Турнир Трёх Волшебников... и одного пони (джен)

Была Ночь Кошмаров, и Гарри вместе со своими товарищами по табуну изо всех сил старался развлечь жеребчиков и кобылок Понивилля. Все четверо были одеты в костюмы Найтмер Мун с гордо выставленной напоказ её кьютимаркой.

Но эти костюмы были особенными. По настоянию принцессы Луны они носили точные копии накопытников, регалий, шаффронов (хотя некоторые называли их просто шлемами) и бардов. И это была не просто ткань подходящих цветов, лишь изображавшая настоящую броню. Их «доспехи» были с любовью изготовлены из окрашенного картона. Конечно, броня не обладала даже малой частью чар, наложенных на доспехи стражи и придававших им единый цвет, но всё равно оставалась одной из лучших реплик того, что носила Найтмер Мун.

Им пришлось внести лишь небольшие изменения в прошлогодние костюмы, чтобы те по-прежнему сидели удобно.

Кроме того, Твайлайт наложила на трёх кобылок и жеребёнка заклинание иллюзорных крыльев, благодаря которому они стали выглядеть почти точь-в-точь как Найтмер. В отличие от первой Ночи Кошмаров, когда они носили крылья бабочек и вызывали лишь смех, теперь они пугали окружающих своими крыльями бэтпони, идеально дополнявшими костюмы. Свити Белль и Гарри могли бы наложить это заклинание самостоятельно, но тогда быстро истощили бы свои силы, если бы пришлось поддерживать его всю ночь. После нескольких повторений они бы просто вымотались. А для Твайлайт это было настолько легко, что она даже ничего не почувствовала.

Другое заклинание подарило не-единорогам рога и окрасило их шерсть в чёрный, как ночь, цвет.

Конечно, их небольшой рост, подростковое телосложение и отсутствие струящихся, словно ночное небо, грив и хвостов ясно показывало, что никто из них не был настоящей Найтмер Мун. Очки Гарри тоже сразу выдавали обман. Да и суровые выражения на их мордочках быстро сменялись хихиканьем, стоило им пуститься в погоню за весело визжащими жеребятами. А то, что Свити Белль и Гарри использовали телепортацию, внезапно возникая прямо перед своими жертвами, лишь добавляло веселья.

— Запомните этот день, мои маленькие пони, ибо он станет для вас последним! — крикнула Скуталу, пролетая над головами шестерых визжащих жеребят. — С этого момента ночь будет длиться вечно!

Она разразилась зловещим хохотом, а затем приземлилась прямо перед ними, грозно расправив крылья.

Небольшая группа жеребят тут же бросилась в другую сторону и безуспешно попыталась спрятаться за телегой и под ней, не переставая смеяться и хихикать. Ночь была ещё молода, праздник только начинался, а собранные конфеты едва прикрывали дно их седельных сумок.

Гарри внезапно появился по другую сторону телеги.

— Ночь будет длиться вечно! — вскрикнул он, после чего демонстративно огляделся. — Где эти надоедливые пони?! — произнёс он, глядя мимо хихикающих жеребят. — Вам не скрыться от моей ночи!

Он продолжал смотреть поверх их голов, старательно изображая, будто никого не замечает. Затем Гарри тяжело и драматично удалился в переулок, а за его спиной раздался новый взрыв смеха.

По всей улице другие группы жеребят толпились у дверей домов, выпрашивая угощения и возбуждённо хихикая над выходками четвёрки.

С дальнего конца улицы донеслась очередная серия визгов — похоже, своё представление устроила либо Свити Белль, либо Эппл Блум. Жеребчик весело рассмеялся.

Это было так здорово!

۸- ̰ -۸

Через час все четверо встретились на карнавале. Решив немного передохнуть от беготни, они лакомились мороженым, прежде чем снова вернуться к игре.

— Знаете, — сказала Эппл Блум, — я никохда не думала, что эт буд так весело. По-моему, мне эт нравится даже больше, чем собират' конфеты!

Остальные согласно закивали — их рты были слишком заняты мороженым, чтобы отвечать.

Гарри оглянулся через правое крыло и прочистил горло.

— Да, летать очень здорово. Я почти жалею, что не стал пегасом.

Он бросил взгляд на Скуталу, желая увидеть её реакцию.

Скуталу гордо посмотрела на свои неустанно машущие крылья, продолжая парить рядом со столом.

— Да, ты прав. Пегасы — самые лучшие!

После этого она снова принялась за мороженое.

Остальные захихикали. С тех пор как три года назад она побывала в клинике Клаудсдейла, Скуталу летала практически без остановки. Наконец-то врачам удалось определить причину её проблемы и исправить её.

Гарри мог поклясться, что она будет спать исключительно в полете, если только сумеет разузнать, как лежать не словив судороги крыльев. Или не потерявшись где-то в Эквестрии.

Внезапно раздался характерный хлопок телепортации, и рядом вспыхнул фиолетовый свет. Спустя мгновение в поле зрения появилась его мама и улыбнулась.

— Веселитесь? — спросила она.

— Даже больше, чем в прошлом году! — заявил Гарри. — А это заклинание телепортации просто потрясающее!

— Только не переусердствуйте, хорошо? — сказала она, обнимая его крыльями.

Внезапно Гарри согнулся пополам, схватившись передними ногами за живот. Ему показалось, будто невидимый крюк, засевший где-то за животом, вдруг с огромной силой дёрнул его вперёд.

— ХПВХ!.. — выдавил он.

Копыта оторвались от земли. Гарри вырвался из объятий матери, скользнул вперёд и вверх и понёсся в неизвестность сквозь вихрь ветра и кружащихся красок. Карнавал исчез в одно мгновение, оставив вокруг лишь непроглядную тьму.

Он закричал от шока и ужаса, но не услышал собственного крика. Вокруг не было ничего, кроме черноты. Он почувствовал, как иллюзорные крылья сами собой широко расправились. Бешеный ветер швырял его из стороны в сторону, но удержаться в воздухе он не мог.

Сколько это продолжалось, Гарри не знал. Секунду? Десять секунд? Может быть, дольше. А может, наоборот, меньше.

Вдруг впереди вспыхнул свет.

Ветер продолжал свистеть вокруг него, хлеща по крыльям со всех сторон, словно не имея определённого направления.

И тогда Гарри понял, что прямо на него несётся какая-то комната.

Он попытался затормозить, но ветер толкал и тянул его крылья, порой сразу с обеих сторон. Гарри никак не мог повлиять ни на скорость, ни на направление полёта. Это было всё равно что расправить крылья внутри несущегося поезда в надежде замедлить локомотив или изменить направление рельсов.

В последний момент его крылья поймали поток воздуха. Он завис на мгновение, едва не касаясь стола, за которым сидели минотавры. Изо всех сил пытаясь удержать равновесие и не рухнуть вниз, он задел копытами тарелки, столовые приборы и чашки. Прямо посреди стола, не более чем в метре от него, стоял большой горящий кубок. Гарри разметал множество предметов, а затем несколько раз сильно взмахнул крыльями и взмыл к потолку так быстро, что едва не врезался в балку.

Заметив опору чуть ниже и в стороне, он перевернулся в воздухе и приземлился на неё. Прижавшись как можно ниже, Гарри рефлекторно создал слабое поле невидимости.

Спонтанные приключения жеребят в Вечнодиком лесу выработали у него весьма полезный набор рефлексов для выживания.

Он пытался успокоить сбившееся дыхание, одновременно шаря взглядом по ярко освещённому залу в поисках хоть какого-нибудь пути домой.

К счастью, он быстро понял, что не пострадал. Ничего не болело. Он был лишь потрясён и совершенно сбит с толку.

Телепортация отпадала. Он не знал, где находится, и не мог представить ни одного знакомого места, куда смог бы переместиться. К тому же, насколько он мог судить, предел действия его заклинания не выходил даже за пределы зала под ним.

Гарри посмотрел на стол, который едва не разгромил, и с удивлением увидел, как один из минотавров поднялся со своего места и взмахнул палкой, гася непреднамеренный пожар, который он устроил.

Это стало для него настоящим потрясением.

Минотавры не были способны к прямой магии.

И всё же один из них только что использовал её, чтобы потушить огонь, вернуть вилки, тарелки и чашки на прежние места. Ещё одним взмахом он убрал всё пролитое и рассыпанное, оставив стол в том же безупречном состоянии, каким тот был до появления Гарри. Разве что тарелки и чашки теперь пустовали.

Это была превосходная демонстрация отточенного мастерства. В другой ситуации Гарри, пожалуй, начал бы аплодировать волшебнику, но в данный момент, это было не самым подходящим случаем.

Но на этом всё не закончилось.

Пустые сосуды исчезли, а на их месте возникли новые блюда, миски с едой, наполненные чашки и кувшины. От увиденного Гарри пришёл в ещё больший восторг от мастерства мага.

Однако расслабляться было нельзя.

В зале царила настоящая суматоха. Он был больше комнаты с картой в замке его матери! Возможно, даже превосходил по размерам Тронный зал замка Кантерлота. Четыре длинных стола тянулись через весь зал, а над ними парили десятки летающих свечей. Гарри также заметил, что стены освещались факелами, а не кристаллами, к которым он привык.

Однако больше всего его внимание привлекли сотни минотавров, сидевших дальше от главного стола. Самые молодые располагались ближе, а по мере приближения к огромным дверям в дальнем конце зала возраст и размеры минотавров постепенно увеличивались.

Пятый столик находился немного в стороне от остальных, примерно в полудюжине пони-длин от его балки. Он был установлен на возвышении и располагался поперёк остальных четырёх. За ним сидели исключительно взрослые.

Наверное, чтобы лучше присматривать за молодёжью.

В зале явно присутствовали три разные группы, поскольку все были одеты в форму. Оглядевшись, Гарри заметил множество знамён, развешанных за главным столом и вдоль стен.

Похоже, он оказался в каком-то военном лагере, где находились три отдельных формирования.

Самой многочисленной была группа в чёрной форме. Судя по всему, в неё входило большинство молодых минотавров. Две другие группы были значительно меньше и заметно старше. Они занимали в основном два из четырёх длинных столов, держась обособленно друг от друга. Одна группа носила голубые униформы, а другая была закутана в тяжёлые шубы.

Любой жеребёнок пришёл бы в ужас, увидев столько меха в качестве одежды.

Гарри, как уже почти взрослый жеребец, конечно же, не должен был бояться подобного. И всё же ноги предательски задрожали сами собой.

Такое количество меха ясно говорило об одном: он находился очень далеко от Эквестрии.

Разглядеть какие-либо знаки различия он не смог. Лишь у минотавров в чёрном на груди виднелись цветные нашивки. Гарри насчитал четыре разных варианта, и носители каждого сидели отдельными группами.

Что это вообще за магия такая?

Он должен был вернуться домой и предупредить маму, что минотавры научились колдовать.

И, если быть честным, весьма неплохо.

Он не понимал, о чём кричали внизу, но его чувствительные пони-уши судорожно дёргались, пытаясь уловить смысл.

И вдруг он разобрал одно слово:

«Крылья».

Затем второе:

«Летающие».

А потом и третье:

«Чёрные».

Гарри замер.

Он знал этот язык!

Гарри слегка прикусил нижнюю губу, чтобы не выдать себя.

Он не слышал этот язык уже много лет. Пять с половиной, если быть точным.

Сердце забилось чаще, дыхание сбилось. Его охватила паника.

Как он вообще мог оказаться здесь?

Он уставился на минотавров...

Нет.

Это были люди.

Гарри слышал язык минотавров и прекрасно его знал. То, что звучало сейчас, определённо не было им. Это был английский.

Люди.

Такие же, каким когда-то был он сам.

Люди, как Дурсли...

Они принялись за осмотр всей нижней части зала, будто бы в попытках найти Гарри.

И тут он понял, что в людях, размахивающих палочками, было что-то до боли знакомое.

Нет. Не совсем как Дурсли, потому что эти люди явно умели колдовать!

Так же, как и он.

Только ему для этого не требовалась палочка.

Теперь, когда он осознал, на каком языке они говорят, слова начали складываться в понятную речь. Особенно у тех, кто кричал громче остальных. А чувствительные пони-уши значительно облегчали задачу.

— Ты это видел?

— Говорю тебе, это была маленькая лошадка!

— Нет, я видел рог! Это был единорог!

— Он улетел туда!

— Он был весь чёрный!

— Нет, синий!

— На нём была броня! Я видел!

— Броня была синяя, а сам он чёрный!

С каждым новым выкриком Гарри всё сильнее вжимался в балку, пока подбородок не упёрся в дерево.

В фальшивых доспехах двигаться бесшумно оказалось непросто. Теперь он заметил, что картон довольно громко хрустит и поскрипывает.

Ну он хотя бы не был таким тяжёлым, как настоящая броня.

Впрочем, сейчас Гарри как раз хотел, чтобы она была настоящей.

Он перевёл взгляд на взрослых за главным столом.

Один из них сразу выделялся среди остальных. Его борода была настолько длинной, что её можно было перекинуть через плечо и она всё равно достала бы почти до крупа. Судя по тому, как остальные смотрели на него и задавали вопросы, именно он был здесь главным.

Этот человек имел длинное и тонкое тело с серебристыми волосами. Его длинный кривой нос выглядел так, словно его ломали как минимум дважды.

И сейчас этот человек смотрел прямо на Гарри.

Хуже того, несколько других взрослых тоже начали смотреть в его сторону.

Гарри немедленно усилил своё поле невидимости.

Остальные маги внимательно осматривали место, где он сидел, но быстро начинали шарить взглядами по залу, пытаясь понять, что привлекло внимание старика.

Только бородатый волшебник не отводил от него глаз.

По спине Гарри пробежал холодок.

Он начал медленно отползать вдоль балки.

Пот струился по его шее.

Похоже, никто больше ничего не замечал.

Но старый маг видел его.

Без всяких сомнений.

Тартар!

У этого человека было достаточно магической силы, чтобы без труда пробить его заклинания, точно так же, как могла мама.

Гарри едва не встал в ступор от страха.

Он быстро создал личный щит.

Щит был далёк от совершенства. До творений дяди Шайни ему было очень далеко. Но зато он не светился ярко-голубым светом, а это сейчас было куда важнее. К тому же почти весь щит скрывался под его «доспехами».

Конечно, это не остановило бы старого мага, если бы тот решил напасть.

Судя по всему, он превосходил Гарри по силе в несколько раз, раз смог так легко увидеть сквозь его чары.

Но щит хотя бы смягчил бы удар и дал шанс сбежать.

А ещё он мог остановить случайное заклинание, выпущенное кем-нибудь из магов внизу.

В этот момент человек поднял правую руку с палочкой и направил её вверх.

Раздался громкий хлопок.

Гарри от неожиданности едва не сорвался с балки.

Но это была не атака.

Он покосился на распахнутые двери в дальнем конце зала, оценивая расстояние.

Сможет ли он телепортироваться достаточно близко?

Успеет ли выбежать наружу до того, как кто-нибудь среагирует?

Как же ему сейчас хотелось уметь телепортироваться несколько раз подряд, как мама.

Но на его уровне после каждого прыжка требовалось время на восстановление.

Собрав всю волю в копыта, он напрягся. Задняя часть тела слегка покачивалась вперёд-назад, как у кошки перед прыжком.

Он пытался собрать всю магию для рывка, но...

Двери внезапно захлопнулись.

Гарри резко повернул голову.

Человек с палочкой смотрел прямо на него.

Улыбался.

И кивал.

— Прошу вашего внимания, — строго произнёс он, переводя взгляд на собравшихся в зале.

Шум начал стихать.

Через несколько секунд в помещении воцарилась тишина.

— Кубок Огня, — сказал волшебник с заметной теплотой в голосе и посмотрел на чашу на столе.

Пламя уже погасло.

Не было видно даже дыма.

— Сегодня совершил нечто весьма необычное. Судя по всему, он призвал кого-то для участия.

При этом старик вовсе не выглядел удивлённым.

Скорее, происходящее его откровенно забавляло.

Он медленно обвёл взглядом зал.

По помещению прокатился возбуждённый шёпот.

Волшебник заговорил чуть громче, и зал мгновенно затих.

— Я могу лишь предположить, что призванного зовут Гарри Поттер, поскольку именно это имя написано на клочке бумаги, который выбросил Кубок. Как я уже объявил ранее.

Он поднял листок с обожжёнными краями.

Гарри ещё сильнее вжался в балку. Не сводя глаз со старого волшебника, он лихорадочно пытался придумать, как выбраться из этой передряги.

Судя по словам бородатого мага, его появление стало полной неожиданностью даже для присутствующих.

Если это так, то почему он вообще оказался здесь?

И откуда этот Кубок знает его имя?

Бородатый волшебник поднял взгляд к потолку, туда, где на надёжных балках сидел пони.

— Ты ведь Гарри Поттер, не так ли?

Жеребчик уставился на него с самым невинным выражением, какое только смог изобразить. Примерно так же Опал смотрела на Рэрити, когда притворялась, будто совершенно не понимает, чего от неё хотят.

По залу снова прокатился шёпот.

Многие вытягивали шеи и показывали пальцами вверх, пытаясь разглядеть то, что видел старый маг.

Все взрослые за главным столом наконец заметили Гарри — в этом он не сомневался.

Все, кроме одного.

Очень крупный человек на краю стола, казалось, вообще не понимал, что происходит и на что смотрят остальные.

— Ах да, — произнёс старый волшебник. — Конечно.

Он кивнул.

— Где же мои манеры? Я — Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, кавалер ордена Мерлина первой степени, Великий волшебник, Верховный чародей Визенгамота, президент Международной конфедерации магов и директор Школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Он снова кивнул.

— Возможно, ты о ней слышал?

В его голосе звучала совершенно искренняя надежда.

Школа?

Гарри посмотрел на людей внизу.

Да, это объяснение звучало гораздо правдоподобнее, чем военная база. Здесь было слишком много детей. Ни один военный пони не стал бы отправлять жеребят на фронт.

Хотя это всё ещё могла быть военная школа.

— О, ради Мерлина, Альбус, — громко проворчал один из взрослых.

Гарри перевёл взгляд на говорившего.

К счастью, зрение пони позволяло без труда различать детали даже на таком расстоянии.

Этот человек выглядел так, словно побывал во всех войнах мира и пережил их исключительно назло судьбе.

Гарри видел пони, десятилетиями служивших на границе между Эквестрией и Землями Драконов. Когда-то ему казалось, что более суровых существ просто не существует.

Как выяснилось, существует.

Лицо человека выглядело так, будто его вырезали из старой доски для сарая. Причём резчик лишь приблизительно представлял, как вообще должно выглядеть человеческое лицо, и явно не отличался особым талантом.

Шрамы покрывали почти каждый сантиметр кожи.

Большая часть носа отсутствовала.

Рот больше напоминал косой разрез.

Но по-настоящему страшным его делал глаз.

Левый.

Ярко-синий.

Он был заметно больше другого и непрерывно двигался вверх, вниз и по сторонам, ни разу не моргнув.

Глаз двигался независимо от второго.

А потом Гарри увидел, как тот полностью повернулся назад, словно указывая на затылок.

На что вообще можно было так смотреть?

В следующее мгновение глаз остановился и сфокусировался прямо на нём.

У мужчины была грива тёмно-седых волос.

Он поднял палочку. Его рука была испещрена шрамами не меньше лица.

Сказав что-то, он направил её на Гарри.

Гарри не колебался ни секунды.

Он вскочил на копыта.

Из палочки вырвался луч света.

Жеребчик сорвался с места и помчался по балке к противоположной стороне зала.

Свет ударил туда, где он только что сидел.

— Аластор! — встревоженно воскликнул Дамблдор.

И снова Гарри почувствовал странное знакомое ощущение.

Люди размахивали палочками.

Стреляли цветными лучами.

Всё это казалось до боли знакомым.

И почему-то приводило его в ярость.

Настолько, что злость почти перевесила страх.

Он перепрыгнул на соседнюю балку, подальше от главного стола.

Затем ещё на одну.

И ещё.

Он не останавливался, стараясь увеличить дистанцию и найти более безопасное место.

При этом Гарри не сводил глаз со взрослых за главным столом.

Если кто-то из них снова попытается выкинуть подобный фокус, он хотел заметить это заранее.

Добравшись до третьей балки, он магией заглушил звук копыт и скрип фальшивой брони.

После этого перебрался на противоположную сторону зала.

Те, кто следил за ним по звуку приземлений, продолжали смотреть туда, где, как им казалось, он остановился.

Гарри задумался.

А потом решил заодно скрыть и свой запах.

На всякий случай.

Он пожалел, что его фальшивая броня была зачарована лишь на воспроизведение цветов Найтмер Мун.

Он прекрасно знал руны, которые использовались на доспехах стражи. Мама показывала ему эти чары в качестве примера, когда он изучал руническую магию в школе принцессы Селестии.

Как только появится свободная минута, он обязательно добавит их и на свою броню.

Наконец он остановился.

Теперь от главного стола его отделяло значительно большее расстояние, а сам он оказался почти возле дверей.

Гарри всерьёз подумывал рискнуть и телепортироваться вслепую за их пределы.

Тем временем Альбус Дамблдор неторопливо шёл между двумя столами.

И по-прежнему совершенно ясно видел его.

Большинство остальных взрослых остались на своих местах.

Среди них Гарри заметил высокого человека в чёрной мантии с жирными тёмными волосами, крючковатым носом и болезненно-бледной кожей. Тот что-то раздражённо выговаривал человеку со шрамами — вероятно, тому самому Аластору, — пока они следовали за директором.

— Прошу прощения за моего друга, — сказал Дамблдор. — Уверяю тебя, заклинание, которое он использовал, было совершенно безобидным. Ничего опасного. Он всего лишь хотел тебя успокоить.

«Ну да», — подумал Гарри. — «Получилось ровно наоборот».

Но проблема оставалась.

Он не знал, где находится.

Не знал, как вернуться домой.

Не знал ни одного безопасного места поблизости.

И пока он не найдёт способ выбраться отсюда, эти балки оставались его единственным убежищем.

Гарри подозревал, что терпение людей не бесконечно.

Если Альбус Дамблдор решит перейти от разговоров к заклинаниям, его схватят быстрее, чем разъярённая Эпплджек догонит убегающую Эппл Блум.

— Если ты спустишься, я с удовольствием объясню, что здесь происходит.

Гарри внимательно изучал волшебника, пока зал продолжал перешёптываться и глазеть на него с нескрываемым интересом.

Дамблдор казался искренним.

Жеребчик не чувствовал вокруг него тёмной ауры.

Конечно, в подобных вещах он разбирался далеко не так хорошо, как мама.

Но это всё же была хоть какая-то информация.

И, в отличие от некоторых злодеев, встреченных им в Эквестрии, доброжелательность старого волшебника выглядела совершенно настоящей.

И всё же что-то внутри настойчиво предупреждало его.

Этим... людям...

Нельзя доверять.

Они заботились прежде всего о себе.

О том, какую выгоду смогут извлечь из любой ситуации.

В этом они напоминали грифонов.

Их мировоззрение вполне можно было выразить одной простой фразой:

«А что я с этого получу?»

— Обещаю тебе, ты будешь в безопасности. И ничего плохого с тобой не случится.

Вопрос заключался в другом.

Насколько можно доверять словам этого человека?

Гарри отчаянно хотелось телепортироваться куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Он поднял взгляд к деревянной крыше.

Будь он Твайлайт, рискнул бы телепортироваться прямо над облаками, а потом просто спланировал бы в безопасное место.

Если здесь вообще существовало безопасное место.

Но он не был Твайлайт.

Максимум, на что он был способен, — телепортация примерно на длину комнаты с картой в Замке Дружбы.

Слепой прыжок был слишком опасен.

Он мог материализоваться внутри стены.

Под землёй.

Или в какой-нибудь соседней комнате.

Кто знает, что скрывалось по ту сторону стен? Просторные помещения или забитые припасами кладовые, где не хватило бы места даже пошевелиться.

Кроме того, если попытка телепортации провалится из-за каких-нибудь защитных чар, он раскроет свой главный козырь раньше времени.

А он вполне может понадобиться позже.

И хотя Гарри не сомневался, что мама и принцессы уже ищут его, он понимал: он находится гораздо дальше, чем они могут предположить.

На поиски могут уйти часы.

Дни.

А может быть, даже недели.

До тех пор ему придётся где-то жить.

И ещё одно обстоятельство не давало ему покоя.

Если эти люди знают, как он сюда попал...

Возможно, они знают и способ вернуть его домой.

Если только им можно доверять.

Если только они не потребуют что-нибудь взамен.

Он сделал неровный вдох, мысленно перебирая уже немного подзабытые английские слова, и крикнул вниз:

— Обещаете?

По залу прокатился шум.

— Тишина! — громко приказала кобыла в овальных очках, сидевшая за главным столом.

В помещении мгновенно воцарилась тишина.

Дамблдор улыбнулся и погладил бороду.

— Да. Я обещаю, что, если ты спустишься, не позволю никому причинить тебе вред.

Гарри пристально посмотрел на него.

— И вы тоже?

Личные уроки Блюблада по общению с дворянами научили его с осторожностью относиться к обещаниям незнакомцев, будь то пони или кто-либо ещё. То, что они говорили, и то, что действительно имели в виду, далеко не всегда совпадало. Особенно если речь шла о разных языках, где одинаково звучащие слова могли нести разные оттенки смысла.

После его вопроса по залу прокатились возмущённые возгласы.

Гарри их проигнорировал.

То, что кто-то обещал не позволить другим причинить ему вред, ещё не означало, что он сам не станет этого делать.

Король Сомбра, королева Кризалис и ещё несколько злодеев, о которых рассказывала мама, наглядно доказали этот урок.

Дамблдор кивнул, не обращая внимания на реакцию окружающих.

— Я обещаю, что не причиню тебе вреда, если ты спустишься, — громко произнёс он, перекрывая шум студентов.

Гарри окинул взглядом зал.

Никто не направлял на него палочку.

Впрочем, это ещё ничего не значило. Их вполне можно было держать в рукавах.

Он тяжело вздохнул и немного расслабился.

По крайней мере, на этот раз его товарищи по табуну были в безопасности и не окажутся втянутыми в происходящее.

Гарри усилил щит настолько, насколько смог.

Затем расправил крылья и спикировал с балки.

По залу прокатился дружный вздох, когда он снял с себя заклинание невидимости.

Не то чтобы кто-то не знал, где он находится.

Для этого достаточно было просто посмотреть туда, куда смотрел кавалер ордена Мерлина.

К счастью, никто не поднял палочку.

За это Гарри был весьма благодарен.

Он приземлился на свободное место перед дверями зала.

И только оказавшись на полу, в полной мере осознал разницу в размерах.

Его спина едва возвышалась над скамьями перед столами.

Он с трудом видел поверх столешниц.

Что это вообще такое, во имя Дискорда?

У Дурслей такого точно не было.

Он оказался даже меньше самого маленького человека в зале.

— Какой он милый! — раздался восхищённый женский голос от одного из столов.

Ему тут же вторил десяток других.

Гарри встревоженно попятился.

Он расправил крылья, стараясь казаться крупнее и внушительнее.

Эффект оказался прямо противоположным.

По залу прокатилась новая волна восторженных возгласов о том, какой он милый, красивый и очаровательный.

Гарри мысленно застонал.

Дамблдор вышел из прохода между двумя центральными столами и неторопливо приблизился к нему.

Студенты — по крайней мере, Гарри предполагал, что это именно студенты, если перед ним действительно была школа, — толпились позади директора.

Многие забирались на скамьи и даже на столы, чтобы лучше его рассмотреть.

Дамблдор слегка наклонился и поправил очки, внимательно разглядывая маленькую лошадку перед собой.

— Это твоя анимагическая форма? — негромко спросил он.

Старшие ученики дружно ахнули и тут же принялись пересказывать услышанное соседям.

Это была анимагическая форма Гарри Поттера!

— Это невозможно! — громко воскликнула какая-то девочка.

— Несовершеннолетние не могут становиться анимагами!

Гарри молча смотрел на Верховного чародея Визенгамота.

Он не имел ни малейшего представления, о чём тот говорит.

Слово было ему совершенно незнакомо.

Даже магический перевод ничего не подсказал.

Его взгляд продолжал скользить по залу, отмечая десятки и сотни глаз, прикованных к нему.

Через несколько секунд Дамблдор слегка нахмурился.

— Ты застрял в этой форме?

Гарри вопросительно наклонил голову, а затем покачал ею.

Нет.

Через несколько часов иллюзорные крылья исчезнут сами собой. Вместе с чёрной шёрсткой и прочими чертами Найтмер Мун.

— Ах, — произнёс Дамблдор, понимающе кивая. — Значит, сейчас тебе просто удобнее выглядеть именно так?

Это было правдой.

Крылья давали ему куда больше возможностей, чем обычная форма единорога.

Гарри слегка прищурился.

— Да.

Он взмахнул крыльями и поднялся в воздух, зависнув примерно на уровне глаз старого волшебника.

Так он чувствовал себя увереннее.

По крайней мере, теперь ему не приходилось смотреть на всех снизу вверх.

Кроме того, воздух давал больше пространства для манёвра, если придётся уклоняться.

По залу снова прокатился вздох, а следом — шквал возбуждённых перешёптываний.

— Это невозможно! — громко повторила та же девочка.

— Если ты пойдёшь со мной в комнату наверху, — Дамблдор указал на закрытую дверь рядом с главным столом в дальнем конце зала, — я с удовольствием объясню, что здесь сегодня произошло.

Гарри нервно огляделся.

— Хорошо.

Директор школы кивнул и направился через зал.

Сначала Гарри попытался лететь сбоку от него, но места между столами оказалось слишком мало.

Тогда он просто последовал за волшебником.

Когда несколько учеников попытались дотянуться до него руками, он тут же поднялся выше, оказавшись над головами стоящих на скамьях студентов.

Дамблдор остановился и строго оглядел зал.

— Не стоит раздражать нашего гостя, не так ли? — укоризненно произнёс он. — К тому же вас совсем скоро ждут десерты.

Ученики виновато потупились.

Несколько старшекурсников с двумя значками на мантиях начали сгонять остальных со скамеек и столов.

Очень быстро все вернулись на свои места.

Правда, это не помешало им продолжать вытягивать шеи и разглядывать Гарри, почти полностью забыв о еде.

Жеребчик ненавидел такое внимание.

Ему хотелось как можно скорее исчезнуть из поля зрения этой толпы.

Он несколько раз сильно взмахнул крыльями и стремительно пролетел через зал под очередную волну ахов и восторженных возгласов.

Добравшись до нужной двери, он завис рядом с ней и стал ждать.

Отсюда Гарри прекрасно видел человека с крючковатым носом и ветерана со шрамами.

Оба задумчиво поглаживали свои палочки.

Гарри внимательно следил за ними и был готов в любой момент усилить щит, если понадобится.

Вскоре Дамблдор подошёл к двери и открыл её.

Затем приветливо махнул рукой, приглашая парящего в воздухе чёрного крылатого единорога войти внутрь.

Гарри влетел внутрь и оглядел комнату. Она была гораздо меньше зала снаружи, хотя по его меркам всё равно оставалась довольно просторной. Каменные стены украшали портреты и картины. Пони вздрогнул, заметив, что изображённые на них люди повернулись к нему, пока он зависал в воздухе. К его удивлению, сморщенная кобыла в мантии и вовсе вышла из рамки своего портрета. Она внимательно посмотрела на него, затем перешла на соседнюю картину и принялась что-то шептать кобыле в красном платье. Вскоре к ним присоединился ещё один человек с третьего портрета.

Он отвёл взгляд от картин и посмотрел на подростков, стоявших у зажжённого камина возле противоположной стены. Один из них — жеребец наряженный в меху — прислонился к каминной полке и угрюмо смотрел в огонь. Второй, одетый в чёрную мантию, стоял, расположив обе руки сзади себя, и слегка покачивался, тоже не отрывая взгляда от пламени. Между ними находилась кобылка в синей мантии с серебристой гривой. Когда Гарри приблизился, все трое обернулись.

Они уставились на чёрного пегакорна, парящего в воздухе. Жеребец у каминной полки потянулся к карману. Гарри мгновенно поднял полусферический щит и плавно скользнул в сторону. Светло-голубое сияние магии почти терялось в свете факелов, закреплённых по обе стороны комнаты.

Он знал несколько боевых заклинаний на случай, если кто-нибудь направит на него палочку. Вечнодикий лес научил его всегда быть готовым к тому, что в самый неподходящий момент всё полетит в Тартар. Если дело примет скверный оборот, он собирался телепортироваться обратно в зал. А дальше — только молитва принцессе Селестии и мизерный шанс на спасение. Хотя-бы так, чем сдаться без какого-либо отпора им на растерзание.

Или можно попробовать выбить окно в зале и улететь со всех ног. Правда, его иллюзорные крылья едва ли выдержат такую нагрузку. С другой стороны, в Вечнодиком лесу тот шёл на многие дикости от отчаяния. Все-таки и не из таких неприятностей он выходил сухим из воды.

Следом за Гарри в комнату вошёл жеребец в длинной мантии с широкими горизонтальными полосами ярко-жёлтого и чёрного цветов. Пегакорн заметил, что перед этим Дамблдор разговаривал с кем-то за дверью. На груди новоприбывшего красовалась огромная эмблема с изображением осы. Несмотря на сплющенный нос, круглые голубые глаза, короткая светлая грива и розовая морда делали его похожим на переростка-школьника. Узковатая мантия намекала на некогда крепкое, но заметно запущенное телосложение.

Он остановился и уставился на Гарри.

— Невероятно! — воскликнул жеребец, хлопнув в ладоши. — Потрясающе! Просто потрясающе! Господа… леди, — добавил он, подходя к остальным троим. — Позвольте представить вам — как бы невероятно это ни звучало — четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников!

Он театрально взмахнул рукой в сторону Гарри.

Трое подростков посмотрели на него как на сумасшедшего. Затем перевели взгляды на Гарри, потом снова на жеребца, словно не веря собственным глазам. Кобылка с серебристой гривой печально покачала головой и улыбнулась.

— О, мийстер Бэгмен, это оучень забавная шутка, — снисходительно произнесла она.

Хм. Интересно. У неё был весьма необычный акцент.

— Вы думаете, это шутка? — удивился Бэгмен. — Нет-нет, вовсе нет! Имя Гарри Поттера действительно выпало из Кубка Огня! А потом…

Жеребец выдержал драматическую паузу и указал на Гарри.

— …он появился в зале.

Все трое переглянулись.

— Гарри Поттер? Но это же… это же лошадь! Маленький пегас! — заявил подросток в чёрной мантии. — Это соревнование для волшебников и ведьм!

— Эй! — возмутился тот, о ком шла речь. — Я пони, а не лошадь! На моей родине это считается оскорблением. — Он нахмурился и пробормотал: — И вообще, сейчас я пегакорн, а не пегас.

Они уставились на него, и на их мордах отразилось искреннее потрясение.

— Ано разговаривает! — воскликнула девушка так, словно до этого сомневалась, способен ли он вообще мыслить.

— Я — он, а не ано! — раздражённо заявил Гарри.

Он скрестил передние ноги на груди, принял сидячее положение прямо в воздухе и уставился на них в ответ. Заодно пегакорн отметил, что если бы приземлился и встал на задние ноги, то оказался бы всего на голову, а может, на полторы ниже любого из них. Правда, его спина такой эксперимент явно не оценила бы.

Несколько секунд все четверо просто смотрели на него, не находя слов.

В этот момент Дамблдор вошёл в комнату, а следом за ним появилась целая группа взрослых. Первым был строгий пожилой жеребец с безупречно отутюженным костюмом и идеально завязанным галстуком. За ним шёл высокий худой жеребец почти такого же роста, как Дамблдор. Его белая грива была коротко подстрижена, а козлиная бородка не до конца скрывала его довольно слабый подбородок. Затем вошла чрезвычайно крупная кобыла, заметно превосходившая ростом любого из жеребцов. Её морда была странного оливкового оттенка, большие чёрные глаза выделялись на фоне крючковатого носа, а грива была зачёсана назад и собрана в блестящий узел у основания шеи. Последними вошли ветеран и суровая на вид кобыла в квадратных очках.

Пока дверь не закрылась, Гарри слышал шум сотен учеников за её пределами.

— Мадам Максим! — воскликнула девушка, увидев вошедшую великаншу.

Она быстро подошла к ней, и в каждом её шаге чувствовалось возмущение.

— Ани говорят, что ето… животное… также принимает участие в турнире!

Самая высокая из присутствующих резко выпрямилась, явно оскорблённая услышанным. Гарри невольно удивился. Теперь она возвышалась над остальными на метр, если не больше. Её голова почти касалась люстры со свечами, висевшей под потолком, а широкая грудь под чёрным атласом впечатляюще вздымалась, когда она заговорила:

— Что ето значит, Домблдор? — холодно спросила кобыла, сердито глядя на директора.

— Я бы тоже хотел это знать, Дамблдор, — вставил жеребец с козлиной бородкой, пристально глядя на старого мага.

Гарри закатил глаза. Новоприбывшие ему сразу не понравились, но вопросы они задавали правильные. Впрочем, сначала стоило ответить этой дерзкой кобылке.

— Технически, — язвительно заметил он, — мы все животные.

Затем он перевёл взгляд на Дамблдора.

— Да. Объясните, — потребовал он высокомерным тоном.

В его голосе отчётливо слышались результаты уроков Блюблада по придворному этикету и общению с дворянами. Как любил повторять сам принц: «Если хочешь, чтобы пони считали тебя важной персоной и соответственно прислушивались, нужно с самого начала вести себя так, словно ты и есть важная персона. Даже если это действительно так, без подобной открытой демонстрации в высшем обществе делать нечего».

Жеребец в чёрной мантии смотрел на крылья Гарри с явным недоумением.

Дамблдор погладил бороду и посмотрел на Гарри.

— В этом году Хогвартс, — широким жестом обвёл он рукой помещение, — где мы сейчас находимся, принимает Турнир Трёх Волшебников. Двумя другими участниками являются Академия магии Шармбатон, возглавляемая директрисой Мадам Олимпией Максим, и Институт Дурмстранг под руководством профессора Игоря Каркарова.

Названные кивнули, явно раздражённые происходящим.

Гарри вопросительно посмотрел на остальных присутствующих.

— Ах да, — сказал Дамблдор. — Это мистер Крауч, волшебник из Министерства, отвечающий за Турнир Трёх Волшебников.

Он указал на хорошо одетого пожилого жеребца.

— Это профессор Макгонагалл, моя заместительница.

Он кивнул строгой кобыле.

— Это профессор Снейп, наш преподаватель зельеварения.

Затем указал на жеребца с крючковатым носом.

— А эти трое — участники турнира.

Директор поочерёдно указал на каждого из подростков.

— Мисс Делакур из Шармбатона, мистер Крам из Дурмстранга и представитель Хогвартса мистер Диггори.

Гарри кивнул каждому в знак приветствия.

— Приятно познакомиться, — сказал он как можно более официально и вежливо. — Меня зовут принц Гарри Спаркл-Поттер, я родом из Эквестрии.

Как и его мать, он терпеть не мог произносить свой титул из-за внимания, которое тот неизменно привлекал. Всё это казалось ему ужасно глупым. Однако в нынешней ситуации стоило использовать любое преимущество.

На несколько секунд воцарилась тишина. Все обдумывали его слова с выражением удивления, подозрения и скепсиса на лицах.

Дамблдор продолжил:

— Кубок Огня — очень древний и могущественный магический артефакт.

У Гарри неприятно сжалось сердце.

— Мы используем его для выбора участников от наших школ, — продолжал старый маг, лёгким жестом указывая на троих подростков. — Кандидаты, которых было не меньше дюжины от каждой школы, сегодня утром опустили свои имена в Кубок. Этим вечером он выбрал лучших представителей для участия в соревновании. Отбор основан на сочетании магических способностей, знаний и навыков.

Старый маг сделал паузу, убеждаясь, что Гарри внимательно слушает, затем тяжело вздохнул.

— Выбор Кубка представляет собой необратимый магический контракт. Выбранные участники обязаны соревноваться, иначе лишатся своей магии. Именно поэтому в этом году мы ограничили участие лицами старше семнадцати лет.

Гарри тяжело вздохнул.

Ну конечно.

Магический артефакт с нерушимым договором, который нельзя отменить без катастрофических последствий. Что ещё могло пойти не так?

— Как он смог выбрать тебя и перенести сюда? Кто-то должен был бросить твоё имя в Кубок. Но одного этого было бы недостаточно. Затем на этот могущественный артефакт наложили сильное заклинание Конфундус, чтобы убедить его, что школ не три, а четыре. И твоё имя оказалось единственным среди участников четвёртой школы?

Директор беспомощно развёл руками.

— Результат мог быть только один.

Он вновь задумчиво погладил бороду.

— Однако должен признаться, что никогда не слышал, чтобы Кубок переносил пропавшего участника к месту проведения турнира. С другой стороны, раньше все чемпионы всегда находились поблизости. Мне придётся тщательно расследовать это дело.

Старый маг кивнул сам себе и пробормотал:

— Да… стоит вызвать из Министерства специалиста по подобным чарам…

Гарри замер, обдумывая услышанное.

В этом был смысл. Магические артефакты постоянно вмешивались в дела Эквестрии. Об этом свидетельствовали даже книги А. К. Ирлинг о приключениях Дэринг Ду Дэззл. Почему здесь должно быть иначе? И, разумеется, любой подобный предмет обязательно создавался так, чтобы доставлять максимум неудобств.

Он мысленно сдался и покачал головой.

Он был здесь.

Ему придётся участвовать в этом дурацком турнире.

Оставался лишь один вопрос: почему именно он?

Девочки будут ужасно расстроены, что пропустили такое.

Хотя, возможно, это даже к лучшему.

— Откуда нам знать, что это действительно Гарри Поттер? — недоверчиво спросил профессор Каркаров.

Он улыбался, но его морда оставалась напряжённой, а глаза подозрительно щурились.

Гарри громко вздохнул.

— Я — Гарри Спаркл-Поттер. Родился Гарри Поттером и был усыновлён принцессой Твайлайт Спаркл, — произнёс он скучающим, почти аристократически-снобским тоном. — Меня привёл сюда ваш магический артефакт, который убеждён, что я Гарри Поттер.

Он сделал паузу, пристально посмотрел на жеребца и вопросительно поднял бровь.

— Что именно вы хотите получить в качестве доказательства? Чтобы я выкопал своих родителей из могилы и спросил их?

Наступила ошеломлённая тишина.

— Ну… — нерешительно произнёс мистер Диггори, всё ещё стоя перед камином. — Ты определённо не похож на Гарри Поттера.

Вот и всё.

— Откуда ты знаешь, как выглядит Гарри Поттер? Дурсли уж точно не делали моих фотографий, которые ты мог бы увидеть.

— Э-э… ну… — жеребец посмотрел на остальных. — Согласно книгам, он похож на отца, но с зелёными глазами матери. Он совсем не похож на маленького летающего чёрного пони с рогом и узкими глазами. Даже если они зелёные.

— Верно, — тихо и саркастично ответил Гарри. — Потому что все жеребята всегда выглядят точь-в-точь как родители, а братья и сёстры совершенно одинаковы, не так ли?

Пегакорн презрительно фыркнул.

— И, разумеется, невозможно изменить внешность с помощью иллюзии или магии.

Он опустился на пол и, печально покачав головой, посмотрел на собравшихся. Глупые волшебники.

Затем встал на задние ноги и наложил на себя иллюзию Гарри пятилетней давности — того самого, каким он был до превращения.

— О Мерлин… — прошептал кто-то.

Бывший человек не был уверен, вызвала ли это реакция сама иллюзия или его способность создавать настолько совершённые чары. Впрочем, особого значения это не имело.

— Конечно, — сказал он с лёгким самодовольством, — это ничего не доказывает, верно? Я мог скопировать этот образ с фотографии. Правда, тогда возникает вопрос, откуда взялась сама фотография.

Он развеял иллюзию и вновь завис в воздухе.

— Кстати, откуда мне знать, что вы действительно Альбус Дамблдор?

Он внимательно посмотрел на седогривого жеребца, затем повернулся к крупной кобыле.

— Или что вы — Олимпия Максим? У меня ведь нет никаких доказательств, что это так.

— Или даже что он, — Гарри указал на жеребца со шрамом, который только что проскользнул в дверь, — действительно Аластор. Он вполне может оказаться самозванцем, лишь выдающим себя за него. Откуда мне знать, что это не так?

Все повернулись к названному.

Аластор напрягся и впился взглядом в Гарри.

— Я мог бы оказаться Найтмер Мун или Безумным Королём Сомброй.

Вокруг него возникла новая иллюзия. Она стояла на полу и смотрела присутствующим прямо в глаза. Это был Безумный Король с густой чёрной гривой, светящимися красными и зелёными глазами, изогнутым красным рогом и длинными острыми клыками. На нём были доспехи, королевская мантия и корона, а из уголков глаз струился зловещий пурпурный туман.

Гарри позволил образу рассеяться, и перед собравшимися появилась высокое существо в другой короне, с дырами в ногах, роге, гриве и хвосте, а также с рваными крыльями, напоминающими крылья бабочки.

— Или я мог бы быть бывшей королевой чейнджлингов Кризалис, — прошипел он двухголосым голосом.

Образ вновь изменился, превратившись в высокого кентавра с серой шерстью, чёрным туловищем, красными руками и двумя изогнутыми рогами. Он надменно смотрел на присутствующих, положив руки на бёдра.

— Или, возможно, даже в монстра, крадущего магию, Тирека, — прогремел его голос, полный презрения.

Все смотрели на него в шоке и, кажется, не без страха.

Он отменил заклинание и снова встал всеми четырьмя копытами на пол. Пегакорн обвёл взглядом комнату и прищурился.

— Мне совершенно безразлично, верите вы, что я Гарри Спаркл-Поттер, или нет, — произнёс он настолько изысканно и пренебрежительно, насколько только смог. — Факт остаётся фактом. Всё, что сейчас имеет значение, — это то, что Кубок перенёс меня сюда, верно? Я обязан участвовать в этом дурацком Турнире.

Он посмотрел на директора.

— А моя школа — Школа для одарённых единорогов принцессы Селестии.

Взрослые переглянулись.

— Я знаю, как проверить, что ты действительно Гарри Поттер, — наконец сказал директор, и его глаза заблестели. — Скиффи? — позвал он, обращаясь, казалось, в пустоту.

Сначала Гарри решил, что старик окончательно тронулся умом после его Великих и Могущественных™ демонстраций, но уже через мгновение едва не попытался телепортироваться из комнаты, когда рядом с Дамблдором внезапно появилось странное маленькое существо.

— Скиффи здеся! — пискнуло оно.

Через мгновение Гарри понял, что существо очень напоминает гремлина. Оно было почти такого же роста, как он сам, когда стоял на четырёх копытах, с тонкими руками и ногами, непропорционально большой головой и огромными глазами. У него были заострённые, как у летучей мыши, уши и высокий писклявый голос. Вместо обычной одежды на нём была надета явно столетняя наволочка.

— Не принесёшь ли ты мне пергамент Гринготтса с моего стола?

— Скиффи сделать это! — гордо объявило крошечное существо.

Директор посмотрел на Гарри, который в этот момент очень внимательно наблюдал за жеребцом с крючковатым носом и другим — со шрамом.

— Иногда у нас бывают ученики, которые пытаются выдавать себя за кого-то другого на экзаменах СОВ или ЖАБА, — объяснил Дамблдор. — Когда Скиффи вернётся, Гарри, тебе нужно будет лишь капнуть кровью на пергамент, и он сразу покажет имена твоих родителей.

Гарри стиснул зубы, услышав эту самоуверенную фамильярность.

— Скиффи вернуться! — гордо объявило существо, протягивая Дамблдору небольшой лист пергамента.

— Сюда, пацан, — позвал ветеран со шрамом, прислонившийся к двери, ведущей в холл.

Он бросил нож на пол и пнул его в сторону Гарри.

Дамблдор кивнул.

— Спасибо, Аластор, — сказал он, подходя ближе и протягивая Гарри пергамент.

Тот подхватил лист магией. Затем поднял нож и, предварительно продезинфицировав лезвие, осторожно уколол подушечку правого переднего копыта. Прижав пергамент к ранке, он дождался, пока на нём останется достаточно крови. После этого столь же осторожно положил нож на пол и подтолкнул его обратно жеребцу со шрамом.

Быстрое исцеляющее заклинание тут же затянуло порез, почти не потребовав магии.

Он поднял пергамент, чтобы прочитать появившуюся надпись, но при этом не сводил взгляда с присутствующих. «Ах, преимущества двухсотсемидесятиградусного обзора пони».

Постепенно кровавое пятно преобразилось в текст:

«Принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл, сын главы рода Джеймса Поттера (отца) и его жены Лили Поттер, урождённой Эванс (матери). Приёмный сын принцессы Твайлайт Спаркл».

Он передал пергамент директору.

Дамблдор взял его, улыбнулся и показал сначала профессору Каркарову, затем мадам Максим.

— Полагаю, это развеяло все сомнения относительно того, что этот пони и есть Гарри Поттер?

Оба неохотно кивнули.

После этого он передал пергамент своей заместительнице. Та быстро просмотрела его и показала остальным.

Когда лист обошёл всех присутствующих, Гарри вернул его себе.

— Тебе не о чем беспокоиться, — сказал Дамблдор. — Пергамент делает кровь магически инертной. Её невозможно использовать, чтобы причинить тебе вред.

Гарри всё равно его сжёг.

Эти люди пока не сделали ничего, чтобы заслужить его доверие. Более того, у него было стойкое ощущение, что доверять им вообще не стоит.

— Ну… это необычно, — сказал Бэгмен.

Он улыбнулся Гарри и потёр подбородок.

— И Кубок выбрал его. Более того, именно это имя он нам и назвал.

Волшебник кивнул в пустоту, словно подтверждая собственные слова.

— В любом случае на данном этапе от участия уже никак не отвертеться. — Затем он нахмурился и задумчиво покачал головой. — Гарри остаётся только сделать всё возможное, чтобы не погибнуть на испытаниях. К сожалению, простое появление без попытки пройти задание будет считаться поражением, как и получение помощи извне.

Маг виновато пожал плечами.

Тот факт, что он выглядел скорее воодушевлённым и довольным, чем расстроенным, словно мысленно уже подсчитывал будущие выигрыши со ставок, ясно показывал цену этим извинениям.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.

Бэгмен переминался с ноги на ногу и продолжал улыбаться.

— Ну, — наконец произнёс он, — думаю, пора дать нашим чемпионам инструкции, верно?

Он посмотрел на пожилого жеребца.

— Барти?

Мистер Крауч поднял взгляд.

— Да, — сказал он. — Да… первое испытание…

Волшебник подошёл к троим подросткам. Гарри выбрался из угла и приблизился к камину.

Вблизи Крауч выглядел болезненно. Под глазами залегли тёмные круги, а морщинистая кожа казалась тонкой, почти как бумага.

— Первое испытание призвано проверить вашу смелость перед лицом неизвестности, — обратился он к участникам. — Оно состоится двадцать четвёртого ноября. Испытание будет проходить на глазах у остальных учеников и жюри.

Он сделал паузу и нахмурился.

— Здесь может возникнуть небольшая проблема.

Волшебник посмотрел на Гарри.

— У него нет судьи, представляющего его школу.

Он задумчиво оглядел остальных.

— Мы найдём решение до начала испытания.

Остальные правила оказались довольно простыми.

Ни один преподаватель не имел права помогать своему участнику в выполнении заданий Турнира. Чемпионы могли приступить к первому испытанию, имея при себе только свои палочки (хотя нигде не говорилось, что во время задания запрещено призывать дополнительные вещи). Информация о следующем испытании раскрывалась лишь после завершения предыдущего. Намеренный отказ выполнять поставленную задачу считался дисквалификацией и влёк за собой предусмотренное наказание.

Кроме того, из-за сложности и продолжительности Турнира чемпионы освобождались от выпускных экзаменов в конце года.

И, к ужасу Гарри, Турнир должен был продолжаться ещё восемь месяцев.

Его маме это точно не понравится.

Такое отсутствие станет серьёзным ударом по учёбе в Школе принцессы Селестии. Он и без того уже на несколько дней задерживал выполнение некоторых заданий. Не говоря уж о том, как она разозлится на этих волшебников за то, что они сначала похитили его, а затем удерживают здесь, лишив возможности связаться со своим миром.

— Я ничего не забыл, Альбус? — закончил мистер Крауч.

Дамблдор задумчиво покачал головой и с заметным беспокойством посмотрел на волшебника.

— Может быть, тебе стоит остаться в Хогвартсе на ночь? — предложил он.

— Нет, нет, что ты, — возразил министр. — Сейчас очень напряжённое время. Я оставил молодого Уэзерби за главного… а он имеет неприятную привычку чрезмерно усердствовать.

— Может, выпьешь чего-нибудь перед уходом? — мягко предложил Дамблдор.

— Да ладно, Барти, — ободряюще сказал Бэгмен. — Я вот останусь! — бодро продолжил он. — Здесь роскошные гостевые апартаменты, а в Хогвартсе сейчас происходит столько всего интересного! Куда веселее, чем в Министерстве.

Он дружески хлопнул Крауча по плечу.

— Будто снова вернулись старые добрые времена, — с ноткой ностальгии добавил он.

— Нет, Людо, я так не думаю, — ответил жеребец. — В Министерстве слишком много работы.

Он с любопытством посмотрел на Гарри.

Затем Барти направился к двери. Профессор Каркаров и мадам Максим быстро увели своих чемпионов из комнаты. Аластор — фамилии его Гарри всё ещё не знал — тоже ушёл, буркнув на прощание:

— Уроки.

Дамблдор посмотрел на Гарри.

— Что ж, — тихо сказал он, — пойдём в мой кабинет. Нужно решить, где ты будешь жить.

Полёт по коридорам замка вместе с директором, профессорами Снейпом и Макгонагалл, а также Бэгменом оказался весьма впечатляющим.

В отличие от замка его матери или дворцов Кантерлота, этот выглядел мрачным и угрюмым, несмотря на многочисленные факелы, освещавшие коридоры. Он был построен из серого камня, а не из белого мрамора или кристаллов.

Картины и портреты действительно двигались, как и говорил Дамблдор.

