Спустя годы (джен)

― Зачем каждый год мы подписываем с ними этот чёртов договор, Иккинг? ― Сморкала с остервенением пнул лежащую на дощатой пристани драную верёвку. ― Разве эта кучка мародёров может нам угрожать?

― Нет, не может. ― Иккинг, утомившийся за трёхдневное плавание, выглядел уставшим и раздражённым, поэтому разговаривать сейчас ему хотелось меньше всего на свете. Викинг не привык путешествовать вплавь ― пути до союзных островов он всегда преодолевал на драконе.

― Может, эта клоака ― важнейшая торговая точка на всём севере? ― Сморкала ещё раз пнул потрёпанную верёвку и вновь поднял глаза на Иккинга.

― Нет, не важнейшая. ― Он тяжело вздохнул и бросил взгляд на горизонт, где постепенно начал зарождаться робкий восход.

― Так, может, этот Хельхейм ― стратегически важная область во всём Великом Океане? ― Йоргенсон последний раз пнул обрывок растрёпанной верёвки, заставив его улететь в грязную вонючую воду.

― Что ты хочешь, Сморкала? ― Иккинг, наконец, оторвал взгляд от горизонта и уставился на всадника ужасного чудовища.

― Я хочу понять, зачем мы десять лет плаваем в эту помойку? ― Йоргенсон демонстративно развёл руки в стороны.

― Для подписания мирного договора. ― Хэддок тяжело вздохнул. ― Две подписи — и мы сразу отправимся домой. Обещаю.

Сморкала молча смотрел на своего друга и уже хотел что-то возразить, но вовремя осёкся: спорить с вождём ― пустая трата времени. В итоге оба отвернулись друг от друга, предпочтя найти интересные для изучения предметы.

Острова Туманной Заводи кардинально отличались от Олуха: здесь нет ни морали, ни жалости, ни свободы, ни права на жизнь и защиту. Иккинг до сих пор не понимает, о чём думал Хофферсон-старший, когда отправлялся в эти земли и тащил за собой дочь? Жива ли она вообще?

И своеобразным ответом на вопрос послужил шум со стороны входа на пристань. Иккинг, который всё это время был погружён в раздумья, отвлёкся и посмотрел вперёд: вдалеке он увидел, как широкоплечий мужчина, судя по облачению местный стражник, без особого стеснения прижимает плачущую девушку к прогнившим доскам. Судя по её нищенскому виду, это была чья-то рабыня. Возможно, того господина, в доме которого служит этот… воин. Если местные шакалы и чужими служками не брезгуют, то разве стоит говорить об Астрид, свободной и красивой девушке, умелом воине и завидной невесте?..

― Да таке здесь кажий божай день. ― Ломаная речь отвлекла Иккинга от желания полезть в драку с местным стражником. ― О-о-о… господин, та вы, як погляжу, не здешний, аль нос воротите от подобных лобызаний? Нечё не сотворит он с ей. Возможно. Ни разумею, коль по правде говорить.

― Тебе чего надо, хрыщ? ― вклинился Сморкала. ― Ступай, куда шёл.

― Та ничё не надобно мне. ― Дед махнул на чужеземцев костлявой рукой. ― Да тож вот… от драчки уберечь хочу. Не суйтесь. Оно вам не надобно. ― Старик бросил безразличный взгляд на стражника, который по-прежнему держал девицу, а потом перевёл взгляд на Иккинга. ― Хотя… коль грош ломаный завалялся у карманав… могёт… того? Дадите?

Иккинг некоторое время безучастно смотрел на скрюченного деда, а потом, покопавшись в небольшом кошеле, протянул ему пять больших серебряных монет. Не дожидаясь слов благодарности, викинг уверенной поступью направился к выходу с пристани ― находиться здесь более не было никакого желания.

― Эй! Хэддок! Ты куда пошёл? ― Басистый голос Сморкалы спугнул двух чаек, что уселись рядом с рыбными корзинами.

― Хочу поесть. Рядом есть забегаловка. Скоро вернусь. ― Иккинг даже не удосужился повернуться к своему другу.

― Ага… уж постарайся вернуться. Скоро за нами придут. ― Последнюю фразу Йоргенсон сказал больше самому себе, так как знал, что в толпе, которая успела образоваться за пределами пристани, его уже не будет слышно.

Дорога до старого трактира не заняла много времени. Толкнув массивную дверь, Иккинг поспешил забраться в тихое помещение, где из посетителей были только троица местных стражников, какая-то рыжеволосая дева да статная женщина, облачённая в хитрый железный доспех.

