Спустя годы (джен)

Это… остров Олух. Груда скал, застывшая в снегах и льдах северного предела. Его фьорды, словно глубокие шрамы, хранили тайны старых времен. Вершины гор, укутанные туманом, кажутся оскаленными зубами дракона, охраняющего сокровища нетронутой природы. Здесь каждый камень дышит историей, а ветер, рождённый в бескрайних просторах океана, нашёптывает саги о викингах. Этот край — молчаливая песнь суровой красоты, где душа обретает первозданную силу, отражаясь в зеркале ледяных вод.

Медленно, словно нехотя, из-за горизонта солнце выползало, лениво освещая первыми лучами редкие облака, серые океанские воды, далёкие прибрежные скалы да две одинокие фигуры, что неподвижно сидели на каменном выступе.

Высокий мужчина тридцати лет и чёрный, словно сама ночь, дракон устремили взоры на тревожимую нордом океанскую поверхность, над которой, сносимые холодными потоками, кружили диковинные птицы в попытках выловить мелкую рыбёшку.

Сильный порыв ветра, внезапно пришедший с Великого Океана, принёс на своих невидимых крыльях ароматы соли и рыбы. Викинг, до этого момента сидевший совершенно неподвижно, сморщил нос и дёрнул головой в сторону, стараясь отогнать от себя ставшие ненавистными северные запахи.

Потоки ветра запускали свои юркие пальцы во взлохмаченные каштановые волосы да в редкие бреши в его лётной броне. Всадник поёжился и сильнее закутался в меховую накидку, которая, к слову сказать, нисколько не согревала.

Дракон, сидевший подле, накрыл своего всадника огромным крылом и доверчиво уткнулся горячей мордой в поросшую щетиной человеческую щёку и утробно заурчал.

― Да, братец… ― проговорил мужчина, с трудом разлепив обветренные и посиневшие от холода тонкие губы. ― Пора возвращаться в деревню. Что скажешь?

Дракон лишь согласно курлыкнул.

Мужчина, бросив последний взгляд на розовеющий горизонт, с ловкостью запрыгнул в потёртое седло и, перехватив поводья одной рукой, свободной погладил фурию по массивной шее, давая сигнал на взлёт. Грозная рептилия раскрыла огромные крылья и, коротко взмахнув ими, устремилась ввысь, чтобы осмотреть скромные владения.

Вот дозорные, лениво развалившиеся рядом со своими драконами, пытаются делать вид, что охраняют сон жителей деревни. Вот вдалеке курятся редкие костры, пред которыми сидят вернувшиеся ещё вчера из далёкого плавания путешественники и травят юным викингам байки о своих приключениях. Вот Большой Зал, с двух сторон освещённый высокими факелами, которые ещё не успели затушить после ночи.

А вот и дом вождя, привычно расположившийся на огромном возвышении. Мужчина бегло окинул взглядом пристройки к своему жилищу, явно кого-то или что-то выискивая, а затем дал дракону сигнал на снижение.

Через пару мгновений лапы фурии коснулись пыльной дорожки. Спешившись, всадник не спеша поплёлся к срубу, который за последние десять лет стоило бы научиться называть «домом». Вскоре мужчина переступил порог жилища, которое привычно встретило его теплом и запахом свежей выпечки.

― Иккинг? ― Мелодичный голос, пронизанный заморским говором, донёсся до мужского слуха.

― Папа! Папа! ― Первому голосу вторил звонкий детский крик. Со второго этажа, перескакивая через огромные ступени короткими ножками, неслась девочка восьми лет, держащая в руках почтовую жуткую жуть. Запутавшись в драконьем хвосте, который волочился по полу, малышка с размаху упала на скрипучие доски, прямо под ноги отцу. ― Ой… ― Мелкая рептилия, оказавшаяся придавленной девочкой, с возмущённым писком стала выбираться из «ловушки».

