Человек с Луны (гет)

А потом вернулась жизнь.

Воздух ворвался в его ноздри, а по его жилам хлынула горячая кровь, едва не ошпарив сознание наплывом ощущений.

На миг всё это оказалось слишком оглушающим.

Но уже в следующее мгновение он просто принял перемену, и она отступила на задворки сознания, обратно в те подсознательные механизмы, где и была всегда. Эмия открыл глаза; второй его вдох оказался таким же смрадным, как и первый. Гнилостная вонь отбросов. Едкий запах пыли и смога. Запах медленной смерти и отчаянной борьбы за жизнь.

Шум. Далёкий, приглушённый — и всё же безошибочно городской, окружавший его со всех сторон.

Тьма и свет. Контраст, какой бывает только в городе после заката: звёздный свод над головой казался почти чёрным рядом с искусственным сиянием, заливавшим пространство перед ним. Но его глаза быстро привыкли, и он медленно выдохнул.

Его встретили растрескавшийся бетон и обветшалые здания; запущенный городской пейзаж казался поразительно знакомым, несмотря на то и дело попадавшиеся чуждые, непривычные детали. Вдалеке, в поле его зрения, пронеслась летающая машина. Ещё дальше сияли огромные светящиеся рекламные панели — словно пылающие великаны на фоне тёмного горизонта, — а высокие сверкающие стеклянные шпили будто норовили пронзить сами небеса. На мгновение всё это показалось ему чужим, почти инопланетным, но стоило заметить в очертаниях привычную человеческую логику, как сквозь чуждость проступило знакомое. Да, это явно была незнакомая ему эпоха, но вряд ли слишком уж далёкое будущее.

Лет десять, двадцать? Ну, тридцать от силы, насмешливо подумал он.

У его ног валялись брошенные обёртки и полураздавленные упаковки с какой-то фабричной едой — вот откуда шёл этот запах. Он сидел вплотную к мусорному контейнеру, привалившись хилой спиной к жёсткой стене. Стоило ему поднять руку, как игла, всё ещё наполовину торчавшая в его коже, выпала и звякнула о землю. Следом из прокола на руке набухла крупная капля крови.

Эмия поморщился. «Да что тут поделаешь. Тот, кем он был прежде, давно мёртв. Кем бы он ни был.»

На миг его поразил диссонанс этой картины, а ещё то, как до боли по-человечески выглядело всё происходящее. Вот он — оживший после передозировки — лежит среди грязи и мусора. А там, вдали, почти в пределах досягаемости его слишком тонких пальцев, мерцают чудеса, которых способно достичь человечество. Ещё одна огненная точка прочертила тёмное небо, оставляя за собой пылающий путь к небесам и дальше. Он провожал её взглядом, пока она не растворилась в ночной вышине.

Почему-то эта двойственность — нищие и обездоленные у ног могущественных и богатых — казалась ему настолько знакомой, что все сомнения в том, что он на Земле, развеялись без следа.

— Чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним... да уж, — хмыкнул он, поднимаясь на ноги и игнорируя накатившее головокружение. Опереться о стену он себе упрямо не позволил. Всего этого ему уже хватило понять, что тело ему досталось слабое. — ...И где я?

Он поднял взгляд и сощурился, пропуская немного магической энергии через свои глаза, чтобы усилить зрение. Пробившись сквозь городскую засветку, он различил на ночном небе звёзды. Созвездия и их взаимное расположение он узнал довольно быстро: когда-то не раз он полагался на них, чтобы находить дорогу. Даже если всё прочее подводило, звёзды над головой неизменно указывали путь. Но это же подтверждало и сказанное ему прежде. Он был не на другой планете.

— ...Земля, значит, — тихо проворчал он.

И как, спрашивается, ему добраться с Земли на Марс? Да ещё в таком теле? Наверное, вряд ли существовали какие-нибудь пассажирские рейсы на Красную планету, да и незаметно пробраться на корабль было бы непросто. «Да и есть ли тут вообще корабли, способные летать на Марс?»

Даже если бы он отбросил новообретённые тело и отправился в путь как Слуга, своими силами он бы туда не добрался. Даже с запасом, который давал ему навык «Независимое Действие», он всё равно исчез бы прежде, чем достиг цели. Да и сомневался он, что сумел бы своими силами хотя бы покинуть планету. По сравнению с тем, как просто было бы провести сканирование средствами самой Лунной Клети, всё это казалось до смешного сложным, и он раздражённо поморщился.

С другой стороны, в этом было что-то любопытное.

Для Героического Духа сама возможность жить и существовать среди людей после того, как он уже стал легендой, была редкой привилегией. А для простого Стража вроде него, тем более. Единственным настоящим исключением считался кибернетический мир Лунной Клети: там одной души было достаточно, чтобы существовать. Пока они оставались внутри того мира, они могли жить почти как прежде. Но когда тебе дают тело, настоящую плоть... Он издал тихий смешок, улыбнувшись, несмотря на титаническую задачу, стоявшую перед ним.

Пожалуй, то бюрократическое решение, которое привело его сюда, было не таким уж плохим. По сути, для него это был просто отпуск. Даже если придётся не высовываться, такая передышка от пустоты суррогатного мира Лунной Клети была более чем кстати.

Эмия вышел из тёмного переулка на улицу, озираясь по сторонам и жадно впитывая открывшуюся картину. Все поверхности до высоты человеческого роста пестрели намалёванными из баллончика знаками банд и тегами; асфальт был старым и растрескавшимся; любой попадавшийся на глаза металл покрывали ржавчина и налёт, оставленные годами запустения.

И всё же это место почему-то казалось ему... освежающим. Нет, не то слово. Знакомым. Оно было ему знакомо. Улыбнувшись, он сделал свои первые шаги в мире двадцать второго века.

* * *

— Эй, ты кто, блядь, такой? Чё-то я тебя тут раньше не видел!

Эмия обернулся на голос и увидел парня, привалившегося к стене на углу подворотни. Он успел пройти всего несколько кварталов, осматриваясь и пытаясь понять, куда попал, когда тот его окликнул.

— Ты вообще знаешь, что это за улица? — крикнул незнакомец, уже развязной походкой направляясь к Эмии. Было очевидно: он нарывается на проблемы.

— Седьмая Бейкерская, — ответил Эмия, не отводя от него взгляда и одновременно оценивая обстановку.

«Один. Есть нож, огнестрела нет. Возможно, под кайфом; на шее свежий след тупой травмы, эмоционально взвинчен, явно не в себе. Сразу после взбучки и теперь ищет, на ком бы отыграться, выбрав добычу полегче? Иными словами, обычная шпана.»

