Турнир Трёх Волшебников... и одного пони (джен)

Гарри влетел внутрь и оглядел комнату. Она была намного меньше зала снаружи, хотя всё равно довольно большая по его меркам. На каменных стенах висели портреты и картины. Единорожек вздрогнул, увидев, что морды на картинах повернулись к нему, пока он зависал в воздухе. К его удивлению, сморщенная кобыла в мантии фактически вышла из рамки своего портрета! Она явно посмотрела на него, прежде чем войти в картину рядом со своей, и начала шептаться с кобылой в красном платье как раз в тот момент, когда к ним присоединился ещё один человек из третьей картины.

Пегакорн отвёл взгляд от картин и посмотрел на подростков, стоявших вокруг зажжённого камина у противоположной стены. Один из них, жеребчик в меховой одежде, прислонился к каминной полке и угрюмо смотрел в огонь. Второй, в чёрной мантии, стоял со скрещенными на груди руками и слегка покачивался, тоже уставившись в пламя. Между ними стояла кобылка в синей мантии с серебристыми волосами. Все трое обернулись и посмотрели на Гарри, когда он приблизился.

Они уставились на чёрного пегакорна, парящего в воздухе. Жеребчик у каминной полки потянулся к карману. Гарри моментально поднял полусферический щит и плавно скользнул в сторону. Светло-голубое сияние щита было почти незаметно в свете факелов по обе стороны.

Он знал несколько боевых заклинаний на случай, если пони-будь направит в него палку. Вечнодикий научил его всегда быть готовым к тому, что в самый неподходящий момент всё полетит в Тартар. И он планировал телепортироваться обратно в зал, если это произойдет. Ну, а дальше — молитва принцессе Селестии на мизерный шанс спастись. Он хотя бы умрёт, пытаясь сбежать, а это дорогого стоит.

Или можно было бы попробовать выбить окно в том зале, а затем улететь со всех ног. Но его иллюзорные крылья явно не выдержат такой нагрузки. Впрочем, в Вечнодиком лесу он в отчаянии совершал и не такое — возможно, получится долететь до безопасного места?

За Гарри поспешил жеребец в длинной мантии с толстыми горизонтальными полосами ярко-жёлтого и чёрного цветов. Пегакорн заметил, что Дамблдор разговаривал с кем-то прямо за дверью. На груди у новоприбывшего была огромная эмблема с изображением осы. Плоский нос, круглые голубые глаза, короткая светлая грива и розовый окрас морды делали его похожим на переростка-школьника. Слегка узкая мантия намекала на мускулистое тело, пришедшее в упадок.

Он остановился и уставился на Гарри.

— Невероятно! — воскликнул жеребец и хлопнул в ладоши. — Потрясающе, просто потрясающе! Господа… леди, — сказал он, подходя к остальным троим. — Хочу представить вам — как бы невероятно это ни казалось — четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников! — Он взмахнул рукой в сторону Гарри.

Трое подростков посмотрели на него как на сумасшедшего. Перевели взгляды на Гарри, затем снова на мужчину, не веря своим глазам. Кобылка с серебристой гривой печально покачала головой и улыбнулась.

— О, мистер Бэгмен, это была очень забавная шутка, — пренебрежительно сказала она.

Хм. Интересно. Она говорила с необычным акцентом.

— Ты думаешь, это шутка? — удивлённо спросил Бэгмен. — Нет, нет, вовсе нет! Имя Гарри Поттера действительно выпало из Кубка Огня! А потом… — жеребец остановился и драматично указал на Гарри, — он появился в зале.

Все трое переглянулись, не веря его словам.

— Гарри Поттер? Но это же… это же лошадь, маленький пегас! — заявил подросток в чёрной мантии. — Это соревнование для волшебников и ведьм!

— Эй! — отозвался тот, о ком шла речь. — Я пони, а не лошадь! На моей родине это считается оскорблением! — Он нахмурился и пробормотал: — И сейчас я пегакорн, а не пегас.

Они посмотрели на него, и на их мордах отразилось крайнее удивление.

— Оно говорит! — воскликнула девушка, не веря, что он вообще способен мыслить.

— Я — он, а не оно! — раздражённо сказал Гарри, скрестив передние ноги на груди, перейдя в сидячее положение в воздухе, и уставился на них. Пегакорн заметил, что если бы приземлился и встал на задние ноги, то был бы всего на голову, а может, и на полторы головы ниже их троих. Но его спина явно не обрадовалась бы такой позе.

