Делюзия (гет)

Горячее желание. Темная, тягучая, словно патока, дымка вокруг. Сладкий запах цветов падуба, запретный и возбуждающий. Он осел в ее лёгких влажной густой субстанцией, смешался с дыханием. Даже вязкая слюна имела этот вкус. Дымка становилась все плотнее, приобретала форму, и Гермиона с придыханием ждала, уже тянула руки, чтобы ощутить, почувствовать на себе. Это было самым важным сейчас — увидеть то, чего хотелось всей душой.

Пронзительный звон будильника разорвал в клочья почти оформившийся мужской силуэт, высокий и худощавый. Она резко открыла глаза, задыхаясь.

Пробуждение не принесло привычного облегчения и бодрости. Гермиона словно и не спала вовсе. А в груди теснилось настойчивое требовательное чувство — неудовлетворенность. Почти на физическом уровне. Болезненная и ноющая. Она отчаянно желала, до зубовного скрежета хотела получить прямо сейчас. Тягучее томление застряло в животе, и она, застонав, прижала одеяло к себе, как будто хоть что-то могло помочь.

Она резко встала с кровати, тяжело дыша, как после марафона. Как во сне дошла до ванны, но даже холодный душ не помог унять клокотавший внутри нее вулкан, а любимая зубная паста казалась неприятно пресной. Она со злостью сплюнула пену, прополоскала рот и, кое-как собравшись, направилась к выходу. Зрение было предельно четким, но ощущения — словно выпила залпом пинту огневиски. Оно жгло изнутри огнем, размазывало восприятие. Гермиона едва не споткнулась о Живоглота, метнувшегося прямо ей под ноги.

— Живоглот, сгинь! — прикрикнула она и даже слегка подтолкнула настырного кота ногой, но он упорно продолжал преграждать путь, хрипло мяукая. — Да чтоб тебя! Пшел!

Она, донельзя раздраженная этими попытками мешать, схватила его за шкирку, вышла в коридор, оставив узкую щель на входе в квартиру. Живоглот истошно мявкал, сверкая желтыми глазищами. Сейчас он, как никогда, походил на книззла, даже уши, кажется, слегка удлинились и заострились. Волшебная сущность прорезалась наружу. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что кот никогда просто так ничего не делал, а она всегда внимательно относилась к его поведению. Но настойчивая потребность нестись куда-то превысила все остальное. Живоглот был помехой, которую требовалось немедленно устранить. Что она и сделала, зашвырнув вопящий рыжий комок в узкую щель и захлопнув дверь. Он скребся своими когтями, наверняка поцарапав все покрытие, но Гермионе было плевать. Ее снова захлестнула волна чего-то невероятного, сильного, сладко пахнущего. Она почти уцепилась за вожделенный образ... На шум вышла соседка-магла, в махровом зелёном халате и бигудями в волосах. Из распахнутой квартиры пахнуло жареным хлебом, заставив ее сморщиться.

— Все в порядке, дорогуша? — осведомилась женщина. — Я слышала шум.

— Просто буйный кот, — нетерпеливо процедила Гермиона, но назойливая соседка продолжала таращиться и болтать.

— Это все крысы. Я уже столько раз жаловалась...

— Мне это не интересно, — она грубо прервала идиотскую тираду и выдавила из себя слащавую улыбку. — Всего хорошего.

За спиной слышалось ворчание, пока она спускалась по лестнице. Что-то про наглую молодежь и выпивку. Старая мымра. Задолбала со своим крысами. Гермиона лично избавилась от всех вредителей, едва въехала сюда. Если бы не соседка, она бы уже ухватила ускользающее ощущение, поняла, что ей так нужно. Больше, чем воздух. Чем жизнь.

В пятку больно впился мелкий камень, и она только сейчас поняла, что вышла босиком.

— Вот дерьмо!

Гермиона тихо взвыла от злой досады. Нет, она не хотела возвращаться. Снова бороться с Живоглотом, смотреть на кислое лицо соседки. Потерять ещё кучу времени. Волшебная палочка была на месте, а с остальным она справиться. Единственное, что сейчас волновало — это ее цель, которую она ещё до конца не видела, но это ненадолго. Быстро пройдясь руками по себе и убедившись, что одежда все же имеется, она пошла дальше, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Поправила волосы, пышные и абсолютно растрёпанные, потому что даже не потрудилась расчесать их. И мгновенно в голове вспыхнул образ руки с бледными аристократичным пальцами, которые тянулись к ней. И белобумажная птичка, вспорхнувшая с ладони.

Исполинский колокол шарахнул внутри головы, отдавшись многоголосым звоном. На миг она пребывала в полнейшей дезориентации, словно попала в эпицентр ядерного взрыва. А потом все схлопнулось до одной крошечной точки, яркой, как квазар.

Нотт.

Ей необходим был Теодор Нотт. Сейчас, немедленно. Всегда. Зачем он ей? Этот вопрос она отбросила сразу, как совершенно несущественный.