— Чё ты, сука, вякнул?! — заорал гопник, всё сильнее распаляясь. Он уже подошёл вплотную и теперь почти нависал над ним. — Это, мать твою, улица Западных Гончих! А значит, моя улица, усёк?!

Эмия моргнул, притом скорее от смрада чужого дыхания, чем по какой-то иной причине. При всей показной враждебности опасности в этой ситуации было немного. Если бы тот и правда хотел уложить его на месте, то давно бы ударил. Собака кусает, когда перестаёт лаять.

— Ясно. Тогда непременно сообщу городским властям, что на табличках с названиями улиц допущена ошибка, — сказал Эмия, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Эй-эй-эй! Я, бля, с тобой ещё не закончил, мудила!

Эмия только моргнул, когда его дёрнули назад и вздёрнули в воздух, вцепившись обеими руками в его грязную рубаху.

«Вот поэтому я и ненавидел быть мелким...», — проскользнула мысль у Эмии.

Настроение у него стремительно портилось: его ноги беспомощно болтались над землёй.

— Думаешь, можешь сюда припереться и меня тут, бля, в грош не ставить...

Но дальше Эмия уже не слушал, в его сознании словно ударил молот.

Магическая энергия хлынула в его конечности; температура его тела на миг подскочила. Его кулак метнулся вперёд прежде, чем гопник успел договорить. Голова того дёрнулась назад, глаза закатились, сверкнув белками. Хватка ослабла, и Эмия снова оказался на ногах. Он лишь вздохнул, глядя, как громила медленно, но неотвратимо валится спиной на стену и сползает по ней на землю.

Эмия размял кисть, с досадой проверяя запястье и пальцы. Бить кого-то по лицу голым кулаком вообще-то дурная затея: кисть слишком хрупка, чтобы тягаться с твёрдым черепом. Но он Укрепил руку, так что всё должно было обойтись. Хотя... без этого он бы, пожалуй, сломал сразу четыре кости.

Чем, блин, питался этот пацан, пока не умер?

— Гх... Ах ты мелкий... пиздюк... — простонал гопник, пытаясь подняться, и Эмия снова вздохнул.

«Даже с Укреплением не смог его вырубить?»

Укрепление давало лишь пропорциональный прирост, а значит, целиком зависело от исходной физической базы. С прямым Взрывом Магии всё было бы иначе, но ему, чтобы сражаться свободно, требовалось крепкое тело. Совсем не такое, как его нынешнее.

Эмия покачал головой и ещё раз пнул громилу — не всерьёз, а лишь так, чтобы его череп ещё раз стукнулся о стену, — после чего развернулся и ушёл. Если даже с одним-единственным гопником оказалось столько возни, то лезть через остальную территорию банды было бы чистым идиотизмом. Ему нужно было найти место, где можно залечь на дно, раздобыть еды и собрать информацию.

«А значит пора вломиться куда-нибудь.»

Хорошо, что в этом деле у него имелся немалый опыт.

* * *

Эмия вздохнул, потирая лоб, и уставился на экран перед собой.

2172 год.

С его казни прошло сто шестьдесят лет.

А это означало, что добраться до Марса теперь, по всей видимости, вполне возможно, пусть он пока и не представлял, как именно. Зато теперь он хотя бы знал, где и когда оказался. «Эпоха освоения космоса», с кривой усмешкой подумал он, лениво листая страницы дальше. Человечество после его смерти и впрямь ушло далеко вперёд — этого он отрицать не мог, откусывая ещё кусок от бутерброда. Но от одной мысли о том, где нашлось его нынешнее тело, становилось только тоскливее. При всём том, чего достигло человечество, болезни общества, похоже, почти никуда не делись. Средняя продолжительность жизни взлетела до ста пятидесяти лет; большинство, если не все, болезни были искоренены; технологии шагнули так далеко, что стали возможны поистине невероятные вещи...

И всё же, по сути, ничего не изменилось. Стульев по-прежнему было меньше, чем игроков. Ему хватило короткой прогулки по городу, чтобы это понять.

Впрочем, удивляться тут, на самом деле, было нечему. Он и не ждал всерьёз, что его действия сумеют что-то изменить в долгой перспективе; он всегда знал, что двигала им обычная, вполне эгоистичная упрямость. Он знал, что самый эффективный путь вперёд — это когда сильные пожирают слабых. Знал, что изменить человеческую природу не так-то просто и что решение извечной проблемы неравенства едва ли могло появиться за столь короткий срок...

И всё же.

Разве он не умирал с надеждой? С надеждой, что в завтрашнем мире всё будет иначе? Что его жертва станет ещё одним кирпичиком на дороге к тому миру справедливости? Он тихо хмыкнул, и аппетит при этих мыслях у него сошёл на нет. В нём теперь было слишком много смирения и усталости, въевшейся в самые кости, чтобы переживать по-настоящему; оставались лишь старые самообвинения и сожаления, давно уже ставшие привычкой.

Эмия вздохнул, покачал головой и откусил ещё кусок от бутерброда, который сам же и сделал. Даже если есть ему не хотелось, есть ему надо было. Иначе всё это пропадёт зря — достаточно было взглянуть на сроки годности продуктов и на слой пыли, успевший осесть в квартире. Ещё до того, как вломиться сюда, он рассудил, что здесь давно никто не появлялся. Именно такое место он и искал.

К тому же он пришёл к выводу, что постоянно здесь никто не жил, хотя по какой-то причине раз в месяц или около того кто-то всё же приходил прибраться и забить холодильник. Возможно, чья-то запасная квартира. Или просто убежище на крайний случай. В сущности, неважно, лишь бы хозяин не объявился, пока он здесь. А ещё тут был компьютер — точнее, нечто, что Эмии понадобилось некоторое время, чтобы опознать как компьютер, — дававший доступ к массе информации. Ну и был ещё холодильник, полный еды, которая всё равно испортилась бы, если бы её никто не съел.

Правда, обилие камер его слегка насторожило, но он просто прикрыл лицо. Часть из них была спрятана, часть висела совершенно открыто. А при более внимательном осмотре выяснилось, что все они выключены. Может, это был чей-то схрон. Или помещение, подготовленное для какой-нибудь подставной операции. В любом случае он продолжал не светить лицом и старался не оставлять отпечатков.

Не исключено, что существовали и более продвинутые способы идентификации, но он рассчитывал, что никто не станет поднимать целое расследование из-за пары бутербродов, если вообще что-то заметят. Охранная система, как только он разобрался в ней с помощью щедро применённого Структурного Анализа, оказалась достаточно простой, чтобы её обойти. Ни одна сигнализация не сработала, и следов его проникновения не осталось. Так что пока сюда никто не должен был явиться. По крайней мере, не из-за него. А значит, на время у него было место, где можно остановиться.