Все четверо просто смотрели на него, не в силах вымолвить ни слова.

Дамблдор прошёл через дверь в комнату, а за ним последовала большая группа взрослых. Первым был строгий, прямой пожилой жеребец в безупречно отутюженном костюме и галстуке. Тот, кто шёл за ним, был высоким и худым, как Дамблдор, но его белая грива была короткой, а козлиная бородка не полностью скрывала довольно слабый подбородок. Затем шла очень крупная кобыла, легко превосходившая ростом любого из жеребцов. У неё была морда странного оливкового цвета с большими чёрными глазами и довольно крючковатым носом. Грива была зачёсана назад и собрана в блестящий узел у основания шеи. Последними вошли ветеран и довольно суровая на вид кобыла в квадратных очках. Гарри слышал шум сотен учеников, пока дверь не закрыли.

— Мадам Максим! — воскликнула участница турнира, увидев, как высоченная кобыла заходит внутрь. Она подошла к ней, и в каждом шаге чувствовалось возмущение. — Они говорят, что это… животное… тоже будет участвовать в турнире!

Самая высокая среди всех присутствующих выпрямилась от возмущения, встав во весь рост, что довольно удивило Гарри. Она возвышалась над остальными на метр или больше. Голова почти касалась люстры со свечами посередине потолка, а грудь, покрытая чёрным атласом, впечатляюще расширилась, когда она произнесла:

— Что это значит, Дамблдор? — холодно спросила кобыла с сильным пранцузским акцентом, сердито глядя на человека перед собой.

— Я бы тоже хотел это знать, Дамблдор, — вставил жеребец с козлиной бородкой, пристально глядя на старого мага.

Гарри закатил глаза. Новоприбывшие ему сразу не понравились, но вопросы они задали правильные. Хотя сначала нужно было ответить этой дерзкой кобылке.

— Технически, — язвительно сказал он, — мы все животные. — Затем перевёл взгляд на Дамблдора. — Да. Объясните, — приказал он высокомерным тоном. Его уроки у Блюблада по придворному этикету и общению с дворянами были очевидны в изысканном, авторитетном тоне. Кроме того, как подчёркивал сам принц, чтобы пони считали тебя важным, необходимо с самого начала делать вид, что ты и есть важная персона. Даже если ты уже такой, без этого в высшем обществе делать нечего.

Жеребчик в чёрной мантии смотрел на крылья Гарри с недоумением. Дамблдор погладил бороду и посмотрел на него.

— В этом году Хогвартс, — широким жестом обвёл он рукой помещение, — где мы сейчас находимся, принимает у себя Турнир Трёх Волшебников. Двумя другими участниками являются Академия магии Шармбатон, возглавляемая директрисой мадам Олимпией Максим, и Институт Дурмстранг, возглавляемый профессором Игорем Каркаровым. Упомянутые кивнули головами, явно раздражённые.

Гарри с ожиданием посмотрел на остальных в комнате.

— Ах, да, — сказал Дамблдор. — Это мистер Крауч, волшебник из Министерства, ответственный за Турнир Трёх Волшебников. — Он указал на хорошо одетого пожилого жеребца. — Это профессор Макгонагалл, моя заместительница. — Он кивнул строгой кобыле. — Это профессор Снейп, наш учитель зельеварения. — Кивнул жеребцу с крючковатым носом. — А эти трое — наши участники Турнира, — директор указал на каждого. — Мисс Делакур из Шармбатона, мистер Крам из Дурмстранга и представитель Хогвартса, мистер Диггори.

Гарри кивнул каждому в знак приветствия.

— Приятно познакомиться, — сказал он как можно более формально и вежливо. — Меня зовут принц Гарри Спаркл-Поттер, родом из Эквестрии. — Он, как и его мама, ненавидел произносить свой титул из-за внимания, которое тот неизменно привлекал. Всё это было так глупо. Но в этой ситуации он чувствовал, что нужно использовать любое преимущество.

Наступила минутная пауза, пока все обдумывали это заявление с выражением удивления, подозрения и скептицизма. Дамблдор продолжил.

— Кубок огня — очень старинный и мощный магический артефакт, — заявил он.

У Гарри сжалось сердце.

