Злобный скелет, мерзкий на вид (джен)

591 год от Дня Смерти.

В одном богатом баронском доме одним чудесным утром родился ребёнок. Ребёнок, родившийся в богатом баронском доме, был мальчиком. Тот мальчик родился невероятно здоровым и красивым. Недолго думая, родители назвали мальчика Кадрильйо, а род, в котором мальчику посчастливилось родиться, гордо звался Ватрулио. Так на свет появился самый особенный в мире мальчик — Кадрильйо Ватрулио. Кадрильйо был особенным не потому, что он был рождён в доме Ватрулио, а потому, потому… В общем, на то были свои причины. Хотя, стоит отметить, что факт рождения Кадрильйо в качестве члена семьи Ватрулио давал мальчику свои преимущества.

Шли годы, мальчик рос, окружённый заботой и любовью своих родителей и двух сотен слуг. Так как Кадрильйо был самым особенным ребёнком в мире, то само собой, что его жизнь была наполнена исключительно победами и успехами. За что бы Кадрильйо ни брался, у него всегда всё получалось с первого раза, что только подчёркивало то, насколько он особенный. Стоит отметить, что всё, что получалось у Кадрильйо, получалось у него не абы как, а лучше, чем у всех, кого Вы когда-либо знали.

К каким-то двадцати пяти годам Кадрильйо стал абсолютно взрослым. Обычно людям для этого требуется куда как больше времени, но ведь Кадрильйо был особенным, а потому он с лёгкостью вошёл во взрослую жизнь, и сделал он это бодрым шагом. Став взрослым, Кадрильйо пришёл к мысли, к которой приходит каждый взрослый человек, он понял, что ему срочно требуется жениться. Удивительно вовремя данная мысль посетила голову Кадрильйо. Дело в том, что задолго до того, как мысль о женитьбе зародилась в голове Кадрильйо, две сотни любящих слуг уже вовсю исследовали самые отдалённые уголки мира в поисках достойной кандидатуры на роль супруги их особенного господина.

Две сотни любящих слуг особенно остро чувствовали желания своего господина, притом задолго до того, как те вообще изъявляли желание зародиться в его голове, потому им не составило бы никакого труда в точности угадать, чего бы тому хотелось в любой отдельно взятый момент времени. Две сотни любящих слуг были крайне придирчивы в выборе спутницы жизни для своего господина, в связи с чем на поиски подходящих кандидаток могло понадобиться немало времени, потому две сотни любящих слуг рассудили, что заняться столь ответственным делом нужно как можно раньше. Что в конечном итоге принесло свои плоды.

В день празднования своего двадцатипятилетия, тот день был приемлемо солнечным, не слишком жарким и не слишком прохладным, а именно таким, каким надо. В такой подходящий день только что вошедший во взрослую жизнь Кадрильйо встал из-за праздничного стола и с полной уверенностью в голосе произнёс: «Я решил, женюсь!»

В то же мгновение две сотни любящих слуг заспешили. Ведь к тому моменту, как молодой господин Кадрильйо объявил о своём намеренье женится, у них уже было подготовлено две сотни кандидаток на роль его супруги. Две сотни любящих слуг только и ждали момента, чтобы представить тщательно подобранных девушек своему господину, от чего им приходилось прилагать немало усилий, чтобы не начать улыбаться во все лица, когда столь долгожданный момент наконец-таки настал.

В мгновенье ока весь праздничный зал превратился в место, кишащее двумя сотнями любящих слуг, которые переставляли мебель, расчищая необходимое пространство. Некоторые гости были подвинуты, дабы слуги могли внести в зал достаточное количество новых столов, за которыми могли бы разместиться приглашённые кандидатки в супруги молодого господина Кадрильйо. После того, как всё было готово, две сотни любящих слуг начали заводить девушек по одной, сопровождая тех к столам, предлагая тем самым присоединиться к празднованью дня рождения своего возможного жениха. Лучшие девушки, собранные со всего мира, заполнили собой ту часть зала, которую две сотни любящих слуг подготовили для них, после чего празднество продолжилось с новой силой.

Ватрулио Кадрильйо не спеша продолжал наслаждаться едой, ожидая, пока две сотни любящих слуг закончат заводить в зал девушек. Он не смотрел на них, ведь все они были невероятно красивы. Кадрильйо, зная о природе человека влюбляться глазами, не хотел прельститься внешностью входящих в зал девушек, потому он не смотрел, но слушал. Девушки входили одна за другой, и каждая шла как-то по-своему. Одна ступала почти невесомо, словно порхающая над землёй бабочка, другая громко отбивала каблуком ритм, словно солдат с многолетней выправкой. Все они были разными, и у каждой был уникальный звук. Кадрильйо не сомневался, что каждая из этих девушек являет собой воплощение идеала человеческих качеств, ведь он знал своих любящих слуг с самого детства, что давало ему исчерпывающее представление о стандартах тех, когда речь шла о подборе кандидаток на роль его супруги, будущей баронессы Ватрулио. Каждая девушка, входившая в зал, сама того не зная, оставляла о себе уникальное, ни с чем несравнимое впечатление. Впрочем, каждая из них именно этого и добивалась. Каждый человек желает быть уникальным и неповторимым, хотя бы в глазах других людей, и эти девушки не были исключением.