Душ оказался очень кстати, хотя его несколько тревожило то, что камеры имелись даже в ванной. Заодно он выстирал одежду и немного её подлатал.

Потом он занялся компьютером. Или тем, что сначала принял за компьютер. На какое-то мгновение он даже успел встревожиться: неужели придётся вломиться ещё в один дом, потом ещё в один, пока не найдётся что-то пригодное? Ещё при его жизни персональные компьютеры становились всё более повсеместными, так что мысль о том, что здесь такого нет, казалась нелепой — особенно с учётом обнаруженного рабочего места.

В конце концов он оказался прав, хотя разобраться, как эта штука работает, выдалось уже отдельной задачкой. По крайней мере, пароль не требовался: стоило эту вещь включить, как перед ним появилось нечто вроде рабочего стола.

«Чем больше всё меняется...»

И всё же он старался искать нужные сведения в максимально расплывчатых формулировках. Впрочем, учитывая общий характер того, что ему требовалось узнать, это едва ли имело значение. Найди он библиотеку или общественный компьютер, мог бы точно так же посмотреть всё там. Вряд ли кого-то бы взволновало, что он ищет информацию о Марсе.

Эмия читал обо всём подряд, потому что существование в Лунной Клети мало способствовало знакомству с тем, что происходит во внешнем мире. В отличие от Войны Святого Грааля, здесь ему не передали знания о текущей эпохе. Архимед просто впихнул его в человеческое тело и велел выполнить задачу. Поэтому он никуда не спешил: читал, вникал, осваивался.

Среди прочего он почитал и о Марсе, который, как выяснилось, считался чем-то вроде галактического захолустья. Это его изрядно позабавило. При его жизни Марс виделся волнующим новым рубежом, шагом человечества в космос. Далёкой, но вполне достижимой целью, воплощением бесконечного потенциала всего, что лежало за его пределами. Теперь же, чтобы забронировать место на грузовом судне туда, нужно было ждать полгода — просто потому, что только с такой периодичностью кто-то вообще летал туда со снабжением. И денег на это у него всё равно не было.

Значит, кое-что всё-таки менялось.

Как в конце концов выяснилось, вариантов добраться туда было тревожно мало. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и ещё бы остались лишние. Если бы он захотел выбраться из солнечной системы и отправиться в другую звёздную систему, тогда с этим, похоже, проблем бы не возникло. А вот поймать рейс на Марс... ну, внезапно, это уже совсем другой разговор.

Конечно... будь у него достаточно денег, он оказался бы там в два счёта.

Но как раз денег у него и не было. Можно было бы ограбить кого-нибудь или угнать транспорт, но это привлекло бы слишком много внимания. С нынешним уровнем информационных технологий отследить деньги или машину, похоже, было делом пустяковым. Далеко ему так не уйти.

Наверное, он мог бы и подделать себе крупную сумму. Вот только начать с нуля оказалось бы чересчур хлопотно. Не торговать же на улице золотом, а любой ломбард немедленно решил бы, что он вор, даже если бы он попытался начать с малого. Так что оставался лишь медленный и относительно законный путь: постепенно подняться, скопить деньги, чтобы оплатить личный перелёт, или дождаться, пока снабженческое судно снова зайдёт к Земле, и уже тогда добраться на нём до Марса.

А это всё равно подняло бы заметную волну. Не настолько, чтобы попасть в новости, но вполне достаточно, чтобы он насторожился с этим подходом. Все схемы, которые приходили ему в голову, наверняка уже пробовали до него — в том или ином виде, — и столь же наверняка за подобным кто-то следил. Он не знал, сколько внимания ему вообще позволительно привлекать, но почти не сомневался, что большинство его методов эту черту бы перешагнули. Архимед определённо не сделал его задачу лёгкой...

Впрочем, без вариантов он не остался: после часа поисков перед ним вырисовался один простой путь. Проблема была лишь в том, что при всей его дешевизне и незаметности он требовал немалого времени.

А именно, минимум двух месяцев.

— И это реально был лучший вариант? Нет, конечно нет. Просто для него это было самое удобное решение, — пробормотал Эмия себе под нос и со вздохом смирился с неизбежным.

Изучение интернета — точнее, Экстранета, как его теперь называли, — привело его и к ещё одному открытию: поверхность Луны уже была заселена людьми. На Луне жило около четырёх миллионов человек, в основном в столице, Армстронге. Ему казалось куда разумнее воплотить его именно на Луне и уже оттуда добираться до Марса. То снабженческое судно, которое он нашёл, заходило на Луну и Марс на несколько месяцев раньше, чем совершало рейс с Земли на Марс.

Стоило ли ему считать, что Архимед попросту не обратил внимания на такую деталь — что было бы вполне в его духе, — или ему лучше предположить, что на лунных поселениях не нашлось подходящего тела? Возможно, в духовном облике Героического Духа он вообще мог бы воспользоваться лунной инфраструктурой напрямую. Или у самого Архимеда были какие-то жёсткие сроки?

Эмия откинулся назад и покачал головой.

«Неважно. Доберусь как смогу.»

Всё, что ему было нужно, он уже выяснил, но делать дальше всё равно было нечего; ему оставалось ждать хотя бы рассвета. Нужные конторы раньше не откроются, это он знал. Его взгляд упал на одну из камер, спрятанных в комнате. Она была направлена не на него, а на огромную двуспальную кровать. Любопытство уже давно не давало ему покоя, а теперь, когда отвлечься было не на что, мысль сама собой вернулась.

Зачем вообще здесь камеры?

И почему от кровати так сильно несло чистящими средствами, будто её не раз отмачивали в ванне с промышленной химией? Нахмурившись, он снова повернулся к компьютеру. Там была папка, явно связанная с записывающими устройствами, но на секунду он всё же замялся.

— А, была не была... — пробормотал он.

Он открыл файл, похожий на запись.

«Приветик, я Обри, мне восемнадцать, и я обожаю здоровенные кроганские ху...»

— Ага. Понятно. Нет, — пробормотал он, закрывая компьютер и потирая лоб.

Сегодня он здесь точно спать не станет.

— Теперь ясно, почему квартира пустует.

Он вздохнул, посмотрел на оставшийся бутерброд, потом выбросил его — аппетит у него окончательно пропал, — и покинул квартиру тем же путём, каким вошёл, не оставив после себя ни следа.

«И вообще, что такое кроган?»

* * *

Солнце поднималось медленно, и тёмные башни из чёрного стекла на глазах превращались во что-то величественное и почти сказочное, вспыхивая вокруг него колоннами искристого света. Он сидел у стеклянных дверей офисного здания, адрес которого нашёл ещё ночью, пока имел доступ к интернет. «Экстранету», поправил он себя.