― Утро доброе! Чего желаете, господин? ― Пухлый трактирщик улыбнулся добродушной желтозубой улыбкой.

― Что-нибудь мясное. И воды. ― Иккинг вытащил из кожаного кошеля несколько серебряных монет и высыпал их прямо в руки хозяину заведения, что у последнего вызвало немалое удивление ― обычно посетители клали деньги на стол, не желая «марать» свои чистые руки о грязные лапы обслуги.

― О! Монеты Олуха. ― Хозяин заведения бросил лукавый взгляд на гостя. ― Добро пожаловать на наш славный остров. ― Масляно улыбнувшись, трактирщик поспешил сгрести монеты в карман и отправился выполнять заказ.

― Иккинг? ― Знакомый женский голос раздался за спиной покорителя драконов. Он резко обернулся и увидел перед собой черноволосую женщину, на которую обратил внимание ещё на входе. Яркие зелёные глаза с лукавством и неверием смотрели на него.

― Великий Тор! Хедер? ― Перед викингом стояла его двоюродная сестра, за эти долгие годы практически не изменившаяся. Только лишь глубокий шрам уродовал её щёку.

― Может, обнимемся? ― Хедер бросилась ему на Иккинга. ― Как же я скучала… как ты? Ты так изменился…

― Ты тоже. ― Мужчина улыбнулся и сильнее прижал к себе деву.

― Пойдём. ― Всадница схватила Хэддока за руку и потащила его к столу, который ранее успела облюбовать.

* * *

― Я рад, что ты решила, наконец, оставить мародёрство. ― Иккинг сделал небольшой глоток из кружки и с усмешкой посмотрел на Вереск. ― Но моё предложение ты в любом случае не примешь, ведь так?

― Иккинг, я не осталась с вами в прошлый раз, не останусь и в этот. ― Хедер с грустью посмотрела на своего брата. ― Я привыкла быть одиночкой, как и Роза Ветров. Прости.

― Всё хорошо. ― Викинг ткнул пальцем кусок мяса, а затем уставился на входную дверь.

― А что ты забыл на этих островах? ― Вереск отпила из кружки немного разбавленного вина и хмуро уставилась на Иккинга.

― Мы приехали заключать мирный договор.

― Мирный договор? ― Воительница едва не выронила из рук сосуд, наполненный дешёвым напитком. ― Зачем вам сдалась эта клоака, от которой разит за сотню миль?

― Всё спрашивают у меня об этом. ― Иккинг горько усмехнулся, но на вопрос девушки так и не ответил. Впрочем, в её глазах почти сразу мелькнул огонёк осознания.

― Это из-за Астрид, да?

― С чего ты решила? ― Хэддок поднял недоумённый взгляд на девушку. На мгновение ему показалось, что Хедер знает гораздо больше, чем говорит ему.

― Ну… ведь она с отцом отправилась сюда… А вы всю жизнь воевали с этими землями… в очередной битве вы бы оказались по разные стороны… Верно?

Мужчина ничего не ответил. Вереск была права. Все эти десять лет он, Иккинг Хэддок Третий, подписывал унизительный для Олуха мирный договор только ради одного человека ― Астрид Хофферсон, которая, как один из лучших воинов, непременно бы была зачислена в военной отряд южного архипелага и была бы отправлена на войну против Олуха.

― Иккинг… ― Женщина достала из сумки сложенный в несколько раз жёлтый пергамент и протянула его всаднику. ― Это… это должно быть у тебя.

― Что это?

― Прочитай. ― Девушка отвела взор в сторону. Она не знала точного содержания записки, так как Астрид взяла с неё слово, что её не прочтёт никто, кроме Иккинга. Но она догадывалась, о чём может написать любящая и оторванная от любимого человека женщина.

Хэддок аккуратно взял в руки пергамент и не спеша развернул его. Взору предстали красиво выведенные угольковым карандашом руны ― почерк Астрид. Викинг поднял поражённый взгляд на Вереск, однако та упорно игнорировала его. Женщина прекрасно понимала, что от неё потребуют ответов. Не дождавшись реакции от Хедер, Иккинг опустил глаза на пожелтевший листок и принялся читать короткий текст, который местами успел стереться.

«Иккинг… Я никогда прежде не писала писем… тем более прощальных писем… ты ведь знаешь, что я этого делать не умею. Но сейчас у меня нет другого выхода. Прошу, прежде чем выбросить или сжечь, дочитай это короткое послание до конца.