Гермиона моргнула, вновь вернувшись в реальность. На нее смотрел обеспокоенный прохожий — кажется, она застыла прямо посреди улицы. Не обратив на него внимания, она обошла его и целеустремлённо зашагала вперёд, ступая босыми ногами по грязной мостовой. Позади обеспокоенно кричали, но что ей за дело до каких-то маглов. Нотт. Вот, что было важно. Мерлин, у нее внутри все скручивались в спираль при одном упоминании его имени. Нотт. Теодор Нотт. И сладко сжималось где-то в районе солнечного сплетения. Она шла по мокрому грязному асфальту, босиком по брошенным окуркам, въевшимся в мостовую плевкам и хрустящим осенним листьям. А в голове, сердце, лёгких, животе билось только ритмичное: Нотт, Нотт, Нотт... Как гигантский метроном. Она и шагала в такт с его именем.

Гермиона дошла до безлюдного проулка, откуда только что с шумом выехал мусоровоз, оставляя за собой шлейф отвратительной вони. Но она даже не поморщилась. Ступила прямо в грязную лужу с разводами бензина и уже собралась трансгрессировать. А через секунду натурально взвыла — она не знала, где живёт Нотт. Как же теперь до него добраться?! Мир разрушился и снова собрался воедино. Министерство! Ну конечно! В Аврорате наверняка есть все его данные.

Губы разъехались в довольной улыбке. Нутро трепыхалось от нетерпения. Гермиона вздохнула, концентрируясь на Атриуме, представляя, что там, возле кованых ворот ее ждал он. Нотт. Высокий, в темной мантии с нефритовыми отворотами — все, как она запомнила. В мутной луже она уловила свое отражение: всклокоченные волосы, домашняя рубашка, шифоновая юбка. Она шевельнула босой ногой, грязной до самой щиколотки, и отражение пошло рябью, став ещё ужаснее. Нет, она не могла заявиться в таком виде. Что он подумает про нее.

Несколько быстрых взмахов палочкой, и ноги стали чистыми. Старая коробка, в которой обосновалась бездомная кошка, превратилась в пару симпатичных бронзовых лодочек с бантиком на заднике. Кошка испуганно зашипела, и Гермиона шикнула на нее, послав сноп искр. Нечего мешать. Юбка сузилась, чуть удлинилась, подчиняясь волшебству, и стала облегающим эластичным платьем манящего глубокого изумрудного цвета, без бретелек, с точно подогнанным лифом, красиво подчёркивающим грудь. Осталась мешковатая рубашка — плавный длинный взмах, и на плечи мягко опустилось оливковое пальто, пояс затянулся вокруг талии сам собой, точно ласковая змея. Вот так гораздо лучше. Нотт должен оценить эти темные оттенки.

Гермиона вдруг обнаружила, что ей идёт зелёный цвет. С волосами пришлось повозиться, но вскоре и они поддались ее упрямой магии, спадая крупными локонами чуть ниже лопаток. Идеально.

Хлопок трансгрессии, и в проулке не осталось никого, кроме шипящей испуганной кошки.

Едва ноги ступили на темный мраморный пол Атриума, Гермиона сразу направилась к лифтам. Не сбавляя хода, влетела в кабину, ловко обойдя очередь. На нее бросали косые взгляды, но ничего не говорили. Мало ли, какие важные дела могли быть у героини войны.

У авроров сегодня, как назло, было многолюдно. Волшебники сновали по коридорам, портреты беглых пожирателей нагло ухмылялись со стен, повсюду летали бумажные записки, создавая непрекращающийся шум. Но Гарри и Рона здесь не было. В их кабинете сидел только отдаленно знакомый ей маг, судорожно строивший отчёт. Где-то там, среди этих завалов пергаментов и перьев, покоилось то, что ей нужно.

Гермиона прислонилась к косяку, осторожно выглядывая в кабинет. Именно в этом месте вчера стоял и Нотт. Возможно, он тоже прислонялся вчера к этому самому месту. Может, даже волосы смогли ненадолго коснуться грубого дерева. Она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить вчерашний день, потерлась щекой о косяк, отчаянно ища хотя бы намек на его присутствие. И едва не разгрызла в досаде, чувствуя лишь запах полироли и дерева.

Надо собраться. Ей необходимо дело Нотта. Она отступила в коридор, наколдовал записку и послала в кабинет. Через минуту сидевший там маг выбежал, как ошпаренный. А Гермиона тенью проскользнула внутрь. Нельзя терять ни минуты. Скоро он поймет, что никакой министр магии его не ждёт. Она сосредоточилась на папке Нотта. Это было легко — его образ стоял перед глазами как реальный. Сквозь шуршащие стопки бумаг прорезала себе путь коричнева папка. Гермиона поймала ее на лету и любовно прижала к груди. До своего кабинета она шла, словно несла великое сокровище. А потом отгородилась ото всех стопками увесистых книг по магическому праву и с трепетом открыла папку.

Почерк Гарри узнавался сразу, но главное было не это, а слова. Теодор Лазарус Нотт. Теперь она знала его полное имя. И шептала, смакуя шелестящий звуки на губах. У него было фамильное поместье в Корнуолле, прямо на берегу океана. Чудесно. Она уже полюбила Корнуолл всей душой. Гермиона водила пальцами по строкам, где было написано его имя. Низко склонилась к самому пергаменту, словно хотела втянуть чернильные буквы в себя.

Ещё два зарегистрированных замка в Уэльсе, на краю леса. Министерство каким-то чудом сохранило за Ноттами все имущество. Отец Тиберий Сципион Нотт. После войны давно не появлялся на людях. Мать Сульпиция Юлия Нотт, умерла в 1982.