Чтобы добраться сюда, ему пришлось немало пройти пешком и не раз проехать зайцем на общественном транспорте. По какой-то причине нужная контора не сочла необходимым открывать офис в трущобах. Вместо этого у них имелось небольшое отделение в приличной части города, в небольшом торговом центре. В такой ранний час двери, разумеется, ещё были заперты, и отполированное безупречное стекло отчётливо возвращало ему его собственный взгляд.

Он смотрел на отражение и гадал, примут ли его, но колебаться сейчас уже не имело смысла. Либо примут, либо нет, и тогда он придумает что-нибудь другое.

С другой стороны, случай осмотреть себя был подходящий.

Он закрыл глаза и заставил дыхание успокоиться.

А затем вышел из своего тела, почти физически ощутив, как расправляется после тесной оболочки, в которой был вынужден существовать. Открыв глаза, он посмотрел на самого себя. Духовное ядро работало как и должно было, позволяя ему проявляться вне тела как Слуга. Правда, с небольшим расходом магической энергии.

К счастью, этому сосуду достался навык «Независимое Действие», что сводило утечку к минимуму. Но при его нынешнем ранге поддерживать такое проявление он мог не дольше суток; потом начались бы проблемы. Двадцать четыре часа — не так уж много, но, учитывая, что в его отсутствие его тело превращалось в совершенно неподвижную оболочку, это было даже к лучшему. Если отсутствовать больше двенадцати часов, со стороны это уже не будет похоже на обычный сон. Поэтому он решил не проводить в своей истинной форме больше десяти часов подряд.

Всегда нужно оставлять запас на случай непредвиденного. Уже сейчас он чувствовал, как его резервы понемногу утекают, пока он поддерживает духовное состояние.

Его тело не было ему Мастером и ничем подобным. Всего лишь оболочкой, в которой можно было укрыться и с помощью которой медленно восполнять запас магической энергии, пока оно естественным образом вырабатывало жизненную силу. А если бы он принудительно материализовался, чтобы сражаться так, как ему хотелось бы, расход стал бы ещё больше. Значит, пользоваться этим нужно как можно реже. Конечно, всегда можно было драться и прямо в теле. Но у этого были бы последствия.

Не зря же он всю жизнь старался не злоупотреблять этим.

Снова вернув взгляд к телу, он нахмурился. Смотреть на тело со стороны было довольно странно. Кем бы ни был прежний владелец этого тела, теперь от него не осталось и следа. Либо тело подстроилось под образ души, либо Архимед заранее изменил его для лучшей совместимости, ещё до того, как Эмия вселился в эту плоть.

Или что-то вроде того.

Каштаново-рыжие волосы, светлая кожа, черты, которые он всегда видел в зеркале, в общем, на тротуаре сидел он сам. Тот он, каким был очень и очень давно. Телу едва ли было больше пятнадцати, максимум шестнадцать: точная копия его самого времён старшей школы, только куда худее и в куда худшем состоянии. Эмия покачал головой и машинально провёл мозолистой рукой по лицу — вернее, сделал нечто в этом роде, потому что телесной оболочки у него сейчас не было и существовал он лишь как нечто вроде духовного паразита.

«Интересно, сколько протянет это тело, прежде чем выгорит?»

Может, ему стоит перекрыть поток магической энергии из его духовного ядра в тело? Это сведёт просачивание к минимуму и, вероятно, замедлит превращение оболочки в его точную копию. Заодно и её возможности останутся примерно на человеческом уровне — что, пожалуй, даже к лучшему. Выкладываться в полную силу на такой основе было бы всё равно что привинтить реактивный двигатель к велосипеду.

Он поднял руку и сосредоточился на доверенном ему кодовом трансляторе. В его ладони возник светящийся голубой шар — невидимый для всех, как и он сам. Эмия уставился на него, не зная, что и думать. Архимед был знаменитым инженером и математиком, но при этом и человеком с весьма кровавой репутацией. На мгновение Эмия задумался, сумел бы он понять, окажись это бомбой или каким-нибудь оружием, или же Архимед обладал достаточным мастерством, чтобы скрыть подобный механизм даже от него. Он всмотрелся в шар, хмурясь.

Но ничего не поделаешь. Пока ему придётся следовать данным инструкциям. Какой бы кровавой ни была история Архимеда и каким бы заносчивым тот ни был, это не отменяло простого факта: Широ Эмия заключил контракт с Лунной Клетью.

Он получил своё чудо — а значит, он отплатит за него.

Двери открылись, и Эмия вздохнул, рассеивая Программный код и позволяя духу вновь осесть в тесной оболочке тела, неподвижно привалившегося к стене. Охранник, отперевший замки изнутри, заметил его и направился в его сторону. Без сомнения, чтобы прогнать: бездомные оборванцы у входа только отпугивали бы посетителей.

Эмия открыл глаза и поднялся. Хотя он не спал всю ночь, чувствовал он себя нормально. Он встретился взглядом с охранником и изобразил вежливую улыбку. Тот замялся, оглядел его с головы до ног, нахмурился, но промолчал.

Одежда на Эмии была старой, однако сам он больше не выглядел грязным и не вонял. Теперь он казался просто подростком из, возможно, бедной семьи, в заношенной одежде с чужого плеча. Тот принятый им душ и стирка в той квартире определённо того стоили. Он даже подумывал использовать Укрепление, чтобы привести вещи в порядок, но решил, что это будет лишней тратой. А то и вовсе испортит образ, который он очень скоро собирался разыграть.

Охранник по-прежнему хмурился, но ничего не сказал и вернулся к своим обязанностям. Смысл был ясен и без слов: «я за тобой слежу, парень».

Эмия вошёл в торговый центр и с некоторым весельем отметил, до чего знакомым казалось это место, несмотря на чуждые названия и бренды вокруг. Идти ему пришлось недолго, и он невольно нахмурился, увидев закрытую дверь.

Эмия вздохнул, закрыл глаза и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Оставалось только ждать. Ещё час спустя двери наконец открылись, и он без колебаний вошёл внутрь. Мужчина в форме бросил на него любопытный взгляд, но сразу останавливать не стал.

— Доброе утро, сэр, — чётко произнёс Эмия, тщательно подбирая голос и интонацию под обстоятельства.

Хорошее первое впечатление всегда много значило, хотя добиться здесь желаемого не должно было быть слишком уж трудно. В конце концов, человек перед ним буквально хотел того же, чего и он сам: новых рекрутов. И всё же Эмия мысленно ещё раз перебрал образ, который собирался принять в этом разговоре.

