абсолютно немагическом мире. Оставались те, у кого было незаконченное дело… или сильная привязка к живым.

Как бы таким делом моего новоявленного папаши сейчас не стало моё собственное обучение и воспитание.

Честно говоря, мне ещё предстоит освоить многое — в частности, научиться контролировать внезапные всплески и настойчивые «намёки» Силы.

Призрак окончательно проявился, когда костёр догорел до конца. Мы так и стояли на площадке у стен храма: он — глядя на меня, я — на него. Светило уже скрылось за горизонтом, и лишь узкая полоска зари тлела над тёмной поверхностью планеты.

В конце концов молчание стало невыносимым. Я развернулась и пошла к посадочному ангару — попасть в комплекс можно было только через него, остальные проходы по-прежнему оставались заваленными оползнями. К моему удивлению, призрак двинулся следом, словно сопровождая меня.

Любопытно: несмотря на явно азиатские черты, при жизни Сайфо-Диас был довольно высоким — если, конечно, дух отображается в натуральную величину. Сжигала-то я его, тщательно завернув в саван, а явился он в длинной джедайской робе магистра Высшего Совета.

Мы молчали всю дорогу. Только когда мы вошли в ангар, он наконец начал недоумённо оглядываться. Внутри шла активная работа: дроиды-рабочие разгружали корабль и переносили приобретённую технику в помещения, которые я переоборудовала под мастерские. Машинам не нужен сон — пусть трудятся всю ночь. Завтра я планировала приступить к капитальному ремонту коммунальных систем.

Когда мы молча дошли до моего домика, призрак, похоже, наконец-то созрел для конструктивного разговора.

— Нимо, это ты? — первым делом спросил он.

— В общем, да… только я больше не Нимо. Теперь меня зовут Талия Диас.

Он даже не удивился.

— Как получилось, что ты оказалась в последнем приюте Армии Света одна?

— А что это вообще — Армия Света? — спросила я в ответ.

Сайфо-Диас улыбнулся и начал объяснять. Оказалось, после руусанской реформы всё прошло далеко не так гладко, как описано в хрониках. Тогда упразднили титул лордов-джедаев, и в Ордене произошёл раскол. Небольшая часть бывших членов Великого Совета вписалась в новый Орден, приняв новые правила. Самые миролюбивые основали храм на Кореллии. А самая многочисленная группа ушла в Неизведанные Регионы — именно здесь они возвели несколько городов-храмов на пустынной планете. Так они жили многие столетия.

Со временем между храмами вспыхнула вражда. Одни джедаи погибли, другие покинули Орден, третьи вернулись и примкнули к кореллианским или корусантским собратьям. Кодекс Ордена постепенно трансформировался и уже слабо напоминал прежний. Множество знаний, передававшихся из поколения в поколение, оказались вне рамок новых догм — их объявили запрещёнными и постепенно забыли.

По словам Диаса, обнаруженное мной место однозначно относилось к храмам поструусанских джедаев — тех, кто отказался принять урезанное учение. Сам Сайфо-Диас происходил из рода потомков, некогда покинувших Орден.

Я лишь печально вздохнула и начала рассказывать о злоключениях Нимо. Сайфо-Диас то и дело прерывал повествование: уточнял детали, переспрашивал, иногда вставлял комментарии. Но слушал он внимательно, не торопил — времени у нас хватало.

Когда рассказ подошёл к концу и я занялась ужином, призрак произнёс:

— Значит, ты унаследовала дар оракула Силы? Успела умереть и вернуться?

От таких слов я едва не поперхнулась грибным оладушком, который запивала травяным отваром.

— Хочешь сказать, что это нормально?

— Вполне, — ответил он спокойно. — Со мной было почти то же самое, когда я был падаваном. Мой учитель много лет искала подобный Храм, но так и не смогла его обнаружить. И вот тогда случился несчастный случай. Мне успели помочь, но несколько мгновений я был мёртв. После этого у меня и открылся дар оракула.

Он вздохнул и продолжил:

— Программа обучения в корусантском храме была скудная и обрывочная. Да, со временем я научился держать свой дар под контролем… но сколько шишек я набил, пока дошёл до этого.

Он тепло улыбнулся и продолжил:

— Ты понимаешь, что не сможешь провести здесь всю жизнь в одиночестве?

— Понимаю, — вздохнула я. — Но, если честно, я не представляю, что делать дальше. Да, я налаживаю хозяйство, торгую, закупаю технику, чиню коммунальные системы… но, по большому счёту, просто загружаю себя, чтобы не думать о будущем. Противно чувствовать себя лохом, которого обвели вокруг пальца магистры Высшего Совета.

— В первую очередь они обвели вокруг пальца самих себя, — мягко заметил Сайфо. — Что бы они ни думали, Дарт Сидиус лишил их власти очень аккуратно и больно. Теперь Орден джедаев объявлен вне закона за попытку государственного переворота. Это нешуточное обвинение. С таким клеймом о восстановлении Ордена в прежнем виде можно забыть, что бы Йода ни замышлял. Единственное, что ему остаётся, — мстить и рисковать утопить галактику в кровавом хаосе.

Он помолчал, будто прислушиваясь к чему-то, и добавил:

— Но Сила укажет путь. А теперь иди отдыхай. Я прослежу за дроидами. И ещё… спасибо тебе, дочь, что освободила меня из заточения.

Как я и подозревала, отец всерьёз взялся за моё обучение. Я честно показала ему большой голокрон и ту программу, по которой занималась последние месяцы. Сайфо одобрил основу, но кое-что изменил, и тренировки продолжились уже по его системе.

Что здесь скажешь — магистры бывшими не бывают. Это звание присваивается джедаю не за место в одном из Советов Ордена, а за достижение определённого уровня владения Силой. Диас мог покинуть Высший совет, но магистром от этого быть не перестал. На момент гибели ему было семьдесят пять лет. И при всём этом выглядел он максимум на тридцать пять. Я знала это точно — сама готовила тело к погребению.