Как только последняя девушка заняла своё место в зале, один из двух сотен любящих слуг объявил: «Да начнутся смотрины!» После чего не спеша подошёл к стулу, за которым сидел его господин Кадрильйо, и жестом пригласил того ознакомится с прибывшими кандидатками.

Элегантно сложив салфетку и встав из-за стола, молодой господин Кадрильйо крепко закрыл глаза и попросил слугу проводить его к ожидающим девушкам. Слуга, ни на секунду не растерявшись, принялся со всей ответственностью исполнять желание своего господина. Кадрильйо шёл через весь зал, обходя расставленные то тут, то там столы и стулья, словно бы глаза его вовсе и не были закрыты. Казалось, что молодой господин рода Ватрулио вообще не нуждался в каком-то там зрении, чтобы ориентироваться в пространстве. Сопровождающий его слуга, по сути, просто наблюдал, как его господин, не сбавляя темп, бодрым шагом пересекает праздничный зал.

Добравшись до той части зала, в которой две сотни кандидаток уже приступили к празднованию его дня рождения, молодой господин Кадрильйо остановился. Девушки смотрели на него, не отрывая своих прекрасных глаз, и молодой господин дома Ватрулио чувствовал на себе их взгляды. Взгляд каждой отдельно взятой девушки ощущался уникально, подчёркивая характерные особенности каждой из них. Кандидатки же, в свою очередь, были в некоторой степени смущены поведением их потенциального жениха, ведь с того момента, как они вошли в этот зал, он ни разу не взглянул ни на одну из них. Они были в этом уверены, потому как только и делали, что старались поймать взгляд молодого красавца Кадрильйо, но ни у одной из них так и не получилось этого сделать.

Тем временем, пока девушки были погружены в свои переживания, Кадрильйо подошел к первой из них. То была невероятно красивая и утончённая девушка. Было видно, что она воспитывалась в благородном и уж точно небедном доме. От цветочного запаха, что исходил от тела девушки, даже у стоящих рядом с ней соперниц сладко перехватывало дыхание, и что-то словно было тянуло в груди. Образ девушки так и подталкивал всех оказавшихся рядом с ней людей заключить её в объятья и никогда больше из них не выпускать. Без преувеличения можно было бы сказать, что она была идеальна. Но молодой господин Кадрильйо не стал долго задерживаться, уделив ей лишь минуту своего времени, после чего он пошел к следующей кандидатке.

Так, изучая представших перед собой девушек, Кадрильйо не задерживался возле каждой из них больше чем на минуту. Раз за разом, когда молодой Кадрильйо подходил к следующей кандидатке, он полной грудью вдыхал запах, исходящий от её тела, после чего ненадолго брал её руки в свои, а напоследок чутко к ней прислушивался. Все девушки были уникальными и каждая была достойна наивысшей похвалы, но ни одна из них не вызвала в душе Кадрильйо чего-то такого, что заставило бы его открыть свои глаза. Так он и ходил средь рядов девушек, изучая их и ища ту самую, что оставила бы свой отпечаток на его сердце.

Минуло несколько часов с того момента, как Кадрильйо принялся изучать приведённых двумя сотнями любящих слуг кандидаток. Он не считал, со сколькими из них он уже имел удовольствие провести время, но был почти уверен, что с минуты на минуту он подойдёт к последней девушке. В итоге так и вышло, не прошло и пяти минут, как Кадрильйо познакомился с последней девушкой, после чего, не показывая виду, разочарованно, уже собрался возвращаться за праздничный стол, когда его чувства вдруг уловили что-то интригующее. Сделав несколько шагов в сторону от скопления кандидаток, молодой господин дома Ватрулио вдруг замер перед девушкой, что не была кандидаткой приведённой сюда двумя сотнями любящих слуг. Он сразу это понял, так как ему поспешил сообщить об этом его сопровождающий. Да и к тому же, она не сидела за одним из столов для приглашённых гостей, а стояла поодаль ото всех, словно часть сопровождения одной из кандидаток. Как бы то ни было, молодой господин дома Ватрулио ощутил что-то, и он намеревался это что-то исследовать. Потому, подойдя к девушке, он решил отнестись к ней так, словно она так же одна из приглашённых кандидаток.

