Человек с Луны (гет)

α 4 600 000 000 до н. э.

Создаётся Автоматон «Лунная Клеть» для наблюдения и записи событий.

С тех пор он продолжает наблюдать за Вселенной, сохраняя совершенную объективность и беспристрастно записывая ход событий.

β 1 000 000 000 до н. э.

Неизвестно кем начинается строительство ретрансляторов массы и Цитадели.

β 50 000 до н. э.

Протеанская империя встречает свой конец в точности как и бесчисленные цивилизации до неё.

α 12 000 до н. э.

Начинается вторжение Вельбера.

Сефир опустошает Землю, уничтожая все цивилизации и повергая богов, пока его не одолевает обладатель святого меча. Вследствие этого другая половина Сефир, вторгшаяся в Лунную Клеть, оказывается запечатана в Нулевой Тьме. В этой битве Лунная Клеть терпит тяжелейший урон и теряет все прежние записи.

Лунная Клеть начинает просчитывать способы обеспечить собственное существование: если Вельбер уничтожит её, наблюдение за Землёй прервётся. После того как обладатель святого меча добивается успеха там, где потерпели неудачу все прочие, Гайя начинает отдавать предпочтение роду человеческому перед богами. Поверхность Мира мало-помалу меняется, подстраиваясь под вид, которому суждено стать господствующим.

α 1970 н. э.

Мана начинает исчезать из Мира, и магия идёт на убыль. По мере развития информационных технологий люди, обладающие магическими цепями, постепенно переходят к «Хакерству Спиритронов».

α 2011 н. э.

Происходит стихийное бедствие, уносящее десятки тысяч жизней. Вдобавок из-за полного отказа систем охлаждения и сдерживания перегревается ядерный реактор, и начинается расплавление активной зоны. Однако — неожиданно и необъяснимо — когда, кажется, надежды уже не остаётся, вышедшая из-под контроля активная зона стабилизируется.

α 2013 н. э.

Эмия Широ предстаёт перед судом по многочисленным обвинениям в терроризме, внесудебных убийствах, казнях без суда, финансировании, подготовке и использовании международных эскадронов смерти, похищениях, пытках и незаконном лишении свободы множества людей, а также в убийстве четырнадцати демократически избранных лидеров. Его признают виновным и приговаривают к смертной казни. В качестве платы за дарованную человеку силу остановить расплавление реактора и спасти несколько сотен жизней Лунная Клеть получает безымянного героя справедливости — Стража, связанного контрактом.

α 2020 н. э.

Человечество стоит на пороге открытия Лунной Клети, поскольку Хакерство Спиритронов продолжает развиваться.

Лунная Клеть обдумывает возможность пригласить избранных людей в качестве представителей на Войну Святого Грааля. Победитель получит Регалию — верховное право распоряжаться силой Лунной Клети. Ему предстоит стать первым рубежом обороны на случай будущего возвращения Вельбера или повторного пробуждения Сефир в Нулевой Тьме.

α 2030 н. э.

Лунная Клеть заглядывает в ближайшее будущее и параллельно моделирует множество виртуальных миров с целью предсказать грядущее. Во множестве вариантов будущего всё заканчивается уничтожением от рук Вельбера, и это вынуждает Лунную Клеть пересмотреть нынешние методы и средства.

Она взвешивает эффективность принятых мер и возможный ущерб для дальнейшего наблюдения. Планы связаться с человечеством и организовать Войну Святого Грааля отменяются.

β 2030 н. э.

Лунная Клеть смещается в параллельный мир, решив, что наблюдение за Землёй α можно продолжать и оттуда. Она приходит к выводу, что наблюдение из смежной мировой линии снизит вероятность обнаружения Вельбером или повторного пробуждения Сефир в Нулевой Тьме на 999,99192 %.

β 2148 н. э.

Человечество открывает физику эффекта массы, по-прежнему ничего не зная о существовании Лунной Клети.

β 2172 н. э.

Лунная Клеть обнаруживает протеанские руины на южном полюсе Марса. Она отмечает возможную наблюдательную станцию, которая старше древнейших сохранившихся записей в банке данных. Она не обнаруживает никаких следов её происхождения в пределах одного светового года от себя. Лунная Клеть рассматривает альтернативные способы изучения.

* * *

Человек с Луны

Глава 1 — Новая Луна

* * *

В уравнениях и числах заключено такое совершенство, которое можно выразить лишь самими уравнениями и числами. Если одно применимо тут, другое неизбежно должно быть там. Равновесие. Симметрия.

Красота.

И именно этого, как был уверен Архимед Сиракузский, человечеству и недоставало. С годами он всё яснее понимал: человечество было тем, что он не способен постичь, а ещё тем, что, в свою очередь, не способно постичь его.

Быть может, всё дело было в том, что эту красоту приходилось объяснять через неё же саму; подобная, почти тавтологическая схема ставила в тупик большинство тех, кому недоставало ума её понять. Возможно, именно поэтому он неизменно оказывался один. Он один на контрасте всех остальных.

Разница лежала в самой природе, если угодно.

Ему были близки разум, логика и порядок. А вот человечеству в целом... нет. Если бы его вынудили дать человечеству краткое определение, самым точным словом было бы «ущербное». Лишённое почти всего, что он считал достойным.

Или хотя бы приемлемым.

Вот почему он давно уже самоустранился от мирских дел. Люди были отбросами, в этом ему не приходилось сомневаться. Но пока он мог занимать себя числами и уравнениями, ему не приходилось мучиться от мысли, что он делит этот мир с такими раздражающими существами.

Возможно, именно поэтому из всех великих и почтенных героев, чьи записи хранил фотонно-кристаллический квантовый суперкомпьютер, обращающийся вокруг Земли, единственным Администратором Лунной Клети сделали именно его.

Остальные смотрели на реальность и толковали её как им вздумается. Вместо фактов и истины их глаза видели иллюзии и ложь. Хотя будь дело только в этом, он, быть может, упрямо стерпел бы их существование. Но корень его отвращения ко всему человечеству заключался в простом факте: каждый без исключения человек поддавался этому не по чьей-то вине...

А по собственной трусости.

Возможно, поэтому среди всех прочих — и над всеми прочими — именно ему были дарованы такие привилегии в Лунной Клети. Лишь он один умел видеть Истину вещей и судить об их ценности и назначении. Так было всегда, и потому возложенная обязанность ничуть его не удивила.

Напротив, он принял её спокойно и с гордостью.

Архимед Сиракузский, без сомнения, был самым подходящим человеком во всей истории для подобной роли, и каждый день он это доказывал. По сути, именно так и выглядела его совершенная жизнь. От общественной жизни он никогда не отказывался: он понимал её необходимость, даже презирая её уродство. Но здесь ему не был нужен никто. Только он сам, его задачи, столько вычислительной мощности, сколько он только мог пожелать, и его прекрасные, совершенные и, что важнее всего, рациональные уравнения.

Ему поручали обслуживание, технические работы и прочие обязанности — задачи, до крайности увлекавшие его ум и любознательность. А для их исполнения ему выделяли соразмерную долю почти безграничной вычислительной мощности, которой располагала Лунная Клеть.