― Астрид, ― мужчина обречённо покачал головой и потянулся к дочери, ― смотри под ноги. ― Девочка, словно не замечая наказа отца, обняла его, не желая пропускать дальше в дом.

― Что здесь за шум? ― Из соседней комнаты вышла высокая белокурая женщина, облачённая в домотканое платье.

― Всё в порядке, Санна. ― Всадник натянуто улыбнулся и взял дочь на руки.

― Завтрак на столе. ― Статная женщина подошла к викингу и поцеловала его в щёку, а после забрала дочь. ― Иди поешь. ― Блондинка повернулась к чёрной рептилии и улыбнулась. ― Беззубику я тоже кое-что припасла. Его любимый лосось. ― Заслышав про лакомство, он облизнулся и нетерпеливо замотал огромным хвостом.

― Нет. ― Иккинг принялся расстегивать серебряные фибулы, державшие его меховую накидку. ― Я хочу отдохнуть. Сегодня днём мы отправляемся на острова Пустынной Заводи. Путь неблизкий. ― Бросив верхнюю одежду на массивную деревянную лавку, мужчина направился наверх, желая поскорее оказаться в своей постели.

― Я поплыву с вами. ― Санна, продолжая держать на руках свою дочь, с вызовом посмотрела на мужа.

― Я же тебе всё сказал ещё вчера вечером. ― Внезапно проснувшееся раздражение заклокотало в душе Иккинга. ― И более обсуждать это не намерен. Иди занимайся домашними делами.

Переступив порог, мужчина с грохотом захлопнул массивную дверь и принялся расстёгивать многочисленные ремешки, крепко державшие пластины его брони. Когда с частью сыромятных ремней было покончено, он сбросил с себя нагрудник, который с глухим звуком ударился о деревянный пол.

Иккинг тяжело сел на край постели, закрыл лицо мозолистыми ладонями и обречённо вздохнул. В душе всё ещё клокотали неконтролируемые раздражение и злость, которые преследовали его последние десять лет.

Спустя несколько минут, всадник поднял голову к окну ― лучи утреннего солнца робко коснулись деревянной крыши дома, а жуткие жути, сидевшие на цветастых козырьках, затянули весёлые трели.

― Надо попытаться отдохнуть. ― Мужчина нехотя забрался под тёплые мягкие шкуры и накрылся ими с головой, словно желая спрятаться от чего-то. Однако воздух совсем скоро закончился и временное укрытие пришлось поспешно покинуть.

Вытащив голову из-под меховых одеял, Иккинг глубоко вдохнул тёплый воздух и бросил неосторожный взгляд на стол, на котором покоились его личные вещи: пергаменты, угольковые карандаши, блокноты и прочие мелочи. Однако внимание Иккинга привлёк не этот хлам, а совсем другая, по-прежнему дорогая сердцу безделушка.

Привстав на локте, он потянулся к заинтересовавшему его предмету, которым оказалось серебряное кольцо, украшенное голубым камнем. Викинг покрутил в непослушных пальцах дорогое украшение, а затем откинулся обратно на шкуры, не отрывая внимательного взгляда от безделушки. Загруженную тяжёлыми мыслями голову вдруг посетили воспоминания десятилетней давности. Представшая перед мысленным взором картинка прошлого была настолько яркой, что закололо в висках.

Десять лет назад. Остров Олух

― Как думаешь, братец, ей понравится? ― Иккинг уверенным шагом пробирался через колючие заросли каких-то пышных кустов, держа в одной руке деревянную резную коробочку, а другой отодвигая упругие ветки, которые норовили посильней ударить веснушчатое лицо. В ответ Беззубик что-то невнятно профырчал и толкнул своего друга в бок. ― Что, думаешь, у меня нет шансов? ― Дракон согласно закивал и по-драконьи засмеялся. ― Ну спасибо тебе, подбодрил.