Гермиона за час вызубрила все небольшое содержимое, от показаний против Волдеморта и его приспешников до имён домовиков. Министерство держало Ноттов, как и остальных бывших пожирателей, на коротком поводке. Ей было только на руку. План созрел довольно быстро, и она, не думая, схватила официальный бланк министерского письма — благо, для всех отделов они были одинаковые — и в срочном порядке вызвала мистера Теодора Лазаруса Нотта на официальную консультацию в отдел магического правопорядка. Она могла бы заявиться к нему — ей вообще-то очень нравилась мысль, что она в любой момент могла трансгрессировать к порогу его мэнора. Но лучше пусть он сам к ней придет. У нее дрожали руки, пока она запечатывала письмо и лично несла его в почтовый отдел с пометкой срочно. Внутри царила какая-то томительная лёгкость, будто все внутренние органы отделились и теперь плавали в свободном пространстве ее нутра. Ожидание было мучительным, как никогда.

Гермиона не знала, прибудет Нотт по каминной сети или трансгрессирует, поэтому просто ждала его, забившись в пустой кабинет в Аврорате. Ходила из одного конца в другой, сидела, болтая ногами, на столе. Скинула туфли и легла на разбросанные по столешнице пергаменты. Волнение достигла пика, застряв на подступах к горлу. Даже перед С.О.В она так не переживала. Даже выступление перед Визенгамотом не будоражило до такой степени.

Честно говоря, сейчас вчерашние события казались просто смехотворными, анекдотичными. Ее выступление едва ли вызывало какие-то чувства, померкло перед вожделенным образом. Да и вообще, кому вообще есть дело до домовиков! Она сколько времени потратила зря, не замечая того, что действительно важно. Теодор Нотт.

Гермиона шепотом напевала его имя, звучное и красивое, левитируя пальцем клочки пергамента, превращая их в две узнаваемые фигурки, танцующие вальс. Это была довольно сложная магия, если совершать ее без палочки, но у Гермионы было то, чего не было у других — сильнейшее намерение, сверхцель, свербящее одержимой желание. Она просто позволила перетечь ему в свои пальцы и выйти на свет.

Двери лифта лязгнули вдалеке, и она уже знала, кто прибыл. Чувства мгновенно обострились, она резко вскочила со стола, осторожно выглядывая за дверь. Нотт стремительно прошагал мимо, обдав древесно-сладким запахом падуба. Это даже был не одеколон. Так пах он сам. Гермиона вцепилась ногтями в стену, чтобы не кинуться к нему. Едва слышно проскулила от спустившейся к низу живота горячей тяжести. Мерлин, если бы в ней осталось место после неимоверного желания, она бы испытала жгучий стыд.

— Нотт, что ты тут делаешь? — услышала она удивленный голос Гарри. Проклятье, она не указала кабинет, и конечно именно к нему в первую очередь пошел Нотт после получения письма.

— Отличный вопрос, аврор Поттер, — по Гермионе прошла мелкая дрожь от вкрадчивого голоса и обманчиво мягкого тембра. — Как раз собирался задать его тебе.

Она выскользнула из кабинета и прошлась вдоль стены, игнорируя похабное шиканье портретов на плакатах. Медленно приближалась, чувствуя буквально все. Жёсткий ворс ковра под тонкой подошвой туфель, шершавую стену под ладонью, запах Нотта, на который она шла подобно охотничьей собаке, почуявшей дикого гуся.

— Серьезно, Нотт. У меня нет времени. Давай уже к делу.

— Это что шутка — в Аврорате нынче такие порядки — вызывать волшебников просто так? Или это какой-то новый, прогрессивный вид получения информации? Я и отец рассказали министерству все, что знаем.

Гермиона почти дошла, слившись со стеной. Никто из этих двоих ее не видел, поглощённый разговором. Ещё немного, и она сможет дотянуться до Нотта, узнать, какой он на ощупь. Наверняка, его шерстяная мантия была мягкой и плотной, а кожа гладкой и прохладной. Она облизал губы в нервном напряжении. Гарри вдруг скосил взгляд в сторону и заметил ее, приветственно махнув рукой.

— Слушай, Нотт. Я тебя не вызывал. Насколько знаю, до суда над Кэрроу можешь заниматься, чем хочешь. И если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие видеть здесь вечно недовольные рожи бывших приспешников Волдеморта, то сильно заблуждаешься. Вы все мне обрыдли хуже хагридовых соплохвостов. Всего хорошего.

Лицо Нотта закаменело в сдерживаемом раздражении, и Гермиона, как свой, почувствовала его гнев. Едва слышно рыкнула, дёрнув головой. Гарри не должен был с ним так говорить. Как он смел! Это она вызвала его, это она должна сейчас стоять рядом, завладеть его вниманием, завладеть им.

Нотт мрачно хмыкнул, сжав губы — Гермиона хищно следила за каждым самым микроскопическим движением — и демонстративно откланялся. Его слегка прищуренный взгляд задержался на ней, чуть дольше положенного, и сердце в груди грозило выпрыгнуть прямо в его бледные, красивые, аристократичные руки. Но Теодор Нотт уже не смотрел на нее, заставляя кусать губы в отчаянии. Она позвала его, а он уходил!