В целом это было великолепное положение дел. Исполняя то, что приносило ему удовольствие, он получал право и дальше предаваться тем же самым занятиям.

Если не считать одной мелочи.

«Выполнение: 99,99 %»

— Тц.

Его раздражало, что добиться идеального показателя не удалось. До сих пор ему удавалось делать это с безошибочной точностью в каждом квантовом таймлоке. Но не теперь. Здесь и сейчас он впервые не дотянул до совершенства.

— В чём же дело...? — проворчал он, точно и уверенно перебирая пальцами и управляя своим подключением к Лунной Клети. Его взгляд остановился на одной из строк данных. — Марс...?

Нахмурившись, он поднёс руку ко лбу и закрыл глаза, погружаясь в размышления. Теперь всё вставало на свои места. Он выполнил все задачи, поставленные перед ним внутри Лунной Клети. Но лишь внутри Лунной Клети. Нынешняя же задача касалась анализа объекта за пределами её непосредственных границ.

И не просто за пределами Серийных Фантазмов, составлявших её внутреннюю структуру, — симулированной реальности, позволявшей существовать их Киберплатформам. Нет, речь шла ещё дальше: за поверхность материальной оболочки Луны, за пределы прямой сферы влияния Лунной Клети, в открытый космос. На планете Марс находился объект, который Лунная Клеть намеревалась изучить.

Лунная Клеть не обладала сознанием: стремясь к совершенной объективности, она отсекала всё, что могло придать её наблюдениям субъективную окраску. Из-за этого порой и возникали подобные мелкие затруднения.

К примеру, Лунная Клеть желала исследовать руины на Марсе и была способна сделать это в одно мгновение — но отказывалась, поскольку общие параметры её наблюдения были настроены исключительно на Землю.

— ...как любопытно, — пробормотал Архимед, и его пальцы снова заплясали над интерфейсом.

Её сенсоры без труда могли бы проанализировать столь близкое небесное тело.

Лунную Клеть создала некая неизвестная сущность, чья личность не значилась даже в её собственных архивах. Проведённый им анализ показал, что она была создана не менее 4,6 миллиарда лет назад, однако банки памяти уходили в прошлое лишь на 14 000 лет.

Её мощь и технологии превосходили всё, что человечество было способно хотя бы вообразить как в этом мире, так и в любом другом из тех, что ему доводилось наблюдать. Более того, сенсоры Глаза Бога могли узреть даже параллельные реальности. Таково было её абсолютное могущество. Всего какой-то пары движений его пальцев было бы достаточно, чтобы закрыть этот вопрос, а затем вернуться к его делам.

«Но», нахмурившись, он тут же подумал: «такие ресурсы будут изъяты прямо из моей квоты».

Он бросил взгляд в сторону, убеждаясь, что его расчёты и симуляции по-прежнему идут без помех и сбоев. Их красота и заложенный в них потенциал заставили его улыбнуться, но он тут же отогнал это чувство. Если решать вопрос грубой силой, ему придётся приостановить собственную работу. Ненадолго, но всё же.

А это означало не просто поставить непрерывные симуляции на паузу, а полностью их остановить. Симуляции, что шли уже бессчётное число циклов и с каждым новым витком неизменно снабжали его всё более интересными данными. Останови он их ради одного сканирования, и потом пришлось бы заново прогонять весь массив, чтобы вернуться к той точке, на которой он остановился.

Он всегда выстраивал свои обязанности так, чтобы извлекать из них наибольшую пользу для себя, оставляя лишь небольшой резерв мощности на случай непредвидённых обстоятельств. Но сейчас и этого резерва оказалось бы недостаточно.

— Неприемлемо.

Нет, должен существовать более простой способ. Он задумчиво коснулся подбородка.

— Может, если создам простой прибор, способный провести анализ объекта, и доставить его прямо на Марс... а затем вернуть обратно. Нет, нет. В этом нет нужды. Достаточно просто установить устройство на месте.

— Да... Пожалуй, это сработает.

Он кивнул сам себе, довольный пришедшим решением. Разумеется, оставалась ещё одна проблема, которую требовалось решить.

— И кто же доставит зонд на Марс?

* * *

— Глупцы! Спесивые хамы и самодовольные тупицы!

Он едва не исходил пеной от злости, с силой топая по полу. С каждым шагом ему представлялось, как он втаптывает в землю лица тех, к кому обращался за помощью. Неужели они не понимают, насколько важна его работа? Он же Архимед Сиракузский, единственный техник Божественного Устройства Автоматической Записи, Глаза Бога, Лунной Клети!

Нет. Эти надменные болваны видели лишь свои примитивные удовольствия и забавы.

Он не мог прибегнуть к ИИ: их платформы не могли ни существовать, ни действовать за пределами СЕРАФ. Даже поверхность Луны стала бы для них пределом возможностей, да притом крайне неэффективным решением. Хуже того, кто знает, что эти ИИ способны натворить при своей-то ограниченности. И просто запустить зонд он тоже не мог: люди уже занимали как пространство вокруг Луны, так и сами руины на Марсе.

Как же это раздражало. Оставался лишь один выход — воспользоваться Героическим Духом. Только записанные сущности героев и злодеев были достаточно сильны, чтобы выдержать пребывание вне Лунной Клети, и при этом достаточно сообразительны, чтобы не провалить порученное.

Он даже подумывал отправиться сам.

Но это тоже потребовало бы от него тратить собственные ресурсы, а подобное было совершенно неприемлемо. Поэтому он разработал план: инкарнировать на Земле один-единственный Героический Дух и поручить тому расследование от его имени, воспользовавшись возможностями человеческой оболочки.

Разовый скачок нагрузки на его процессы вышел бы ощутимым, но всё же куда меньшим, чем при непосредственном анализе. Жаль только, что на поверхности Луны не существовало жизни: там инкарнировать посланца было бы задачкой проще некуда.

Посланца. Ха. На деле же всего лишь курьера. С таким справился бы даже полный дурак.

Однако, как выяснилось, именно это и отвратило всех, кто вообще годился для подобного поручения. «А нельзя просто отправить нас туда напрямую?» спрашивали они, и он объяснял, что это неэффективно. «В смысле нам ничего нельзя делать? Какой вообще тогда смысл покидать СЕРАФ — да что там, инкарнироваться! — если нельзя хоть немного развлечься?!» орали они в ответ, а когда он пытался объяснить, попросту отмахивались.

Идиоты. Все до единого. Неужели они не понимали, что Героические Духи, не имея Тела, не вправе вмешиваться в мир живых?

Нет, не понимали. СЕРАФ приучил их к тому, что им дозволено просто существовать, несмотря на их статус существ высшего порядка. Они свыклись с таким положением вещей, не осознавая, что это исключение, а вовсе не правило.

Архимед покачал головой, отгоняя последние мысли об этих дураках. Недомерки, движимые одними лишь эмоциями и желаниями, не способные охватить картину целиком.

Он с незапамятных времён знал: чтобы создать утопию, нужен тоталитарный строй. Законы в нём должны были вводиться и исполняться безусловно, дабы служить высшему благу. И сейчас, если они и правда хотели послужить этому благу, один из них должен был просто принять возложенную ношу и сделать то, что необходимо, не устраивая по пути нелепого балагана. Он пытался втолковать это этим ребячливым глупцам, но никто из них так ничего и не понял.