Совсем скоро из глубин леса послышались глухие удары металла о дерево. Иккинг знал, что мешать строптивой Хофферсон, когда та тренируется, не стоит ― это может закончиться смертью, которую девушка с завидным умением замаскирует под несчастный случай. Однако откладывать на завтра то, что очень хотелось сделать сегодня, молодой вождь был не намерен.

Через несколько минут он в сопровождении своего названного брата покинул заросли колючих кустов и направился в сторону ничего не подозревающей девы, которая и стаю громмелей сейчас наверняка бы не заметила.

― Привет, Ас… ― Остро заточенная секира тут же полетела в сторону нерасторопного всадника и вонзилась в рядом растущее дерево, ― …трид… ― Юноша шумно сглотнул и с недоумением уставился на вспотевшую девушку, из глаз которой разве что молнии не сыпались.

― Хэддок! Какого Локи! ― Девушка, тяжело дыша, фурией бросилась в сторону Иккинга. Она схватила юношу за ворот и прижала к дереву. ― Тебе жить надоело?

― Эй! Астрид… ― Иккинг с непониманием смотрел на взбешённую деву. ― Ты чего?

Хофферсон некоторое время сверлила своего друга разъярённым взглядом, а затем, будто придя в себя от наваждения, отпустила воротник рубахи и поспешила отойти от него словно от прокажённого.

― Иккинг… ты… прости… я… клянусь, я не знаю, что на меня нашло. Прости. Я не хотела. ― Астрид, будто только осознав, что наделала, пыталась оправдать своё поведение, однако с губ срывались лишь невнятные бормотания.

― Пора бы привыкнуть к резким переменам в твоём настроении. ― Юноша добродушно засмеялся и поспешил навстречу возлюбленной. ― Привет. ― Он нежно обнял девушку за талию и притянул ближе к себе, а затем невесомо, почти по-детски коснулся в поцелуе нежных девичьих губ. Когда воздуха будто перестало хватать, Иккинг, наконец, разорвал поцелуй и зарылся носом в волосы любимой валькирии.

― Когда ты побреешься? ― Астрид легонько толкнула Иккинга в бок, отстранилась от него и поспешила к дереву, в которое минутой ранее всадила свою секиру.

― Эй! Разве моя трёхдневная щетина не придаёт мне мужественности? ― Парень провёл пальцами по подбородку и сделал вид, что обиделся на слова Хофферсон.

― Либо побрейся, либо начни отращивать бороду. ― Девушка поудобнее перехватила секиру и направилась к Громгильде, которая нежилась в обществе Беззубика. ― Твоя щетина на ощупь как гвозди.

В ответ дева услышала приступ мужского смеха.

― Ладно, ― отсмеявшись, Иккинг направился к Астрид. ― Я пришёл поговорить.

― Поговорить? ― Девушка повернулась к викингу и с подозрением взглянула на него. ― На самом деле я тоже хотела поговорить… ― Хофферсон обратила внимание на то, что всадник что-то усердно прячет за спиной. ― И что у тебя там?

― Об этом и пойдёт речь. ― Юноша опустил смущённый взгляд на землю, а затем неуверенно посмотрел в глаза возлюбленной. ― Астрид… я… ты… мы… ― Иккинг, который никогда не отличался красноречием, пытался связать воедино несколько слов, активно при этом жестикулируя свободной рукой. ― В общем, ты знаешь, что я не умею произносить пламенных речей… вот… ― Он неуверенно протянул раскрытую ладонь, на которой лежала небольшая резная коробочка.

Дева поражённо уставилась на предмет, покоящийся в мужской руке. Шестым чувством девушка понимала, что хочет сказать ей Иккинг. На мгновение над поляной повисла тишина, прерываемая шумом далёкого прибоя. Два голубых сапфира поражённо уставились на всадника ночной фурии, который терпеливо ждал реакции своей возлюбленной. Во взгляде девы проскользнула надежда, а затем… испуг и боль? Она было потянулась к подарку, но тут же отдёрнула руку.

― Иккинг… что это?

― Открой и узнаешь… ― Юноша с надеждой смотрел на девушку, которую любил больше собственной жизни.