В первую очередь отец озаботился моим откровенно убогим владением мечом. Внимательно изучив клинок и выслушав историю его появления, он лишь печально вздохнул. Впрочем, никаких стоек и базовых связок он со мной отрабатывать не стал.

Вместо этого Сайфо усадил меня за… каллиграфию.

Честно говоря, такого поворота я не ожидала. Восточная практика в мире, где джедаи обычно предпочитают медитации и спарринги, выглядела экзотикой. В прошлой жизни я видела нечто подобное в одной из китайских дорам: там каллиграфия использовалась как метод обучения боевым искусствам, дисциплины и внутреннего равновесия. Тогда это казалось красивой сказкой, теперь же внезапно стало частью моей реальности.

Но сейчас я была не в китайской дораме, а в далёкой-далёкой галактике, где, по идее, должен был разворачиваться канон «Звёздных войн». Впрочем, как говорится, должен — не значит обязан. Поэтому я просто и молча училась каллиграфии, осваивала новые виды медитаций и внимательно следовала тому, что показывал мне Сайфо.

Отец много рассказывал — о владении Силой, о галактике, о планетах, на которых побывал. Его можно было слушать часами не уставая. Эти рассказы ложились поверх упражнений, вплетались в дыхание и движения, становясь частью обучения.

Когда качество моей мазни на ткани наконец его устроило, мы перешли к специальным упражнениям для укрепления тела. Посредством движения и дыхания я должна была прогонять через себя потоки Силы, не задерживая и не искажая их. Это оказалось неожиданно увлекательным и напомнило мне ушу, которым я занималась в юности, в прошлой жизни.

Прошло совсем немного времени, и в движениях начала явственно проступать форма эластичности, текучая, замкнутая на защиту. Соресу. Позже к этим связкам добавились деревянные палки, имитирующие световые мечи.

— На основе Соресу будем осваивать технику Джар’Кай. В предыдущих занятиях ты неплохо наработала контроль и предвидение, — говорил Сайфо. — Поэтому эту технику тебе будет освоить несложно. Главное в Джар’Кай — контроль и координация Силы.

Он сделал паузу, давая словам осмыслиться, и продолжил:

— Помнишь курс целительства? Одарённые с обратным вектором пропускают через себя куда большие объёмы Силы, чем те, у кого вектор прямой. Мы с тобой относимся к нейтральному типу. При хорошем контроле разума мы успеваем преобразовывать весь проходящий через нас поток, и хаос не влияет на нас напрямую. Одарённые с нейтральным вектором не могут пасть ни в одну из сторон Силы.

Я слушала не перебивая.

— Позже, когда ты станешь мастером Соресу и освоишь Джар’Кай, я бы посоветовал тебе заняться Джуйо. Да, для этого стиля требуется работа с эмоциями, но ты справишься. Мейс Винду адаптировал его для джедаев с прямым вектором и назвал Ваапад.

Я не удержалась и вставила своё слово:

— Но, Сайфо, у меня всего один меч, и тот мне дала Вентресс. Где я возьму второй?

— Ничего страшного. В любом храме джедаев всегда был запас кристаллов. Если здесь создали полноценное хранилище голокронов, значит, храм не считали окончательно покинутым. Планировали вернуться — а значит, и кристаллы должны быть.

Надо сказать, по ночам Диас подолгу изучал содержимое голокронов в «библиотеке». Меня по-настоящему поразила способность призраков Силы взаимодействовать с материальными объектами. Похоже, для джедаев смерть действительно не являлась преградой: даже после неё магистр Ордена мог оставаться опасным — и весьма — для своих врагов.

Кристаллы и впрямь обнаружились неподалёку от хранилища голокронов. Сайфо почти сразу определил их происхождение.

— Это из системы Адега. Раньше Орден пользовался кристаллами только оттуда. Лишь после Руусана и переноса центра на Корусант основным стало илумское месторождение. Было ещё одно — на Утапау, но к моменту постройки этого комплекса его уже забросили.

Я выбрала один из кристаллов, из хранилища — второй у меня уже был. По мере того как я подпитывала его Силой, кристалл в мече, выкупленном у Асажж, всё увереннее признавал меня своим владельцем. Связь крепла с каждой медитацией. Поэтому теперь я вплотную занялась созданием собственных световых мечей.

Кто вообще сказал, что это возможно только под руководством известного робота? Нимо в храме видела его разве что издалека. Возможно, существовали счастливчики, которым довелось летать на Илум и собирать свой первый меч собственными руками. Но девушка к ним не относилась.

Любопытно, что после медитаций, показанных Диасом, я постепенно переставала делить себя на «я» и Нимо. Эти личности сливались, дополняя и переставая спорить, друг с другом. И вместе с тем мои успехи в овладении Силой и собственным даром стали заметно выше, чем до начала обучения с отцом.

Иногда я называла его «папой». Магистр отзывался — и ни разу меня не поправил.

Сейберы получились прекрасными. Это особое, почти священное чудо — когда оружие подходит тебе идеально. Но для этого приходится вложить в него огромное количество труда и собственной Силы. И потому я с нетерпением и предвкушением приступила к освоению техники Джар’Кай.

В довольно насыщенное обучение удивительно гармонично вплеталась забота об обустройстве собственного жилья. Лишь медитируя по методике магистра Диаса, я наконец поняла: моё упорное стремление привести храмовый комплекс в порядок было продиктовано самой Силой.

— Это что же получается, Сила диктует мне, как жить? — возмущалась я, обращаясь к отцу.

— Не совсем, — спокойно ответил он. — Понимаешь, одарённые способны на куда большее, чем остальные разумные. Но и спрос с нас иной. Сила призвала тебя и дала воспоминания прошлой жизни — к слову, очень мирной. Для определённых задач. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: этот храм вскоре будет возрождён. А то, что его в своё время строили именно лорды джедаи, говорит о многом. В частности, о том, что эпоха Руусана давно осталась позади.