— Гермиона... — окликнул Гарри. Она отмахнулась, как от назойливого комара и прошла мимо, идя за тем, кто был важнее всего. — Гермиона!

Он уже вошёл в лифт вместе с несколькими аврорами. Она ускорилась. Плащ взметнулся позади, открывая на мгновение оголённые ноги. Нотт снова посмотрел на нее, удивлённо вздёрнув бровь. Великая Моргана, ощущать его взгляд на себе было почти что откровением.

Да, смотри на меня. Только на меня.

Дверь начала закрываться. Гермиона почти бежала. За спиной кричал Гарри. Она не успевала. Толпа волшебников заслонила вход в лифт. И Нотта.

Дверь с лязгом замерла. Ярко-рыжая шевелюра мелькнула среди скучных макушек. Лицо Рона улыбалось ей, придерживая и пропуская в лифт.

— Еле успел. Привет, Гермиона.

Она хотела расцеловать его — ещё чуть-чуть и Нотта пришлось бы снова выискивать. Рон расцвел ещё больше, веснушки на щеках скрылись за румянцем. Но Гермиона уже забыла про свое мимолётное желание. Она стояла чуть позади Нотта, прислонившись к задней стене лифта. Видела мельчайшие волоски на задней стороне шеи и гадала, какие они будут на ощупь. Рядом запыхтел Рон, проталкиваясь ближе к ней.

— Так ты подумала? — громким шепотом спросил он.

— Мм?

Его волосы наверняка мягкие и шелковистые. Невооружённым глазом было заметно, что он ухаживает за ними. И запах. Она подалась непроизвольно вперёд, мечтая уткнуться носом в его теплую мантию, пробраться за широкий ворот. Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться. Между ног стало невыносимо тянуть и скручивать. Пришлось сжать бедра вплотную, прикрыть на секунду глаза.

— С-свидание, — голос Рона дрогнул в неуверенности. Нотт чуть повернул голову, как будто услышал. Гермиона видела его сведённые брови. Тело взмокло от напряжения. Ещё немного, и она испепелит всех в лифте, чтобы только остаться вместе с ним.

— Какое свидание? — она размяла шею, пошевелила бедрами. Сделала шажок в его сторону.

— Ну как же... Вчера... Мы... Кгхм... Ты выбрала?

И что он там лопочет... Она ничего не понимала. Какой-то бессвязный поток сознания. Мерлин, этот запах сводил ее с ума. Все тело налилось странно тяжестью и при этом готово было взлететь. Лифт доехал до Атриума. Волшебники посыпали наружу, и Нотт вместе с ними.

— Гермиона... — голос Рона начал раздражать. И что он к ней пристал. Ах да... Свидание. Что-то такое она говорила. В далёкой прошлой жизни. Сейчас это уже не имело значения.

— Я не приду.

— Да что с тобой такое, Гермиона, — Рон нагнал и схватил ее за руку, сплел пальцы. Его теплая слегка влажная рука ощущалась злым щупальцем. Она вырвалась, ища глазами Нотта. — На работе ты не появлялась. Весь отдел тебя ищет. А ты тут ходишь не пойми в чем. Ведёшь себя, как полоум... В смысле, так же странно, как Полумна.

— Ты слишком много говоришь, — раздраженно буркнула она. — Я взяла перерыв.

Да где же Нотт... Есть! Его высокая фигура была уже у кованых ворот. Ещё сотня метров, и он трансгрессирует.

— А как же твои домовики?

— Каких еще домовиков, Рон? Не до них сейчас, отстань!

Гермиона отвернулась от Рона и побежала вперёд, не оглядываясь. Черная мантия Нотта была ей ориентиром. Он трансгрессирует с минуты на минуту. Толкаясь среди нерасторопных волшебников, она двигалась к воротам. Его фигура начала растворяться в вихре трансгрессии, мантия стала большой размытой черной полосой, стремительно втягивающейся в крохотную точку. Гермиона безнадежно отставала. Отчаянное желание на грани жизненной необходимости толкало ее вперёд. Она сжимала в руках палочку, видя только исчезающего Нотта. Весь мир сузился до этой пространственной точки. В следующий миг ее тело сплющило и протолкнуло куда-то вовне.

Гермиону выбросило на пересечение Косого и Лютного переулков. Затхлый душок темных закоулков перемешивался со сладким шлейфом из кафе Фортескью. Она цепко огляделась, едва не выругавшись в досаде. Она упустила Нотта! Придется начинать все заново. Но тут его высокая фигура в графитовой мантии мелькнула в стекле ближайшей витрины с новыми моделями гоночных метел. Он шел в сторону возвышающегося белоснежного здания Гринготтса. Она тенью отделилась от темной стены, с которой начинался Лютный, и пошла следом. Жадно выхватывала взглядом каждый раз его прямой, даже несколько утонченный, профиль в отражении витрин. Тогда в коленях появлялась дрожащая слабость, бедра напрягались, груди становилось тесно в плотно прилегающем платье. Мерлин, он был так красив. Почему она раньше никогда не замечала этого. Они ведь даже сидели за одной партой на шестом курсе. Это было только на Древних Рунах. И каждый из них был занят своим переводом. Ее вдруг разобрала такая злость на старые закорючки, над которыми она корпела, когда могла любоваться Ноттом, или даже взять его за руку.

