Хранитель утраченной магии (джен)

Маленькая голубая планета, третья от солнца, не могла похвастаться разнообразием стихийных чародеев, да и самóй магией-то, в общем, тоже. Но именно на Земле сейчас происходили важные для всего Чартатво события.

Погода была замечательной и разительно отличалась от чувств, бушевавших внутри мужчины: в нём разразился настоящий шторм. Игнат уволился, причём с большим скандалом. Кричал, конечно, только уже бывший начальник, но, вспомнив покрасневшее от натуги лицо и слова, яростными плевками вылетающие из его рта, Игнат всё больше мрачнел. Настроение неуклонно ползло вниз, и мужчине была жизненно необходима успокаивающая прогулка.

Тяжело вздохнув, Игнат направился к карьеру. С этим местом его связывало множество приятных воспоминаний: сначала детские игры, а потом частые прогулки с матерью. Сорвав с куста листок, он размял его в пальцах, наслаждаясь чуть резким запахом.

«Грибы предпочитают тихие места, — раздался в голове наставительный голос матери, — так что будь осторожен и не разрешай другим шуметь».

Хотя мама давно ушла из жизни, память о её мудрых советах и любовь к долгим прогулкам остались с ним.

Впрочем, в этот раз он пришёл попрощаться. Смерть матери, увольнение — больше его ничего не держало в родном посёлке. По натуре мужчина был одиночкой, а потому хотелось уехать куда-нибудь совсем в глушь. Подальше от больших городов, шумных людей, нервных начальников. Благо накопления были, и, использовав деньги, вырученные за продажу квартиры, Игнат смог приобрести небольшой домик. Такой, как когда-то давно мечталось: на берегу озера, неподалёку от хвойного леса. И главное — минимум соседей, не считая зверей, конечно.

Остановившись у берёзы, которую помнил ещё тонкой тростинкой, Игнат расправил плечи и, насладившись знакомым до последнего куста видом, развернулся к дому. На смену клокотавшему гневу пришло спокойствие. Даже немного странно, что в этот раз его так задел скандал. Обычно Игната было невозможно вывести из себя. С детства он отличался непробиваемым спокойствием и давал невозмутимый ответ на любой гневный крик. Но на этот раз, наверное, чаша терпения была переполнена. Внешне мужчина этого никак не показал, а вот внутри бурлил непривычный гнев. Хорошо, что тот постепенно исчез, Игнат чувствовал, что прогулка поможет, как всегда помогала его матери. Мысли опять переключились на былые времена, но вдруг воспоминания прервали резкие детские крики.

Это был не тот радостный шум, который обычно раздаётся во время игр; в нём слышалась отчаянная растерянность, будто произошло что-то страшное. Мужчина опрометью бросился к насыпи. Как он и опасался, любопытная девчонка решила нарушить правила и подойти к карьеру ближе, чем следовало. Игнат знал её, это дочка соседей Маша, которой на днях исполнилось восемь лет. Сейчас она отчаянно цеплялась за торчавшую корягу, пытаясь удержаться на краю карьера. Песок под ногами неумолимо ехал вниз, и все усилия девочки выкарабкаться были тщетными, каждое движение только усугубляло её положение.

Сейчас главным было, чтобы Маша перестала двигаться, так что, переведя дыхание, Игнат как можно более ровным тоном начал успокаивать девчушку.

— Маша, тихо, тихо, главное — не шевелись, я сейчас тебя вытяну, ты слышишь меня? — На него смотрели полные слёз глаза, отчего сразу в горле встал ком. Тихонько подбираясь к краю карьера, мужчина продолжал что-то говорить девочке, что именно — он сам бы ни за что не вспомнил. Чем ближе он подбирался, тем ниже опускался, затем присел и расставил руки для равновесия. А как только почувствовал, что край начинает осыпаться, — незамедлительно лёг, но продолжил ползти к всхлипывающей девочке.

Добравшись до края обрыва, Игнат уже всем телом ощущал, как под ним едет земля. Шансы на успешное возвращение неумолимо уменьшались, ведь тут важнó спокойствие, а Маша продолжала всхлипывать, пытаясь подтянуться.

— Помогите, — бормотала она, цепко держась за корягу, — помогите!

— Тихо, всё хорошо, я почти рядом. — Голос был спокойным и ровным, благо натренированный буйным начальством мужчина умел скрывать свои эмоции. — Постарайся шевелиться как можно меньше. Помнишь, как мы играли: море волнуется раз, море волнуется два… — Игнат по миллиметру приближался к коряге и всё говорил: — Море волнуется три, морская фигура на месте замри.

— Помню... страшно. — Маша перестала на мгновение шевелиться. — Ты спасёшь меня?

— Конечно, а как же иначе. — Последние сантиметры, резкий рывок — и тонкая дрожащая кисть в надёжной хватке. — Держись крепко!

Немного поёрзав, Игнат упёрся рукой в корягу и стал аккуратно вытаскивать девочку, следя за всё сильнее осыпающимся краем.

— Не беспокойся, медленно и уверенно, — уговаривал он ребёнка, стараясь больше не совершать резких движений.