До этого разговора мне пришлось рассказать отцу всё — не только о своём обучении, но и о том, что я не совсем Нимо. Он выслушал меня… а потом долго смеялся.

Оказалось, с ним произошло нечто похожее. Сайфо-Диас помнил свою прошлую жизнь. Кем он был тогда, отец предпочёл не распространяться, но охотно помог мне с медитациями по объединению разумов.

Мой день был расписан буквально по минутам. Слава Силе, что в своё время мне пришла в голову мысль купить дроидов. Вместе с отцом мы устанавливали новую насосную станцию, программировали рабочих дроидов на замену водопровода и изготовление труб из имеющихся материалов. На вершине горы храмового комплекса монтировали солнечные батареи и заново прокладывали силовые кабели.

К моменту завершения работ один из небольших районов внутри горы оказался полностью обеспечен исправным водопроводом, канализацией и электричеством. Я наконец смогла позволить себе роскошь настоящей горячей ванны — удовольствие, о котором раньше могла лишь мечтать.

Параллельно росла и гора сушёных грибов и грибной муки: с появлением механической рабочей силы их производство увеличивалось с каждым днём. В этот раз фрукты Сайфо велел не брать — Сила подсказывала ему, что они ещё понадобятся нам по прилёте. Грузовой отсек корабля оказался забит грибной продукцией под завязку.

С собой я взяла двух рабочих дроидов и двух охранников серии ВХ. Остальных оставила в комплексе — как раз поспел урожай плодовых деревьев. В этот раз он оказался значительно богаче прежнего: дроиды выкорчевали лишнюю поросль и вырезали заросли, душившие сад.

Отец решил составить мне компанию в этом рейсе, и я спорить не стала. После долгих месяцев почти полного одиночества общение с Сайфо было для меня словно глоток чистой воды после изнуряющей пустыни.

Первым прыжком мы вышли к Лехону. Отец долго и внимательно разглядывал легендарную планету, словно пытаясь услышать её сквозь Силу, а потом, наконец, спросил:

— А почему ты не пользуешься джедайскими маршрутами?

После этого вопроса мне оставалось лишь тяжело вздохнуть.

— Наверное, потому, что я о них впервые слышу.

Сайфо выразительно прикрыл лицо ладонью и пробормотал что-то нелицеприятное про старых маразматиков, после чего, взяв себя в руки, начал лекцию для «необразованной дочери».

— Неизведанные регионы вовсе не так пустынны, как принято думать. Одна только чисская доминация чего стоит. Джедаи часто бывали здесь, так же как и в прилегающем Диком Космосе. Поэтому у нас есть собственные маршруты. Летать по ним куда проще, если знать основы силовой навигации. Ты быстро этому научишься и перестанешь выкладываться так, как сейчас.

Он снова посмотрел на Лехон, и в его голосе прозвучала тревожная нота.

— Эта планета лишь кажется заброшенной. Здесь слишком много тёмных источников Силы. Империя рано или поздно её обнаружит — это лишь вопрос времени. А теперь смотри: сейчас выходим на Среднее кольцо, дальше пойдут торговые пути… и Рилот.

Хорошо, когда тебя обучает собственный магистр. Одним длинным прыжком я вышла в цереанскую систему. Для дальнейших расчётов пришлось перейти в обычное пространство, и первым делом я связалась с твиллечкой, которая в прошлый раз делала у меня закупку на Рилоте.

Дама искренне обрадовалась. Весь груз она взять не могла, но аккуратно намекнула на возможность продаж в соседних поселениях. Если всё сложится удачно, я существенно расширю базу постоянных клиентов.

Пока я объясняла отцу, где и при каких обстоятельствах познакомилась с потенциальной покупательницей, мой коммуникатор снова пиликнул. Пришло сообщение от Вентресс — она настойчиво требовала встречи. Судя по отметкам времени, звонить она начала давно, но сигнал, разумеется, не мог пробиться до меня в глубине Неизведанных регионов.

Я отправила короткий ответ, и Асажж тут же перезвонила.

— Ну наконец-то вылезла из своей чёрной дыры, — прокомментировала она, едва услышав мой голос. — У меня к тебе серьёзное дело. Нужно кое-что передать.

Ну, раз нужно — значит, нужно. Я лишь пожала плечами и отправила ей координаты деревни на Рилоте, где у меня была запланирована первая разгрузка.

После следующего прыжка отец без лишних разговоров усадил меня за медитацию с просмотром вероятностей. В этот раз путь до Рилота должен был занять всего три прыжка, включая выход от Лехона к Среднему кольцу. Это было заметно короче и спокойнее, чем мои прошлые пять прыжков в том же направлении.

За последние месяцы на Рилоте, казалось, ничего не изменилось — всё та же пыль, всё тот же удушающий жар, въедающийся в кожу и одежду. Я аккуратно посадила корабль у куполов деревни, на стихийно созданной посадочной площадке, где уже стояли два потрёпанных шаттла, переживших явно не одну бурю.

На окраине поселения меня ждали глава общины и её помощники. В этот раз мы быстро сошлись на прежней сумме. Твиллечку звали Лиссари Вент — респектабельная, сдержанная дама, возглавлявшая поселение Свободных. Так называли себя жители Рилота, не желавшие иметь ничего общего ни с экспортом рабов, ни с криминальной экономикой планеты.

Таких поселений было немного, но нехваткой населения они не страдали. Свободная жизнь означала полную изоляцию от основной экономики Рилота: им приходилось самостоятельно закупать продовольствие, продавать добываемый дуоний и разводить рикритов. При этом потребность в самых обычных товарах никуда не исчезала, а продовольственные биржи относились к таким общинам без особой симпатии. Поэтому связи со свободными торговцами здесь ценились особенно высоко.