Он легко взбежал по широким ступеням банка. Полы мантии развевались за ним подобно королевскому плащу. Гермиона проследила, как он вошел, а сама осталась на ступенях. Гоблины были слишком подозрительными, лучше она подождёт тут. Рано или поздно он выйдет.

Ждать пришлось не меньше двух часов. Она вся извелась. Сначала сидела на третьей снизу ступени, а когда охранники стали на нее коситься, вынуждена была переместиться в лавку, где торговали ингредиентами для зелий. Отсюда лучше всего было следить за входом в банк, пусть здесь и стоял отвратительный запах насекомых и спиртового раствора, в котором плавало нечто мерзкое. Продавец недовольно смотрел на нее, так что пришлось купить восемь унций мелких жуков и три пучка лаванды, чтобы не вызывать подозрений. Когда Нотт, наконец, показался, Гермиона быстро распихала купленное по карманам плаща, кинула пять сиклей и, не дождавшись сдачи, помчалась за ним.

Он быстро прошел мимо всех магазинов и свернул в сторону Дырявого котла. Она вздохнула с облегчением, если бы он решил трансгрессировать, снова пришлось бы туго. На магловской части Лондона было серо и уныло. Нотт, едва коснувшись мантии кончиком показавшейся из рукава палочки, преобразовал ее в длинный черный плащ. Теперь он ничем не выделялся в толпе монохромных лондонцев. И все так же уверенно шел вперёд, переходил улицу на зелёный свет, спускался в не слишком чистый подземный переход в районе Тоттенхем Корт Роуд. Как самый обычный магл. Гермиона удивилась бы такому поведению, если бы не была вся поглощена им. Шла за ним, не отставая и не приближаясь. Она не знала, куда он идёт и сколько ещё это будет длиться, но была уверена, что будет идти за ним хоть на другой конец города, хоть до края острова, хоть на дно пролива.

Нотт так далеко не пошел. Он остановился у неприметной обшарпанной красной двери, ведущей в какое-то полуподвальное помещение. Постучал палочкой и прошел насквозь. Гермиона раздражённо выдохнула. Нет, ещё ждать неизвестно сколько она не могла. А на улице уже начал накрапывать дождь. Она приблизилась ко входу, смахнула палочкой грязь с одежды, привела в порядок волосы. И тоже постучала. Дверь оставалось плотной, не думая пропускать. Вдруг прорезалось тонкое окошко и огненно-желтые глаза недобро уставились на нее. Уже по этому враждебному взгляду она поняла, что ее не пропустят. Решение пришло само собой. Короткий взмах палочки в широком рукаве плаща, едва слышное "Империо", и взгляд стал равнодушно-бессмысленным. Не самое лучшее исполнение, но на этого полутролля, или кем он там был, хватит.

— Впусти меня, — прошептала она.

Дверь открылась, и она вошла в полумрак, наполненный приглушенными разговорами, манящим звяканьем и волшебной мелодичной музыкой.

— Ты меня не видел, — ещё более тихо бросила она через плечо и прошла дальше.

Здесь за столиками сидели волшебники в богатых пестрых одеяниях, волшебницы изящно попивали из высоких бокалов напитки самых дерзких цветов. В проходах ловко сновали официантки: юркие эльфы, ошеломительные красавицы-вейлы с длинными гибкими хвостами и кисточкой на конце, полуженщины-полукошки, смотрящие глазами с узкими зрачками и шевелящие бархатными ушами на макушке. Кажется, она попала в какое-то нелегальное питейное заведение. Ее плащ слишком выделялся и лёгким взмахом палочки она трансфигурировала его в элегантную зелёную мантию, оголяющую плечи и идеально подчеркивающую узкое облегающее платье под ней. Однажды Гермиона видела что-то подобное в каталоге у Флер, но никогда бы не решилась купить. А сейчас... Почему бы и нет. Оно отлично подойдёт к мантии Нотта с нефритовыми отворотами.

— Что желаете, мисс...? — спросил бармен-гоблин, когда она села на высокий стул.

— Рэндалл, — назвала она девичью фамилию матери. — Джин, пожалуйста, — первое, что пришло в голову. — У вас ведь есть джин?

— Мисс Рэндалл знает толк в выпивке, — гоблин смотрел на нее слишком хитро. Но Гермиона уже искала глазами Нотта. — Гоблинский джин из нагорья не всякому придется по душе. Волшебники не умеют его пить, — он налил в крохотную стопку несколько капель серебристо-прозрачного напитка, отдающего хвоей и чем-то ещё, незнакомым и терпким.

Когда она ляпнула, то имела в виду всего лишь магловский джин. То, что переливалось на дне стопки, было чем-то другим. Но гоблин смотрел на нее слишком пристально. Он знал, какой джин она просила. И знал, что она здесь без приглашения. Возможно, даже знал, кто она такая. Гермиона не потрудилась замаскироваться. Но пока он не спешил прогонять ее или возвещать всем о ее присутствии, беспокоиться было рано. Тем более она уже нашла Нотта. Он сидел за угловым столиком и беседовал с другим волшебником. Его вороные волосы спадали на лоб, губы двигались плавно, растягиваясь то и дело в слабой улыбке. В высоком бокале, который он лениво вертел в руке, переливалась янтарная жидкость, бросая блики на его бледную кожу руки. Божественно красив. Гермиона вздохнула, мечтая, чтобы эти руки касались ее.