— Это лишь тени изображённых людей, — объяснил он. — Воспоминания, вложенные в них при создании. Они не живые в полном смысле слова и не обладают душой. Но позволяют получить хорошее представление о том, как люди думали и жили в своё время. Портреты прежних директоров и профессоров особенно полезны, когда мне нужен совет.

Появление призраков едва не заставило Гарри броситься наутёк.

Конечно, он читал о них, но в Эквестрии ничего подобного не существовало. Хотя книга «Призраки: факт или вымысел?» была довольно увлекательным художественным произведением.

По пути директор продолжал рассказывать о замке.

Главным открытием стало то, что Хогвартсу около тысячи лет. Его основали четверо волшебников: два мужчины и две женщины.

— Хм? — отозвался Дамблдор, уловив безмолвный вопрос Гарри. — Ах да. Мы называем себя волшебниками и ведьмами, а не мужчинами и женщинами, потому что умеем пользоваться палочками для управления магией. Есть ещё сквибы — у них имеется немного магии, но недостаточно, чтобы использовать палочку. Ну а те, кто вовсе не способен колдовать, называются маглами.

Гарри на мгновение задумался.

— Как Дурсли?

— Именно! Совсем как Дурсли.

Он взглянул на Бэгмена.

— Это ещё раз подтверждает, что перед нами Гарри Поттер. Только он мог знать, что замужней сестрой Лили Поттер была Петунья Дурсль.

Дамблдор ненадолго замолчал.

— Однако маглов гораздо больше, чем волшебников и ведьм, — продолжил он, вновь обращаясь к Гарри. — И они относятся к магии с большим подозрением, поэтому мы вынуждены скрывать своё существование. Вот почему ты никогда не слышал о нас и не встречал никого из нашего мира, пока жил у родственников.

Это породило у Гарри множество тревожных мыслей.

Этот волшебник знал о нём настолько много, что даже был осведомлён о том, где он жил. Другие волшебники и ведьмы тоже узнавали его имя. О нём и его родителях писали книги.

Кроме того, пока он жил у Дурслей, время от времени появлялись странно одетые люди, которые, казалось, узнавали его. Они махали ему, улыбались, а один даже подошёл и пожал руку. Совершенно незнакомый человек.

Но тётя никогда ему не верила, когда он об этом рассказывал, и подобные разговоры неизменно заканчивались наказанием.

Почему?

Почему он был настолько знаменит?

Гарри подозрительно посмотрел на директора и мысленно укрепил магический щит.

Дамблдор либо не заметил его реакции, либо предпочёл не обращать на неё внимания.

Вместо этого он продолжил рассказывать о замке, четырёх факультетах и школьных предметах. Гарри также узнал, что хотя некоторые дети обучались дома, почти все британские волшебники и ведьмы посещали Хогвартс с одиннадцати до семнадцати лет. Обычно это означало, что в школе одновременно училось около тысячи учеников.

К сожалению, в последние годы число учащихся заметно сократилось и достигло исторического минимума из-за ужасной войны, закончившейся десять лет назад. Её возглавлял Лорд Волдеморт, которого большинство считало мёртвым.

Большинство — но не Дамблдор.

Наконец они остановились перед горгульей, стоявшей в поперечном коридоре.

Гарри лишь слегка вздрогнул, когда статуя отскочила в сторону после команды директора:

— Лимонный пирог.

Он последовал за волшебником по винтовой лестнице. Присутствие троих взрослых позади вызывало неприятное чувство, но они жестом предложили ему идти первым.

Наверху находилась большая круглая комната. Нижнюю часть стен занимали книжные полки. Над ними висели портреты старых волшебников и ведьм, и все они, казалось, спали.

По кабинету были расставлены столики на тонких ножках с серебряными приборами, которые жужжали, вращались и выпускали небольшие клубы дыма.

Напротив входа стоял массивный письменный стол на ножках, напоминающих когти. Перед ним располагались два кресла.

За столом, на почётном месте среди портретов, лежала потрёпанная остроконечная шляпа. Она была залатана, изношена и настолько грязна, что Рэрити пришла бы в ужас от одного её вида. А уж если бы эта вещь оказалась у неё дома…

Если бы ей пришлось оставить шляпу, она наверняка сначала тщательно её почистила бы, а потом украсила лентами, бантами и прочими декоративными элементами.

У окон, выходивших в ночную темноту, стояли диван, стол и несколько стульев.

Гарри на мгновение пристально посмотрел на окна.

Наконец-то появился возможный путь к отступлению, если он понадобится. Небольшая телепортация наружу. Или, в крайнем случае, можно устроить реверсивный Рейнбоу Крэш.

Дамблдор подошёл к столу и снял шляпу с полки.

— Пожалуйста, Гарри, присаживайся.

Он кивнул волшебникам и ведьме, стоявшим позади пегакорна, затем взмахнул палочкой. Перед столом мгновенно появилось ещё одно кресло, причём два уже стоявших даже не пришлось сдвигать.

Профессор Макгонагалл заняла одно кресло, Бэгмен уселся в среднее, а профессор Снейп с крючковатым носом остался стоять в стороне, внимательно наблюдая за Гарри.

— Меня зовут Гарри Спаркл-Поттер, — отстранённо произнёс пони, слегка нахмурившись. — Только друзья могут называть меня просто Гарри.

Он осторожно подошёл к свободному креслу — к счастью, ближайшему к окнам — и развернул его лицом к остальным.

Бывший человек опустился на сиденье, устроившись на задних ногах и опираясь передними, чтобы сохранять вертикальное положение. Затем уставился на директора.

Сидеть так в картонной броне было не слишком удобно, зато он оказывался примерно на одном уровне с волшебниками и ведьмой.

Профессор Макгонагалл смотрела на него с явным неодобрением. Лицо профессора Снейпа оставалось совершенно бесстрастным. Бэгмен кашлянул и поспешно прикрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку.

Гарри заметил, что несколько портретов проснулись и теперь с любопытством наблюдали за происходящим.

— Прежде чем мы продолжим, — произнёс он, стараясь придать голосу как можно больше величия, — объясните, почему вы все знаете, кто я такой. И почему кому-то понадобилось бросать моё имя в этот Кубок.

۸- ̰ -۸

История, которую ему рассказали, потрясла его до глубины души.

Он всегда считал, что его родители погибли в автокатастрофе.

Известие о том, что их убил злой волшебник, пытавшийся захватить власть над магическим миром, лишило его дара речи.

А то, что этот самый волшебник был уничтожен при попытке убить самого Гарри, звучало просто нелепо.

Но ещё нелепее было то, что жители магического мира почему-то считали его своим спасителем. Ему тогда было всего пятнадцать месяцев!

И после этого он ещё думал, что пони склонны делать поспешные выводы.

Если бы не мрачные лица и согласные кивки троих взрослых, он решил бы, что над ним крайне неудачно шутят.

В итоге Гарри лишь недоверчиво покачал головой.

— Нет никаких сомнений, — продолжил Дамблдор, — что последователи Волдеморта, многие из которых до сих пор остаются на свободе, считают тебя виновником исчезновения своего хозяина. Возможно, внесение твоего имени в Кубок Огня было попыткой убить тебя чужими руками. Они, вероятно, рассчитывали, что ты не явишься на первое испытание, после чего Кубок сочтёт тебя нарушителем магического договора и лишит магии. А столь внезапная её потеря, скорее всего, убила бы тебя, позволив им таким образом отомстить.

Он печально покачал головой, а затем слегка улыбнулся.

— К счастью, Кубок решил немедленно перенести тебя сюда. Никто не предполагал, что подобное возможно. Даже я.

«Замечательно», — с горечью подумал Гарри.

Он оказался в незнакомом мире. Не мог связаться с мамой. Был вынужден участвовать в каком-то нелепом турнире. А волшебники считали его героем.

Ах да.

И ещё существовала небольшая группа людей, которые желали ему смерти.

Что ещё может пойти не так?

Твайлайт вздохнула. Жеребята смотрели на неё с любопытством. Этот жеребёнок порой бывал таким глупым. С тех пор как он и Свити Белль научились телепортироваться, он то исчезал, то появлялся в самых неожиданных местах. К счастью, радиус действия у него был небольшим и едва охватывал комнату с Картой её замка.

Она оглядела площадь перед ратушей. Где он мог прятаться?

Не увидев его, Твайлайт закрыла глаза, произнесла заклинание обнаружения и стала ждать отклика. Но эха не последовало.

Странно. Его не было на площади. Может, Гарри убежал сразу после телепортации? Обычно он так не делал — всегда оставался, чтобы посмотреть на реакцию друзей.

Она встала, но тут же замерла.

— Гарри снова играет в прятки, — покачала головой Твайлайт. — У меня сейчас нет на это времени. Посмотрите, может, вы сможете его найти? Хорошо?

Аликорн посмотрела на жеребят. Те кивнули. Она быстро облетела площадь — на случай, если он всё-таки где-то виден, — но Гарри и правда исчез.

Этот жеребёнок…

Она снова покачала головой и улыбнулась. Иногда он был таким милым. И всегда — вызовом.

Твайлайт зашла в ратушу, чтобы представить исполнителей следующего концерта.

Скуталу тревожно огляделась.

— Девочки… — сказала она. — Что-то не так. Он не доел мороженое. Он никогда так не делает.

Все трое посмотрели на миску на столе. Та была больше чем наполовину полной. Холодная погода мешала мороженому таять, но долго оно всё равно не продержалось бы.

Эппл Блум схватила миску и подбежала к проходившей мимо пони.

— Вот, — сказала она. — Наш сотабунник убежал и оставил это. Доешь, пожалуйста, чтобы не пропало.

— Спасибо, Эппл Блум, — сказала Петунья Палео, наряженная под Дэринг Ду. Она тут же села и принялась за угощение.

— Не за что.

Свити Белль посмотрела на неё, когда они пошли через площадь.

— Это было жестоко. Он может скоро вернуться.

Земнопони пожала плечами:

— Тогда не стоило уходить, ничего нам не сказав. К тому же он всегда может взять ещё, если захочет. — Она осмотрелась. — Нам лучше разделиться и встретиться здесь через полчаса. Я проверю домик на дереве.

Она развернулась и умчалась галопом. Бег для неё был быстрее полёта: у неё не было такого опыта, как у Гарри и Скуталу, которые много летали. К тому же она была земной пони и предпочитала держать копыта на земле — и напоминала об этом при каждом удобном случае.

— Я спрошу у стражи в замке, — сказала Скуталу и взмыла в воздух, исчезнув за крышами.

— А я, наверное, просто буду бегать кругами, — пробормотала Свити Белль.

Она наложила заклинание обнаружения на ближайший переулок.

Нет. Его там не было.

۸- ̰ -۸

Во время объяснений директора о прошлом Гарри Скиффи подавал напитки и закуски. Гарри предложили чай или тыквенный сок, и, как бывший британец, он выбрал первое. Когда остальные впервые отпили свои алкогольные напитки — те самые, которые они называли «огневиски», — а затем выдохнули пламя, это застало его врасплох. Он знал, что мама бы это не одобрила, но всё же невольно задумался, можно ли попробовать: выдыхать огонь, как Спайк, казалось довольно забавным.

Не особо поужинав, Гарри довольно быстро съел печенье. Заметив это, Скиффи принёс ему сэндвич. Пегакорн осторожно развернул его и с облегчением увидел знакомую начинку: арахисовую пасту и клубничный джем.

— Думаю, — сказал Дамблдор, — мы можем отложить расспросы о том, где ты был последние несколько лет, до завтра, когда будем бодрее. А пока нужно решить, где ты будешь спать. В Хогвартсе есть четыре факультета: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Каждый из них объединяет учеников по определённым качествам.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

— Гриффиндор ценит мужество, храбрость и рыцарство.

Гарри нахмурился: последнее слово было ему незнакомо.

— Пуффендуй ценит трудолюбие, терпение, справедливость и верность. Когтевран — ум, творчество, знания и остроумие. Слизерин — амбиции, хитрость, лидерство и находчивость.

Профессор Макгонагалл встала и взяла шляпу со стола директора, пока тот говорил.

— Распределяющая шляпа, — продолжил он, моргнув, — определит, какой из четырёх факультетов лучше всего подойдёт тебе и поддержит во время турнира.

Профессор подошла к Гарри и начала надевать ему Шляпу на голову.

Гарри отклонился.

— О, нет, вы не сделаете этого! — твёрдо заявил он, слегка запаниковав, и накрыл голову передней ногой. Напрягая крылья, он посмотрел в окно, чтобы убедиться, что ничто не мешает ему.

Минерва отступила на шаг.

— Уверяю вас, — строго сказала кобы... женщина... — это совершенно безвредно.

— Так же говорили и про амулет аликорна — пока ты его не наденешь! — возразил Гарри, настороженно глядя на шляпу и остальных. — Мисс Трикси рассказывала мне о таких вещах. Они выглядят безобидно, иногда даже полезно, а потом меняют тебя. Так что нет. Этого не будет.

Он тряхнул головой, усиливая эффект, и прижал к ней второе копыто.

Профессор Макгонагалл посмотрела на Дамблдора.

Бэгмен прочистил горло.

— Вообще-то, — сказал он примирительным тоном, — если официально зачислить мальчика в факультет Хогвартса, у Хогвартса будет два чемпиона. А он уже сказал, что учится в… — Бэгмен повернулся к Гарри, — Школе для одарённых единорогов принцессы Селестии?

Гарри кивнул, не сводя взгляда с Шляпы.

— Магия Кубка может снова вмешаться, если попробовать, — добавил Бэгмен. — Не говоря уже о том, что Максим и Каркаров будут резко против. И, подозреваю, весьма громко.

Судя по его виду, эта перспектива его скорее забавляла. К тому же он уже выпил третью рюмку огневиски.

Остальные трое посмотрели на него.

— Хм… да, пожалуй, ты прав, — тихо сказал директор, задумчиво глядя в окно. Он рассеянно махнул рукой Минерве. Та нахмурилась, ещё раз посмотрела на Гарри, убрала Шляпу обратно на стол и вернулась на место.

— Итак. Минерва, Северус, как вы считаете, куда нам поместить Гарри, — он бросил косой взгляд на Людо, — неофициально?

Вышеупомянутый поморщился.

— Гарри Спаркл, — сказал он, подчёркивая фамилию.

Волшебник дружелюбно кивнул.

— В Шармбатоне и Дурмстранге нет свободных мест в транспорте, — безразлично заметил профессор Снейп. — Учитывая их собственных чемпионов и тесные условия, они только сильнее возмутятся его присутствием.

Его взгляд задержался на Гарри так, что пегакорну стало не по себе.

— Учитывая соперничество факультетов, ученики Хогвартса не создадут проблем, если он не будет зачислен в Пуффендуй. У них итак один чемпион. Но Слизерин — плохой вариант, учитывая его внешность.

Гарри прищурился. Что не так с его внешностью? Многие кобылки говорили, что он весьма привлекателен.

Дамблдор погладил бороду и медленно кивнул.

— Скажи мне, Гарри, ты любишь читать и учиться? Считаешь себя остроумным?

Гарри тяжело вздохнул. Если все волшебники такие, а у него было ощущение, что это именно так, следующие восемь месяцев будут очень долгими.

— Во-первых, я не мальчик, я жеребчик. Во-вторых, я не человек, я пони. Точнее, единорог, — раздражённо сказал он.

Он сделал паузу, выдыхая.

— И нет, не совсем. Мне нравится учиться, но я не остроумен. И я предпочитаю использовать магию, которую выучил, а не просто читать о ней, как это делает моя мама.

Хотя её чтение привело к открытию нескольких интересных трюков, которые он с удовольствием выучил. Например, заклинание «крылья» или метод Хейскартса, который в настоящее время был в моде в школе Селестии — и сводил учителей с ума тем, как быстро улучшал понимание. Они всё ещё дорабатывали новые учебные планы после прошлогоднего разгрома экзаменов.

Ведьма посмотрела на него.

— Ты считаешь себя смелым? Ты считаешь себя отважным?

Гарри посмотрел на неё и пожал плечами.

— Опять же, не совсем. Я делаю то, что должен, когда это необходимо.

Взрослые обменялись оценивающими взглядами. Бэгмен потёр подбородок и сказал:

— Если точно не Пуффендуй и не Слизерин, то мой старый дом — Гриффиндор.

Дамблдор и Макгонагалл кивнули в знак согласия.

— А если Гар... — поправился Дамблдор. — Если мистер Поттер пожелает перейти позже, то мы можем попробовать Когтевран.

Гарри зарычал, а затем сказал:

— Спаркл! — и угрожающе посмотрел на директора. Судя по их удивлённым взглядам, они, похоже, никогда раньше не слышали, как рычит лошадь.

Бэгмен усмехнулся.

— Да. Определённо Гриффиндор.

Гарри заметил, как профессор Снейп незаметно закатил глаза.

Директор слегка хлопнул ладонями по столу и встал.

— Превосходно. Профессор Макгонагалл, не могли бы вы позаботиться о том, чтобы мистер... Спаркл устроился на ночь. — Он улыбнулся Гарри. — А завтра утром отведите его в Косой переулок, чтобы он купил палочку, одежду и школьные принадлежности. Я попрошу Скиффи достать ему книги. — Он посмотрел на двух других взрослых. — У нас с Людо есть несколько вещей, которые нужно обсудить.

Профессор Макгонагалл встала и подождала, пока Гарри присоединится к ней.

Они едва вернулись в коридор, как она остановилась и с любопытством посмотрела на него.

— Я слышала, как ты называл себя и единорогом, и пегакорном. Можешь объяснить?

Он пожал плечами.

— Крылья — это временная магия, созданная заклинанием моей мамы. Оно превращает меня в пегакорна — единорога с крыльями. Так что на время я обладаю способностями двух племён пони: единорогов и пегасов (хоть и на половину). Добавить к этому иллюзию окраски, иллюзию щелевидных глаз и фальшивую броню, и я получаю внешность Найтмер Мун. Она — аликорн, пони, обладающая магией всех трёх племён. — Он замолчал, задумавшись, а затем приземлился. — Мама сказала, что они продержатся недолго, вероятно, только до полуночи, — пояснил он. — Она могла бы продлить их действие на много дольше, на несколько недель, но сказала, что это было бы излишним. И сбило бы с толку пони, которые меня не знают. — Он осторожно встал на задние ноги и вздохнул с унынием. — Я не могу сам наложить заклинание на крылья, чтобы оно действовало час, не то что весь день, а повторное наложение заклинания измотало бы меня ещё до обеда.

Он стоял неподвижно несколько секунд.

— Поэтому мне остаётся ходить. Обычно это не проблема. Но если я действительно застряну здесь на следующие восемь месяцев, мне, наверное, стоит попрактиковаться в этом. — Он опустил взгляд. — Я не хочу всё это время видеть только чёрные мантии на уровне ваших бёдер.

Она посмотрела на него, нахмурив брови.

— Это не сложно?

— Да. Но со временем я привыкну. — «Вот бы ещё болей в спине не было.» — подумал Гарри, незаметно накладывая лёгкое обезболивающее заклинание.

Она снова зашагала.

— Ты не боишься упасть?

— Небольшие подталкивания с помощью магии очень помогают. И требуют гораздо меньше магии, чем заклинание крыльев. И с привыканием к двум копытам их количество будет уменьшаться. — Он вздохнул.

Она кивнула, показывая, что понимает.

— Какие у тебя пищевые предпочтения? Мне нужно знать, чтобы предупредить домовых эльфов.

— Домовых эльфов?

— Скиффи — домовой эльф.

— Ах. Я ем всё то же, что и вы, кроме мяса. — Он вздрогнул. — Почти все животные в Эквестрии могут говорить. Я отказываюсь есть то, что может попросить меня не есть его. Вы можете возразить что они неразумны. Ну, представьте свою реакцию, если бы вы попали в мир, где вам подали бы жареного человека. Независимо от того, как сильно они уверяли бы вас, что это было глупое животное, какова была бы ваша реакция?

Профессор долго смотрела на него с отвращением.

— Понимаю.

— Рыба — это хорошо. Пегасы любят рыбу и сено фри... чипсы. — Он замолчал, задумавшись о том, что ни разу не замечал, что это почти одинаковые блюда. — Э-э, копчёная сельдь с яйцами тоже была бы хороша, — сказал он, вспомнив своё любимое английское блюдо. — Выпечка, овощи, фрукты, сахар, сено и солома. В общем, всё, что можно подать пони или лошади. — Он улыбнулся. — Я люблю бутерброды с маргариткой и клубничным джемом.

Лестница между третьим и седьмым этажами была немного сложной, но с помощью магических подталкиваний и поручня для копыт он справился без проблем.

Она посмотрела на его «доспехи» и на копыта.

— Ты гораздо тише, чем я ожидала.

Он посмотрел вниз:

— О, я забыл. Заклинание затихания, чтобы никто не мог следовать за мной, когда я передвигался по этому большому залу. — Он нервно рассмеялся. Через мгновение рядом с тиканьем туфель профессора раздался знакомый стук его копыт и лёгкое скрежетание и скрип его «доспехов».

Она слегка улыбнулась.

— Завтра мы найдём тебе что-нибудь более удобное.

Он посмотрел на неё с недоумением.

— Почему? Я же пони. Мы обычно ничего не носим. Обычно мы наряжаемся только по особым случаям... например, на балы или в театр. Или, — он нахмурился, вспоминая слово — на Хэллоуин. Конечно, гвардейцы всегда носят доспехи, похожие на эти, но в них есть амортизация и руны комфорта. — Он посмотрел вниз. — В любом случае, я мог бы легко добавить их к этим.

Она снова остановилась и посмотрела на него с ног до головы.

— Ты был мальчиком, прежде чем отправился в эту Эквестрию. Наверняка ты помнишь?

Он фыркнул, а затем нахмурился.

— Чтобы скрыть интимные части тела и согреться зимой. — Он уставился на неё. — Пони не особо беспокоятся о первом, поскольку у нас четыре ноги и хвосты, которые решают эту проблему. А о втором — наша шерсть. Единороги, если действительно необходимо, могут использовать заклинания для согревания. Пегасы чрезвычайно устойчивы к холоду. Это благодаря полётам в облаках, где чаще всего бывает очень холодно. А земных пони согревает сила Земли.

Она уставилась на него.

— Если ты не собираешься носить доспехи постоянно, твой хвост не сможет скрыть твою интимную часть тела в твоей нынешней позе.

Он посмотрел на доспехи на животе.

— Ах, конечно. Да, — сказал он с раскаянием. Он намеревался носить картон с соответствующими укрепляющими заклинаниями, но не было необходимости афишировать этот факт.

— И это поможет тебе влиться в окружающую среду, — добавила она.

Они продолжили путь.

— Ты можешь снова превратиться в человека?

Он вздохнул.

— Я никогда не пробовал. Нет в этом смысла. — Он пожал плечами. — В любом случае, я не знаю, как это сделать.

Она остановилась и повернулась к нему.

— Чтобы превратиться из анимага обратно в человека, нужно немного попрактиковаться. Некоторые люди случайно застревают в своей форме и нуждаются в помощи. У нас есть заклинание, чтобы обратить анимага. Похоже, что это могло случиться с тобой. Хочешь, я его произнесу? Твоё пребывание здесь будет проще, если ты снова станешь человеком.

Он долго смотрел на неё. Мог ли он ей доверять?

— Покажите мне заклинание.

Он внимательно наблюдал, озадаченный, как она выполняла движения своей палочкой. Он был удивлён, когда она сказала, что есть заклинание.

— Оно не действует, если цель не является анимагом, — заверила она его. Она произнесла заклинание на ближайший доспех, чтобы продемонстрировать. — И как только вы вернётесь в человеческий облик, вы сможете легко вызвать свою форму анимага, вспомнив, как она выглядела, и приложив к ней усилия. После первых нескольких раз это станет почти инстинктивным. Смотрите.

Всё произошло слишком быстро, чтобы Гарри смог увидеть магию, как это делала его мама, но она внезапно начала уменьшаться, пока он не увидел перед собой маленькую кошку. Однако он определённо чувствовал различные элементы, использованные в магии. С большой практикой он мог бы приблизиться к мастерству своей мамы в этом деле. Пегакорн отступил на несколько шагов, нахмурившись.

Она вернулась в человеческий облик.

— Вот, видите? — Она поправила мантию. — Обычно освоение этой трансфигурации — долгий и трудный процесс. Мы учим этому только тех учеников, которые заинтересованы в этом, после того как они сдадут СОВ, то есть в шестом классе, и обычно они осваивают это прямо перед выпуском в седьмом классе.

Он стоял молча, думая. Гарри думал о магии в своём роге и медленно проследил линии до их начала. Он думал о своём ненавистном детстве. О том, что он чувствовал, как он выглядел. Он... потянул за этот образ.

Ничего не произошло.

Он попробовал ещё раз.

Снова ничего не произошло. Даже намёка на магию.

Тогда ему пришла в голову мысль. А что, если он не сможет вернуться в прежнее состояние? Он не знал, как он вообще изменился.

Он обратился к профессору.

— Покажите мне, пожалуйста, матрицу заклинания.

— Матрицу заклинания?

Он нахмурился.

— Как вы описываете заклинания в книгах, если не с помощью матрицы заклинания?

Она моргнула:

— А, вы имеете в виду арифмантику. — профессор сделала паузу. — Я принесу вам арифмантическое описание завтра, но не думаю, что вы его поймёте. У вас нет ни подготовки, ни опыта.

— Возможно, — сухо ответил он. — Но мы не узнаем, пока я его не увижу. И если вы сможете его объяснить, может быть, это даст мне ответ на мой вопрос.

Если у неё не было заклинания, которое могло бы снова превратить его в единорога, он не позволил бы ей произнести заклинание, чтобы изменить его.

В конце коридора на седьмом этаже они остановились перед большим портретом очень толстой леди в розовом платье.

— Добрый вечер, профессор Макгонагалл, — сказала женщина на портрете, улыбаясь и кивая головой. Она прямо смотрела на Гарри.

— Это принц Гарри Джеймс Спаркл-Поттер, — сказала профессор Макгонагалл, обращаясь к портрету. — В ближайшем будущем он будет проживать в башне Гриффиндора.

Толстая дама кивнула.

— Вход в башню Гриффиндора и общий зал защищён паролем, мистер Спаркл, — строго сказала профессор, обращаясь к нему. — Запомните его. Если забудете, вам придётся ждать здесь, пока кто-нибудь, кто знает пароль, не войдёт. На данный момент пароль — «Капут Драконис».

Толстая дама всё ещё улыбалась, когда портрет открылся перед ними, обнажив круглое отверстие. Гарри уставился на него. Правда? У них был портрет, доходивший до пола, а вход за ним имел ступеньку, в два раза выше обычной лестницы? И он был круглым? Он покачал головой, поднимаясь вверх и входя внутрь по настоянию профессора.

Это была круглая комната диаметром около пятнадцати метров, с множеством окон, мягкими креслами, большим камином и полностью оформленная в оттенках красного с вкраплениями золотого. Несмотря на свои размеры — почти такие же, как у ныне разрешенного его дома, Золотого Дуба — она всё же создавала ощущение уютной гостеприимности. На противоположных концах комнаты были две широкие двери.

К сожалению, общий зал не был пуст. Почти сразу же он привлёк внимание почти всех, десятков гриффиндорцев. Пегакорн увидел, как один человек открыл дверь в дальнем левом углу и закричал вверх по лестнице, которая открылась. Ведьма у двери в дальнем правом углу повторила его действие. Гарри рефлекторно поднял перед собой щит, чтобы защититься от всего этого внимания. Дома он бы так не поступил, но волшебники заставляли его нервничать. У него просто было такое... ощущение, что кто-то собирается на него напасть. Может быть, потому-что они хищники, а он травоядный?

Профессор Макгонагалл последовала за ним и прочистила горло. Все посмотрели на неё, даже когда ещё больше студентов сбежались по лестнице.

— Я хотела бы представить вам мистера Гарри Спаркл-Поттера. — Она бросила на него взгляд.

Он огляделся на множество любопытных морд. Было много и озадаченных. И небольшое количество тех, кто по какой-то причине выглядел расстроенным.

— В силу неизвестных обстоятельств, — продолжила она, — Кубок Огня выбрал мистера Спаркла для участия в Турнире Трёх Волшебников, где он будет представлять Школу для одарённых единорогов принцессы Селестии. — Это вызвало ещё больше любопытных взглядов, прежде чем все снова повернулись к своему профессору. — Однако, в отличие от других участников, у него нет жилья. В духе сотрудничества мы проявляем любезность и разрешаем мистеру Спарклу оставаться здесь, в замке, до дальнейших действий.

— Он не прошёл сортировку, так как это сделало бы его учеником Хогвартса. Мы не знаем, как на это отреагирует Кубок огня. На данный момент мы помещаем его в башню Гриффиндора. В зависимости от того, как он здесь приживётся, он может перевестись в Когтевран.

Гарри показалось, что она не хочет, чтобы это произошло, поскольку профессор ещё раз оглядела комнату и нахмурилась.

— Это было бы прискорбно, — строго сказала она. Он заметил, что Макгонагалл остановилась и пристально посмотрела на нескольких учеников.

— Мы пока не знаем, насколько мистер Спаркл владеет магией, поэтому временно поместим его в группу его возраста, в четвёртый класс. — Она строго посмотрела на учеников в комнате. — Я надеюсь, что вы будете относиться к нему с той же вежливостью и уважением, что и ко всем другим ученикам Гриффиндора.

На мгновение Гарри был уверен, что она просто уйдёт, оставив его на произвол судьбы, образно говоря.

— Мистер Уизли, — строго сказала профессор. — Пожалуйста, проводите мистера Спаркла в общежитие четвёртого курса.

Рыжегривый жере…мальчик, самый младший из четверых, которых он мог видеть, пробился вперёд. Он посмотрел на Гарри, протянул руку и сказал:

— Привет, я Рон Уизли.

Пегакорн протянул правое копыто и прижал его к руке мальчика.

— Здравствуйте, — сказал он формально, пожимая их совместную рука/копыто, как он делал, когда встречался с другими людьми, будучи человеком. — Как вы слышали, я Гарри Спаркл-Поттер.

— Ого! — сказал мальчик, удивлённо глядя на свою руку. — Как ты это сделал? — Он поднял глаза, на его мор…лице было выражение изумления. — Ты взял меня за руку!

Несколько других, которые были достаточно близко, чтобы услышать его слова, удивлённо посмотрели на них.

Гарри просто посмотрел на него и слегка пожал плечами.

— Так пони поднимают вещи, — объяснил он.

Профессор Макгонагалл прочистила горло.

Рон виновато посмотрел на неё.

— Ладно. Иди за мной, — сказал он Гарри, повернувшись и направляясь к левой лестнице. Перед ними образовался проход, и все смотрели, как двое пересекли комнату. Гарри заметил, что за ними последовали ещё пять мальчиков. Трое были примерно одного возраста. Один был одет в потрёпанную и неаккуратную форму, имел белый цвет лица и песочную гри… волосы. Второй был темноволосым и смуглым. Благодаря длинной шее он был немного выше Рона Уизли. Третий был невысоким, пухлым и блондином. Двое других были явно родственниками Рона, так как оба были высокими, рыжими и веснушчатыми.

То, что за ним следовали волшебники, которых он не знал и которым не доверял, нервировало его, и он не мог перестать оглядываться по сторонам. К счастью, его большие глаза были расположены более сбоку, чем у человека, и поэтому ему не нужно было поворачивать голову так сильно, чтобы видеть, что происходит позади него. Ах, преимущества обладания зрением более чем на 275 градусов, как у животных-жертв!

Кто-то поспешил открыть им дверь, и через несколько минут они оказались на вершине длинной винтовой лестницы — они явно были в башне. Гарри сглотнул, увидев что лестница занимала семь(!) этажей. Выше был только чердак.

Там стояли пять кроватей с балдахинами, занавешенных тёмно-красными бархатными занавесками. Аккуратно застеленная кровать, ближайшая к двери, без сундука у изножья и без беспорядка из одежды и хлама, должна была быть для Гарри. Он присел на корточки, прыгнул на неё, затем повернулся и сел. Он наблюдал, как остальные шестеро собрались у изножья его кровати.

Рон стоял у изножья. Он огляделся на мгновение, а затем сказал:

— Ну, э-э, эти двое — мои братья, Фред и Джордж Уизли. — Он указал на двух высоких рыжеволосых парней, одного за другим. — Они близнецы.

Тот, кого он назвал Фредом, тут же сказал:

— Эй! Я Джордж!

А другой сказал:

— Я Фред!

Оба широко улыбнулись и протянули руки.

Гарри моргнул и сдержал вздох, который хотел выдохнуть. Он наклонился к ним, протянул копыто и пожал руку сначала одному, потом другому. Он пробормотал «приятно познакомиться» каждому из них формальным тоном.

Оба посмотрели на свои руки и комично нахмурились.

Рон продолжил, не обращая внимания на их выходки.

— Это Невилл Лонгботтом, — сказал он, указывая на блондина. — Это Дин Томас, — и указал на смуглого мальчика. — А это Симус Финниган, — это был песочный мальчик.

Гарри пожал им руки и поздоровался с каждым.

Затем они уставились друг на друга. Было ясно, что у них есть вопросы. Было также ясно, что они не уверены, как он отреагирует. Позже, как он обнаружил, у них возникли противоречивые чувства.

Во-первых, чёрный как смоль, крылатый, рогатый пони, почти полностью покрытый доспехами, выглядел более чем устрашающе и опасно. Во-вторых, то, что они могли видеть из пони, выглядело мило и симпатично.

Он вздохнул. Ему хотелось только одного — лечь спать. Было уже поздно, и он устал.

Но доспехи были важнее.

Он посмотрел на мальчиков, собравшихся перед ним.

— У кого-нибудь из вас есть перо и чернила, которые я мог бы одолжить?

Они переглянулись в недоумении.

— Да, — сказал Симус, подошёл к своему столу, порылся в вещах и через мгновение вернулся с двумя предметами.

Гарри взял их своей магией и снял шлем. Он покачал головой и взъерошил гриву своей магией. Пегакорн перевернул шлем и затем на мгновение изучил перо. Это должно было сработать. Он аккуратно начертил магические руны, чтобы превратить картон с металлической краской в нечто достаточно прочное, чтобы выдержать прямой удар алебарды, занесённого Биг Маком или Балком Бицепсом, и превратить его в нечто вроде дружеского похлопывания по боку.

Гарри начал добавлять нужные заклинания. Он надеялся, что точно запомнил заклинания укрепления и комфорта. Их было довольно сложно заставить работать вместе. Если одно из них не сработает, он надеялся, что это будут руны комфорта. Он предпочитал, чтобы броня была не такой гибкой, как ткань, а не такой прочной, как бумага.

Пока он это делал, остальные смотрели и задавали вопросы.

— Хм? — отвлечённо ответил он. — О, это не настоящая броня. Это просто костюм. Сейчас я исправляю эту ошибку.

Близнецы были особенно заинтересованы рунами, и один из них побежал и вернулся с пером и чернилами и начал делать заметки.

— Я был на фестивале Ночь кошмаров в Понивилле, — продолжил он.

Мальчики рассмеялись.

— Понивилль? Это глупо! Ты нас разыгрываешь, да? — сказал Рон. — Как тупо назвать город в честь себя? — Он посмотрел на остальных, улыбаясь.

Гарри не поднял головы.

— Ну, а насколько глупее назвать целый остров в честь себя — остров Мэн? Я полагаю, если поискать, то где-нибудь найдётся даже остров или город с названием Волшебник или Ведьма⁽¹⁾

В ответ последовало неловкое молчание.

— Так, э-э... — сказал Симус, — все... э-э... пони... откуда ты родом, чёрные и имеют крылья и рог?

Гарри, сосредоточившись на рунах, рассеянно объяснил, что такое три племени и чем каждое из них занимается. Он также рассказал об аликорнах и о том, как принцесса Селестия правит солнцем, а её сестра, принцесса Луна, — Луной (тем что в небе). Он заметил, но не прокомментировал их недоверчивые выражения лиц по поводу аликорнов. И далее объяснил, что он не аликорн, а просто единорог, использующий заклинание крыльев, которое временно превращает его в пегакорна.

— Покажи нам, — сказал Фред, который утверждал, что он Джордж.

Гарри взглянул на рыжего.

— Нет. — Увидев их выражения лиц, он добавил: — Не сейчас. Это утомительно, и я хочу закончить доспехи сегодня вечером. Кроме того, вам будет очень неудобно в них под одеждой. И вы не сможете летать.

— А что, если мы поможем? — сказал Джордж.

— Ты закончишь в три раза быстрее! — сказал Фред.

Гарри посмотрел на них с сомнением. Может ли он довериться им? Он снял накопытники и часть бард и показал им последовательность рун, которую они должны были повторить. Он будет проверять каждую отдельную серию рун, пока не убедится, что они могут это сделать. Даже если они испортят пару, он всё равно будет впереди, чем если бы делал всё сам.

Это занимало много времени. Нужно было наложить заклинания для уменьшения веса, согревания, охлаждения, отвода пота, маскировки, самовосстановления, изменения размера и защиты от погодных условий. Не говоря уже о заклинании магического щита, которое их покрывало. Затем заклинания расширения брони, которые распространяли эти заклинания на области между частями брони, должны были быть нанесены непрерывным потоком по краям. Даже с использованием магии для немедленного высыхания чернил это всё равно занимало много времени. Если он правильно нанёс руны, броня прослужит веками. Она не будет такой прочной, как профессионально разработанная и отлитая броня, но будет намного лучше, чем просто тонкий картон!

Он колебался, использовать ли руны «не замечай меня». Руны, не будучи заклинаниями, не имели встроенного исключения для заклинателя. Он не был уверен в рунах исключения владельца, которые не позволили бы ему потерять шлем или другую броню сразу после того, как он отпустил бы их.

Придётся довольствоваться камуфляжем. Ему хотелось бы использовать набор иллюзий, но он хотел Найтмер Мун, а не стандартного белого Стража-Жеребца. А не зная точных рун для этого, достичь этого было практически невозможно. Гарри отложил шлем в сторону. Пегакорн напишет непроницаемую руну, чтобы защитить картон и другие руны, позже, после того как он успеет надеть доспехи и проверить, что руны правильные и что он не хочет добавлять никаких других.

В надежде на крылья на короткое время даже остальные решили помочь. Четверо четверокурсников работали вместе с двумя шестикурсниками, проверяя их точность. Гарри пришлось исправить только одну или две небольшие ошибки.

С шестью работающими над этим, они закончили гораздо раньше, чем он ожидал. Вскоре оба близнеца стояли у печи, одетые только в нижнее бельё.

— Эти крылья прослужат недолго, может быть, пятнадцать минут, максимум полчаса, — предупредил их Гарри, надевая доспехи. Разница между тем, что было раньше, и тем, что было сейчас, была легко ощутима. Определённо, они были не такими жесткими. — Я уже устал.

— Ты можешь повторить их позже, пока мы сами не выучим заклинание.

Гарри пожал плечами и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Как только он твёрдо запомнил заклинание, он посмотрел на Фреда и произнёс его. Он сразу почувствовал, как силы покидают его.

Остальные ахнули от удивления, увидев крылья, появившиеся у волшебника.

— Класс, — сказал Фред, глядя через плечо на широко расправленные крылья с красными перьями. Он осторожно взмахнул ими и поднялся на пару сантиметров. Остальные толпились вокруг него, гладя перья и любуясь игрой оттенков.

— Моя очередь, — сказал Джордж, резко повернувшись к Гарри.

Гарри глубоко вздохнул и произнёс заклинание во второй раз. Он покачивался на месте, всё ещё сидя на кровати, и широко зевнул. Он сонно наблюдал, как два близнеца летали по комнате. Он посмотрел на остальных четверых, которые тоже смотрели на них с широкими улыбками и широко раскрытыми глазами.

— Простите, я слишком устал, чтобы продолжать сегодня. Завтра, хорошо? — Он чувствовал, как его речь становится невнятной.

Гарри даже не дождался их согласия, а просто свернулся калачиком на кровати и заснул, едва помня о том, что нужно снять очки.

Позже они рассказали ему, как летали в общий зал и обратно в свои комнаты, вызывая удивление и зависть всех, кто их видел.

---

1) A.N. В Канаде есть остров Wizard Islet, в Южном Бристоле, штат Мэн, — остров Witch Island, а в Миссури — город Humansville (последние два находятся в США)

Вернуться к тексту

Казалось, они искали его всю ночь — безрезультатно. Большинство жеребят уже разошлись по домам, и лишь взрослые продолжали веселиться. Гарри нигде не было. Если это и была шутка, то крайне неудачная — в этом три кобылки сошлись единогласно.

— Мы везде искали! — с нажимом сказала Скуталу, глядя на Твайлайт. — В клубе, в замке, на площади, в парке… везде! — Она умоляюще посмотрела на аликорна.

— Это ненормально, — сказала Эппл Блум, сердито топнув копытом.

— Никто не видел жеребёнка, притворяющегося Найтмер Мун, или Гарри с тех пор, как он исчез, — с тревогой добавила Скуталу.

— Я волнуюсь… — тихо сказала Свити Белл, уставившись в землю.

Твайлайт вздохнула. Это было совсем не похоже на Гарри. Она прикусила губу. А вдруг что-то действительно случилось?

— Ладно. Я вызову его. И тогда он объяснит, зачем устроил эту безвкусную шутку.

Она и правда не злилась — скорее была раздражена.

Твайлайт сосредоточилась. Фиолетовое сияние охватило её рог, разошлось волной — и тут же погасло. Она замерла, тяжело дыша, прислушалась… и нахмурилась. Ответа не было.

— Этого не может быть, — вырвалось у неё.

Она попробовала снова. На этот раз рог вспыхнул ярче, и магия вырвалась наружу резкой вспышкой. Твайлайт шагнула назад, чувствуя острую потерю магии из-за использования самого трудного заклинания, которую она только знала.

— Нет… этого просто не может быть. Я, должно быть, ошиблась.

В следующую секунду она исчезла во вспышке света.

Почти сразу Твайлайт вернулась — вместе со Спайком, который так и застыл с ложкой мороженого на полпути ко рту.

— А? — сказал он, моргнув.

— Чрезвычайная ситуация, Спайк. Представь Октавию, — твёрдо сказала она, потом добавила уже тише, с мольбой: — Пожалуйста. Гарри пропал.

— Э-э… да, конечно, — ответил дракон, торопливо запихивая ложку в рот и оглядываясь за сценой.

— Спасибо, спасибо! — Твайлайт обняла его. — Ты лучший помощник на свете!

И снова исчезла.

Меткоискатели переглянулись и вздохнули. Похоже, ночь будет долгой. И когда Гарри найдётся, разговор его ждёт очень серьёзный.

Свити Белль посмотрела на всё ещё растерянного Спайка.

— Пойдёмте, девочки. Я позову Пинки, а потом дождусь, пока Рэрити и Флаттершай сойдут со сцены. — Она кивнула в сторону Пони Тонс, выступающих со своей любимой песней. — Эппл Блум, попробуй найти Эпплджек. Скутс — найди Рэйнбоу. Встретимся в замке, хорошо?

Две кобылки кивнули, и все трое разошлись — двое взлетели, одна ускакала.

Спайк проводил их взглядом.

— Что вообще происходит? — пробормотал он, потом пожал плечами. — Ладно. Уверен, она всё объяснит.

Он вздохнул и направился за кулисы. Октавия должна быть где-то рядом.

۸- ̰ -۸

Гарри проснулся с резким вдохом и сразу огляделся. Он лежал в большой кровати с балдахином в каменной спальне вместе с четырьмя людьми. Комната была оформлена в красных и золотых тонах, стены украшали плакаты. Сквозь окно едва пробивался утренний свет.

Он разочарованно вздохнул. Это был не кошмар.

Зато заклинания комфорта и гибкости сработали именно так, как он рассчитывал. Ни острых краёв, ни давления, ни неудобства. По ощущениям он мог бы спать вообще не снимая доспехов. Превосходно.

Оставалось лишь убедиться, что сама броня действительно защищают лучше бумаги.

Он надел очки и осмотрелся. При дневном свете детали были видны гораздо лучше. Красные занавески на балдахинах были плотно задёрнуты, из-за них доносился ровный храп.

Возле каждой кровати висела деревянная доска с прикреплёнными мелочами — очевидно, чтобы ученики могли обустроить пространство. Спортивные постеры на стенах его по-прежнему нервировали: движущиеся фигуры создавали ощущение постоянного наблюдения.

Под доской стояли комод и лампа, у изножья — сундук. Напротив — письменный стол и стул. Над столом — окно с тяжёлыми занавесками.

Над кроватями висел жёлтый баннер с надписью «Гриффиндор» и изображением льва. Каменные стены, деревянный пол, на каждом комоде — жердочка и коробка. «Для домашних животных», — подумал Гарри.

Иллюзия Найтмер Мун исчезла ещё ночью. Он решил не восстанавливать её: зачем, если заклинание может перестать действовать в любой момент? Да и в чём смысл скрывать свой облик, если это не давало ему никаких возможностей? Проще сразу ходить в своём настоящем виде — голубая шёрстка, чёрная грива и хвост.

Он резко ударился о каменную стену — и этим, естественно, разбудил остальных.

— Чёрт вас задери, что это было? — спросил Дин, раздвигая занавески.

— Проверял броню, — с довольством ответил Гарри. Он почти не почувствовал удара.

— Не дерзи, — буркнул Дин.

Остальные просыпались, зевая и потягиваясь.

Гарри снова встал на задние ноги и ударился грудью о стену. Нагрудник и брюшные пластины тоже сработали идеально. Сильного удара они бы не выдержали, но всё слабее — без проблем.

Остальные испытания придётся отложить. Он не собирался просить по… человеков накладывать заклинания на доспехи. Особенно — когда он внутри.

— Почему ты встал так рано, да ещё и в воскресенье? — сонно спросил Симус.

— Профессор Макгонагалл должна отвезти меня… — Гарри нахмурился. — В «Касалею»? По школьным делам.

Он задумался.

— А когда завтрак? И где?

Симус и Дин переглянулись и ухмыльнулись.

— Пойдём, покажем, — сказал «тёмный» волшебник.

Симус, роясь в комоде, оглянулся на Гарри:

— Слушай… а почему ты такой синий? Вчера вечером ты был чёрным, и глаза у тебя были просто невероятные.

— Это была иллюзия Найтмер Мун. В реальности она выглядит именно так.

— Чёрт, — присвистнул Дин, разглядывая его. — Даже в доспехах ты настолько милый, что у меня сейчас зубы сгниют и диабет начнётся. — Он покачал головой. — Тебе придётся отбиваться от девчонок палкой.

Симус и Невилл согласно пробормотали что-то невнятное. Гарри неуверенно посмотрел на него, не зная, как реагировать. Он наблюдал, как трое торопливо одевались, при этом замечая что Рон всё ещё спит.

— Он может проспать хоть взрыв, — зевнув, сказал Невилл и потянулся.

— По словам его братьев, — добавил Дин, — они однажды взорвали его спальню, а он даже не проснулся.

— И как вы его будите на занятия? — спросил Гарри.

Симус ухмыльнулся.

— Смотри.

Он подошёл к кровати, наклонился и едва слышно прошептал:

— Рон… Джордж крадёт твой бекон…

Занавески взметнулись, и Уизли вскочил на кровати в одном белье.

— Где он?! Где мой завтрак?!

Остальные расхохотались.

Рон закатил глаза и злобно уставился на них.

— Просто показываем Гарри, как тебя будить, — сказал Симус, всё ещё смеясь.

— Это не смешно, — буркнул Рон, скрестив руки.

— Очень даже смешно, — возразил Дин. Невилл энергично кивнул.

— Мы покажем Гарри, где Большой зал, и пойдём завтракать, — сказал Симус, направляясь к двери. — Ты с нами?

— К чёрту. Воскресенье, я сплю до полудня. — Рон с силой задёрнул шторы — насколько это вообще было возможно с мягкой тканью. — И принесите мне бекона!

Из-за занавесок донёсся глухой удар подушки.

Трое рассмеялись и вышли. Гарри осторожно последовал за ними, всё ещё слегка пошатываясь на двух копытах.

— Почему ты так странно ходишь? — спросил Дин, придерживая дверь.

Гарри посмотрел на него, потом пожал плечами.

— Не нравится вид снизу.

Симус, шедший впереди, споткнулся и едва не скатился с лестницы.

— А почему не полетишь? — спросил тёмный маг. — Как вчера.

Гарри подбирал ответ осторожно:

— Здесь слишком тесно.

Он раскрыл крылья — они тут же коснулись стен, не успев полностью расправиться. Пусть думают, что они настоящие. Упоминать, что это иллюзия и что на самом деле они больше, он не стал.

— А доспехи зачем?

— Я здесь никого не знаю. Не знаю, кому можно доверять. Откуда мне знать, что на меня не нападут? — Он посмотрел на них серьёзно. — Люди — хищники, а пони — добыча. На моём месте вы бы не надели доспехи, если бы могли? К тому же у меня просто нет другой одежды.

Возразить было сложно. Особенно зная слизеринцев.

Дорога в Большой зал оказалась познавательной. Замок привёл бы принцессу Луну в восторг. Сто сорок две лестницы (милостивая Селестия, дай мне силы чтобы справится со всеми ними) — некоторые с исчезающей ступенькой, через которую приходилось перепрыгивать, — превосходили даже Кантерлотский замок. А то, что они двигались и меняли направление, наверняка заставило бы её полностью перепроектировать дворец — лишь бы добавить подобную систему.

Двери, которые открывались только после вежливой просьбы или щекотки в нужном месте, явно доставили бы ей удовольствие. Он легко мог представить, как она устраивает такие двери в туалетах для знати. А стены, притворяющиеся дверями, делали всё ещё забавнее: наблюдать, как высокородный дворянин бессмысленно исполняет «танец ожидания», было бы бесценно.

Комнаты, перемещающиеся по замку, тоже пришлись бы ей по вкусу. Гарри представил, как она прячет тронный зал от надоедливых аристократов, оставляя для простопони прямой путь. Он усмехнулся. Лабиринт для дворян и обычная дверь для остальных — идея была восхитительной.

Ему стоило сделать для неё подробные заметки. Перестройка Кантерлотского замка в будущем была практически неизбежна.

Если бы не Турнир, он почти простил бы им похищение — только за такой архитектурный подход.

Портреты, впрочем, пугали его. Хотя сама идея использовать их как ориентиры была достойна изучения. Её применение в шпионаже как внутри страны, так и вне её было бы очень эффективно. Ни один важный секрет не скроется от Короны. Блюблад был бы просто в восторге.

В Большом зале их встретил визг. Гарри опешил: подобное внимание он испытывал разве что после коронации матери. К счастью, профессор Макгонагалл появилась довольно быстро и заняла место за преподавательским столом.

Он быстро понял: если не хочет провести всё время, отвечая на вопросы вместо того, чтобы есть, ему следует позволить трём волшебникам, сидящим с ним, отвечать за него. Они могли бы, по крайней мере, ответить на те вопросы, которые сами уже задавали.

Кроме того, его окружал почти постоянный шум девичьих восторженных возгласов и комментариев вроде «Он такой милый!», когда студенты входили в зал и замечали его за столом Гриффиндора.

Гарри надеялся, что не будет поглощён такими глупостями каждый раз, когда выходит из своей комнаты.

Парламент сов, который ворвался во время завтрака, застал его врасплох. Он не был уверен в их цели, пока не увидел, что многие несли письма и посылки, которые они доставляли студентам. Гарри удивлённо приподнял брови, поняв, что волшебники используют сов для доставки почты. Ему не понравилось, когда сова уронила что-то похожее на газету профессору Макгонагалл.

Если здешние журналисты были похожи на эквестрийских, они бы появились, как только стало известно о неожиданном событии. Нужно было как можно быстрее вспомнить защитные заклинания против фотоаппаратов.

Он как раз доедал третью порцию выпечки и фруктов, когда к столу подошла профессор Макгонагалл. Она строго посмотрела на студентов, окружавших Гарри, и те поспешно разошлись.

Она посмотрела на него. Он — на неё.

— Ваши обычные цвета? — уточнила Минерва.

— Да, мэм.

Она кивнула.

— Вы готовы, мистер Спаркл?

Пони сглотнул.

— Да, профессор Макгонагалл.

Гарри осторожно слез с лавки и выпрямился.

Не нужно было быть провидцем, чтобы понять: трое его друзей отчаянно хотели пойти с ним. Они толкали друг друга локтями, явно решая, кто осмелится спросить первым.

Он не совсем понимал, зачем им это нужно. Они ведь и так могли ходить в Хогсмид, когда хотели. Но, учитывая всеобщее внимание, компания помогла бы ему затеряться в толпе. Тем более что он был ниже ростом.

Гарри повернулся к декану:

— Профессор Макгонагалл, можно ли моим друзьям пойти с нами?

Она взглянула на него с лёгким удивлением.

— Только вам нужны припасы, мистер Спаркл.

Минерва посмотрела на директорский стол. Дамблдор ответил ей улыбкой.

Гарри на мгновение прищурился. Не наложил ли директор на них какое-нибудь подслушивающее заклинание?

Потом он снова посмотрел на профессора и вежливо улыбнулся.

— Это правда. Но если мы пойдём вдвоём, мы привлечём куда больше внимания, чем в небольшой группе. Тем более что все они выше меня.

Она внимательно оглядела троих.

Дин нерешительно сказал:

— У нас у всех есть разрешение на Хогсмид. И без сопровождения.

Он бросил взгляд на друзей. Все трое постарались выглядеть как можно более благонадёжно.

Макгонагалл поджала губы.

— Хорошо, мистер Спаркл.

Профессор повернулась к остальным троим, которые вскочили со своих мест, вызывая зависть тех, кто был достаточно близко, чтобы услышать, что только что произошло.

— Но вы будете вести себя достойно. В противном случае последуют последствия.

— Да, мэм! — хором ответили они.

Они вышли из Большого зала как раз в тот момент, когда к входным дверям замка направлялась небольшая группа студентов в синей форме. Многие из них заметно дрожали. Судя по обрывкам разговоров, это были ученики Шармбатона. За ними шла группа в меховой и более тёплой одежде — явно из более холодного климата. Дурмстранг.

И они даже не заметили Гарри: трое друзей заслоняли его собой. Он быстро приглушил стук копыт и получил от профессора Макгонагалл взгляд с приподнятой бровью.