«Вежливость, да. Но при этом твёрдость. Решимость. “Мне” это нужно. Значит, “меня” не отговорят.»

— И тебе доброе утро, сынок. Чем могу помочь? — ответил мужчина в аккуратной синей форме. — Кофе? Чаю?

Эмия на мгновение взглянул на пакетики с растворимым напитком и покачал головой:

— Нет, благодарю. Я пришёл записаться в армию Альянса Систем.

Мужчина в форме облизнул губы и прищурился, разглядывая его:

— Сынок, а тебе не рановато принимать такие решения?

— Я, думаю, достаточно взрослый, чтобы самому решать, что делать со своей жизнью.

Похоже, это скорее позабавило вербовщика, чем что-либо ещё.

— Это все дети так говорят, — хмыкнул он. — Моя собственная дочка тоже больше всего на свете хочет сама указывать, как ей жить. Но, сынок, для этого и существуют родители. Пойти в армию — серьёзное решение, особенно для такого несовершеннолетнего гражданина, как ты. Без согласия родителей я просто не могу...

— В этом нет необходимости, — перебил его Эмия с тщательно выверенным бесстрастным лицом.

— ...Прошу прощения?

— Я живу на улице. У меня нет ничего, кроме одежды, которая сейчас на мне. Я даже не уверен, сколько мне лет. Но я точно знаю одно: из всего, что мне сейчас доступно, это самый разумный путь.

Эти слова заставили вербовщика флота Альянса Систем замолчать. Он пристально посмотрел на Эмию, открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумал.

Эмия продолжил, жестом указывая на себя:

— К тому же, вероятно, дело в основном в недоедании.

— Ну, знаешь...

— Либо это, либо, ну, преступная дорожка. А она заведёт меня только в дурное место, сэр. Я хочу хоть что-то сделать со своей жизнью.

Эмия нарочно сгущал краски — он чувствовал, что собеседник колеблется. Конечно, ничего из сказанного не было прямой ложью. Он просто подал факты так, чтобы те наводили на выводы, отличные от его настоящих намерений.

Для него путь через армию действительно был самым разумным. Иначе ради Марса пришлось бы идти на преступление: или угонять челнок, или добывать достаточно денег на перелёт. В любом случае риск был слишком велик. Если бы он украл судно — даже предположив, что сумел бы разобраться, как им управлять, — его наверняка быстро перехватили бы те, кто отвечает за порядок в космосе.

Перелёт с Земли на Марс всё-таки не то же самое, что угнать машину и скрыться в соседнем городе.

А если бы он решил добыть деньги на билет, пришлось бы разгребать целую гору проблем. У него не было удостоверения личности, не было стартового капитала, и потому любое движение с его стороны немедленно вызвало бы подозрения и пристальное внимание.

Именно поэтому Эмия счёл простое поступление на военную службу самым разумным вариантом. Для беспризорника, желающего вырваться с улицы, это выглядело вполне естественным выбором. А когда он окажется на Марсе, ему можно будет просто оставить это тело пустой оболочкой, и, за вычетом бумажной волокиты, вряд ли кого-то всерьёз обеспокоит рекрут, внезапно превратившийся в овощ.

С минуту они молча смотрели друг на друга. За стеклом город постепенно просыпался, и мимо окна начали проходить люди. Покупатели, работяги, просто прохожие. По краю его зрения мелькали самые разные лица, пока мужчина наконец не вздохнул.

— Ладно. Я... сделаю пару звонков, посмотрю, что можно устроить, и посоветуюсь с людьми... — сказал он, поднимаясь и направляясь в соседнюю комнату. — А ты пока угощайся булочками с корицей и кофе. Есть ещё горячее какао. По крайней мере, оно тёплое.

Он ободряюще улыбнулся и ушёл. Эмия выдохнул и, сцепив пальцы, остался ждать. Теперь ему оставалось только надеяться. По правде говоря, служить в армии ему совсем не хотелось, но раз уж самый простой путь на Марс лежал через это, деваться было некуда.

План был достаточно прост: пройти начальную подготовку на Земле, а затем попроситься в одно из подразделений, которые готовят в южном полушарии Марса. А уж оттуда добраться до руин будет нетрудно. Да, путь выходил долгим. Но раз Архимед не дал ему ничего похожего на средство быстро туда попасть, приходилось довольствоваться этим.

По крайней мере, с военной жизнью он был знаком. Пусть главным образом как инструктор в нерегулярном формировании, ведущем партизанскую войну. Сам он даже начальную подготовку никогда не проходил, но вряд ли там будет хуже того, через что он заставлял проходить себя и других.

Ждать, по счастью, пришлось ему не так уж долго. Чуть больше часа спустя мужчина вернулся и сел напротив Эмии.

— Перетереть пришлось немало, но, похоже, всё пучком. Ну что ж, посмотрим. Сначала нужно будет установить твою личность, и чувствую я, это окажется не самым простым делом... Потом надо оформить и подписать все бумаги. Но если всё пойдёт как надо, то к концу дня тебя уже отправят на начальную подготовку.

Он улыбнулся чуть устало, но Эмия лишь кивнул, принимая услышанное.

— Благодарю. Вы очень упростили мне жизнь, сэр, — ответил Эмия с довольным видом.

* * *

Всё прошло не так уж просто, но в конце концов это уже не имело значения: он был в пути.

Эмия сидел в челноке, летевшем в учебку. По мере того как Альянс Систем разрастался, всё острее становилась нужда в более единой системе подготовки. Поэтому на Земле было всего несколько объектов, где занимались подготовкой и снаряжением новобранцев, несмотря на огромное число желающих, записывавшихся каждые полгода. И вот теперь простого беспризорника, без гроша за душой, везли через полмира на почти пустом челноке. Конечно, на борту имелось и немного груза. Но, кроме пилота, он был здесь единственным пассажиром.

А значит, времени и свободы у него было предостаточно, чтобы изучить внутри всё, что только можно.

В ту первую ночь, когда он открыл глаза в тёмном переулке, он просто принял летающие в небе машины как одну из примет будущего. В его времена подобные вещи были романтизированы до такой степени, что с учётом неумолимого хода технического прогресса их появление казалось лишь вопросом времени.

Но теперь, когда ему наконец довелось оказаться внутри подобного аппарата, любопытство в нём взяло верх. Это была не инопланетная технология — ну, точнее, в каком-то смысле всё-таки была, если верить прочитанному им, — а нечто такое, что любой человек мог понять и изучить. Это завораживало, и он не удержался: протянул тонкую нить магической энергии, воссоздавая в сознании схему судна.

— Нулевой элемент... какой необычный материал, — тихо хмыкнул он, кивая самому себе.