Для начала я хочу извиниться перед тобой за то, что произошло между нами в лесу. Я не могла иначе. После гибели моей мачехи отец в буквальном смысле обезумел от горя… он бы не благословил наш брак…Будь ты хоть трижды вождём и покорителем всех на свете драконов…

Уже год я живу в Туманной Заводи. Меня принудили зачислиться на службу в военный отряд. Каждый день, с утра до ночи, я жду, когда нам отдадут приказ о наступлении на Олух… Но его пока нет… пока…

Вчера, спустя столько долгих дней, меня нашла Хедер. Вместе с ней была Громгильда! Я решила сбежать с острова. Сбежать от отца. Но вернуться к вам… к тебе… уже не смогла. То, что произошло со мной за этот год, сильно меня изменило…

Я не знаю, что меня ждёт там, впереди, и не знаю, что ждёт тебя, но я хочу, чтобы ты знал... чтобы ребята знали... я вас люблю. Люблю недоумка Сморкалу, близнецов с их идиотскими шутками, Рыбика вместе с его проклятыми книгами, Эрета, который заносчивостью превосходит всех викингов на Олухе… и тебя. Конечно же, я люблю тебя. За всё.

Это письмо будет храниться у Хедер. Если со мной что-то случится, она обязательно найдёт тебя и передаст его тебе…

Будь счастлив, Иккинг. Я люблю тебя…Твоя валькирия».

Прочитав послание, мужчина некоторое время бездумно смотрел на жёлтую бумагу, испещрённую чёрными буквами, а затем пробежался по тексту письма ещё раз.

― …если со мной что-то случится… ― Смысл фразы не сразу дошёл до него. Иккинг оторвал поражённый взгляд от пергамента и открыл было рот, чтобы озвучить застывший на губах вопрос, как тут же запнулся ― Вереск бесследно исчезла. ― Хедер? ― Иккинг огляделся, но девушки нигде не было.

― Ваша спутница удалилась буквально минуту назад. ― Трактирщик коротко кивнул на дверь. ― Ещё чего желаете, господин?

― Нет… спасибо… ― Иккинг бросил на стол старый кусок бумаги и закрыл лицо руками.

Зачерствевшая за десяток лет мужская душа вновь вспомнила о чувствах… И теперь всадник не считал нужным сдерживать себя и дал волю эмоциям. Солёные капли медленно покатились из глаз. И вот этим закончились десять лет поисков?!

Посидев так пару минут, Иккинг отнял лицо от ладоней и перевёл взор на стол, на котором, помимо письма, лежал другой предмет. Изломанное древко стрелы с наконечником. Мужчина аккуратно взял её в руки и принялся с интересом рассматривать. Полностью чёрная. Такими пользуются только воины Туманной Заводи… Калёный металл и дерево были измараны тёмными тонкими разводами. Кровь?..

Повертев в пальцах оставленный, вероятнее всего, Хедер кусок стрелы, Иккинг бросил ещё один взгляд на пергамент, а затем снова на древко. И в его голове тут же словно перещёлкнуло.

― Эй! Иккинг! ― Сморкала стоял у входа и с недовольством взирал на вождя. ― Ты подписывать договор приехал или задницу в трактире просиживать? Хэддок!

Но он не реагировал. Иккинг с горечью смотрел на изломанное древко. Именно этой стрелой и была…

― Иккинг!

― Никакого мирного договора не будет. ― Мужчина крепче сжал древко в пальцах. ― Разворачиваем корабли. Курс на Олух. ― Схватив со стола старый пергамент, он уверенным шагом направился к выходу.

* * *

― Ждите наши драккары возле своих берегов! ― Асмар, вождь местного племени, кидал гневные речи в адрес отплывающих кораблей олуховцев.

― С нетерпением. ― Иккинг бросил полный презрения взгляд на рыжего мужчину и повернулся к нему спиной.

― Ты уверен, что это стоило делать? ― Смор­ка­ла не­уве­рен­но посмотрел в сто­рону взбешён­но­го ко­нун­га.

― Ты же сам не хотел подписывать с ними договор.

― Да, но теперь я сомневаюсь в правильности своих мыслей. ― Йоргенсон ещё раз взглянул на Асмара, фигура которого начала постепенно удаляться, а затем на Иккинга. Всадник ночной фурии ничего не ответил. Он по-прежнему держал в руке чернёную вражескую стрелу, окроплённую давно запёкшейся, почерневшей от времени кровью возлюбленной.

― Я отомщу… Астрид.

❖๑๑๑❖۞❖๑๑๑❖