Среди шороха кожаных ботинок его цоканья действительно были почти бесшумны.

До кабинета директора было недалеко.

— Нам нужно посетить несколько мест, мистер Спаркл, — сказала профессор по дороге. — Сначала мы зайдём в Гринготтс и снимем необходимые вам средства — у меня есть ваш ключ. Затем отправимся к мадам Малкин, потом в магазин котлов мадам Потаж, в Аптеку «Слизень и Джиггер», в «Твилфитт и Таттинг». Вам также понадобится сундук. Олливандера оставим напоследок.

Декан остановилась перед горгульей.

— Дум-думы.

Статуя отъехала в сторону.

Трое друзей с широко раскрытыми глазами вошли следом. Судя по их лицам, внутри они были впервые.

Они разглядывали странные серебряные приборы, издававшие тихие звуки, бесчисленные книги и стены, покрытые портретами бывших директоров с суровыми выражениями лиц.

Профессор подвела их к камину.

— Полагаю, вы знаете, как работает сеть Флу? — строго спросила она.

Все трое кивнули.

— Вот порошок для камина, — Минерва указала на миску. — Пункт назначения — «Дырявый котёл». Ждите нас там. Я пойду последней, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Она повернулась к Гарри. — Возьмите щепотку порошка и бросьте в камин, как они это делают. — Симус продемонстрировал. — Сделайте вдох, а когда пламя станет зелёным, войдите в камин и чётко произнесите название места. Не вдыхайте дым, иначе рот и нос наполнятся пеплом.

Симус исчез из камина с шипением!

Гарри внимательно наблюдал, как его друзья по очереди входили в камин и исчезали. Когда настала его очередь, он с помощью магии взял из миски немного порошка.

Единорожек глубоко вдохнул, бросил порошок в камин и сказал: «Дырявый котёл», — и шагнул в пламя. Комната исчезла за его спиной в вспышке зелёного огня.

Он сразу же начал вращаться, увидев длинную череду каминов, каждый из которых мелькал мимо достаточно медленно, чтобы он мог мельком увидеть комнаты и магазины. Они пролетали всё быстрее и быстрее, а он вращался всё стремительнее. Затем он почувствовал, что начинает замедляться. Внезапно его бросило головой вперёд в последнюю комнату. Гарри отскочил от чего-то мягкого и ударился о что-то твёрдое, создав два громких звука — будто кто-то упал, а что-то опрокинулось.

Некоторое время он лежал на полу, пытаясь понять, где находится.

Это было тёмное, обшарпанное помещение — нечто вроде таверны. Слева тянулась барная стойка, в глубине — лестница наверх. В дальнем конце находилась дверь во двор. На одной стене — огромный камин, на другой — дверь рядом с лестницей.

Внутри сидело несколько посетителей. Лысый бармен с недовольным видом покачал головой, заметив Гарри.

Невилл медленно поднялся, Дин помог ему встать.

Когда Гарри поднялся на задние копыта, в зале раздались возгласы:

— Мерлин подери! Лошадь?!

— Это доспехи?

— Домашнее животное?

— Оно синее?!

В этот момент из камина вышла профессор Макгонагалл.

— Вы в порядке, мистер Спаркл? — обеспокоенно спросила она.

Взмахом палочки она вернула на место опрокинутый стул.

Всё ещё не оправившись от потрясения, он резко ответил:

— Я в порядке.

Новоиспечённый снаряд опёрся копытцем о спинку стула. Симус подошёл к нему.

— Ты уверен, Гарри? Ты довольно сильно упал.

Дин грустно усмехнулся и покачал головой:

— Я бы сказал, что кто-то наложил чары на камин, если бы мы сами только что не прошли через него.

— Даже синяка нет, — сказал Гарри. — Для этого и нужна броня, разве не так?

Он перевёл взгляд на бармена и постарался изобразить аристократическую учтивость.

— Приношу извинения за беспокойство, сэр. Надеюсь, вы простите мою неловкость? — он склонил голову, но ниже наклониться не решился, боясь снова упасть.

Мужчина просто уставился на него, после чего медленно кивнул.

— Ёпт дери! — раздалось из глубины зала. — Эт лошадь говрит лучш’ меня!

Гарри повернулся на голос и увидел в дальнем конце бара мужчину в цилиндре.

— Я единорог, сэр, а не лошадь, — мягко поправил он. — Лошадью меня называть оскорбительно.

Мужчина осторожно кивнул.

— Канеш, единорох. Йа не хател нихого обидеть.

— Всё в порядке, сэр, откуда вам знать.

Профессор Макгонагалл взяла разговор в свои копы… руки.

— Прошу простить нас, Том. Мистер Спаркл — новый студент Хогвартса, я провожу его в Переулок за покупками.

Бармен махнул рукой в сторону двери в задней части зала.

— Конечно-конечно, — сказал он и проводил взглядом пятерых, вышедших из паба в тесный дворик с мусорным баком.

Гарри слышал, как завсегдатаи за его спиной зашушукались, едва они оказались во дворе.

— А теперь, мистер Спаркл, подойдите к баку и сосчитайте до трёх, — она наставила палочку на три кирпича, — потом до двух, — палочка скользнула выше, — а затем постучите по стене.

Она так и сделала.

Кирпич дрогнул. Гарри смотрел, как тот уходит вглубь, оставляя за собой небольшое отверстие. Затем соседние кирпичи зашевелились, завертелись. Первые несколько он ещё пытался отследить взглядом, но вскоре его накрыло чувство полной растерянности. Спустя мгновение перед ними распахнулся широкий проход.

Профессор обернулась к Гарри.

— Добро пожаловать, — произнесла она, — в Косой переулок.

Они миновали арку.

Гарри был поражён. Это место не походило ни на Понивилль, ни на Кантерлот. В столице улицы — широкие, светлые, вымощенные белым кирпичом и мрамором. Понивилль — уютный провинциальный городок с такими же просторными улицами. Косой переулок, напротив, оказался серой и тёмной мостовой, который извивался и терялась вдалеке, а дома здесь жались друг к другу так тесно, что между ними едва проходила тележка. Был воскресный день, поэтому народу встречалось немного, и многие лавки ещё не открылись.

Гарри обернулся и внимательно проследил, как стена смыкается за их спинами. Он удовлетворённо кивнул. Руны, которыми наложили заклинание, ему были незнакомы, но мама без труда воспроизвела бы их по его описанию. Для тайных комнат это было бы идеальное решение: не пройти, не разрушив стену, открывается только нужным ключом, не поддаётся отпирающим чарам, и ничто не выдаёт в ней прохода. А срабатывание замка можно настроить на определённых пони.

Блюблад будет в восторге. А уж о принцессе Луне и говорить нечего.

— Большинство магазинов до сих пор ещё не открылись, мистер Спаркл, — бодро заметила профессор Макгонагалл, сворачивая на улицу. — Гринготтс, однако, не закрывается никогда.

Гарри шагалось тяжело. Булыжник совсем не приспособлен для копыт — рысить (или, как сказали бы люди, быстро ходить) по такой мостовой было крайне неудобно. К счастью, магия помогала удерживать равновесие.

Единственное, что раздражало, — он был ниже своих спутников. Приходилось постоянно перебираться с места на место, чтобы заглянуть между ними. Впрочем, из-за этого же те немногие прохожие, что попались на рынке, с трудом могли его разглядеть. Да они и не искали его, так что Гарри без труда оставался незамеченным.

Гоблины у банка смотрели внимательней. Они долго провожали его взглядом, и он отвечал им тем же. Чем-то они напоминали гремлинов⁽¹⁾ у него дома, но не совсем. Однако Гарри сразу понял: эти будут следить за ним в оба. Вероятно, из-за зачарованной брони.

Гоблины поклонились и распахнули двери. Гарри с помощью магии тоже поклонился. По тому, как они прищурились, он догадался — удивились.

Путешествие в хранилище оказалось занятным, решил Гарри. Непременно порекомендует его принцессам-сёстрам. Когда дверь сейфа распахнулась, он мог только таращиться от шока. Как и Дин с Симусом. Невилл же просто упал в обморок.

— Чёрт возьми! — выдохнул Дин. — Да ты богат!

Профессор Макгонагалл фырк…хмыкнула.

— Поттеры были богатым родом, — негромко заметила она.

Гарри взял протянутый кошель и принялся наполнять его монетами. Он понятия не имел, что почём, кроме одного: друзья объяснили, что золотые называются галлеонами. Семнадцать серебряных сиклей составляют один галлеон, а двадцать девять бронзовых кнатов — один сикль. Он набил кошель только золотом.

Когда мошна наполнилась, он стал зачерпывать монеты и рассовывать их по карманам друзьям.

— У меня-то карманов нет, — пояснил он.

— На сегодня более чем достаточно, мистер Спаркл, — твёрдо произнесла профессор.

Гарри остановился и взглянул на неё.

— А сколько нужно?

Она замерла, прикидывая.

— Сотни должно хватить с лихвой.

Он посмотрел на друзей. Те уже не раз бывали в Переулке и знали цены. Они кивнули. Гарри заглянул в кошель — там лежало никак не меньше пары сотен. Мультигаллионер отсчитал каждому из приятелей по сотне галлеонов и оглядел хранилище. Деньги, которые он забрал, почти не уменьшили груды монет. Единорог кивнул.

— Хорошо.

Можно было не волноваться, что средства иссякнут раньше времени. Ему должно было хватить этих запасов до возвращения домой.

Обратный путь в вестибюль оказался таким же стремительным, как и спуск к сейфу. Друзьям даже понравилось. Под их дружное «быстрее!» гоблин только нахмурился и буркнул: «Скорость одна». Но дорога наверх и вправду пронеслась быстрее, чем вниз.

Как и обещала профессор Макгонагалл, первой остановкой стал магазин мантий. Гарри задержался у входа, пропуская остальных внутрь. Ему не нужна была стандартная мантия — он хотел такую, чтобы без помех наложить заклинание крыльев и быть готовым к чему угодно.

Пока профессор разговаривала с хозяйкой, Гарри, придерживая дверь открытой, произнёс заклинание так быстро, как только мог. Вихрь магии и яркую вспышку, что обычно сопровождают заклинание, частично скрыл солнечный свет, лившийся с улицы. То, что он стоял почти снаружи, тоже помогло. А прохожие наверняка решили бы, что вспышка пришлась изнутри.

Тем не менее, когда он вошёл, то заметил строгий взгляд профессора. Гарри ответил ей невинным выражением мордочки — тем самым «Хто? Я?», которое Меткоискатели довели до совершенства. Друзья едва взглянули на него.

Как и Эпплджек, она посмотрела на него так, будто не слишком поверила в его невиновность, но промолчала.

— Единорог, говорите? — жен… ведьма обернулась к профессору Макгонагалл.

— Нет, — Гарри шагнул к продавщице. Он снова заговорил тем чопорным тоном, которому обучил его Блюблад. — Я пегакорн. Пони с крыльями и рогом. — Он приблизился и протянул копыто. — Меня зовут принц Гарри Спаркл-Поттер.

Ведьма, кажется, удивилась его имени и неуверенно протянула руку. Гарри осторожно взял её копытом и прикоснулся губами к тыльной стороне ладони.

— Очень рад знакомству, мадам.

Она слегка покраснела, явно не зная, как реагировать на такие манеры.

— Я... Присцилла Малкин, — тихо ответила она. — Мне тоже очень приятно.

Она махнула ему, приглашая следовать за ней.

— Пройдёмте сюда, я сниму мерки, — уже твёрже произнесла она и направилась в дальний конец зала, где у зеркал было отгорожено место для примерок.

Гарри подумал, что она, вероятно, никогда не работала ни с кем, кроме людей. И уж точно — ни с кем, у кого есть крылья. Хотя после того, как вчера вечером он показал Близнецам матрицу заклинания полёта, это скоро могло измениться — слухи разойдутся быстро. Может, стоит предупредить её? Дать время подготовиться? Заодно и репутацию среди магов поднять.

---

1) Читайте второй выпуск комикса от IDW в серии Micro-Series

Вернуться к тексту

— Спайк… — устало позвала Твайлайт.

Ответа не последовало. Она посмотрела в его сторону и увидела, что он заснул ещё глубокой ночью. Несколько раз моргнув, она смутно осознала, что солнце уже давно взошло.

Твайлайт оглядела библиотеку замка. Все её друзья выглядели измотанными — кто-то спал, кто-то лишь едва держался. В какой-то момент горничная принесла подушки и одеяла для уставших кобыл.

Вчерашний день выдался долгим: сначала подготовка к празднику, а затем — поиски пропавшего жеребёнка. Когда все запланированные мероприятия закончились, они всерьёз взялись за дело. Твайлайт вместе со Старлайт и Трикси перепробовала все заклинания, какие только смогла найти, пытаясь отыскать его. Остальные перевернули город вверх дном — порой в буквальном смысле, как это делала Пинки, — но безрезультатно.

Теперь пришло время просить о помощи. К сожалению, первый поезд в Кантерлот отправлялся только в полдень.

Твайлайт несколько раз подтолкнула Спайка, пока он наконец сонно не посмотрел на неё.

— Отправь это принцессе Селестии, пожалуйста, — сказала она, протягивая ему свёрнутый свиток.

Он взглянул на неё, затем кивнул. Сделав вдох, он выпустил струю пламени, и свиток рассеялся в воздухе.

— Поспи ещё, Спайк. Я разбужу тебя позже, — тихо добавила она.

Твайлайт снова посмотрела на друзей. Казалось, только Трикси и Старлайт ещё оставались в сознании.

— Давайте немного отдохнём. Я поставлю будильник, чтобы мы успели на поезд… и хотя бы что-нибудь поесть… — она на секунду задумалась. — Завтрак, обед или ужин — уже не так важно.

Обе кивнули.

Они устроились поудобнее. Оставшуюся часть сна можно будет наверстать уже в поезде до Кантерлота.

---

Мадам Малкин обошла его кругом, внимательно осматривая.

— Расправь крылья, — приказала она.

Он подчинился — медленно и осторожно расправил их и несколько раз сложил, пока она наблюдала. Наконец она надела на него мантию.

Однако прежде чем она начала застёгивать её, он заговорил:

— Мне нужен материал самого высокого качества, какой у вас есть. Всё-таки я представляю принца Эквестрии. Королевская семья не примет ничего хуже.

Блюблад будет крайне недоволен, если он не представит Эквестрию в лучшем свете. Он знал, что его матери, возможно, было бы всё равно, но сёстры-аликорны наверняка разочаровались бы, если бы он не подумал о политической стороне вопроса. Он театрально вздохнул, стараясь создать впечатление, будто это не его собственная прихоть.

Мадам Малкин посмотрела на профессора. Та через мгновение кивнула.

Швея кинула ответ профессору, отложила выбранную ткань обратно на полки и ушла в заднюю комнату. Когда она вернулась, Гарри сразу заметил разницу в материале. Она снова накинула мантию и начала закреплять её булавками.

Он тихо вздохнул. Всё это грозило затянуться — почти как тогда, когда Рэрити сшила ему костюм на Гала на нём же за восемь часов.

Ей потребовался почти час, чтобы сделать разрезы и подогнать крой так, чтобы ткань естественно спадала с его плеч до самого пола.

Наконец она отступила на шаг:

— Вот и всё, дорогой. Теперь ты можешь забрать это сейчас… или я отправлю тебе полный комплект в Хогвартс.

Гарри на мгновение задержал взгляд на своём отражении в зеркале.

Да. Именно то, что нужно.

Мантия хорошо скрывала доспехи, и теперь он не так выделялся в толпе. Сзади были аккуратные прорези, позволяющие крыльям свободно выходить наружу и убираться обратно. Внутренняя подкладка тоже была изменена: когда он становился на четвереньки, мантия не волочилась по земле, а плотно прилегала к телу.

— Да, я возьму эту.

Добавив лёгкое маскирующее заклинание на голову, они могли спокойно продолжить покупки в остальных лавках переулка.

— Прекрасно! — воскликнула швея. — Все мантии у мадам Малкин имеют встроенные чары: они растут вместе с владельцем, отталкивают грязь и воду и устойчивы к разрывам. Конечно, их нужно время от времени чистить, но при должном уходе они легко прослужат тебе все школьные годы в Хогвартсе — если только ты не переживёшь резкий скачок роста.

Гарри вопросительно наклонил голову:

— Сколько будет стоить добавить руны для согревания, охлаждения, отвода влаги и восстановления мелких повреждений?

Она посмотрела на него с явным недоумением.

Он нахмурился, затем произнёс:

— Если вплести в подкладку вот эту цепочку рун… — в воздухе появилась светящаяся иллюзия, — …она будет впитывать и устранять влагу, а также предотвращать перегрев и прилипание ткани к телу.

Он добавил второй набор рун.

— Эти будут согревать в холод и охлаждать в жару. А вот эти две — задают температуру примерно на уровне комнатной.

Под ними возник третий набор.

— Этот отвечает за мелкие повреждения: устраняет разрывы и сохраняет ткань в хорошем состоянии. Крупные повреждения он не исправит, но нитки не будут цепляться, и катышки не появятся.

Он слегка улыбнулся и наклонил голову.

Мадам Малкин тут же схватила лист бумаги и начала поспешно делать записи.

— Вы не против, если я воспользуюсь этим? — спросила она, едва переводя дыхание.

Остальные подошли ближе.

— Это те самые руны, что ты показывал нам вчера вечером? — спросил Дин.

Гарри кивнул. Мадам Малкин тоже взглянула на него, ожидая ответа.

— Вовсе нет. Они широко известны там, откуда я родом. Присваивать их было бы превратно и неучтиво.

Он отметил про себя, что снова говорит словами, которые вполне могли бы принадлежать его матери. Блюблад бы одобрил — он всегда считал богатый словарный запас признаком культурного пони.

— Я обязательно добавлю их во все твои мантии, — сказала мадам Малкин, улыбаясь. — Ты заплатишь только за материал — за шёлк акромантулы.

Профессор Макгонагалл наблюдала за разговором с явным интересом и одобрительно кивнула.

— Кстати, — добавил Гарри, — я научил нескольких человек заклинанию, позволяющему отращивать такие крылья, — он слегка взмахнул ими, — так что, возможно, у вас появятся клиенты с особыми требованиями.

Профессор Макгонагалл посмотрела на него с удивлением.

Дин тут же шагнул вперёд и начал стягивать мантию.

— Вот, покажи ей, — сказал он и быстро снял рубашку.

Гарри пожал плечами, сосредоточился — и через несколько секунд у Дина за спиной появилась пара пернатых крыльев.

— Они продержатся всего несколько минут, — пояснил он.

Швея тут же принялась за работу, снимая мерки и делая наброски, пока Дин с интересом пробовал двигать новыми конечностями.

— Я сегодня почти не колдовал, так что это несложно, — добавил Гарри. — Но если продлевать действие или повторять заклинание много раз — это быстро утомляет.

Через несколько минут крылья исчезли, и Дин разочарованно вздохнул.

Когда они вышли из магазина, профессор Макгонагалл сказала:

— Я должна познакомить тебя с профессором Батшедой Бабблинг. Её очень заинтересуют твои руны.

Гарри почувствовал, как его крылья исчезают, когда они вошли в магазин котлов. Покупки там сделали быстро и без лишних разговоров.

— Я возьму это, — сказал Невилл, поднимая оловянный котёл, внутри которого уже лежали мешалки, чашки, латунные весы с гирями и прочие необходимые принадлежности для приготовления зелий.

Флаконы Гарри решил купить отдельно — в аптеке, как объяснила профессор Макгонагалл.

Аптека Слага и Джиггерса оказалась крайне неприятным местом. Стоило только переступить порог, как Гарри замутило от резкого смешения запахов. Вид витрин ничуть не помогал: на полу стояли бочки со слизистыми субстанциями, с потолка свисали связки клыков и скрюченных когтей, а вокруг лежали части тел различных существ.

Даже части животных выглядели отвратительно, но серебряные рога единорогов и аккуратно подписанные драконьи органы вызывали у него особенно сильное отвращение. Он остро ощущал собственный рог, а мысль о том, что из кожи Спайка могут делать перчатки, заставляла его внутренне содрогнуться.

Когда владелец понял, что перед ним не просто волшебник, а настоящий единорог, его взгляд стал неприятно пристальным. Гарри сразу же захотел уйти — и как можно быстрее.

Он усилил своё защитное заклинание. Через мгновение с удовлетворением отметил, что руны на доспехах взяли на себя большую часть магической нагрузки. Он и не ожидал, что они окажутся настолько эффективными. Теперь он мог без труда поддерживать личный щит на максимальной мощности в течение всего дня, не испытывая напряжения. К тому же исчезло характерное свечение, присущее полноценным щитам.

Он с облегчением покинул аптеку и невольно держался ближе к профессору Макгонагалл, пока они выходили наружу с покупками.

Следующей остановкой стал магазин телескопов — там они задержались совсем ненадолго.

А вот визит в Твилфитт и Таттинг таким быстрым не оказался. Зато Гарри вышел оттуда с полным гардеробом повседневной одежды и нижнего белья — всё было тщательно подогнано под его… специфические особенности. Ему также пообещали сохранить эти требования в тайне и учесть их при будущих заказах. Заклинания, о которых он упомянул — для отвода влаги, регулирования температуры и восстановления ткани, — там тоже оценили по достоинству.

Затем группа направилась в «Дырявый котёл», где они устроили неспешный обед. Гарри заказал фиш-энд-чипс и угостил друзей в благодарность за то, что те составили ему компанию и помогали во время покупок. Он заметил, что и они сами успели сделать несколько спонтанных приобретений.

После этого они зашли в магазин чемоданов. Профессор уже направлялась к стопке стандартных моделей, когда Гарри заметил вывеску о сундуках с расширенным пространством.

— А это что? — спросил он, указывая на них.

— Хм? А, это сундуки с несколькими отделениями и чарами расширения, — ответил продавец, проследив за его жестом. — Они стоят немного дороже обычных школьных сундуков, но куда удобнее в использовании. Например, модель с двумя отделениями…

Он подошёл к витрине и указал на сундук с изящным замком.

— …позволяет хранить одежду отдельно от учебных принадлежностей.

Он открыл крышку. Внутри верхняя часть оказалась разделена на восемь ящиков: два крупных, расположенных один над другим, занимали почти половину пространства, а рядом с ними располагались шесть меньших, выстроенных в два ряда.

— Такие ящики помогают избежать неприятностей вроде пролитых чернил или одеколона, — пояснил он. — Бумаги и книги останутся в безопасности.

Нижняя часть сундука была поделена на вертикальные секции с прозрачными крышками. Продавец закрыл сундук, повернул замок и снова открыл его — теперь внутри было обычное пространство.

Гарри практически сразу решил, что возьмёт именно этот сундук. Ему хотелось позже подробно изучить чары расширения — или «заклинания», как их здесь называли.

Он невольно подумал о матери, которая пришла бы в восторг от возможности уместить всё необходимое в одной паре седельных сумок. То же самое можно было сказать и о Рэрити. А уж Спайк точно оценил бы возможность носить с собой один небольшой сундук вместо трёх-четырёх огромных, которые Рэрити неизменно настаивала брать в каждую поездку.

Трикси, в свою очередь, наверняка позеленела бы от зависти при мысли о лёгком дорожном фургоне, внутри которого скрывается целый особняк. Даже если она давно оставила кочевую жизнь.

— У замка есть два режима, — добавил продавец. — Это позволяет путешествовать среди маглов, не вызывая подозрений. Кроме того, дополнительное отделение зачаровано на уменьшение веса.

Он легко поднял сундук.

— Основное отделение тоже облегчено, но только когда его несёт волшебник. Для магла он будет весить как обычный сундук.

Покупка быстро себя оправдала: все приобретения без труда разместились во втором отделении. Оба крупных ящика оказались дополнительно расширены чарами. Гарри с изумлением наблюдал, как явно слишком большой котёл без труда поместился внутрь.

Симус настоял на том, что ему нужен рюкзак. Это было разумно — у Гарри не было седельных сумок, только небольшой мешочек, спрятанный под его, по сути, уже не такой уж и «фальшивой» бронёй. В нём лежала месячная стипендия, выданная авансом за отличную учёбу, и несколько драгоценных камней для Спайка — на случай, если тот захочет перекусить во время Ночи Кошмаров

Оказалось, что здесь можно купить рюкзак с чарами расширения и облегчения — и это стало ещё одной обязательной покупкой.

— Только помни, — предупредила профессор Макгонагалл, — нельзя помещать предмет с большим расширением в предмет с меньшим. Это может привести к серьёзным последствиям. Маленькое в большое — можно, большое в маленькое — нельзя.

— Именно поэтому карманы мантии не расширяют, — добавил продавец. — Люди могут забыть и положить уменьшенный сундук в карман — а это может привести к непредвиденным последствиям.

Он улыбнулся:

— Впрочем, в моих сундуках и рюкзаках есть защита: они распознают такие предметы и блокируют их. А у рюкзаков есть внешний карман без расширения — как раз для уменьшенных вещей.

Гарри переложил большую часть своих монет в сундук, оставив часть в рюкзаке. Он с интересом наблюдал, как монеты, пересыпанные из карманов друзей, никак не повлияли на вес рюкзака.

То, что он стоил почти столько же, сколько сундук, сначала показалось странным. Но если подумать, сложность чар едва ли сильно зависела от размера предмета. Более того, работа с меньшими объектами, вероятно, требовала даже большей точности.

Затем они отправились выбирать перья, чернила и бумагу. Этот процесс занял больше времени, чем ожидалось, — слишком уж велик был выбор. В итоге Гарри остановился на перьях, которые не требовали чернильницы, не текли и не оставляли клякс, а также на наборе цветных чернил для рисования.

Последней остановкой в этот день стал магазин Олливандера. Гарри взглянул на вывеску над дверью и покачал головой. Он знал, что в те времена Лондона ещё не существовало, а значит, семья Олливандеров, вероятно, начинала своё ремесло в Риме. И всё же он никак не мог понять, почему волшебники настаивают на необходимости палочки для колдовства. У него ведь есть рог.

Глупые волшебники.

Сам магазин оказался довольно тесным по сравнению с другими. У двери стоял единственный стул, напротив — прилавок, а вдоль стен до самого потолка тянулись аккуратно сложенные коробки. В воздухе стояла почти библиотечная тишина — такая, где любое неосторожное движение кажется слишком громким. Это напомнило ему Королевскую библиотеку в Кантерлотском Замке… только без привычного, успокаивающего запаха книг.

Дальнейшее происходящее казалось почти сюрреалистичным.

Владелец лавки, Гаррик Олливандер, ничуть не удивился тому, что перед ним не человек, а пони. Более того — создавалось впечатление, что он этого попросту не заметил.

Гораздо сильнее Гарри насторожило другое: Олливандер сразу узнал его.

Тот без колебаний сообщил, что палочка его матери была сделана из ивы, длиной десять с четвертью дюймов, «издавала тихое шипение» и хорошо подходила для заклинаний. Затем он так же точно описал палочку его отца: одиннадцать дюймов, красное дерево, гибкая, особенно хороша для трансфигурации.

И это при том, что оба погибли более тринадцати лет назад.

Память у этого человека была поистине феноменальной.

Но затем он добавил ещё более тревожную деталь: именно он продал палочку — из тиса, длиной тринадцать с половиной дюймов, — которая убила родителей Гарри и оставила ему шрам на лбу, теперь уже почти исчезнувший.

Это означало, что он помнил продажу, совершённую задолго до рождения Гарри.

Да, память действительно поразительная.

После этого они перешли к подбору палочки.

Первой оказалась палочка из бука, девяти дюймов длиной, с сердцевиной из драконьего сердца.

— Гибкая, надёжная, — прокомментировал Олливандер.

Гарри невольно отшатнулся.

Нет. Ни за что.

Он не станет даже прикасаться к палочке с сердцевиной из дракона. Спайк бы этого не простил. И, скорее всего, его мама — тоже.

Олливандер заметил его реакцию, но не стал задавать вопросов и сразу предложил другую.

— Тогда, возможно, эта. Клён и перо феникса. Семь дюймов. Довольно гибкая.

Гарри протянул копыто и взял палочку, чем немало удивил друзей: они привыкли видеть, как он поднимает вещи исключительно с помощью магии. Даже профессор Макгонагалл выглядела озадаченной, когда он коснулся палочки — та казалась… странной. Мистер Олливандер почти сразу выхватил её из его копыта.

Эта сцена повторялась снова и снова в течение следующих пятнадцати минут. Олливандер предлагал одну палочку за другой, кратко описывая её свойства, и почти сразу же забирал обратно.

Наконец, с задумчивым выражением лица, мастер достал пыльную коробку и поставил её на прилавок.

— Остролист⁽¹⁾ и перо феникса. Одиннадцать дюймов. Гибкая, — пояснил он.

Когда Гарри взял палочку, тёплая волна прокатилась от копыта вверх по ноге. Он осторожно взмахнул ею — с кончика посыпались красные и золотые искры, словно фейерверк.

Он нахмурился, рассматривая её. Ощущение было почти таким же, как при использовании рога… только теперь магия шла через ногу. Странно. Очень странно.

Узнав, что эта палочка «родственна» той, что убила его родителей, Гарри едва не вернул её обратно в коробку. Почти.

Но не сделал этого.

По какой-то причине он не хотел с ней расставаться. В копыте она казалась… знакомой. Почти родной.

Он осторожно уложил палочку обратно в коробку и заплатил.

Из лавки они вышли молча.

— Мороженое, — наконец сказал Гарри.

После всего произошедшего ему нужно было передохнуть. Он оглянулся по переулку и вскоре нашёл нужное место — кафе-мороженое Флориана Фортескью.

Дин и Симус сразу же поддержали идею, Невилл присоединился через секунду.

Профессор Макгонагалл внимательно посмотрела на Гарри. Не нужно было быть гением, чтобы понять: встреча с Олливандером его выбила из колеи. Его взгляд, когда он держал последнюю палочку — будто он хотел избавиться от неё, а не купить, — сказал достаточно.

Она быстро огляделась, убедилась, что всё в порядке — коробка с палочкой уже была уменьшена и убрана в карман.

— Да, — сказала она. — Небольшое угощение будет весьма кстати.

Они направились обратно по переулку, держась группой, с Гарри в центре.

Мороженое оказалось лучшим из всех, что он когда-либо пробовал.

Пока они ели, профессор показала ему скрытые карманы в мантии — по одному с каждой стороны. В них можно было хранить палочку, не привлекая внимания. Клапаны почти сливались с узором шёлка акромантула — найти их было проще на ощупь, чем взглядом.

Гарри убрал палочку в ближайший карман.

Кремовая текстура мороженого, похоже, смягчила даже Макгонагалл — мальчикам понадобилось совсем немного уговоров, чтобы она согласилась зайти с ними в магазин волшебных шуток «Гэмбол и Джейпс».

Каждый из них вышел оттуда с полной сумкой покупок — всё это с радостью оплатил Гарри. Сам он взял каталог. Пинки и Дэш точно оценят содержимое. Уже одни названия товаров разбудят их воображение.

Понивиллю стоило готовиться.

Затем Гарри настоял на посещении книжного магазина. Он почти ничего не знал ни об этом мире, ни о его магии, и хотел восполнить пробелы.

Здесь ему очень помогло присутствие троих студентов четвёртого курса. С их подсказками он выбрал несколько книг: «История магии» и «Великие события в мире волшебников XX века». По совету Невилла добавил ещё одну — о войне четырнадцатилетней давности: «Что сделал Тот-Кого-Нельзя-Называть и его последователи».

К ним присоединились базовые учебники по трансфигурации, заклинаниям, арифмантике и рунам. Затем — «1001 бытовое заклинание», а также «Силы, о которых вы не знали, и что с ними делать» и «Как противостоять тёмным искусствам».

— В библиотеке Хогвартса есть всё это, мистер Спаркл, — заметила профессор Макгонагалл.

— Но я не смогу забрать эти книги с собой, когда уеду, верно? — спокойно ответил он.

Ещё больше его озадачила целая полка книг… о нём самом.

Конечно, ему говорили, что такие существуют. Но он ожидал исторические труды, а не художественные истории.

Его мама была бы в ужасе.

Книги начинались с раннего детства и продолжались всё новыми «приключениями»: «Гарри Поттер и сокровище пиратов», «Гарри Поттер и философский камень», «Гарри Поттер и Тайная комната», «Гарри Поттер и узник Азкабана»…

Он только качал головой.

В них его изображали гением с невероятными способностями, сильным как взрослый мужчина, вдвое превосходящий отца, и более дружелюбным, чем даже его мама. А ещё — мастером магии, превосходящим любого волшебника.

Гарри невольно задумался, не был ли автор пьян, когда писал всё это.

С реальностью эти книги не имели почти ничего общего.

На самом деле правдой были только имена его родителей, их гибель и цвет его глаз.

Он взял по экземпляру каждой книги — почти всю полку.

Заметив удивление продавщицы, он пояснил:

— Хочу узнать, что вы думаете, будто я делаю. Потому что могу гарантировать: всё это — вымысел.

Меткоискателям это точно понравится. Он уже представлял, как они будут лежать на полу, болтать ногами и смеяться до слёз.

Продавщица лишь недоумённо смотрела на него. Для неё он был всего лишь обычный пони — она не знала, кто перед ней.

Гарри с интересом отметил, как все книги без труда уместились в его рюкзак.

Обратно в Хогвартс они вернулись через проход «Дырявый котёл» — «Три метлы». Макгонагалл хотела, чтобы Гарри хотя бы немного познакомился с Хогсмидом.

— К тому же прогулка пойдёт нам на пользу, — добавила она. — И даст вам общее представление о Хогвартсе.

И это действительно помогло.

Замок был впечатляющим — хотя и не таким огромным, как Королевский Замок в Эквестрии. Зато по количеству секретных ходов, говорящих портретов и движущихся лестниц он явно превосходил Кантерлот.

— Запретный лес, — сказала она, указывая на массив леса у озера, — является домом для множества опасных существ. Студентам строго запрещено входить туда без сопровождения преподавателя.

Она бросила на учеников предупреждающий взгляд.

Гарри внимательно изучил лес. В нём не ощущалось той зловещей ауры, что исходила от Вечнодикого у него дома. Он прищурился, всматриваясь в кромку деревьев.

— Что там обитает?

— Оборотни! — тут же заявил Симус.

— Гигантские пауки! — с энтузиазмом добавил Дин.

— Тролли… — уже менее уверенно продолжил он.

— Единороги, — сказал Симус.

Гарри резко посмотрел на него. Это стоило проверить.

— Фестралы, — тихо добавил Невилл.

Гарри поднял брови. Теперь ему точно захотелось исследовать этот лес.

Он снова посмотрел на деревья.

— Нет… гидр?

— Нет.

— А кокатрис?

— Тоже нет.

— Нет древолков? Крагедайлов? Мантикор? Пукуджи? Медведей-урс?

На каждый из вопросов он получил отрицательный ответ, а на некоторые — ещё и удивлённое: «Это что вообще такое?» При этом сам Гарри выглядел скорее обнадёженным. Зато профессор Макгонагалл нахмурилась: для осторожного пони лес, похоже, переставал выглядеть таким уж опасным.

— Однако там обитают кентавры, — спокойно добавила она. — И они вряд ли обрадуются вторжению.

Гарри запнулся и едва не споткнулся.

— Кентавры? — пискнул он, уставившись на неё. — Наполовину люди, наполовину лошади?

Остальные с любопытством посмотрели на него.

— Да. Лес официально считается их охотничьими угодьями, и они полностью его контролируют. Это одна из причин, по которой студентам запрещено туда входить: кентавры довольно враждебно относятся к волшебникам и ведьмам.

Гарри мгновенно пересмотрел своё желание исследовать лес.

— У них есть рога? — осторожно спросил он.

Его выражение лица заставило профессора насторожиться.

— Нет. А что-то не так?

Гарри сглотнул, пытаясь взять себя в копыта.

— Да… — тихо ответил он, не отрывая взгляда от леса. — В Эквестрии у нас был… очень плохой опыт с кентавром по имени Тирек. Он… причинил огромный вред. Из-за него погибли бесчисленные пони.

Он на мгновение замолчал — во рту пересохло.

— Он крал магию у всех пони, — почти шёпотом добавил Гарри.

Макгонагалл тихо вздохнула.

— Уверяю вас, мистер Спаркл, кентавры Запретного леса магию не крадут. Более того, они её не любят. Они сражаются луками и стрелами, а не заклинаниями.

Она слегка улыбнулась:

— Их куда больше интересует наблюдение за звёздами и предсказание будущего, чем чужая магия.

Гарри посмотрел на неё, но тревога не исчезла. Пусть эти кентавры и не крадут магию людей… но что насчёт магии пони? Тирек всегда утверждал, что она сильнее любой другой.

И это было правдой.

Гарри опустил взгляд и упёрся копытом в землю.

Будут ли они заинтересованы в его магии?

Он поднял голову.

— Я буду избегать Запретного леса, — сказал он серьёзно и совершенно искренне.

Даже если он больше никогда не увидит кентавра — это всё равно будет слишком скоро.

Макгонагалл вздохнула и посмотрела в сторону замка.

— Если бы только остальные ученики были столь же благоразумны.

Они продолжили путь.

Гарри отметил, что мантия оказалась отличной идеей. Теперь он не привлекал столько внимания, как раньше, когда был только в доспехах. Со стороны они выглядели просто как четверо учеников в сопровождении профессора. Прохожие скорее радовались, что не имеют отношения к группе, которую явно сопровождают по серьёзной причине.

Когда они вошли в замок, профессор сказала:

— Директор захочет встретиться с тобой сегодня вечером, после ужина. А пока ты можешь познакомиться со своими соседями по общежитию.

Она передала ему уменьшенные сундук и сумки.

— Коснись их палочкой, чтобы вернуть прежний размер.

Четверо учеников с заметным воодушевлением направились в гостиную.

Рон наверняка будет в восторге от вещей из «Гэмбол и Джейпс», которые они для него купили.

Мантия Гарри произвела куда большее впечатление, чем он ожидал. Судя по тому, как вокруг раздавались ахи и перешёптывания, его возвращение не осталось незамеченным. Возможно, теперь его просто лучше разглядели — а мантия окончательно убедила окружающих, что перед ними ученик.

Гостиная казалась просторнее, чем раньше: людей было заметно меньше — большинство, вероятно, находились на улице или в других частях замка. Благодаря этому Гарри смог обратить внимание на детали, которые прежде ускользнули от него: портреты на стенах, резные фигурки львов, большой ковёр с гербом факультета — щит, разделённый на четыре части красного и золотого цветов, с львом и шлемом наверху, окружённый перьями.

Они быстро пересекли комнату и поднялись по лестнице, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Рон поспешно закончил партию в шахматы и отправился за ними. Некоторые студенты смотрели на Гарри с явным недоумением. Он слышал, как кто-то спрашивал, почему тот стоит на ногах, а другие объясняли, что узнали за завтраком.

Добравшись до спальни, четверо разложили покупки на кроватях и бросили сумку Рону.

Гарри с удивлением заметил рядом со своей кроватью стопку книг — почти в его рост.

— Эй! Это что? — спросил Рон, неуклюже ловя сумку.

— Мы заходили в «Гэмбол и Джейпс», — ответил Дин. — Подумали, тебе понравятся новые штуки для коллекции.

Рон нахмурился.

— Ты же знаешь, я не принимаю подачки!

Гарри поставил сундук на кровать, повернулся и внимательно посмотрел на него.

— Если я вижу что-то, что, как мне кажется, понравится моему другу, покупаю это, а он отказывается и называет это подачкой… — он сделал паузу, — то он действительно мой друг?

Он вспомнил одну единорожку.

— Как говорит Рэрити: «если тебе что-то дарят от чистого сердца, отказываться — грубо. Это выглядит так, будто ты не ценишь человека. Или даже не хочешь с ним дружить».

Остальные молча наблюдали за ними.

— Так что? — спокойно спросил Гарри. — Ты хочешь быть другом или нет?

Рон покраснел — веснушки стали ещё заметнее. Он отвёл взгляд и тихо пробормотал:

— Спасибо…

После этого он подошёл к своей кровати и начал разбирать содержимое сумки.

Гарри едва заметно улыбнулся.

И всё же мысль мелькнула неожиданная: ему даже не пришлось угрожать Рону…

Он замер.

С чего бы ему вообще думать об угрозах?

Гарри покачал головой.

Это не имело значения.

---

1) Он же падуб

Вернуться к тексту

Гарри заметил письмо, лежавшее на стопке книг у его кровати, когда поставил новый чемодан у изножья.

Мистер Спаркл,

вот стандартный набор учебников, используемых в Хогвартсе. Другие участники турнира имеют преимущество в возрасте: им всем по семнадцать лет, тогда как вам — четырнадцать. Если у вас возникнут вопросы, не связанные с турниром, обращайтесь к любому профессору — вам обязательно помогут. Префекты также готовы оказать содействие.

Желаю вам успехов и удачи.

Профессор Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

P.S. После ужина сегодня, пожалуйста, зайдите ко мне в кабинет.

Как странно: у директора целых пять имён, тогда как у большинства людей — лишь два или три. Интересно, были ли у него братья или сёстры? И у них тоже по пять имён? Гарри только покачал головой.

Он принялся раскладывать вещи и убирать книги. Первый отсек чемодана оказался довольно вместительным, но всё равно не мог уместить все книги, лежавшие рядом, вместе с теми, что он купил. Свободного места оставалось максимум на десяток томов. Зато второй отсек легко вместил всю его одежду.

Может, стоило купить сундук с тремя отделениями? Впрочем, пока его устраивала возможность перекладывать вещи так, как удобно. О замене он подумает позже.

Вскоре началось настоящее нашествие желающих познакомиться. Сначала пришли шесть префектов, затем потянулись и остальные ученики. Близнецы Уизли привели своих друзей и нескольких игроков команды по квиддичу — Оливера Вуда, Анджелину Джонсон, Алисию Спиннет, Кэти Белл и Джинни Уизли.

Хм. Семейства Уизли почти хватило бы на целую команду. Может, Рон просто не любил квиддич, поэтому и не играл?

— Ты правда знаешь заклинание, которое даёт людям крылья? — спросила Кэти. Остальные внимательно слушали.

— Мы же говорили, что знает! — заявил Фред.

— Ли сам видел! — добавил Джордж.

— Или это очередная шутка, — сухо заметила Анджелина.

Гарри взглянул на неё.

— Я могу наложить заклинание. Но тебе придётся снять мантию, — сказал он, приподняв бровь.

Кэти улыбнулась, схватилась за края мантии и стянула её через голову. Мальчики в комнате замерли, потеряв дар речи.

— Мисс Белл! — возмущённо воскликнул один из префектов. Другой шагнул вперёд, словно собираясь её остановить.

Однако оказалось, что под мантией на ней были брюки и блузка с открытой спиной. Это, впрочем, не сильно уменьшило их возмущение.

Кэти передала мантию Анджелине и встала перед Гарри, поставив руки на бёдра и слегка расставив ноги для равновесия.

Гарри пожал плечами, вспомнил структуру заклинания и начал наполнять её магией — осторожно, понемногу. У него было ощущение, что повторять это придётся ещё не раз. Вихрь магии, вспышка света — и заклинание сработало.

— Мерлин… — благоговейно прошептал кто-то.

— Да… — тихо поддержали другие.

Кэти стояла, поражённая, наблюдая, как у неё за спиной сначала с одной стороны, затем с другой начинают расправляться крылья.

— Ого! — выдохнула она и, широко раскрыв глаза, осторожно коснулась их.

— Это продлится всего несколько минут, — предупредил Гарри. — Не поднимайся слишком высоко.

Он опёрся на кровать.

— Полагаю, остальные тоже захотят попробовать.

Он взглянул на друзей — те энергично закивали.

Через пятнадцать минут он чувствовал себя измотанным. Зевок вышел таким широким, что челюсть неприятно хрустнула. Девять человек уже получили крылья, и только двое остались в комнате — остальные спустились в просторную гостиную.

Фред протянул ему бутылочку с голубой жидкостью.

— Восстанавливающий напиток. Возвращает силы.

— Не пей это, Гарри, — резко сказал Рон, бросив на брата сердитый взгляд.

— Да честно! — возмутился Фред.

— Это настоящий эликсир, — подтвердил Джордж.

— Ничего не подмешано!

— Просто бодрящее средство.

Оба демонстративно подняли руки, показывая, что не скрещивают пальцы.

Гарри посмотрел на Рона. Тот нехотя кивнул, словно признавая поражение. Гарри пожал плечами, взял бутылочку и выпил.

На вкус было отвратительно — словно мыло. На мгновение его пронзила боль: всплыли воспоминания о матери и товарищах по табуну.

Но почти сразу усталость отступила. Он снова чувствовал себя бодрым — почти как утром. Лишь магия по-прежнему ощущалась истощённой.

Зато теперь он хотя бы не уснёт за ужином.

— Ну что ж, — сказал Фред, забирая бутылочку и затыкая её пробкой.

— Может, научишь нас этому заклинанию? — добавил Джордж.

Оба смотрели на него с надеждой.

Гарри улыбнулся. Они ничего не знали о кобылках.

— Подойди, — сказал он Фреду. — Наклонись.

Фред тут же приблизился и склонился, пока их головы не оказались на одном уровне.

Гарри подался вперёд и коснулся его лба своим рогом.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Вот структура заклинания… Он передал её Фреду, направляя его магию, помогая ей заполнить все элементы, пока схема не засияла целиком.

— Направь её на цель, — тихо произнёс он.

Открыв глаза, Гарри наложил матрицу на Фреда, лишь направляя поток — всю работу выполняла магия самого Фреда.

— Теперь наполни её своей силой… Чем больше вложишь, тем дольше продержится. Толкай!

Он наблюдал, как магия сгущается, окутывая Фреда всё плотнее.

— Стой!

Вспышка света.

Фред пошатнулся, и Гарри подхватил его передними копытами.

— Что произошло? — удивлённо спросил Фред. — Ты что, наложил на меня заклинание? У меня есть крылья?

Гарри тихо рассмеялся, заметив, как мантия Фреда вздувается.

— Да. Просто они под мантией.

Фред изумлённо уставился на него.

— Ты… показал мне заклинание прямо в голове! Это же куда проще, чем учиться по книге!

Он сделал шаг — и едва не потерял равновесие.

— Ого… это выматывает.

— Да, — кивнул Гарри. — И проще, когда накладываешь на себя.

— И сколько оно продержится?

— Зависит от твоей магии, — ответил Гарри. — На глаз — час, может, два.

Фред только пожал плечами.

— Посмотрим.

— Моя очередь, — сказал Джордж, снимая мантию. На нём были только брюки.

Гарри повторил процесс.

К тому времени Фред уже успел избавиться от мантии и теперь осторожно парил по комнате, едва отрываясь от пола.

Гарри устало откинулся на кровать.

— Всё, с меня хватит. Я и ужин-то едва осилю.

Он посмотрел на остальных, столпившихся в комнате и уклоняющихся от машущих крыльев.

— Если хотите, завтра продолжим.

Разочарование было заметно, но все понимали: на сегодня магия закончилась. Придётся подождать. Возможность летать без метлы казалась слишком заманчивой.

Оставшуюся часть дня Гарри провёл за чтением о событиях того рокового Хэллоуина 1981 года.

Позже, за ужином, начался настоящий хаос: близнецы летали под потолком, жужжа над друзьями. Для большинства это зрелище было настоящим чудом.

Ученики из двух гостевых школ выглядели особенно поражёнными.

Странно было смотреть на зачарованный потолок, отражающий закат, и видеть, как близнецы исчезают в одном месте и появляются в другом. Гарри невольно вспомнил старого волшебника, который сумел увидеть его сквозь иллюзию и поле «не замечай меня».

В разгар ужина вышеупомянутый поднялся и постучал по бокалу.

— Надеюсь, ужин вам по вкусу, — произнёс он, и его голос разнёсся по всему залу. — У меня небольшое объявление.

Он сделал паузу.

— Вчера Кубок Огня выбрал четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников. Очевидно, на него наложили конфундус и он решил, что школ четыре.

По залу прокатился шёпот.

— Кто-то подбросил в Кубок пергамент с именем Гарри Поттера, указав вымышленную школу. Мы полагаем, что цель была либо убить мистера Поттера, либо вынудить его раскрыться.

Зал ахнул.

— Магический договор обязывает его остаться до конца турнира. Он будет выступать как представитель Школы одарённых единорогов принцессы Селестии.

Поскольку он не является учеником этой школы, мы не можем распределить его по факультетам. Поэтому временно он будет жить с учениками четвёртого курса Гриффиндора и готовиться к заданиям Турнира. Прошу вас принять его доброжелательно.

Дамблдор сел.

Зал наполнился возбуждённым шёпотом. Многие обернулись к Гарри. Он лишь опустил голову и продолжил есть.

Единорожек уже в третий раз брал десерт — суссекский пудинг, — когда к нему подошёл префект.

— Профессор Дамблдор хочет видеть вас после ужина. Я провожу.

Гарри кивнул и быстро отправил в рот последний кусок, подхватив его копытом.

Десерт ему понравился: жир, сахар и ломтики лимона — странное, но удивительно гармоничное сочетание.

Он решил обязательно раздобыть рецепт для кухонь Кантерлотского Замка.

---

Твайлайт ворвалась в Тронный Зал галопом, не обращая внимания ни на просителей, ни на дворян. Стражники, впрочем, были готовы: по многолетнему опыту они знали, насколько стремительной и взволнованной бывает эта пурпурная пони, — и незаметно расчистили ей дорогу.

Она остановилась перед тронами, тяжело дыша.

— Ах, моя верная подруга! — произнесла принцесса Селестия, поднимая взгляд и мягко улыбаясь.

Позади Твайлайт один за другим появлялись её друзья. Все выглядели измотанными после долгого галопа, за исключением более выносливых Эпплджек и Рейнбоу Дэш. Похоже, Твайлайт проделала путь от поезда без остановки. Телепортация была бы быстрее, но её бывшая ученица, когда спешила, нередко забывала и об этом умении, и даже о собственных крыльях.

Селестия перевела взгляд на своего сенешаля — Рейвен Инквелл, пони в белом плаще с коричневой гривой.

— Заседание откладывается до завтра.

Рейвен громко повторила распоряжение для всех присутствующих, и стражники начали выводить пони из зала.

Селестия снова обратилась к Твайлайт:

— Я изучила документы, которые ты прислала. Есть ли что-нибудь, что ты хотела бы добавить?

Твайлайт всё ещё пыталась перевести дыхание. Она переминалась с ноги на ногу, раздражённо взмахивая крыльями, и покачала головой:

— Нет… ничего. Я всё тщательно проверила — и место, и свои воспоминания. Я держала его, когда он начал соскальзывать вперёд… а потом просто исчез. Я решила, что он телепортировался. Но его нигде нет. Даже самые сильные поисковые заклинания ничего не показали. Мы обыскали весь Понивилль — даже Ваш старый замок в Вечнодиком.

Селестия коротко взглянула на Рейвен:

— Мы вернёмся через минуту.

---

В следующую секунду принцессы Селестия и Твайлайт появились на площади Понивилля. Вспышка света заставила нескольких пони вскрикнуть от неожиданности, а затем все, кто оказался поблизости, начали кланяться.

— Покажи, где именно ты стояла, Твайлайт, — спокойно сказала Селестия.

Та на мгновение растерялась от внезапной телепортации, но быстро пришла в себя. Рабочие всё ещё убирали последствия ночного праздника, поэтому ей не составило труда добежать до нужного места.

Она развернулась, приняла прежнюю позу и сказала:

— Я стояла вот так.

Селестия, не обращая внимания на окружающих, сосредоточилась. Её глаза засияли, и она начала обходить Твайлайт кругом.

— Не двигайся. Стой смирно. Поставь крыло так, как держала его тогда, — произнесла она.

Её рог мягко светился, взгляд скользил по пространству, словно она видела нечто недоступное другим.

В этот момент из здания мэрии выбежала мэр Мэр⁽¹⁾ в сопровождении стражников. Они поспешили к принцессе, но, заметив её сосредоточенность, остановились и замерли. Гвардия быстро поняла происходящее и начала расчищать площадь, уводя пони с пути Селестии.

Мэр молчала, не решаясь прерывать происходящее. Обычно принцесса Солнца сначала приветствовала всех и обменивалась любезностями, а уже потом переходила к делу. Кроме того, она заранее присылала уведомление и прибывала на королевской колеснице. Тот факт, что Селестия даже не взглянула в её сторону, ясно говорил о важности происходящего. И уж тем более она никогда не телепортировалась бы сюда прямо перед ужином без серьёзной причины.

Тем временем Селестия обошла Твайлайт ещё раз, затем направилась к краю площади. Стражники быстро проследили её маршрут и продолжили освобождать ей дорогу, понимая, что она не станет обходить препятствия.

Она двигалась, не замечая никого вокруг, полностью поглощённая наблюдением. Осматривала площадь под разными углами, изучала Твайлайт, несколько раз поднималась в воздух. Свет её рога менял оттенки.

Наконец она остановилась, медленно моргнула и вернулась к Твайлайт.

— Готово, — просто сказала она.

Затем она оглядела собравшихся пони — многие тут же рефлекторно поклонились.

— Прошу прощения, что прервала ваш вечер, мои маленькие пони. Благодарю за терпение.

Она перевела взгляд на мэра Мэр, которая уже собиралась заговорить.

Селестия мягко улыбнулась:

— То, чем я занимаюсь, никак вам не угрожает. Здесь нет опасности. Пожалуйста, продолжайте свои дела — и знайте, что я довольна тем, как развивается Понивилль.

Мэр заметно просияла от похвалы, а остальные пони с облегчением переглянулись.

---

Твайлайт моргнула, ослеплённая резкой сменой света. В следующее мгновение они с Селестией уже стояли в тронном зале Кантерлота.

Принцесса Селестия некоторое время молчала, задумчиво глядя перед собой.

К этому моменту все друзья Твайлайт уже собрались. Рейвен поставила стол, и пони расположились вокруг него, отдыхая и потягивая чай. В зал вошла горничная с подносом, на котором аккуратно лежали кусочки торта.

Наконец Селестия подошла и села за стол. Она подняла чашку, сделала глоток, затем спокойно поставила её обратно. Её взгляд остановился на Твайлайт, которая нервно ходила по комнате кругами. Заметив это, Твайлайт замерла и посмотрела на принцессу с явной надеждой.