Осторожно прощупывая работающий двигатель, он следил, чтобы ничему не помешать. Магическая энергия была губительна для техники, но на определённом уровне мастерства это правило можно было обойти. Строго говоря, анализировать двигатель летящего в воздухе аппарата изнутри было ужасной идеей.

Ужасной в том смысле, что она легко могла закончиться внезапной, огненной смертью в крушении.

И всё же любопытство в нём пересилило. Прикрыв глаза и выровняв дыхание, он расширил восприятие и смог ощутить структуру ядра из нулевого элемента, благодаря которому шаттл держался в воздухе. По сути, это и правда напоминало магнит.

Заодно это живо напомнило ему гравитационную магию, которую ему доводилось видеть пару раз, хотя по своей основе технология была совсем иной. На миг он даже задумался, не лежит ли в её основе тот же принцип, но отмахнулся от случайной мысли и продолжил изучать системы корабля.

В конце концов, заняться ему всё равно было нечем.

К собственному удивлению, он понял, что, хотя нулевой элемент и был экзотическим веществом, возникающим лишь при крайне редких звёздных условиях, воспроизвести его он всё же способен. Не идеально, конечно, но в меньших масштабах это могло сработать. Что ж, забавно было узнать, что при желании у него по-прежнему оставалась возможность обрушить рынок подделками дорогих редких элементов. Не то чтобы он собирался это делать; на то имелось немало причин. Но иметь под рукой что-то, что при необходимости можно быстро обратить в деньги, всегда полезно. Прежде чем пускать такое в дело, ему стоило бы немного поэкспериментировать.

Если далёкие огни летающих машин в ночном небе казались ему приметой будущего, то возможность рассмотреть этот челнок вблизи была для него куда большим чудом. Изучая судно до последнего винтика, он будто чувствовал гордость конструкторов, пот и усилия инженеров, доверие пилотов. Это было по-своему дивное творение; в каком-то смысле свидетельство того, на что способно человечество.

Как мастер, он умел ценить вещи такого уровня сразу на многих уровнях, даже если как маг не мог извлечь из них пользы. В конце концов, меч есть меч, корабль есть корабль. Но от этого перед ним всё равно оставалось настоящее чудо инженерии и ремесла.

Наконец, спустя то, что ощущалось как несколько часов, они приземлились. И всё же путь оказался куда короче, чем он привык в прошлой жизни. Впрочем, теперь, когда он узнал, на что способен этот челнок, удивляться было нечему.

Когда люк открылся, внутрь шагнул мужчина в форме и встретился с ним взглядом.

— Ну, пошли.

Эмия кивнул, поднялся и двинулся следом. Идя в трёх шагах позади, он успел рассмотреть третьего военнослужащего армии Альянса Систем, которого ему довелось встретить. Все они словно подходили под один и тот же типаж: молодые, отлично сложенные мужчины с аккуратно подстриженными — по уставу, как он предполагал, — волосами и с той будничной, почти расслабленной манерой держаться.

Шли они долго: через посадочный терминал, мимо нескольких зданий, потом снова по открытым площадкам, пока наконец не добрались до простой комнаты ожидания. Поначалу эта архитектура казалась ему занятной, но чем чаще он видел, насколько она повсюду одинакова — где бы на планете ни оказался, — тем меньше она ему нравилась. Всё здесь собирали из готовых модулей по одним и тем же чертежам, или это сами методы строительства неизбежно придавали всем зданиям один и тот же вид?

— Садись и жди, пока за тобой не придут. Из этой комнаты не выходить, ясно? — сказал мужчина, указывая на стул.

Эмия молча кивнул.

— Если тебя поймают шатающимся по комплексу, персонал базы церемониться не станет. Я ясно выражаюсь?

Эмия снова кивнул, но, увидев, что мужчина продолжает сверлить его взглядом, до него наконец дошло:

— Так точно, сэр.

Тот хмыкнул, развернулся на каблуке и бросил через плечо одно короткое слово:

— Хорошо.

Эмия сел, и на губах у него мелькнула слабая улыбка. Чем сильнее меняется мир, тем больше некоторые вещи остаются прежними. Принцип «поторопись и жди», как и прежде, похоже, был неотъемлемой частью любой организованной военной службы. Как и мелочное стремление к доминированию у самых молодых сержантов.

Именно поэтому он никогда не выносил долгой работы в больших группах.

Бесспорно, в структуре такого масштаба чьё-то вынужденное безделье было неизбежно. Но для него в те дни бездействие было недопустимо. Он всегда чем-то занимал руки — ремонтом, тренировкой, чем угодно. Одна только мысль о том, чтобы сбавить ход, была ему отвратительна; это противоречило самой его сути. И потому он неизбежно сталкивался с людьми, которые стояли в иерархии всего на ступень выше и считали, что имеют право им помыкать. Поэтому он попросту и не вступал ни в какие организации. Один он успевал сделать больше.

Впрочем, после смерти это изменилось. Всё сразу.

На Луне особо нечем было заняться. Терпения ему всегда хватало, но то вязкое оцепенение, которое он испытал там, превратило его во что-то иное. Возможно, дело было в воспоминаниях — в знаниях и наблюдениях Лунной Клети, к которым он получил доступ. Оставшись наедине лишь с собственными мыслями и неподвижной вечностью, он стал более замкнутым и невозмутимым.

А потом он начал задаваться вопросами о своей жизни. О собственных выборах. Об идеалах и о том выражении лица, которое он увидел в самом начале своей жизни. Было ли всё это настоящим, или ему лишь казалось. Ребёнку такую ошибку ещё можно было бы простить. Но он продолжал бежать вперёд, упрямо отказываясь отступить или сбавить шаг, чтобы позволить другим подстроиться под его темп; даже повзрослев и выйдя один на один с миром.

Эмия покачал головой: опять его потянуло в мрачные раздумья.

— Пожалуй, стоит поспать, — решил он и закрыл глаза.

Впрочем, долго это не продлилось: вскоре он ощутил чьё-то приближение. Открыв глаза, он увидел, как в комнату ожидания вошёл новый человек. Это была женщина лет сорока в зелёно-бело-чёрной форме иного покроя, чем у остальных.

— Ну приветик. Ты, должно быть, Широ Эмия, верно?

Говорила она с вежливой улыбкой; профессиональной маской учтивости, отточенной несколькими десятилетиями практики.

— Да, мэм, — коротко ответил он, поднимаясь.

— Я доктор Робертс из компании «МарсГен». Хотя уже поздновато, мы хотим провести скрининг твоего генома. Тогда к утру, когда компьютер закончит обработку данных, и всё будет готово для твоей генной терапии, — произнесла она ровным, неторопливым тоном.