Героическим Духам было не так-то просто командовать и помыкать. Даже Лунная Клеть с трудом воздействовала на этих легендарных существ напрямую.

«Ну так почему бы тогда тебе самому не пойти туда, а?»

Глупцы. Все до единого. Он был слишком важен. Даже в утопическом обществе, построенном на тоталитарном порядке, он никогда не стал бы мириться ни с чужими суждениями, ни с чужими приказами. Архимед глубоко вздохнул и, остановившись, потёр лоб.

— Если бы только нашёлся кто-то, кому я мог бы просто приказать сделать то, что мне нужно...

Перед ним вспыхнуло окно интерфейса, и он замер, уставившись на него. Архимед медленно моргнул, и по его лицу расплылась улыбка.

— А вот это уже как нельзя кстати...

Улыбнувшись, он заметно расслабился и лёгкой походкой направился обратно: решение всех его затруднений уже оформилось у него в голове.

* * *

Безымянный нахмурился и скрестил руки на груди, пока его тело начинало материализоваться.

Нечто насильно призвало его, и душа его повиновалась, по требованию облекаясь в киберплатформу. Такова была участь Стража, связанного контрактом с Лунной Клетью. Его душа и само его существование теперь служили прихотям и нуждам Луны в небе, и всё это в обмен на силу, позволившую ему спасти жалкую горстку людей уже как будто целую вечность назад.

Призывали его редко: Лунная Клеть, насколько он мог судить, не любила действовать напрямую и куда охотнее просто сидела сложа руки, ничего не делая. А это означало, что свободного времени у него было предостаточно.

И это время он тратил на раздумья и воспоминания.

Беловолосый мужчина никогда не жалел о своём выборе при жизни, но уже потом, после смерти, поневоле начал задаваться вопросами. «Правильным ли было то решение? Нет, не только это... Правильно ли я вообще прожил свою жизнь...?»

Но сейчас было не время для подобных мыслей. Он открыл глаза и окинул окружающее пространство холодным взглядом, сохраняя привычную невозмутимость. Невзрачное и безликое, решил он. По сравнению с тем, что Лунная Клеть была способна создавать в мире Серийных Фантазмов, это место не представляло собой ничего особенного. И именно поэтому, как ни странно, оно и бросалось в глаза.

А вот человек перед ним был фигурой заметной.

— Ну надо же. Архимед Сиракузский. Признаться, не ожидал, что меня призовёшь именно ты, — с лёгкой усмешкой отметил он, глядя на стоящего перед ним шатена.

— Не сомневаюсь, что для тебя это честь, но меня подобные разговоры не интересуют. Особенно с таким, как ты: заурядным человечишком, который сам по себе так ничего и не добился.

Слова Архимеда были колкими, хотя и не звучали открыто враждебно. Он даже не потрудился оторваться от работы, лишь скользнул взглядом по экрану перед собой, тем самым признавая присутствие Безымянного.

Безымянный только пожал плечами, не пытаясь возражать. Разве не об этом самом он и сам думал после смерти?

— Впрочем, раз уж я вынужден обращаться к тебе... вероятно, так уж устроен мир, что даже почти бесполезным уборщикам порой находится применение.

— Хм-м...? — Безымянный приподнял бровь, ничуть не задетый очередной колкостью.

Он ясно видел: говорить без обиняков, исходя лишь из собственной точки зрения, было в самой природе этого человека. Это даже немного напомнило ему одного старого друга юности.

Он лишь улыбнулся этой странно освежающей манере и молча ждал продолжения.

— Не будешь спорить? Отлично. Значит, можно перейти к делу. К слову, как Страж, ты не вправе отказаться: это поручение исходит от самой Лунной Клети, — продолжил Архимед, наконец подняв взгляд и встретившись глазами с Безымянным.

— Понимаю. Что ж, приятно, что Лунная Клеть наконец нашла мне применение. Мои дни здесь были разве что долгими и невыносимо скучными, — лениво пожал плечами тот.

— Да, это заметно. Честно, мне всегда казалось странным, что Лунная Клеть вообще пожелала заключить контракт с кем-то вроде тебя — человеком без свершений и без выдающихся способностей. Твои записи говорят сами за себя: после чрезмерно бурной жизни, в которой ты отбросил всё ради бессмысленных битв, не оставивших миру никакого заметного следа, тебя несколько раз вызывали лишь затем, чтобы усмирять взбунтовавшиеся ИИ и атакующие программы, когда более прямые методы Лунной Клети признавались слишком заметными или расточительными. Как жалко. Поистине, имя Безымянный подходит тебе как нельзя лучше.

— М-м, — только и отозвался Безымянный, никак не выдавая своих мыслей и продолжая спокойно смотреть на Администратора.

— Черновая работа. Жалкий труд, с которым справился бы кто угодно. Да и киберплафторма у тебя, для Слуги рыцарского класса, до смешного жалкая, не находишь? Мои собственные параметры как Кастера почти сравнимы с твоими. Поистине жалкое зрелище.

Мужчина негромко рассмеялся, опустив взгляд к экрану перед собой.

— Впрочем, учитывая твою относительную молодость, тут уж ничего не поделаешь. Нет, скорее... я бы даже сказал, что само по себе впечатляет, что в эту эпоху вообще кто-то смог обрести право называться Героем. Неплохо, неплохо.

Архимед улыбнулся, и похвала от него на миг прозвучала почти искренне. Но тут же улыбка его искривилась:

— Ах да, нет. Это не совсем так, верно? Я позволил себе просмотреть земные записи. Похоже, о твоём существовании больше никто не помнит, ха-ха-ха... Как же жалко. Впрочем, чего ещё ждать от того, кто зовётся Безымянным?

Безымянный пожал плечами. Он никогда не делал ничего ради признания или славы; чужое мнение мало что для него значило.

— Хотя, надо признать, здесь и сейчас это весьма кстати — быть полным неизвестным, несмотря на твою довольно тесную связь с этой эпохой, — Архимед подуспокоился, и от его прежнего веселья не осталось и следа: теперь он вновь говорил по делу. — Я призвал тебя сюда как Администратор Лунной Клети.

— Ясно. И что именно от меня требуется? — спросил Безымянный, распрямившись и убирая руки с груди.

— Ты доставишь этот предмет на Марс. На южном полюсе находятся руины, представляющие интерес для Лунной Клети.

Архимед поднял полупрозрачную голубую сферу, по поверхности которой тянулись сияющие белые линии, напоминавшие цепи.

— Это Программный код спиритронов. Как только ты доберёшься до места, он проведёт анализ, зафиксирует данные и передаст их обратно. Не беспокойся: во внешнем мире он будет работать как надо и активируется сам. Просто доставь его туда, а затем возвращайся и снова занимайся тем, чем вы, уборщики, тут обычно занимаетесь.

— Вот как. Значит, курьерская работа? — Безымянный окинул Программный код взглядом, несколько мгновений пытаясь его понять, а затем отказался от этой мысли.

Перед ним было нечто запредельно сложное и при этом безупречно эффективное, прямо как и следовало ожидать от Архимеда Сиракузского.

