Страна волков (гет)

В церковь приходили разные люди, в том числе те, кто нарушил закон. Преподобный принимал всех и каждого. За что поплатился. Один из поздних визитёров после общения, решил проверить веру священника на прочность. Уговоры мало подействовали, сумасшедший использовал нож для лучшей аргументации.

Честер Кэмпбелл с полицейскими прибыл как раз вовремя, дабы отправить грешную душу бузотёра прямиком на небеса. Несколько выстрелов, изрешечённое пулями тело упавшее на асфальт, кровь окропившая Дом Господень, проклятия.

Сам Обадайя мало видел окончание трагедии, он лежал ничком между скамьями. Колотая ножевая рана нанесённая Зосо, напомнила Слоупу — добро бывает наказуемо. Ранение обеспечило молодому священнику благовидный предлог, дабы временно оставить служение.

Все заботы на себя взяла Полли. Расходы на медикаменты, питание, наблюдение врачей. Слоуп долго отнекивался: мол лишний раз беспокоить её, быть в тягость. Возражения тонули одно за другим в единственной фразе Полли:

— Преподобный, я всегда отдаю свои долги.

Закрытый в четырёх стенах, он наблюдал как она покидает больницу. Проигнорировав советы врачей, Слоуп смог добраться до окна, остаться почти незамеченным за тонкой вуалью штор. Она вернётся — завтра. Обязательно.

* * *

Долги. Полли упомянула их, окончательно расставив все точки над "i". После смерти сына Майкла, Грей закрылась от всех, даже родная дочь Анна, предпочла оставить мать в покое. Жизнь катилась под откос, виновные в смерти Грея были уничтожены.

Обадайя прекрасно понимал, каково это — потерять ребёнка. Его сестра Реджина Миллс, до сих пор скорбела, хотя смогла усыновить малыша Генри, подарить ему всю любовь, всю, на которую только была способна.

Свои заслуги в случае с Полли, Слоуп отказывался признавать. Он выполнял долг, усмиряя боль, делая её если не менее слабой, то терпимой уж точно. Шли месяцы, он оставался рядом. За долгими разговорами быстро пролетали положенные часы их общения.

— Обадайя, — ей спишется такое вольное обращение к нему. — Ты веришь во всепрощение?

— То есть, независимо от тяжести вины? — он как судья, точнее лишь посланец.

— Читаешь мысли.

Ей нравился его необычный голос, ясность ума, взгляды. С ним она могла почти забыть о притворстве. Редкость, быть так близко с человеком, разрешать ему смотреть буквально тебе в душу. Её бездна — тёмный хаос. Как мог Слоуп остаться вопреки всему, не испугаться. Иные старались держаться подальше, опасаясь быть заражёнными этой скверной.

— Господь учит нас прощать, Полли. Все мы его дети, он одинаково нас любит.

— Одинаково судит?

Люди Голда заплатили за смерть Майкла. Они пешки, король остался на троне, добраться до Майкла Уивера по прозвищу "Голд", было равноценно объявлению войны. Томми следил за властителем из Лондона, искал пути позволяющие сместить торговца. На ступень выше — он убит. Голд мог пользоваться колоссальным влиянием, надавить, упразднить, уничтожить.

Полли пообещала сыну, его убийца будет умирать в муках: долго и болезненно. С помощью Слоупа женщина загоняла свои звериные инстинкты как можно дальше, глушила боль не виски, а разговорами. Она держалась за соломинку из последних сил.

— Кара Господня обрушится на виновных, Полли.

Будь он вне сана, веры, сказал бы что ложь во спасение как антидот против несправедливости. Обадайя с невыразимым сочувствием смотрел Полли в глаза, разделяя её боль. Тактильный контакт наоборот мог обострить ситуацию. Храбрость, сила, ум, выдержка — всё в этой женщине говорило: её трудно сломать. Сломить. Они смогли сломить.

— То есть сразу, без всяких проволочек? — Майкла нет почти год, Голд по-прежнему топчет землю.

— Рано или поздно, — он замолчал, взял её руку в свою, пытаясь передать Полли свою уверенность.

— Думаю просто следует научиться ждать, — такой простой жест говорил о поддержке, тепло руки Обадайи помогло, она чуть успокоилась. — Ты веришь, — отметила она.

— Хочу верить, Полли, — он разорвал контакт, в голове крутились сотни мыслей, одна постыднее другой.