Песнь Серой Мглы (гет)

Я был живым воплощением позора стаи. Пока другие летели сквозь лес чёрными молниями, я ковылял, как клубок спутанных волокон. Мои зубы — жалкие искорки в сравнении с факелами пастей сородичей. Благо Рафа решила поддержать меня.

Вокруг были тёмные, похожие на бездушные кривые тени деревья. Под нами стелился ровным слоем тёмно-серый мерцающий мох. Мёртвая безжизненная тишина приятно заполоняла всё нутро. А над головой сквозь тонкие кривые ветви деревьев был виден Светлый Священный Диск. Именно когда он светлый, наша стая выходит на охоту. В это время светящихся светлых существ, которых мы называем лимами, особенно много. Лимы представляют собой существ разных форм и размеров, сотканных из волокон дыма, только искрящегося и светлого. На этих завораживающих светящихся существ мы и охотимся. В общем, это по-настоящему благостное время, чтобы получить себе лапы, а кому-то даже начать спину…

Я покосился на Рафу, которая спокойно вышагивала рядом, навострив уши. Видимо, ей не терпелось присоединиться к стае и бежать за очередным ярким и таким манящим лимом.

Рафа заметила, что я смотрю на неё, и игриво ткнула меня носом в ухо.

— Что опять не так, зануда?

Я шутливо оскалился.

— Всё в порядке…

Рафа задумчиво посмотрела вдаль. Там уже клубились тёмные волокна нашей стаи вокруг небольшого светлого комочка.

— Как ты думаешь, у нас получится поймать в этот тёмный диск хорошую добычу?

Да, Священный Диск не всегда светлый. На какое-то время он становится тёмным, чернее самых чёрных деревьев в округе. В это время в нашей стае испокон веков сложилась традиция. Мы называем её Ночью Отзвуков. Охотиться в ту пору становится особенно сложно, поэтому, если мы не находим достаточно добычи, чтобы прокормить всю стаю, приходится выбирать кого-то из сородичей и съедать. Того беднягу, которого выбирает стая, называют Жертвой Тёмного Диска. Но становление Жертвой считают большой честью, чего я искренне не понимаю.

Так или иначе, дичь или Жертву мы приводим к Реке Шёпота, где под вой старших верлугов и начинается пиршество… Я лишь однажды бывал у берега небольшой, но величественной реки, которая, петляя, течёт по всему лесу. По крайней мере так говорят гурги. Она представляла собой чёрную вязкую жидкость, неторопливо текущую куда-то в неизвестном направлении… Иногда из воды показывались части тел лимов и верлугов, которые уже давно закончили свой жизненный путь, что смотрелось достаточно жутковато. Я был там, в окружении своей стаи, несмотря на то, что тогда у меня едва только показались уши. Рафы со мной ещё не было. Она лишь слышала об этой традиции от меня и старших, но этого вполне хватило, чтобы она невзлюбила этот обычай. Я же относился к этому с лёгким страхом, возможно даже с благоговением… Может, это так влиял на меня тёмный свет Диска? Или чарующие песни старших? Или споры грибов, которые разлетались во все стороны, создавая серый плотный туман? Или тот неописуемо ужасающий запах, исходящий от реки, который сводил челюсть? Скорее всего, всё это и сразу.

Рафа ждала моего ответа.

— Да, надеюсь, что у нас получится. В прошлый раз было очень неприятно видеть то, как все смотрели друг на друга…

Я поёжился.

К тому времени мы успели дойти до остановившихся охотников. Они как раз доедали остатки лима, по которому было уже совсем не понятно, на кого он был похож. К сожалению, когда мы подошли, есть уже было нечего. Поэтому наша небольшая процессия двинулась дальше.

Вскоре где-то впереди почуяли добычу. Это был Таум. Он первый заметил добычу и подал сигнал ушами остальным. Все резко остановились. Совсем не ожидая этого и не успев затормозить, я врезался в застывших, прислушивающихся верлугов, а точнее — в Верга. К сожалению, это был именно тот ерл, который ненавидел меня больше остальных. Он резко повернулся ко мне, оскалив зубы. У верлугов они такие же яркие, как и глаза, так что я невольно вздрогнул от внезапно появившихся у моей морды ярких клыков. Я прижал уши, показав свою слабость и извинение. Верг медленно открыл пасть — создавалось ощущение, что он собирался откусить мою полупрозрачную морду. Меня обдало запахом гнилого света, который обычно остаётся, когда кто-то проглатывает лимов целиком. Я невольно сжался в страхе, но в последний момент Верг клацнул своими мощными мерцающими клыками прямо у моего носа. Из его пасти вырвался рык:

— Как всё ещё стая держит таких, как ты? Даже удивительно, что на прошлой Ночи Отзвуков не выбрали тебя.

После чего он отвернулся от меня, показывая, что я не достоин более его внимания. Я удивлённо посмотрел на уверенно идущего впереди Верга. Неужели так легко отделался? Никаких откусанных ушей и развеянного загривка? А, нет… Это была Гира. В тот момент она настолько красноречиво посмотрела на Верга, что он решил пока что оставить меня в покое. Гира часто выручала меня из подобных неприятных ситуаций.

Поравнявшись с ней, я тихо тявкнул «спасибо», на что Гира фыркнула с презрением. Удивительно, чего я только ожидал? Она является моей наставницей, поэтому и защищает меня, хоть ей это и не по душе. Ну что поделаешь… Обычаи стаи — всё-таки.

Неподалёку послышался сдавленный рык:

— ГрАаург БаАр!

Пока все обращали всё своё раздражённое внимание на меня, этот заболевший лим уже успел учуять нас. Теперь никакого эффекта внезапности не будет. Стайка верлугов с досадным воем понеслась за лимом. Нам с Рафой, естественно, выть категорически запрещалось. Не доросли ещё…

Старшие верлуги убежали вперёд, снова оставив нас с Рафой позади. Хоть Рафа и была быстрее меня, но всё же не поспевала за сородичами, поэтому осталась со мной.

Лим сделал небольшой крюк и бежал в нашу сторону, видимо не замечая.

— Давай побежим наперерез? — заскулила Рафа, снова начав нетерпеливо бегать вокруг меня.

Я лишь вздохнул, молча соглашаясь на предложение молодой верлуги…