— Именно. Вполне подходящее занятие для кого-то вроде тебя. Итак, поскольку эта черновая работа не оправдывает того количества энергии, которое потребовалось бы, чтобы отправить тебя туда напрямую и вернуть обратно, я счёл возможным... скажем так, слегка оптимизировать план. Ты будешь инкарнирован в подходящую телесную оболочку. К тому времени душа и разум в нём будут уже вычищены, а оболочка подготовлена так, чтобы выдержать твоё духовное ядро, — пояснил Архимед, но его перебили.

— Вычищены? Объясни.

Архимед моргнул, а затем недовольно нахмурился:

— Что я и сказал. Тело-носитель — никчёмный уличный отброс, который уже почти мёртв. Пока оно ещё пригодно, Лунная Клеть подготовит его для тебя как сосуд одержимости, и ты сможешь поддерживать воплощение его собственной энергией. Оболочка, конечно, не лучшего качества, но для Лунной Клети приспособить его к твоему разуму и душе есть сущий пустяк. Я даже потрудился задним числом переписать кое-какие записи так, чтобы они соответствовали тебе, Эмия Широ.

Безымянный и бровью не повёл; его лицо осталось всё таким же бесстрастным.

— Понятно. И это действительно эффективнее? Чем просто провести прямой анализ или отправить меня туда сразу? — спросил он, и в голосе его, пожалуй, прозвучало чуть больше нажима, чем ему бы хотелось.

Слишком уж это выглядело избыточно. Неужели Глаз Бога не мог просто проанализировать объект в пределах той же звёздной системы?

Архимед кивнул с усмешкой, неверно истолковав причину вопроса. То, что вновь прозвучало его старое имя, почти ничего для него не значило: он давно оставил его в прошлом. Куда сильнее его задело другое — то, что чьё-то тело и чью-то жизнь собирались пустить в расход, чтобы дать ему основу и прошлое, через которое предстояло действовать.

Но если тот человек и так уже почти мёртв, возможно, это не имело значения. Спорить из-за этого не было смысла, решил Безымянный. В конце концов, он и сам не раз приносил людей в жертву. Он медленно вдохнул и на мгновение прикрыл глаза, обдумывая всё ещё раз.

— Хорошо, — просто сказал он, принимая ситуацию такой, какой она была.

В конце концов, ничего лучшего ему всё равно не оставалось, разве что и дальше перебирать в голове свою жизнь да ждать, пока Лунная Клеть в кои-то веки снова его призовёт.

Архимед довольно улыбнулся и сложил пальцы перед лицом:

— Очень хорошо. И запомни: тебя отправляют не развлечения ради. Доберись до Марса, активируй Программный код и возвращайся. Ни больше ни меньше. Никаких игр и никакого шума. Всё предельно просто.

Безымянный — нет, Эмия Широ — кивнул.

И в этот миг судьба галактики изменилась навсегда.

А потом вернулась жизнь.

Воздух ворвался в его ноздри, а по его жилам хлынула горячая кровь, едва не ошпарив сознание наплывом ощущений.

На миг всё это оказалось слишком оглушающим.

Но уже в следующее мгновение он просто принял перемену, и она отступила на задворки сознания, обратно в те подсознательные механизмы, где и была всегда. Эмия открыл глаза; второй его вдох оказался таким же смрадным, как и первый. Гнилостная вонь отбросов. Едкий запах пыли и смога. Запах медленной смерти и отчаянной борьбы за жизнь.

Шум. Далёкий, приглушённый — и всё же безошибочно городской, окружавший его со всех сторон.

Тьма и свет. Контраст, какой бывает только в городе после заката: звёздный свод над головой казался почти чёрным рядом с искусственным сиянием, заливавшим пространство перед ним. Но его глаза быстро привыкли, и он медленно выдохнул.

Его встретили растрескавшийся бетон и обветшалые здания; запущенный городской пейзаж казался поразительно знакомым, несмотря на то и дело попадавшиеся чуждые, непривычные детали. Вдалеке, в поле его зрения, пронеслась летающая машина. Ещё дальше сияли огромные светящиеся рекламные панели — словно пылающие великаны на фоне тёмного горизонта, — а высокие сверкающие стеклянные шпили будто норовили пронзить сами небеса. На мгновение всё это показалось ему чужим, почти инопланетным, но стоило заметить в очертаниях привычную человеческую логику, как сквозь чуждость проступило знакомое. Да, это явно была незнакомая ему эпоха, но вряд ли слишком уж далёкое будущее.

Лет десять, двадцать? Ну, тридцать от силы, насмешливо подумал он.

У его ног валялись брошенные обёртки и полураздавленные упаковки с какой-то фабричной едой — вот откуда шёл этот запах. Он сидел вплотную к мусорному контейнеру, привалившись хилой спиной к жёсткой стене. Стоило ему поднять руку, как игла, всё ещё наполовину торчавшая в его коже, выпала и звякнула о землю. Следом из прокола на руке набухла крупная капля крови.

Эмия поморщился. «Да что тут поделаешь. Тот, кем он был прежде, давно мёртв. Кем бы он ни был.»

На миг его поразил диссонанс этой картины, а ещё то, как до боли по-человечески выглядело всё происходящее. Вот он — оживший после передозировки — лежит среди грязи и мусора. А там, вдали, почти в пределах досягаемости его слишком тонких пальцев, мерцают чудеса, которых способно достичь человечество. Ещё одна огненная точка прочертила тёмное небо, оставляя за собой пылающий путь к небесам и дальше. Он провожал её взглядом, пока она не растворилась в ночной вышине.

Почему-то эта двойственность — нищие и обездоленные у ног могущественных и богатых — казалась ему настолько знакомой, что все сомнения в том, что он на Земле, развеялись без следа.

— Чем больше всё меняется, тем больше остаётся прежним... да уж, — хмыкнул он, поднимаясь на ноги и игнорируя накатившее головокружение. Опереться о стену он себе упрямо не позволил. Всего этого ему уже хватило понять, что тело ему досталось слабое. — ...И где я?

Он поднял взгляд и сощурился, пропуская немного магической энергии через свои глаза, чтобы усилить зрение. Пробившись сквозь городскую засветку, он различил на ночном небе звёзды. Созвездия и их взаимное расположение он узнал довольно быстро: когда-то не раз он полагался на них, чтобы находить дорогу. Даже если всё прочее подводило, звёзды над головой неизменно указывали путь. Но это же подтверждало и сказанное ему прежде. Он был не на другой планете.

— ...Земля, значит, — тихо проворчал он.

И как, спрашивается, ему добраться с Земли на Марс? Да ещё в таком теле? Наверное, вряд ли существовали какие-нибудь пассажирские рейсы на Красную планету, да и незаметно пробраться на корабль было бы непросто. «Да и есть ли тут вообще корабли, способные летать на Марс?»

Даже если бы он отбросил новообретённые тело и отправился в путь как Слуга, своими силами он бы туда не добрался. Даже с запасом, который давал ему навык «Независимое Действие», он всё равно исчез бы прежде, чем достиг цели. Да и сомневался он, что сумел бы своими силами хотя бы покинуть планету. По сравнению с тем, как просто было бы провести сканирование средствами самой Лунной Клети, всё это казалось до смешного сложным, и он раздражённо поморщился.