— Мисс... Рэндалл, — гоблин скрежещущим голосом нарочито помедлил с именем, — Гоблинский джин нужно пить сразу. Нельзя давать ему дышать. Весь вкус теряется.

Гермиона поморщилась, поворачиваясь, но все ещё следя за Ноттом боковым зрением. Плевать ей было на это джин, но гоблин ведь не отстанет. Она взяла стопку и залпом опрокинула в себя. Выпивка ледяной волной опустилась по пищеводу, словно она проглотила пригоршню снега. Зрение помутилось, а потом резко стало кристально ясным. Краски окружающего пространства бросились в глаза. И ярче всех сиял Теодор Нотт. Его волосы теперь переливались множеством оттенков черного, от чернильного до глубокого иссиня-темного, словно ночное небо. Гоблин что-то бормотал за ее спиной, но она не слушала. Приятная хвойная выпивка теперь осела морозной тяжестью внутри, вызывая лёгкую дрожь в теле, магия тихонько потрескивала на кончиках пальцев. Во рту ощущалось терпкое послевкусие, пощипывало язык.

Гермиона все смотрела на Нотта. Он уже скинул мантию и теперь расслабленно сидел. Тёмно-серый жилет был расстегнут на одну пуговицу, идеально-белая рубашка чудесно оттеняла бледность шеи. Она завороженно пожирала его глазами, откладывая в памяти каждую деталь. Приглушённый свет в полутемном баре скручивался в причудливые завихрения, натягивался между ней и Ноттом. Нет, Тео. Так его обычно звали друзья. Ей нравилось это короткое гладкое Тео. А невидимые нити воздуха уже притягивали Гермиону к нему. К ее Тео, который словно подсвечивался ореолом, пока все остальное было в дымке тени. Музыка звучала где-то вдалеке, или это было глубоко внутри нее, глухо отстукивала древний ритм, толкающий действовать, взять свое. Она хотела Тео, значит это было ее право. Он вдруг встал, попрощавшись со своим собеседником, подхватил мантию и скрылся среди пестрых посетителей.

Она пошла следом, лишь краем сознания отметив, что гоблин даже не потрудился потребовать платы. Черноволосая макушка мелькнула возле неприметной винтовой лестницы. Все было как в тумане, голоса и музыка отошли на второй план. Только сердце ритмично бухало в груди и гоблинский джин играл морозной хвоей на языке. Она легко лавировала среди разодетых магов, просачивалась, словно вода, медленно поднималась по ступеням, ведя рукой по гладким перилам. Почти чувствовала след Тео, который касался их буквально минуту назад.

Узкий темный коридор на втором этаже разительно отличался от пышного убранства внизу. Только тусклые светильники зажигались, когда она приближалась к ним. Кралась в потёмках, осторожно ступая на носочках. Она остановилась у последней двери, ничем не отличающейся от остальных, такой же грязноватой и обшарпанной. Но он был там, она чувствовала. Путеводный клубок невидимых нитей привел именно сюда, и что-то рвалось из нее наружу, к нему. Гермиона часто дышала, слишком громко для пустого коридора. Рука уже было возле латунной круглой ручки — просто поверни и войди. Наконец-то.

— Может, уже войдёшь? — тихий голос прозвучал как будто у самой двери. Гермиона вздрогнула. Это он ей? — Я устал ждать...

Дверь скрипнула и приоткрылась. Сквозь узкую щель просачивался приглушённый теплый свет. Она тоже так устала за ним гнаться. Хотя ни за что бы не остановилась. Гермиона слегка толкнула дверь, позволяя щели расшириться, и ловко, по-кошачьи, протиснулась внутрь.

— Неужели нынче в Аврорате такой дефицит кадров, что они привлекают к слежке всех подряд? — Тео стоял у окна, уличный фонарь подсвечивал его макушку и мелкие брызги дождя, которые бились в стекло позади него.

Гермиона не сразу сообразила, о чем он. Голос был завораживающе чарующим, с лёгкой надменной ноткой, и предназначался только ей.

— Я не работаю в Аврорате, — сглотнув, ответила она, медленно приблизившись. Теперь они стояли друг напротив друга.

— Но ты следила за мной. Весь день. Зачем, Грейнджер? Поттер без тебя не может справиться? — он прищурил глаза, которые в этом неверном свете казались бездонно-морскими.

— Гермиона. Меня зовут Гермиона.

— Я в курсе, — его тон был таким прохладным, как и весь его вид, а ей вдруг захотелось его согреть. Она протянула руку и коснулась его локтя. Мягкий хлопок рубашки приятно отдавался в пальцах. А под ним было твердое, напряжённое тело. Она провела уже всей ладонью вверх, до самого плеча. — Что ты делаешь? — ах, это лёгкое дрожание его голоса... Оно было созвучно ее собственному, тлеющему внутри.

— Трогаю тебя, — она медленно, шаг за шагом, обходила его вокруг. Ладонь, не отрываясь, вела по линии плеч, к лопаткам, вдоль позвоночника к пояснице. — Даже лучше, чем я представляла.