Вот девочка уже почти на краю, получилось перехватить её за пояс, но внутренние часы будто отсчитывали последние секунды. Не отдавая отчёта своим действиям, Игнат дёрнул пискнувшую Машу на себя и крепко обнял, прикрывая ей голову руками. И в этот момент земля поехала вместе с ними. Игнат знал, что сейчас произойдёт: песок волной будет спускать их вниз, а потом следующей накроет с головой и, подобно болоту, затянет внутрь. Вес песка не позволит дышать, а помощь, даже если и придёт, будет слишком поздно. Впрочем, какие тут спасатели, карьер уже пару десятилетий как заброшен — вон как край зарасти успел. Это и привлекает ребятню, кажется, что всё безопасно, хоть на деле это и не так.

Мысли за мгновение промелькнули в голове, но за эти секунды всё успело поменяться. Мягкий песок вдруг затвердел, будто превращаясь в салазки, и Игнат с Машей, подгоняемые волнами песка, съехали в самый низ совершенно невредимыми.

Судорожно выдохнув, Игнат разжал руки.

— Ты как? — Он разглядывал Машу, пытаясь найти повреждения. — Сильно испугалась?

— Да-а-а… — сорвалась в плач девочка, прижимаясь к своему спасителю. — Я больше не буду здесь играть.

— Вот и правильно, ты умница, — ободряюще бормотал Игнат, гладя Машу по голове.

Долгие минуты шли одна за другой, пока уставшая от истерики девочка не уснула. Мужчина, взяв её на руки, отправился к выходу из карьера, благо тот был виден. По пути он пытался понять, что же всё-таки произошло, но, увы, никаких объяснений случившемуся найти не мог.

До дома Маши было минут сорок, но девочка так и не проснулась. Передав её в руки обеспокоенной матери, мужчина без подробностей объяснил, что произошло, а затем отправился к себе. Завтра предстоял сложный день, ведь нужно было забрать документы с работы, а значит, снова встретиться с боссом.

Утро наступило быстро, пожалуй, даже быстрее, чем того бы хотелось. Заснуть вечером удалось далеко не сразу: всё время вспоминалось ощущение, что вот-вот земля уйдёт из-под ног. А ещё продолжал удивлять песок, превратившийся в монолит. Чудесное спасение, иначе было не назвать произошедшее. Но почему-то тянуло обратно — ближе к карьеру, к месту выработки.

Встряхнувшись, мужчина потёр лицо руками и медленно стал собираться. Он никогда не суетился, что почему-то выводило из себя многих его знакомых, но при этом всё всегда успевал.

Неторопливо выйдя из дома, он направился к остановке. Сегодня ему необычайно повезло, и автобус приехал совсем быстро. Забравшись в дурно пахнущее нутро транспорта вместе с десятком односельчан, Игнат встал у окна и уставился на мелькающие деревья. Их становилось всё меньше и меньше, а поток машин, наоборот, увеличивался: они подъезжали к городу.

— Нет, вы слышали, а Катьку-то облапошили, — прозвучал из-за спины Игната голос одной из двух сплетниц. — Она квартиру-то продала да деньги в дом вложила. А тот, оказывается, ещё нескольким людям-то продан. — Женщина, торопясь поделиться столь горячими новостями, постоянно глотала окончания, а потому подробностей было и не разобрать. Впрочем, к чему это? Неизвестную Катерину было, конечно, жаль, но тут уж ничего не попишешь.

Погрузившись в мысли о своём новом домике, ожидающем его в деревушке, Игнат чуть не пропустил нужную остановку, однако выходящая женщина больно пихнула его в бок — и мужчина опомнился.

— Встал тут, людям мешает, — пробормотала она, пока Игнат потирал пострадавшее место: уж чересчур точно попала ворчунья острым локтем туда, где побольнее.

Пара кварталов пешком — и он уже почти на месте. Горло першило от смога, а в голове набатом билась мысль: «Как же хорошо, что я уволился, и больше сюда ездить не понадобится».

Офисное здание, просторный холл, девушка, стоящая перед лифтом. Огневолосая, с лицом сердечком, она раздражённо постукивала туфелькой по напольной плитке.

«Вечно спешат они куда-то», — подумал Игнат и, пожав плечами, уставился на табло лифта. Третий этаж, второй.

Медленно текущие мысли сбил парень, врезавшийся Игнату в плечо.

— Ой, извините. — Он подобрал упавший телефон и добавил: — Я случайно.

— Ничего. — Немногословный мужчина повернулся к гостеприимно звякнувшему лифту. — Прошу. — Он махнул рукой, пропуская обоих торопыг и заходя за ними следом.

Двери уже стали закрываться, когда в лифт проскользнула ещё одна девушка. Аккуратно переместившись в дальний угол, она смогла незаметно для всех нажать кнопку пятого этажа. Лифт мягко тронулся, но, не успев подняться даже на пару пролётов, резко остановился и погрузился во тьму.

Тишину прервал страшный скрежет, и металлическая кабина начала стремительно падать. В Игната вцепились чьи-то хваткие пальцы, дыхание перехватило, а пол ушёл из-под ног.

Четыре человека волей судьбы оказались в одном замкнутом пространстве, винтики единого механизма встали на свои места, теперь всё верно: шестерёнки закрутились — и где-то далеко, в другом мире, сделал первый за многие годы вдох спящий дракон.

Лифт падал, и люди, спасаясь, вцеплялись друг в друга, кто-то кричал. Вдруг под ногами у них возникла твёрдая опора, чувство падения прекратилось, но темнота не прояснилась. Им только предстояло разобраться в происходящем, а тем временем в уже покинутом ими мире с тихим звоном распахнулись двери совершенно пустого и невредимого лифта.