Поселение госпожи Вент специализировалось на добыче дуония — ценного минерала, широко используемого в кораблестроении. Империя подняла закупочные цены, и в последнее время в деревню стало стекаться всё больше людей. Потому партия грибной муки в этот раз оказалась заметно больше прежней, хотя всё равно составляла меньше половины моего груза.

Сайфо вышел из корабля и остановился неподалёку, молча наблюдая за разгрузкой, которую споро вели мои дроиды. А я тем временем вела переговоры с другой твиллечкой — Йенной Тал, главой соседнего поселения, специализировавшегося на разведении рикритов. Она предложила оплатить половину партии имперскими кредитами, а вторую половину —контейнерами с замороженным мясом рикритов.

Я бросила взгляд на отца. Он едва заметно кивнул — соглашайся.

Мы ударили по рукам. После разгрузки и встречи с Асажж Вентресс мне предстояло доставить их часть груза за соседнюю горную гряду.

Пока я ждала Вентресс, успела как следует прогуляться по поселению и поесть в местной кантине. С точки зрения обитателя большой галактики, кухня здесь была небогатой, но после моего однообразного рациона в Неизведанных регионах она казалась почти изысканной. Впрочем, интересовала меня не только еда — куда важнее было услышать свежие новости.

Я прислушивалась к разговорам, стараясь понять, что сейчас говорят об Империи: появились ли повстанцы, что происходит с джедаями и инквизиторами, как меняется расстановка сил. Рилот находился в самом конце кореллианского торгового пути, во Внешнем кольце, и новости сюда доходили медленно. Но даже обрывков слухов хватало, чтобы сделать определённые выводы.

Империя официально отменила рабство на своей территории — больше не существовало ни «контрактованных рабочих», ни серых схем, прикрытых красивыми формулировками. Свободные поселения Рилота это решение только приветствовали. Кроме того, по галактике ходили разговоры о Дарте Вейдере: со своим флотом он методично вычищал пиратов. Среднее кольцо уже было приведено в порядок, и теперь ситх взялся за Внешнее. Судя по настроениям в кантине, простой народ Империю скорее одобрял, чем осуждал.

О джедаях и инквизиторах здесь не говорили вовсе. Похоже, этот вопрос местных просто не волновал.

После кантины я ещё немного побродила по окраинам поселения. Люди косились на человеческую девушку с дроидом-охранником, но приставать никто не решался. Наконец, коммуникатор тихо пиликнул. Я направилась к посадочной площадке, где стоял мой корабль.

Корабль Асажж Вентресс уже заходил на посадку.

Я со смутным, тревожным чувством наблюдала, как корабль наёмницы садился. Просмотр вероятностей не показывал для меня никакой прямой опасности, но то самое предвкушение Силы… Оно уже однажды сопровождало события, перевернувшие мою жизнь: тогда я узнала о себе слишком много и обрела отца и учителя. Что ждёт меня сейчас — сказать было невозможно. Но в одном я не сомневалась: без последствий эта встреча не обойдётся.

Корабль Вентресс мягко опустился на поверхность Рилота. Асажж первой сошла по трапу, тут же вынула пульт, подняла рампу, герметично задраив вход. Жест был показательно осторожным — похоже, дело действительно обстояло серьёзнее, чем казалось на первый взгляд.

— Прикольный у тебя кораблик, — заметила она, окинув «Изиду» оценивающим взглядом. — Значит, торгуешь провизией? Покажешь груз, а то мне кое-что нужно прикупить.

Ассаж заметно изменилась. Она выглядела посвежевшей, словно сбросившей с плеч старый груз. Светлые голубые глаза выгодно оттенялись густыми светлыми волосами — аккуратно уложенными, подстриженными, больше никакого лысого черепа. В каждом её движении чувствовалась энергия и уверенность человека, довольного жизнью. Однако говорить на открытом пространстве датомирка явно не собиралась, и я без лишних слов пригласила её внутрь.

В общей каюте нас уже ждал магистр Сайфо-Диас. По его совету я накрыла стол, выставив фрукты из сада и грибные блюда, включая выпечку из грибной муки. Когда Вентресс увидела магистра, она застыла, широко раскрыв глаза. Неудивительно — ведь именно она доставила мне его тело.

— Э-э… здравствуйте, магистр? — нерешительно произнесла она.

— Да пребудет с вами Сила, юная леди, — мягко ответил Сайфо. — Я чувствую знакомый отпечаток. Вы ученица Яна Дуку?

— Да… — Ассаж на мгновение замялась. — Только ваш приятель сам от меня отказался.

По её голосу было ясно: эта тема до сих пор оставалась для неё болезненной.

— Я говорил Яну, что ситх из него не выйдет, — печально произнёс Сайфо. — Слишком много идеализма. Если ему не хватило циничности для интриг в Ордене, то игры с Сидиусом тем более были не по зубам. И если это вас хоть немного утешит, юная леди, — этот отказ ударил по вашему учителю куда сильнее, чем по вам.

— Спасибо на добром слове, но легче от этого не стало. Ладно, давайте к делу, — сказала она, усаживаясь за стол и беря сочный фрукт.

Наёмница с явным удовольствием налегла на угощение и лишь после этого перешла к рассказу о причине, заставившей её обратиться ко мне за помощью.

— В прошлый раз я рассказывала тебе об инквизиторах. Так вот, на меня вышли бывшие джедаи. Эти отморозки похитили их падаванов и переправили на луну Нур. Там у них что-то вроде обучающего центра, — при этих словах Асажж поморщилась. — Хотя на деле это скорее экспериментальные лаборатории. Одарённых там ломают, независимо от вектора Силы. Ты ведь понимаешь, что такое вектор? — спросила она и, дождавшись моего кивка, продолжила: — Мы договорились устроить налёт на этот вертеп. В целом всё прошло удачно, хотя сам центр взорвать не удалось… но тут уж как повезёт. Я забрала себе перспективных ребят с обратным вектором для обучения. Джедаи спасли своих ученичков… — она замолчала, подбирая слова. — А ещё там оказались бывшие юнлинги из вашего Храма, — медленно добавила Вентресс. — Часть я забрала себе, но ваши… — она фыркнула, — упёртые идиоты отказались брать остальных. И тут я вспомнила о тебе. Ты же, считай, единственная адекватная джедай на всю галактику.