— Мы использовали его, чтобы выбрать участников из наших школ, — продолжал старый маг, лёгким жестом указывая на троих подростков. — Кандидаты, которых было не менее дюжины от каждой школы, сегодня утром опустили свои имена в Кубок. Вечером он выбрал лучшего кандидата из каждой школы для участия в соревновании. Отбор основан на балансе магических способностей, знаний и навыков.

Старый маг сделал паузу, убедившись, что Гарри следит за объяснением, затем вздохнул.

— Выбор Кубка — это необратимый магический договор. Выбранные участники должны соревноваться или лишиться своей магии. Именно поэтому в этом году мы ограничили число участников лицами старше семнадцати лет.

Гарри тяжело вздохнул. Ну конечно. Магический артефакт с договором, который нельзя расторгнуть, не умерев мучительной смертью. Что ещё могло пойти не так?

— Как он смог выбрать тебя и отправить сюда? Кто-то, должно быть, бросил твоё имя в Кубок. Но одного этого было бы недостаточно. Затем нужно было наложить на этот могущественный артефакт сильное заклинание конфундус, чтобы убедить его, что школ четыре, а не три. И твоё имя было единственным участником от четвёртой школы? — Директор беспомощно развёл руками. — Результат мог быть только один.

— Однако я должен признаться, что никогда не слышал, чтобы Кубок трансгрессировал пропавшего участника. — Он погладил бороду. — С другой стороны, в прошлом участники всегда присутствовали. Мне придется тщательно расследовать это дело. — Старый маг кивнул, бормоча про себя: — Да, стоит вызвать из министерства эксперта по таким чарам…

Гарри замер и задумался. Это имело смысл. Магические артефакты всегда вмешивались в дела Эквестрии. Об этом свидетельствовали книги А. К. Ирлинг в роли Дэринг Ду Дэззл. Почему здесь должно быть иначе? И, естественно, любой такой объект был бы создан для того, чтобы причинить максимальное неудобство. Он сдался и покачал головой.

Он был здесь. Ему придётся участвовать в этом дурацком Турнире. Вопрос был только в том, почему именно он оказался здесь?

Девочки будут очень расстроены, что пропустили это. А возможно, это к лучшему.

— Откуда нам знать, что это действительно Гарри Поттер? — недоверчиво спросил профессор Каркаров. Он улыбался, но морда его была сердитой, а глаза подозрительно прищурены.

Гарри громко вздохнул.

— Я — Гарри Джеймс Спаркл-Поттер. Я родился Гарри Поттером и был усыновлён принцессой Твайлайт Спаркл, — сказал он скучающим снобским тоном. — Меня привёл сюда ваш магический артефакт, которое убеждено, что я Гарри Поттер. — Он сделал паузу, уставился на жеребца и поднял бровь. — Что вы хотите, чтобы я сделал для доказательства? Выкопать моих родителей из могил и спросить их?

Наступила ошеломлённая тишина.

— Ну, — нерешительно произнёс мистер Диггори, всё ещё стоя перед камином, — ты определённо не похож на Гарри Поттера.

Вот и всё.

— Откуда ты знаешь, как выглядит Гарри Поттер? Потому что Дурсли точно не делали моих фотографий, которые ты мог бы увидеть.

— Э-э, ну… — жеребчик посмотрел на остальных, — согласно книгам, он похож на отца, но с зелёными глазами матери. Он точно не похож на маленького летающего чёрного пони с рогом и узкими глазами. Даже если они зелёные.

— Верно, — тихо и саркастически сказал Гарри. — Потому что все жеребята всегда выглядят точь-в-точь как их родители, а братья и сёстры — абсолютно одинаковы, не так ли? — Пегакорн презрительно фыркнул. — И невозможно изменить свою внешность с помощью иллюзии или магии?

Он приземлился и, печально качая головой, посмотрел на всех. Глупые волшебники. Затем встал на задние ноги и наложил иллюзию того Гарри, каким был пять лет назад, ещё до превращения.

— О Мерлин… — прошептал кто-то.

Экс-человек не был уверен, была ли это реакция на иллюзию или на его способность создавать столь совершенное заклинание. В любом случае, это не имело значения.

— Конечно, — сказал он с некоторым самодовольством, — это ничего не доказывает, верно? Я мог скопировать это с картинки. Конечно, тогда возникает вопрос, откуда взялась сама картинка?

Он отбросил иллюзию и снова замер в воздухе.