— Принц Гарри Спаркл Поттер больше не находится в Эквестрии, — ровно произнесла Селестия.

Пинки Пай драматично ахнула:

— Его похитила Физзлпоп Берритвист в рамках злодейского плана Короля Шторма?

Все обернулись к ней с осуждением. Селестия лишь спокойно приготовилась к неизбежному.

— ПИНКИ!!!

Громкий крик королевской стражницы — единорожки со сломанным рогом — прокатился по тронному залу, оглушая всех присутствующих.

— Упссссс… кажется, я перепутала таймлайн. Простите! — с неловкой улыбкой сказала Пинки, бросив виноватый взгляд на Физзлпоп.

— Нет, — невозмутимо ответила Селестия, возвращаясь к сути разговора. — Я имею в виду, что его больше нет в нашем мире.

Она снова отпила чай и аккуратно откусила маленький кусочек торта — почти половину того, что лежало на её тарелке.

Твайлайт резко втянула воздух. Остальные обменялись встревоженными взглядами.

Пинки снова ахнула:

— Его заклинание сломалось, и он застрял на Марсе с Марком Уотни?

На этот раз на неё посмотрели ещё более выразительно. Пинки лишь невинно хлопала глазами.

Селестия слегка покачала головой и продолжила, обращаясь к Твайлайт:

— Я обнаружила свежие следы магии его родного мира на площади Понивилля.

Она нахмурилась.

— Это не телепортация. И не призыв. Нечто иное.

Её выражение стало серьёзнее.

— В этой магии нет ничего зловещего, поэтому я не думаю, что Гарри угрожает немедленная опасность.

Она на мгновение перевела взгляд к окну, на далёкие горы.

— Это ощущалось почти… механически. Возможно, сработало мощное заклинание, связанное с артефактом. Я не почувствовала ни злобы, ни доброжелательности — только… исполнение долга. Значит, вряд ли это было направлено на то, чтобы причинить ему вред.

Селестия снова посмотрела на Твайлайт:

— У меня есть лишь общее представление. Магия других измерений мне мало знакома. Насколько я помню, Старсвирл Бородатый проводил обширные исследования межмировых порталов — помимо того, которым пользовалась Сансет Шиммер. Возможно, её портал даст нам зацепки.

Твайлайт широко раскрыла глаза, затем закрыла лицо копытом:

— Дневник… остался в моём замке в Понивилле.

Селестия спокойно отпила чай:

— Я пошлю стражника за ним. И посоветуюсь с Лулу, когда она проснётся. А пока архивы в твоём распоряжении.

Рэрити вздохнула, наблюдая, как Твайлайт стремительно выбегает из зала. За ней поспешили Старлайт и Трикси. Спайк неуверенно, но решительно держался у неё на спине.

Единорог перевела взгляд на остальных друзей за столом, затем на Селестию:

— Мы можем чем-нибудь помочь?

— Не напрямую, — мягко ответила принцесса. — Просто будьте рядом и поддержите её.

Рэрити задумчиво прищурилась:

— Я как раз хотела заглянуть в один бутик в Кантерлоте…

— И нам не помешает проверить нашего главного поставщика, — добавила Эпплджек, поправляя шляпу и допивая чай одним глотком.

— Мои запасы для вечеринок пора пополнить! — бодро сказала Пинки. — К тому же Кейки настаивают, чтобы я взяла выходной.

Флаттершай тихо подняла взгляд из-под чёлки:

— Я бы хотела навестить своих маленьких друзей в Королевском саду…

На мгновение повисла пауза. Четверо пони повернулись к пятой — Рейнбоу Дэш парила в стороне, глядя в окно на облака и явно витая в мыслях.

Рэрити выразительно прочистила горло.

— А? Что? — Дэш встрепенулась и огляделась.

— У тебя нет планов на время в Кантерлоте? — уточнила Рэрити.

Голубая пегаска на секунду задумалась, затем оживилась:

— А, точно! Я хотела посмотреть новые тренировочные площадки Вандерболтов. Они почти готовы!

Эпплджек устало прикрыла лицо копытом.

Селестия тихо рассмеялась:

— Кажется, на кухне меня ждёт торт с моим именем. Не хотите присоединиться?

Она доела оставшийся кусочек, изящно допила чай, поднялась и направилась к выходу. За ней последовали гвардейцы — и вскоре остальные Элементы Гармонии.

---

Дорога до кабинета директора оказалась недолгой. Едва войдя, Гарри был представлен очень низкому профессору Флитвику и коренастой профессору Спраут. К своему удивлению, он заметил, что, стоя на задних копытах, почти на целую голову выше Флитвика. Более того, даже если бы он опустился на все четыре, вряд ли волшебник оказался бы выше него. Профессор Спраут, напротив, была лишь немного выше самого Гарри.

Он вскочил на стул и устроился так же, как накануне, — у окна.

Директор и профессора Снейп, Макгонагалл, Флитвик, Спраут и Грюм быстро заняли места напротив, рассевшись полукругом вокруг низкого круглого стола.

— Итак, Гарри, — начал директор, — не мог бы ты рассказать, как оказался в Эквестрии?

Все смотрели на него с ожиданием.

Гарри обвёл их взглядом, глубоко вдохнул и вспомнил бесконечные уроки Блюблада.

— Прежде всего, директор Дамблдор, — начал он подчеркнуто вежливо, — меня зовут принц Гарри Спаркл. Прошу обращаться ко мне соответствующим образом. Мы не знакомы, и я не давал вам разрешения на столь неформальное обращение. Если бы я был учеником вашей школы, уместно было бы «мистер Спаркл», — именно так ко мне обращаются профессора и префекты.

Он коротко кивнул присутствующим.

— Однако я не являюсь учеником Хогвартса, и потому подобная фамильярность недопустима.

Он на мгновение пожалел, что ранее израсходовал столько магии — сейчас бы не помешала дополнительная выразительность. К счастью, хотя бы рогов у него не было.

Профессор Снейп слегка подался вперёд и бросил на Гарри холодный, презрительный взгляд. Затем мягко, почти вкрадчиво произнёс:

— Как же ты похож на своего отца, Поттер… Та же самодовольная манера. Яблоко от яблони недалеко падает.

Гарри спокойно посмотрел на него, приподняв бровь.

— Поскольку он погиб, когда мне было пятнадцать месяцев, я не помню ни его внешности, ни характера, — вежливо ответил он. — Придётся поверить вам на слово.

Он чуть прищурился.

— Однако могу заверить: до того, как я оказался в Эквестрии, мои родственники сурово наказывали меня за малейшие проявления высокомерия — или даже просто компетентности. Поэтому ваша оценка, мягко говоря, не соответствует действительности.

Он заметил, как профессор Макгонагалл едва заметно напряглась при этих словах.

— Я являюсь приёмным сыном принцессы Твайлайт Спаркл и, следовательно, членом королевской семьи Эквестрии. Всё, что я говорю и делаю, отражается не только на мне, но и на всей Короне. Меня обучали соответствующему поведению: я обязан поддерживать честь своего положения и своей страны, и не вправе терпеть попытки унизить или принизить этот статус.

Он говорил спокойно, но твёрдо:

— В конце концов, кланяются не пони, а титулу. Любое оскорбление направлено не лично на меня, а на королевскую семью в целом.

Гарри позволил себе лёгкую улыбку.

— Если вы воспринимаете это как высокомерие, то это свидетельствует лишь о незнании придворного этикета. Впрочем, учитывая уровень вашей подготовки в данном вопросе, вряд ли вас можно за это винить.

Профессор Снейп резко выпрямился и наклонился вперёд. Его лицо налилось краской, в глазах вспыхнуло возмущение.

Грюм тихо фыркнул, явно забавляясь происходящим. Флитвик тоже едва сдерживал улыбку.

Макгонагалл и Спраут, напротив, выглядели откровенно потрясёнными.

— Северус, — тихо произнёс директор.

Гарри заметил, как Снейп стиснул зубы, откинулся на спинку стула и продолжил сверлить его холодным взглядом.

— Однако, — невозмутимо продолжил Гарри тем же вежливым тоном, — поскольку у вас есть лишь мои слова, я понимаю ваше нежелание придерживаться подобного обращения. Учитывая, что я оказался здесь против своей воли, я рассчитываю, что ко мне будут относиться так же, как к любому ученику, временно находящемуся в вашей школе.

В кабинете повисла пауза — присутствующие обдумывали сказанное.

Директор кивнул:

— Разумеется, мистер Поттер.

Гарри едва заметно стиснул зубы.

— Мистер Спаркл, если позволите, — твёрдо поправил он. — Как показала вчерашняя проверка наследия, моя фамилия теперь — Спаркл.

Дамблдор снова кивнул:

— Прошу прощения, мистер Спаркл.

Он внимательно посмотрел на Гарри.

— Итак, как я уже спросил, не будете ли вы столь любезны рассказать, как оказались в Эквестрии?

Гарри опустил взгляд на стол и на мгновение собрался с мыслями. Ему потребовались годы, чтобы научиться спокойно говорить об этом — особенно о том дне.

— Я могу рассказать немногое, — начал он ровно. — Мне было девять лет. Это произошло в начале осени 1989 года.

---

Дадли пнул его в последний раз — прямо в бедро.

— Вот так, — с довольством протянул он. — Мама же предупреждала: не смей получать оценки лучше моих!

Гарри понял, что неприятности неизбежны, ещё когда учитель вернул ему тест. У него было «C-». У Дадли — «D».

Обычно он сразу убегал домой после уроков. Дадли с дружками никогда не могли его догнать. Да, дома его всё равно ждал ремень дяди, но хотя бы без предварительной «обработки».

Но в тот день учитель решил «поговорить» с ним о невнимательности.

Этого оказалось достаточно.

Дадли с бандой подкараулили его, когда он шёл через школьную площадку в Литтл-Уиннинге. Гарри почти вырвался, но Малкольм обошёл его с другой стороны. Через секунду он уже лежал на земле — за деревьями, за пределами площадки.

Гарри стиснул зубы и старался дышать как можно тише.

Сегодня они были злее обычного.

Обычно всё ограничивалось парой ударов, толчком, иногда — пинком-другим. Но не сегодня.

Он давно понял: либо у них самих проблемы, и они вымещают злость на нём… либо им просто нравится издеваться над тем, кто не может дать сдачи.

— Давайте бросим его в пруд! — предложил Пирс.

Идея вызвала восторг.

Пирс и Деннис схватили Гарри за ноги и потащили через лес. Они специально вели его по камням и корням, смеясь каждый раз, когда его голова ударялась о землю. По дороге кто-нибудь обязательно пинал его — Гордон, Малкольм или сам Дадли. Стоило прикрыть голову, удары сыпались по бокам. Попробуешь защитить корпус — доставалось голове.

Они хохотали.

Им это нравилось.

Но вскоре раздалось недовольное ворчание. Те, кто тащил его, остановились и бросили его ноги.

— Хватит, — сказал Дадли и напоследок пнул Гарри по голове.

Он усмехнулся:

— Скажу родителям, что ты подрался со своей «бандой». А папа тебя ещё раз отлупит — за то, что связался с плохой компанией!

Гарри слышал, как они уходят, оживлённо обсуждая, кого будут мучить дальше.

Он остался лежать, пытаясь отдышаться.

Когда он наконец решил, что может попытаться встать, уже начинало темнеть.

Болело всё.

Но, кажется, ничего не было сломано — он слишком хорошо знал это ощущение.

Очки каким-то чудом остались на месте. Даже перевязка на переносице не сползла. Правда, мир всё равно плыл: изображение двоилось, смещалось. Сколько ни моргай — не помогало.

Подняться оказалось почти подвигом.

Бока и живот ныли.

Он не был уверен, где находится, но, вероятно, недалеко от дома — Тисовая улица, дом 4. В любом случае, оставаться здесь было нельзя.

Нужно было идти «домой».

Как бы он ни хотел остаться.

Родственники… не любили, когда он задерживался. Соседи могли что-то заподозрить, если увидят его ночью одного. А это разрушило бы образ «нормальной семьи», который Дурсли так старательно поддерживали — даже несмотря на рассказы о том, что он якобы опасный хулиган.

Гарри всегда удивлялся: неужели никто не замечает противоречия?

Он хотел только одного — иметь место, куда можно уйти.

Не к миссис Фигг — она бы просто отправила его обратно.

А куда-нибудь ещё.

Где не нужно спать в чулане под лестницей. Где не наказывают за вещи, которых он не понимает. Где не бьют за оценки лучше, чем у ленивого кузена.

Где безопасно.

Или хотя бы не хуже, чем у других.

Где он мог бы быть своим.

Где его считали бы нормальным.

Он двигался медленно, шатаясь от дерева к дереву. Мир кружился, направление терялось. Ветки и поваленные стволы мешали идти. Он часто спотыкался и падал — и каждый раз подниматься становилось всё тяжелее.

Его мутило.

Слишком много ударов.

Разве он уже не должен был выйти к дороге?

Он сделал шаг к очередному дереву — и промахнулся.

Падение оказалось особенно болезненным. Он покатился по земле и понял, что больше не может стоять.

Пришлось ползти.

Странно… он почти не чувствовал пальцев. Будто опирался только на средние.

Что-то было не так.

Но думать становилось всё труднее.

Теперь всё троилось.

Он точно должен был уже выйти к дороге. Даже если сбился — хоть на тропинку.

Но впереди становилось всё светлее.

Наконец он выполз из леса и оказался у края поля. Видимо, свернул не туда — прошёл через зелёную зону и вышел к одной из ферм.

Странно… ещё недавно казалось, что почти стемнело. Или это лес так обманывал?

Он рухнул у кромки.

Подняться было невозможно.

Даже встать на четвереньки — тоже.

Он пополз дальше, отталкиваясь ногами. Если выбраться из-под деревьев, на открытое место… может, его заметят.

Трава была невысокой. Почти можно было видеть поверх неё.

Воздух пах весной — влажной землёй и примятой травой.

Солнце приятно согревало бок.

Это было хорошее место, чтобы уснуть.

---

1) Да, её так зовут

Вернуться к тексту

— Следующее, что я помню, — это как очнулся в больнице, которой управляли пони, — закончил Гарри тем же спокойным тоном, будто говорил о погоде. Судя по всему, эту историю он рассказывал уже не раз.

— И я был пони. — Он развёл передние копыта. — Вот таким.

Взгляды, которые профессора Макгонагалл, Спраут и Флитвик бросали на директора, были почти обжигающими. По выражению лица Макгонагалл — почти такому же, какое Гарри не раз видел у дяди перед очередным избиением, — он понял: после его ухода здесь разразится очень громкий разговор. А Флитвик, судя по всему, будет её поддерживать. Почему они вообще так расстроились, Гарри не понимал. Его отношения с Дурслями не имели к ним никакого отношения.

Впрочем, директор ещё вчера вечером объяснил ему, что Дурсли, как его единственные родственники, были единственным вариантом.

Любопытно было другое — насколько отличалась реакция пони от реакции волшебников и ведьм. Пони всегда обнимали его, многие даже плакали и пытались утешить. А эти просто сидели, будто деревянные. Глупые волшебники.

Профессор Снейп выглядел лишь слегка обеспокоенным. Профессор Грюм задумчиво кивнул Гарри, когда заметил его взгляд. Дамблдор сохранял полную невозмутимость, только задумчиво поглаживал бороду.

Гарри усмехнулся.

— Видимо, в Понивилле я был чем-то вроде местной знаменитости. Таинственный жеребёнок, найденный на окраине Вечнодикого леса. — Он добродушно улыбнулся. — У него почти такая же репутация, как у вашего Запретного леса. Только наш куда смертоноснее.

Снейп посмотрел на него с явным недоверием и насмешкой.

Гарри уставился в ответ.

— Я точно знаю, что там водятся гидры, кокатриксы, древолки, крагадилы и мантикоры. И как минимум одна Урса Минор. Иногда туда ещё залетают драконы и как минимум один морской змей. Насколько мне известно, Понивилль уже дважды подвергался нападению растений или монстров из леса. — Он с любопытством посмотрел на директора. — Можете сказать то же самое о вашем Запретном лесе?

Он благоразумно не стал упоминать, что, по мнению большинства пони, кентавры из Запретного леса опаснее любого существа из Вечнодикого. И побуждают к постоянному и крупному посту гвардии прямо за его пределами.

Дамблдор медленно покачал головой.

— Большую часть времени в больнице я проспал. Мне сказали, что, когда я впервые очнулся, у меня началась паника, и всё, что они могли сделать, — это удерживать меня в палате, пока я восстанавливался. Поэтому на меня наложили сонное заклинание, пока я не поправился окончательно. — Он вздохнул.

— К тому времени моя мама... — Гарри замолчал и нахмурился. — Ну, тогда она ещё не была моей мамой. В общем, принцесса Твайлайт Спаркл — хотя в то время она тоже ещё не была принцессой — навестила меня и наложила заклинание перевода, чтобы после следующего пробуждения я мог понимать речь пони.

Он пожал плечами.

— В общем-то, больше особо рассказывать нечего. Сначала я жил с ещё-не-мамой, пока они не убедились, что я действительно из другого мира, а не просто выдумываю всё это. К тому времени она уже решила, что мне лучше остаться у неё, чтобы научиться быть единорогом и освоить магию. По её словам, жеребячий приют не справился бы с моими «особыми» потребностями.

Он посмотрел в окно, в сторону леса.

— У меня всё ещё были проблемы с ходьбой. — Гарри заметно передёрнуло. — Лестницы были моим проклятием многие годы.

О том, почему именно после этого он с таким упорством изучал телепортацию, Гарри рассказывать не собирался. Это был слишком полезный козырь.

— И я многое забывал. — На мгновение он отвёл взгляд. — Я до сих пор не могу вспомнить всё, что было до Эквестрии.

Он снова посмотрел на присутствующих.

— Мама считает, что я провалился через древний портал, но найти его ей так и не удалось. Она думает, что это был либо временный, либо нестабильный портал. — Гарри пожал плечами и перевёл взгляд на директора. — В нашем замке есть ещё один портал, ведущий в другой мир людей.

После этих слов все присутствующие резко оживились.

И в этот момент Гарри понял, что катастрофически облажался. Блюблад точно не похлопает его по плечу за такую болтливость. Нужно было срочно что-то придумывать, пока он не закопал себя ещё глубже.

— Но он открывается только раз в тридцать лун — примерно раз в два с половиной года — и всего на три дня! Его хранят в столице, в защищённом хранилище под охраной тысячи пони и тысячелетнего дракона!

«Всё», — мрачно подумал Гарри. — «Сансет меня точно убьёт».

Жеребчик попытался как можно мягче увести разговор в сторону.

— Мама считает, что портал, через который я провалился, мог работать так же. Возможно, магия Гармонии привела меня к нему именно в тот короткий момент, когда он был открыт. Но мы даже не знаем, сколько времени такие порталы остаются активными. Это могут быть луны, годы, десятилетия или вообще столетия. — Он тяжело вздохнул. — Без дополнительных сведений, несмотря на все поиски стражи и учёных, найти портал так и не удалось.

— Потом я пошёл в местную школу, узнал больше об Эквестрии и начал изучать магию. Чуть позже Твайлайт меня усыновила. Затем она стала принцессой, а я, соответственно, принцем. После этого я поступил в Школу принцессы Селестии для одарённых единорогов в Кантерлоте. И добираться оттуда на выходные в Понивилль — та ещё морока. — Он широко развёл передние ноги. — А теперь я здесь.

— Как интересно, — произнёс Дамблдор, откидываясь на спинку кресла. — Действительно очень интересно. Позже ты должен рассказать нам больше об Эквестрии.

Его глаза заблестели, когда он улыбнулся Гарри.

— Думаю, я говорю за всех: мы рады видеть, что ты наконец вернулся домой.

Снейп при этом выглядел совершенно не радостным. Пока остальные кивали и негромко соглашались, он сидел с привычным каменным выражением лица.

Гарри недоумённо наклонил голову.

— Домой? Это не мой дом, директор.

---

Спайк вкатил в библиотеку тележку с едой. Обычно проносить сюда напитки и закуски запрещалось, но он — как и библиотекари — прекрасно понимали: шанс заставить Твайлайт сделать перерыв и сходить в кафетерий ради такой «мелочи», как еда, был практически нулевым.

В результате три кобылы сидели посреди настоящих башен из книг.

Твайлайт примерно каждые полчаса хваталась за новую книгу, выискивая любую информацию, которая могла помочь. Трикси и Старлайт Глиммер были поглощены работой почти так же сильно. По крайней мере, все они хотя бы немного поспали утром после бессонной ночи.

— Есть успехи? — с надеждой спросил Спайк, направляя тележку к огромной куче уже просмотренных книг.

— Великая и Могущественная Трикси вынуждена признать, что пока всё безрезультатно, — уныло ответила голубая кобыла, не отрывая носа от книги, которая была почти вдвое больше неё самой.

Старлайт лишь устало вздохнула и подняла взгляд.

Обе пони расчистили место для тарелок, которые Спайк поставил перед ними. Они тут же начали жевать яблоки, продолжая листать книги и время от времени поглядывая на семь досок, исписанных диаграммами и уравнениями, стоявших рядом со столом. Спайк разлил чай и яблочный сок.

Старлайт посмотрела на пустое место за столом.

— Она должна появиться через минуту, — сказала она. — И спасибо за еду.

Поднявшись, она потянулась.

— Да без проблем, всё что угодно ради помощи! — отозвался Спайк. — Портал в мир Сансет Шиммер установят в лаборатории Кристальных пещер, как только зеркало доставят из Понивилля. Принцесса Селестия сказала, что напишет Сансет через книгу связи. Она придёт вместе с зеркалом и спросит своих друзей, смогут ли они помочь. Может, их взгляд со стороны технологического мира окажется полезным.

Он слегка наклонил голову.

— Вы же знаете, дом Гарри технологический, а не магический и всё такое

Старлайт устало кивнула и вернулась к книге.

Спайк тяжело вздохнул и рухнул лицом в кучу подушек.

— Обе принцессы, — глухо пробормотал он в ткань, — сейчас перерывают свои личные библиотеки в поисках хоть чего-нибудь, связанного с порталами.

Немного помолчав, он продолжил:

— Несколько учёных проверяют сокровищницы в поисках чего-то, что могли упустить за прошлые века. Они даже снова обыскивают старый Замок двух сестёр — на случай, если во время предыдущих десяти поисков там всё-таки что-то пропустили.

Перевернувшись на спину, он тихо добавил:

— Надеюсь, с Гарри всё в порядке.

Спайк невесело усмехнулся.

— Скуталу, Свити Белль и Эппл Блум уже сходят с ума. Свити Белль дважды взорвала кухню Рэрити, даже не выходя из своей комнаты. Эпплджек рассказала мне, что Биг Мак видел, как Эппл Блум по ошибке лягала столб забора вместо яблони. Она ещё и корзины вокруг него расставила. А про Скуталу я вообще молчу — стоит ей взглянуть на облака, как над Понивиллем начинается ливень.

Он снова вздохнул.

— Знаешь, хуже всего то, что ты ничего не можешь сделать.

Грустно усмехнувшись, Спайк продолжил:

— Даже принц Блублад с ума сходит, подключая все свои связи к поискам. Хотя он и заявил, что Гарри специально пропал, лишь бы избежать сегодняшнего урока дипломатии. Но по нему видно, что он правда переживает.

Спайк подошёл к доскам.

На первой было кратко изложено описание магических условий на главной площади Понивилля, составленное принцессой Селестией: сплошные диаграммы, формулы и цифры.

На второй — удручающе короткая информация о магии, которая, судя по всему, похитила Гарри, и о том, чем она отличалась от известной им магии. По мере того как в книгах находили что-то полезное, на досках появлялись новые записи.

Спайк даже не надеялся понять хоть что-нибудь из написанного. Честно говоря, он не был уверен, что сами три кобылы до конца всё понимали.

На третьей доске перечислялось всё, что было при Гарри в момент его появления, и что стало с этими вещами позже. Большинство записей заканчивались пометкой: «Выброшено. Местонахождение неизвестно». Сейчас несколько поисковых групп пытались найти эти предметы.

Остальные три доски были исписаны уравнениями и схемами, связанными с порталами — как их обнаруживать, так и создавать. Но одного там не было: способа направить портал в конкретный мир или хотя бы в определённую точку. Единственная руна, отвечавшая за координаты, почему-то указывала только уровень земли, и никто не понимал почему.

— А, и ещё принцесса Луна просила передать, что сюда привезут нескольких пони — настоящих гениев в арифмантике. Может, они смогут во всём этом разобраться, — сказал Спайк, отходя от досок.

Он снова вздохнул.

— Пойду принесу ещё чая.

Спайк посмотрел на пустующее место за столом и нахмурился.

— И ещё подушек с одеялами.

---

— Прошу прощения, сэр, — вежливо произнёс Гарри, — но я готов умереть за Эквестрию, потому что это мой настоящий дом. Там живёт моя семья, там моё место. И я нисколько не сомневаюсь, что моя мама сейчас переворачивает каждый камень, заглядывает под каждое дерево… — он усмехнулся, — и перечитывает каждую книгу в попытке меня найти.

Затем он слегка улыбнулся.

— А когда она доберётся сюда, то сделает всё возможное, чтобы разрушить заклятие вашего Кубка. И, честно говоря, это вряд ли займёт у неё больше нескольких дней.

Дамблдор удивлённо приподнял брови. Остальные профессора нахмурились и подались вперёд.

— Не твой дом? — растерянно переспросила профессор Макгонагалл. — Как это вообще может быть не твоим домом? — Она выглядела искренне потрясённой. — Ты волшебник. Ты родился здесь! Здесь родились твои родители! Здесь ты герой! Ты принадлежишь этому месту!

Гарри закатил глаза и покачал головой, словно сама мысль об этом казалась ему нелепой.

— Принадлежу? — недоверчиво переспросил он. — И как вы вообще пришли к такому выводу?

Он тяжело вздохнул.

— Если верить моим тёте и дяде, мои родители были пьяницами и хулиганами, которые за всю жизнь ни дня нормально не работали, жили за счёт друзей и постоянно воевали с какой-то вражеской бандой. Погибли они в автокатастрофе — поэтому у меня и этот шрам. — Он махнул копытом в сторону лба. — А тёте с дядей пришлось едва ли не разоряться, чтобы содержать меня вместе с их «скромным семейным бюджетом».

Он раздражённо фыркнул.

— Они терпеть не могли само моё существование и никогда этого не скрывали. Со мной обращались так, будто я, ребёнок, был виноват во всех проблемах моих родителей и в том, что оказался у них дома.

Гарри сердито качнул головой.

— Мне понадобились годы терапии, чтобы понять: я ни в чём не виноват. Винить ребёнка за ошибки или неудачи родителей может только слабый, мелочный и жалкий человек. Нужно быть по-настоящему ничтожным существом, чтобы вымещать ненависть к взрослому на его ребёнке. — Его голос стал жёстче. — Особенно если этот родитель уже мёртв.

По какой-то причине Снейп выглядел так, будто эти слова оскорбили лично его. Грюм, наоборот, явно развеселился, как и Флитвик. Макгонагалл смотрела на Гарри с удивлением, а Дамблдор — на Снейпа, с лёгкой улыбкой и поблёскивающими глазами.

— Именно в это и превратились мои дядя и тётя. Они устроили мне настоящий Тартар. Я жил в чулане под лестницей, доедал объедки с их стола, а обращались со мной как с рабом: уборка, стирка, готовка, работа в саду. И побои — за вещи, смысла которых я даже не понимал. Если я хоть в чём-то оказывался лучше моего кузена — в школе или где угодно ещё, кроме домашних дел, — меня били.

Он посмотрел на присутствующих и глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание, которое постепенно начинал терять.

— Если так вы обращаетесь с «важным человеком, принадлежащим этому месту», то я даже представить боюсь, как здесь относятся к незнакомцам.

Он устало вздохнул.

— Все мои воспоминания об этом мире — это боль и отчаяние.

Гарри поднял взгляд.

— А моя мама… — его голос стал твёрже, — относится ко мне с добротой и уважением. Ей не всё равно, кто я и чем живу. Она была первой пони… да и вообще первым существом, которое меня обняло.

Он выпрямился.

— В Эквестрии у меня есть друзья. У меня есть три невесты, которые сейчас, наверное, сходят с ума от беспокойства. Есть бабушка, дедушка, дядя, тётя и принцессы, которым я поклялся служить верой и правдой. У меня есть место, где я не просто желанный гость, а действительно нужный пони.

Он недоверчиво посмотрел на Дамблдора.

— Так почему я вообще должен оставаться здесь вместо того, чтобы вернуться домой, в Эквестрию?

Гарри заметил, что Макгонагалл, Спраут и Флитвик выглядели почти болезненно бледными, выслушав весь этот список. Глаза Дамблдора больше не блестели. Снейп и Грюм, напротив, сохраняли полное бесстрастие.

— А насчёт героизма… — Гарри покачал головой. — Нет, я в это не верю. Только наивный человек способен всерьёз подумать, будто пятнадцатимесячный ребёнок мог победить тёмного волшебника с огромным опытом. Гораздо логичнее предположить, что мои родители за месяцы, проведённые в укрытии, подготовили ловушку, которая сработала в тот момент, когда он вошёл в дом. Думаю, последним поступком моей матери было завершить это заклинание в надежде защитить вас.

Он обвёл взглядом всех пятерых.

— Что кажется вам более вероятным? Что двое талантливых взрослых волшебников, загнанных в угол и имевших время на подготовку, сумели создать смертельную ловушку для врага? Или что младенец, не понимающий ни магии, ни происходящего вокруг, каким-то образом победил тёмного мага после смерти родителей?

Ответом ему стала тишина.

Даже Грюм выглядел озадаченным.

Дамблдор долго смотрел на Гарри, не мигая, явно обдумывая услышанное. Наконец директор тяжело вздохнул.

— Прошлое уже не изменить, — тихо сказал он. — Но мы постараемся сделать так, чтобы ты чувствовал себя здесь как дома.

Он сделал паузу и задумчиво погладил бороду.

Гарри недоверчиво поднял брови.

— Сомневаюсь, что у вас получится. Все три школы считают меня чужаком, незаконно втянутым в Турнир. Вы правда думаете, что кто-то из учеников Хогвартса захочет подружиться с соперником своего чемпиона и при этом отдалиться от собственных друзей?

Он презрительно фыркнул.

— Очень сомневаюсь.

Пони бы на такое пошли без колебаний. Казалось, Дружба для них была чем-то естественным, почти врождённым. Возможно, потому что когда-то они были добычей и веками выживали только благодаря взаимопомощи и сплочённости. Люди же были хищниками. А хищники постоянно соперничают друг с другом.

Дамблдор печально посмотрел на него.

— Думаю, ты ошибаешься. Со временем ты увидишь, что ученики Хогвартса способны быть справедливыми и бескорыстными, — сказал директор, откидываясь на спинку кресла и снова складывая руки на груди.

Гарри и остальные профессора посмотрели на директора так, будто он внезапно сошёл с ума.

Подумав несколько секунд, Дамблдор всё же продолжил:

— Итак… ты действительно считаешь, что твоя… мать… сможет тебя найти?

Гарри видел: директор спрашивал совершенно искренне. Ему и правда было интересно, откуда у мальчика такая уверенность.

Единорожек улыбнулся, а затем тихо усмехнулся.

— Она — живое воплощение Элемента Магии. Если кто-то и способен провернуть такое, то только она. — Он слегка пожал плечами. — В конце концов, пару лет назад мисс Стар… — Гарри вовремя осёкся. — Когда кое-кто попытался изменить настоящее, вмешавшись в события десятилетней давности, мама и Спайк прошли через дюжину разрушенных временных линий, прежде чем смогли восстановить правильное будущее.

Он говорил спокойно, словно перечислял давно известные факты.

— Она победила Безумного Короля Сомбру, сражалась с Тиреком несколько дней подряд, пока оба едва не рухнули от истощения, помешала королеве Кризалис захватить Кантерлот и разобралась ещё с кучей других злодеев.

Снейп уставился на него.

— Невозможно, — резко бросил он.

Остальные переглянулись с явной неуверенностью.

Гарри лишь пожал плечами.

— Верьте во что хотите.

Он сделал ещё один глоток чая.

— К тому же у неё уже есть опыт работы с порталами в параллельные миры. Ей просто нужно перебрать возможные варианты и отследить меня. А мои рассказы о Британии и особенно о доме номер четыре на Тисовой улице наверняка сильно сократят область поисков.

Почему-то после этих слов Дамблдор выглядел уже не просто заинтересованным, а слегка обеспокоенным.

— Для подобного потребуется колоссальное количество магии, — заметил директор. — Кубок Огня веками накапливал силу, прежде чем смог привести тебя сюда.

Гарри улыбнулся.

— О, с магией у неё проблем нет. Во время битвы с Тиреком она буквально прорубила новый проход через Смоки-Маунтинс и создала озеро диаметром почти в километр. Сражение тогда видела едва ли не вся страна.

Он покачал головой и усмехнулся.

— Стража потом назвала озеро «Гнев Твайлайт», а проход через горы — «Удар Спаркл». — Гарри взглянул на директора. — А Тирек сейчас сидит в Тартаре.

Снейп нахмурился ещё сильнее.

— Без сомнения, сильное преувеличение. Никто не может обладать подобной магической мощью, — пренебрежительно произнёс он.

Гарри снова пожал плечами.

— Я знаю, что видел собственными глазами. Я лично наблюдал, как она создала и озеро, и проход через горы, — с тем же пренебрежением ответил он. — Да, ей может понадобиться время, чтобы меня найти. Но она никогда не сдастся. А если остальные способы не помогут — она обратится к Дискорду. Богу хаоса.

— Богу хаоса? — недоверчиво переспросил Снейп.

Флитвик при этом выглядел особенно заинтересованным.

Гарри тяжело вздохнул.

— Он… слегка непредсказуемый, — неохотно признал он.

Пони закусил губу.

— Вообще-то он довольно дружелюбный, но проблема в том, что он буквально существует ради хаоса. Если попросить его о помощи, он скорее устроится с попкорном и будет хохотать, наблюдая, как пони мечутся в панике, чем займётся чем-то действительно полезным. В лучшем случае его «помощь» окажется какой-нибудь загадкой или странным намёком.

Гарри мрачно посмотрел на директора.

— И ему определённо понравится хаос, который вызвало моё участие в этом идиотском турнире.

Снейп закатил глаза.

— Детская фантазия, — сухо произнёс он. — Выдуманный друг, созданный, чтобы утешать тебя в те моменты, когда твоя мать не приходит на помощь. Очень удобно: если ничего не произойдёт, всегда можно заявить, что твой «бог хаоса» просто не захотел вмешиваться.

Гарри едва удержался от желания проверить это прямо сейчас.

Но, если подумать, Дискорд и правда скорее всего просто наблюдал бы за происходящим ради собственного развлечения. А может, и вовсе решил бы усилить хаос. Обещание, данное Флаттершай, едва ли распространялось на этих людей. Пока сам Гарри был в безопасности, у Дискорда не было ни малейшей причины вмешиваться. Скорее наоборот.

Гарри медленно поднял взгляд к углу потолка.

Он почему-то был почти уверен, что Дискорд наблюдает именно оттуда.

Хотя доказать это, разумеется, не смог бы.

Гарри снова пожал плечами.

— Неважно, верите вы или нет. Когда моя мама появится здесь, вы сами всё увидите. — На его губах мелькнула лёгкая улыбка. — И ей это очень не понравится.

Он опустил взгляд на стол и только сейчас заметил, что перед ним уже стоит полный чайный сервиз. Гарри поднял чашку и сделал глоток.

Без сахара. Но хотя бы тёплый.

И успокаивающий.

Он слишком много говорил.

Глядя на дрожащее отражение в чае, Гарри задумался: сколько времени Твайлайт понадобится, чтобы его найти?

Впрочем, это почти ничего не меняло. Он всё равно был заперт в Турнире на ближайшие восемь месяцев. Если только ей каким-то образом не удастся разобраться с магией Кубка.

Но такие артефакты редко позволяли просто обойти свои правила. Да, понять принцип она, вероятно, сможет за несколько дней. А вот разорвать магический контракт… это уже совсем другое дело. Подобные штуки были чудовищно сложными.

Не зря же принцесса Луна однажды отправила в Тартар абсолютно всех юристов.

Профессор Грюм некоторое время внимательно смотрел на него, после чего грубовато произнёс:

— Макгонагалл сказала, что ты можешь держать палочку копытом. Покажешь?

Гарри пожал плечами и вытащил палочку. Подняв её, он медленно взмахнул ею в воздухе.

Флитвик тут же вскочил со стула и подбежал ближе, внимательно разглядывая палочку в его копыте.

— Великолепно! — воскликнул он. — И ты способен колдовать с её помощью?

Остальные тоже внимательно наблюдали за происходящим. Искусственный глаз Грюма перестал хаотично вращаться и замер, уставившись прямо на палочку.

Единорожек невольно задумался, может ли тот видеть магические поля — так же, как сам Гарри, когда сосредотачивается.

— Не знаю, профессор. Я ещё не пробовал.

— Попробуй заклинание «Люмос», — воодушевлённо предложил маленький профессор. — Направь магию в палочку и произнеси заклинание, представляя, как её кончик загорается.

Гарри пожал плечами.

Оказалось, всё не так просто.

После первого «Люмоса» вспыхнул кончик его рога.

— Хм, — пробормотал Гарри, пытаясь скосить глаза на светящийся рог. — Это явно не то заклинание, которым я обычно пользуюсь.

Кроме Флитвика, который всячески подбадривал его, остальные молча наблюдали за происходящим.

Во второй раз Гарри пришлось сознательно направить магию в копыто. Не само заклинание — именно сырую магию. В итоге засветились и рог, и палочка одновременно.

На третий раз загорелась только палочка.

— Превосходно! — восторженно воскликнул Флитвик.

Он повернулся к Дамблдору и Макгонагалл с широкой улыбкой.

— Ты можешь одновременно колдовать и через рог, и через палочку? — взволнованно спросил профессор.

Гарри поднял чашку с чаем телекинезом и одновременно снова зажёг палочку. Чашка заметно дрожала под воздействием магии, и он пролил несколько капель, но удержал её.

Ощущение было странным.

Два отдельных потока магии, и оба слегка нестабильны.

Но не настолько сложно, как, например, когда Рэрити одновременно управляет тканью, нитками и иглами.

Гарри невольно задумался, сможет ли когда-нибудь использовать сразу две палочки вместе с рогом.

Дамблдор доброжелательно кивнул, и его глаза снова заблестели.

— Похоже, нам придётся подобрать тебе нескольких наставников, которые помогут освоиться с палочковой магией, — сказал директор. — Думаю, начать стоит с учеников твоего возраста. А позже — подключить старшекурсников, когда ты начнёшь навёрстывать программу.

Снейп лишь нахмурился, тогда как остальные согласно кивнули.

Гарри с любопытством посмотрел на них.

Неужели они действительно настолько наивны?

Он слишком хорошо помнил свои школьные годы. Дети следовали за Дадли, издеваясь над Гарри, чтобы заслужить расположение крупного мальчика — или просто не стать следующей жертвой. Некоторые даже притворялись его друзьями, лишь бы потом понравиться Дадли, предав Гарри при первой возможности.

Если чемпион Хогвартса хоть немного популярен — или, как Дадли, внушает страх, — почему здешние ученики должны вести себя иначе?

В конце концов, они не пони.

Пони так почти никогда не поступали. По крайней мере, большинство тех, кого он знал.

— А почему они вообще должны помогать человеку, который соревнуется против их собственного чемпиона? — мягко спросил Гарри. — Если они помогут мне, а я в итоге обойду участника Хогвартса, разве их друзья не будут злиться? И разве некоторые не попытаются, наоборот, помочь своему чемпиону? Например, направив меня по ложному следу или подставив так, чтобы я провалился?

Грюм одобрительно ухмыльнулся.

— Мальчик дело говорит, Альбус. Дружба — это одно. А вот помогать чужаку против своих? Любого, кто станет ему помогать, свои же и заклюют. У детей просто нет причин рисковать ради пацана.

Дамблдор покачал головой.

— Если мы попросим учеников помочь ради честной игры, я уверен, что они окажут мистеру Спарклу полную поддержку.

— Может, предложить дополнительные баллы тем, кто согласится? — предложила Макгонагалл. — Или должности помощников преподавателей?

Дамблдор кивнул.

— Если добровольцев действительно не найдётся, мы можем попробовать такой подход. Хотя, признаться, я сомневаюсь, что до этого дойдёт.

Гарри заметил, что Грюм выглядел почти таким же скептичным, как и он сам.

Директор перевёл взгляд на Гарри.

— Уже поздно. Благодарю за уделённое время, мистер Спаркл.

Гарри кивнул, спрыгнул со стула и вышел из кабинета.

Оказавшись у подножия лестницы, он огляделся и тяжело вздохнул.

Ну конечно.

Они не собирались ему показывать дорогу.

Точно так же, как несколько часов назад отправили его обратно в общежитие, прекрасно зная, что он совершенно не ориентируется в замке и почти наверняка заблудится.

Подойдя к ближайшему портрету, Гарри неловко кашлянул. Суровый волшебник с тростью никак не реагировал, пока Гарри не заговорил.

— Простите, сэр, не подскажете, как пройти к башне Гриффиндора? Я тут новенький, — извиняющимся тоном произнёс он, чувствуя себя полным идиотом из-за разговора с картиной.

Волшебник посмотрел на него… и вздрогнул так резко, что едва не свалился со своего нарисованного кресла.

— Мерлинова Борода! Говорящая лошадь!

Гарри нахмурился.

— Нет, сэр. Я пони. А точнее — единорог.

Волшебник в красном презрительно скривился.

— Животные в Хогвартсе… До чего докатился этот замок.

Он раздражённо фыркнул, после чего всё же ответил:

— Вниз по коридору. Потом направо. Дойдёшь до главной лестницы — тебе на седьмой этаж.

И тут же снова застыл, превращаясь в обычный портрет.

Гарри вздохнул и направился к лестнице.

Очевидно, этот волшебник был фанатиком. Впрочем, чего ещё ожидать от чистокровного мага с надменной физиономией и палочкой напоказ?

Хотя, по крайней мере, он не завизжал и не рухнул в обморок, как одна из сестёр Флауэр. И не сбежал прятаться, как половина Понивилля в тот день, когда Зекора впервые появилась в городе.

Гарри даже не был уверен, какая реакция хуже.

Наверное, всё-таки фанатизм.

Пони хотя бы со временем научились принимать странности Понивилля как часть жизни. Даже сёстры перестали падать в обморок каждый раз, когда Зекора неожиданно появлялась у них за спиной.

Лестницы Гарри нашёл без особого труда. Ему даже не пришлось ждать, пока одна из них повернётся в нужную сторону — прямо перед ним оказалась лестница, ведущая с этого этажа на седьмой.

К сожалению, стоило ему почти дойти до неё, как лестница внезапно пришла в движение и едва не сбросила его вниз.

В конце концов она остановилась.

На шестом этаже.

Гарри тяжело вздохнул и огляделся. Ни одна из ближайших лестниц не вела на седьмой этаж — если только сначала не спуститься на второй. Разумеется, лестница, на которой он стоял сейчас, шла только на третий. А чтобы попасть со второго обратно наверх, пришлось бы сперва подняться на четвёртый.

И маршрут с шестого на седьмой выглядел не менее безумным.

Ему ужасно хотелось просто телепортироваться.

Правда хотелось.

Но Гарри был почти уверен, что слишком устал для такого заклинания. К тому же один из многочисленных портретов вокруг центральной лестничной клетки наверняка всё увидит и выдаст его секрет.

Поэтому он сошёл с лестницы на шестом этаже и подошёл к ближайшему портрету.

На картине был изображён представительный мужчина с коротко подстриженными усами и аккуратной бородой. Он сидел вполоборота в кресле, сложив руки на небольшом столике рядом с собой. Медная табличка на раме гласила:

«Профессор Виндиктус Виридиан».

— Простите, сэр, — вежливо произнёс Гарри, — не подскажете, как проще всего попасть на седьмой этаж? Центральная лестница, похоже, решила сегодня со мной не сотрудничать.

Волшебник посмотрел на него и тяжело вздохнул.

— Я о тебе слышал, — неодобрительно произнёс он. — Ты был мальчиком.

Гарри несколько секунд просто молча смотрел на него.

Виндиктус поджал губы, затем всё же указал рукой в сторону коридора.

— В конце того коридора есть лестница на этаж выше.

— Спасибо, сэр, — ровным голосом ответил Гарри.

Уходя, он поймал себя на надежде — скорее всего напрасной, — что остальные волшебники окажутся менее осуждающими, чем последние два портрета.

Обогнув лестничную площадку, он направился в указанный коридор.

Наконец Гарри добрался до создания Тартара в самом конце и уже собирался подняться, когда услышал тихое шмыганье носом.

Он тут же замер.

До него донёсся едва различимый шорох ткани.

Из-под лестницы.

Обычный человек вряд ли вообще заметил бы этот звук.

Гарри осторожно вышел из-за поворота и обнаружил, что пространство под лестницей, вопреки ожиданиям, не было закрыто. В дальнем углу, почти скрытая тенью, сидела девочка с грязно-русыми волосами и выпуклыми серебристыми глазами.

Она настороженно смотрела на него из полумрака.

— Ты в порядке? — спросил Гарри, зажигая рог.

Её поза — колени, подтянутые к груди, и руки, обхватившие ноги, — слишком сильно напомнила ему самого себя в те времена, когда он прятался от банды Дадли.

Только сейчас он заметил босые пальцы ног, выглядывающие из-под мантии.

— Ты удивительно свободен от нарглов, — мечтательно произнесла девочка, глядя чуть выше его головы.

Гарри сдержался, чтобы не посмотреть туда же.

— Правда?

— Зато вокруг тебя полно мозгошмыгов, — добавила она, слегка наклонив голову, будто изучая пространство возле его ушей.

— Вот как.

— Да.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — тихо ответила она. — Я искала свои туфли и решила немного отдохнуть.

Гарри моргнул.

Понятно.

Над ней издевались.

— Меня зовут Гарри Спаркл, — тихо сказал он. — А тебя?

Девочка посмотрела на него с таким удивлением, словно не ожидала, что кто-то вообще станет спрашивать её имя.

— Луна Лавгуд, — наконец ответила она.

Гарри кивнул ведьме и вернулся в коридор. На мгновение он закрыл глаза. Он знал это заклинание и использовал его столько раз, что уже давно сбился со счёта. Но обычно он хорошо представлял, что именно ищет. Использовать его таким образом было сложно — очень сложно. И всё же он не мог не помочь девушке: когда-то давно он и сам был в её положении. По крайней мере, после предыдущего применения магии он уже немного восстановился.

Глубоко вдохнув, он медленно выдохнул, очищая разум. Затем тщательно выстроил матрицу заклинания. Было важно, чтобы каждая её часть оказалась на своём месте, особенно при таком расплывчатом описании. Он вложил в неё столько магии, сколько осмелился, — ему совсем не хотелось уснуть прямо посреди коридора.

Гарри активировал заклинание.

Его едва не сбила с ног волна усталости. Вместо этого он лишь опустился на четвереньки.

За спиной послышалось движение. Девушка подошла ближе — видимо, услышала, как он рухнул на пол.

— Ты в порядке?

— Да, — устало ответил пони.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем перед ними вспыхнул яркий свет.

На полу появилась куча из шести туфель.

Гарри повернулся к ведьме.

— Эт’ твои?

От усталости речь стала слегка невнятной.

Она ахнула.

— Спасибо!

Опустившись на колени, девушка обняла его.

Это было первое объятие с момента его прибытия сюда.

И оно было... приятным.

Он и не осознавал, насколько ему не хватало подобных проявлений тепла и благодарности. Гарри невольно прислонился к ней.

Через несколько секунд она отпустила его, надела одну пару туфель, а две другие убрала в карманы.

Посмотрев на него сверху вниз, девушка сказала:

— Я пыталась призвать их сама, но они так и не прилетели.

Гарри поднял взгляд и устало улыбнулся.

— Моя магия отличается от твоей.

Он моргнул.

— Хочешь, я провожу тебя до общежития?

Ведьма пожала плечами.

— Орлу не нравятся мои ответы на его загадки, поэтому я не могу войти.

Гарри устало вздохнул.

— Тогда посмотрим, понравятся ли ему мои.

Она кивнула и направилась по коридору.

Только теперь он заметил, что её волосы спускались почти до пояса. Это было довольно впечатляюще, учитывая, что у большинства девушек, которых он успел здесь увидеть, волосы были даже короче, чем у него.

Он медленно шёл рядом с ней.

Гарри в очередной раз оценил мастерство мадам Малкин. Мантия естественно облегала его четвероногое тело и совершенно не мешала задним копытам. Рэрити была бы впечатлена.

Если бы они когда-нибудь встретились, то, вероятно, заперлись бы в комнате и не выходили оттуда несколько дней.

Они шли молча, и это показалось Гарри необычным. До сих пор каждый ученик, увидев его, немедленно начинал засыпать вопросами. Сам он был слишком уставшим, чтобы поддерживать разговор. Сейчас ему и без того приходилось прилагать усилия, чтобы не спотыкаться на лестницах.

В конце концов они спустились по нескольким пролётам, а затем поднялись по узкой головокружительной винтовой лестнице.

«Неужели все спальни находятся в башнях?» — подумал он.

Ведьма остановилась перед простой деревянной дверью без ручки и замочной скважины. На ней висел бронзовый дверной молоток в форме орла.

Она протянула руку и постучала.

Клюв орла открылся.

— Какой вид кукурузы начинается на букву «А»?

— Арахис, — ответила Луна.

Ничего не произошло.

Она пожала плечами.

— Видишь?

Гарри ошеломлённо посмотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или действительно не понимает, что говорит.

— Дверь в общую гостиную Когтеврана открывается только тогда, когда ты правильно отвечаешь на загадку, — объяснила она. — Если ответ неверный, орёл сообщает правильный и задаёт новую загадку. Так ученики узнают разные интересные вещи.

— А, тогда понятно.

Гарри нахмурился и постучал.

Вопрос повторился.

Решив, что орёл, возможно, просто не расслышал ответ Луны, он отчётливо произнёс:

— Аликорн.

И опять — ни правильного ответа, ни новой загадки

Он вздохнул, сел, снял шлем и почесал голову копытом.

Луна наклонилась и начала чесать его за ухом.

Гарри тут же прислонился к её руке.

Это всегда было приятно.

Пегасы считали настоящим благословением возможность использовать перья как пальцы, тогда как остальным приходилось довольствоваться куда менее ловкими копытами. Магия, конечно, помогала, но, по мнению Гарри, это всё равно было не то же самое.

А пальцы?

Они уже стали его новой любимой вещью.

Он уставился на дверной молоток, затем прищурился.

Казалось, вокруг него мерцало что-то едва заметное.

Гарри произнёс заклинание обнаружения.

Затем снова вздохнул.

— На молоток наложено заглушающее заклинание, — сказал он. — Не думаю, что смогу его снять.

Гарри посмотрел на Луну и грустно улыбнулся.

— Я слишком устал.

Ведьма кивнула, затем вытащила палочку из-за уха.

Направив её на дверной молоток, она твёрдо произнесла:

— Фините инкантатем.

Гарри всё ещё чувствовал действие заклинания. Может быть, его накладывали вдвоём, поэтому рассеять его оказалось так трудно? Или, если это были старшие ученики, в их чарах просто было больше силы?

Луна снова принялась чесать его за ухом.

Гарри неохотно открыл глаза.

— Скиффи? — позвал он.

Луна посмотрела на него с недоумением.

— Скиффи, — повторил он уже твёрже.

Раздался тихий хлопок.

— Скиффи здеся.

Домовой эльф посмотрел на пони и ведьму.

— Скиффи не может делать приказы ученика.

Гарри кивнул.

— Мы не собираемся отдавать тебе приказы. Но нам нужна твоя помощь.

Домовик молча посмотрел на него.

— Кто-то наложил заклятие на дверной молоток и заблокировал вход для Луны Лавгуд, — он кивнул в сторону ведьмы. — Не мог бы ты сообщить соответствующему профессору, что над одной из его учениц издеваются?

Домовой эльф посмотрел на дверь, затем ахнул и тут же исчез.

Гарри прислонился к Луне и закрыл глаза.

Он очень устал.

Разбудил его звук чьих-то быстрых шагов на лестнице.

Они всё ещё сидели на полу.

Вернее, сидела Луна, а он лежал у неё на коленях, пока она гладила его по голове и играла с ушами. Девушка тихо и довольно напевала себе под нос.

Если честно, к этому можно было привыкнуть.

— Что это за история с заколдованным орлом? — спросил профессор Флитвик, подходя к ним.

Маленький преподаватель вытащил палочку и произнёс заклинание. Нахмурившись, он наложил ещё одно.

Орёл моргнул, но ничего не сказал.

— Это должно помочь, — мрачно произнёс профессор.

Гарри неохотно поднялся на ноги.

— У вас на факультете проблемы с травлей, сэр, — медленно сказал он. — Кто-то забрал все туфли мисс Луны Лавгуд, спрятал их по всему замку, а затем заставил орла замолчать, чтобы он не отвечал, когда она придёт после поисков.

Профессор повернулся к ведьме.

— Это правда?

Гарри указал копытом на задник туфли, торчавший из кармана её мантии.

Луна пожала плечами.

— Это были нарглы, профессор Флитвик. Они любят воровать и обманывать. Но обычно возвращают мои вещи перед самым отъездом в конце года.

Гарри вздохнул и устало потёр закрытые глаза копытом.

— Думаю, она видит магию, профессор. Некоторые магические потоки у пони выглядят для непосвящённых как живые существа. Так мне рассказывала мама.

Профессор долго смотрел на них обоих.

Затем печально покачал головой.

— Спасибо, что обратили на это моё внимание, мистер Спаркл. Я позабочусь о том, чтобы виновные понесли заслуженное наказание.

Он посмотрел на Луну.

— Идите, мисс Лавгуд. Думаю, сегодня нас ждёт позднее собрание факультета.

В этот момент дверь распахнулась.

Профессор жестом предложил Луне войти первой.

Гарри вздохнул, когда дверь за ними закрылась.

На мгновение он задумался, не найти ли какой-нибудь тихий уголок, чтобы свернуться клубком и поспать, но быстро решил, что это очень плохая идея в замке, полном незнакомцев, многих из которых он подозревал в недоброжелательности.