― Скажи… что это? ― Яркие голубые глаза с вызовом посмотрели на растерянного странным поведением Иккинга.

― Это… мой подарок… ― неуверенно пробормотал юноша, теперь уже понимая, что всё идёт крахом. ― Я хочу, чтобы ты стала моей…

― Не надо! ― Девушка подняла руку. ― Прошу, не продолжай.

Дева сорвалась с места и побежала к Громгильде.

― Астрид! ― Иккинг поспешил за всадницей. Нагнав, он аккуратно положил руку на её плечо. ― Что с тобой? ― Ответом на вопрос была тишина. ― Астри… не спеши с решением… если ты не…

― Нам… тебе лучше уйти, Иккинг. ― Всадница запрыгнула в седло змеевика. ― Громгильда, вверх!

Поток воспоминаний в одно мгновение затянул в глубины нерасторопного мужчину и так же быстро выплюнул его на берег памяти.

Иккинг некоторое время пытался привлечь сон, но ничего не вышло. В голове викинга постоянно проносились события того времени. Времени, которое навсегда перевернуло его жизнь с ног на голову.

Это на следующий день после случившегося Иккинг узнал о том, что семейство Хофферсон, от которого остались лишь Астрид да её отец Рунвид, пожелало навсегда покинуть пределы Олуха и отправиться в плавание к островам Туманной Заводи, куда держал путь торговец Йохан, любезно согласившийся принять на борт своего судна старых друзей.

Иккинг ещё мог бы понять, почему всадница решила отправиться куда-то вслед за отцом, потерявшим вторую жену в войне с Драго. Иккинг, пусть и с трудом, мог бы понять, почему она согласилась плыть на остров, где не признают мира с драконами. Иккинг мог бы понять даже отказ от помолвки. Но понять, почему Астрид, его возлюбленная, которой он доверял все свои тайны, мысли и даже жизнь, не сообщила о своём отбытии от берегов Олуха… Нет, этого он никак не мог принять…

Совсем скоро погружённого в тяжёлые размышления викинга невесомыми крыльями накрыл долгожданный сон.

❖๑๑๑❖۞❖๑๑๑❖

― Зачем каждый год мы подписываем с ними этот чёртов договор, Иккинг? ― Сморкала с остервенением пнул лежащую на дощатой пристани драную верёвку. ― Разве эта кучка мародёров может нам угрожать?

― Нет, не может. ― Иккинг, утомившийся за трёхдневное плавание, выглядел уставшим и раздражённым, поэтому разговаривать сейчас ему хотелось меньше всего на свете. Викинг не привык путешествовать вплавь ― пути до союзных островов он всегда преодолевал на драконе.

― Может, эта клоака ― важнейшая торговая точка на всём севере? ― Сморкала ещё раз пнул потрёпанную верёвку и вновь поднял глаза на Иккинга.

― Нет, не важнейшая. ― Он тяжело вздохнул и бросил взгляд на горизонт, где постепенно начал зарождаться робкий восход.

― Так, может, этот Хельхейм ― стратегически важная область во всём Великом Океане? ― Йоргенсон последний раз пнул обрывок растрёпанной верёвки, заставив его улететь в грязную вонючую воду.

― Что ты хочешь, Сморкала? ― Иккинг, наконец, оторвал взгляд от горизонта и уставился на всадника ужасного чудовища.

― Я хочу понять, зачем мы десять лет плаваем в эту помойку? ― Йоргенсон демонстративно развёл руки в стороны.

― Для подписания мирного договора. ― Хэддок тяжело вздохнул. ― Две подписи — и мы сразу отправимся домой. Обещаю.

Сморкала молча смотрел на своего друга и уже хотел что-то возразить, но вовремя осёкся: спорить с вождём ― пустая трата времени. В итоге оба отвернулись друг от друга, предпочтя найти интересные для изучения предметы.