— Кстати, откуда мне знать, что вы действительно Альбус Дамблдор? — Он уставился на седогривого жеребца, затем повернулся к крупной кобыле: — Или что вы — Олимпия Максим? У меня нет доказательств, что это так, верно?

— Или даже что он, — Гарри указал на мужчину со шрамом, который только что проскользнул в дверь, — это Аластор? Он может быть самозванцем, который только притворяется им. Откуда мне знать, что это не так?

Все повернулись к вошедшему.

Аластор напрягся и устремил взгляд на Гарри.

— Я мог бы быть Найтмер Мун или Безумным Королём Сомброй, — Он создал вокруг себя ещё одну иллюзию, которая стояла на полу и смотрела всем в глаза. Это был безумный король с густой чёрной гривой, светящимися красными и зелёными глазами, изогнутым красным рогом и длинными острыми клыками. На нём были доспехи, королевская мантия, корона, а из уголков глаз струился злобный пурпурный туман.

Гарри позволил образу рассеяться, и перед ними появилась высокая кобыла в другой короне, с дырками в ногах, роге, гриве и хвосте, с рваными крыльями, похожими на крылья бабочки.

— Или я мог бы быть бывшей королевой чейнджлингов, Кризалис, — прошипел он двухголосым голосом. Образ превратился в высокого кентавра с серой шерстью, чёрным туловищем, красными руками и двумя изогнутыми рогами. Он надменно смотрел на них, положив руки на бёдра. — Или, возможно, даже в монстра, крадущего магию, Тирека, — прогремел его голос с презрением.

Все смотрели на него в шоке, не без ужаса.

Он отменил заклинание, становясь всеми копытами на пол. Пегакорн оглянулся и прищурился.

— Мне действительно всё равно, верите ли вы, что я Гарри Спаркл-Поттер, — сказал он настолько изысканно и пренебрежительно, насколько смог. — Факт остаётся фактом, и всё, что имеет сейчас значение, — это то, что Кубок принёс меня сюда, верно? Я должен участвовать в этом дурацком Турнире. — Он посмотрел на директора. — А моя школа — это Школа для одарённых единорогов принцессы Селестии.

Взрослые переглянулись.

— Я знаю, как проверить, что ты Гарри Поттер, — наконец сказал директор, и его глаза заблестели. — Скиффи? — спросил он в никуда.

Гарри сначала подумал, что старец совсем тронулся умом от его великих и могущественных™ трюков, но потом чуть не попытался телепортироваться из комнаты, когда рядом с Дамблдором внезапно появилось странное маленькое существо.

— Скиффи здеся! — сказало существо. Через мгновение Гарри понял, что оно очень похоже на гремлина. Оно было почти такого же роста, как он, стоя на всех копытах, с тонкими руками и ногами и слишком большой головой и глазами. У него были заострённые уши, как у летучей мыши, и высокий писклявый голос. Вместо обычной одежды оно было одето в то, что явно было столетней наволочкой.

— Не принесёшь ли ты мне пергамент Гринготтса с моего стола?

— Скиффи сделать это! — объявило крошечное существо.

Директор посмотрел на Гарри, который очень внимательно наблюдал за жеребцом с крючковатым носом и другого со шрамом.

— Иногда у нас бывают ученики, которые притворяются кем-то другим на экзаменах СОВ или ЖАБА, — объяснил он. — Когда Скиффи вернётся, Гарри, тебе нужно будет только капнуть крови на пергамент, и он сразу же покажет имена твоих родителей.

Гарри стиснул зубы, слыша эту самонадеянную фамильярность.

— Скиффи вернутся! — гордо объявил нечто, протягивая Дамблдору маленький листок пергамента.

— Сюда, пацан, — позвал ветеран со шрамом, прислонившийся к двери в холл. Он бросил нож на пол и пнул его в сторону Гарри.

Дамблдор кивнул.

— Спасибо, Аластор, — сказал он, подойдя ближе и протянув Гарри бумагу.

Пегакорн взял пергамент своей магией. Поднял нож и, предварительно продезинфицировав лезвие, осторожно ткнул себя в подушечку правой передней ноги. Гарри прижал пергамент к ранке достаточно сильно, чтобы на нём остался след крови. Так же осторожно он положил нож на пол и подтолкнул его обратно к жеребцу со шрамом. Быстрое заклинание исцеления позаботилось о порезе, почти не потратив магии.