— Это какая-то новая форма допроса? — надменности больше не было. Только нервная напряжённая дрожь. Она промурлыкала от удовольствия, добравшись до второй руки, очертила изгиб локтя, запястье, где под кожей учащенно бился пульс. — Мы с отцом дали все необходимые показания, чтобы вы смогли поймать тех, кто служил Темному Лорду.

— Я тебе верю, Теодор, — искренне сказала она, придвинувшись вплотную. Как можно ему не верить. Если бы он сказал сейчас, что Волдеморт возродился, и он собирался примкнуть к тому, она бы не раздумывая поверила. И пошла бы за ним. Жилка на его шее бешено билась, хотя он все ещё был неподвижен и как будто спокоен. Гермиона едва ли доставала до нее даже на своих каблуках. Поэтому приподнялась на носочки и уткнулась носом, вдыхая его запах. Ошеломительно интимно-сладкий аромат его кожи действительно чем-то напоминал цветущий по весне падуб. Он разливался по ней теплом и странным предвкушением. Вот бы простоять так целую вечность и просто дышать им.

Но было так неудобно все время тянуться к нему, а он нисколечко не хотел помогать. Она приманила с другого конца комнаты стул, и тот ударил Тео пол колени, заставив резко опуститься. Так-то лучше.

— Какого облезлого гиппо... — он дернулся, но Гермиона была быстрее. Экспеллиармус давался ей без единого слова. Крепкая гибкая палочка Тео тут же прыгнула в руки, а сама она уселась сверху. Для надёжности и просто чтобы быть ближе. — Грейнджер! — она потерлась об него, слегка поерзала, устраиваясь поудобнее. — Гермиона...

Да, наконец-то. Она тихо простонала ему в шею, так прекрасно звучало ее имя в его устах. Кстати, об этом... Гермиона обхватила его лицо ладонями, слегка погладила большими пальцами выделяющиеся скулы. Прекрасен, как божество. Тонкие, но чувственно очерченные губы были слегка приоткрыты в удивлении. Она была уверена, что их вкус убьет ее окончательно, но Мерлин, как бы она хотела так умереть.

— Тео... — она невесомо поцеловала его щеку, подготавливая себя к самому главному.

— Я не понимаю, чего ты добиваешься, — зачем столько вопросов. Ей было бы достаточно ее имени. — Гермиона... — она глубоко втянула воздух и провела губами по линии подбородка, слегка коснулась кончиком языка возле уха. Тео дернулся под ней, и она крепче сжала бедра. — Меня поили сывороткой правды. Я просто не мог солгать. Ответил честно на все вопросы.

— Но рассказал ли ты то, о чем спросить не догадались? — прошептала у самого виска и не удержалась, слизала мельчайшие капельки пота на бледной коже. Ей по большому счету неинтересно было слушать про сыворотку правды. Но какие-то уже автоматизированные знания вырвались. Если хорошенько поднапрячься, можно обмануть и это хитрое зелье. Ещё легче, если какой-нибудь бестолковый аврор задавал не те вопросы. Но эти мысли уже покинули ее. Ненужная шелуха.

— Чтоб тебя, Салазарова тьма, — сквозь зубы процедил он и резко выдохнул, когда Гермиона двинула тазом, почти впечатавшись в него. — Ладно, возможно, я кое-что и не стал говорить. Раз уж не спрашивали. В конце концов, зачем Аврорату старый маховик времени, который даже толком не работает, — он скорее пробормотал себе под нос, чем ей.

— Все маховики были уничтожены ещё в 96м. Не сохранилось ни одного зарегистрированного, — Гермиона проворно расстегнула несколько верхних пуговиц, очертила линию ключиц. В животе уже сладко ныло от незнакомого томительного предвкушения. Хотелось немедленно избавиться от этого сгущающегося ожидания, и она снова неосознанно двинула корпусом, будто оседлала норовистого коня. — Я лично видела.

— Только те, что стояли на учёте в Отделе Тайн. А старый Нотт, мой прадед, не посчитал нужным сообщить о семейном артефакте. Мерлин и Моргана, — Тео дышал как загнанный гиппогриф, обдавая ее теплым влажным дыханием, которое она вдыхала в себя. — Грейнджер... Гермиона... — ещё одна серия частых вдохов и выдохов, пока она избавилась от своей мантии, ужасно мешавшей ей. Из карманов посыпались пакетики жучков и сушеной лаванды.

— Кому какое дело до древнего маховика, — она гладила его плечи под рубашкой, когда наконец ощутила твердые руки на своей талии. Возможно, он просто хотел придержать ее или даже оттолкнуть, но Гермиона едва не лишилась чувств, чуть прогнулась, отчаянно ища большего контакта.

— Всегда найдутся те, кто захочет повернуть время вспять. Исправить ошибки прошлого. Изменить будущее... А тебе идёт зелёный цвет. Так и не скажешь сразу, — его руки осторожно, даже нерешительно двигались вдоль ее тела, сминая ткань платья. Оно и без того было весьма коротким, а сейчас собралось где-то в районе ягодиц, оголив бедра и демонстрируя нижнее белье. Он говорил и шарил по ней взглядом, отчего она окончательно распалялась. — Кто-то пожелает убить врага, а кто-то... возродить господина.

Он что, все ещё говорил про свой маховик? Какая-то нелепица. К чему это все, прошлое и будущее, когда они вдвоем были в настоящем.