Острова Туманной Заводи кардинально отличались от Олуха: здесь нет ни морали, ни жалости, ни свободы, ни права на жизнь и защиту. Иккинг до сих пор не понимает, о чём думал Хофферсон-старший, когда отправлялся в эти земли и тащил за собой дочь? Жива ли она вообще?

И своеобразным ответом на вопрос послужил шум со стороны входа на пристань. Иккинг, который всё это время был погружён в раздумья, отвлёкся и посмотрел вперёд: вдалеке он увидел, как широкоплечий мужчина, судя по облачению местный стражник, без особого стеснения прижимает плачущую девушку к прогнившим доскам. Судя по её нищенскому виду, это была чья-то рабыня. Возможно, того господина, в доме которого служит этот… воин. Если местные шакалы и чужими служками не брезгуют, то разве стоит говорить об Астрид, свободной и красивой девушке, умелом воине и завидной невесте?..

― Да таке здесь кажий божай день. ― Ломаная речь отвлекла Иккинга от желания полезть в драку с местным стражником. ― О-о-о… господин, та вы, як погляжу, не здешний, аль нос воротите от подобных лобызаний? Нечё не сотворит он с ей. Возможно. Ни разумею, коль по правде говорить.

― Тебе чего надо, хрыщ? ― вклинился Сморкала. ― Ступай, куда шёл.

― Та ничё не надобно мне. ― Дед махнул на чужеземцев костлявой рукой. ― Да тож вот… от драчки уберечь хочу. Не суйтесь. Оно вам не надобно. ― Старик бросил безразличный взгляд на стражника, который по-прежнему держал девицу, а потом перевёл взгляд на Иккинга. ― Хотя… коль грош ломаный завалялся у карманав… могёт… того? Дадите?

Иккинг некоторое время безучастно смотрел на скрюченного деда, а потом, покопавшись в небольшом кошеле, протянул ему пять больших серебряных монет. Не дожидаясь слов благодарности, викинг уверенной поступью направился к выходу с пристани ― находиться здесь более не было никакого желания.

― Эй! Хэддок! Ты куда пошёл? ― Басистый голос Сморкалы спугнул двух чаек, что уселись рядом с рыбными корзинами.

― Хочу поесть. Рядом есть забегаловка. Скоро вернусь. ― Иккинг даже не удосужился повернуться к своему другу.

― Ага… уж постарайся вернуться. Скоро за нами придут. ― Последнюю фразу Йоргенсон сказал больше самому себе, так как знал, что в толпе, которая успела образоваться за пределами пристани, его уже не будет слышно.

Дорога до старого трактира не заняла много времени. Толкнув массивную дверь, Иккинг поспешил забраться в тихое помещение, где из посетителей были только троица местных стражников, какая-то рыжеволосая дева да статная женщина, облачённая в хитрый железный доспех.

― Утро доброе! Чего желаете, господин? ― Пухлый трактирщик улыбнулся добродушной желтозубой улыбкой.

― Что-нибудь мясное. И воды. ― Иккинг вытащил из кожаного кошеля несколько серебряных монет и высыпал их прямо в руки хозяину заведения, что у последнего вызвало немалое удивление ― обычно посетители клали деньги на стол, не желая «марать» свои чистые руки о грязные лапы обслуги.

― О! Монеты Олуха. ― Хозяин заведения бросил лукавый взгляд на гостя. ― Добро пожаловать на наш славный остров. ― Масляно улыбнувшись, трактирщик поспешил сгрести монеты в карман и отправился выполнять заказ.

― Иккинг? ― Знакомый женский голос раздался за спиной покорителя драконов. Он резко обернулся и увидел перед собой черноволосую женщину, на которую обратил внимание ещё на входе. Яркие зелёные глаза с лукавством и неверием смотрели на него.

― Великий Тор! Хедер? ― Перед викингом стояла его двоюродная сестра, за эти долгие годы практически не изменившаяся. Только лишь глубокий шрам уродовал её щёку.