Он поднял пергамент, чтобы прочитать надпись, но не отрывал взгляда от остальных присутствующих — «ах, преимущества 270-градусного обзора пони!» — Постепенно кровавое пятно преобразовалось в текст: «Принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл, сын главы дома Джеймса Поттера (отца) и его жены Лили Поттер (урождённой Эванс) (матери). Приёмный сын принцессы Твайлайт Спаркл». — Он поднёс пергамент к директору.

Дамблдор взял его, улыбнулся и показал сначала профессору Каркарову, затем мадам Максим.

— Полагаю, это развеяло все сомнения относительно личности этого пони как Гарри Поттера? — Оба неохотно кивнули. Он передал пергамент своей заместительнице. Та взглянула на него, а затем показала остальным.

После того как все посмотрели, Гарри вернул его себе.

— Тебе не нужно об этом беспокоиться, — сказал Дамблдор. — Пергамент делает кровь магически инертной. Её нельзя использовать, чтобы навредить тебе.

Гарри всё равно его сжёг. Эти люди пока не сделали ничего, чтобы заслужить его доверие. И у него было предчувствие, что доверять им не стоит.

— Ну… это необычно, — сказал Бэгмен. Он улыбнулся Гарри и потёр подбородок. — И Кубок выбрал и назвал нам его имя, — волшебник кивнул в пустоту, подтверждая себе этот факт. — Я имею в виду, на этом этапе никак нельзя отвертеться от участия. — Затем нахмурился и покачал головой, на мгновение задумавшись. — Гарри просто должен будет сделать всё, что в его силах, чтобы не умереть на испытаниях. К сожалению, простая явка без дальнейшего прохождения засчитается как проигрыш, как и помощь извне. — Маг извинительно пожал плечами. Тот факт, что он казался взволнованным и счастливым по этому поводу, мысленно потирая руки в предвкушении прибыли со ставок, показывал всю пустоту его извинений.

На несколько мгновений воцарилась тишина.

Бэгмен переминался с ноги на ногу и улыбался.

— Ну, — сказал он, — пора дать нашим чемпионам инструкции, верно? — Он посмотрел на пожилого жеребца. — Барти?

Мистер Крауч посмотрел на него.

— Да, — сказал он, — да… первое задание… — Волшебник подошёл к троим подросткам. Гарри вышел из угла и приблизился к краю каминной полки.

Вблизи маг выглядел больным. Под глазами висели тёмные тени, а морщинистая кожа казалась тонкой, как бумага.

— Первое задание призвано проверить вашу смелость перед лицом неизвестного, — сказал он участникам. — Оно состоится двадцать четвёртого ноября. Испытание будет проходить на глазах у других учеников и жюри. — Он сделал паузу и нахмурился. — Здесь может возникнуть небольшая проблема. — Волшебник взглянул на Гарри. — У него нет судьи от его школы, — сказал он остальным, задумавшись. — Мы найдём решение до начала.

Остальные правила были просты. Ни один из профессоров школ не мог помогать своим участникам в выполнении заданий Турнира. Они могли приступить к первому заданию, имея при себе только свои палочки (но нигде не сказано что нельзя во время испытания призвать вещи). Информация о следующих заданиях предоставлялась после завершения предыдущего. Намеренное невыполнение цели испытания считается как дисквалификация с последующим наказанием. Из-за сложного и трудоёмкого характера Турнира «чемпионы» были освобождены от сдачи экзаменов в конце года.

И, к ужасу Гарри, Турнир должен был продлиться следующие восемь месяцев. Его маме это не понравится! Это будет серьёзным ударом по учёбе в Школе принцессы Селестии. Он итак задерживал несколько заданий уже пару дней! Не говоря уже о том, как она разозлится на них за то, что похитили его, а затем удерживают здесь, лишив связи с его миром.

— Я ничего не забыл, Альбус? — закончил мистер Крауч.

Дамблдор мудро покачал головой, посмотрев на волшебника с озабоченностью.

— Может, тебе стоит остаться в Хогвартсе на ночь? — предложил он.

— Нет, нет, что ты, — возразил мистер Крауч. — Сейчас очень напряжённое время. Я оставил молодого Уэзерби ответственным… он немного переусердствовал.

— Может, выпьешь перед уходом? — мягко предложил Дамблдор.