С другой стороны, в этом было что-то любопытное.

Для Героического Духа сама возможность жить и существовать среди людей после того, как он уже стал легендой, была редкой привилегией. А для простого Стража вроде него, тем более. Единственным настоящим исключением считался кибернетический мир Лунной Клети: там одной души было достаточно, чтобы существовать. Пока они оставались внутри того мира, они могли жить почти как прежде. Но когда тебе дают тело, настоящую плоть... Он издал тихий смешок, улыбнувшись, несмотря на титаническую задачу, стоявшую перед ним.

Пожалуй, то бюрократическое решение, которое привело его сюда, было не таким уж плохим. По сути, для него это был просто отпуск. Даже если придётся не высовываться, такая передышка от пустоты суррогатного мира Лунной Клети была более чем кстати.

Эмия вышел из тёмного переулка на улицу, озираясь по сторонам и жадно впитывая открывшуюся картину. Все поверхности до высоты человеческого роста пестрели намалёванными из баллончика знаками банд и тегами; асфальт был старым и растрескавшимся; любой попадавшийся на глаза металл покрывали ржавчина и налёт, оставленные годами запустения.

И всё же это место почему-то казалось ему... освежающим. Нет, не то слово. Знакомым. Оно было ему знакомо. Улыбнувшись, он сделал свои первые шаги в мире двадцать второго века.

* * *

— Эй, ты кто, блядь, такой? Чё-то я тебя тут раньше не видел!

Эмия обернулся на голос и увидел парня, привалившегося к стене на углу подворотни. Он успел пройти всего несколько кварталов, осматриваясь и пытаясь понять, куда попал, когда тот его окликнул.

— Ты вообще знаешь, что это за улица? — крикнул незнакомец, уже развязной походкой направляясь к Эмии. Было очевидно: он нарывается на проблемы.

— Седьмая Бейкерская, — ответил Эмия, не отводя от него взгляда и одновременно оценивая обстановку.

«Один. Есть нож, огнестрела нет. Возможно, под кайфом; на шее свежий след тупой травмы, эмоционально взвинчен, явно не в себе. Сразу после взбучки и теперь ищет, на ком бы отыграться, выбрав добычу полегче? Иными словами, обычная шпана.»

— Чё ты, сука, вякнул?! — заорал гопник, всё сильнее распаляясь. Он уже подошёл вплотную и теперь почти нависал над ним. — Это, мать твою, улица Западных Гончих! А значит, моя улица, усёк?!

Эмия моргнул, притом скорее от смрада чужого дыхания, чем по какой-то иной причине. При всей показной враждебности опасности в этой ситуации было немного. Если бы тот и правда хотел уложить его на месте, то давно бы ударил. Собака кусает, когда перестаёт лаять.

— Ясно. Тогда непременно сообщу городским властям, что на табличках с названиями улиц допущена ошибка, — сказал Эмия, разворачиваясь, чтобы уйти.

— Эй-эй-эй! Я, бля, с тобой ещё не закончил, мудила!

Эмия только моргнул, когда его дёрнули назад и вздёрнули в воздух, вцепившись обеими руками в его грязную рубаху.

«Вот поэтому я и ненавидел быть мелким...», — проскользнула мысль у Эмии.

Настроение у него стремительно портилось: его ноги беспомощно болтались над землёй.

— Думаешь, можешь сюда припереться и меня тут, бля, в грош не ставить...

Но дальше Эмия уже не слушал, в его сознании словно ударил молот.

Магическая энергия хлынула в его конечности; температура его тела на миг подскочила. Его кулак метнулся вперёд прежде, чем гопник успел договорить. Голова того дёрнулась назад, глаза закатились, сверкнув белками. Хватка ослабла, и Эмия снова оказался на ногах. Он лишь вздохнул, глядя, как громила медленно, но неотвратимо валится спиной на стену и сползает по ней на землю.

Эмия размял кисть, с досадой проверяя запястье и пальцы. Бить кого-то по лицу голым кулаком вообще-то дурная затея: кисть слишком хрупка, чтобы тягаться с твёрдым черепом. Но он Укрепил руку, так что всё должно было обойтись. Хотя... без этого он бы, пожалуй, сломал сразу четыре кости.

Чем, блин, питался этот пацан, пока не умер?

— Гх... Ах ты мелкий... пиздюк... — простонал гопник, пытаясь подняться, и Эмия снова вздохнул.

«Даже с Укреплением не смог его вырубить?»

Укрепление давало лишь пропорциональный прирост, а значит, целиком зависело от исходной физической базы. С прямым Взрывом Магии всё было бы иначе, но ему, чтобы сражаться свободно, требовалось крепкое тело. Совсем не такое, как его нынешнее.

Эмия покачал головой и ещё раз пнул громилу — не всерьёз, а лишь так, чтобы его череп ещё раз стукнулся о стену, — после чего развернулся и ушёл. Если даже с одним-единственным гопником оказалось столько возни, то лезть через остальную территорию банды было бы чистым идиотизмом. Ему нужно было найти место, где можно залечь на дно, раздобыть еды и собрать информацию.

«А значит пора вломиться куда-нибудь.»

Хорошо, что в этом деле у него имелся немалый опыт.

* * *

Эмия вздохнул, потирая лоб, и уставился на экран перед собой.

2172 год.

С его казни прошло сто шестьдесят лет.

А это означало, что добраться до Марса теперь, по всей видимости, вполне возможно, пусть он пока и не представлял, как именно. Зато теперь он хотя бы знал, где и когда оказался. «Эпоха освоения космоса», с кривой усмешкой подумал он, лениво листая страницы дальше. Человечество после его смерти и впрямь ушло далеко вперёд — этого он отрицать не мог, откусывая ещё кусок от бутерброда. Но от одной мысли о том, где нашлось его нынешнее тело, становилось только тоскливее. При всём том, чего достигло человечество, болезни общества, похоже, почти никуда не делись. Средняя продолжительность жизни взлетела до ста пятидесяти лет; большинство, если не все, болезни были искоренены; технологии шагнули так далеко, что стали возможны поистине невероятные вещи...

И всё же, по сути, ничего не изменилось. Стульев по-прежнему было меньше, чем игроков. Ему хватило короткой прогулки по городу, чтобы это понять.

Впрочем, удивляться тут, на самом деле, было нечему. Он и не ждал всерьёз, что его действия сумеют что-то изменить в долгой перспективе; он всегда знал, что двигала им обычная, вполне эгоистичная упрямость. Он знал, что самый эффективный путь вперёд — это когда сильные пожирают слабых. Знал, что изменить человеческую природу не так-то просто и что решение извечной проблемы неравенства едва ли могло появиться за столь короткий срок...

И всё же.

Разве он не умирал с надеждой? С надеждой, что в завтрашнем мире всё будет иначе? Что его жертва станет ещё одним кирпичиком на дороге к тому миру справедливости? Он тихо хмыкнул, и аппетит при этих мыслях у него сошёл на нет. В нём теперь было слишком много смирения и усталости, въевшейся в самые кости, чтобы переживать по-настоящему; оставались лишь старые самообвинения и сожаления, давно уже ставшие привычкой.