― Может, обнимемся? ― Хедер бросилась ему на Иккинга. ― Как же я скучала… как ты? Ты так изменился…

― Ты тоже. ― Мужчина улыбнулся и сильнее прижал к себе деву.

― Пойдём. ― Всадница схватила Хэддока за руку и потащила его к столу, который ранее успела облюбовать.

* * *

― Я рад, что ты решила, наконец, оставить мародёрство. ― Иккинг сделал небольшой глоток из кружки и с усмешкой посмотрел на Вереск. ― Но моё предложение ты в любом случае не примешь, ведь так?

― Иккинг, я не осталась с вами в прошлый раз, не останусь и в этот. ― Хедер с грустью посмотрела на своего брата. ― Я привыкла быть одиночкой, как и Роза Ветров. Прости.

― Всё хорошо. ― Викинг ткнул пальцем кусок мяса, а затем уставился на входную дверь.

― А что ты забыл на этих островах? ― Вереск отпила из кружки немного разбавленного вина и хмуро уставилась на Иккинга.

― Мы приехали заключать мирный договор.

― Мирный договор? ― Воительница едва не выронила из рук сосуд, наполненный дешёвым напитком. ― Зачем вам сдалась эта клоака, от которой разит за сотню миль?

― Всё спрашивают у меня об этом. ― Иккинг горько усмехнулся, но на вопрос девушки так и не ответил. Впрочем, в её глазах почти сразу мелькнул огонёк осознания.

― Это из-за Астрид, да?

― С чего ты решила? ― Хэддок поднял недоумённый взгляд на девушку. На мгновение ему показалось, что Хедер знает гораздо больше, чем говорит ему.

― Ну… ведь она с отцом отправилась сюда… А вы всю жизнь воевали с этими землями… в очередной битве вы бы оказались по разные стороны… Верно?

Мужчина ничего не ответил. Вереск была права. Все эти десять лет он, Иккинг Хэддок Третий, подписывал унизительный для Олуха мирный договор только ради одного человека ― Астрид Хофферсон, которая, как один из лучших воинов, непременно бы была зачислена в военной отряд южного архипелага и была бы отправлена на войну против Олуха.

― Иккинг… ― Женщина достала из сумки сложенный в несколько раз жёлтый пергамент и протянула его всаднику. ― Это… это должно быть у тебя.

― Что это?

― Прочитай. ― Девушка отвела взор в сторону. Она не знала точного содержания записки, так как Астрид взяла с неё слово, что её не прочтёт никто, кроме Иккинга. Но она догадывалась, о чём может написать любящая и оторванная от любимого человека женщина.

Хэддок аккуратно взял в руки пергамент и не спеша развернул его. Взору предстали красиво выведенные угольковым карандашом руны ― почерк Астрид. Викинг поднял поражённый взгляд на Вереск, однако та упорно игнорировала его. Женщина прекрасно понимала, что от неё потребуют ответов. Не дождавшись реакции от Хедер, Иккинг опустил глаза на пожелтевший листок и принялся читать короткий текст, который местами успел стереться.

«Иккинг… Я никогда прежде не писала писем… тем более прощальных писем… ты ведь знаешь, что я этого делать не умею. Но сейчас у меня нет другого выхода. Прошу, прежде чем выбросить или сжечь, дочитай это короткое послание до конца.

Для начала я хочу извиниться перед тобой за то, что произошло между нами в лесу. Я не могла иначе. После гибели моей мачехи отец в буквальном смысле обезумел от горя… он бы не благословил наш брак…Будь ты хоть трижды вождём и покорителем всех на свете драконов…

Уже год я живу в Туманной Заводи. Меня принудили зачислиться на службу в военный отряд. Каждый день, с утра до ночи, я жду, когда нам отдадут приказ о наступлении на Олух… Но его пока нет… пока…

Вчера, спустя столько долгих дней, меня нашла Хедер. Вместе с ней была Громгильда! Я решила сбежать с острова. Сбежать от отца. Но вернуться к вам… к тебе… уже не смогла. То, что произошло со мной за этот год, сильно меня изменило…

Я не знаю, что меня ждёт там, впереди, и не знаю, что ждёт тебя, но я хочу, чтобы ты знал... чтобы ребята знали... я вас люблю. Люблю недоумка Сморкалу, близнецов с их идиотскими шутками, Рыбика вместе с его проклятыми книгами, Эрета, который заносчивостью превосходит всех викингов на Олухе… и тебя. Конечно же, я люблю тебя. За всё.