На этот раз лестницы в Центральном холле оставались неподвижными, но ему всё равно потребовалось ещё полчаса блужданий, чтобы добраться до своей комнаты в башне Гриффиндора.

۸-_-۸

Как и накануне, Гарри проснулся раньше всех.

Он не имел ни малейшего представления, что ждёт его сегодня.

Вчера ему так и не удалось принять душ, и, к счастью, никто этого не заметил. Туалеты, к сожалению, были почти такими же, какими он помнил их по дому Дурслей. Для пони пользоваться ими оказалось крайне неудобно. Приходилось действовать очень осторожно, чтобы ничего не испачкать. Необходимость каждый раз снимать часть доспехов тоже не облегчала задачу.

Поэтому он был искренне удивлён, когда вошёл в общую ванную комнату для четверокурсников.

В отличие от вчерашнего дня, в дальнем конце помещения теперь находилась более просторная кабинка.

Присмотревшись, Гарри увидел туалет, приспособленный под его телосложение.

Пока он рассматривал его, рядом раздался тихий хлопок.

Перед ним стоял домовой эльф. Не Скиффи, а другой — в наволочке с гербом Хогвартса.

— Так лучше, сэр? — нерешительно спросило существо.

По голосу Гарри понял, что это мужчина.

— О, намного лучше. Честно говоря, я совсем не ожидал такого. Это ты всё сделал?

Он махнул копытом в сторону переделанной кабинки.

Домовой кивнул.

— Скиффи сказать, что я должен сделать так, чтобы Принц чувствовать себя как дома, сэр.

Гарри недоумённо посмотрел на него, но всё же кивнул.

— Надеюсь, это не отняло у тебя слишком много времени, — сказал он.

Существо радостно улыбнулось и захихикало.

— Это быть проще простого, сэр. Есть ли ещё что-нибудь, что я мог сделать, чтобы Принцу стать ещё удобней?

— Вообще-то, есть несколько вещей.

К тому моменту, как Гарри закончил перечислять свои пожелания, туалет уже почти ничем не отличался от тех, которыми он пользовался дома. И был куда удобнее, чем остальные в замке.

— Прекрасно, — сказал Гарри, довольный не меньше самого домового. — Большое тебе спасибо! Кстати, как тебя зовут?

— Бит, сэр, — весело ответило маленькое существо.

Гарри некоторое время смотрел на него.

— Бит... — наконец произнёс он. — Не мог бы ты сделать душевую кабину немного длиннее и расширить струю воды, чтобы она лучше подходила для моей формы?

— Бит сделать, сэр! — радостно воскликнул домовой.

Он критически осмотрел Гарри, обошёл вокруг него кругом, затем повернулся к ближайшей душевой кабинке.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

Кабинка медленно стала глубже. Душевая лейка разделилась на две части, а регуляторы опустились на гораздо более удобную высоту — как для человека его роста, так и для пони, стоящего на четырёх ногах.

Высоко расположенные краны сами по себе не были проблемой — у него всё-таки была магия.

Но всё остальное...

— Спасибо, это просто замечательно! — с искренним восторгом сказал Гарри.

Теперь ему не придётся стоять так, что голова или хвост торчат из-за занавески. И уж тем более не придётся постоянно балансировать на двух ногах.

Он уже подозревал, что регулярные попытки ходить и стоять подобным образом рано или поздно обернутся болью и постоянным дискомфортом. Пони просто не предназначены для того, чтобы всё время находиться на двух ногах.

Поэтому к Дискорду все эти попытки быть выше.

Домовой выглядел почти опьянённым радостью и буквально подпрыгивал на месте.

Гарри быстро снял доспехи, сложил их аккуратной кучей, вошёл в кабинку и включил воду.

С помощью магии он быстро намылился, смыл пену, а затем подтянул доспехи под струи воды, чтобы ополоснуть и их. Водонепроницаемые руны прекрасно справлялись со своей задачей.

Примерно на середине процесса из стены выросла полка, а кабинка слегка расширилась, чтобы освободить для неё место.

Теперь у него появилось удобное место для хранения доспехов.

К тому времени, как Гарри закончил, и он сам, и его броня сияли чистотой.

Он перекрыл воду и наложил на себя и доспехи заклинание сушки.

Когда он вышел из кабинки, Бита нигде не было видно.

— Ещё раз спасибо, Бит, — искренне сказал Гарри.

Вернувшись в спальню, он чувствовал себя полностью посвежевшим.

Остальные уже начинали просыпаться. Невилл прошёл мимо него по пути в душевую, а Симус шагал следом.

Гарри понятия не имел, чего ожидать от сегодняшнего дня, поэтому решил подстраховаться и набил рюкзак всеми учебниками и принадлежностями для четвёртого курса.

После этого он сел и принялся терпеливо ждать остальных.

Он всё ещё не был уверен, что сможет самостоятельно найти дорогу в Большой зал. Заблудиться и пропустить завтрак ему совершенно не хотелось.

К тому же ожидание в спальне позволяло избежать толпы в общей гостиной.

Почему бы просто не поставить на перекрёстках указатели, показывающие дорогу к разным частям замка? У них же есть магия, чтобы эти указатели всегда показывали верный путь!

Глупые волшебники.

Рон поднялся последним.

Гарри уже начинал подозревать, что для него это совершенно обычное явление.

В отличие от предыдущего утра, их появление в Большом зале осталось почти незамеченным.

Новая мантия хорошо скрывала фигуру Гарри и не привлекала лишнего внимания. А его небольшой рост — он едва доставал до плеч большинству первокурсников — позволял легко затеряться среди учеников.

Если специально не присматриваться, заметить его было непросто.

Лишь те, кто стоял ближе всего к дверям, услышали цокот подков по каменному полу.

Обернувшись, они увидели знакомую голову и поняли, что это пони-чемпион.

Вскоре они уже толкали локтями друзей и показывали на него.

Может быть, стоит выгравировать на подковах доспехов руны бесшумности?

Впрочем, сегодня большинство учеников волновало совсем другое.

Счётчик очков Когтеврана заметно уменьшился по сравнению со вчерашним днём.

А за столом факультета сейчас сидели только студенты в синей форме Шармбатона.

Заметив недоумение на лице Гарри, Невилл проследил за его взглядом.

Все остальные ученики тоже смотрели на четыре огромных песочных часа над входом в Большой зал.

— Каждый факультет представлен своими песочными часами, заполненными драгоценными камнями, — объяснил Невилл. — Профессора начисляют или снимают очки в зависимости от поступков учеников. Хорошо написал контрольную — получил очки, и камни опускаются вниз. Ответил на вопрос на уроке — ещё очки. Попался на чём-то плохом — очки снимают, и камни поднимаются обратно наверх. В конце года факультет, набравший больше всех очков, получает Кубок школы. У Гриффиндора это рубины, у Когтеврана — сапфиры, у Слизерина — изумруды, а у Пуффендуя — жёлтые бриллианты.

В песочных часах Когтеврана почти не осталось сапфиров в нижней части.

Гарри понимающе кивнул.

Школа использовала давление со стороны сверстников как инструмент поддержания дисциплины.

В этом был определённый смысл.

В отличие от Школы для одарённых единорогов принцессы Селестии, сюда попадали все без исключения. Многие ученики учились здесь лишь потому, что были обязаны учиться, а не потому, что действительно этого хотели.

Как объясняла мама, немотивированные ученики почти всегда становились источником дисциплинарных проблем.

А давление со стороны сверстников нередко оказывалось весьма эффективным способом держать их в рамках.

— Да, — сказал Рон, глядя на песочные часы. — Должно быть, прошлой ночью случилось что-то серьёзное.

Гарри и без того прекрасно понимал, в чём причина. Он лишь надеялся, что, когда правда всплывёт наружу, это не привлечёт к нему ещё больше внимания.

Он вздохнул.

Хотя с его удачей рассчитывать на такое не приходилось.

Посмотрев в сторону преподавательского стола, Гарри заметил, что профессора Флитвик, Макгонагалл, Спраут, Снейп и директор всё ещё отсутствовали.

Он понимающе кивнул.

Это было вполне логично после того, что произошло с Луной. Остальных деканов наверняка предупредили о случившемся и попросили проверить собственные факультеты на наличие подобных проблем.

Единорожек как раз завтракал сладостями и сеном, стараясь не обращать внимания на ломтики ветчины и сосиски на соседних блюдах, когда в Большой зал вошёл весь факультет Когтеврана.

Они двигались двумя ровными колоннами. Дойдя до своего стола, ученики расселись по обе стороны, сохраняя разделение по курсам.

Создавалось впечатление, что они намеренно ждали, пока все соберутся, прежде чем войти в зал.

Выглядели они мрачно.

Расстроенные.

Недовольные.

Профессор Флитвик шёл следом с суровым выражением лица и направился к преподавательскому столу.

Студенты по всему залу наблюдали за необычным шествием.

Тем временем остальные отсутствовавшие профессора и директор заняли свои места.

Все, кроме Флитвика.

Вместо этого декан Когтеврана взмахнул палочкой, создав перед преподавательским столом небольшую платформу с винтовой лестницей, после чего поднялся на неё.

Теперь его было отлично видно из любой точки зала.

Когтевранцы сидели молча, не поднимая глаз от стола перед собой.

Безо всяких вступлений Флитвик начал говорить.

Его голос был усилен магией так, что каждое слово отчётливо разносилось по залу.

— Вчера вечером мистер Спаркл сообщил мне, — начал он.

По залу пробежал шёпот.

Почти все головы тут же повернулись в сторону Гарри.

— ...что одна из учениц моего факультета подвергалась издевательствам практически с самого первого дня своего пребывания в Хогвартсе.

Шёпот мгновенно стих.

— Инициаторами и участниками этих издевательств были почти все члены факультета, за исключением первокурсников этого года и нескольких других студентов.

Его взгляд остановился на столе Когтеврана.

— Подобное поведение является грубейшим нарушением не только правил Хогвартса, но и самых основополагающих принципов нашего факультета. Оно противоречит ожиданиям школы, преподавателей и родителей, доверивших нам воспитание своих детей.

Теперь в голосе профессора звучал плохо скрываемый гнев.

— Единственная вина этой замечательной юной ведьмы заключалась в том, что она была не такой, как остальные. Она никогда не жаловалась. Все свои несчастья она объясняла проделками существ, которых остальные считали плодом её «воображения».

Он сделал короткую паузу.

— И за всё это время среди сотен учеников Когтеврана не нашлось ни одного человека, который назвал бы её своим другом.

В Большом зале воцарилась тишина.

Ученики потрясённо смотрели то на Флитвика, то на стол Когтеврана.

Для большинства сама мысль о том, что можно учиться в Хогвартсе и при этом не иметь ни единого друга, казалась невероятной.

Лишь слизеринцы сохраняли привычную невозмутимость.

Впрочем, даже среди них первокурсники выглядели встревоженными.

Гарри услышал, как одна из девушек, сидевших неподалёку, презрительно фыркнула. Та самая, с густыми каштановыми волосами.

Рыжеволосая девочка — кажется, тоже Уизли? — наклонилась к ней и что-то тихо прошептала.

— После тщательного обследования, проведённого мадам Помфри, выяснилось, что юная ведьма обладает природным магическим зрением, — продолжил профессор Флитвик. — Для тех, кто не знаком с этим термином: это означает, что она способна видеть магию, недоступную восприятию большинства из нас.

По залу тут же прокатился возбуждённый гул.

Профессор окинул собравшихся взглядом и терпеливо дождался, пока шум утихнет.

— Мои старосты не только не сообщили мне об этих издевательствах, но некоторые из них сами принимали в них участие.

Его голос заметно похолодел.

— В связи с этим все старосты Когтеврана лишены своих должностей. Кроме того, все ученики факультета, за исключением первокурсников и нескольких других студентов, до дальнейшего уведомления обязаны находиться либо на занятиях, либо в гостиной факультета, либо в школьной библиотеке.

Он тяжело вздохнул.

— К моему глубокому стыду, мисс Луна Лавгуд, получив право выбора, решила перейти на другой факультет.

Профессор вновь бросил гневный взгляд на стол Когтеврана.

— И я не могу её за это винить.

По Большому залу прокатилась новая волна изумлённых голосов.

По реакции окружающих Гарри понял, что большинство из них никогда прежде не слышали о переводе ученика с одного факультета на другой.

В этот момент профессор Макгонагалл поднялась со своего места и открыла дверь за преподавательским столом.

Через несколько секунд она вернулась, неся небольшой табурет и старую остроконечную шляпу.

Следом за ней появилась девочка, которой Гарри помог прошлой ночью.

Луна.

Она выглядела одновременно грустной и взволнованной.

Подойдя к табурету, девушка села и надела на голову Распределяющую шляпу, которую Гарри видел в кабинете директора.

Шляпа несколько раз дёрнулась и заёрзала.

По залу прокатился шёпот.

Многие ученики переговаривались с соседями, не сводя глаз с этой сцены.

Затем шляпа внезапно раскрылась по шву и громко выкрикнула:

— ГРИФФИНДОР!

Хотя Гарри всё ещё удивляла способность шляпы разговаривать, никто вокруг, похоже, не находил это хоть сколько-нибудь необычным.

Впрочем, его по-прежнему интересовало, каким образом она сообщает директору свои решения.

За столом Гриффиндора раздались вежливые аплодисменты.

Гарри не слишком удивился результату.

После слов Макгонагалл о повторном распределении он почти сразу предположил именно такой исход.

Он наблюдал, как профессор забрала табурет и шляпу и унесла их обратно за преподавательский стол.

Флитвик печально посмотрел на Луну.

— Я прошу прощения за то, как с тобой обращались на моём факультете. И прошу прощения за то, что не заметил этого раньше.

Он помолчал.

— Обещаю, что впредь буду внимательнее относиться к тому, что происходит среди моих учеников.

На мгновение он повернулся к столу Когтеврана и строго посмотрел на своих подопечных.

Затем вновь обратился к Луне.

— Я желаю тебе всего наилучшего на новом факультете. И лично мне очень жаль, что ты уходишь.

В его голосе звучала искренняя печаль.

Луна улыбнулась ему и кивнула.

Что именно она ответила, Гарри расслышать не смог.

Сидевший рядом Рон тяжело вздохнул и откинул голову назад, уставившись в потолок.

— Ну просто замечательно, — пробормотал он с явным недовольством. — Теперь у нас будет Луна Лавгуд.

Симус тут же ткнул его локтем в бок.

— Уф! — возмущённо выдохнул Рон.

Затем последовало ещё более недовольное:

— Эй!

Потирая ушибленное место, он сердито посмотрел на товарища.

Дин, сидевший по другую сторону от Симуса, резко сказал:

— Ты бы поосторожнее. Мы не хотим терять очки только потому, что тебе кто-то не нравится.

— Да не в этом дело! — возразил Рон уже громче и повернулся к Дину. — Она мне не нравится! Она подруга Джинни!

Он посмотрел через стол на сестру.

— Просто она очень странная, — пробормотал он уже тише.

Рыжеволосая девочка, сидевшая напротив несколькими местами дальше по столу, одарила брата убийственным взглядом.

Но её соседка с густыми каштановыми волосами выглядела ещё страшнее.

Гарри даже показалось, что, будь взгляд материальным, мальчика уже пригвоздило бы к стене.

Увидев выражение её лица, он решил, что будет держаться подальше от её поля зрения, если только сможет.

И невольно задался вопросом, что же такого успел натворить Рон, чтобы заслужить подобное отношение.

— Теперь-то мы знаем почему, не так ли? — резко сказал Симус, сердито посмотрев на Рона. — Так что прояви хоть немного уважения.

Тем временем Луна Лавгуд вприпрыжку направлялась к столу Гриффиндора.

Гарри на мгновение задумался.

Да, именно вприпрыжку.

Другого слова и не подберёшь.

Подойдя к столу, она остановилась прямо за его спиной, радостно помахала Джинни и произнесла:

— Привет, Рон. Привет, Гарри.

Рон ответил ей слабой улыбкой.

Джинни энергично замахала в ответ.

Девочка с густыми каштановыми волосами тоже приветственно кивнула, как и несколько других учеников поблизости.

После секундного замешательства Гарри толкнул Рона боком, освобождая место между собой и Невиллом.

Невилл сразу понял намёк и подвинулся в другую сторону, освобождая ещё немного пространства. Их соседи тоже немного потеснились.

— Спасибо, Гарри, — сказала Луна.

Она легко перешагнула через скамью и устроилась рядом.

Перед ней тут же появилась пустая тарелка.

Луна немедленно принялась накладывать на неё яблочный крамбл.

Зачерпнув полную ложку, она блаженно вздохнула.

— Так вкусно!

Затем положила большую порцию на тарелку Гарри.

— Попробуй!

Он не заставил себя упрашивать.

Именно в этот момент в Большой зал влетели совы с утренней почтой.

— Гарри, взгляни, — сказал через несколько минут Невилл, показывая ему газету, которую только что доставила сова.

На первой странице крупными буквами было напечатано:

«ЧЕТЫРЕ УЧАСТНИКА ТУРНИРА ТРЁХ ВОЛШЕБНИКОВ»

Гарри вздохнул.

Он наклонился вперёд, прочитал первые два абзаца и откинулся назад.

Этого оказалось вполне достаточно.

Мнение о издании у него сложилось мгновенно.

Это была не газета.

Это был таблоид.

Вместо того чтобы просто сообщать факты, автор статьи постоянно пыталась выставить себя частью событий, раздувала сенсации и подменяла факты догадками и домыслами.

Если местная пресса хоть немного напоминала подобные издания в Эквестрии, то большая часть статьи наверняка состояла из намёков, преувеличений и откровенной лжи, разбавленных несколькими достоверными фактами, чтобы читатель не сразу заметил подвох.

Однажды Блюблад устроил ему целую лекцию, когда поймал его за чтением подобной «газетёнки».

По крайней мере, название школы принцессы они написали правильно.

Закончив завтрак, Гарри огляделся и задумался, чем заняться дальше.

Большинство учеников тоже уже доели или заканчивали есть. Теперь они уделяли разговорам с соседями куда больше внимания, чем своим тарелкам.

Ведьма с густыми каштановыми волосами была полностью поглощена книгой.

Вероятно, ему стоило последовать её примеру.

В этот момент вдоль гриффиндорского стола прошла профессор Макгонагалл.

Время от времени она останавливалась, чтобы что-то сказать отдельным ученикам, а затем шла дальше.

Наконец она подошла к ним.

— Сегодня вечером состоится собрание факультета, — сообщила она, обводя взглядом всех присутствующих и убеждаясь, что её слушают. — Оно посвящено приветствию и официальному представлению мисс Лавгуд.

Она посмотрела на Луну и слегка улыбнулась.

— Мистер Спаркл, вы также приглашены, поскольку в настоящее время проживаете вместе с Гриффиндором.

Профессор ненадолго замолчала, затем добавила:

— И пока мы не найдём для вас наставников, почему бы вам сегодня не посещать занятия вместе с гриффиндорцами? Так вы сможете лучше познакомиться со школой и понять, как у нас всё устроено.

Гарри кивнул.

Собственно, именно поэтому он и набил рюкзак учебниками.

Он и без того собирался следовать за другими гриффиндорцами, чтобы осмотреть замок и посмотреть, как проходят занятия.

Это позволило бы ему лучше понять, что именно здесь изучают ученики, какое место он сам мог бы занять по уровню подготовки и что ему необходимо освоить для этого нелепого турнира.

Кроме того, если предложение исходило от самой Макгонагалл, остальные ученики вряд ли станут возражать.

— Мисс Лавгуд, — продолжила профессор.

Она достала из кармана лист бумаги и протянула его Луне.

— Ваши вещи уже перенесены в башню Гриффиндора. Уверена, мисс Уизли или кто-нибудь из других учениц третьего курса с удовольствием покажет вам спальню. А пока можете пользоваться её учебниками.

— Спасибо, профессор Макгонагалл, — мечтательно ответила Луна.

Джинни кивнула и улыбнулась в знак согласия.

Ведьма с густыми каштановыми волосами продолжала внимательно наблюдать за Луной.

Профессор Макгонагалл тем временем пошла дальше.

Через несколько минут ведьма взглянула на часы и вздохнула.

— Нам пора на урок.

Говорила она всё тем же деловым тоном.

Затем посмотрела на Гарри.

— Первым у нас идёт гербология вместе с Пуффендуем. Урок длится около полутора часов. Потом — уход за магическими существами. После этого обед.

Она убрала книгу в сумку, попрощалась с Джинни и закинула рюкзак на плечо.

После чего направилась к выходу.

Гарри посмотрел на остальных, пожал плечами и последовал за ними, хотя и двигался немного медленнее, дожидаясь своих новых друзей.

۸-_-۸

Гербология оказалась именно такой скучной, как он и ожидал.

Когда они вошли в теплицу, профессор Спраут приветливо кивнула ему.

— Мистер Спаркл, не могли бы вы сегодня работать вместе с мистером Лонгботтомом? Только до тех пор, пока я не определюсь, какое место вы будете занимать на моих занятиях.

Она добродушно улыбнулась.

Весь урок они пересаживали растения под названием «Прыгающие луковицы».

Если бы Гарри разрешили использовать магию, работа оказалась бы простой и даже приятной.

Но профессор настаивала, чтобы всё выполнялось исключительно вручную.

То есть вкопытную.

И вот это уже было настоящим кошмаром.

Попытки использовать магию почему-то раздражали растения, поэтому этот путь отпадал.

Эппл Блум наверняка чувствовала бы себя здесь как рыба в воде.

Но, слава Селестии, её рядом не было, чтобы наслаждаться этим безумием.

Следующим предметом оказался уход за магическими существами.

Занятие проходило совместно со Слизерином.

Вёл его профессор Рубеус Хагрид — судя по всему, полувеликан.

— Смотрите-ка, ребята, лошадь пришла, — громко произнёс один из слизеринцев, едва Гарри оказался в пределах слышимости.

Он бросил взгляд на стоявшую неподалёку хижину.

— Как думаете, это и есть сегодняшнее практическое пособие?

Остальные слизеринцы захихикали.

Волшебник сокрушённо покачал головой.

— Только подумать... существует школа с настолько низкими стандартами, что в неё принимают лошадей.

Смех стал громче.

Гарри молча посмотрел на четвёрку учеников.

Да.

Идиотские волшебники уже начали проявлять себя.

Он лишь покачал головой.

— Заткнись, Малфой! — предупредил Рон, шагнув вперёд и встав рядом с Гарри.

Гарри легонько толкнул его бедром.

Не стоит.

Затем перевёл взгляд на Драко.

— Очевидно, ты не слишком внимательно слушал своих преподавателей, иначе знал бы, что я единорог, а не лошадь.

Он сделал короткую паузу.

— Меня зовут принц Гарри Джеймс Спаркл-Поттер.

Ещё одна пауза.

— Прежде чем продолжать говорить, тебе стоит немного подумать над этим фактом.

Он слегка наклонил голову.

— Если слизеринцы действительно настолько хитры и расчётливы, как о них рассказывают...

Закончить мысль Гарри не успел.

Из-за угла хижины появился огромный мужчина.

Он был настолько высоким, что превосходил большинства учеников как минимум вдвое.

В руках великан нёс внушительную стопку ящиков, опасно покачивавшуюся при каждом шаге.

Внутри каждого находилось какое-то крайне недовольное существо.

Судя по тому, что Рон немедленно назвал его по имени, это и был Хагрид.

А существа...

Они выглядели так, словно только что выбрались из Вечнодикого леса.

Или прямо из Тартара.

Каждое напоминало помесь гигантского скорпиона и вытянутого краба.

При этом у них не было ни заметной головы, ни глаз.

Больше метра длиной.

Массивные.

Покрытые толстой серовато-блестящей бронёй.

И явно очень сильные.

Очень быстро Гарри узнал, что называются они взрывохвостыми скрутами.

И ещё быстрее понял, что почти все присутствующие испытывают вполне оправданный ужас, когда Хагрид объявил, что сегодня ученикам предстоит выгуливать этих существ.

Сам полувеликан, похоже, искренне считал, что их склонность пожирать друг друга объясняется исключительно тем, что их слишком долго держали взаперти.

— Гарри, — позвал он, — поди-ка сюда и помоги мне с этим здоровяком...

Пока остальные ученики поспешно разбредались по лужайке, каждый изо всех сил стараясь удержать своего подопечного, полувеликан отвёл Гарри немного в сторону.

Время от времени один из концов скрута взрывался с оглушительным грохотом.

После этого существо стремительно выстреливало вперёд на несколько метров.

Ученик на другом конце поводка обычно либо волочился за ним по земле на животе, либо отчаянно пытался удержаться на ногах — как правило, без особого успеха.

По тому, как Хагрид то и дело украдкой поглядывал на него, Гарри заподозрил, что великан хочет поговорить.

Он немного сместился, оставаясь на виду у остальных учеников, и заодно проверил свой щит.

— Итак, — начал Хагрид, — теперь ты пони.

Он внимательно посмотрел на Гарри.

— Слышал, ты побывал в другом мире.

Гарри просто кивнул.

— Я знал твоих родителей.

Полувеликан задумчиво посмотрел на лужайку.

— Хорошие люди были.

Затем снова перевёл взгляд на Гарри.

— Знаешь, это я тебя нашёл. В ту ночь. Среди обломков.

Гарри насторожился.

Уши сами собой поднялись.

— Правда?

— Ага. Я отнёс тебя к родственникам.

Гарри почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

— Как это было?

Хагрид нахмурился и некоторое время молча смотрел в землю.

— Дом почти полностью разрушило, — наконец сказал он. — Просто ужасное зрелище.

Он тяжело вздохнул.

— Я сам вытащил тебя из-под обломков. Всё случилось в Годриковой Впадине. Потом появился Сириус на своём мотоцикле. Он отдал его мне, а я отвёз тебя к родственникам.

Хагрид покачал головой.

— Хорошо ещё, что я успел забрать тебя до того, как туда набежали маглы.

— На мотоцикле? — переспросил Гарри.

Что-то смутно шевельнулось в памяти.

Какой-то сон.

— Ага. На летающем мотоцикле.

Гарри улыбнулся.

— Мне однажды снилось, что я лечу на мотоцикле по небу.

Хагрид удивлённо моргнул.

— Правда?

Потом широко улыбнулся.

— Не думал, что ты можешь это помнить!

На его лице появилось тёплое, почти отеческое выражение.

— Я рад, что ты здесь, Гарри.

Улыбка Гарри постепенно исчезла.

— Так значит, ты участвуешь в Турнире, — продолжил Хагрид уже серьёзнее. — В Турнире Трёх Волшебников, я имею в виду.

Из-под густых бровей на Гарри смотрели встревоженные чёрные глаза.

— Плохое это дело.

Он покачал головой.

Судя по тому, как шевелилась борода, великан нервно кусал губу.

Наконец он сказал:

— Если я могу чем-нибудь помочь, просто скажи.

Гарри молча кивнул.

Хагрид глубоко вздохнул, словно стряхивая с себя тяжёлые мысли, а затем громко хлопнул в ладоши и посмотрел на лужайку.

— А по-моему, им весело! — радостно заявил он.

Гарри не был уверен, кого именно тот имеет в виду — скрутов или учеников.

Он недоверчиво посмотрел на великана.

Затем перевёл взгляд на класс.

Ученики были разбросаны по всей лужайке и выглядели так, словно отчаянно пытались пережить урок.

Если бы на их месте оказались пони, они бы уже давно разошлись кто куда.

И совершенно неважно, сколько очков за это сняли бы с их факультетов.

Пони не были настолько глупы.

Они прекрасно знали: если есть возможность держаться подальше от хищника, ею следует пользоваться.

Мальчик из Слизерина, который в начале урока Хагрида начал издеваться над Гарри, был слишком запыхавшимся, чтобы сделать что-то большее, чем злобно посмотреть на него, пока они возвращались в замок на обед.

Заметив, куда смотрит Гарри, Рон лишь покачал головой и с отвращением пробормотал:

— Малфой! Какой же он придурок.

Он посмотрел на Гарри.

— Он был настоящим засранцем ещё с первого курса. Его отец был Пожирателем смерти. Во время войны вышел сухим из воды, заявив, что всё это время находился под действием империуса. Малфой считает, что раз его отец богат и влиятелен, то и он должен быть таким же!

Рон снова покачал головой.

Гарри встречал похожих пони в Кантерлоте. Блюблад настоятельно советовал держаться от таких за версту. Получался забавный парадокс: Гарри следовало избегать собственного учителя, пока мать и Рэрити не устроили ему двухчасовую лекцию, объясняя, почему Блюблад так себя ведёт. После этого он некоторое время вёл себя... ну, как нормальный жеребец, а не как напыщенный индюк. А потом... всё вернулось на круги своя.

Единорожек кивнул собственным мыслям, пожал плечами и решил просто держаться от этого мальчика подальше.

К радости Гарри, на столе появилась тарелка с бутербродами с маргаритками, которые он с удовольствием съел. Луна Лавгуд снова решила сесть рядом с ним и положила ему на тарелку пудинг. Он не возражал. Десерт оказался довольно вкусным. По крайней мере, ему не придётся беспокоиться о том, что он умрёт с голоду, пока находится здесь.

После обеда был урок гадания. Гарри задумался, будет ли он хоть чем-то похож на этот же предмет в Эквестрии — такой же сложный для понимания, пока не осознаешь, что нужно всего лишь отключить мозг и довериться чувствам. К сожалению, он понял это лишь после того, как проиграл сто битсов, поставив на пегаса под седьмым номером, который не вошёл даже в пятёрку финалистов.

Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании обеда, только ведьма с каштановыми волосами, Грейнджер, кажется, отправилась на «нумерологию» вместе с несколькими другими студентами. Гарри же с остальными направился к Северной башне.

Рон сказал ему, что их класс находился прямо в гостиной профессора Сивиллы Трелони, и это показалось Гарри странным. Кто вообще захочет, чтобы каждый день в его гостиной собиралась толпа учеников? Ведь в школе хватало обычных классов.

И это совсем не походило на библиотеку в Понивилле, которая прежде всего была библиотекой, а уже потом — жилым помещением. Здесь же был замок, где одни комнаты специально предназначались для занятий, а другие — для жилья. Не было никакой необходимости совмещать одно с другим.

Поднявшись на вершину узкой винтовой лестницы, Гарри с удивлением увидел серебряную стремянку, ведущую к круглому люку в потолке. Он покачал головой. Если девочки так переживали, что мальчики могут увидеть их неподобающим образом, зачем делать вход в класс таким, чтобы при подъёме по лестнице можно было заглянуть им под платье?

Когда он вслед за остальными вошёл в комнату, из весело потрескивающего камина на него пахнуло удушающе-приторным, тошнотворно-сладким запахом, отчего он несколько раз чихнул. Окна были занавешены плотными шторами. Повсюду среди беспорядочно расставленных ситцевых кресел и пуфиков стояли лампы, задрапированные шарфами и шалями. Их свет вместе с пламенем камина заливал круглую комнату тусклым красноватым сиянием.

Гарри заметил, что большинство мест уже заняли, пока они с Роном пробирались вперёд. Они устроились за небольшим круглым столиком.

— Добрый день, — раздался за спиной Гарри туманный голос, и он вздрогнул от неожиданности.

Обернувшись, единорожек увидел очень худую ведьму в огромных очках, из-за которых её глаза казались почти такими же большими, как у него. Вместо обычной мантии она словно была закутана в бесчисленные шарфы. Профессор смотрела на него с трагическим выражением лица. Гарри заметил, что она была увешана множеством бус, цепочек и браслетов, сверкавших в свете камина.

— О, мой дорогой, — печально произнесла она. — Моё внутреннее зрение проникает сквозь твою храбрую маску и видит твою мятущуюся душу.

Она печально покачала головой.

— И, к сожалению, твои опасения не беспочвенны.

Её голос почти перешёл в шёпот.

— Я предвижу, что тебя ждут трудные и мрачные времена... очень трудные.

Она моргнула, словно сова.

— То, чего ты боишься, действительно произойдёт... раньше, чем ты думаешь... возможно, до конца года... а может быть, даже раньше.

Гарри недоумённо смотрел на профессора. Рон, заметив его взгляд, лишь закатил глаза.

Даже жеребёнок мог понять, что впереди его ждут трудности. Какому чужаку в незнакомой стране они не грозят? А единственное, чего Гарри действительно боялся сейчас, — что мама ещё долго не сможет его найти и он надолго застрянет здесь. Но ни то ни другое не выглядело краткосрочной проблемой. Так что, если это случится в ближайшее время, тем лучше! А вот слова о «мрачных временах» заставили его невольно поёжиться. Он искренне надеялся, что до этого не дойдёт.

Профессор Трелони улыбнулась Рону и сообщила, что он получил высший балл за домашнюю работу. К его явному удовольствию — Гарри видел, как тот пытался скрыть улыбку, прикрывая смешок кашлем, — она даже зачитала несколько его предсказаний.

— Я восхищаюсь твоей непоколебимой готовностью принять все ужасы, которые тебя ожидают, — заключила она.

Гарри недоверчиво уставился на Рона.

Гадание так не работает!

Оно почти никогда не бывает настолько прямолинейным. Предсказания могут давать подсказки, но обычно настолько расплывчатые, что их очень легко истолковать неверно. Твайлайт рассказывала ему, как её попытка предупредить саму себя, отправившись в прошлое, закончилась впечатляющим провалом. Пони из будущего не могла передать пони из прошлого действительно важную информацию, не поставив под угрозу либо прошлое, либо будущее. И даже в этом случае никто не мог гарантировать, что после возвращения в своё время будущее останется прежним.

Почти каждое настоящее предсказание, которое впоследствии разбирали, в итоге сводилось к рассуждениям вроде: «Ну, это может означать и одно, и другое. Хотя, с другой стороны, это точно не означает вот это... если только вот эта часть не означает совсем другое». И почти всегда в конечном счёте оказывалось, что ключевую роль сыграл кто-то, кого никто не ожидал увидеть в этой истории и на кого никто даже не подумал бы.

Истинные предсказания обретали смысл лишь задним числом — и нередко попытки избежать того, что, как казалось, они предвещали, лишь приводили к тому, что предсказанное сбывалось. Если только это не был расплывчатый намёк вроде: «Сегодня будет напряжённый день», — обычно их было лучше просто игнорировать. «Плохое» предзнаменование могло означать что угодно: от того, что друг отменит совместный поход в спа, до того, что в вашей спальне взбесится мантикора. В зависимости от пони оба события могли оказаться настоящей драмой и перевернуть жизнь с ног на голову.

Затем профессор пронеслась мимо них, развевая шарфами, и принялась раздавать домашние задания, то и дело отпуская замечания. Закончив, она опустилась в большое кресло перед камином и повернулась лицом к классу.

— Мистер Спаркл, сейчас мы изучаем звёзды и планеты, а также таинственные знамения, которые они открывают лишь тем, кто способен постичь движения небесного танца, — драматично произнесла она. — Рон поможет вам наверстать пропущенное...

Профессор была буквально одержима смертью. Казалось, каждое сочетание звёзд и планет, о котором она говорила, сулило кому-нибудь из учеников большое несчастье — обычно гибель.

Это было нелепо.

Не могло существовать столько предзнаменований смерти и бедствий, если только весь класс не собирался участвовать в грандиозной битве, где на пространстве от гор до болот, пустынь и самого моря сражались бы тысячи людей.

Конечно, весь класс мог погибнуть и в результате одной-единственной катастрофы. Но такое количество отдельных несчастий выглядело крайне неправдоподобно.

Одних этих наблюдений Гарри хватило, чтобы прийти к выводу: профессор — шарлатанка, а её урок — пустая трата времени.

Не говоря уже о том, что в Эквестрии движением звёзд и планет управляла сама принцесса Луна, поэтому искать в них какое-то метафизическое руководство было совершенно бессмысленно. То ужасное бедствие, которое, казалось, предвещали звёзды, вполне могло оказаться всего лишь приступом королевской скуки.

К тому же то, что она жгла в камине, заставляло его постоянно чихать. Почему-то она, похоже, воспринимала это как личное оскорбление.

В следующий раз он лучше пойдёт с Гермионой. Что бы ни преподавали на этом уроке, он с тем же успехом мог изучить это по учебнику. Если, конечно, учебник не окажется такой же чепухой. Тогда он и вовсе не станет тратить на него время.

۸-_-۸

Гарри медленно жевал ужин, погрузившись в раздумья.

Очевидно, гербология, уход за магическими существами и гадание были для него пустой тратой времени. Он мог добиться гораздо большего, просто прочитав учебники и дополнив их несколькими другими книгами, чтобы ознакомиться с разными точками зрения.

История магии тоже не казалась ему многообещающей. По словам друзей, её преподавал призрак. Настоящий призрак, клянусь Селестией! К сожалению, тот, похоже, был помешан исключительно на восстаниях гоблинов и даже не касался событий последних ста лет. Более того, все в один голос утверждали, что он просто зачитывал учебник слово в слово. Даже ходили слухи, что один предприимчивый слизеринец записал все его лекции, издал их отдельной книгой, а затем с помощью взяток добился того, чтобы именно её сделали обязательным учебником вместо старого.

А если Гарри хотел посмотреть на призраков, ему достаточно было оглянуться по сторонам. По замку постоянно бродили Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, Кровавый Барон, Серая Дама и Толстый Монах. Наверняка были и другие, о которых он просто ещё не знал.

Из обязательных предметов оставались только астрономия, заклинания, трансфигурация, защита от тёмных искусств и зельеварение. Кроме того, ему ещё предстояло разобраться с нумерологией, рунами и маггловедением. Последний предмет вызывал у него некоторые сомнения после рассказов Гермионы, Симуса и Дина.

Итак, сегодня вечером он посмотрит, как далеко сможет продвинуться, изучая первый учебник по гербологии — «Тысячу волшебных трав и грибов».

Завтра, во вторник, до и после завтрака он займётся «Волшебными отварами и зельями», чтобы подготовиться к дневному уроку зельеварения.

Днём и вечером он будет изучать «Стандартный справочник заклинаний. Первый курс», готовясь к занятиям в среду ближе к полудню. Закончив с ним, он перейдёт к учебникам по нумерологии и арифмантике, чтобы подготовиться к следующим урокам.

Если повезёт, останется время и на «Силлабарий Спэллмана» перед занятием по рунам. Если нет — придётся идти неподготовленным.

В среду вечером, после ужина, он сосредоточится на трансфигурации, изучая «Руководство по трансфигурации для начинающих». Позже займётся защитой от тёмных искусств по книгам «Фантастические твари и где они обитают» и «Тёмные силы: руководство по самозащите». Последнюю он, вероятно, сможет читать прямо во время урока истории магии в пятницу утром.

К сожалению, четверг был целиком занят уроками. Это означало, что вечером придётся вместо сна изучать учебник по астрономии, готовясь к ночному занятию. Впрочем, ничего невозможного в этом не было. Не впервой ему жертвовать сном ради учёбы.

Зато на выходных у него появится возможность обстоятельно изучить «Силлабарий Спэллмана», учебники по рунам и «Исследование магглов», а также, возможно, бегло просмотреть остальные книги, чтобы понять, что он успел забыть и на чём следует сосредоточиться в первую очередь.

К понедельнику он уже сможет отсеять бесполезные предметы и понять, на что действительно стоит тратить время. И он подозревал, что львиную долю его расписания займут защита от тёмных искусств, заклинания и трансфигурация. Именно эти дисциплины сочетали большой объём теории с практикой. Одно дело — запомнить движение палочки, и совсем другое — правильно его выполнить. То же самое касалось и самих заклинаний.

Хотя по какой-то причине, когда он углублялся в учебники или пытался произнести новое заклинание, его не покидало странное чувство дежавю. И сами заклинания давались ему на удивление легко. Возможно, потому, что последние пять лет он прожил в мире, полном магии, и ежедневно пользовался своим рогом для самых разных чар?

Все остальные предметы сводились в основном к механическому заучиванию. Разве что зельеварение было исключением. Но кое-чему его уже научила Зекора. Если ты не был настоящим мастером, всё сводилось к тому, чтобы как можно точнее следовать рецепту. В этом смысле зельеварение почти не отличалось от кулинарии: ничего особенно сложного, просто гораздо больше этапов. Именно на них чаще всего и ошибались. Вот только, в отличие от обычной готовки, где можно было свободно что-то заменить или изменить прямо по ходу дела, зелья подобных вольностей не прощали.

Кроме того, знать материал достаточно хорошо, чтобы дословно повторить написанное, ещё не означало понимать его. Настоящее понимание приходило лишь тогда, когда ты разбирал теорию по частям, а затем собирал её заново так, чтобы она стала понятна именно тебе. Разумеется, если речь не шла о простых фактах вроде того, что один пони открыл одно, а другой — другое. Такое требовало лишь хорошей памяти.

Если только вы не были Свити Белль.

В её случае даже точное следование рецептам — хоть записанным, хоть выученным наизусть — почему-то никогда не работало. Она могла поставить кипятиться воду в Понивилле, а закончить всё войной с бизонами в Эпплузе. В конце концов ей запретили заходить на любую кухню в Эквестрии без сопровождения сертифицированного специалиста. Мама Гарри даже наложила заклинание на кухню замка в Понивилле, чтобы Свити Белль физически не могла туда попасть. Заодно её переоборудовали так, чтобы готовые закуски и напитки можно было брать из специального холодильного шкафа за пределами кухни, который кухонный персонал постоянно пополнял.

Даже Пинки Пай выставляла её за дверь, если замечала, что Свити Белль собирается войти на кухню. Последней каплей стал случай, когда из духовки вместо испечённого ею торта вылезло щупальцеобразное существо.Отсылка на Magic School Days, глава 86.

Гарри медленно поднялся из-за стола и вместе с остальными направился обратно в гостиную факультета.

Луна тут же пристроилась рядом и принялась рассказывать, как мало нарглов она видела в Гриффиндоре. Не то чтобы здесь совсем не было людей, привлекавших их внимание, но по сравнению с Когтевраном их было значительно меньше. Заодно она с удовольствием объяснила, что ожерелье из пробок от сливочного пива прекрасно отпугивает этих существ.

Гарри думал, что примерно понимает, о чём она говорит. Однако его магическое зрение было далеко не таким развитым, как у матери, поэтому уверенности у него не было. В любом случае это казалось ему довольно забавным. А если Луна действительно хотела подарить ему такое ожерелье, чтобы нарглы не путали его мысли, он вовсе не собирался отказываться. К тому же согласие наверняка никого бы не обидело.

Едва они вошли в гостиную, как вокруг него тут же собралась толпа.

— Можно мне крылья?

Этот вопрос раздавался со всех сторон.

У Гарри просто не хватило бы магии, чтобы выполнить просьбу каждого. Её едва хватало даже на то, чтобы надолго наделить крыльями своих соседей по спальне.

И тут он заметил в углу близнецов.

— Минутку, — бросил он, пробираясь сквозь поток просьб.

Подойдя к ним, он спросил:

— Джордж, Фред, у вас получилось повторить заклинание? Вы пробовали после вчерашнего?

— Почти, — с кислой миной ответил Джордж.

— Всё начало...

— ...закручиваться.

— Но так и не сработало, — закончил Фред.

Гарри улыбнулся.

— Тогда давайте попробуем ещё раз.

Близнецы тут же вскочили и скинули мантии, вызвав одобрительный свист со стороны девочек. На них были только брюки — без рубашек.

Гарри покачал головой.

— Не на себе. На ком-нибудь другом.

Стоявшая неподалёку Кэти Белл мгновенно подняла руку.

— О, можно я!

Она тоже сняла мантию. Под ней оказались брюки до колен и блузка с открытой спиной. Теперь уже одобрительно засвистели мальчишки.

Кэти с улыбкой поклонилась.

— Благодарю, благодарю.

Гарри подозвал Фреда поближе.

— Достань палочку.

Фред вынул палочку из кармана мантии.

— Направь её на Кэти.

Тот выполнил просьбу, вопросительно взглянув на Гарри.

— Наклонись ко мне, только палочку не отводи.

Гарри поднялся на задние ноги и прижал рог ко лбу волшебника. Он вновь выстроил в сознании Фреда магическую матрицу, а затем осторожно направил его собственную магию на её активацию — гораздо слабее, чем прошлой ночью.

— А теперь, — сказал он, — направь заклинание через палочку на Кэти.

Вихрь магии окутал девушку, на мгновение скрыв её из виду. Когда сияние рассеялось, за её спиной уже расправились крылья.

— Ой! — удивлённо воскликнул Фред, глядя на свою палочку. — На этот раз было гораздо легче!

— Ты уже один раз это делал. С каждым разом будет становиться всё проще.

Кэти уже взмыла под самый потолок и, заливисто смеясь, кружила по комнате. Остальные ученики в гостиной смотрели на неё с изумлением.

— Не поднимайтесь слишком высоко, мисс Белл! — крикнул Гарри. — Мы не знаем, сколько продержится заклинание.

— Если что, я её поймаю, — сказал стоявший рядом префект, уже держа палочку наготове.

— Теперь твоя очередь, Джордж.

Через несколько мгновений к Кэти в воздухе присоединился Ли Джордан.

Гарри улыбнулся близнецам.

— Продолжайте тренироваться.

Он помахал копытом Анджелине Джонсон и Алисии Спиннет, которые уже успели переодеться в брюки и блузки с открытой спиной.

— Чем чаще будете практиковаться, тем лучше научитесь чувствовать, сколько магии нужно вложить, чтобы получить нужную продолжительность полёта.

Ученики тут же ринулись в спальни. Гарри не сомневался, что они побежали доставать из сундуков одежду, подходящую для полётов. Или просто собирались вырезать спинки у своих рубашек.

Близнецам понадобилось несколько попыток, прежде чем они уверенно освоили заклинание, но в конце концов у них получилось. Затем Гарри подошёл к Оливеру.

— Теперь ты.

Он жестом предложил тому наклониться поближе. После нескольких удачных попыток под его руководством Гарри перешёл к префектам.

Не прошло и двадцати минут, как гостиная стала больше напоминать огромный птичник. Около полусотни студентов уже летали по комнате, а примерно столько же выполняли роль наблюдателей. Большинство ещё оставалось без крыльев, но их число постепенно уменьшалось. Те, кто сегодня следил за безопасностью, должны были получить свою очередь позже вечером или уже завтра — всё зависело от того, сколько раз заклинатели смогут повторить чары, прежде чем полностью истощат свои магические силы.

Последними ученицами Гарри стали Луна, Джинни и Гермиона.

Луна просто приподняла блузку и придерживала её за плечами, открывая спину. Джинни последовала её примеру.

— Научи меня! — потребовала Гермиона.

Гарри пожал плечами. Если бы он действительно мог научить её этому, было бы куда проще, чем самому накладывать заклинание.

Он провёл Луну и Джинни через весь процесс, а затем повторил то же самое с Гермионой.

После этого Гарри поспешил в спальню. Он расслабил плечи и держался ближе к стене, чтобы не мешать ученикам, сновавшим вверх и вниз по лестнице.

Устроившись на кровати, он достал учебник по гербологии для первого курса, раскрыл его и применил метод Хайскартеса.

За последний год он успел хорошо натренироваться и теперь мог пользоваться этим методом почти полчаса подряд. Всё зависело от плотности материала и от того, насколько трудно было его осмыслить и разложить по полочкам. После этого всё равно приходилось делать небольшой перерыв, чтобы разум успел переварить полученную информацию.

Но результат того стоил.

Метод позволял буквально до мельчайших подробностей разобраться в изучаемом предмете.

Правда, если перестараться, начинала раскалываться голова.

Впрочем, это было меньшим из двух зол.

Он только закончил первый подход и устроил себе короткий отдых, когда дверь спальни распахнулась, и внутрь ворвались Джордж с Фредом.

Они замерли, во все глаза уставившись на него.

— Где ты был? — спросил Фред.

— Мы тебя повсюду искали, — добавил Джордж.

Гарри ухмыльнулся.

— Здесь, разумеется.

— Но мы здесь искали! — возмутился Фред.

— Тебя здесь не было!

— Мы даже под кроватями посмотрели!

Гарри фыркнул.

— Я использовал метод Хайскартеса.

Он прекрасно понимал, что эти слова ничего им не объяснили.

— Ты его нашёл? — спросил Рон, когда они с Невиллом заглянули в комнату из-за спин близнецов.

— Ты что, стал невидимым? — одновременно спросили Фред и Джордж, скрестив руки на груди и недоумённо нахмурившись.

Гарри улыбнулся и покачал головой.

— Нет. Это заклинание, которое позволяет подробно изучать книгу.

Они продолжали смотреть на него так, словно он говорил на другом языке.

— Подойдите поближе.

Гарри ухмыльнулся.

Все сгрудились у его кровати.

— Смотрите.

Он вновь произнёс заклинание и перенёс буквально себя в книгу.

Глядя на их ошеломлённые лица, он тонким голосом, который всегда получался внутри книги, произнёс:

— Видите? Здесь можно исследовать учебник, ни на что не отвлекаясь. И вы удивитесь, сколько всего можно узнать, если как следует её изучить. Всё само раскладывается по полочкам. А запоминать информацию становится намного легче.

Он вынырнул из книги.

— Поначалу вы сможете находиться там всего минуту или две. Всё упирается в то, сколько информации разум способен усвоить за один раз. Но с практикой он становится всё более организованным, и вы сможете оставаться там гораздо дольше. Моя мама, например, может изучить целую книгу за один заход — неважно, насколько она толстая и сколько времени это займёт.

Он с сожалением посмотрел на учебник, лежавший на кровати.

— Мой предел — около получаса. Потом приходится делать перерыв.

Гарри вздохнул.

— Сегодня вечером я закончу эту книгу, — сказал он, указав на учебник. — А потом начну следующую. Если только не усну раньше.

Следующие несколько минут он обучал остальных четверых этому заклинанию.

Затем снова уставился в пустоту, раскладывая в голове всё, что успел изучить: повторял материал, связывал отдельные сведения между собой и приводил их в порядок. Через пятнадцать минут он вновь погрузился в книгу, чтобы пройти следующий раздел.

Он успел закончить учебник по гербологии для первого курса и перейти к «Магическим зельям и отварам». К сожалению, далеко продвинуться не удалось. Когда он во второй раз попытался воспользоваться методом Хайскартеса, то так широко зевнул, что услышал, как хрустнула челюсть.

Заклинания крыльев отняли у него куда больше сил, чем он ожидал.

Вместо продолжения занятий он просто наложил на себя заклинание пробуждения, чтобы проснуться пораньше.

Проснувшись задолго до завтрака, Гарри быстро умылся и сразу вернулся к книге, которую читал накануне вечером.

На урок истории магии он всё же отправился вместе с соседями по спальне — хотел проверить свои подозрения. Он сел как можно дальше, рядом с Дином и Роном.

За исключением Гермионы, казалось, никто не воспринимал этот предмет всерьёз. Рон и Симус использовали урок как возможность поспать. Парвати и Лаванда — чтобы посплетничать. Некоторые, впрочем, предпочитали готовиться к другим занятиям. И только Гермиона действительно внимательно слушала и делала записи.

Профессор Бинс, призрак, похоже, ничего этого попросту не замечал.

Почувствовав, что начинает клевать носом, Гарри достал учебник по зельеварению и погрузился в него.

Он уже собирался воспользоваться методом Хайскартеса в третий раз, когда Дин наклонился и взял его за переднюю ногу.

— Урок почти закончился, — негромко сказал он.

Подняв голову, Гарри заметил, что всё это время Дин тренировался в рисовании.

Позже, уже сидя на своей кровати, Гарри дочитал учебник по зельеварению. Он взял «Стандартный справочник заклинаний. Первый курс», но на мгновение задумался.

Соседи по комнате говорили, что профессор Снейп очень строг. И, судя по всему, уже успел невзлюбить Гарри.

Подумав, он убрал книгу по заклинаниям обратно и снова открыл «Магические зелья и отвары». Пожалуй, до обеда будет разумнее ещё раз повторить пройденный материал.

* * *

Гарри наблюдал, как преподаватель зельеварения стремительно вошёл в класс из своего кабинета, эффектно взметнув полами мантии.

Он невольно приподнял брови.

Такой театральности он не ожидал.

Посещая вместе с матерью открытые придворные приёмы Селестии и Луны, он благодаря объяснениям Блюблада быстро понял, что пони нередко используют одежду, чтобы подчеркнуть определённые черты своего характера и положения.

Одни одевались просто, но исключительно в дорогие вещи, подчёркивая тем самым свой статус. Обычно так выглядели представители древних аристократических родов.

Другие, наоборот, предпочитали кричащую роскошь, выставляя богатство напоказ. Чаще всего это были те, кто совсем недавно приобрёл влияние или состояние и словно говорил окружающим: «Эй! Посмотрите на МЕНЯ! Я очень важная персона!»

Профессора носили мантии и квадратные шапочки, подчёркивая свою учёность. Аристократы выбирали одежду, которую простые пони не могли себе позволить. Государственные служащие носили особую форму, чтобы каждому было ясно: перед ним представитель власти. Деловые пони одевались так, чтобы производить впечатление успешных и серьёзных бизнеспони.

Блюблад научил Гарри, что покрой и стиль одежды говорят о пони гораздо больше, чем простое разделение на богатых и бедных.

То же самое касалось осанки и поведения.

По-настоящему важные пони не пытались казаться значительными. Они просто знали себе цену, и окружающие тоже это знали. Их уважали благодаря власти, влиянию, богатству или знаниям.

Другие же лишь считали себя важными. Они всеми силами пытались навязать окружающим собственное представление о своей значимости — чаще всего с помощью запугивания. Такие пони относились ко всем остальным как к существам ниже себя по положению или достатку.

Но существовали и те, кто привлекал к себе внимание одним только появлением, независимо от того, насколько скромно были одеты. Все понимали, что их слова и решения способны повлиять на каждого, кто находится в комнате.

Именно такой была его мама.

За её спиной аристократы могли сколько угодно презрительно называть её высокомерной простопони. Но стоило ей заговорить или сказать, что что-то верно либо ошибочно, — её слушали все. Почти всегда она оказывалась права. К тому же именно через неё можно было узнать мнение принцесс. Игнорировать её слова означало действовать на свой страх и риск, и знать это должен был любой аристократ.

По мнению Гарри, профессор Снейп относился ко второй категории.

Он был обычным задирой.