— Генная терапия? — переспросил он.

«МарсГен? Наверное, просто совпадение.»

— Да. Раз у нас нет никаких записей о тебе, придётся хорошенько на всё взглянуть. Для новобранцев это стандартная процедура. Это было указано в твоём контракте, на странице...

— Пятьдесят четвёртой, да. Но я полагал, что там речь идёт лишь об использовании генетически модифицированного Панацелина. Формулировка не была настолько конкретной, чтобы прямо упоминать генную терапию, — ровно ответил Эмия.

— О, ну... это совершенно обычная процедура. Полностью безопасная; эти методы уже проверены буквально на миллиардах людей, — с успокаивающей улыбкой сказала она. — Но если у тебя есть возражения, завтра мы можем пригласить офицера и всё обсудить, если тебя это устраивает. А пока давай просто сделаем сканирование генома, хорошо? Это совершенно безболезненно и, если уж на то пошло, покажет, какие вмешательства тебе уже проводились и к каким заболеваниям у тебя может быть предрасположенность.

— ...Хорошо. Ведите.

* * *

Спалось ему неуютно.

Дело было не в койке и не в том, что тело не испытывало усталости. Просто... до этого он не спал уже очень, очень давно. Слуги и Героические Духи, как правило, не видят снов, и он не исключение, даже когда закрывал глаза и проваливался в сон. Впрочем, и за десятилетия до своей смерти он видел их не так уж часто, так что, возможно, на самом деле ничего и не изменилось.

Его внутренний мир оставался всё тем же, хотя возвращаться туда после того, как он спустя столь долгое время вновь ступил на Землю, было немного странно.

Открыв глаза, Эмия уставился в потолок. Удручающе безликая поверхность, как раз под стать военной казарме, подумал он. До рассвета было ещё далеко, с лёгким раздражением отметил он. Он очень, очень давно не спал в настоящей постели. И всё же от старых привычек не так-то легко избавиться, и Широ Эмия, как и всегда, проснулся ещё до зари.

Не имело значения, что картирование генома затянулось допоздна и в постель он попал только к полуночи; сна ему всё равно требовалось совсем немного. Спустив ноги на холодный пол, он на мгновение замер.

Всё это ощущалось неправильно. Будто вокруг царил полный порядок и каждая вещь стояла на своём месте, но отсутствовала какая-то крошечная деталь, и из-за неё весь остальной строй мира вдруг ставился под сомнение. Настолько деталь эта была мелкая и незаметная, что её нельзя было разглядеть невооружённым глазом, но её всё равно хватало, чтобы чуть-чуть сместить всё остальное — и оттого всё вокруг начинало казаться чужим и неверным.

— А...

Вчера вечером он не тренировался, впервые за столько времени, что уже и не вспомнить, когда эта привычка у него появилась.

Даже в ночь накануне собственной казни он тренировался — просто потому, что иначе не умел. Но вчера он не сделал ничего подобного. Он нахмурился и закрыл глаза. Двадцать семь призрачных магических цепей пробудились в его теле и загудели силой. Он снова нахмурился, а потом вздохнул и спрятал их обратно. Смысла в этом почти не было: своего предела он уже достиг. В некотором смысле дальше ему было некуда стремиться. Нечему учиться, нечего оттачивать, не над чем экспериментировать. Он достаточно хорошо знал пределы собственного дара, чтобы сходу сказать: вот это возможно, а вот это — нет, и сразу понимать, какую цену придётся заплатить за тот или иной результат.

И всё же какая-то часть его по-прежнему тянулась к этому — к тому, в чём он больше не нуждался и чему уже не мог найти применения.

Впрочем, он ведь сейчас не мог просто пойти и приготовить себе завтрак, так что ничего не поделаешь. Вздохнув, он уселся на холодный пол, скрестив ноги; на нём было лишь потрёпанное нижнее бельё.

— Как-никак, Широ Эмия всё-таки существо привычки, — с кривой усмешкой пробормотал он.

* * *

— Доброе утро, мэм, — произнёс Эмия, входя в кабинет.

Доктор Робертс подняла взгляд от экрана, улыбнулась, указала ему на стул и снова молча углубилась в чтение. Тишина затянулась, но Эмия воспринял это как должное. Наконец, перечитав информацию ещё раз, она вздохнула и посмотрела на него.

— Что ж, я всё перепроверила дважды, но, похоже, ошибки нет.

— Хм-м. Звучит, надо признать, зловеще, — сухо заметил Эмия.

Она моргнула, а затем тихо рассмеялась:

— О нет, ничего настолько серьёзного. Хотя и хорошего тут мало. Но, наверное, именно для этого и существует «МарсГен», — говорила она негромко, глядя в окно. Глубоко вдохнув, она повернула экран так, чтобы он тоже видел результаты. — У вас, мистер Эмия, похоже, была весьма примечательная жизнь.

На мгновение Эмия задумался, что вообще можно вычитать о человеке из одного лишь генома. Он прикинул вероятность того, что его необычное положение может раскрыться, и на миг задумался, как тогда поступать. Но тут же подавил эту мысль и промолчал. Внешне её слова не отразились на его лице даже тенью.

— Ещё в мединституте нам говорили, что к тому времени все люди уже пользуются базовыми благами наших научных достижений. А ведь с тех пор прошло больше двадцати лет. Подумать только.

По её тону было слышно, что тема действительно её задевает.

Эмии на миг захотелось заметить, что она и сейчас выглядела максимум на двадцать, но он сдержался. Время и место были явно не те.

— И вот вы здесь... без каких бы то ни было следов генной терапии. В вашем геноме я нашла как минимум три наследственных заболевания и ни малейших признаков даже тех базовых улучшений, которые для большинства из нас в XXII веке давно стали обыденностью.

— Вот как? — с интересом отозвался Эмия.

— Да. Например, если посмотреть сюда... — начала она, сопровождая объяснения рядом изображений на экране.

Он не знал, связано ли это с его телом-носителем, вмешательством Архимеда или просто с тем, что его душа до краёв наполняла нынешнюю оболочку, но слушал он с искренним интересом, пока она указывала на разные участки того, что называла картой его генома.

— И что это означает на практике?

— Ну, обычно мы ограничиваемся базовыми улучшениями, которые предусмотрены для новобранцев армии Альянса Систем... Но, учитывая, что на данном этапе получение генной терапии считается чуть ли не правом человека, я просто не могу, по совести, не включить её и вам. Придётся, правда, подать заявку на грант по Закону Судхэма-Уолкотта о генетическом наследии, но я почти уверена, что всё пройдёт.