Сайфо-Диас рассмеялся, ничуть не скрываясь, и, отсмеявшись, сказал:

— Позвольте, угадаю. Юнлинги, о которых вы говорите, — это одарённые с прямым вектором, павшие на тёмную сторону?

— Да! — воскликнула наёмница. — А я могу обучать только одарённых с обратным вектором. А эти джедайские… — она с трудом сдержалась, — понятия не имеют о векторах Силы и несут одну пафосную чушь. А это дети. Понимаете, дети!

Мне вдруг стало абсолютно ясно, откуда взялось то странное предвкушение в Силе, не отпускавшее меня последние сутки. Не зря мы с отцом приводили в порядок коммунальные системы города. И не было ни малейших сомнений: детей мы возьмём, без каких-либо возражений. Ответ Сайфо лишь подтвердил мои мысли.

— В этом нет ничего страшного. Я знаком с методиками, корректирующими подобные перекосы.

— Это с какими ещё методиками? — подозрительно уточнила Вентресс.

— Вопреки расхожим россказням, Совет Первого Знания не только отправлял Теней устранять падших. Существовали полноценные программы реабилитации таких одарённых, особенно детей. Видите ли, форсьюзеров и так катастрофически мало, а если их ещё и уничтожать… — он развёл руками. — В какой-то момент нас просто не останется. Так что показывайте ваших детишек.

На корабле Асажж было тесно: это был вовсе не транспортник, как у меня. Обе каюты оказались забиты до отказа. Семеро детей, все младше одиннадцати лет. Моё внимание сразу привлекли три девочки — измождённые, настороженные, словно готовые в любой момент сжаться в комок или напасть. Две из них были людьми, третья — миралукой. Я сразу поняла: легко не будет.

— Девочки, пойдёте к нам на корабль? — осторожно спросила я, присаживаясь перед троицей, жавшейся друг к другу. Всё-таки в прошлой жизни я работала с более старшими детьми.

Судя по всему, лидером у них была девочка-миралука. Она собралась с духом и храбро спросила:

— А вам нужны рабочие на сельхозработы?

Не знаю, с чего она сделала такой вывод, но у её народа было хорошо развито восприятие Силы — возможно, именно оно подсказало ей подобный вопрос. Ответил, однако, Сайфо.

— Для сельхозработ у нас есть дроиды. Вам же предстоит прилежно учиться и вместе с нами восстанавливать поселение.

Дети, похоже, вслушивались скорее в спокойный, уверенный тембр его голоса, чем в сами слова. На предложение магистра они закивали и без возражений последовали за нами на мой корабль.

Разместив девочек в каюте персонала — на моём корабле таких было четыре, — я вернулась к делам. Нужно было отгрузить Вентресс грибную муку для её небольшого ордена, а затем мы вместе вылетели к соседнему поселению, где она выкупила у меня ещё несколько контейнеров с замороженным мясом рикритов.

С Рилота мы стартовали одновременно, но каждый — в своём направлении. Меня ждал Нексус-Ортай: там мы с Сайфо планировали приобрести дополнительную технику и спутники связи.

Накормив девочек и уложив их спать, я вернулась в свою капитанскую каюту и села медитировать. Погружаясь в Силу, я ясно ощутила: предвкушение никуда не исчезло… Значит, стоило ждать новых сюрпризов.

Перечень необходимого оборудования я заранее нашла в голонете и оформила заказ через официальный сайт поставщика. Поэтому по прибытии на Нексус-Ортай вся техника уже ожидала нас на специально выделенной площадке для инопланетных покупателей.

Дальше началась самая увлекательная часть — инспекция. Я с явным азартом проверяла каждый узел, каждый модуль, без стеснения торгуясь с менеджерами и требуя замены обнаруженных неисправностей. Да, оборудование было подержанным, а значительная его часть и вовсе оказалась трофейной — конфискованной у КНС, — но для меня это не имело значения. Работать оно должно было безупречно.

На всё ушло куда больше времени, чем я рассчитывала. Девочки заскучали и устали сидеть в каютах. За два дня пути они уже успели освоиться на моём корабле и знали, что оказались под опекой молодого рыцаря-джедая и погибшего магистра. То, что Сайфо пребывал в форме призрака Силы, их ничуть не пугало — напротив, они с удовольствием слушали его рассказы и охотно медитировали вместе с «дедушкой магистром».

Оставалась ещё одна проблема — остатки грибного груза. Немного порывшись в голонете, мы единодушно решили распродать его на местной продуктовой бирже. Нексус-Ортай находился на пересечении четырёх гиперпространственных путей и был экологически чистой планетой, активно занимавшейся производством продовольствия. Местный рынок пользовался устойчивым спросом: здесь закупались крупные торговые сети из Центральных миров, а мелкие торговцы вроде меня вполне могли пристроить излишки товара.

Конкуренция, конечно, была немалой, но и спрос оставался высоким. Поэтому я без промедления оформила заявку и перевела «Исиду» на стоянку рядом с продуктовой биржей.

На посадочной площадке стояло больше сотни транспортных кораблей — в основном таких же, как мы, судов свободных торговцев. Все ждали раннего утра, чтобы начать разгрузку, и я решила не выбиваться из общего ритма.

Однако что-то не давало мне покоя. Чувство опасности не нарастало, но и не ослабевало, зависнув на неприятной, тягучей ноте. Сайфо ощущал то же самое, и ему это откровенно не нравилось. Он категорически запретил мне и девочкам погружаться в глубокую медитацию.