Человеком, считавшим себя чрезвычайно важным и пытавшимся внушить это окружающим своим поведением. Гарри не сомневался, что такой человек станет злоупотреблять своим положением — как поступают почти все задиры.

Да и гриффиндорцы уже успели его предупредить. Все до единого называли Снейпа несправедливым судьёй в любых конфликтах, неизменно благоволившим Слизерину и предвзято относившимся ко всем остальным.

И первое же, что сделал профессор, лишь подтвердило это впечатление.

Его взгляд медленно скользнул по классу.

— Ах, — протянул он, — наша новая знаменитость всё-таки почтила нас своим присутствием.

Он пристально посмотрел на Гарри, а слизеринцы тут же захихикали.

В следующую секунду Снейп резко развернулся к нему.

— Поттер! — потребовал он. — Что я получу, если смешаю корень златоцветника с настойкой полыни?

В классе воцарилась тишина.

Все ждали, что произойдёт дальше.

Слизеринцы ухмылялись в предвкушении, ожидая, что новенького сейчас публично унизят. Гриффиндорцы смотрели с любопытством — кто-то с раздражением, кто-то с интересом. Его соседи по спальне лишь мрачно хмурились.

Гарри спокойно посмотрел на преподавателя.

Он прочитал учебник всего один раз. Общую картину он уже понимал, но многие детали ещё не успели как следует уложиться в памяти. Понадобилось бы ещё несколько прочтений, чтобы не только запомнить всё дословно, но и по-настоящему разобраться в материале.

Немного подумав, он ответил:

— Простите, сэр, но я не припоминаю, чтобы в книге «Магические зелья и отвары» упоминалось зелье с такими ингредиентами, — он слегка наклонил голову. — Я что-то упустил?

Помолчав секунду, он спокойно добавил:

— И меня зовут Гарри Спаркл, сэр, а не Поттер.

На несколько мгновений класс словно онемел.

То, что Гарри не знает ответа, никого не удивило. Совсем другое дело — то, что он осмелился поправить самого профессора Снейпа(!).

Слизеринцы смотрели на него так, словно он только что совершил нечто немыслимое.

Гриффиндорцы явно не могли решить, что делать: смеяться над слизеринцами или восхищаться смелостью Гарри.

Но стоило им увидеть выражение лица профессора, как большинство предпочло сохранить невозмутимый вид, стараясь не привлекать к себе внимания.

Снейп сердито поджал губы, однако никак не отреагировал на замечание.

— Если бы я попросил тебя найти безоар, Поттер, где бы ты стал его искать? — спросил он, прищурившись.

Этот вопрос оказался лёгким.

Ответ находился в разделе о противоядиях — именно на нём, по словам соседей по комнате, должен был сосредоточиться первый курс. Поэтому Гарри уделил ему особое внимание.

— Есть три варианта, сэр. Во-первых, в природе — в желудке козы. Во-вторых, он входит в стандартный набор для зельеварения. И, в-третьих, полагаю, у вас их достаточно хранится в кладовой.

Похоже, правильный и вежливый ответ вовсе не обрадовал профессора.

Напротив — тот, казалось, рассердился ещё сильнее.

В классе стояла такая тишина, что Гарри отчётливо слышал дыхание Невилла за соседним столом.

Гермиона смотрела на него в полном недоумении.

— Объясни мне, Поттер, — почти прорычал Снейп, — чем отличается аконит от монашеского капюшона?

Ещё один простой вопрос.

— Ничем, сэр. Это разные названия одного и того же растения, которое также известно как волчий яд.

Он на секунду замолчал.

— Позвольте спросить: есть какая-то причина, по которой вы не можете запомнить, что теперь моя фамилия — Спаркл, а не Поттер? Насколько мне известно, результаты теста на наследственность вы видели ещё в субботу.

Эти слова произвели на слизеринцев заметное впечатление.

По классу словно прокатилась волна. Многие выпрямились, переглянулись, некоторые удивлённо подняли брови.

Несколько гриффиндорцев тоже отреагировали.

Что было странно — никто не начал перешёптываться, хотя обычно подобные новости среди гриффиндорцев распространялись мгновенно.

На мгновение лицо Снейпа исказилось от ярости.

Однако почти сразу оно вновь стало бесстрастным, а его поза расслабилась.

— Возможно, ты не такой бесполезный тупица, как я полагал, — произнёс он неожиданно спокойным голосом. — Пять очков с Гриффиндора за дерзость, «Спаркл». И ещё три — с Лонгботтома за слишком громкое дыхание.

Гарри лишь пожал плечами.

Он не принадлежал ни к одному факультету, поэтому потеря баллов его совершенно не волновала.

То, что профессор, похоже, не мог запомнить ни фамилию Гарри, ни даже тот факт, что он вообще не состоит ни в одном из домов, лишь укрепило его мнение: перед ним ещё один недалёкий волшебник.

К тому же человек, которого куда больше интересовало унижение учеников, чем их обучение. Достаточно было вспомнить снятые баллы за... дыхание.

Если бы Гарри не хотел потом рассказать Зекоре, чему именно учат зельеварению в этом мире, он бы просто перестал ходить на этот предмет — так же, как собирался поступить с гербологией, гаданием и уходом за магическими существами.

Мама наверняка расстроилась бы, что он не использовал все возможности узнать больше о мире, в котором оказался.

Но впереди был Турнир, а первое испытание должно было состояться уже через несколько недель.

Тратить драгоценное время на предметы, которые казались ему бесполезными, он не мог.

С явным усилием Снейп наконец отвёл взгляд от Гарри и обратился ко всему классу.

— Рецепт сегодняшнего зелья — на доске. Приступайте.

Надписи, прежде скрытые заклинанием, тут же проявились. Им предстояло приготовить универсальное противоядие от любовных зелий.

Снейп вернулся за свой стол, сел и продолжил исподлобья наблюдать за Гарри, пока ученики приступали к работе.

Единорожек поднял копыто.

Прежде чем задать вопрос, он несколько раз перечитал рецепт на доске, убеждаясь, что всё понял правильно.

Снейп сначала сделал вид, что не замечает его.

Но когда стало ясно, что Гарри не собирается опускать копыто, профессор закатил глаза.

— Да, мистер «Спаркл»? — почти презрительно процедил он.

— Через какое время после применения любовного зелья это противоядие перестанет действовать? — спросил Гарри.

— Очевидно, тогда, когда само любовное зелье прекратит действовать естественным образом, — с пренебрежением ответил Снейп, снова закатив глаза, словно вопрос был нелепым. — Минус два балла за пустую трату моего времени.

Гарри слегка наклонил голову.

— Но ведь существуют любовные зелья, действие которых не проходит само по себе, верно? Некоторые могут сохранять эффект днями, неделями или даже месяцами, не так ли?

Снейп замер.

Затем медленно поднялся.

Он перевёл взгляд на рецепт на доске, потом снова посмотрел на Гарри.

Несколько секунд профессор молча изучал пони, словно пытался понять что-то, недоступное самому Гарри.

— Да, — наконец ответил он. — Такие любовные зелья действительно существуют. Но приготовить их способны лишь самые искусные зельевары. К тому же необходимые ингредиенты чрезвычайно редки и дороги.

Он выдержал короткую паузу, а затем саркастично добавил:

— Любопытный вопрос, мистер Спаркл, вы меня прям удивляете.

Гарри пожал плечами в ответ на положительную, хоть и саркастическую, оценку своего вопроса профессором Снейпом.

— Те, кто приготовил это зелье, были дилетантами, но все необходимые ингредиенты были легкодоступны.

Весь класс зельеварения замер, прислушиваясь.

— Большинство так называемых «любовных» зелий не обладают длительным эффектом, — продолжил профессор. — Они действуют лишь временно. Более того, большинство таких зелий вообще не являются любовными — это зелья страсти. Их разрабатывают и готовят так, чтобы они действовали лишь непродолжительное время. Продолжительность их действия, разумеется, зависит от дозировки, качества самого зелья и, конечно же, от мастерства зельевара.

Он перевёл взгляд на Гарри.

— Если же речь идёт о человеке, который, по вашему мнению, мог стать жертвой одного из более стойких любовных зелий, — зелья, созданного для того, чтобы двое оставались парой независимо от своих истинных чувств, которые могли бы развиться или не развиться без его воздействия, — тогда требуется не противоядие, а очищающее зелье. Однако и у него есть предел эффективности. Если подобное зелье не будет нейтрализовано в течение месяца или двух, изменения личности, вызванные его воздействием, становятся постоянной чертой характера.

Он нахмурился и обвёл взглядом класс.

Студенты, которые до этого совершенно перестали работать, поспешно вновь принялись за свои котлы, стараясь не встречаться с ним взглядом и не потерять баллы.

— Зелья страсти, рассчитанные на кратковременный эффект, этой проблемы не имеют. Либо дождитесь, пока действие закончится, либо используйте противоядие. Хотя, — добавил он, — если применять такие зелья регулярно в течение длительного времени, их эффект может сохраняться несколько дней или даже недель. Но со временем он всё равно исчезнет.

— Ах. Спасибо, сэр.

Гарри сжал губы и опустил взгляд. Значит, тогда уже было слишком поздно выяснять, действительно ли Биг Мак и Чирили полностью избавились от последствий того случая много лет назад.

— Почему, мистер «Спаркл»? — чуть резче спросил профессор Снейп. — Вы подозреваете, что кому-то подсыпали подобное зелье?

Гарри поднял на него глаза.

— Это случилось несколько лет назад, сэр. Думаю, тогда всё удалось исправить, но очищающее зелье так и не применили.

Волшебник пристально посмотрел на него.

Гарри покачал головой.

— Согласно книге, которую мы прочитали, — объяснил он, — это было постоянное любовное зелье. И, судя по описанию, после приёма оно сработало именно так, как и должно было. Там говорилось, что его действие можно нейтрализовать лишь в том случае, если в течение первых нескольких часов после приёма выпившие его не будут видеть друг друга хотя бы час. Именно так и поступили, и уже на следующий день оба выглядели совершенно нормально.

Он нахмурился.

— Но сомнения всё равно остаются.

Профессор Снейп не сводил с него взгляда.

— Они до сих пор состоят в романтических отношениях?

Гарри покачал головой.

— Насколько нам известно, нет. Но ни у одного из них до сих пор нет партнёра, и никто из них не встречается с кем-то другим. Они уже в том возрасте, когда обычно всерьёз задумываются о свиданиях и браке.

Волшебник нахмурился.

— Судя по вашему весьма неполному описанию, я бы сказал, что с ними всё в порядке. Хотя в настоящее время не существует теста, который позволил бы подтвердить или опровергнуть остаточное действие подобного зелья.

Он вновь оглядел притихший класс и нахмурился ещё сильнее.

— Ну? Почему вы остановились? Ваше задание уже готово?

Класс тут же снова оживился.

Затем он вновь посмотрел на Гарри.

— И ещё два балла штрафа за нарушение дисциплины, мистер «Спаркл».

Гарри кивнул. Он этого и ожидал. В конце концов, Снейп оставался тем ещё задирой. Но, по крайней мере, он не проигнорировал вопрос. И даже дал на него исчерпывающий ответ. Не такой уж он и бесполезный.

Грейнджер продолжала украдкой поглядывать на него.

Вспомнив совместные походы к Зекоре с Эппл Блум, Гарри быстро переставил оборудование, распределив все необходимые действия в правильной последовательности. Затем открыл учебник на нужной странице.

Он нахмурился. Инструкции по приготовлению зелья в учебнике не совпадали с теми, что были написаны на доске. Ничего серьёзного — лишь небольшие различия. Например, в книге говорилось просто «слегка помешивать» или «быстро помешивать», тогда как на доске было указано точное количество помешиваний в минуту. Он взглянул на одноклассников и сразу заметил, что у всех слизеринцев в учебниках на полях были сделаны дополнительные пометки, а у гриффиндорцев — нет. Им заранее сообщили правильные инструкции?

Гарри нахмурился, вздохнул и покачал головой. Он ни на секунду не сомневался, что этот хулиган будет помогать ученикам собственного факультета получать хорошие оценки, одновременно делая всё, чтобы остальные провалились. Он не станет намеренно давать неверные указания, но позаботится о том, чтобы у слизеринцев всегда было преимущество благодаря более точным инструкциям.

Он аккуратно перенёс исправления в свой учебник.

Краем глаза Гарри заметил, что Грейнджер делает то же самое.

Эппл Блум была бы очень разочарована, пропусти она этот урок. А Зекора наверняка пришла бы в негодование от столь непрофессионального отношения волшебника и к своим ученикам, и к собственной профессии.

Пока Гарри готовил зелье, он внимательно наблюдал за профессором.

Подготовка ингредиентов заняла некоторое время. Ветки волшебной рябины нужно было подрезать до одинаковой длины и рассортировать по толщине. Более тонкие веточки он отложил отдельно, чтобы использовать их первыми и свести отходы к минимуму. Касторовое масло он тщательно отмерил в пробирку, стараясь как можно точнее выдержать требуемое количество. Затем с помощью ступки и пестика тщательно измельчил лирные корни, пересыпал порошок во вторую мерную пробирку и снова постарался максимально приблизиться к объёму, указанному в инструкции на доске.

Профессор Снейп был блестящим зельеваром — таким же искусным, как Зекора в Эквестрии. Но, в отличие от неё, как преподаватель он оказался полным провалом. Пожалуй, единственное хорошее, что Гарри мог сказать об этом человеке, заключалось в том, что тот хотя бы не испортил сам рецепт зелья.

Он невольно задумался, что сделала бы с этим волшебником хорошая доза «Ядовитой шутки». Что бы ни произошло, это наверняка стало бы улучшением.

Зелье начиналось с основы из кипящей воды, в которую он поочерёдно опустил четыре веточки волшебной рябины. Гарри быстро размешивал жидкость против часовой стрелки, пока она не стала зелёной. Затем сменил направление и мешал по часовой стрелке, пока цвет не изменился на оранжевый. После этого он добавил пять капель касторового масла — по одной, медленно помешивая по часовой стрелке, — пока зелье внезапно не приобрело насыщенный синий цвет.

И всё же как преподаватель этот преподаватель был сплошным разочарованием. Его совершенно не интересовало развитие начинающих талантов. Постоянные язвительные замечания и полное отсутствие похвалы быстро отбивали у любого пони желание изучать предмет — если только этот пони не учился на Слизерине. Само понятие справедливого отношения было ему чуждо. Любой вопрос, заданный учеником с другого факультета, либо оставался без ответа, либо объявлялся настолько примитивным, что не заслуживал внимания. А иногда Снейп и вовсе смотрел так, словно не мог поверить, что кто-то способен задать настолько глупый вопрос, ведь ответ, по его мнению, был очевиден — по крайней мере для мастера зельеварения.

Разве что вопрос действительно пробуждал его интерес — а, как Гарри успел понять из тихих разговоров и слизеринцев, и гриффиндорцев, случалось это крайне редко.

Теперь следовало мешать в противоположную сторону, пока зелье не приобрело тускло-пурпурный оттенок. После этого Гарри всыпал порошок из лирного корня, позволив жидкости продолжать вращаться по инерции, не касаясь её ложкой, пока она не окрасилась в красный цвет. Затем он добавил ещё две веточки волшебной рябины — по одной, осторожно размешивая каждую по часовой стрелке. Следом всыпал ещё немного порошка лирного корня, добившись фиолетового оттенка. После этого Гарри оставил котёл томиться на слабом огне и терпеливо ждал, пока зелье вновь не станет красным. Тогда он добавил ещё немного порошка лирного корня, пока содержимое котла наконец не приобрело зелёный цвет.

Волшебник медленно обходил класс, щедро раздавая язвительные замечания и едкие комментарии, пропитанные сарказмом. Он словно выжидал, когда кто-нибудь из учеников допустит ошибку, чтобы тут же наброситься на него, как сокол на кролика. Хуже всего было то, что, если он замечал, что ученик вот-вот ошибётся (если только это не был слизеринец), профессор подходил ближе и начинал наблюдать с едва заметной улыбкой. Вместо того чтобы предотвратить ошибку, он терпеливо ждал, пока зелье загорится, взорвётся или не окажется безнадёжно испорченным. И лишь после этого принимался унижать ученика и снимать с факультета баллы. Он ни разу не воспользовался подобным случаем как возможностью чему-нибудь научить класс и помочь избежать таких ошибок в будущем.

Гарри помешал зелье сначала против часовой стрелки, затем по часовой, чередуя направления, пока оно не стало оранжевым. Теперь пришло время добавить семь веточек волшебной рябины — медленно, по одной, не перемешивая содержимое, а лишь позволяя жидкости продолжать вращаться после последнего движения стеклянной ложкой. Затем он убавил огонь и оставил зелье спокойно кипеть, ожидая, пока оно не приобретёт ярко-розовый цвет.

Профессор зельеварения, казалось, искренне наслаждался тем, что наблюдал за мучениями гриффиндорцев, одновременно делая всё возможное, чтобы слизеринцы были защищены от последствий собственных ошибок. Некоторые ученики Гриффиндора были настолько запуганы, что одного осознания, что Снейп следит за ними, хватало, чтобы они по неосторожности допустили ошибку.

И, как Гарри понял почти сразу, этот профессор был настоящей королевой драмы. Он постоянно стремился оказаться в центре внимания, даже если происходящее не имело никакого отношения ни к остальным ученикам, ни к зелью, которое они варили. Громко восхищаться тем, насколько хорошо кто-то подготовил ингредиенты, было попросту нелепо, ведь никто из остальных всё равно не мог этого оценить.

— Превосходное чувство времени, мистер Малфой. Ингредиенты разложены безупречно.

Точно так же и публичные унижения не приносили никакой пользы.

— Ещё один испорченный котёл, мистер Лонгботтом? Тс-с-с. Должно быть, ваша бабушка вами крайне разочарована.

Подобные выходки никак не помогали остальным ученикам лучше варить зелья. Они лишь позволяли профессору и слизеринцам чувствовать своё превосходство.

Когда зелье наконец приобрело ярко-розовый оттенок, Гарри осторожно разлил его по нескольким флаконам. Один он оставил для профессора, остальные подписал и аккуратно убрал в свой ящик с инструментами. Затем внимательно осмотрел один из флаконов. Зелье выглядело почти точь-в-точь как на иллюстрации готового результата в учебнике.

В Эквестрии профессора Снейпа уволили бы без малейших колебаний и запретили бы даже приближаться к жеребятам, не говоря уже о том, чтобы доверить ему их обучение.

Покидая класс, Гарри лишь разочарованно покачал головой. Посещать занятия будет непросто. Ему придётся обратиться к Гермионе Грейнджер и попросить показать её записи за предыдущие годы. Судя по тому, сколько исправлений профессор Снейп внёс в инструкции на доске, если сегодняшнее зелье было типичным примером, многие рецепты в учебнике можно было значительно улучшить.

А Гермиона была именно тем человеком, который наверняка добросовестно записал все эти исправления.

— Простите... Грейнджер? — окликнул он, немного ускорив шаг, чтобы догнать ведьму. Рон и остальные последовали за ним.

Она остановилась и посмотрела на него. Во взгляде не было откровенной враждебности, но глаза настороженно сузились. Гарри быстро оглянулся на друзей и заметил, что они были куда менее рады видеть девушку, чем он сам. Мысленно он лишь пожал плечами. Он почти ничего о ней не знал и предпочитал не делать поспешных выводов.

— Я заметил, что вы переписали инструкции с доски, — сказал он, подойдя ближе.

Она кивнула, не сводя внимательного взгляда ни с него, ни с его спутников.

— И ещё я заметил, что они отличаются от тех, что напечатаны в учебнике.

Она снова молча кивнула.

«Тихоня, да? — подумал Гарри. — Они всегда такие?»

— Если это так, я хотел бы одолжить ваши записи, чтобы исправить свои конспекты по зельеварению — и за этот год, и за предыдущие.

Она внимательно посмотрела на него, а затем спросила:

— А почему бы вам не попросить своих... «друзей»?

То, как она выделила последнее слово, ясно давало понять, что с ними у неё отношения не складывались.

— Потому что я заметил, что ваши записи гораздо полнее. По крайней мере, из того, что я видел, они куда подробнее, чем записи этих ребят, — ответил он, махнув копытом в сторону соседей по общежитию, которые уже расходились кто в гостиную, кто на внеклассные занятия.

Она закатила глаза.

— В это я охотно верю, — сухо сказала она.

Затем посмотрела прямо на него.

— И что я получу взамен?

В её голосе отчётливо слышалось недоверие.

Гарри задумчиво хмыкнул. Вчера вечером, когда Луна привела к нему Гермиону и Джинни, он уже научил её заклинанию крыльев.

— Как насчёт того, что я научу вас методу Хайскартеса? Он позволяет буквально попасть внутрь книги, благодаря чему гораздо лучше понимаешь замысел автора. И отвлекает он куда меньше, чем обычное чтение, при этом материал усваивается значительно лучше.

Она посмотрела на него с явным недоверием.

— Сейчас покажу, — сказал Гарри, оглядываясь по сторонам.

Коридор уже почти опустел. До ужина оставался ещё примерно час.

Рядом оказалась дверь. Открыв её, Гарри увидел пустой класс. По крайней мере, сейчас он был пуст.

Он вошёл внутрь и обернулся.

Гермиона явно колебалась.

— Всё в порядке, — спокойно сказал он. — Обещаю.

Она медленно вошла, настороженно осматривая помещение, словно ожидая увидеть что-то, скрытое от глаз снаружи.

Гарри моргнул.

«Да уж... с доверием у неё действительно большие проблемы».

Пять минут спустя они уже стояли внутри учебника по зельеварению.

Гермиона моргала и с изумлением оглядывалась. Казалось, будто они оказались в настоящей лаборатории, а едва различимые края книжных страниц образовывали её стены. Она видела страницу, на которой они находились, но та выглядела как тончайшая полупрозрачная плёнка, закрывающая одну из стен комнаты.

За этой плёнкой виднелось окно, через которое просматривался класс, оставшийся снаружи.

Гермиона повернулась к нему.

— Договорились. Дайте мне день или два, чтобы собрать и переписать все записи.

— Отлично. Меня это устраивает.

Когда они вышли обратно в коридор, Гарри сказал:

— Помните: внутри книги можно находиться лишь ограниченное время. Всё зависит от вашего запаса магических сил, от того, сколько информации вы способны усвоить за один раз…

Он ненадолго замолчал.

— …и от того, насколько вы здоровы. И насколько устали.

Она кивнула, пока они шли в сторону Большого зала.

Теперь она казалась заметно дружелюбнее.

۸-_-۸

Во вторник вечером Гарри обнаружил, что у метода Хайскартеса есть свои ограничения.

Он только что впервые применил заклинание к «Словарнику чародея». Магия привычно закружилась вокруг книги, но спустя мгновение он обнаружил, что по-прежнему сидит на своей кровати и смотрит на открытую страницу.

Он попробовал ещё раз.

Ничего.

Тогда Гарри взял другую книгу — «Ожидания маглов и их выдающиеся достижения».

Результат оказался тем же.

Похоже, за определённый промежуток времени он мог усвоить лишь ограничённый объём новой информации. Заклинание попросту не позволяло использовать себя впустую.

Раньше он мог проводить целые ночи, повторяя материал, который уже прочитал несколько дней или недель назад.

Его мозг был переполнен.

Когда-то Свити Белль часто шутила, что его голова вот-вот лопнет от количества знаний.

Теперь это уже не казалось шуткой.

Значит, существовал предел скорости, с которой разум способен усваивать новую информацию. Было ли это связано с возрастом, особенностями его мышления или просто со сложностью изучаемого материала, Гарри не знал.

Он знал лишь одно.

На сегодня его возможности были исчерпаны.

Он тяжело вздохнул.

Что ж, повторить уже изученное тоже не помешает.

Однако, произнеся заклинание над «Стандартная книга заклинаний. Первый курс», он с раздражением обнаружил, что по-прежнему сидит на своей кровати. Похоже, даже повторение уже знакомого материала сейчас было для него непосильной задачей. Видимо, на сегодня с учёбой было покончено. Оставалось только ждать и надеяться, что эффект ослабнет настолько, чтобы он смог хотя бы немного почитать о рунах перед следующим занятием.

Его соседи по спальне были внизу, в общей гостиной. Кто-то играл в шахматы — Рон был большим поклонником этой игры, — кто-то занимался своими делами, а кто-то летал, испытывая новые крылья.

Это заклинание быстро стало невероятно популярным. Почти каждый хоть раз мечтал полетать, но далеко не все чувствовали себя уверенно на мётлах. К тому же продолжительность полёта напрямую зависела от магической силы. Ни один первокурсник или второкурсник не мог самостоятельно поддерживать заклинание и нуждался в помощи старших. Третьекурсники могли летать всего несколько минут, четверокурсники — заметно дольше, пятикурсники — до получаса, шестикурсники — около часа, а семикурсники были способны поддерживать заклинание почти целый вечер.

Из-за этого перво- и второкурсники постоянно осаждали старшекурсников просьбами помочь, и между ними быстро развернулась оживлённая торговля шоколадом и всевозможными услугами. А близнецов Уизли, похоже, гораздо больше интересовала возможность найти добровольцев для испытания очередной партии собственных экспериментальных сладостей.

Узнав обо всём этом, Гарри лишь покачал головой. Волшебники и ведьмы действительно предпочитали летать на мётлах.

До чего же банально.

Хотя, если задуматься о семьях с маленькими детьми, почему бы тогда не использовать летающие ковры?

Он перевернулся на бок, с помощью магии убрал книги обратно в рюкзак и уставился на открытую дверь.

Магия волшебников сильно отличалась от магии пони.

Единороги тоже пользовались заклинаниями, но в большинстве случаев они были универсальными. Например, заклинание левитации. Единорог просто поднимал предмет и перемещал его. Не существовало отдельных заклинаний для каждого конкретного действия. Поднять. Передвинуть. Всё. Размер объекта и расстояние, на которое его можно было переместить, ограничивались лишь магической силой самого пони.

У волшебников же существовал едва ли не десяток разных заклинаний для подъёма и перемещения предметов. Вингардиум Левиоса просто поднимало объект. Мобилиарбус — предназначалось для перемещения деревьев. Мобиликорпус — для передвижения человеческого тела. Локомотор — для перемещения различных предметов одновременно. Левикорпус подвешивало жертву за лодыжку. Либеракорпус служило контрзаклинанием к Левикорпус. И это были лишь самые очевидные примеры.

Разница заключалась в том, что каждое из этих узкоспециализированных заклинаний требовало меньше магической энергии, чем универсальная левитация единорогов для достижения того же результата.

С другой стороны, единороги без особого труда могли одновременно управлять несколькими предметами — правда, для этого требовалась серьёзная практика. Например, Рэрити, занимаясь шитьём, одновременно контролировала иглы, ткань и нити с такой точностью, что любой человеческий портной мог только восхищаться её мастерством.

У волшебников же всё было иначе.

Одно заклинание. Один объект.

Впрочем, у этого подхода тоже были свои преимущества. Многие волшебные заклинания достаточно было наложить один раз, после чего они продолжали работать самостоятельно. Хорошим примером было заклинание для мытья посуды, которое, по словам Рона, можно было применить сразу несколько раз подряд. Фактически это было свойством самого заклинания: достаточно поддерживать поток магии, и оно продолжало выполнять работу. Посуда сама поднималась в воздух, губки тщательно её мыли, а затем тарелки и чашки аккуратно расставлялись на сушилке.

Гарри очень хотелось увидеть это заклинание собственными глазами.

В итоге выходило, что средний волшебник знал гораздо больше заклинаний, чем любой единорог когда-либо считал нужным изучить. Единороги осваивали только ту магию, которая была им действительно необходима, а всё остальное попросту игнорировали.

Пони у себя дома наверняка были бы поражены тем, сколько самых разных заклинаний средний волшебник изучал за свою жизнь, чтобы потом больше никогда ими не воспользоваться.

Зачем тратить столько сил на то, чем ты не собираешься пользоваться?

Если только речь не шла о его маме, Старлайт Глиммер, Санбёрсте или, с недавних пор, Трикси. Они учились просто потому, что им это нравилось. Особенно Санбёрст.

К сожалению, у волшебников существовало огромное количество заклинаний, созданных исключительно для того, чтобы причинять вред другим. Казалось, волшебники нередко проявляли жестокость просто ради самой жестокости. Проклятие Призраков, Слагулус Эрукто, Коньюнктивитус, Фурункулюс и буквально сотни других не имели никакого практического назначения, кроме причинения неудобств или страданий окружающим. Лишь немногие из них — например, Локомотор Мортис, Импедимента или Спотыкающийся сглаз — могли бы пригодиться королевским гвардейцам при поимке преступников. Но обычному пони совершенно не было нужды в заклинаниях, само название которых содержало слова «проклятие» или «сглаз». И уж тем более любой пони был бы потрясён самой идеей преподавать подобные вещи в школе, словно каждый жеребёнок неизбежно станет жертвой нападения и должен заранее научиться защищаться именно такими средствами.

Гарри не мог представить себе ни одного единорога — кроме Сомбры, — который использовал бы, например, заклинание Флагранте против другого пони, как бы сильно он его ни ненавидел. Уже одно то, что подобное заклинание вообще входило в школьную программу, казалось невероятным.

Но Гарри уже достаточно хорошо знал людей. Он понимал, насколько бездумно жестокими они порой способны быть. Поэтому его совсем не удивляло, что кто-то мог наложить Импедимента на совершенно незнакомого человека — или даже на знакомого, просто ради забавы. Не шокировало его и то, что волшебники считали вполне нормальным обучать подобным заклинаниям импульсивных и вспыльчивых одиннадцатилетних детей.

Учитывая всё это, Гарри даже удивлялся, что сам до сих пор не стал мишенью для подобных выходок. И был вдвойне рад, что носил доспехи под мантией. В воскресенье его шлем вызвал несколько удивлённых взглядов, но наложенное на доспехи поле невидимости решило эту проблему: со стороны они выглядели как его собственная шёрстка.

Теперь же ношение доспехов под мантией стало обязательным — каким бы неудобным это ни было.

И тут Гарри пришла в голову ещё одна мысль.

А ведь в мантию можно вшить несколько защитных рун, отражающих или ослабляющих заклинания. Конечно, они не будут особенно мощными — нитки быстро выгорят от магической нагрузки, — но даже так это станет ещё одним уровнем защиты, пусть и недолговечным.

Он снял мантию, достал из сундука остальные и принялся за работу. Портным он был посредственным — этим гораздо лучше занималась Свити Белль, — однако справиться с необходимым вполне мог. Последние штрихи он всегда мог довести до совершенства с помощью магии.

Такие руны не остановили бы серьёзное или особенно мощное проклятие и даже не смогли бы заметно его ослабить. Но мелкие заклятия и сглазы они либо полностью рассеяли бы, либо значительно ослабили.

И Гарри невольно задумался: почему в столь конфликтном обществе защитные руны до сих пор не стали обязательной частью любой одежды, которую носят волшебники?

۸-_-۸

— Что ж, — уныло произнесла Твайлайт, — теперь уже нет никаких сомнений, что Гарри вернулся в свой родной мир с помощью магии.

Она тяжело опустилась на стул и бессильно уронила голову на стол.

Фиолетовая аликорн выглядела настолько же измученной, насколько себя чувствовала. Её грива и хвост выглядели так, словно кто-то пытался сделать из них ирокез, но бросил это занятие на полпути. А шёрстка откровенно свидетельствовала, что с субботы — уже шесть дней — она ни разу не удосужилась ни причесаться, ни почиститься.

По крайней мере, Спайк успел собрать грязные тарелки и кружки, так что стол и пол вокруг больше не были завалены посудой. Он также аккуратно расставил по полкам большую часть книг, которые до этого валялись повсюду. Подушки и сложенные одеяла за спиной Твайлайт тоже были приведены в порядок.

Она медленно обвела взглядом стол — точнее, высокие стопки книг, громоздившиеся на нём, — а затем посмотрела на друзей.

Старлайт, Трикси, Сансет и Санбёрст выглядели почти так же измученно, как и сама фиолетовая аликорн.

Спайк внимательно наблюдал за всеми, искренне переживая и за свою маму, и за своего брата Гарри.

Из всей компании только он один продолжал регулярно есть и спать.

Остальные подруги Твайлайт — Элементы Гармонии — постепенно вернулись к своим повседневным делам, когда стало очевидно, что быстро решить проблему не получится. К тому же их особые знания и способности сейчас мало чем могли помочь.

Рэрити и Рэйнбоу Дэш по-прежнему заглядывали при каждой возможности, чтобы поддержать друзей хотя бы морально. По крайней мере, у них было правдоподобное оправдание: дела в Кантерлоте.

Эпплджек, Флаттершай и Пинки Пай такой роскоши позволить себе не могли. Чтобы приехать, им приходилось специально выкраивать время и оставлять свои обязанности в Понивилле. И ни одна из них не могла отсутствовать слишком долго — их отсутствие слишком быстро становилось заметным.

Меткоискатели всё это время были рядом. Они могли бы безвылазно оставаться в замке, но Твайлайт настояла, чтобы Свити Белль продолжала ходить на занятия, а Эппл Блум помогала старшей сестре на ферме. Эпплджек была слишком поглощена чрезвычайной ситуацией и не могла полностью сосредоточиться на работе, однако благодаря помощи Эппл Блум ферма продолжала исправно функционировать. Скуталу же проходила обучение в погодном патруле и не собиралась рисковать своим местом. Твайлайт не раз напоминала ей, что она его потеряет, если перестанет вовремя выходить на дежурства и будет пропускать подъём.

— Как только мы найдём Гарри, сможем воспользоваться порталом, — сказала Твайлайт.

При этом она даже не пошевелилась.

— Осталось только найти его, — заметил Санбёрст.

Твайлайт тяжело вздохнула и поднялась. Она окинула взглядом с дюжину досок, исписанных уравнениями. Рядом уже стояла ещё одна, пустая. Подойдя к ней, она принялась переносить схемы и вычисления.

Остальные молча наблюдали за её работой.

Закончив, она выпрямилась. На мгновение её повело в сторону, затем она потянулась, разминая затёкшее после долгого сидения тело. Несколько раз она едва не потеряла равновесие, но каждый раз успевала устоять. Казалось, сама Твайлайт даже не замечала, насколько плохо держится на ногах.

Пошатываясь, она направилась к дальней двери.

— Теперь нам нужно идти в лабораторию портала… и НАЙТИ Гарри.

Остальные тоже поднялись. Было трудно сказать, собирались ли они последовать за ней или просто решили размяться после долгого сидения, но, как бы то ни было, все дружно потянулись, повторяя её движения.

Спайк поспешил наперерез.

— Подожди! — быстро сказал он.

За спиной он держал две подушки, а лапы упёр в бока.

— Тебе нужно отдохнуть и нормально поесть, а не перебиваться перекусами. Ты уже почти падаешь от истощения.

Твайлайт беспечно махнула копытом.

— Пф-ф! Со мной всё в порядке!

Она тут же пошатнулась и наверняка упала бы, если бы в последний момент не выставила копыто вперёд. Затем широко, смачно зевнула, так что Спайк без труда мог пересчитать все её зубы.

Дракончик ухмыльнулся.

Пора было сыграть в Игру.

— Если ты и правда прекрасно себя чувствуешь, тогда закрой глаза и сосчитай от пятидесяти до одного.

Твайлайт закатила глаза.

— У меня нет на это времени, Спайк, — рассеянно ответила она.

Он приподнял бровь.

— Правда? Тогда это займёт всего пару секунд. Можешь даже считать на ходу. Времени не потеряешь. И ты знаешь правила.

Она тяжело вздохнула и снова села.

— Ладно, Спайк. Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь, сорок семь, сорок шесть…

Она быстро начала отсчёт.

— Э-э, Твай! Закрой глаза! Таковы правила!

Она снова вздохнула и ещё раз зевнула.

— Ладно, ладно.

Она укоризненно посмотрела на него, закрыла глаза и продолжила:

— Сорок пять, сорок четыре, сорок три, сорок два…

— Э-э, Твай! Начни сначала, — строго сказал Спайк.

Теперь её уже заметно покачивало.

Она фыркнула, не открывая глаз.

— Хорошо...

Снова зевнув, она начала сначала:

— Пятьдесят... сорок девять… сорок восемь… сорок семь… сорок шесть…

Голос её становился всё тише, слова — всё медленнее, а сама она раскачивалась всё сильнее.

Спайк улыбнулся остальным пони, которые и сами едва держались на ногах.

— Сорок пять… сорок четыре… сорок три… сорок два…

Твайлайт медленно завалилась набок.

Спайк только этого и ждал. Поймав момент, когда она окончательно потеряла равновесие, он быстро подскочил, подложил подушки и мягко поддержал её.

Она уже начала подтягивать копыта под себя, собираясь подняться, но дракончик тихо сказал:

— Пора спать, Твайлайт. Вот твоя любимая подушка.

Он часто говорил эти слова, когда видел, что она засыпает прямо на ходу после очередного переутомления.

С улыбкой он наблюдал, как Твайлайт расслабилась и почти сразу тихонько захрапела.

Затем посмотрел на остальных.

— Почти всегда срабатывает, — ухмыльнулся он. — Стоит её голове коснуться подушки — и она мгновенно засыпает.

Он подбежал к сложенным одеялам и принёс одно для неё.

После этого взглянул на остальных, всё ещё молча смотревших на спящую Твайлайт, и раздал каждому по подушке и одеялу.

— Давайте устраивайтесь. Когда проснётесь, я приготовлю завтрак.

Уговаривать никого не пришлось.

Очень скоро все четверо устроили себе на полу импровизированные постели.

Когда они наконец уснули, Спайк направился к выходу.

Он улыбнулся библиотекарше за стойкой.

— Они наконец-то заснули. Сейчас я позову гвардейцев, и мы перенесём их в комнаты, чтобы им было удобнее спать. А потом сможем здесь немного прибраться.

Он окинул взглядом настоящий книжный форт, который они незаметно для себя успели возвести.

— И ещё перенесём доски в её лабораторию, чтобы они не мешали вам работать.

Кобыла облегчённо улыбнулась.

Затем вместе со Спайком они принялись расставлять книги по полкам.

Он действительно был лучшим помощником, о каком исследователь только мог мечтать.

Все остальные профессора, с которыми он познакомился, — Спраут, Флитвик, Бабблинг, Вектор, Синистра, Грюм и Макгонагалл — были отличными учителями, решил Гарри за ужином в пятницу.

Трансфигурация заставила его пересмотреть свои представления о различиях в подходе к магии у волшебников и единорогов. Вопреки его ожиданиям, волшебники-трансфигураторы не полагались на отдельное заклинание для каждого действия. Вместо этого они изучали саму природу трансфигурации и учили студентов использовать своё намерение, чтобы направлять магию и добиваться нужного результата. В Эквестрии же заклинания для трансфигурации были отдельными матрицами, поэтому существовало одно заклинание для добавления крыльев, другое — для превращения в бризи. Намерение играло роль лишь при создании и разработке заклинания, но не при его последующем использовании другими магами.

Например, первое заклинание в учебнике превращало спичку в иглу. В Эквестрии это была бы просто матрица заклинания, которую нужно выучить и произнести. Хочешь превратить спичку в иглу — произнеси заклинание, и дело сделано. Здесь же ты сначала решал, какой должна стать спичка, а затем с помощью магии придавал ей нужную форму. Каким получится конечный результат, полностью зависело от того, как ты представлял его с самого начала.

Это стало для него настоящим откровением.

Уроки в Кантерлоте научили его сосредоточенности, поэтому превратить спичку оказалось совсем несложно. Освоившись, он начал изменять её, просто представляя, какой она должна стать. На последней игле он даже выгравировал флаг Эквестрии на флагштоке и рядом с ним пятерых принцесс.

Самым сложным оказалось пользоваться палочкой вместо собственного рога.

Когда он вернётся в Кантерлот, то поразит всех своим новым взглядом на магию. Не говоря уже о сотнях заклинаний, описанных в книгах, которые он успел выучить и теперь мог бы преподавать.

Похоже, волшебники действительно пользовались заклинаниями общего назначения, направляя их на конкретную цель. Просто для экономии сил они предпочитали применять специализированные заклинания. Это казалось странным, ведь большинство единорогов никогда не беспокоились о подобных вещах, если только не участвовали в крупном сражении. С другой стороны — он часто так говорил, не правда ли? — большинство единорогов вообще не задумывались о том, чтобы превращать одну вещь в другую. Им это просто не приходило в голову.

Вещь была вещью. Зачем её менять?

Это имело смысл, учитывая, что две трети населения вообще не могли творить такую магию.

Он задумался, можно ли превратить древолка в тыкву. Это, безусловно, сделало бы прогулки по Вечнодикому лесу куда спокойнее!

Однако люди были самой противоречивой группой существ, которую ему доводилось встречать. Так что привычка беречь силы в их случае, пожалуй, имела смысл. Они никогда не знали, когда на них могут напасть, поэтому старались сохранять как можно больший запас магии.

Единороги находились в похожем положении в первые годы после объединения трёх племён, как рассказывала ему мама. Их обязанностью было следить за опасностями с высоты, пока остальные работали. Они сидели на краю полей или патрулировали города, непрерывно сканируя небо в поисках драконов, медвежуков, грифонов, мантикор, птиц рух и других угроз. Как только опасность замечали, единороги должны были сдерживать её достаточно долго, чтобы остальные пони успели укрыться или подготовиться к бою. Если удавалось, они уничтожали угрозу сразу.

Взамен другие пони заботились о том, чтобы единороги могли спокойно выполнять свою работу: следили, чтобы те не проваливались в ямы, не врезались в деревья, заборы, стены или других пони, пока были сосредоточены на наблюдении за небом. Кроме того, земные пони и пегасы брали на себя множество других обязанностей — строительство, добычу пищи и прочие повседневные дела, — которые отвлекали бы единорогов от защиты своих безрогих собратьев или делали бы их уязвимыми для внезапного нападения. Это было по-настоящему разумное разделение обязанностей.

К сожалению, после того как большая часть Эквестрии обрела мир и большинство опасностей удалось изгнать, отношение многих единорогов к своей прежней роли постепенно выродилось в высокомерное пренебрежение к остальным пони. Они начали ожидать, что другие будут обеспечивать их всем необходимым, ничего не требуя взамен. По крайней мере, именно так рассуждали многие аристократы. Они искренне считали, что остальные пони им обязаны.

И Макгонагалл в среду, и Флитвик в четверг посвятили часть урока оценке его магических способностей. Профессора Макгонагалл очень заинтересовало заклинание «Крылья», которое он продемонстрировал гриффиндорцам, а также то, как именно он обучал ему других. В итоге он научил этому заклинанию и её.

Хотя такой способ обучения отлично подходил для индивидуальных занятий, использовать его в обычном классе было невозможно. Разве что учеников было бы всего трое или четверо. С большей группой на это ушло бы гораздо больше времени, чем на изучение матрицы заклинания по книге с последующими объяснениями преподавателя. Кроме того, обучение в классе сокращало количество повторений: все ученики одновременно получали одинаковые объяснения и слышали одни и те же вопросы с ответами. Для всей группы это было значительно эффективнее.

Поэтому, как ни печально, привычное обучение в темпе самых медленных учеников оставалось наиболее эффективным способом преподавания для больших групп.

Профессор Флитвик тоже расспросил его о заклинании создания крыльев после того, как оценил его навыки. С большим интересом он узнал, что большинство заклинаний единорогов представляли собой либо готовые матрицы, либо заклинания общего назначения.

Профессора нумерологии и рун были весьма любезны, но объяснили, что сейчас их предметы в основном сводятся к простому заучиванию материала.

— Вместо того чтобы посещать все занятия, — сказала профессор Вектор, — лучше повторите материал прошлого года и приходите ко мне с вопросами. А когда наверстаете упущенное, сможете присоединиться к остальным.

И улыбнулась ему, как показалось Гарри, с лёгким снисхождением. Впрочем, откуда ей было знать о методе Хайскартеса?

Профессор Бабблинг почти дословно повторила слова Вектор. Обе посоветовали попросить у Гермионы конспекты за прошлый год. Так он и поступил в пятницу. Гарри не был уверен, что она согласится, особенно после того, как потребовала обменять их на другие конспекты. В конце концов он предложил показать ей защитные руны на своих доспехах и мантии, если она позволит ему переписать свои записи. Она едва успела выпалить:

— Да!

Вообще, учитывая, о чём он только что размышлял, и реакцию Уизли с соседями по спальне на изучение рун, ему следовало догадаться, что от такого обмена она ни за что не откажется.

Занятие профессора Грюма по защите от тёмных искусств в четверг оказалось... интересным.

То, что этот волшебник был настоящим мастером своего дела, не вызывало сомнений. То, что ему вообще пришлось стать настолько искусным, говорило о том, насколько опасным был мир волшебников. А многочисленные шрамы, отсутствующие глаз и нога доказывали, что даже этого оказалось недостаточно. Или, возможно, именно благодаря этим испытаниям он и стал таким хорошим?

Его уроки были предельно практичными и почти полностью посвящались проклятиям и заклятиям, которыми пользовались так называемые «тёмные волшебники». Гарри мысленно поблагодарил себя за дополнительные защитные чары на мантии. Грюм любил без предупреждения запускать заклинания в учеников, которые, по его мнению, слушали недостаточно внимательно. Всё — от изменения цвета волос до жгучих заклятий — считалось допустимым.

Ему также было крайне любопытно проверить способности Гарри к защите. Не раз Гарри подумывал просто телепортироваться, но решил держать эту возможность в секрете до тех пор, пока у него не останется другого выхода.

Этот урок, как никакой другой, подчёркивал, что люди — хищники. И заставил Гарри окончательно осознать, что теперь добычей стал он сам.

Ему придётся постоянно быть начеку.

А теперь, когда наступили выходные, пришло время проверить, сколько он сможет заниматься по методу Хайскартеса, прежде чем тот снова вышвырнет его на кровать.

Снова.

۸-_-۸

В следующую пятницу на уроке Флитвика изучали призывающее заклинание. Гарри понадобилось всего несколько минут, чтобы освоить его с помощью палочки: в конце концов, рогом он пользовался этой магией уже пять лет и с тех пор применял её почти каждый день. Когда ему требовалось что-то притянуть, это происходило почти рефлекторно. Как и прежде, самым сложным было привыкнуть использовать палочку вместо рога.

После того как Гарри продемонстрировал своё мастерство, он провёл несколько учебных поединков с профессором. Затем остаток урока посвятил повторению теории магии для перво- и второкурсников, а также принципов, по которым магия питает различные заклинания, — в качестве своеобразной «курсовой работы».

В целом именно так проходили и остальные занятия на протяжении предыдущих дней. Он изучал материал текущего урока, а затем тратил оставшееся время, доказывая преподавателям, что понимает всё, что остальные ученики проходили в предыдущие годы. По крайней мере, так было на заклинаниях, трансфигурации и защите от тёмных искусств. За исключением зелий, остальные занятия он пропускал, предпочитая заниматься самостоятельно.

Сильнее всего его замедлял огромный объём материала, накопившийся за предыдущие годы. Тем более что по каждому предмету приходилось осваивать совершенно новый терминологический словарь. К тому же он постоянно упирался в ограничения метода Хайскартеса. Казалось, что времени вне книг он проводил больше, чем за ними. И спать тоже приходилось значительно больше.

История была самым лёгким предметом, поскольку требовала лишь запоминания. Очень большого количества запоминания. Гарри решил, что трёх-четырёх прочтений каждого материала будет вполне достаточно. Он рассчитывал закончить весь курс за семь лет к концу следующего месяца. Впрочем, как и астрономия, история не относилась к числу его приоритетов. Если бы он действительно учился в этом мире, то просто перечитал бы учебник перед экзаменами, чтобы освежить знания. Но сейчас он изучал историю лишь для того, чтобы лучше понять мир, в котором оказался. Современные исторические книги, которые ему посоветовали друзья и которые он нашёл в библиотеке, значительно помогли разобраться в социальном устройстве этого общества.

Блюблад пришёл бы в ужас, пришёл в восторг и одновременно возмутился бы всем этим. А затем принялся бы тщательно всё изучать.

С бутылкой успокоительного для желудка в копытах.

Урок астрономии, напротив, оказался совершенно бесполезным. Ну действительно, какой в нём смысл, если дома Луна по собственному желанию двигала Луну и звёзды по небосводу? Впрочем, информация о небе этого мира наверняка пришлась бы ей по душе. Для этого вполне хватило бы и учебника.

То же самое относилось и к уходу за магическими существами. Оба предмета были интересны, но не имели почти никакого отношения к Турниру. Гарри всерьёз сомневался, что пикси или лечурки будут представлять серьёзную угрозу в каком-либо из испытаний.

А маггловедение и вовсе казалось смешным. Даже с тем, что он помнил после девяти лет у Дурслей, он знал о магглах гораздо больше, чем профессор этого предмета. Да и современные учебники истории ясно показывали: можно было не сомневаться, что в Турнире не окажется ничего, связанного с магглами.

Гадание, как он полагал, тоже едва ли ему пригодится.

Нумерология и руны также в основном требовали запоминания, поэтому с ними можно было не спешить. Чтобы догнать своих сверстников, ему предстояло освоить всего один год материала вместо трёх, но даже после этого он всё равно значительно отставал бы от семикурсников, выбранных для участия в Турнире. Впрочем, он не ожидал найти в этих дисциплинах что-либо, что помогло бы ему пройти испытания.

Зелья же он хотел изучать, чтобы овладеть навыками и техниками, которыми впоследствии смог бы поделиться с Зекорой и другими пони, интересующимися зельеварением. Благодаря этому он практически вчетверо увеличил бы знания Эквестрии о возможностях зелий. Если бы, например, удалось воспроизвести Костерост, это стало бы настоящей революцией в медицине — пони больше не пришлось бы бояться потерять конечность или, — он невольно содрогнулся, — рог в результате несчастного случая. А ведь были ещё «Крововосполняющее зелье», «Экстракт бадьяна», «Огнезащитное зелье», «Животворящий эликсир» и множество других зелий, способных изменить всю систему здравоохранения.

Но для этого ему предстояло изучить и учебники по гербологии. А это, опять же, означало бесконечное запоминание.

Он был обязан вернуться в Эквестрию с максимально возможным объёмом этих бесценных медицинских знаний. Позже, когда освоит всё необходимое для Турнира, он обязательно доберётся до специализированных медицинских книг, по которым обучают врачей и целителей.

Он был обязан сделать это ради тех, кто помог ему, когда он впервые оказался в Эквестрии.

К сожалению, первое испытание Турнира должно было состояться всего через одиннадцать дней. Поэтому ему следовало сосредоточиться лишь на том, что могло пригодиться в ближайшем будущем: заклинаниях, трансфигурации и защите от тёмных искусств. Всем остальным, как он считал, пока можно было пренебречь.

Он внимательно изучил условия, наложенные на чемпионов Турнира. Если он будет честно пытаться пройти каждое испытание, то не нарушит магический договор и не лишится своей магии. Недостаточно было просто явиться — Кубок требовал именно попытки выполнить задание. Если бы он пришёл, постоял минуту и сдался, это сочли бы уклонением от участия в Турнире, а за этим последовало бы предусмотренное договором наказание.

Но если уж участвовать, то он предпочёл бы выглядеть достойно.

И именно Гермиона, к его удивлению, помогла ему в этом в прошлую субботу.

После того как он обменял защитные руны на её конспекты, Гермиона неожиданно прониклась к нему симпатией. Судя по всему, она ожидала, что Гарри просто потребует от неё поделиться своими записями, как это, похоже, уже не раз делали другие. Многие гриффиндорцы воспринимали её как ходячую библиотеку, существующую исключительно ради их удобства и ничего не требующую взамен. Они неизменно были с ней холодно-вежливы.

Это напомнило Гарри рассказы Луны. Правда, здесь обходилось без воровства и жестоких розыгрышей.

Хотя Гермиона по-прежнему держалась холодно с Симусом и Дином и полностью игнорировала существование Рона, его она неизменно встречала улыбкой. Вскоре Гермиона, Джинни и Луна стали садиться напротив Гарри во время каждого приёма пищи. Иногда, если Рон и остальные запаздывали, три девушки занимали места по обе стороны от него. При этом Джинни неизменно садилась между Гермионой и Роном. Или, если они сидели с другой стороны стола, — рядом с Луной.

Всё началось в прошлые выходные.

Когда Гарри вышел из книги после очередного вынужденного перерыва на отдых, Гермиона уже ждала его. Она сидела, скрестив ноги, на краю его кровати. Подняв взгляд от книги «История Хогвартса», она нахмурилась.

Гарри моргнул, пытаясь понять, почему в его комнате, да ещё и на его кровати, сидит девушка.

Она молча отложила книгу, взяла другую, лежавшую рядом, и протянула её ему.

— Это о Турнире трёх волшебников, — серьёзно сказала она. — Он очень опасен. Почти в каждом Турнире погибал хотя бы один чемпион. Последний, который состоялся в 1792 году, закончился тем, что разъярённый кокатрис ранил или убил всех чемпионов, судей и большинство зрителей. Именно поэтому Турнир и перестали проводить.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Не понимаю, зачем вообще решили возродить этот фарс с кровавыми гладиаторскими боями. Директор говорил, что они ввели множество мер безопасности, в том числе возрастной барьер, чтобы никто младше семнадцати лет не смог принять участие.

Она покачала головой.

— И много это дало?

Она посмотрела на него своими тёплыми карими глазами.

— Говорят, что Турнир должен укреплять дружбу между школами, но, если верить этой книге, на самом деле всё сводится к жестокой конкуренции, в которой директора и директрисы пытаются переманить талантливых учеников друг у друга. Мошенничество там считается почти нормой. А поскольку судьями являются сами директора школ, любые разговоры об объективности оценки звучат просто смешно.

Он взял книгу и положил её поверх учебника по зельеварению, который читал.

— Согласно книге, первое испытание почти всегда проверяет храбрость чемпионов, — продолжила она. — Обычно это столкновение с каким-нибудь опасным существом с рейтингом XXXX или XXXXX, с которым нужно каким-то образом справиться.

Она сделала паузу, прикусив нижнюю губу, и на её лбу появились морщинки.

— Я бы посоветовала изучать только существ с рейтингом XXXX и XXXXX. Всё остальное, если верить книге, считается слишком простым по волшебным меркам. Если тебе удастся заранее узнать место проведения испытания, возможно, получится спрятать там запас инструментов, оружия или зелий. Только не попадись, когда будешь их прятать или забирать.