Это письмо будет храниться у Хедер. Если со мной что-то случится, она обязательно найдёт тебя и передаст его тебе…

Будь счастлив, Иккинг. Я люблю тебя…Твоя валькирия».

Прочитав послание, мужчина некоторое время бездумно смотрел на жёлтую бумагу, испещрённую чёрными буквами, а затем пробежался по тексту письма ещё раз.

― …если со мной что-то случится… ― Смысл фразы не сразу дошёл до него. Иккинг оторвал поражённый взгляд от пергамента и открыл было рот, чтобы озвучить застывший на губах вопрос, как тут же запнулся ― Вереск бесследно исчезла. ― Хедер? ― Иккинг огляделся, но девушки нигде не было.

― Ваша спутница удалилась буквально минуту назад. ― Трактирщик коротко кивнул на дверь. ― Ещё чего желаете, господин?

― Нет… спасибо… ― Иккинг бросил на стол старый кусок бумаги и закрыл лицо руками.

Зачерствевшая за десяток лет мужская душа вновь вспомнила о чувствах… И теперь всадник не считал нужным сдерживать себя и дал волю эмоциям. Солёные капли медленно покатились из глаз. И вот этим закончились десять лет поисков?!

Посидев так пару минут, Иккинг отнял лицо от ладоней и перевёл взор на стол, на котором, помимо письма, лежал другой предмет. Изломанное древко стрелы с наконечником. Мужчина аккуратно взял её в руки и принялся с интересом рассматривать. Полностью чёрная. Такими пользуются только воины Туманной Заводи… Калёный металл и дерево были измараны тёмными тонкими разводами. Кровь?..

Повертев в пальцах оставленный, вероятнее всего, Хедер кусок стрелы, Иккинг бросил ещё один взгляд на пергамент, а затем снова на древко. И в его голове тут же словно перещёлкнуло.

― Эй! Иккинг! ― Сморкала стоял у входа и с недовольством взирал на вождя. ― Ты подписывать договор приехал или задницу в трактире просиживать? Хэддок!

Но он не реагировал. Иккинг с горечью смотрел на изломанное древко. Именно этой стрелой и была…

― Иккинг!

― Никакого мирного договора не будет. ― Мужчина крепче сжал древко в пальцах. ― Разворачиваем корабли. Курс на Олух. ― Схватив со стола старый пергамент, он уверенным шагом направился к выходу.

* * *

― Ждите наши драккары возле своих берегов! ― Асмар, вождь местного племени, кидал гневные речи в адрес отплывающих кораблей олуховцев.

― С нетерпением. ― Иккинг бросил полный презрения взгляд на рыжего мужчину и повернулся к нему спиной.

― Ты уверен, что это стоило делать? ― Смор­ка­ла не­уве­рен­но посмотрел в сто­рону взбешён­но­го ко­нун­га.

― Ты же сам не хотел подписывать с ними договор.

― Да, но теперь я сомневаюсь в правильности своих мыслей. ― Йоргенсон ещё раз взглянул на Асмара, фигура которого начала постепенно удаляться, а затем на Иккинга. Всадник ночной фурии ничего не ответил. Он по-прежнему держал в руке чернёную вражескую стрелу, окроплённую давно запёкшейся, почерневшей от времени кровью возлюбленной.

― Я отомщу… Астрид.

❖๑๑๑❖۞❖๑๑๑❖