Эмия вздохнул, покачал головой и откусил ещё кусок от бутерброда, который сам же и сделал. Даже если есть ему не хотелось, есть ему надо было. Иначе всё это пропадёт зря — достаточно было взглянуть на сроки годности продуктов и на слой пыли, успевший осесть в квартире. Ещё до того, как вломиться сюда, он рассудил, что здесь давно никто не появлялся. Именно такое место он и искал.

К тому же он пришёл к выводу, что постоянно здесь никто не жил, хотя по какой-то причине раз в месяц или около того кто-то всё же приходил прибраться и забить холодильник. Возможно, чья-то запасная квартира. Или просто убежище на крайний случай. В сущности, неважно, лишь бы хозяин не объявился, пока он здесь. А ещё тут был компьютер — точнее, нечто, что Эмии понадобилось некоторое время, чтобы опознать как компьютер, — дававший доступ к массе информации. Ну и был ещё холодильник, полный еды, которая всё равно испортилась бы, если бы её никто не съел.

Правда, обилие камер его слегка насторожило, но он просто прикрыл лицо. Часть из них была спрятана, часть висела совершенно открыто. А при более внимательном осмотре выяснилось, что все они выключены. Может, это был чей-то схрон. Или помещение, подготовленное для какой-нибудь подставной операции. В любом случае он продолжал не светить лицом и старался не оставлять отпечатков.

Не исключено, что существовали и более продвинутые способы идентификации, но он рассчитывал, что никто не станет поднимать целое расследование из-за пары бутербродов, если вообще что-то заметят. Охранная система, как только он разобрался в ней с помощью щедро применённого Структурного Анализа, оказалась достаточно простой, чтобы её обойти. Ни одна сигнализация не сработала, и следов его проникновения не осталось. Так что пока сюда никто не должен был явиться. По крайней мере, не из-за него. А значит, на время у него было место, где можно остановиться.

Душ оказался очень кстати, хотя его несколько тревожило то, что камеры имелись даже в ванной. Заодно он выстирал одежду и немного её подлатал.

Потом он занялся компьютером. Или тем, что сначала принял за компьютер. На какое-то мгновение он даже успел встревожиться: неужели придётся вломиться ещё в один дом, потом ещё в один, пока не найдётся что-то пригодное? Ещё при его жизни персональные компьютеры становились всё более повсеместными, так что мысль о том, что здесь такого нет, казалась нелепой — особенно с учётом обнаруженного рабочего места.

В конце концов он оказался прав, хотя разобраться, как эта штука работает, выдалось уже отдельной задачкой. По крайней мере, пароль не требовался: стоило эту вещь включить, как перед ним появилось нечто вроде рабочего стола.

«Чем больше всё меняется...»

И всё же он старался искать нужные сведения в максимально расплывчатых формулировках. Впрочем, учитывая общий характер того, что ему требовалось узнать, это едва ли имело значение. Найди он библиотеку или общественный компьютер, мог бы точно так же посмотреть всё там. Вряд ли кого-то бы взволновало, что он ищет информацию о Марсе.

Эмия читал обо всём подряд, потому что существование в Лунной Клети мало способствовало знакомству с тем, что происходит во внешнем мире. В отличие от Войны Святого Грааля, здесь ему не передали знания о текущей эпохе. Архимед просто впихнул его в человеческое тело и велел выполнить задачу. Поэтому он никуда не спешил: читал, вникал, осваивался.

Среди прочего он почитал и о Марсе, который, как выяснилось, считался чем-то вроде галактического захолустья. Это его изрядно позабавило. При его жизни Марс виделся волнующим новым рубежом, шагом человечества в космос. Далёкой, но вполне достижимой целью, воплощением бесконечного потенциала всего, что лежало за его пределами. Теперь же, чтобы забронировать место на грузовом судне туда, нужно было ждать полгода — просто потому, что только с такой периодичностью кто-то вообще летал туда со снабжением. И денег на это у него всё равно не было.

Значит, кое-что всё-таки менялось.

Как в конце концов выяснилось, вариантов добраться туда было тревожно мало. Их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и ещё бы остались лишние. Если бы он захотел выбраться из солнечной системы и отправиться в другую звёздную систему, тогда с этим, похоже, проблем бы не возникло. А вот поймать рейс на Марс... ну, внезапно, это уже совсем другой разговор.

Конечно... будь у него достаточно денег, он оказался бы там в два счёта.

Но как раз денег у него и не было. Можно было бы ограбить кого-нибудь или угнать транспорт, но это привлекло бы слишком много внимания. С нынешним уровнем информационных технологий отследить деньги или машину, похоже, было делом пустяковым. Далеко ему так не уйти.

Наверное, он мог бы и подделать себе крупную сумму. Вот только начать с нуля оказалось бы чересчур хлопотно. Не торговать же на улице золотом, а любой ломбард немедленно решил бы, что он вор, даже если бы он попытался начать с малого. Так что оставался лишь медленный и относительно законный путь: постепенно подняться, скопить деньги, чтобы оплатить личный перелёт, или дождаться, пока снабженческое судно снова зайдёт к Земле, и уже тогда добраться на нём до Марса.

А это всё равно подняло бы заметную волну. Не настолько, чтобы попасть в новости, но вполне достаточно, чтобы он насторожился с этим подходом. Все схемы, которые приходили ему в голову, наверняка уже пробовали до него — в том или ином виде, — и столь же наверняка за подобным кто-то следил. Он не знал, сколько внимания ему вообще позволительно привлекать, но почти не сомневался, что большинство его методов эту черту бы перешагнули. Архимед определённо не сделал его задачу лёгкой...

Впрочем, без вариантов он не остался: после часа поисков перед ним вырисовался один простой путь. Проблема была лишь в том, что при всей его дешевизне и незаметности он требовал немалого времени.

А именно, минимум двух месяцев.

— И это реально был лучший вариант? Нет, конечно нет. Просто для него это было самое удобное решение, — пробормотал Эмия себе под нос и со вздохом смирился с неизбежным.

Изучение интернета — точнее, Экстранета, как его теперь называли, — привело его и к ещё одному открытию: поверхность Луны уже была заселена людьми. На Луне жило около четырёх миллионов человек, в основном в столице, Армстронге. Ему казалось куда разумнее воплотить его именно на Луне и уже оттуда добираться до Марса. То снабженческое судно, которое он нашёл, заходило на Луну и Марс на несколько месяцев раньше, чем совершало рейс с Земли на Марс.

Стоило ли ему считать, что Архимед попросту не обратил внимания на такую деталь — что было бы вполне в его духе, — или ему лучше предположить, что на лунных поселениях не нашлось подходящего тела? Возможно, в духовном облике Героического Духа он вообще мог бы воспользоваться лунной инфраструктурой напрямую. Или у самого Архимеда были какие-то жёсткие сроки?

Эмия откинулся назад и покачал головой.

«Неважно. Доберусь как смогу.»

Всё, что ему было нужно, он уже выяснил, но делать дальше всё равно было нечего; ему оставалось ждать хотя бы рассвета. Нужные конторы раньше не откроются, это он знал. Его взгляд упал на одну из камер, спрятанных в комнате. Она была направлена не на него, а на огромную двуспальную кровать. Любопытство уже давно не давало ему покоя, а теперь, когда отвлечься было не на что, мысль сама собой вернулась.