— Если кто-нибудь из вас уйдёт в медитацию, — строго сказал он, — вы тут же сообщите о своём присутствии всем одарённым в округе. Это всё равно что зажечь маяк в ночи. Лучше я сам схожу на разведку. Призрака Силы заметить куда сложнее, если он сам этого не захочет.

Возразить было нечего, и я согласилась с отцом. Перед уходом он попросил меня поработать с девочками над умением скрываться в Силе — тем самым навыком, который мы отрабатывали ещё до вылета. Этим мы и занялись на весь оставшийся вечер.

Позже я накормила девочек и разослала по кроватям, но сама уснуть так и не смогла, сколько ни старалась. Провалиться в сон удалось лишь ближе к рассвету, и то ненадолго. Снилась откровенная, лютая дичь.

Мне мерещилось, будто я снова на Земле, в своём родном городе, иду по гипермаркету с тележкой между бесконечными рядами полок. Но проходы были заняты какими-то бандитами с красно-жёлтыми глазами. Они медленно бродили вдоль витрин, сбрасывали товары на пол и тихо переговаривались между собой, обсуждая, что беглые джедаи непременно должны возмутиться таким беспорядком.

Потом один из них подошёл ко мне ближе, шумно втянул носом воздух и крикнул остальным:

— Я их чую!

— Талия, проснись!

Голос Сайфо выдернул меня из вязкого, тревожного сна. Я резко села на койке, озираясь по сторонам и не сразу понимая, где нахожусь. Посреди каюты стоял отец — спокойный, собранный, но внутренне напряжённый.

— Кажется, мне приснился плохой сон, — пробормотала я, вытирая влажный лоб.

— Боюсь, это был не просто сон, Талия, — ровно ответил Диас. — На планете инквизиторы. Они напали на чей-то след. Не на наш… но у нас на борту дети, и ты, вероятно, во сне на мгновение утратила контроль.

— Они нас не засекли? — внутри всё сжалось. Ладно я, но девочки, только что вырванные из ада инквизиторских лабораторий, вряд ли сумели бы сдержаться, увидев своих мучителей.

— Нет. Но инквизиторы локализовали район продуктовой биржи, — Сайфо на мгновение прислушался к чему-то невидимому. — Я заблокировал ваши внешние проявления Силы. Сейчас девочки просто спят, и так будет лучше. Пусть не покидают корабль. Набегаются, когда мы вернёмся домой.

Он сделал паузу и добавил уже тише:

— Хуже другое. Эти ищейки взбудоражены операцией Вентресс и её сообщников. Но здесь, на Нексусе, они засекли кого-то ещё и сейчас готовят облаву.

Картина складывалась паршивая. Выходило, что нам предстоит спасать каких-то неизвестных джедаев. Хорошо, если адекватных. А если нет? Упоротых фанатиков в храме я помнила слишком хорошо — пафос вместо мозгов, и в итоге они губят и себя, и всех вокруг.

— Пап, ты уверен, что это нам по силам? — тихо спросила я.

— Если бы нет, Сила не привела бы нас сюда, — ответил Диас с тем самым безмятежным спокойствием, которое всегда выводило меня из равновесия. — Похоже, пора начинать разгрузку.

Я поднялась и направилась в очиститель — душа на корабле не было. Выйдя оттуда уже полностью одетой, я прошла в общую каюту, где мы временно устроили столовую. Отец ждал меня там.

— Талия, давай поступим так, — начал он. — Я буду прочёсывать торговый квартал, а ты разгружай корабль и аккуратно прощупывай Силой ближайшее пространство.

Я покачала головой.

— Знаешь, давай ты будешь возвращаться сюда каждые полчаса и проверять, как мы. Думаю, если Сила привела нас сюда, то и выведет на нужных джедаев в подходящий момент. Как считаешь?

Сайфо усмехнулся уголком губ.

— Прости, милая, но это работает не совсем так. Однако насчёт проверок ты права. Каждые полчаса — обязательно. Давай начинать. Других вариантов у нас всё равно нет.

Отец ушёл на разведку, а я, ещё раз проверив детей, задала дроидам команды и приступила к разгрузке.

Биржа постепенно оживала. Соседние корабли один за другим выпускали антигравитационные тележки, на которых сгружали товар, так что мы ничем не выделялись из общей картины. Чужих одарённых поблизости я не чувствовала вовсе и потому смогла сосредоточиться на работе. Пришлось немного поругаться за место в торговых рядах, одновременно краем глаза отслеживая, как Сайфо через определённые промежутки времени то появляется, то вновь растворяется в окружающем пространстве.

Вскоре биржа открылась, и началась настоящая торговля. Моим товаром первыми заинтересовались покупатели с Татуина — те ещё бандитские рожи. Впрочем, связываться с ними надолго я не собиралась, так что первую сделку закрыла быстро. Татуинцы взяли всего одну тонну из тридцати, зато торговались так, будто речь шла о судьбе галактики, — хуже цыган.

Я ненадолго отлучилась: проверила девочек, накормила их завтраком и вернулась, лишь убедившись, что корабль надёжно запечатан.

Биржа Нексус-Ортая оказалась куда более многолюдной, чем на Рилоте, и торговля здесь шла заметно бойчее. К полудню я распродала уже половину груза и предварительно договорилась о сбыте остального. День можно было бы назвать самым обычным торговым днём, если бы не одно «но».

Я снова и снова замечала тех самых людей из сна — бандитов с жёлто-красными глазами. Теперь они были в серо-чёрной форме инквизиторов и методично патрулировали торговые ряды. Меня они, впрочем, полностью игнорировали, зато с особым вниманием присматривались к бедно одетым покупателям и беспризорникам.

Для неодарённых эти фигуры выглядели почти безобидно. Для меня же… такой удушающей ауры тьмы я не ощущала никогда. От этих существ — а все они принадлежали к одной расе — тянуло гнилым безумием и яростной ненавистью. И тогда я поняла, как по-настоящему выглядят падшие.