Руки девушки были слегка грубыми, но не лишёнными изящества, определённо, их обладательнице приходилось пользоваться мечом. Странным образом молодому господину дома Ватрулио совсем не хотелось отпускать руки этой девушки с того момента, как только они оказались в его собственных руках. Исходивший от девушки запах слышался как странное сочетание оружейного масла, дорогого виски и сладкой выпечки. А звук, который она издавала всем своим телом, отдавался в ушах Кадрильйо манящим, рдостным озорством.

Желание открыть глаза и взглянуть на столь взбудоражившую его чувства девушку незамедлительно охватило всё естество молодого Кадрильйо, но он отчего-то замер в нерешительности. Странным образом ещё мгновенье назад переполняющая уверенность вдруг покинула Кадрильйо. Молодой господин дома Ватрулио совсем потерялся в своих мыслях и эмоциях, он настолько погрузился в себя, что и не заметил, как пролетела минута, а за ней и вторая. Кадрильйо стоял перед девушкой, устроившей беспорядок в его мыслях и эмоциях, и не мог пошевелиться, скованный каким-то новым для себя чувством. Будь перед ним сотня врагов, то он, не задумываясь ни на секунду, бросился бы в бой, но вдруг оробел перед этой незнакомкой, на которую он ещё даже не осмелился взглянуть.

Казалось, что молодой господин дома Ватрулио так бы и стоял перед девушкой, руки которой он бережно держал в своих руках, если бы вдруг холодный морской ветер не заполнил собой зал, сопровождаемый звуком разбивающихся окон.

— Аха-ха, аха-ха! — Раздался жуткий смех с того места, где ещё мгновение назад были прекрасные мозаичные окна.

Всё произошло в мгновение ока, молодой господин дома Ватрулио даже не успел среагировать. Нет, дело было совсем не в быстроте произошедшего, это он, поглощённый своими переживаниями, был парализован нерешительностью, с которой столкнулся впервые в своей жизни. Что-то быстрое, словно ветер, подхватило девушку, руки которой он держал, и унесло прочь, злобно хохоча. И только тогда, когда руки девушки выскользнули из его рук, молодой господин дома Ватрулио нашёл в себе силы открыть глаза.

— Аха-ха, аха-ха! Ты, жалкий потомок Ватрулио. Вот и настал момент моей мести тебе и всему твоему роду. Аха-ха-ха! — громогласно объявил скелет, одетый в полусгнившие пиратские одежды. Он стоял в проёме, в котором ещё мгновенье назад располагалось окно, явно намереваясь выпрыгнуть в него, как только он закончит своё представление. На плече скелета виднелся силуэт девушки, которая, скорее всего, была без сознания, так как она совсем не сопротивлялась удерживающему её скелету.

— Отпусти её, злобный скелет! — Прокричал Кадрильйо.

— Аха-ха-ха. Ни за что! Отныне эта девица будет ходить под моими парусами, а ты, поганый Ватрулио, останешься ни с чем. Аха-ха-ха! — бросил на последок скелет в пиратской одежде, после чего, лихо крутанувшись, выпрыгнул в проём, который некогда был прекрасным мозаичным окном.

— Нет! — Что было сил прокричал Кадрильйо вслед скелету, что уволок с собой взбудоражившую его чувства девушку. — Нет… — Тихо повторил он, пытаясь выйти из оцепенения, что вязкой слизью опутало всё его тело, не позволяя сию же секунду броситься в погоню.

Какая-то непреодолимая слабость окутала всё тело молодого господина дома Ватрулио. Он не боялся скелета, вовсе нет, но он боялся. Кадрильйо впервые испытал подобную тревогу, потому ему было очень сложно вот так, в моменте, осознать её природу. И эта неспособность осознать природу своих чувств посеяла в нём сильную нерешимость. Вдруг, пронзённый осознанием утраты чего-то очень важного для себя, Кадрильйо сбросил довлеющее над ним оцепенение и быстрый, словно молния, побежал к оконному проёму в надежде, что ещё не слишком поздно и он сумеет вырвать девушку из рук злобного скелета. Кадрильйо подбежал к оконному проёму и устремив в него свой взор полный надежды. Мгновения хватило, чтобы тлеющий огонёк надежды, столь стремительно зародившиеся в душе Кадрильйо, так же быстро разбились, словно валяющееся повсюду битое стекло. Из разбитого окна молодой Ватрулио мог видеть, как скелет, взобравшись на свой корабль, такой же гнилой, как и его одежды, с перекинутой через плечо девушкой, уже отчаливал из порта. И при этом он громко смеялся. Настолько громко, что гул от его хохота, наверное, можно было услышать в любом уголке портового города. И само собой, этот хохот доходил до чувствительных ушей Кадрильйо, подпитывая в нём беспокойство за девушку, что так легко всколыхнула его чувства.