Зачем вообще здесь камеры?

И почему от кровати так сильно несло чистящими средствами, будто её не раз отмачивали в ванне с промышленной химией? Нахмурившись, он снова повернулся к компьютеру. Там была папка, явно связанная с записывающими устройствами, но на секунду он всё же замялся.

— А, была не была... — пробормотал он.

Он открыл файл, похожий на запись.

«Приветик, я Обри, мне восемнадцать, и я обожаю здоровенные кроганские ху...»

— Ага. Понятно. Нет, — пробормотал он, закрывая компьютер и потирая лоб.

Сегодня он здесь точно спать не станет.

— Теперь ясно, почему квартира пустует.

Он вздохнул, посмотрел на оставшийся бутерброд, потом выбросил его — аппетит у него окончательно пропал, — и покинул квартиру тем же путём, каким вошёл, не оставив после себя ни следа.

«И вообще, что такое кроган?»

* * *

Солнце поднималось медленно, и тёмные башни из чёрного стекла на глазах превращались во что-то величественное и почти сказочное, вспыхивая вокруг него колоннами искристого света. Он сидел у стеклянных дверей офисного здания, адрес которого нашёл ещё ночью, пока имел доступ к интернет. «Экстранету», поправил он себя.

Чтобы добраться сюда, ему пришлось немало пройти пешком и не раз проехать зайцем на общественном транспорте. По какой-то причине нужная контора не сочла необходимым открывать офис в трущобах. Вместо этого у них имелось небольшое отделение в приличной части города, в небольшом торговом центре. В такой ранний час двери, разумеется, ещё были заперты, и отполированное безупречное стекло отчётливо возвращало ему его собственный взгляд.

Он смотрел на отражение и гадал, примут ли его, но колебаться сейчас уже не имело смысла. Либо примут, либо нет, и тогда он придумает что-нибудь другое.

С другой стороны, случай осмотреть себя был подходящий.

Он закрыл глаза и заставил дыхание успокоиться.

А затем вышел из своего тела, почти физически ощутив, как расправляется после тесной оболочки, в которой был вынужден существовать. Открыв глаза, он посмотрел на самого себя. Духовное ядро работало как и должно было, позволяя ему проявляться вне тела как Слуга. Правда, с небольшим расходом магической энергии.

К счастью, этому сосуду достался навык «Независимое Действие», что сводило утечку к минимуму. Но при его нынешнем ранге поддерживать такое проявление он мог не дольше суток; потом начались бы проблемы. Двадцать четыре часа — не так уж много, но, учитывая, что в его отсутствие его тело превращалось в совершенно неподвижную оболочку, это было даже к лучшему. Если отсутствовать больше двенадцати часов, со стороны это уже не будет похоже на обычный сон. Поэтому он решил не проводить в своей истинной форме больше десяти часов подряд.

Всегда нужно оставлять запас на случай непредвиденного. Уже сейчас он чувствовал, как его резервы понемногу утекают, пока он поддерживает духовное состояние.

Его тело не было ему Мастером и ничем подобным. Всего лишь оболочкой, в которой можно было укрыться и с помощью которой медленно восполнять запас магической энергии, пока оно естественным образом вырабатывало жизненную силу. А если бы он принудительно материализовался, чтобы сражаться так, как ему хотелось бы, расход стал бы ещё больше. Значит, пользоваться этим нужно как можно реже. Конечно, всегда можно было драться и прямо в теле. Но у этого были бы последствия.

Не зря же он всю жизнь старался не злоупотреблять этим.

Снова вернув взгляд к телу, он нахмурился. Смотреть на тело со стороны было довольно странно. Кем бы ни был прежний владелец этого тела, теперь от него не осталось и следа. Либо тело подстроилось под образ души, либо Архимед заранее изменил его для лучшей совместимости, ещё до того, как Эмия вселился в эту плоть.

Или что-то вроде того.

Каштаново-рыжие волосы, светлая кожа, черты, которые он всегда видел в зеркале, в общем, на тротуаре сидел он сам. Тот он, каким был очень и очень давно. Телу едва ли было больше пятнадцати, максимум шестнадцать: точная копия его самого времён старшей школы, только куда худее и в куда худшем состоянии. Эмия покачал головой и машинально провёл мозолистой рукой по лицу — вернее, сделал нечто в этом роде, потому что телесной оболочки у него сейчас не было и существовал он лишь как нечто вроде духовного паразита.

«Интересно, сколько протянет это тело, прежде чем выгорит?»

Может, ему стоит перекрыть поток магической энергии из его духовного ядра в тело? Это сведёт просачивание к минимуму и, вероятно, замедлит превращение оболочки в его точную копию. Заодно и её возможности останутся примерно на человеческом уровне — что, пожалуй, даже к лучшему. Выкладываться в полную силу на такой основе было бы всё равно что привинтить реактивный двигатель к велосипеду.

Он поднял руку и сосредоточился на доверенном ему кодовом трансляторе. В его ладони возник светящийся голубой шар — невидимый для всех, как и он сам. Эмия уставился на него, не зная, что и думать. Архимед был знаменитым инженером и математиком, но при этом и человеком с весьма кровавой репутацией. На мгновение Эмия задумался, сумел бы он понять, окажись это бомбой или каким-нибудь оружием, или же Архимед обладал достаточным мастерством, чтобы скрыть подобный механизм даже от него. Он всмотрелся в шар, хмурясь.

Но ничего не поделаешь. Пока ему придётся следовать данным инструкциям. Какой бы кровавой ни была история Архимеда и каким бы заносчивым тот ни был, это не отменяло простого факта: Широ Эмия заключил контракт с Лунной Клетью.

Он получил своё чудо — а значит, он отплатит за него.

Двери открылись, и Эмия вздохнул, рассеивая Программный код и позволяя духу вновь осесть в тесной оболочке тела, неподвижно привалившегося к стене. Охранник, отперевший замки изнутри, заметил его и направился в его сторону. Без сомнения, чтобы прогнать: бездомные оборванцы у входа только отпугивали бы посетителей.

Эмия открыл глаза и поднялся. Хотя он не спал всю ночь, чувствовал он себя нормально. Он встретился взглядом с охранником и изобразил вежливую улыбку. Тот замялся, оглядел его с головы до ног, нахмурился, но промолчал.

Одежда на Эмии была старой, однако сам он больше не выглядел грязным и не вонял. Теперь он казался просто подростком из, возможно, бедной семьи, в заношенной одежде с чужого плеча. Тот принятый им душ и стирка в той квартире определённо того стоили. Он даже подумывал использовать Укрепление, чтобы привести вещи в порядок, но решил, что это будет лишней тратой. А то и вовсе испортит образ, который он очень скоро собирался разыграть.

Охранник по-прежнему хмурился, но ничего не сказал и вернулся к своим обязанностям. Смысл был ясен и без слов: «я за тобой слежу, парень».

Эмия вошёл в торговый центр и с некоторым весельем отметил, до чего знакомым казалось это место, несмотря на чуждые названия и бренды вокруг. Идти ему пришлось недолго, и он невольно нахмурился, увидев закрытую дверь.