— А чего желаешь лично ты, Тео? — Гермиона расстегнула полностью рубашку и прижалась к нему грудью, его пальцы впились в ребра. А между ног, прямо в ее промежность, вдавливалась его настойчивая эрекция. Она заурчала от удовольствия. Честно говоря, ей ещё не приходилось так далеко заходить, но она была начитанной ведьмой и прекрасно знала физиологию мужчин и женщин, а Лаванда с Парвати всегда были ужасными болтушками. То, что первым будет Тео, доставляло особое наслаждение. Все правильно. Так и должно быть.

— Я... Не знаю... — его руки добрались до голой кожи. Гермиона простонала в голос, когда почувствовала их на себе. Божественно. — Мерлин, у тебя такая мягкая кожа, — он прошёлся подушечками пальцев по ключицам и плечам, дошел до изгиба локтя и остановился на уродливой вырезанной надписи. — Вот значит, как это выглядит. Ходил слушок, но я не воспринимал всерьез, — он осторожно провел по давно зажившим шрамам. А она впервые не почувствовала знакомого страха от болезненных воспоминаний. Все заволокло в дымке удовольствия, сладкой, пьянящей. — Ты не боишься показывать такое?

Вообще-то боялась. Носила одежду только с длинными рукавами. Но сейчас все казалось несущественным, даже этот укоренившийся страх.

— Только если тебя это не смущает.

— Скорее завораживает. Беллатрикс знала толк в темных чарах, — его палец очертил неровную надпись. Слишком нежно для такого уродства. Но Гермиона готова была отдать все, чтобы он и дальше касался ее. Где угодно. — Это ведь никогда не сойдёт. Ты знаешь?

Она кивнула, зарывшись носом в его волосы. А то, как же не знала — это первое, о чем она провела исследование. Но Тео пах так вкусно, пробуждая в ней все новые волны желания, что мысль об этом моментально испарилась. Она не хотела думать о плохом. Вообще думать не хотела. Достаточно было просто чувствовать.

— Грейнджер... Гермиона... Слушай... — Тео чуть отстранился, когда она уже потянулась к губам. Гермиона недовольно рыкнула и схватила его подбородок. Он смотрел на нее широко раскрытыми ошеломлёнными глазами. Ей даже немного нравилась эта картина, хотя она предпочла бы большую покорность.

— Не хочу слушать. Хочу тебя.

— Ты пьяна? — Тео умудрился отвернуться, и ее губы мазнули по щеке. Она провела языком от линии челюсти до скул. Ах, солоноватый вкус заиграл во рту, словно искры имбирного шампанского. Гермиона счастливо рассмеялась. — Что тебе налил тот гоблин?

— Значит, ты смотрел на меня? — сердце затрепетало от мысли, что он так же следил за ней. Пусть отворачивается, сколько хочет. Теперь она знала, что он тоже хочет. — Это всего лишь гоблинский джин. Жуткая дрянь. Три жалкие капли. Больше я ничего не пила со вчерашнего дня.

— Вчерашнего?! — Тео сжал ее в своих руках, и она простонала от удовольствия, подаваясь навстречу. — Мерлиновы причиндалы...

Он даже ругался так, что у нее дрожали колени. Гермиона поерзала на его бедрах, снова задев твердую выпуклость и почувствовав какую-то странную пустоту неудовлетворительности внутри.

— ...Салазар, только не говори, что наглоталась той Амортенции?

— Глупости. Зачем мне Амортенция...

— И с каких пор я тебя так привлекаю?

— Всегда, — без запинки ответила она. Он скептически приподнял бровь, снова отстраняясь. Гермиона вздохнула. Если после этого они перейдут к делу, то так и быть. Она прокрутили в голове последние события, которые плавали в странной дымке. — Поняла я только сегодня утром. Но это не важно...

— Ещё как важно, — его лицо вдруг приблизилось, и она задохнулась от восторга. Шептала его имя, как молитву. Целовала бледные щеки и длинные ресницы. — Проклятье, никак не собраться. Прошу, постой...

Она добралась до его губ и оборвала ненужные слова. Рот Тео был горячим и сохранившим вкус какой-то терпкой выпивки. Она настойчиво терлась об его язык кончиком своего, сосала мягкие губы, пока не почувствовала ответное движение. Ощущений было так много, что хотелось выпрыгнуть из кожи. Или хотя бы из платья. Тео что-то бормотал ей в рот, вызывая волнительную щекотку, а Гермиона, не отрываясь, исступлённо целовала его. В одежде стало неимоверно тесно, она жаждала ощутить слияние с его кожей. Палочки, ее и Нотта, все ещё зажатые в руке, чуть дрогнули и узкое платье беспрепятственно спало до самой талии

— Ох, разрази меня дракон! Охренеть! — Тео сдавленно просипел, когда Гермиона прижалась голой грудью к нему. Внутри зазвенела натянутая струна, когда ее чувствительные соски закололо от пронзительного соприкосновения с его кожей. — Гермиона...

Следующий поцелуй был интенсивным и жарким. Тео словно наверстывал свое бездействие. Зарылся пятерней в ее волосы, впечатывая в себя. Да, именно так она и хотела... Он слегка сдвинулся, крепко держа, а в следующий миг палочки выскользнули из ее рук и сознание померкло. Последнее, что она запомнила, был жуткий треск стула и падение вниз.