Это были не ситхи, сохраняющие железный контроль над сознанием. Это — одарённые с прямым вектором, сорвавшиеся во Тьму. Именно о таких случаях мне рассказывал Сайфо. Теперь стало ясно, почему иногда Ордену приходилось прибегать к помощи Теней. У подобных разумных «лечение» почти невозможно: Сила буквально кричала мне о распаде сознания у этих падших.

И это было по-настоящему страшно.

Доверять таким существам одарённых детей бессмысленно и опасно. Возможно, Дарт Сидиус сознательно использовал подобный метод, чтобы избавиться от части бывших джедаев. С его позиции они казались лишь бесполезными слабосилками — теми, кто никогда не сумеет пропускать через себя значительные объёмы Силы. Их сознание разрушалось раньше… возможно, именно это с ними уже и произошло.

Диас был прав — нам придётся найти и вывезти джедаев, ставших объектами охоты этих тварей. Примечательно, что стоило этому решению окончательно оформиться в моей голове, как я тут же почувствовала одарённого. Неизвестный форсьюзер явно маскировался в Силе и, судя по всему, не был падшим. Значит, именно его сейчас и выслеживали инквизиторы.

Я внимательно осмотрелась. Вокруг всё выглядело привычно: гудел рынок, сновали самые разные разумные, перекрикивались торговцы. Отслеживать что-либо, не раскрываясь полностью в Силе, было непросто, но я осторожно, жёстко контролируя себя, начала различать ауры.

Уловив тонкий след, я повернула голову вправо и заметила мальчишку. Его аура была куда ярче, чем у окружающих. Подросток-человек украдкой пытался с помощью Силы стащить мешок с соседнего лотка. Наверняка он попытался бы и у меня, но мой товар охраняли дроиды серии ВХ — незаметно провернуть такое было бы проблематично.

Я коротко кивнула одному из дроидов-охранников, приказывая заменить меня, и тот без лишних вопросов занял моё место. Сама же, полностью скрыв своё присутствие в Силе, тихо подошла к подростку и ухватила его за ухо.

Паршивец молча дёрнулся, пытаясь вырваться. Он прекрасно понимал: стоит поднять крик — и сюда тут же сбегутся инквизиторы.

— Прекрати немедленно, — прошипела я почти беззвучно. — Вокруг инквизиторы, а ты чем занимаешься? Если есть хочешь, мог бы просто попросить. Я бы не оставила тебя голодным. Где остальные? Мы вас уже почти сутки ищем прямо под носом у падших. И как, по-твоему, я должна вас вывозить?

Мальчишка обернулся и уставился на меня с искренним изумлением.

— А что, тётенька, у вас и корабль есть? — честно спросил он.

— А на чём, по-твоему, мы товар привезли, умник? — буркнула я. — Марш за мешки и сиди тихо, не высовывайся.

С другого конца ряда показалась чёрная фигура падшего. Он двигался быстрым, хищным шагом, внимательно сканируя всех, кто попадался ему на пути.

Мальчишка юркнул вглубь моей палатки, а я мгновенно свернула любые проявления Силы, превращаясь для окружающих в самую обычную торговку.

Инквизитор скользнул по мне безразличным взглядом, лишь на миг задержавшись на поясе, где с обеих сторон висели бластеры DC-17, и двинулся дальше по ряду. Я выдохнула только тогда, когда он растворился в толпе.

За моей спиной бесшумно материализовался Сайфо и негромко сказал:

— Я их нашёл. Но идти придётся вместе. Ближе к закрытию биржи наши противники будут заняты, и у тебя появится примерно час, чтобы собрать всех и вывести на взлётную площадку.

— У нас уже есть один гость, — ответила я и извлекла из недр торговой палатки пойманного мальчишку.

Подросток во все глаза уставился на призрака, облачённого в одежды магистра Ордена, затем перевёл взгляд на меня и неуверенно спросил:

— Вы… вы ведь джедаи?

— Бывшие, — спокойно поправила я. — И Сила привела нас, чтобы вытащить вас отсюда. Так что советую сотрудничать.

Сайфо кивнул, оценивающе глядя на подростка:

— Мальчика нужно отвести на корабль. Остальных уговорить будет несложно, если действовать сообща.

Похоже, сегодня завершать торговый день придётся дроидам. Мой модифицированный ВХ вполне справился бы с продажей оставшегося груза, тем более покупатели обещали подойти к определённому времени.

— Не бойся, всё получится, — тихо сказал Сайфо.

Я взяла мальчишку за руку и, не оглядываясь, направилась к «Исиде».

На корабле девочки сидели тихо и смирно. Почему-то их присутствие нисколько не удивило сорванца, словно он ожидал увидеть здесь кого угодно, кроме пустых кают.

— Привет, — без лишних церемоний сказал он. — Я Нокс, бывший юнлинг. А вы кто?

Шустрый мальчишка. Я только что вытащила его буквально из-под носа у инквизиторов, а он уже заводит знакомства. Ответила ему наша мелкая предводительница, миралука, чуть выпрямив спину:

— Меня зовут Нисса. Я тоже бывший юнлинг, а это мои подруги — Киара и Зори. Нас рыцарь Диас и её отец спасли от инквизиторов.

— Строго говоря, — невозмутимо уточнила я, — сначала вас спасла госпожа Вентресс, а уже потом передала нам.

Мне было интересно, как Нокс отреагирует. Всё-таки ориентировка на Асажж Вентресс висела в Храме Ордена на каждом углу всю Войну клонов. Однако парень лишь кивнул, приняв информацию как должное, и спокойно сказал:

— Ситхи адекватнее этих… Спасибо, рыцарь Диас.

— Зови меня Талия. А теперь, Нокс, как единственного живого мужчину на корабле, я прошу тебя отнестись к моему заданию со всей ответственностью.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Он серьёзно кивнул, и я продолжила:

— Ты остаёшься здесь. На тебе безопасность девочек. Ни при каких обстоятельствах не открывай корабль никому. Дроиды, как закончат дела, будут снаружи и возьмут периметр под охрану. А вы четверо сидите тихо и старательно прячьтесь в Силе. Понятно?