Она слегка поджала губы:

— Тем не менее, и у наших возможностей есть предел. Меня всякий раз поражает, что люди до сих пор не проводят детям скрининг и лечение как можно раньше. Столько всего можно было бы исправить, будь вы хоть немного моложе... Впрочем, ничего не поделаешь. Придётся работать с тем, что есть.

Она улыбнулась ему, но в этой улыбке было больше снисходительности, чем утешения.

Он чуть ранее понял, насколько обыденными стали генетические модификации и улучшения, особенно в военной среде. И всё же для человека, который при жизни видел лишь самые примитивные их применения, это всё ещё казалось странным.

— Но главная проблема, конечно, ваша физическая форма, — она вздохнула и покачала головой. — Почти все новобранцы, если не вообще все, проходят такую терапию за годы до поступления, ведь её результаты проявляются довольно медленно. Те же дети из военных семей — да и просто те, кто заранее знает, чем хочет заняться в жизни, — получают её, ну, задолго до того, как подают документы...

— То есть... физические улучшения вы мне дать не сможете? — спросил он, чуть склонив голову набок.

— О, нет-нет! Получите, не волнуйтесь. Просто... — она на секунду замялась, прежде чем продолжить. — Большую часть обучения вы почти не почувствуете её преимуществ. Пройдут годы, прежде чем проявится основная часть эффектов. Во время начальной подготовки вы окажетесь среди сотен других новобранцев, которые, боюсь, будут превосходить вас и физически, и умственно. Даже обычным новобранцам там приходится нелегко. А вам поспевать за остальными будет ещё труднее.

Эмия кивнул:

— И насколько велика будет разница?

— Ну... сказать трудно. За те многие десятилетия, что применяется генная терапия, сама точка отсчёта уже успела размыться, так что надёжного «нормального» уровня больше, по сути, и нет. Я могла бы показать вам старые сравнительные данные времён первых испытаний, но с тех пор что сами методы, что технологии заметно шагнули вперёд... Однако разница проявится буквально во всём: в физической силе, ловкости, выносливости, заживлении и восстановлении, обмене веществ, зрении, слухе, иммунитете... Во всём, что Альянс Систем считает полезным для своей армии.

— Если иначе нельзя, значит, так пусть. Делайте, что нужно, а с остальным я разберусь по ходу.

Она моргнула, услышав это, затем кивнула, хотя Эмия прекрасно видел: она решила, что он просто держится молодцом.

Самого его главным образом занимала сама процедура. Пока всё это физически возможно, он не тревожился о том, что его ждёт впереди. А если понадобится, ему достаточно будет слегка задействовать свой магический потенциал, чтобы не просто не отстать, а с избытком покрыть разницу.

Конечно, тогда возникал риск показать результаты, выходящие за пределы того, на что он якобы способен, и тем самым привлечь внимание к своей странной природе. Но до этого, скорее всего, не дойдёт: ему ведь всего лишь нужно попасть на Марс. Этого он вполне сможет добиться ещё во время начальной подготовки, прежде чем его отправят на что-либо, хоть отдалённо напоминающее действующую службу.

— Что ж, тогда перейдём к документам. Впереди у нас целый день, — она улыбнулась уже мягче, ободряюще. — Не волнуйтесь, я обеспечу вам лучшее, что может предложить «МарсГен». А если нам одобрят грант — а я уверена, что так и будет, уж вы-то его заслуживаете, — мы и вовсе сможем пустить в дело всё самое передовое, что есть на рынке.

Эмия пожал плечами:

— Как скажете.

* * *

Для Эмии эта неделя тянулась непривычно медленно.

Как выяснилось, сейчас был мёртвый сезон по части набора, так что он оказался в довольно странном положении. Обычно в году бывало два периода, когда записывалась основная масса новобранцев, но на этот раз в его наборе должно было быть всего несколько человек.

Впрочем, его это вполне устраивало. Архимед ни разу с ним не связался, а значит, рассудил Эмия, медленный, но верный путь на Марс вполне допустим. Возможно, тот уже и вовсе забыл об этом деле. Сам же Эмия последние дни был занят исключительно странными и порой весьма необычными медицинскими процедурами по инициативе «МарсГен».

Как ни странно, столь неудачное время поступления пошло ему только на пользу: судя по замечаниям доктора Робертс, будь у неё на руках ещё несколько новобранцев, ей было бы уже не справиться. Других он так и не увидел, но, по её словам, всех оформляли здесь же, и почти у всех всё шло более-менее по стандартной схеме, за исключением нескольких нестандартных случаев вроде него самого.

Он следил за всем с жадным вниманием, при каждом удобном случае проводя над собой Структурный Анализ и пытаясь хотя бы краем понять, что именно происходит. Но анализ отдельных генов был уже за пределами его возможностей: кое-какие изменения он различал, однако ни объяснить их, ни постичь сам механизм не мог. По-видимому, в основе лежали технологии, существовавшие ещё в его время, вот только нынешние результаты далеко превосходили всё, чего тогда вообще можно было добиться.

И всё же, как уверяла его доктор Робертс, всё шло именно так, как и должно. Она показывала, как лечение приживается, демонстрировала графики и прогнозы: как именно оно на нём скажется и сколько лет потребуется его организму, чтобы перестройка завершилась полностью. Ощущение было, мягко говоря, странное. Знать, что всё твоё тело прямо сейчас меняется. Что оно будет меняться и дальше, и ты уже ничего не можешь с этим поделать. Что это стало неизбежным фактом.

Эмия задумался, доводилось ли кому-нибудь испытывать экзистенциальный ужас от того, что тебя незаметно для самого себя меняют изнутри. Почувствовал бы он что-нибудь, если бы не знал, что на самом деле он всего лишь дух, вселившийся в тело и завладевший им? Впрочем, если подумать, каждые лет десять или около того в теле и без того сменяется едва ли не каждая молекула, так что, наверное, ничего особенно необычного в этом не было. Просто он сам слишком на этом зациклился.

Он даже спросил, не проще ли было бы провести всё это в штаб-квартире «МарсГен», которая, как он полагал, находится на Марсе, просто чтобы поскорее туда попасть. Но, как оказалось, с тех пор как человечество стремительно расширило своё присутствие, компания давно уже перебралась с этой планеты. Как и почти всё остальное на сегодняшний день, её главный офис находился на станции «Арктур». Это лишь в очередной раз подтверждало странную особенность нынешней эпохи: выбраться за пределы Солнечной системы было проще, чем добраться до второй ближайшей к Земле планеты. Разумеется, с учётом орбит всё было не так уж прямолинейно просто. И всё же попытка — не пытка.

И не успел он оглянуться, как с генной терапией было покончено, а его снова погрузили в челнок и отправили в учебку.