— Спасибо, — искренне ответил он. Любая помощь сейчас была бесценна. — Я никому не скажу, что ты мне помогла. Так что можешь не переживать: никто не станет злиться на тебя, и я не поставлю под угрозу твою дружбу с другими.

Она посмотрела на него, слегка склонив голову набок и всё ещё хмурясь, явно не понимая, к чему он клонит. Потом тихо фыркнула и медленно кивнула.

— Спасибо, — произнесла она с лёгким удивлением.

Она явно не ожидала, что он понимает, в каком положении оказываются многие гриффиндорцы, если начинают с ним дружить: насколько дружелюбными они могут быть, прежде чем это обернётся против них?

Несколько минут спустя она нарушила молчание:

— Ты пропустил обед.

Повернувшись боком, Гермиона принялась рыться в рюкзаке. Через мгновение она протянула ему тарелку с завёрнутыми в салфетки бутербродами и бутылочку с оранжевой жидкостью.

— Это тыквенный сок, — пояснила она, заметив его недоумённый взгляд.

— Ещё раз спасибо! — сказал он и с аппетитом набросился на еду.

Он вовсе не собирался пропускать обед. Просто, перечитывая уже знакомую книгу, настолько увлёкся, что потерял счёт времени. И только после слов Гермионы понял, насколько проголодался.

Несколько минут она молча наблюдала за ним, а потом спросила:

— Каково это? Я имею в виду... быть четвероногим, а не двуногим. И жить без рук.

Она задумчиво посмотрела на собственные ладони, пошевелила пальцами и несколько раз согнула их.

Продолжая жевать, Гарри обдумал вопрос.

— Поначалу, — сказал он наконец, — было трудно. Но теперь? С магией? Всё, что можно сделать руками, я могу сделать магией.

Он демонстративно покосился на кончик своего слегка светящегося рога, удерживавшего бутерброд.

— А что касается четырёх ног вместо двух...

Он улыбнулся, вспомнив, как носился по Понивиллю и садам фермы «Сладкое Яблочко», лазал по деревьям, помогал строить требушет, валился в кучу пони, обнимался... очень много обнимался. Потом вспомнил безоговорочную поддержку друзей. И снова объятия.

Да, объятия определённо стоило вспомнить ещё раз.

— Некоторые вещи стали намного проще, а некоторые — намного сложнее.

Спускаться по лестнице на четырёх ногах ему до сих пор было не по себе. С тех пор как он выучил заклинание создания крыльев, при любой возможности он просто слетал вниз.

— Не думаю, что хотел бы быть кем-то ещё, кроме пони в Эквестрии, — закончил он с улыбкой. — И даже здесь я ни за что не променял бы четыре ноги на две.

Он поднял переднюю ногу и коснулся рога.

— У меня всегда есть мгновенный доступ к магии, и мне никогда не приходится переживать, что палочка потеряется.

Теперь палочка крепилась к передней ноге при помощи заклинания и скрывалась в рукаве мантии. Она всегда была рядом, и ему больше не приходилось тянуться через грудь к внутреннему карману.

Он ухмыльнулся.

— Можно спросить: «А что, если кто-нибудь заблокирует твою магию?» Но что, если кому-нибудь свяжут руки? И потом, никто не сможет призвать мой рог так же, как можно призвать вашу палочку.

Она долго смотрела на него.

— Но тебя правда совсем не беспокоит, что ты больше не человек?

Он улыбнулся.

— Совершенно нет. Всё, что я помню о человеческой жизни, — это боль, пренебрежение и одиночество.

Он пожал плечами.

— И это ещё хорошие воспоминания, — добавил он с кривой усмешкой. — Если честно, я не скучаю вообще ни по чему из своей человеческой жизни.

Она стала серьёзной и задумчивой. Пока Гарри доедал, Гермиона молча сидела рядом.

Закончив, он поднял в воздух пустую тарелку и бутылочку и с помощью магии перенёс их на комод.

— А как там? — тихо спросила она.

Заметив его вопросительный взгляд, добавила:

— В Эквестрии.

Он откинулся на спинку кровати.

— Лучше места во всей вселенной просто нет.

Гарри покачал головой.

— Наверное, она немного напоминает магловский мир, но там гораздо меньше жителей, тесноты и загрязнения. Эквестрия по размерам примерно сопоставима со всей Северной Америкой, однако в ней живёт всего около двенадцати миллионов пони, — ответил он и быстро улыбнулся. — Правда, из-за разницы в размерах между людьми и пони трудно подобрать точные аналогии.

Она улыбнулась в ответ.

Когда ты не можешь дотянуться до столешницы, банка с печеньем на холодильнике кажется невероятно далёкой. Но для взрослого она совсем рядом.

— Наша культура — странная смесь начала двадцатого века и середины восьмидесятых. Мы живём довольно просто, и большинству электричество вообще не нужно. У нас нет автомобилей и грузовиков, зато железные дороги существуют уже несколько столетий. Есть кино, хотя оно пока чёрно-белое. Мы управляем погодой...

Он осёкся, заметив её недоверчивый взгляд, и рассмеялся.

— Да, знаю. Сам когда-то подумал бы, что это звучит нелепо. Но это правда. Когда-нибудь, если у меня будет меньше дел, я тебе покажу. В любом случае все заранее знают, когда и сколько будет идти дождь — расписание публикуют каждую неделю. Фермеры никогда не беспокоятся ни о засухе, ни о неурожае. Даже снег выпадает по расписанию: его стараются распределять так, чтобы он приходился примерно на одну и ту же неделю каждый год. Медицина у нас почти современная — есть рентгеновские аппараты и многое другое. В большинстве городов даже работают игровые автоматы. Но при этом нет ни радио, ни телевидения. Жизнь течёт гораздо спокойнее, и такой беспощадной деловой конкуренции, как у магглов, тоже нет.

Он ненадолго замолчал, задумчиво глядя на неё.

— В Эквестрии уже почти тысячу лет царит мир. Крупномасштабные войны для её истории — почти нечто чуждое.

Он усмехнулся.

— Хотя это не значит, что последние несколько лет были скучными. По-моему, с возвращением принцессы Луны произошло больше событий, чем за всю предыдущую тысячу лет вместе взятых.

Несколько минут Гермиона молча переваривала услышанное. Затем слезла с кровати.

— Что ж, — сказала она, — думаю, мне пора оставить тебя заниматься. Тебе ещё столько всего нужно наверстать.

Он улыбнулся.

— Тогда увидимся за ужином. И заходи, если захочешь поговорить.

Она вышла из комнаты, глубоко задумавшись.

Гарри снова вернулся к занятиям. Между очередными погружениями в книгу он тренировался выполнять движения палочкой. Теперь он уже никогда не мог заранее предсказать, сколько продлится каждое такое погружение.

۸-_-۸

После ужина директор Дамблдор прислал префекта, чтобы тот пригласил Гарри к себе в кабинет. Войдя, Гарри увидел, что, помимо директора, там собрались все четыре декана факультетов и двое учеников. Как и в прошлый раз, они расположились в креслах у больших окон, выходивших на лес. На низком столике посреди круга стоял чайный сервиз.

Когда Гарри занял предложенное ему кресло у окна, директор начал:

— После долгих размышлений я определился с выбором наставников для вас. Позвольте представить мистера Джонатана Спратта и мисс Лизу Черкс.

Он кивнул каждому, называя их по имени.

Джонатан был высоким юношей в очках, с тёмными волосами, карими глазами и светлой кожей. Лиза оказалась красивой девушкой с каштановыми волосами, голубыми глазами, сердцевидным лицом и пышной фигурой. Гарри уже видел их в прошлый понедельник, когда обучал учеников заклинанию «Крылья».

— Оба — старосты шестого курса Гриффиндора, — продолжил Дамблдор. — Я решил, что, живя в одном доме, вам будет проще встречаться и согласовывать расписание занятий.

Оба согласно кивнули.

— Итак, мистер Поттер-Спаркл, — Дамблдор улыбнулся своей мягкой, почти дедушкиной улыбкой, очень напоминавшей улыбку принцессы Селестии, когда та хотела успокоить взволнованного собеседника. — Я надеялся, что вы сможете немного рассказать нам об Эквестрии, где провели последние несколько лет.

Он откинулся на спинку кресла и небрежно провёл рукой по бороде.

Обмануть этим жестом никого не удалось. Все прекрасно понимали, что директор собирается ловить каждое его слово.

Гарри улыбнулся, на мгновение задумался, как повёл бы себя на его месте Блюблад, и начал:

— Эквестрией правят две сестры в диархии — принцесса Селестия и принцесса Луна...

Он рассказал о государственном устройстве страны, трёх племенах пони и нескольких городах, в которых успел побывать, — Балтимейре, Мейнхеттене и Эпплузе. Немного рассказал о драконах и грифонах, живущих за морем.

О том, что обе принцессы управляли солнцем и луной, он предпочёл умолчать. Впрочем, даже без этого собравшиеся были заметно поражены, когда узнали, что обе сестры фактически бессмертны.

Когда Гарри создал их полноразмерные иллюзии, в кабинете воцарилась тишина.

Не последнюю роль сыграло и то, что он изобразил их в полном королевском облачении, с величественно расправленными крыльями. Луну он намеренно показал в облике Найтмер Мун, с кожистыми крыльями летучей мыши. Ему казалось, что при таких обстоятельствах она выглядела куда внушительнее. Он не собирался умалять достоинство королевских особ.

Всех особенно поразило, насколько непохожими были две сестры.

— Это фестрал? — спросил директор, когда Гарри показал Луну.

Гарри неуверенно посмотрел на него.

— Нет. Но её называют матерью ночных пони. У всех них такие же кожистые крылья, как у неё.

Только сейчас ему пришло в голову, что Найтмер Мун действительно чем-то напоминала фестралов из учебника «Фантастические твари».

— Как я уже говорил, они с Селестией — родные сёстры.

Он также повторил, что уверен: рано или поздно его мама найдёт способ попасть сюда. То, что она ещё не появилась, означало лишь, что возникшая проблема оказалась сложнее, чем казалось на первый взгляд. Возможно, время в их мирах текло по-разному. То, что для него уже растянулось на несколько дней, для неё могло оказаться всего лишь несколькими часами.

Но она обязательно придёт.

В конце концов, она аликорн.

Вопрос был лишь в том, когда именно это произойдёт.

Под конец Гарри поблагодарил директора за то, что тот позволил ему остаться в Хогвартсе, профессора Макгонагалл — за то, что она нашла время провести его по Косому переулку, а также всех присутствующих — за помощь в освоении человеческой магии.

۸-_-۸

В воскресенье Джонатан и Лиза устроили ему проверку по теории и заклинаниям, которые он изучал на прошлой неделе, сосредоточившись на материале первого курса. Они объяснили, что ему крайне важно как следует усвоить основы магии именно в том виде, в каком их преподавали в Хогвартсе. Всё дальнейшее обучение будет опираться именно на этот фундамент.

Прислушавшись к совету Гермионы насчёт Турнира, Гарри провёл почти всю следующую неделю, читая и перечитывая учебник «Фантастические твари» в надежде подготовиться к первому испытанию. Заодно он убедился, что хорошо понимает весь материал, который должны знать первокурсники.

Повторение — мать учения.

۸-_-۸

После урока заклинаний и обеда настало время зельеварения.

По дороге Гарри с любопытством наблюдал за Седриком Диггори, чемпионом Хогвартса. Того окружала большая компания улыбающихся ведьм. Те, кто замечал Гарри, бросали на него неприязненные взгляды, презрительно фыркали и с ещё большим воодушевлением возвращались к своему кумиру. Его совсем не удивило, что несколько девушек просили у Седрика автограф — в основном те же самые, что недавно осаждали Виктора Крама, чемпиона Дурмстранга.

«Типичное поведение простопони и невежд, — наверняка сказал бы Блюблад. — Ещё месяц назад они не обращали на него никакого внимания. Теперь же интересуются исключительно из-за его славы. И он дурак, если этого не понимает».

А потом с присущим ему высокомерием удалился бы, приберегая своё откровенное презрение к подобным пони для более приватной обстановки.

Когда они подошли к кабинету профессора Снейпа, слизеринцы уже ждали снаружи.

Судя по всему, верховодил среди них мальчик по имени Драко Малфой — худощавый, с острыми, почти хищными чертами лица, обрамлёнными гладкими светлыми волосами. Холодные серые глаза, бледная кожа и выражение лица человека, абсолютно уверенного в собственном превосходстве.

До этого Гарри видел его лишь в подземельях Снейпа, в Большом зале во время обедов и однажды — на уроке Хагрида по уходу за магическими существами.

На публике Малфой вёл себя именно так, как, по слухам, и полагалось вести себя аристократам. Гарри хорошо знал эту игру. Подобная маска позволяла держать на расстоянии льстецов, подхалимов и охотников за благосклонностью. Конечно, из-за этого тебя редко любила широкая публика, но мнение толпы никогда не имело ничего общего с тем, кто ты на самом деле и как ведёшь себя наедине с близкими.

Вот только Малфой выглядел не настоящим аристократом, а всего лишь неудачной пародией на джентльмена.

— О, смотрите-ка, — насмешливо протянул Малфой. — Зверь и его свита. Грязнокровка, предатели крови... Весь набор.

Он ухмыльнулся так, словно сказал нечто невероятно остроумное.

Его приятели захихикали.

Поначалу Гарри лишь недоумённо смотрел на него.

Потом понял, что настало время снова стать Блюбладом.

— Это должно было меня оскорбить?

Он демонстративно посмотрел на своё копыто и едва заметно улыбнулся, словно услышал забавную шутку.

— В конце концов, я пони. А не двуногая обезьяна, как ты.

Он произнёс это тем самым высокомерным, снисходительным тоном, каким Блюблад сообщал очевидные истины, не подлежащие обсуждению.

Повернувшись к гриффиндорцам, которые продолжали подходить к кабинету, Гарри виновато развёл копытами.

— Без обид, друзья. Это всего лишь игра, чтобы посильнее его разозлить. На самом деле я так не считаю.

Он снова посмотрел на Драко, лицо которого уже начинало краснеть.

— Это всё равно звучит куда лучше, чем твоя...

Он не удержался от лёгкой ухмылки.

— ...инвалидная форма.

Несколько слизеринцев тут же сердито уставились на Гарри.

Он перевёл взгляд на Гермиону. Она заметно покраснела, хотя Гарри так и не понял, от смущения это было или от гнева.

— Кстати, тебе придётся объяснить мне, что вообще означает «грязнокровка» и «предатель крови». Там, откуда я родом, подобных понятий просто не существует.

Его голос ясно давал понять, что одно только существование таких слов вызывает у него отвращение.

И всё же где-то глубоко внутри начало подниматься раздражение.

Драко шагнул вперёд с самодовольной усмешкой.

— Грязнокровки, — он презрительно покосился на Гермиону, — это ведьмы и волшебники, рождённые у магглов. Они стоят ниже чистокровных и вообще не заслуживают права учиться в Хогвартсе. А предатели крови — это волшебники и ведьмы, которые женятся на магглах или их детях либо считают, что к ним следует относиться как к равным.

Последние слова он произнёс с откровенным презрением.

Теперь Гермиона действительно была в ярости.

Гарри медленно поднял брови.

— То есть ты всерьёз считаешь, что чистокровные волшебники чем-то превосходят остальных?

— Разве это не очевидно? — высокомерно ответил Драко.

Очевидным было лишь одно.

Этот волшебник — законченный идиот.

И его отчего-то очень хотелось проклясть так, чтобы он долго кричал от боли.

Гарри заставил своё лицо остаться совершенно спокойным, одновременно пытаясь понять, откуда вообще взялась эта мысль.

— Если это так, — медленно произнёс Гарри, обращаясь к Драко так, словно разговаривал с особенно тупым жеребёнком, — то почему все современные учебники истории сходятся во мнении, что тремя самыми могущественными волшебниками последних ста лет были полукровки, а не чистокровные? Это Геллерт Грин-де-Вальд, Альбус Дамблдор и неизвестный волшебник, называвший себя Волан-де-Мортом, если ты вдруг не знаешь.

Вся группа замерла и ахнула, услышав имя последнего.

Гарри закатил глаза.

— Как ты смеешь! Тёмный Лорд был чистокровным! — гневно заявил Драко.

Несколько других слизеринцев выглядели не менее разъярёнными.

Гарри убедился, что его защитное заклинание готово к немедленному применению. Затем вопросительно склонил голову.

— Прости? Назови мне фамилию, к которой он принадлежал, — произнёс он настолько рассудительным, насколько это было возможно, снисходительно-снобским тоном. — Если он был чистокровным, то, безусловно, должен был гордиться своим происхождением, как и вы, и рассказывать всем, кто его родители, верно? Итак, кто был его отцом? Кто была его матерью?

Гарри презрительно фыркнул и слегка приподнял морду.

— Если он чистокровный, назови его род! — надменно продолжил он. — Ученики Слизерина постоянно твердят, что любой волшебник, который не может назвать обоих родителей волшебниками, по умолчанию считается полукровкой. Разве не так?

Он внимательно наблюдал за слизеринцами.

— Чтобы считаться чистокровным, как мне объяснили, ты должен суметь назвать всех своих прадедушек и прабабушек волшебниками и ведьмами, — с презрением добавил Гарри. — Так кто же были его прадедушки и прабабушки? Или мне сказали неправду?

Некоторые явно были готовы опровергнуть его уже не только словами.

По их покрасневшим лицам и гневным взглядам он понял, что оказался прав.

«Глупые волшебники. Даже из сарая выход найти не могут».

— После долгих исследований все исторические книги утверждают, что не смогли найти ни единого следа... ни единого следа, — подчеркнул Гарри, — ни одной чистокровной семьи в его родословной!

Он прищурился, глядя на слизеринцев.

— И если ни одна чистокровная семья не готова признать его своим потомком, а он слишком стар или слишком молод, чтобы быть ребёнком какой-нибудь вымершей семьи, то он не может быть чистокровным, верно? Скорее всего, он полукровка, — заключил Гарри.

После короткой паузы он задумчиво добавил:

— Хотя... полагаю, он вполне мог быть и магглорождённым.

Лицо Драко стало почти таким же красным, как у Гермионы.

— Он был наследником Слизерина! — выкрикнул он.

— Кто это сказал? — твёрдо возразил Гарри. — Покажи мне документы, подтверждающие его происхождение, или его семью. Докажи это!

— Он был змееустом! — выпалил Драко.

— Ах да. Змееустие, как считается, — отличительная особенность рода Мраксов, — тихо сказал Гарри. — Однако, — самодовольно продолжил он, — последний из Мраксов, Морфин Мракс, умер в тюрьме в шестидесятых годах, так и не женившись и не оставив детей — по крайней мере, с его собственных слов. Его сестра Меропа исчезла в начале двадцатых годов, и больше о ней никто ничего не слышал. Если у неё и был ребёнок, то он должен был быть полукровкой, ведь любой волшебник с гордостью объявил бы, что женился на дочери Мраксов, не так ли? А значит, если у неё действительно родился ребёнок, его отцом мог быть только маггл, и такой ребёнок считался бы исключительно полукровкой. Да и саму Меропу её чистокровная семья объявила бы предательницей крови и отреклась бы от неё.

Он саркастически улыбнулся Малфою.

— Хочешь сказать, что Меропа была матерью Волан-де-Морта? Потому что тогда он — полукровка. Если только его отцом не был её собственный брат! Но в книгах сказано, что у Морфина никогда не было детей!

— НЕТ! — выкрикнул Драко.

— Я могу доказать с помощью родословного пергамента из Гринготтса, что являюсь наследником дома Поттеров. А какой дом, согласно родословному пергаменту Гринготтса, принадлежит Волан-де-Морту?

Слизеринцы были возмущены одной лишь мыслью о том, что Тёмный Лорд мог оказаться не чистокровным. Несколько рук тут же потянулись к палочкам. Гриффиндорцы поспешно расступились и выглядели не менее потрясёнными, чем слизеринцы.

— Так просвети меня, — вновь бросил вызов Гарри, — если три величайших волшебника последних ста лет не были чистокровными, что это говорит о превосходстве чистокровных?

Драко и ещё несколько слизеринцев уже выхватили палочки.

Несколько друзей Гарри сделали то же самое.

Сам Гарри держал палочку в копыте, скрывая её в складках мантии.

Драко злобно посмотрел на него, дрожа от ярости, затем вскинул руку.

— Дантисимус!

Коридор прорезали вспышки заклинаний.

— Импедимента!

— Ступефай!

— Таранталлегра!

— Флиппендо!

Это были лишь некоторые из заклинаний, которые услышал Гарри.

Его щит сработал именно так, как и должен был: все заклинания отскакивали от слегка выпуклой голубоватой стены, отделявшей гриффиндорцев от слизеринцев.

Крэбб уже лежал без сознания на полу. Гойл судорожно отплясывал под действием проклятия. Миллисента двигалась так, словно оказалась под водой, медленно поворачиваясь к своей подруге, которую отбросило к стене. Драко выглядел потрясённым, едва успев уклониться от заклинания «Флиппендо».

— Что здесь за шум?

Мягкий, но смертельно опасный голос прозвучал из распахнувшейся двери класса в подземельях позади слизеринцев.

Это был профессор Снейп.

Слизеринцы заговорили все разом.

Гарри продолжал поддерживать барьер. Он стоял, лениво вытянув правую переднюю ногу, совершенно расслабленный, с палочкой в копыте. Та свободно покачивалась и была направлена в сторону слизеринцев, но под небольшим углом к полу. Её кончик светился тем же голубоватым светом, что и щит.

Его поза и выражение морды излучали скучающее безразличие.

Блюблад говорил, что именно такая манера поведения сильнее всего выводит противников из себя. Она создавала впечатление, будто происходящее совершенно не заслуживает внимания Гарри и он лишь случайный наблюдатель, который ещё не решил, стоит ли вообще вмешиваться.

И это почти всегда заставляло противников совершать ошибки.

— Они напали на нас! — одновременно выкрикнули Рон и Драко, указывая друг на друга.

Снейп долго смотрел на барьер и светящуюся палочку Гарри. Затем обратил внимание на палочки остальных гриффиндорцев и слизеринцев, которые всё ещё держали их наготове. Быстро восстановив порядок, он снял все действующие заклинания.

Затем профессор подошёл к девочке, которую отбросило к стене. Её два передних зуба медленно увеличивались в размерах.

— В больничное крыло, мисс Паркинсон. Передайте мадам Помфри, чтобы она проверила, нет ли у вас сотрясения мозга. Мистер Забини, проследите, чтобы она туда добралась, — мягко произнёс он.

Они кивнули и ушли. Паркинсон прижимала ладонь к голове, словно та раскалывалась от боли, а Забини поддерживал её, положив руку ей на плечо.

— Заклинания в коридорах не применяют, — теперь уже твёрдым голосом сказал Снейп. — Двадцать очков с Гриффиндора. А теперь все внутрь.

Гарри позволил щиту исчезнуть и вслед за остальными вошёл в класс. Убирая палочку, он лишь печально покачал головой.

«Как и следовало ожидать от школьного хулигана, этот волшебник даже не попытался разобраться в случившемся и просто встал на сторону учеников собственного факультета».

И ведь в действительности единственными заклинаниями, которые вообще были применены, оказались заклинания слизеринцев и его защитный щит. Это без труда подтвердило бы простейшее Приори Инкантатем. Да Селестия ему свидетель, этот человек мог хотя бы просто спросить один из портретов в коридоре!

Пока гриффиндорцы раскладывали принадлежности для урока, они негодовали из-за столь вопиющей несправедливости.

— Противоядия! — рявкнул Снейп.

Он отвернулся от стола, эффектно взметнув полами мантии. Его холодные чёрные глаза неприятно блестели, когда он обвёл гриффиндорцев тяжёлым взглядом.

— Вы уже должны были выбрать рецепты. Приготовьте их тщательно. Без заметок. Без справочников. Без книг... — его взгляд остановился на Гермионе. — Без подсказок однокурсникам. Я выберу одного из вас, чтобы испытать на нём одно из приготовленных противоядий...

Гермиона бросила взгляд на Гарри.

По её лицу было ясно: она не сомневалась, что выбран окажется кто-нибудь из Гриффиндора. И столь же мало сомневалась, что бедняге — ведь иначе это не назовёшь — достанется самое неудачное зелье в классе.

Постоянные придирки и давление со стороны профессора практически гарантировали, что именно гриффиндорцы приготовят худшее противоядие.

И вот этот задира, злоупотребляя властью профессора, наказал не совсем случайно выбранного ученика — судя по тому, как он смотрел на Невилла. Гарри лишь печально покачал головой. Если бы не потенциальная польза, которую этот предмет мог принести всей Эквестрии в целом и Зекоре в частности, он бросил бы его быстрее, чем Пинки Пай съела бы торт.

Гарри едва успел поставить котёл и инструменты, а также достать из шкафа необходимые ингредиенты, как в дверь класса робко постучали.

Дверь приоткрылась, и профессор Снейп коротко бросил:

— Войдите!

Это был Колин Криви — мальчик, напоминавший Фезервейта из Понивилля тем, что никогда не выпускал из рук фотоаппарат. Колин осторожно вошёл в класс и подошёл к столу Снейпа.

Профессор властно посмотрел на него.

Колин глубоко вздохнул.

— Гарри Спаркла вызывают наверх, сэр. Я должен проводить его. Это связано с турниром.

После чрезмерно драматичной сцены, во время которой профессор попытался проигнорировать просьбу — как поступил бы любой мелочный задира, лишь бы досадить как можно большему числу людей, — он всё же приказал Гарри выйти из класса.

— И за сегодняшнее зелье вы получаете ноль, мистер Спаркл, — добавил он, не скрывая удовлетворения.

Будто Гарри хоть сколько-нибудь волновали подобные вещи.

Закатив глаза, он вышел из класса.

۸- ̰ -۸

Как и почти все ученики, не учившиеся с Гарри в одном классе, Колин буквально засыпал его вопросами. Он почти не давал возможности ответить и не умолкал всю дорогу до комнаты, где должна была проходить церемония.

Разумеется, Гарри ожидал увидеть там представителей «Ежедневного пророка». Министерство, выступавшее организатором турнира, было бы попросту глупо не пригласить самую популярную газету Англии. Нельзя недооценивать ту «хорошую» рекламу, которую успешный турнир мог принести министерству. Гарри предполагал, что журналисты будут освещать все этапы соревнований, сопровождая статьи множеством фотографий. Именно так это происходило в Эквестрии во время крупных событий.

Поэтому он искренне удивился, когда вошёл в обычный класс и увидел там всего шестерых человек. Причём трое из них были чемпионами.

Это означало, что женщина в малиновой мантии рядом с Людо Бэгменом представляла газету, как и фотограф с большой чёрной дымящейся камерой.

Гарри недоверчиво покачал головой.

Уровень некомпетентности поражал.

Подобное мероприятие должно было проходить в Большом зале. Там следовало собрать высокопоставленных гостей и пригласить столько журналистов, сколько только можно было разместить. Само начало турнира две недели назад пресса практически проигнорировала: лишь несколько коротких заметок и ни единой фотографии.

«Пародия на организацию».

Но всё же, Гарри это даже порадовало. Чем реже он появлялся в газетах, тем лучше. Не говоря уже о том, что он почти не сомневался: жёлтая пресса раздула бы историю о его нечеловеческой природе. Скорее всего, его просто объявили бы монстром.

И хотя сейчас малое количество журналистов было ему даже на ногу, возможные последствия такого решения организаторов выглядели слишком опасными, чтобы о них не задумываться.

Блюблад не раз повторял ему: «никогда не проводи пресс-конференцию с одним-единственным журналистом. Всегда приглашай нескольких — тогда у тебя гораздо больше шансов получить объективное освещение событий. Особенно если не знаешь, станет ли этот единственный репортёр писать о тебе честно или предпочитает погоню за сенсацией. Гораздо разумнее собрать как можно больше представителей прессы, чтобы ни один из них не мог единолично определять, что увидит и прочитает публика».

Разумеется, если только этот журналист не сидит целиком у тебя в кармане. Тогда уже неважно, имеет ли опубликованная статья хоть какое-то отношение к правде. Главное, что в ней написано именно то, что ты хотел донести до читателей.

А поскольку Гарри был чужаком и многим ученикам не нравился, вероятность того, что газеты выставят его монстром или нежелательным пришельцем, была вовсе не такой уж невероятной.

Он остановился у входа в класс и остался в коридоре.

Колин уже собирался вернуться к своим делам, но всё ещё находился в пределах видимости.

— Эй, Колин! — окликнул его Гарри. — Ты взял с собой фотоаппарат?

Мальчик обернулся и энергично закивал, после чего поспешил обратно.

— Отлично, — сказал Гарри.

За всё время, что Гарри провёл в Гриффиндоре, он ни разу не видел Колина без фотоаппарата. Тот либо фотографировал, либо готовился сделать снимок, либо убирал камеру в чехол после очередного кадра. Ремешок неизменно висел у него через плечо.

Бэгмен и остальные с любопытством наблюдали, как Гарри привёл мальчика. Широко улыбнувшись, он дождался, пока Колин достанет фотоаппарат.

— Похоже, произошла небольшая ошибка. Здесь, кажется, нет представителей болгарской и французской прессы, — пояснил он.

— И хотя я уверен, что «Ежедневный пророк» с радостью поделится своими фотографиями... — Гарри перевёл взгляд на полного мужчину с большой чёрной камерой. «Ну да, конечно». — Всё же им наверняка захочется сохранить эксклюзивные снимки чемпионов исключительно для себя, не так ли?

Фотограф нерешительно кивнул.

— Колин сможет сделать фотографии, совершенно не мешая вашей работе, — сказал Гарри, обращаясь к нему.

Бэгмен помедлил, затем медленно кивнул.

Полный мужчина взглянул на женщину и пожал плечами. Та лишь закатила глаза.

Гарри подошёл к Колину, который смотрел на него со смесью ужаса и недоверия.

— Слушай, просто повторяй снимки, которые делает тот фотограф, — тихо сказал он. — Когда он отходит к камере, чтобы навести фокус, делай свои фотографии.

Колин робко кивнул.

— Для начала сними каждого чемпиона с разных ракурсов. И будь вежлив. Если будешь обращаться с ними как с мебелью, которую переставляют с места на место, они вряд ли захотят тебе помогать.

Он улыбнулся.

— В худшем случае у тебя останутся отличные фотографии, которые можно будет показать дома. В лучшем — ты сумеешь продать несколько снимков газетам и заработать немного галлеонов на более хорошее оборудование.

От такой перспективы Колин заметно приободрился.

— И ещё предложи чемпионам бесплатные копии фотографий. Думаю, они это оценят.

К этому времени Бэгмен наконец пришёл в себя и поспешил к Гарри.

— А вот и он! Чемпион номер четыре! Не волнуйся, Гарри, это всего лишь церемония проверки палочек. Остальные судьи будут здесь буквально через минуту.

Он покосился на Колина, явно не зная, что о нём сказать.

— Церемония проверки палочек? — переспросил Гарри, нахмурившись.

— Да, да, — оживлённо закивал Людо, широким жестом указывая на переднюю часть класса.

Перед доской стояли три стола, составленные в ряд и накрытые длинной скатертью. За ними выстроились шесть стульев. Остальные парты и стулья были сдвинуты к задней стене, за исключением четырёх стульев, оставленных возле двери. На доске вычурными буквами было выведено:

«Турнир Трёх Волшебников»

— Мы должны убедиться, что ваши палочки находятся в идеальном состоянии, не так ли? Невозможно провести честное соревнование, если у кого-то окажется неисправное снаряжение.

Стоявшая рядом ведьма в малиновой мантии слегка ткнула Бэгмена локтем.

— Скоро прибудет эксперт по волшебным палочкам вместе с Дамблдором. Мы проведём церемонию, а затем устроим небольшую фотосессию.

При этих словах он вновь неуверенно посмотрел на Колина.

Тот времени даром не терял и уже успел сделать почти дюжину снимков. Виктор, Седрик и Флёр, казалось, охотно ему подыгрывали. Они даже немного позировали перед камерой. А почему бы и нет? Для них он был всего лишь безобидным, пусть временами и надоедливым, третьекурсником, помешанным на фотографии.

— А это Рита Скитер, репортёр «Ежедневного пророка», — представил её Людо, бросив в её сторону настороженный взгляд.

Он наклонился ближе к Гарри и доверительно прошептал, словно ведьма не могла слышать каждое его слово:

— Она пишет небольшую статью для газеты.

— Возможно, и не такую уж небольшую, Людо, — сказала Рита, жадно разглядывая Гарри.

Личного интервью Гарри совершенно не хотел, даже если Бэгмен уже почти пообещал его за него.

Поэтому он незаметно наложил на копыта заклинание прилипания, крепко зафиксировав себя на полу, как раз в тот момент, когда Рита схватила его за переднюю ногу и попыталась увести за собой.

Само заклинание было не слишком мощным, но вполне позволяло удержаться на ногах в большинстве ситуаций. А с учётом лёгких магических импульсов, которыми Гарри постоянно поддерживал равновесие, сдвинуть его с места было почти невозможно. Для Риты это было всё равно что пытаться сдвинуть каменную статую, хотя ростом он едва доставал ей до груди.

Она недоверчиво посмотрела на него, когда её рывок закончился ничем.

Прокашлявшись, она вновь натянула любезную улыбку.

— Пойдёмте, дорогой. Не стоит оставаться здесь, где так шумно.

И снова потянула его за переднюю ногу.

Гарри невольно отметил её толстые пальцы и длинные, почти пятисантиметровые ногти, выкрашенные в ярко-алый цвет.

Блюблад не раз предупреждал его, что соглашаться на личное интервью с незнакомым репортёром — почти гарантированный путь к катастрофе. Не будет свидетелей, способных подтвердить, что именно ты сказал. А если потом тебе не понравится опубликованная статья, в споре между тобой и пони, который покупает чернила бочками, победитель заранее известен.

И наконец, он всегда повторял: в непредвиденной ситуации лучше промолчать и прослыть глупцом, чем открыть рот и окончательно развеять все сомнения.

Гарри посмотрел на Скитер с безупречно вежливым выражением лёгкого недоумения. Подражая безукоризненно учтивому тону Блюблада, он произнёс:

— Меня вызвали сюда прямо с урока по специальному распоряжению, к большому неудовольствию моего профессора, что мистер Криви может подтвердить. Остальные участники ожидают, что я буду присутствовать, когда они прибудут, а это должно случиться с минуты на минуту. Поэтому мне следует оставаться здесь, чтобы не задерживать начало церемонии.

Он повернулся к Бэгмену.

— Разве не так, сэр?

Не дожидаясь ответа, Гарри вновь посмотрел на ведьму.

— А пока я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Она несколько секунд пристально изучала его спокойное, вежливо улыбающееся лицо, затем тяжело вздохнула.

Открыв сумочку из крокодиловой кожи, она достала свиток пергамента и длинное перо ядовито-зелёного цвета. Отпустив его переднюю ногу, Рита подошла к одному из столов в глубине класса.

К удивлению Гарри, она пососала кончик пера, после чего поставила его на пергамент. Оно осталось стоять вертикально, слегка подрагивая.

Пробормотав какое-то заклинание, она проследила, как перо быстро вывело несколько строк, затем оторвала исписанный клочок пергамента и убрала его в сумочку.

— Не могли бы вы подойти сюда? — с надеждой спросила она.

Гарри окинул комнату взглядом.

Вокруг было достаточно свидетелей на случай, если разговор начнёт принимать нежелательный оборот.

Он кивнул и подошёл к столу в глубине класса.

Она посмотрела на него, когда он подошёл ближе, и, сверкнув глазами, спросила:

— Так ты и есть Гарри Поттер?

Перо стремительно заскользило по пергаменту.

Гарри моргнул, услышав этот вопрос.

— Согласно родословному пергаменту Гринготтса, моими родителями были глава дома Джеймс Поттер и его жена Лили Поттер, а моей приёмной матерью — принцесса Твайлайт Спаркл. Там же указано, что моё полное имя — принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл.

Казалось, этот ответ на мгновение выбил её из колеи, но она быстро взяла себя в руки.

— Значит, после стольких лет, проведённых в скрытности, ты неожиданно оказался участником Турнира Трёх Волшебников. Каково это?

Гарри снова моргнул, уловив предположение, заложенное в самом вопросе.

— Я не знаю, как это произошло. Я находился на городском празднике в Понивилле, когда меня внезапно схватили и перенесли в Большой зал Хогвартса. До этого момента я никогда не слышал ни о Турнире, ни о самом Хогвартсе. Профессор Дамблдор считает, что всё это организовал кто-то, кто хочет моей гибели в одном из испытаний. К сожалению, мне больше ничего не известно.

— Но ведь ты второй чемпион Хогвартса? — Рита вопросительно приподняла густо подведённую бровь.

— Нет. Кто-то обманул Кубок Огня, заставив его выбрать не три, а четыре школы. Если профессор Дамблдор или любой другой официальный представитель объявит меня чемпионом Хогвартса, Кубок может отреагировать на это весьма... неблагоприятно. На вашем месте я бы очень хорошо подумал, прежде чем писать подобное.

Он слегка качнул головой.

— Кроме того, я учусь в Школе для одарённых единорогов принцессы Селестии.

Он указал копытом на свой рог.

— Как видите, я один из её учеников.

К этому моменту Гарри уже понял, что беспристрастным это интервью не будет, поэтому испытал искреннее облегчение, когда почти у них за спиной открылась дверь.

Он обернулся.

В кабинет один за другим вошли профессор Каркаров, мадам Максим, мистер Крауч, мистер Олливандер, рыжеволосый молодой человек, настолько похожий на Рона, Фреда и Джорджа, что он почти наверняка приходился им родственником, и, наконец, директор Дамблдор.

Директора школ, рыжеволосый волшебник и мистер Крауч заняли места за столом рядом с мистером Бэгменом. Седрик, Виктор, Флёр и Гарри сели на стулья возле двери.

Не обращая больше внимания на Риту Скитер, которая придвинула себе стул в глубине комнаты и с жадным интересом продолжала что-то строчить на пергаменте, Гарри поспешил присоединиться к остальным чемпионам.

Он с удовлетворением отметил, что Колин уже фотографировал судей турнира как раз в тот момент, когда Дамблдор занял своё место.

— Прежде чем мы начнём, мистер Крауч хочет сделать небольшое объявление, — сказал Дамблдор, слегка повернувшись к нему.

Мистер Крауч, хотя и был одет столь же безупречно, как и прежде, выглядел ещё более измождённым, чем в первый вечер.

Он тяжело вздохнул.

— В интересах справедливости я назначил Перси Уэзерби, — он кивнул молодому человеку, сидевшему рядом с ним, который ответил натянутой улыбкой, — судьёй от школы мистера Спаркла.

Крауч перевёл взгляд на остальных судей и чемпионов.

— Если в турнире участвуют четыре школы, будет справедливо, чтобы каждая из них имела собственного судью.

«Хм...»

Гарри едва заметно покачал головой.

Он был почти уверен, что молодой волшебник рядом с мистером Краучем состоял в родстве с Уизли.

Дамблдор, похоже, остался очень доволен этим решением и с улыбкой кивнул.

Два других директора нахмурились, однако, судя по всему, вопрос уже обсуждался заранее, и на этот раз никто из них не стал возражать.

«Возможно, именно поэтому они и задержались к началу церемонии».

Мистер Крауч вновь обратился к четырём чемпионам:

— Мистер Уэзерби уже принёс магическую клятву оценивать выступление каждого участника исключительно по достоинству. Он не позволит личным чувствам — если таковые вообще имеются, будь то симпатия или неприязнь, — повлиять на свои решения.

С этими словами он устало откинулся на спинку стула, словно даже столь короткая речь далась ему с большим трудом.

Дамблдор бросил на него обеспокоенный взгляд, после чего снова повернулся к чемпионам.

— А теперь позвольте представить вам мистера Олливандера, нашего эксперта по волшебным палочкам. Он проверит их, чтобы убедиться, что они находятся в идеальном состоянии перед началом турнира.

Чемпионы по очереди передали ему свои палочки.

Палочка Флёр была изготовлена из розового дерева и содержала волос вейлы — как выяснилось, взятый с головы одной из её бабушек.

Гарри уже читал о них.

Это были существа, наполовину люди, наполовину птицы, способные принимать птичий облик и метать огненные шары. Кроме того, они обладали сверхъестественным очарованием, которому особенно сильно поддавались мужчины.

Теперь становились понятны некоторые странные сцены, которые он не раз наблюдал в Большом зале, когда многие мальчики начинали вести себя рядом с Флёр крайне неловко.

То, что, согласно учебнику современной истории, в Англии вейлы подвергались сильной дискриминации, Гарри совсем не удивило. После поведения слизеринцев и некоторых других учеников по отношению к нему самому он постепенно пришёл к выводу, что английское магическое общество отличается удивительным фанатизмом.

Даже те, кто называл себя сторонниками Света.

Палочка Седрика оказалась сделана из ясеня и содержала волос из хвоста жеребца-единорога.

Гарри с трудом удержался от смешка, слушая непринуждённую беседу Олливандера.

«О да...», если бы кто-нибудь без спроса вырвал волос из его хвоста, он, пожалуй, попытался бы насадить этого волшебника на рог — если только тот заранее не объяснил бы очень подробно, зачем ему это понадобилось.

Эта мысль заставила Гарри задуматься.

«А считаются ли мои грива и хвост такими же ценными магическими ингредиентами, как рог?»

Возможно, стоило начать собирать выпавшие волосы после утреннего душа хотя бы для того, чтобы ими не воспользовался кто-нибудь другой.

Он решил обязательно спросить об этом Бита. Вряд ли Гарри был первым пони — или человеком, — кому пришёл в голову подобный вопрос.

Палочка Виктора, изготовленная из граба с сердцевиной из драконьей жилы, показалась Гарри интересной, хотя и несколько мрачной для единорога.

Он внимательно наблюдал, как Олливандер обращается с его палочкой. Однако, в отличие от трёх предыдущих случаев, мастер не сказал ни слова ни о древесине, ни о сердцевине. Пони не был уверен, хорошо это или плохо, что его палочку столь явно выделили подобным молчанием.

В конце концов, пресса обожала загадки. Она неизменно использовала их, чтобы заинтриговать читателя, постепенно раскрывая скрытые подробности. А ещё с удовольствием сочиняла собственные версии событий, заботливо прикрывая их формулировками вроде «по мнению некоторых» или «по предположению осведомлённых источников».

Затем началась фотосессия.

Гарри уже не раз участвовал в подобных мероприятиях в Эквестрии. Как член королевской семьи, он был обязан появляться на них как минимум раз в год, а зачастую и два-три раза, а иногда и чаще. Его мать, постоянно находившаяся на передовой борьбы за безопасность Эквестрии, неизменно привлекала внимание прессы. Некоторые газеты даже держали в Понивилле собственных корреспондентов и фотографов на постоянной основе.

Большинство из них были вполне приятными пони... до тех пор, пока не появлялась настоящая новость. Тогда они превращались в стаю волков, преследующих раненую добычу.

Гарри с удовлетворением заметил, что Колин быстро понял, как работать рядом с фотографом «Ежедневного пророка», совершенно ему не мешая.

Пока старший фотограф готовился сделать первый снимок, Гарри подошёл к профессору Каркарову и мадам Максим.

— Колин, — он указал на мальчика, — отличный фотограф. Уверен, он с удовольствием предоставит свои снимки газетам ваших стран в обмен на оплату плёнки и указание его имени под фотографиями. А вы сможете снабдить эти снимки всей необходимой информацией, не так ли?

Оба директора заметно заинтересовались.

— И тогда вашим газетам не придётся полагаться на сомнительную щедрость и, возможно, не менее сомнительную объективность английской прессы.

Они кивнули, бросив на Гарри задумчивые взгляды.

Даже Флёр и Виктор выглядели заинтересованными. Возможно, им хотелось получить дополнительные фотографии для друзей и родственников, помимо тех, что обещали вручить самим чемпионам.

«Постойте...»

А ведь это отличная идея.

Дома наверняка захотят увидеть фотографии его жизни здесь. Возможно, позже стоит поговорить с Колином и о тех снимках, которые он уже успел сделать.

Наконец Скитер исчерпала все возможные комбинации участников на фотографиях, и им разрешили разойтись.

Гарри был искренне впечатлён тем, что Колин сумел повторить практически каждый кадр фотографа «Ежедневного пророка».

«И где только он носит столько плёнки?»

Гарри вновь удивился, когда Уэзерби последовал за четырьмя чемпионами в Большой зал на ужин.

Именно там он наконец узнал, что Перси Уэзерби на самом деле был Перси Уизли.

Гарри едва сдерживал улыбку, слушая, как тот объясняет своим смеющимся братьям:

— Мистер Крауч очень занят. Очень занят. А я всего лишь новый сотрудник. К тому же меня только временно прикомандировали к его отделу.

По его тону, осанке и тому, как Фред с Джорджем закатывали глаза и строили гримасы у него за спиной, Гарри быстро понял, что Перси весьма высокого мнения о собственной значимости.

А из негромких комментариев Рона сделал вывод, что Перси ещё и отличается изрядным педантизмом во всём, что касается правил и авторитетов.

Если бы Гарри действительно воспринимал Турнир как соревнование, его, возможно, порадовало бы, что судить его будет именно Перси.

Но ему было совершенно всё равно.

Так что это не имело никакого значения.

Остаток вечера он посвятил уже третьему прочтению учебника по заклинаниям.

Следующие полторы недели ушли на практику.

Одного знания теории было недостаточно. Пока сам не попробуешь заклинание, невозможно понять, сколько магии оно требует. А затем следовали десятки и сотни повторений, пока движение не становилось безупречным.

Научиться не запускать солонку через всю комнату со сверхзвуковой скоростью было ничуть не менее важно, чем выучить само заклинание.

Он уже знал нужные движения и слова, однако их выполнение требовало постоянной практики.

Точно так же, как и использование магии через рог.

۸-_-۸

Твайлайт ходила кругами между досками и зеркалами, загромождавшими всю комнату.

Санбёрст, Старлайт и Трикси устало наблюдали за ней.

— Пока зеркальный портал работает, — она взглянула на одно из зеркал, — поиск всего одной-единственной вселенной среди бесчисленного множества занимает ужасающе много времени.

Она посмотрела на свой стол.

Внутри нарисованной мелом звезды лежали две старые, изношенные кроссовки.

— То, что у нас есть его кроссовки, позволяет сузить поиск примерно до миллиона миров, где существуют подобные люди. Но чтобы получить достаточно сильный сигнал, нужны обе. А его футболка позволит окончательно подтвердить нужную вселенную, когда мы её найдём.

Она перевела взгляд на футболку, висевшую возле одного из зеркал.

Затем устало посмотрела на троих друзей.

В этот момент зеркало внезапно замерцало, вспыхнуло красным светом и снова стало обычным зеркалом.

Твайлайт тяжело вздохнула.

— Зеркальной магии требуется пятьдесят девять секунд, чтобы стабилизироваться перед попыткой установить связь со следующей вселенной. Мы можем привязать к кроссовкам только одно зеркало — если использовать два, они синхронизируются с одним и тем же миром. При такой скорости на проверку всех возможных вселенных уйдёт три года, тридцать пять дней, двадцать часов и двадцать минут... плюс-минус месяц.

Она обвела друзей усталым взглядом.

— Я ничего не упустила?

Все трое покачали головами.

Старлайт нахмурилась.

— И всё же мне кажется, что мы что-то упускаем...

Она покачала головой и устало вздохнула.

— Может быть... позже я вспомню.

Аликорн тяжело вздохнула.

— Значит, на сегодня всё. Нам остаётся только ждать, — с тоской сказала она, грустно покачав головой. — Пожалуй, пора идти ужинать.

Когда они вышли из комнаты, Твайлайт обратилась к гвардейцам:

— Никого не впускать. Если услышите сигнал тревоги и зеркало загорится зелёным, один из вас должен немедленно сообщить об этом принцессе Селестии, если меня не окажется рядом.

Гвардейцы торжественно кивнули и отдали честь.

— Да, мэм! Принцесса Спаркл!

Когда четверо друзей удалялись по коридору, через открытую дверь вновь вспыхнул красный свет.

Статья Риты Скитер появилась на следующий день. Хотя формально она была посвящена Турниру Трёх Волшебников, на самом деле это оказалась сенсационная выдумка о жизни Гарри, начиная с заголовка: «Что случилось с Гарри Поттером?». Почти на всю полосу было размещено движущееся изображение лица Гарри, от которого ему захотелось съёжиться. Статья продолжалась на страницах два, шесть и семь и сопровождалась другими фотографиями Гарри, на некоторых из которых крупным планом были показаны его копыта, уши и рог. И на протяжении всей статьи настойчиво повторялось, что теперь он — лошадь-единорог.

Единственным утешением было то, что на фотографиях он всегда выглядел спокойным и собранным, иногда улыбался и слегка поворачивал голову. Порой, шевеля ушами и оглядываясь, он слегка хмурился, будто смотрел на кого-то за пределами кадра. И что бы ни использовала газета при создании этих снимков — зелья или заклинания, — она, похоже, распознавала и учитывала действие его заклинания «не замечай меня», наложенного на шлем. Как ни странно, в отличие от настоящего заклинания, газетная магия не позволяла ему даже увидеть собственный шлем, если только он специально не сосредотачивался на том, чтобы не отвлекаться на другие элементы страницы.

Имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга, разумеется, были написаны с ошибками и втиснуты в последнюю строку статьи, а Седрика не упомянули вовсе.

Вся реклама, которую Министерство рассчитывало получить благодаря освещению Турнира, утонула в спекуляциях о том, как и когда Гарри превратился в единорога. И что с ним происходило после Хэллоуина 1981 года.

То, что наследственный пергамент Гринготтса признал его настоящим Гарри Поттером, несмотря на нынешний облик, сомнению не подвергалось. А вот то, что этот же пергамент объявил его приёмным сыном неизвестной принцессы Твайлайт Спаркл, — вызвало настоящий скандал! В статье то и дело звучали возмущённые вопросы о том, как Министерство могло допустить столь вопиющее издевательство над своим героем и спасителем, превратившимся из волшебника в животное!

Ну, по крайней мере, его не называли монстром и не требовали запереть где-нибудь подальше.

Кроме того, Рита, казалось, была искренне возмущена тем, что Гарри представлял на турнире не Хогвартс, а, как она выразилась: «неизвестную школу одарённых единорогов принцессы Целестии».

После завтрака Гарри потратил час на составление опровержения, хотя и не верил, что газета его напечатает. Но попытаться всё равно стоило. В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

Гарри внимательно перечитал готовое письмо. Потребовалось несколько черновиков, но итоговым вариантом он остался доволен. Почерк был аккуратным, буквы — чёткими и разборчивыми, без единой помарки.

Воспользовавшись заклинанием дублирования, он убрал оригинал в свой новый сундук. Старый удалось обменять на новый, всего лишь доплатив несколько галлеонов. То, что прежний сундук был приобретён совсем недавно, тоже помогло в этой выгодной сделке. В новом, помимо двух отделений, как в старом, имелось ещё одно — специально для книг и прочих вещей.

Он направился к совятне.

Не успел он отойти далеко от гостиной, как Луна вскочила со стула и помахала ему.

— Привет, Гарри, — сердечно сказала она. — Не знаю, слышал ли ты, но мой отец издаёт журнал «Придира». Я хотела бы взять у тебя интервью для статьи о Турнире Четырёх Волшебников. Тебе интересно?

Гарри посмотрел на неё, затем ещё раз скопировал своё письмо. Протянув ей копию, он сказал:

— Это поможет тебе начать. А Колин вчера сделал много фотографий на взвешивании палочек. Может быть, попросишь его предоставить тебе копии в обмен на подпись под снимками и оплату использованной плёнки. Уверен, директор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим тоже с удовольствием расскажут тебе о Турнире во всех подробностях.

Её глаза засияли, когда она с благоговением приняла пергамент.

— Если ты не раскроешь ничего из того, что я попрошу сохранить в секрете, не вижу причин, почему мы не могли бы провести и другие интервью позже. — Он улыбнулся ей. — Но сначала лучше займись этим.

Последние слова он бросил уже через плечо, снова направившись к совятне.

Луна кивнула, но уже была полностью поглощена чтением его заявления.

https://camo.fimfiction.net/meVpMxj_u0EanIlRMHbkkgxrtTa_InYAoIG_KLn9bv0?url=https%3A%2F%2Fi.postimg.cc%2FDZyZhSGP%2Fimage.pngРедактор фикбука — КАЛ!

Под тщательно нарисованным стилизованным изображением флага Эквестрии с сёстрами Селестией и Луной было написано:

Редакции «Ежедневного пророка».

Масштаб ошибок в вашей субботней статье обо мне, принце Гарри Джеймсе Поттер-Спаркле, просто поразителен. Поэтому позвольте изложить несколько фактов.

Во-первых: я единорог-ПОНИ, а не лошадь. Это разные понятия.

Во-вторых: согласно наследственному пергаменту Гринготтса, я являюсь законным сыном главы рода Джеймса Поттера и его жены Лили Поттер (урождённой Эванс). Тот же пергамент подтверждает, что я также являюсь законно усыновлённым сыном принцессы Твайлайт Спаркл.

В-третьих: последние пять лет я жил в месте под названием Эквестрия. Мой дом находится в другом мире, или, если хотите, в другой вселенной. Как я оказался там в девятилетнем возрасте, никто не знает. Моя приёмная мама приложила огромные усилия и потратила значительные ресурсы, пытаясь это выяснить, но так и не смогла понять, как и почему это произошло. Это просто случилось.

В-четвёртых: неизвестный человек или группа людей вписали моё имя в Кубок Огня как участника Турнира Трёх Волшебников. Они обманули Кубок, заставив его выбирать чемпионов не из трёх школ, а из четырёх. Судя по всему, их расчёт состоял в том, что, сделав меня единственным участником от вымышленной школы, они гарантируют мой выбор в качестве её чемпиона.

Вероятно, они рассчитывали, что, если я не появлюсь на первом испытании, магический контракт Кубка лишит меня магии и тем самым убьёт. (Хотя я знаю по собственному опыту, что этого не произошло бы, но это уже совсем другая история.) Либо они надеялись, что шумиха вокруг моего выбора заставит меня выйти из укрытия и сделает уязвимым для их замыслов.