— Да, рыцарь Диас. А вы?..

— А мы с магистром Сайфо-Диасом приведём остальных.

Легко сказать — и куда сложнее сделать.

Я вышла на посадочную площадку и плотно задраила люк корабля. На мгновение задержалась, прислушиваясь к Силе, и почти сразу рядом материализовался отец.

— Пора, — спокойно произнёс он. — Я немного отвлёк инквизиторов. В ближайшее время им будет не до нас.

Где-то на периферии ощущались всплески возмущённой Силы и яростный, вязкий тёмный фон падших. Я кивнула отцу и быстрым шагом направилась в указанную сторону.

Идти пришлось недолго. Шум биржи остался позади, и мы углубились в рабочие кварталы — серые, тесные, пропитанные усталостью и безнадёгой. И здесь я безошибочно поняла, куда именно нужно идти. Несколько одарённых — их след в Силе был смазан, словно кто-то изо всех сил пытался экранировать присутствие, но подопечных оказалось слишком много для идеальной маскировки. Сила послушно развернула передо мной образ: две женщины и множество детей.

Мастер ясель… с подопечными?

Ещё несколько шагов, поворот — и я поняла, что это нужная дверь. Постучала.

Дверь приоткрылась лишь на щёлочку. Времени ждать, пока меня решат впустить, не было. Я мягко, но решительно толкнула её Силой и быстро шагнула внутрь.

Комната оказалась бедно обставленной, почти пустой, и при этом до отказа заполненной детьми. Худые, в поношенной одежде, они жались друг к другу, стараясь быть незаметными. Посреди этого тревожного великолепия стояла высокая женщина с включённым голубым сейбером, направленным прямо на меня.

— Здравствуйте, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Простите, но времени у нас почти нет. Нокс уже на моём корабле. Я пришла за вами. Инквизиторы вовсю носом роют землю — они вас ищут. Мы смогли занять их ненадолго, но нужно спешить.

Женщина смотрела на меня внимательно и настороженно. Через Силу я ясно ощущала её эмоции: тревога ещё держалась, но по отношению ко мне она заметно ослабла. Тем не менее клинок она не убрала. А я не могла позволить себе тратить время — почти физически чувствовала, как невидимый таймер отсчитывает минуты, оставшиеся на безопасное бегство.

К счастью, вмешался Сайфо. Он материализовался посреди комнаты и обратился к женщине с безупречно светским спокойствием.

— Мастер Талвин, — произнёс он, — рад приветствовать вас. Приятно видеть, что юнлинги вырастают умелыми мастерами и не оставляют попыток наставлять других в Силе.

— Магистр Сайфо-Диас! — воскликнула женщина. — Вы… вы поможете нам?

— Лира, — продолжил отец, — вы уже знакомы с моей дочерью? Тогда позвольте представить официально: Талия Диас. Спасать мы будем вас вместе, так что прошу — быстро собирайте всё необходимое. Наш корабль уже ждёт.

Чтобы я делала без отца, даже представить страшно. Скорее всего, Лиру Талвин с её падаваном я бы просто не стала спасать — трёх девиц мне было более чем достаточно. Сколько времени ушло бы на уговоры? Час, не меньше. А там вероятности менялись уже совсем не в нашу пользу.

Теперь же на сборы их небольшой табор потратил меньше пятнадцати минут, и мы быстрым шагом направились к посадочной площадке, заходя с другой стороны от биржи.

Мои дроиды к тому моменту уже закончили все дела и ждали у «Исиды» рядом с пустой антигравитационной платформой. Всё прошло удивительно гладко. Я открыла грузовой отсек, и антиграв-тележка медленно поползла внутрь. Рядом, также незаметно, вся группа прошла в грузовой отсек корабля.

Пока всё шло по плану, но Сила буквально подгоняла меня, не позволяя ни на миг задержаться и даже толком пообщаться с новыми пассажирами.

— Нисса, размести всех новеньких, — крикнула я на бегу и почти влетела в рубку.

Пальцы сами набрали сообщение диспетчеру. В ожидании разрешения на взлёт я металась, едва сдерживаясь, чтобы не начать бегать по стенам от напряжения. Наконец, бортовой компьютер тихо пиликнул — диспетчерская дала добро. Я тут же запустила прогрев двигателей, готовя «Исиду» к старту.

В рубку вошёл Сайфо, внимательно посмотрел на меня и негромко сказал:

— Для начала успокойся. Затем сосредоточься — и ты сама поймёшь, что нужно сделать, чтобы спокойно уйти.

Легко сказать. Попробуй тут успокойся, когда где-то рядом рыщут обезумевшие падшие. Но, как прилежная ученица, я всё же сделала несколько медленных вдохов и выдохов и осторожно приоткрылась Силе.

Ответ пришёл сразу — чёткий и ясный. В ближайшие минуты к старту готовились чуть меньше двух десятков кораблей. Если я сумею затесаться в эту группу, то покину орбиту планеты без лишнего внимания и каких-либо проблем.

Я сразу поделилась ощущениями с Сайфо, и мы без долгих раздумий решились на небольшую авантюру. Оставался вопрос: как заставить почти два десятка звездолётов стартовать с разницей в одну-две минуты?

С помощью Силы, разумеется.

Мы с отцом вошли в лёгкую медитацию и синхронизировали предстартовую подготовку восемнадцати кораблей. И, к своему удивлению, я поняла, что это… несложно. Краем глаза, поглядывая на Сайфо, я вдруг осознала: он учит меня. Всё это он мог бы сделать сам — быстрее и точнее. Но позволял мне идти рядом и чувствовать Силу самой.

«Исида» стартовала вместе с остальными транспортниками. Когда мы миновали орбиту Нексус-Ортая, я вбила первые координаты по джедайскому маршруту — и корабль ушёл в гиперпространство.