— Да ладно, Барти, — ободряюще сказал Бэгман. — Я останусь! — бодро продолжил он. — Здесь такие шикарные гостевые апартаменты, и сейчас в Хогвартсе происходит столько всего! Здесь гораздо интереснее, чем в Министерстве! — Он по-дружески хлопнул его по плечу. — Будет как в старые добрые времена, — ностальгически добавил он.

— Нет, я так не думаю, Людо, — сказал Крауч. — В офисе столько дел. — Он с интересом посмотрел на Гарри.

Барти направился к двери. Профессор Каркаров и мадам Максим быстро вывели своих чемпионов из комнаты. Аластор — Гарри всё ещё не знал его фамилии — ушёл, буркнув: «Уроки».

Дамблдор посмотрел на Гарри.

— Что ж, — тихо сказал он, — пойдём в мой кабинет, и мы решим, где ты будешь жить.

Полёт с директором, профессорами Снейпом и Макгонагалл, а также Бэгманом по коридорам замка был поразительным. В отличие от замка его матери или Кантерлота, этот был мрачным и угрюмым, несмотря на многочисленные факелы, освещавшие коридоры. Он был построен из серого камня, а не из белого мрамора или кристаллов. Картины и портреты действительно двигались, как и подтвердил Дамблдор.

— Это всего лишь тени изображённых людей, — воспоминания, вложенные в них при создании. Они не живые в полном смысле, у них нет души. Но они дают отличное представление о том, как люди думали и жили в то время. Портреты предыдущих директоров и профессоров весьма полезны, когда мне нужен совет.

Появление призраков почти заставило Гарри пуститься наутек. Конечно, он читал о них, но в Эквестрии ничего подобного не существовало — хотя книга «Призраки: факт или вымысел?» была довольно интересной как художественное произведение.

Директор продолжал комментировать всё вокруг по пути. Главным из услышанного было то, что замку около тысячи лет. Его основали четверо — два волшебника и две ведьмы.

— Хм? — переспросил Дамблдор немой вопрос Гарри. — Ах да, мы называем себя волшебниками и ведьмами, а не мужчинами и женщинами, потому что можем использовать палочки для манипулирования магией. Есть ещё сквибы — у них есть немного магии, но недостаточно, чтобы использовать палочку. Конечно, есть и те, кто не может использовать магию вообще. Мы называем их маглами.

Гарри на мгновение задумался.

— Как Дурсли?

— Да! Совсем как Дурсли. — Он взглянул на Бэгмана. — Это ещё раз подтверждает, что он — Гарри Поттер, ведь только он мог знать, что замужней сестрой Лили Поттер была Петунья Дурсль. — Дамблдор сделал паузу. — Однако маглов гораздо больше, чем волшебников и ведьм, — продолжил он, обращаясь к Гарри, — и они с большим подозрением относятся к тем, кто использует магию, поэтому мы вынуждены скрываться. Вот почему ты никогда не слышал и не встречал никого из нас, пока жил у родственников.

Это вызвало у Гарри массу тревожных мыслей. Этот волшебник знал его настолько хорошо, что даже знал, где он жил! Другие волшебники и ведьмы узнавали его имя. Даже в книгах про него и его родителей было написано! К тому же, когда он жил у Дурслей, иногда появлялись странно одетые люди, которые, казалось, узнавали его. Они махали ему, улыбались, а один даже подошёл и пожал руку. Совершенно незнакомые люди. Но тётя никогда не верила ему, когда он об этом рассказывал, что неизменно приводило к наказанию.

Почему? Почему он был так известен? Он подозрительно посмотрел на директора и мысленно укрепил магический щит.

Директор, казалось, не обратил внимания на его реакцию или не заметил её. Вместо этого он продолжил рассказ о замке, четырёх факультетах и преподаваемых предметах. Гарри также узнал, что хотя некоторые дети учились на дому, почти все английские волшебники и ведьмы посещали Хогвартс с одиннадцати до семнадцати лет. Обычно это означало, что в любое время в школе училось около тысячи студентов. К сожалению, в последние годы посещаемость снизилась до исторического минимума из-за ужасной войны, которая произошла десять лет назад под руководством Лорда Волдеморта, которого большинство считало мёртвым, но не Дамблдор.

Они остановились перед горгульей в поперечном коридоре.