Зачем кому-то было это делать? Директор Дамблдор пришёл к выводу, с которым согласились и остальные судьи, что за этим, вероятнее всего, стоят последователи тёмного волшебника по имени Волан-де-Морт. По его мнению, они сделали это, чтобы отомстить за «смерть» своего лидера, поскольку не нашли другого способа добраться до меня.

Однако вместо того чтобы просто выбрать меня чемпионом, Кубок перенёс меня сюда, в Хогвартс, чтобы я действительно участвовал в Турнире. Это не совсем то, что можно назвать выходом из укрытия, но всё же сделало меня заметным и уязвимым для их планов.

В результате директор и остальные судьи Турнира пришли к выводу, что я по-прежнему подвергаюсь серьёзной опасности — как прямых, так и косвенных действий со стороны последователей Волан-де-Морта, намеренных довести начатое до конца.

В-пятых: некоторые предлагали считать меня чемпионом Хогвартса. Однако Кубок Огня выбрал меня представителем четвёртой школы. Для любого должностного лица — будь то сотрудник Министерства или представитель Хогвартса — проигнорировать это решение и объявить меня чемпионом Хогвартса означало бы рискнуть навлечь на себя месть Кубка за пренебрежение его волей. Если учесть, что Кубок Огня обладал магической силой, позволившей ему переместиться в другую вселенную и привести меня в Хогвартс, большинство волшебников предпочли бы даже не задумываться о том, каким образом он может наказать того, кто осмелится его ослушаться, не говоря уже о том, чтобы испытать это на себе.

В-шестых: независимо от названия неизвестной вымышленной школы, использованной для моего отбора, я горжусь тем, что являюсь учеником Школы для одарённых единорогов принцессы Селестии, и буду участвовать в Турнире, защищая честь самой престижной школы Эквестрии. Однако я не собираюсь бороться за победу. По сравнению с остальными чемпионами я нахожусь в крайне невыгодном положении с точки зрения магических знаний и подготовки: я на три года младше их и учился значительно меньше. Кроме того, я почти ничего не знаю о магии, которой пользуются здесь, в отличие от магии Эквестрии. Поэтому я намерен участвовать лишь в той мере, которая необходима для выполнения минимальных требований магического контракта Кубка Огня.

В-седьмых: все рассуждения о моей жизни после смерти родителей 31 октября 1981 года, в Хэллоуин, и до прошлого Хэллоуина, когда Кубок Огня перенёс меня сюда, — не более чем домыслы. Только я и мои родственники знаем, что произошло в эти годы. Любой, кто утверждает, что располагает достоверными сведениями о событиях того периода, за исключением, возможно, директора Дамблдора, скорее всего, лжёт.

И наконец: многие считают меня героем и спасителем за то, что я якобы «убил» Волан-де-Морта. Вероятность того, что это действительно так, исчезающе мала. Гораздо правдоподобнее предположить, что мои родители — взрослые волшебник и ведьма — в отчаянии и имея время на подготовку создали магическую ловушку, в которую угодил тёмный волшебник. Лишь чрезвычайно простодушный человек способен поверить, что пятнадцатимесячный ребёнок, не имеющий ни малейшего представления ни о магии, ни о происходящем вокруг, мог каким-то образом победить тёмного волшебника с более чем пятидесятилетним опытом владения могущественной магией. Особенно если его родители уже потерпели поражение в схватке с этим же волшебником.

В заключение я искренне благодарю вас за предоставленную возможность восстановить истину.

— Принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл.

۸- ̬ -۸

Выходные пролетели незаметно. Джонатан и Лиза, его наставники из Гриффиндора, не возражали против того, чтобы посвящать ему по несколько часов в день, помогая с учёбой. Он и так считал их щедрыми за то, что они помогали ему по вечерам в течение недели, но это было уже слишком. Как сказал Джонатан с улыбкой:

— Заклинание Хайскартеса, которое ты нам показал, очень облегчило повторение материала и освободило достаточно времени, чтобы мы могли помочь тебе.

Он посмотрел на Гарри с лукавой улыбкой.

— Кроме того, кто знает, какие ещё заклинания ты сможешь нам показать...

И хотя оба наставника хорошо знали заклинания, которым обучали в Хогвартсе, их разные подходы к занятиям делали процесс интересным.

Удивительно, но Джинни, Луна и Гермиона тоже вызвались помочь. Благодаря этому в течение дня он продвигался вперёд, хотя и несколько урывками: они могли исправлять его ошибки и помогать ему, когда у них появлялись свободные уроки. А по вечерам Джонатан и Лиза по очереди занимались с ним в перерывах между собственными занятиями.

— Вы не боитесь, что вас исключат за то, что вы работаете против Седрика Диггори? — спросил Гарри троих гриффиндорцев младших курсов. — Джонатан и Лиза могут сказать, что помогают мне по просьбе директора. А вы трое — нет.

— Это глупости! — возмущённо ответила Гермиона. — Как кто-то может утверждать, что мы выступаем против Седрика только потому, что помогаем тебе освоить основы нашей магии? Это смешно! Это всё равно что отобрать у Седрика палочку и отправить его на Турнир без неё. Он будет совершенно беспомощен, ведь без палочки его магия практически бесполезна! И, в отличие от Седрика, ты нас об этом не просил.

Её глаза сузились, и она уставилась на одну из стен тренировочной комнаты.

— В любом случае, они и так не слишком хорошо ко мне относились, — мрачно пробормотала она.

Только благодаря своему исключительному слуху пони Гарри услышал, как она прошептала:

— Она — кошмар. Всезнайка-начальница. Действительно.

В её глазах мелькнула жёсткость.

Да, он заметил в её взгляде лёгкую примесь горькой злости.

Джинни с беспокойством посмотрела на подругу. Луна подошла к тому месту, на которое Гермиона слепо смотрела, и внимательно изучила стену. Гарри рассеянно задался вопросом, не увидела ли она там чего-нибудь необычного.

Затем Луна повернулась к нему.

— И это прекрасная возможность повторить материал и убедиться, что мы всё запомнили! — с улыбкой сказала она. — И я уверена, что Джонатан и Лиза поделятся с нами знаниями, полученными на тех занятиях.

Кроме того, возможность время от времени отвлекаться от занятий с Гарри означала, что у них оставалось достаточно времени на выполнение собственных заданий и тренировки.

Учитывая предстоящее испытание Турнира, они решили сосредоточиться только на произнесении заклинаний и умении изменять их силу. Теория и понимание принципов могли подождать.

Он не сможет запомнить их все, но, по крайней мере, освоит основы и не будет случайно переусиливать или ослаблять заклинания.

Таким образом, благодаря постоянным занятиям и перерывам лишь на еду ему удалось пройти учебники второго курса по заклинаниям, трансфигурации и защите от тёмных искусств. Естественно, иногда заклинание из курса «Заклинания» приводило к заклинанию из курса «Защита от тёмных искусств» или к трансфигурации. Иногда происходило и обратное. В конце концов, была причина, по которой уроки преподавались именно в таком порядке.

К концу каждого дня он настолько уставал, что едва мог переставлять ноги, поднимаясь по лестнице после вечерних занятий. Обычно он уже крепко спал, когда остальные выходили из общей комнаты.

Не успел он опомниться, как наступил понедельник. Все уже ушли на уроки, а у него было свободное время до обеда и урока арифмантики.

Теперь, когда он больше не был почти в коме от усталости или постоянной концентрации на заклинаниях, у него наконец появилось время поразмыслить о выходных. Он действительно добился большого прогресса. Хотя он и не помнил всё в совершенстве, основными заклинаниями, которые считал наиболее важными, он владел хорошо. Менее важные можно было оставить на потом.

Чтобы отпраздновать свои успехи за выходные, он решил поблагодарить наставников за всё время, которое они ему уделили, показав им заклинание, которого они не знали. Видя, как часто после каждой сессии им приходилось использовать «репаро» и «фините», он знал, какое именно заклинание им лучше всего преподать. Безопасное заклинание для возвращения вещей в нормальное состояние, сочетавшее свойства обоих заклинаний, было особенно полезно — как он уже успел узнать, когда рядом находился Дискорд.

Время до обеда он провёл за изучением заклинаний третьего курса по защите от тёмных искусств. В отличие от предыдущих преподавателей этого предмета, профессор Люпин действительно казался компетентным. По крайней мере, судя по довольно подробным записям Гермионы, именно так всё и выглядело.

Он был весьма облегчён, обнаружив, что учебник по защите от тёмных искусств для третьего курса посвящён почти исключительно различным опасным существам этого мира и тому, какие заклинания действуют против них, а какие — нет! В результате за весь год там было всего около дюжины заклинаний. Это означало, что вечером он мог практиковать заклинания, которые выучил утром, вместе с остальными учениками, пока они находились на уроках. А значит, он мог приступить к изучению материала четвёртого курса. К тому же до начала учебного года было совсем немного времени, так что материала там не так уж много. Позже на этой неделе он догонит Гермиону на занятиях!

Таким образом, всё утро он практиковал заклинания третьего курса, закончив как раз перед обедом и оставив себе время на быстрый просмотр ЗОТИ четвёртого курса.

Заметки Гермионы, которые он прочитал в начале прошлой недели, оказались весьма примечательными. Он никогда не ожидал, что профессор Грюм представит три так называемых «Непростительных заклятия» уже в первый день занятий. Тем более что в учебнике они упоминались лишь в примечаниях.

В её записях скрыто прослеживалось предположение, что все три заклинания чрезвычайно чувствительны к количеству вложенной в них магической силы. Комментарий профессора о том, что «Авада Кедавра» требовала мощной магии, оказался очень поучительным. Ещё более интересным было то, что весь класс мог наложить её на него, и он даже не был уверен, что у него пошла бы кровь из носа. Если вложенной силы было недостаточно, заклинание просто не срабатывало, но стоило пересечь некий порог — каким бы он ни был, — и оно мгновенно становилось смертельным для цели.

Означало ли это, что даже средний волшебник мог убить гораздо более могущественного мага, независимо от разницы в их силе? И что заклинание могло пройти сквозь щит, каким бы мощным ни был тот, кто его создал?

Неудивительно, что оно считалось Непростительным: могущественные волшебники должны были опасаться, что даже средний маг способен победить их в дуэли, если они не успеют увернуться! Это делало жеребёнка или кобылку потенциально столь же опасными, как полностью обученного и могущественного единорога-гвардцейца.

Ни в её заметках, ни в учебниках об этом прямо не говорилось, но, судя по описаниям и тому немногому, что обсуждалось на теме по математике заклинаний, сила каждого из трёх проклятий, похоже, возрастала почти экспоненциально. Сначала результаты оставались незначительными, несмотря на огромное увеличение силы, а затем внезапно взлетали почти до небес.

«Империус» был, безусловно, наименее вредным по своему прямому назначению, но самым страшным из-за своих коварных последствий. Как в случае с Безумным королём Сомброй и его шлемами, ты не мог просто отменить собственные приказы — оставалось лишь потом сожалеть о том, что натворил. С другой стороны, у этого проклятия существовал определённый предел воздействия. Можно было тренироваться, чтобы преодолеть его или даже полностью ему противостоять. Для этого требовались лишь решимость и практика. А его мама сказала бы, что решимости у него было более чем достаточно.

Он научится этой защите!

К счастью, как он прочитал в её заметках, он мог попросить профессора Грюма помочь ему в достижении этой цели.

Следующим было «Круциатус», заклинание боли. Слава Селестии, никто в Эквестрии не создал ничего подобного! По общему мнению, противостоять ему было невозможно, если его накладывал кто-то, обладающий необходимыми навыками. Оно действовало, заставляя каждый нерв в теле сигнализировать о травме и перегружая мозг жертвы парализующим уровнем фантомной боли. Достаточно длительное воздействие могло вызвать необратимое повреждение нервной системы и даже убить жертву.

Однако, как знал Гарри, болевые рецепторы в мозге можно было отключить с помощью простого заклинания. Врачи в Эквестрии использовали его, когда им приходилось оперировать пони. Гвардейцев тоже учили этому заклинанию, потому что лучше было продолжать сражаться, даже будучи тяжело раненым, чем позволить боли от ранений ослабить свои способности и в итоге погубить себя или товарищей.

Разве волшебники не знали об этом? Разве у них не было аналогичного заклинания? Если бы он смог вспомнить его и перевести на соответствующие руны, то мог бы навсегда нанести их где-нибудь на своём теле, создав набор рун, автоматически запускающих это заклинание. Если бы кто-нибудь наложил на него «Круциатус», руны активировались бы в момент попадания проклятия. Тогда всё выглядело бы так, будто нападавший неправильно произнёс заклинание, раз Гарри не проявил никакой реакции. А поскольку проклятие требовало активного поддержания, оно прекратилось бы, как только внимание нападавшего ослабло. Затем руны постепенно угасли бы, и никто ничего не заметил.

Однако это была маловероятная возможность. Он видел это заклинание всего один раз, в одной из книг, которые его мама оставила, когда занималась каким-то исследованием. Он сомневался, что сможет вспомнить его целиком. Но всё же решил попробовать. Может, ему повезёт.

Последнее заклинание, «Авада Кедавра», было похоже на два предыдущих: сначала безобидное, а потом — БАХ! Однако, в отличие от заклинания боли, достигнув необходимого уровня силы, можно было уничтожить противника, который был гораздо сильнее тебя.

Заклинания «Империус» и «Круциатус» зависели от соотношения сил. Иными словами, если человек, на которого ты накладывал заклинание, был значительно сильнее тебя, ни одно из них не сработало бы.

Но заклинание смерти работало иначе. Как только ты достигал необходимого уровня силы, оно становилось одинаково смертельным и для могущественного волшебника, и для мыши.

К счастью, и заклинание боли, и заклинание смерти требовали, чтобы ты активно ненавидел цель. Одной неприязни было недостаточно. Он сомневался, что в Эквестрии найдётся много пони, способных вызвать в себе настолько сильную ненависть, какую требовали эти два заклинания.

Другой общей чертой всех трёх заклинаний было то, что им требовалось лишь коснуться тебя — в любом месте. Гривой, ухом или любой другой частью тела. Одежда или доспехи от них не защищали.

Из этих трёх только «Империус» и «Круциатус» можно было блокировать подходящим щитом. «Авада Кедавра» просто пробивала магические щиты, независимо от их мощности. То же самое относилось и к физическим преградам, если только предмет, создававший их, не был чрезвычайно прочным.

Лучшая стратегия заключалась в том, чтобы просто не находиться там в момент, когда заклинание достигнет цели. Следующим по эффективности решением было поставить между собой и проклятием что-нибудь твёрдое: например, стальную пластину, толстый кирпич, мрамор или даже тело одного из врагов. Как ни странно, все три заклинания, если не достигали цели, вызывали взрыв! Но если попадали в мягкое тело, проклятие действовало, не причиняя никаких внешних повреждений. Что было действительно странно.

После прочтения заметок Гермионы Гарри пришла в голову странная мысль: если заклинание смерти убивает паука, то разве вызов пауков из окружающей местности тоже не сработает как защита, не нанеся ущерба имуществу? Он знал, что пауки встречались почти повсюду.

Ну, неважно. У него не было возможности практиковаться в этих проклятиях, да и не собирался он этого делать.

После обеда и урока арифмантики Гермиона помогла ему попрактиковаться в заклинаниях, которые он изучал утром. Вскоре появились и Джинни с Луной. Их урок защиты от тёмных искусств только что закончился, и они были более чем рады помочь ему и Гермионе с заклинаниями.

Нет ничего лучше, чем опередить конкурентов!

Это заняло время до ужина. Затем Джонатан и Лиза взяли эту задачу на себя. Им понадобился всего час, чтобы пройти заклинания третьего курса, после чего они приступили к заклинаниям четвёртого.

Во вторник он начал изучать заклинания третьего курса, а в среду перешёл к трансфигурации. Он планировал чередовать эти два предмета, пока не наверстает упущенное. Сделать это он вполне мог в эти выходные, не доводя себя до изнеможения, как в прошлый раз.

В среду за завтраком прибыл целый совиный поток, и одна из них бросила коробку Луне. Та радостно взвизгнула, поставила предмет на пол рядом с Гарри и коснулась её палочкой. Коробка тут же увеличилась в размерах. Открыв её, Луна показала, что внутри полно экземпляров «Придиры», а на обложке красовался огромный заголовок в две строки: «Турнир Трёх Волшебников становится Турниром Четырёх Волшебников!». Под ним располагались два заголовка поменьше: «Гарри Поттер возвращается» и «Чемпионы Кубка Огня!». Она радостно протянула ему один экземпляр.

В отличие от «Ежедневного пророка», подход «Придиры» был гораздо ближе к газетам из Эквестрии, и Гарри с облегчением это отметил. Под заголовком статьи о чемпионах располагался ряд фотографий с краткими подписями. Хотя он получил гораздо больше места, чем остальные, благодаря статье о его внезапном появлении в Большом зале и событиях, последовавших за этим, основное внимание всё же уделялось Турниру, а не ему самому. «Ежедневному пророку», конечно, и тут было трудно проиграть.

Было также не менее двадцати случайных фотографий четырёх чемпионов в самых разных ситуациях: две основные статьи продолжались на других страницах, а кроме того, появились отдельные материалы о каждой школе. Нашлась даже статья о карьере Крама в квиддиче. Были освещены и транспортные средства, которыми воспользовались две другие школы. По всей газете также были разбросаны многочисленные цитаты учеников всех трёх школ и их директоров.

Легко было сказать, что почти половина всей газеты посвящена событиям в Хогвартсе. И хотя она была не такой толстой, как «Ежедневный пророк», фактов в ней всё же было гораздо больше, а спекуляциям уделялось лишь немного места. Причём статьи, основанные на домыслах, было легко отличить от остальных.

Под каждой фотографией стояла подпись Колина, и тот сиял, словно гордый и взволнованный родитель, листая свой экземпляр и показывая его друзьям. Похоже, он обладал ещё и определённой деловой хваткой: за исключением фотографий с церемонии взвешивания палочек, на всех остальных снимках чемпионов присутствовало по несколько других учеников, причём ни один из них не повторялся.

Интересно, что Луна Лавгуд значилась автором нескольких статей.

Ученики быстро выстроились в очередь, чтобы купить свои экземпляры, особенно после того, как распространилась весть о тех, кто оказался на фотографиях вместе с чемпионами! Луна быстро распродала все газеты и взволнованно сообщила разочарованным опоздавшим, что вечером у неё будет ещё. Ей нужно было лишь позвонить по камину!

Как ни странно, хотя молчаливый Крам обычно сидел за столом Слизерина, Колин запечатлел рядом с ним совсем немного слизеринцев. И ни на одной фотографии не было Драко Малфоя или кого-либо из его друзей. По снимкам можно было подумать, что в Хогвартсе всего три факультета, а не четыре.

Привычка слизеринцев злословить и избегать общения с маглорождёнными явно не сыграла им на ногу.

Гарри невольно рассмеялся. Блюблад говорил ему, что вежливость по отношению к врагам никогда не помешает. Открытая враждебность редко хорошо выглядит в прессе, тогда как вежливость даёт гораздо больше возможностей повернуть ситуацию в свою пользу. И вот яркий тому пример. Достаточно было бегло пролистать «Придиру», чтобы понять, какое впечатление создаёт отсутствие фотографий и цитат слизеринцев: будто они демонстративно избегают всемирно известной звезды квиддича и всего, что связано с Турниром.

И всё потому, что они постоянно издевались над Колином, фотографом из семьи маглов, и над необычной «сумасшедшей» Луной.

Даже после того, как Лавгуд распродала все газеты своего отца — неожиданно для себя она проявила невероятную деловую хватку, — Гарри заметил, как две совы доставили по экземпляру директорам Максим и Каркарову. И, судя по всему, независимо от того, были ли это «Придиры» или, вероятно, важные газеты из их собственных стран, оба выглядели вполне довольными, читая их за завтраком.

Однако Гарри не мог не задаться вопросом: когда же третьекурсница успела написать всё это? Или её отец подготовил статьи на основе её заметок? В любом случае материала было ужасно много для такого короткого срока, особенно учитывая, что большую часть выходных она провела с ним, практикуясь в заклинаниях.

В пятницу Гермиона сказала ему, что в субботу состоится день Хогсмида, когда ученики третьего курса и старше смогут посетить деревню.

— Пойдём, Гарри, — сказала она, когда они вошли в общую комнату после вечерних тренировок. — Тебе пойдёт на пользу немного отдохнуть от замка.

Джинни и Луна, шедшие за ними, охотно согласились.

Учитывая, что до первого испытания оставалось всего четыре дня, он понимал, что ему, вероятно, действительно стоило отдохнуть. Спайк рассказывал ему, как Твайлайт перед экзаменами могла всю ночь лихорадочно учиться, а потом приходила на экзамен с красными глазами и совершенно измотанная.

«Если ты учился всё это время, тебе достаточно будет повторить материал за день до экзамена, и всё будет в порядке», — сказал ему Спайк. В школе Селестии в Кантерлоте этот подход отлично себя зарекомендовал. Гарри видел, как другие пони без остановки погружались в лихорадочную учёбу, но в итоге не получали тех результатов, на которые рассчитывали.

Он собирался посвятить воскресенье изучению чар и трансфигурации третьего курса. А субботу и понедельник хотел оставить для отдыха и осмотра Хогсмида и замка.

Прогулка по дороге в деревню была приятной и неспешной, хотя в какой-то момент Гарри и услышал доносившийся из прилегавшего к замку леса шум.

Заметив, куда он смотрит, Гермиона пояснила:

— О, Министерство строит там что-то для первого испытания.

Гарри кивнул и снова перевёл взгляд на дорогу.

— Это единственная деревня в Британии, где живут исключительно волшебники, — продолжла она. — В «Истории Хогвартса» сказано, что её основал Энгист из Вудкрофта, спасаясь от преследований маглов. Ученикам разрешали бывать здесь практически с момента основания, но в 1714 году установили правило: допускать только третьекурсников и старше. Знаешь, тут полно самых разных лавок. Моя любимая, конечно же, местный книжный магазин «Фолианты и свитки». В «Магазин перьев Писарро» продают любые перья и пергаменты, если твои запасы подойдут к концу. В зелейной «Песья трава и Бледная поганка» можно докупить ингредиенты. А если умудришься расплавить котел, как это постоянно делает Невилл, загляни в «Котлы Керидвен». Говорят, он приносит им неплохую прибыль! Трактир «Три метлы» — отличное место, чтобы перекусить или утолить жажду. А многие ведьмы без ума от магазина одежды «Шапка-невидимка»: там продают носки, которые начинают вопить, если от них слишком дурно пахнет.

Гарри просто слушал её болтовню обо всём, что им предстояло увидеть. Идущая следом Джинни прикрывала рот ладонями, сдерживая смешок, а Луна лишь мечтательно шагала рядом с ней.

— О! — Гермиона указала на строение, стоявшее вдалеке от деревни и примерно так же далеко от их тропы. — Это Визжащая хижина! Говорят, самое жуткое место во всей Британии.

Он недоумённо взглянул на неё.

— Да, — подхватила она. — Знаю, в самом Хогвартсе призраков куда больше, но утверждают, будто из этой хижины когда-то доносились самые ужасные, леденящие душу звуки, которые отлично слышали даже в городе. Кто-то говорил мне, что там обитает дух оборотня, ищущий новую жертву. Или же охотящийся на того, кто его укусил.

Гарри медленно кивнул и мысленно сделал пометку: никогда туда не ходить. И уж тем более не рассказывать девочкам. Они ведь мгновенно замышлят туда вылазку. «Меткоискатели — охотники за привидениями! Йей!» И неважно, что кьютимарки давно есть у всех трёх.

Вскоре они вышли из «Сладкого королевства», и Гарри с удовольствием уплетал большую шоколадную конфету с кремовой начинкой. В его кармане уже лежала пухлая сумка с другими сладостями.

Взглянув вдоль улицы, он заметил Риту Скитер и её друга-фотографа, выходящих из заведения «Три метлы». На миг у него возникло желание уклониться от встречи и нырнуть в ближайшую лавку, но он передумал.

Они его всё равно почти не заметили.

Рита не особо надеялась на какой-нибудь материал сегодня, но заметив кто именно выходит из магазина «Сладкое королевство». Её глаза расширились, а на лице появилась хищная улыбка.

Гарри, поняв что их всё же заметили, шагнул вперёд, чтобы встретить её. Всегда лучше первым начинать разговор с репортёром — это помогает установить, кто здесь главный. И он подготовился, как учил его Блюблад, ещё с тех пор, как увидел, как она выходит из паба.

— Мисс Скитер, — весело сказал он. — Какое удовольствие!

Он протянул ей копыто.

— Надеюсь, у вас всё хорошо? — заботливо спросил он.

Она протянула руку, словно хотела пожать ему ногу, но он быстро повернул копыто под её рукой и поднял его, слегка наклонившись, чтобы «поцеловать» её руку, как и положено настоящему джентлькольту.

— Вы здесь, чтобы освещать первое задание турнира, не так ли? — спросил он, выпрямляясь. — О, как я небрежен, — быстро продолжил Гарри, словно вдруг что-то вспомнил. — Позвольте мне представить вам моих друзей.

Он помахал ногой трём ведьмам, чтобы они подошли ближе, хотя на их лицах читалось подозрение.

— Это мисс Джинни Уизли, это мисс Луна Лавгуд, а это мисс Гермиона Грейнджер, — сказал он, указывая на каждую из них. — Они вместе с мистером Джонатаном Спраттом и мисс Лизой Черкс помогают мне подготовиться, и догнать своих сверстников в изучении вашей магии, — с благодарностью добавил он и улыбнулся ведьмам, которые теперь выглядели немного смущёнными. — После того как они две недели усердно впихивали в мою бедную голову всё, что только могли, они решили, что мне нужен отдых от учёбы. Только работа и никаких развлечений делают Джека скучным мальчиком, верно?⁽¹⁾

Он иронично улыбнулся и чуть наклонился к Рите, словно доверяя ей секрет:

— И я должен сказать, что сейчас мой мозг чувствует себя довольно затуманенным. Если я не дам ему немного времени успокоиться, он может начать вытекать из ушей в любой момент.

Он выпрямился.

— Столько заклинаний нужно выучить за такое короткое время! — Он печально покачал головой. — Просто запомнить их названия — уже целая работа, не говоря о том, чтобы ещё выучить, что каждое из них делает. — Он поджал губы. — И у меня нет возможности заранее узнать, какие из них окажутся полезными, а какие — нет.

Он взглянул на фотографа, который готовился сделать ещё один снимок четверых, а затем снова посмотрел на репортёра.

Секрет, как объяснил Блюблад, заключался в следующем: «Во время непреднамеренной, неожиданной встречи никогда не давайте репортёру возможности вставить слово. Если он решит быть невежливым и прервать вас, это даст вам отличный повод уйти. Если нет, вы сможете вести интервью на своих условиях, а не на его».

— Ну, я просто хотел сказать, что мне понравилась ваша статья о Турнире, хотя мистер Крам и мисс Делакур были довольно расстроены тем, что вы неправильно написали их имена и названия их школ. В следующий раз повезёт больше, да?

Он подмигнул ей и поднял бровь.

— В любом случае, я не должен больше отвлекать вас от дел. Уверен, что они гораздо важнее, чем я. Так что большое спасибо, что нашли время в своём ценном расписании, чтобы поговорить со мной.

Он усмехнулся и широко улыбнулся ей, прежде чем повернуться к своим спутницам.

— Ну, друзья, — сказал он, глядя на них. — Думаю, наша следующая остановка — «Магазин перьев Писарро», верно? Ведите!

Он быстрым шагом направился по улице, а ведьмы с опозданием поспешили за ним.

Когда они подошли к магазину шуток Зонко, он быстро наложил на них своё «не замечай меня» поле.

— Заходите в Зонко, — прошептал он.

Ему повезло. Они успели добежать до двери и забежать в магазин как раз в тот момент, когда Рита и её фотограф начали их догонять.

— Гарри, — громко позвала она с улицы. — Можно задать тебе вопрос?

Она быстро повернула голову, пытаясь понять, куда они исчезли.

— Не двигайтесь, — приказал он, едва шевеля губами, пока Рита смотрела в открытую дверь и оглядывалась по сторонам.

Не увидев их сразу, она поспешно ушла дальше по улице, направляясь, как предполагал Гарри, к Писарро.

Он был рад, что ему удалось ускользнуть от неё и избежать «частного» интервью. Кто знает, как она исказила бы всё, что он сказал? Луна была куда лучше неё. Она правильно излагала факты и не пыталась вырывать слова из контекста лишь ради сенсационности и увеличения тиража. Если бы она хотела взять у него интервью, Гарри бы не отказался.

Единорожек отменил заклинание, и они продолжили изучать многочисленные товары в магазине. Он позаботился о том, чтобы снова наложить заклинание, когда они вышли наружу. Снял его, когда они вошли в следующий магазин из их списка, предварительно убедившись, что Риты там нет. Так он и повторял этот процесс, пока они исследовали деревню. Гарри не был уверен, что репортёрша вообще поняла, что именно он делает.

Пони не мог не заметить большую чёрную собаку, которая, казалось, незаметно следовала за ними. Она — или, может быть, он — появилась возле Зонко и затем возникала возле каждого магазина, который они посещали. Животное выглядела ухоженной и сытой, с довольно счастливым выражением морды, почти улыбаясь, когда смотрела на них.

Возможно, это была чья-та собака? Но почему на ней не было ошейника и она гуляла где хочет?

Через некоторое время, почти в полдень, они зашли в «Три метлы».

Там было полно учеников Хогвартса, наслаждавшихся днём вне замка. Однако по всему залу были разбросаны самые разные волшебные существа. Хогсмид, будучи единственной деревней в Британии, где жили только волшебники, должен был служить своего рода убежищем для таких существ, как бабы-карги⁽²⁾ корриганы, лепреконы и им подобных, которые не были так искусны в маскировке, как волшебники.

Осторожно пробираясь через толпу, Гарри направился к столику в углу, который, похоже, был свободен. Гермиона свернула к стойке за сливочным пивом — она настаивала, что ему понравится этот слабоалкогольный напиток.

Он надеялся, что оно не будет солёным. Эта специя в сочетании с алкоголем было бы… проблематично.

Гарри заметил Рона, который сидел с Джорджем, Фредом и Ли Джорданом. Они обменялись с ним кивками, пока Гарри продолжал пробираться внутрь. Хотя в таверне присутствовала целая толпа учеников Хогвартса, многих из них он не знал.

Не составило труда усадить троих за столик, который он заметил: там было более чем достаточно места и для четвёртого. Вскоре после того, как они сели, появилась Гермиона, неся перед собой бутылки со сливочным пивом. Луна быстро присвоила пробки для своего ожерелья. А может, она собиралась сделать ещё одно? Кто знает? В итоге у неё всё равно осталось четыре пробки.

Гарри вздохнул, потягивая сладкий напиток. Хорошо, что без соли. В его рационе и так было достаточно соли — ещё одна порция ему точно ни к чему. Он не хотел стать похожим на некоторых пони, которых видел спотыкающимися на выходе из салунов в Эпплузе. Не специально и уж точно не случайно!

Что бы он только не отдал, чтобы сейчас оказаться дома, среди друзей и семьи! Вместо этого он застрял здесь. По крайней мере, с гриффиндорцами у него пока не было серьёзных проблем. Все были достаточно милы; некоторые относились к нему холодно, но этого он и ожидал. Учитывая, насколько спорными фигурами были некоторые ученики, Гарри был даже удивлён, что у него не возникло больше неприятностей, вроде той, что произошла с мальчиком из Слизерина, Драко Малфоем.

Конечно, его ссора с ним на прошлой неделе не добавила Гарри популярности в факультете Салазара. То, что они ещё не начали пытаться наложить на него проклятие, он объяснял просто: он почти не видел их за пределами уроков зельеварения и обедов, а всё остальное время проводил, запертый в башне Гриффиндора.

Хотя после этого его авторитет среди гриффиндорцев вырос. Пуффендуйцы, в особенности друзья Седрика Диггори, держались от него очень отстранённо и старались делать вид, будто его не существует. Это было нетрудно, учитывая, что они видели его только во время обедов, поскольку он бросил гербологию. Когтевранцы, казалось, заняли похожую позицию. То, что он обнаружил и раскрыл издевательства над Луной, а затем ещё и лишил их факультет очков, тоже не прибавило ему поклонников.

Многочисленные наказания, назначенные ученикам этого факультета, также ограничивали их возможности проказничать — у мистера Хагрида и мистера Филча будет достаточно помощников как минимум до рождественских каникул.

Четверо некоторое время сидели и молча пили свои напитки. Затем Гарри угостил всех обедом. Они бездельничали, обсуждая, куда отправиться дальше, когда к их столу подошёл сильно загорелый волшебник со светлыми волосами и ярко-голубыми глазами. Его мантия выглядела потрёпанной и изношенной после долгих путешествий.

Он улыбался, глядя на четверых, которые с любопытством подняли на него глаза. Что-то в этом человеке показалось Гарри необычным, и он быстро поднял защитную матрицу, но активировать её не стал.

— Здорово, друзья! — весело поздоровался мужчина. — Ну как денёк, а? Перекусить успели?

Он взглянул на их почти пустые тарелки.

Они подозрительно кивнули.

— Ну-у, — он с энтузиазмом потёр руки, — я просто хотел проверить, не идиот ли я, поверив в эту байку о том, что ты — тот самый знаменитый Гарри Поттер.

Он посмотрел на упомянутого, прищурившись.

— Да ни разу на него не похож. Весь лохматый, шерстью зарос, я имею в виду. А уж рог с ушами — и вовсе отдельный разговор.

Гарри моргнул. Он не заметил в волшебнике никакой агрессии, но кто знает?

— На самом деле, принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл, — тихо сказал он. — Так написано в родословной грамоте Гринготтса.

— Гринготтса, значит? — мужчина решительно кивнул. — Ну, с ними спорить не станешь, верно?

Он помолчал, пристально глядя на Гарри.

— Красавчик! Ну, бывай, — сказал он с улыбкой. — Хороо!

Он уже начал поворачиваться, чтобы уйти, но вместо этого остановился и наклонился к Гарри.

— Скажу тебе по секрету, коли ты парень умный, — тихо прошептал он, едва шевеля уголком рта. — В кустах-то драконы водятся.⁽³⁾

Так же быстро он выпрямился и ушёл.

Гарри взглянул на ведьм, которые смотрели на него с таким же озадаченным видом, как и он сам. Когда он снова посмотрел в основную часть паба, мужчины там уже не было. Он сосредоточился, но в комнате не обнаружилось ничего необычного. Таинственный мужчина не просто создал поле «не замечай меня» или его магический аналог. Он просто исчез.

— Думаю, нам следует быть очень осторожными до конца дня.

Они кивнули в знак согласия.

Четверо провели остаток дня в магазинах «Фолианты и свитки» и «Круголётка», а затем вернулись в замок. Чёрная собака, которую Гарри заметил раньше, больше не появлялась возле магазинов, но он видел, как она наблюдала за ними издалека, неизменно скрываясь где-нибудь в укромном месте. Она даже последовала за ними до ворот Хогвартса, а затем наблюдала, пока они не скрылись из виду.

Вскоре после того, как собака исчезла из поля зрения, единорожек уловил знакомый запах. Он остановился и на мгновение замер, вдыхая воздух. Он знал этот запах гари. И это был не просто запах горелого дерева. Учитывая слова мужчины из «Трёх мётел», Гарри был почти уверен, что знает, в чём будет заключаться следующее задание.

Судя по тому, что он читал, драконы здесь были не слишком умны по сравнению с волшебниками. Или они врут?

В книгах говорилось, что оборотни — монстры и звери, которым нельзя доверять, хотя каждый оборотень был волшебником, который превращался в волка только раз в месяц, а всё остальное время оставались таким же, как и любые другие волшебники и ведьмы. Так что верить этим источникам на сто процентов нельзя!

Кто-нибудь вообще когда-нибудь пытался поговорить с драконами? Или их просто считали неразумными монстрами потому, что они не могли говорить по-английски?

То, что они были такими одинокими и агрессивно реагировали, когда их беспокоили, вероятно, тоже не помогало.

Ему предстояло выяснить это сегодня вечером.

— Что-то не так, Гарри? — спросила Гермиона, прервав разговор с двумя другими.

— Гарри обнаружил что-то важное. Мозгошмыги очень счастливы, — мечтательно сказала Луна.

Остальные бросили на неё недоумённый взгляд.

— Да, думаю, я знаю, в чём будет заключаться задание, — наконец сказал Гарри. — Проверю это сегодня вечером.

Позже, около полуночи, когда все уже крепко спали, Гарри тихонько вылез из постели и осторожно поднялся на вершину башни Гриффиндора. Он открыл люк в крыше и поднялся по лестнице, чтобы осмотреть долину вокруг Хогвартса. Стоя на одной из самых высоких башен замка, он без труда мог разглядеть стадион, который, должно быть, построили для первого задания. От него его скрывал лес, хотя и не слишком хорошо.

Но это было не всё, что он мог видеть. Там, где он и подозревал, в лесу располагался лагерь — гораздо дальше и лучше скрытый от посторонних глаз, но теперь вполне различимый. Там он мог разглядеть драконов. Не только благодаря кострам смотрителей, но и при помощи пламени, которое время от времени извергали сами драконы. Большая часть огня была направлена на землю, но некоторые уходили вверх. До него едва доносились крики и рычание — человек никогда бы их не услышал. Должно быть, для того чтобы скрыть такой шум, находящийся так близко к замку, использовали какое-то заклинание поглощения звука.

Через несколько мгновений он спланировал в сторону леса, при помощи заклинания крыльев, чтобы рассмотреть всё поближе. По мере приближения детали становились всё отчётливее. Он приземлился на ближайшее дерево, неуверенно устроившись на толстой ветке, и несколько минут просто наблюдал.

В огороженном толстыми деревянными досками загоне находились четыре взрослых, огромных и злобно выглядящих дракона. Они были далеко не в лучшем настроении, и Гарри не мог их за это винить. Они рычали, вскидывались на дыбы и извергали потоки огня в тёмное небо, вытянув шеи на четыре с половиной метра над землёй.

Первым был серебристо-голубой дракон с длинными заострёнными рогами. Он снова и снова рычал на волшебников, пытавшихся его усмирить. Второй был зелёным: он извивался и угрожающе топал ногами. Третий был почти полностью красным, с мелкими золотыми шипами по краям морды. Он выбрасывал в воздух грибовидные облака пламени — именно их Гарри видел из замка. Последним был гигантский чёрный дракон, гораздо больше похожий на ящерицу, чем остальные. Он находился ближе всех к Гарри.

Шесть или семь волшебников пытались удержать одного дракона из четырёх — всего их было не менее тридцати, а возможно, и больше. Они тянули за цепи, прикреплённые к тяжёлым кожаным ремням, обмотанным вокруг шей и ног драконов.

Один из волшебников у ограды изо всех сил старался удержать цепь, привязанную к чёрному дракону.

— Назад, Хагрид! — крикнул он. — Я видел, как этот «рогатый» извергает огонь на десять метров, а то и больше!

Судя по всему, эти двое были знакомы.

Гарри с ужасом наблюдал, как волшебники, работая сообща, повалили всех четырёх драконов и прикрепили их цепи к железным кольям, глубоко вбитым в землю. Он задрожал.

Принцесса Эмбер будет в ярости! А принцессы Селестия и Луна будут немногим спокойнее.

Эти волшебники были не просто глупы — они были преступно безумны! Даже тот маленький голосок в его голове, который насмехался над глупостью волшебников всякий раз, когда Гарри видел взрослого человека с палочкой(!) в руках, теперь замолчал.

Он слушал, как Хагрид и подошедшая мадам Максим внизу обсуждали драконов и то, в чём может заключаться задание. Пони пришёл к выводу, что волшебники окончательно сошли с ума. А то, что он увидел, как они принесли яйца к одному из драконов, ничуть не улучшило ситуацию.

Гнездящиеся матери-драконы.

Даже другие драконы держались особенно осторожно, когда рядом находилась самка с яйцами. Селестия! Лучший способ справиться с гнездящейся матерью был примерно таким же, как справиться с извергающимся вулканом: находиться где-нибудь в другом месте!

А здесь их было сразу четыре? Вместе?

Сумасшествие! Они все должны были быть психбольными. Стоило одной из них прийти в ярость, как остальные наверняка отреагировали бы и последовали её примеру.

Вскоре после того, как Хагрид и мадам Максим ушли, Гарри не удивился, увидев, как незаметно появился профессор Каркаров. Единственной причиной, по которой руководители школ могли не знать заранее о задании с драконами, было желание не дать им предупредить своих чемпионов. И если они были здесь и шпионили, то явно не из праздного любопытства. Как сказала Гермиона, Турнир славился своими махинациями.

Он продолжал наблюдать до глубокой ночи.

Единорожек подождал, пока почти все волшебники уснут, а затем перелетел через ограду и завис рядом с китайским огненным шаром.⁽⁴⁾ Насколько он помнил из учебника по уходу за магическими существами, именно эта порода считалась самой умной из всех четырёх здесь, а её представители иногда даже сотрудничали друг с другом.

§Эй§, — прошептал он, достаточно громко, чтобы привлечь её внимание.

Её глаза медленно открылись, и она злобно посмотрела на него.

§Ты меня понимаешь?§ — спросил он.

Она удивлённо моргнула, но по-прежнему подозрительно смотрела на него.

§Откуда ты знаешь благородный язык драконов, двуногий?§

Её глаза сузились ещё сильнее.

§Ты не пахнешь как двуногий!§

Он слегка откинулся назад, выпрямившись, но продолжая парить в воздухе.

§Э-э…§ — нерешительно сказал он. — §Я не двуногий. Я единорог.§

Он нахмурился.

§Язык драконов? Я говорил на эквестрийском.§

Или нет? Он что, шипел?

Драконица фыркнула, и из её ноздрей вырвался клуб дыма. На этот раз в её голосе слышалась нотка веселья:

§Экве-что? Нет, ты говорил на языке драконов.§

Она внимательно изучила его, обратив внимание на крылья, рог, покрытое шерстью лицо и копыта, торчащие из-под мантии.

§Ни один единорог никогда не говорил на языке драконов. И не летал.§

Он удивлённо покачал головой, затем приземлился на четвереньки и нервно огляделся.

§Слушай, я сделаю себя невидимым, чтобы двуногие меня не увидели, ладно?§

Не дожидаясь ответа, он так и сделал. Хотя его мантия была чёрной, что и без того затрудняло его обнаружение, теперь Гарри чувствовал себя гораздо спокойнее: никто не мог случайно заметить, как он сливается с фоном, если посмотрит в эту сторону. Оставшись неподвижно стоять на земле, он не двигался, чтобы не разрушить иллюзию.

§Ты знаешь, что происходит? Почему ты здесь?§

§Нет§, — сердито ответила она. — §Я была в своём пещерном гнезде в горах. Потом мне захотелось спать, а когда я проснулась, оказалась здесь, в лесу.§

Она фыркнула от разочарования.

§Мои яйца пропали.§

Она посмотрела в сторону и плотнее обернула хвостом яйца.

§И на мне были эти цепи. Когда я начала сопротивляться, пытаясь найти свои яйца, они меня оглушили. Я хочу вернуться домой, в горы§, — жалобно сказала она.

Дракониха взглянула на свои цепи.

§Но я не могу.§

Она огляделась по сторонам.

§А здесь, на открытом месте, мои яйца в опасности§, — мрачно сказала она. — §Мне придётся не спать всю ночь! Здесь полно презренных существ, которые попытаются проникнуть в моё гнездо и съесть мои яйца, если я засну!§

Она угрожающе посмотрела в сторону, откуда доносилось его дыхание.

§Ты знаешь, почему я здесь?§ — подозрительно спросила она, прищурившись и бросая обвиняющий взгляд.

§Э-э, да§, — нервно ответил он. — §Двуногие решили устроить соревнование. Они хотят, чтобы я и трое двуногих прокрались мимо вас. Я не знаю, все ли должны пройти мимо всех драконов, или каждого участника приставили к одному из вас.§

Он взглянул в сторону её яиц.

§И это как-то связано с твоими яйцами.§

Она зарычала, и из её пасти повалил дым.

§Мои яйца!§

Её хвост ещё сильнее прижался к телу и яйцам.

Он кивнул.

§Да. Иначе они бы не выбрали дракониху с гнездом, верно?§

Она медленно кивнула. Цепь на её шее зазвенела, и из её груди вырвался глубокий, злой рокот. Она взглянула на драконов, стоявших по обе стороны от неё.

Единорожек неуверенно переступил с ноги на ногу.

§Послушай§, — осторожно сказал он. — §Я не знаю, что они на самом деле замышляют, но всё, что я читал, говорит о том, что двуногие считают твои яйца очень ценными. Я не думаю, что они действительно хотят навредить тебе или им. Так что, может быть, каждый раз, когда ты просыпаешься, тебе стоит тщательно проверять яйца, чтобы убедиться, что с ними ничего не сделали?§

§Почему ты мне это рассказываешь?§ — подозрительно спросила она.

§Как и ты§, — объяснил он, — §я здесь против своей воли.§

Он нахмурился, хотя она не могла его видеть.

§В отличие от остальных трёх участников, меня заставляют участвовать. Если я откажусь, они, вероятно, убьют меня. И хотя остальные считаются взрослыми, я всё ещё несовершеннолетний. К тому же они все на три года старше меня.§

Он посмотрел на дракониху.

§Почему я не должен помогать товарищу по неволе?§

Он сделал паузу.

§А если ты похожа на драконов у меня дома, то в горах будет дракон против дракона; и драконы против пони, если пони придут в горы. И драконы и пони против всего мира, если кто-нибудь ещё вмешается. И это уж точно драконы и пони против двуногих!§

Она фыркнула.

§И что ты собираешься делать?§

§После того как предупредил тебя? Сделать всё возможное, чтобы выполнить их магический договор, и не больше! Я просто хочу выбраться отсюда живым.§

Она уставилась на него — или, по крайней мере, на то место, откуда доносился его голос, — а затем горько усмехнулась.

§Разве мы все не хотим этого?§

§Ты расскажешь остальным?§ — спросил он.

§Драконы и пони против двуногих, как ты сказал.§ — тихо ответила она.

§Завтра — воскресенье. Задание назначено на вторник. Желаю тебе удачи. Пожалуйста, постарайся не убить меня. До свидания.§

Он взмахнул крыльями и направился обратно к замку.

Сегодняшний день не должен быть таким плохим с точки зрения учёбы, как он опасался. Ему нужно было сосредоточиться только на заклинаниях, эффективных против драконов — заклинание для укрепления волос, например, никакой пользы не принесёт, верно? И на нелетальных заклинаниях, ведь не их вина, что они оказались втянуты во всё это.

И ещё нужно было изучить их слабые места.

Воскресное утро выдалось тяжёлым: он успел поспать всего четыре часа, прежде чем его разбудили на завтрак. После этого он встретился со своими наставниками.

— Драконы, — объяснил Гарри. — Каждый из нас должен пройти мимо дракона. Зачем именно — не знаю.

Гермиона уставилась на него с открытым от шока ртом. На самом деле, так сделали все, кроме Луны.

— О, Мерлин, даже нарглы избегают драконов! — заявила она.

— Драконы, которых я видел, — китайский огненный шар, обыкновенный валлийский зелёный, венгерский рогатый и шведский короткомордый.

— Чёрт, ты уверен? — тихо спросил Джонатан, не веря своим ушам.

— Я слышал, как волшебник по имени Чарли называл их. О, и они гнездятся с яйцами.

Гермиона резко закрыла рот.

— У Уизли есть старший брат по имени Чарли. Он работает в заповеднике драконов в Румынии.

Это заявление встретили широко раскрытые глаза и молчание.

Гермиона внезапно схватила Джинни за руку.

— Мы сейчас вернёмся, — сказала она и выбежала из комнаты для занятий.

— Куда вы идёте? — крикнула Лиза, когда они исчезли за дверью.

— В библиотеку, — донёсся слабый ответ, пока их шаги постепенно затихали.

Они недоумённо посмотрели друг на друга.

— Я не знаю ни одного заклинания, которое подействовало бы на дракона, кроме тех, что только ещё больше его разозлят, — ошеломлённо сказал Джонатан, глядя на Лизу.

Она лишь беспомощно покачала головой.

— Китайский огненный шар тоже была очень злая. Она сказала мне, что они не имеют понятия, что происходит, и просто хотят домой.

Остальные трое снова уставились на него, ошеломлённые.

— Иди к чёрту, — пробормотал Джонатан, не веря своим ушам.

— Она тебе рассказала? — недоверчиво спросила Лиза.

Луна смотрела на него, широко раскрыв глаза.

Гарри пожал плечами.

— Я объяснил, что это будет одним из испытаний Турнира и что оно, по понятным причинам, будет связано с их яйцами. Они не могут многого сделать, но теперь хотя бы предупреждены.

Джонатан и Лиза просто смотрели на него, не произнося ни слова несколько минут. Они то и дело моргали и переглядывались. Наконец Джонатан призвал пару стульев, и они оба рухнули на них.

— Ты можешь разговаривать с драконами? — наконец спросил он.

Гарри с любопытством посмотрел на остальных.

— Ну да. А вы не можете? Мой брат Спайк в Эквестрии — дракон.

— Не думаешь ли ты, что в книге «Фантастические твари» упомянули бы, что они умеют разговаривать, если бы это было так?

Гарри закатил глаза.

— Да, конечно. Так же, как в книге упоминается, что оборотни — это обычные волшебники и ведьмы, которые раз в месяц превращаются в опасных существ, а не ужасные монстры, которых следует изгнать из общества или немедленно казнить, — саркастически сказал он.

Заметки Гермионы были очень хороши, как и её выводы по этому вопросу.

Наступила неловкая тишина.

Внезапно Гермиона и Джинни вернулись, обе с руками, нагруженными книгами.

— Вот всё, что мы смогли найти о драконах, — сказала Гермиона, задыхаясь, и положила огромную стопку книг на один стол. Джинни сделала то же самое с другим.

Она оглядела комнату и моргнула, заметив мёртвую тишину, встретившую их возвращение.

Гарри вздохнул, подошёл и наугад взял книгу. Положив её на стол, он произнёс заклинание Хейскартса.

Когда он вернулся, его встретили пять столов, заставленных открытыми книгами. Гарри вздохнул. Книга, которую он просматривал, — «Мужчина, который слишком сильно любит драконов» — оказалась совершенно бесполезной.

За один заход он успел прочитать всю книгу: он читал в поисках полезной информации, а не для того, чтобы запомнить её содержание. Тем не менее ему понадобилось несколько минут отдыха, чтобы дать мозгу передохнуть.

Пони взял следующую книгу — «Разведение драконов для удовольствия и прибыли» — и погрузился в чтение.

К обеду он успел прочитать «Виды драконов Великобритании и Ирландии», «От яйца до инферно: руководство для драконов» и ещё четыре книги, но безрезультатно.

Теперь он знал о физиологии, характере, гигиене и приготовлении пищи для драконов гораздо больше, чем когда-либо хотел знать. К сожалению, предложенные заклинания можно было разделить всего на две группы. К первой относились небольшие заклинания, пригодные лишь для каких-то бытовых мелочей, вроде стрижки когтей или лечения проблем с чешуёй. Ко второй — заклинания, требовавшие огромного количества энергии и совместных усилий нескольких волшебников и ведьм, как, например, оглушающее заклинание, которое он видел в лесу.

Не было ничего, что один единорожек мог бы самостоятельно применить, не вызвав у дракона раздражения или ярости.

С другой стороны, даже если он забудет девяносто процентов из того, что прочитал, то всё равно станет одним из ведущих экспертов по драконам среди пони, когда вернётся в Эквестрию.

— Что ты имеешь в виду под «она сказала мне»? — прошипела Гермиона во время обеда.

Гарри пожал плечами.

— Просто могу.

Она с силой воткнула нож в стол и отпустила его. Затем наклонилась ближе, пристально глядя ему в глаза.

— Все книги, которые мы читали, сходятся в одном: драконы не такие уж умные! Они реагируют только на простые команды, — прорычала она. — Как собаки.

Она откинулась назад и скрестила руки на груди.

— Ну, собаки размером с небольшой дом, которые умеют летать и дышать огнём. Но всё равно не умнее собак.

Гарри снова пожал плечами, но продолжал смотреть на нож, глубоко вонзившийся в дерево и слегка подрагивающий за рукоять.

— Извини, — сказал он, совершенно не чувствуя себя виноватым. — Но она сказала, что я говорю на благородном языке драконов.

Он растерянно покачал головой.

— Я думал, что мы говорим на эквестрийском, но она сказала, что это не так, поэтому не знаю, что тебе сказать. Но поговорили мы неплохо. Ну, по крайней мере, если судить по драконьим меркам.

Джинни была так же ошеломлена, как и остальные.

— У драконов есть свой язык? — изумлённо прошептала она. — Чарли сойдёт с ума, когда это услышит!

Она повернулась к Гарри.

— Они понимают английский?

Гарри нахмурился, держа перед собой третий бутерброд.

— Знаешь, я не знаю. Если только они каким-то волшебным образом сами не научились ему, то, скорее всего, кто-то должен был специально им его преподавать. Хотя, возможно, они знают несколько слов. Так же как ты знаешь, что bonjour означает «здравствуйте», а oui — «да»: оба слова французские, но ты знаешь их значение, потому что слышала их так часто. Особенно в этом году.

Он взглянул на Гермиону.

— Может, поэтому драконы и реагируют только на несколько слов. Никто просто не пытался научить их большему.

Гермиона кивнула, скривившись, а остальные посмотрели на учеников Шармбатона, одетых в синие мантии. Те с любопытством смотрели на них в ответ.

Остаток дня и вечер они провели, погрузившись в оставшиеся книги.

---

1) Английская версия пословицы: «Делу время, потехе час».

Вернуться к тексту

2) В оригинале «hags», у нас это буквально «ведьма». С таким переводом этот абзац выглядел бы странным.

Вернуться к тексту

3) В оригинале он говорит с австралийским акцентом, я попытался максимально его передать.

Вернуться к тексту

4) Фантазии на что-то получше у Роулинг и переводчиков явно не хватило.

Вернуться к тексту