Гарри лишь слегка вздрогнул, когда горгулья отскочила в сторону в ответ на команду директора «Лимонный пирог». Он последовал за волшебником по лестнице. Присутствие троих других за спиной вызывало неприятное ощущение, но они жестом предложили ему идти первым.

Наверху лестницы была большая и красивая круглая комната, нижние стены которой были покрыты книжными полками. Над полками висели портреты старых волшебников и ведьм — все они, казалось, спали. Вокруг были разбросаны столы на тонких ножках с серебряными инструментами, которые жужжали и испускали небольшие клубы дыма. Напротив двери стоял массивный стол с когтеобразными ножками, перед которым были два кресла. За ним, на полке в почётном месте, окружённая картинами, стояла потрёпанная, испачканная коническая шляпа. Она была залатана, изношена и очень грязная. Рарити пришла бы в ужас, увидев её, и тем более, если бы та оказалась в её доме. Если бы ей пришлось её оставить, она бы её почистила и украсила лентами и бантами!

С одной стороны, возле окон, выходящих на ночную улицу, стояли диван, стол и стулья.

Гарри на мгновение пристально посмотрел на окна. Наконец-то появился выход, если понадобится. Лёгкая телепортация во внешний мир. Или можно было бы сделать обратный РейнбоуКрэшTM

Дамблдор подошёл к столу и снял шляпу с полки.Он указал на кресла.

— Пожалуйста, Гарри, присядь. — Он кивнул волшебникам и ведьме, стоявшим позади пегакорна, и взмахнул палочкой. Перед его столом появилось ещё одно кресло, причём первые два даже не пришлось сдвигать. Профессор Макгонагалл села на первое кресло, Бэгман занял среднее, а профессор Снейп с крючковатым носом просто стоял в стороне и внимательно наблюдал за Гарри.

— Меня зовут Гарри Спаркл-Поттер, — отстранённо сказал пони, слегка нахмурясь. — Только мои друзья могут называть меня просто Гарри. — Он осторожно подошёл к другому креслу, к счастью, ближайшему к окнам, и повернул его лицом к остальным троим. Экс-человек приземлился на сиденье, опустившись на задние ноги, а передние поддерживали его в вертикальном положении. Он уставился на директора. Сидеть так в картонной броне было немного неудобно, но это позволяло находиться на одном уровне с волшебниками и ведьмой.

Вышеупомянутая смотрела на него с неодобрением. Выражение морды профессора Снейпа было бесстрастным, а другой волшебник кашлянул и попытался скрыть улыбку за рукой.

Гарри заметил, что несколько портретов проснулись и проявили интерес к происходящему.

— Прежде чем мы что-либо сделаем, — сказал он, стараясь говорить величественно, — скажите, почему вы все знаете, кто я. И почему кто-то захотел поместить моё имя в этот Кубок?

Рассказанная ему история потрясла до глубины души.

Он всегда думал, что его родители погибли в автокатастрофе.

То, что злой волшебник убил их, пытаясь захватить власть над магическим миром, лишило его дара речи. То, что этот волшебник был уничтожен, пытаясь убить Гарри, было просто нелепо. То, что жители магического мира почему-то считали его своим спасителем, было невероятно — ему тогда было всего пятнадцать месяцев!

А он думал, что пони делают необдуманные выводы!

Если бы не мрачные выражения и кивки в знак согласия троих других взрослых, он подумал бы, что это очень неудачная шутка. Он мог только недоверчиво покачать головой.

— Без сомнения, — продолжил Дамблдор, — последователи Волдеморта, многие из которых всё ещё на свободе, считают тебя ответственным за исчезновение своего хозяина. Внесение твоего имени в Кубок Огня, возможно, было попыткой убить тебя на расстоянии. Они, должно быть, подумали, что, когда ты не явишься на первое испытание, Кубок сочтёт тебя нарушившим магический договор и лишит магии. Внезапное лишение магии, вероятно, убило бы тебя, дав им возможность отомстить. — Он печально покачал головой, затем мягко улыбнулся. — К счастью, Кубок вместо этого сразу же вызвал тебя. Никто не подозревал о такой возможности, даже я.

«Замечательно», — с горечью подумал Гарри. Он оказался в незнакомом мире, не имел возможности связаться с мамой, был вынужден участвовать в нелепом турнире и был героем для глупых волшебников. Ах да, и ещё небольшая группа людей хотела его смерти.

Что ещё может пойти не так?