Эмия вздохнул, закрыл глаза и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Оставалось только ждать. Ещё час спустя двери наконец открылись, и он без колебаний вошёл внутрь. Мужчина в форме бросил на него любопытный взгляд, но сразу останавливать не стал.

— Доброе утро, сэр, — чётко произнёс Эмия, тщательно подбирая голос и интонацию под обстоятельства.

Хорошее первое впечатление всегда много значило, хотя добиться здесь желаемого не должно было быть слишком уж трудно. В конце концов, человек перед ним буквально хотел того же, чего и он сам: новых рекрутов. И всё же Эмия мысленно ещё раз перебрал образ, который собирался принять в этом разговоре.

«Вежливость, да. Но при этом твёрдость. Решимость. “Мне” это нужно. Значит, “меня” не отговорят.»

— И тебе доброе утро, сынок. Чем могу помочь? — ответил мужчина в аккуратной синей форме. — Кофе? Чаю?

Эмия на мгновение взглянул на пакетики с растворимым напитком и покачал головой:

— Нет, благодарю. Я пришёл записаться в армию Альянса Систем.

Мужчина в форме облизнул губы и прищурился, разглядывая его:

— Сынок, а тебе не рановато принимать такие решения?

— Я, думаю, достаточно взрослый, чтобы самому решать, что делать со своей жизнью.

Похоже, это скорее позабавило вербовщика, чем что-либо ещё.

— Это все дети так говорят, — хмыкнул он. — Моя собственная дочка тоже больше всего на свете хочет сама указывать, как ей жить. Но, сынок, для этого и существуют родители. Пойти в армию — серьёзное решение, особенно для такого несовершеннолетнего гражданина, как ты. Без согласия родителей я просто не могу...

— В этом нет необходимости, — перебил его Эмия с тщательно выверенным бесстрастным лицом.

— ...Прошу прощения?

— Я живу на улице. У меня нет ничего, кроме одежды, которая сейчас на мне. Я даже не уверен, сколько мне лет. Но я точно знаю одно: из всего, что мне сейчас доступно, это самый разумный путь.

Эти слова заставили вербовщика флота Альянса Систем замолчать. Он пристально посмотрел на Эмию, открыл было рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумал.

Эмия продолжил, жестом указывая на себя:

— К тому же, вероятно, дело в основном в недоедании.

— Ну, знаешь...

— Либо это, либо, ну, преступная дорожка. А она заведёт меня только в дурное место, сэр. Я хочу хоть что-то сделать со своей жизнью.

Эмия нарочно сгущал краски — он чувствовал, что собеседник колеблется. Конечно, ничего из сказанного не было прямой ложью. Он просто подал факты так, чтобы те наводили на выводы, отличные от его настоящих намерений.

Для него путь через армию действительно был самым разумным. Иначе ради Марса пришлось бы идти на преступление: или угонять челнок, или добывать достаточно денег на перелёт. В любом случае риск был слишком велик. Если бы он украл судно — даже предположив, что сумел бы разобраться, как им управлять, — его наверняка быстро перехватили бы те, кто отвечает за порядок в космосе.

Перелёт с Земли на Марс всё-таки не то же самое, что угнать машину и скрыться в соседнем городе.

А если бы он решил добыть деньги на билет, пришлось бы разгребать целую гору проблем. У него не было удостоверения личности, не было стартового капитала, и потому любое движение с его стороны немедленно вызвало бы подозрения и пристальное внимание.

Именно поэтому Эмия счёл простое поступление на военную службу самым разумным вариантом. Для беспризорника, желающего вырваться с улицы, это выглядело вполне естественным выбором. А когда он окажется на Марсе, ему можно будет просто оставить это тело пустой оболочкой, и, за вычетом бумажной волокиты, вряд ли кого-то всерьёз обеспокоит рекрут, внезапно превратившийся в овощ.

С минуту они молча смотрели друг на друга. За стеклом город постепенно просыпался, и мимо окна начали проходить люди. Покупатели, работяги, просто прохожие. По краю его зрения мелькали самые разные лица, пока мужчина наконец не вздохнул.

— Ладно. Я... сделаю пару звонков, посмотрю, что можно устроить, и посоветуюсь с людьми... — сказал он, поднимаясь и направляясь в соседнюю комнату. — А ты пока угощайся булочками с корицей и кофе. Есть ещё горячее какао. По крайней мере, оно тёплое.

Он ободряюще улыбнулся и ушёл. Эмия выдохнул и, сцепив пальцы, остался ждать. Теперь ему оставалось только надеяться. По правде говоря, служить в армии ему совсем не хотелось, но раз уж самый простой путь на Марс лежал через это, деваться было некуда.

План был достаточно прост: пройти начальную подготовку на Земле, а затем попроситься в одно из подразделений, которые готовят в южном полушарии Марса. А уж оттуда добраться до руин будет нетрудно. Да, путь выходил долгим. Но раз Архимед не дал ему ничего похожего на средство быстро туда попасть, приходилось довольствоваться этим.

По крайней мере, с военной жизнью он был знаком. Пусть главным образом как инструктор в нерегулярном формировании, ведущем партизанскую войну. Сам он даже начальную подготовку никогда не проходил, но вряд ли там будет хуже того, через что он заставлял проходить себя и других.

Ждать, по счастью, пришлось ему не так уж долго. Чуть больше часа спустя мужчина вернулся и сел напротив Эмии.

— Перетереть пришлось немало, но, похоже, всё пучком. Ну что ж, посмотрим. Сначала нужно будет установить твою личность, и чувствую я, это окажется не самым простым делом... Потом надо оформить и подписать все бумаги. Но если всё пойдёт как надо, то к концу дня тебя уже отправят на начальную подготовку.

Он улыбнулся чуть устало, но Эмия лишь кивнул, принимая услышанное.

— Благодарю. Вы очень упростили мне жизнь, сэр, — ответил Эмия с довольным видом.

* * *

Всё прошло не так уж просто, но в конце концов это уже не имело значения: он был в пути.

Эмия сидел в челноке, летевшем в учебку. По мере того как Альянс Систем разрастался, всё острее становилась нужда в более единой системе подготовки. Поэтому на Земле было всего несколько объектов, где занимались подготовкой и снаряжением новобранцев, несмотря на огромное число желающих, записывавшихся каждые полгода. И вот теперь простого беспризорника, без гроша за душой, везли через полмира на почти пустом челноке. Конечно, на борту имелось и немного груза. Но, кроме пилота, он был здесь единственным пассажиром.

А значит, времени и свободы у него было предостаточно, чтобы изучить внутри всё, что только можно.

В ту первую ночь, когда он открыл глаза в тёмном переулке, он просто принял летающие в небе машины как одну из примет будущего. В его времена подобные вещи были романтизированы до такой степени, что с учётом неумолимого хода технического прогресса их появление казалось лишь вопросом времени.

Но теперь, когда ему наконец довелось оказаться внутри подобного аппарата, любопытство в нём взяло верх. Это была не инопланетная технология — ну, точнее, в каком-то смысле всё-таки была, если верить прочитанному им, — а нечто такое, что любой человек мог понять и изучить. Это завораживало, и он не удержался: протянул тонкую нить магической энергии, воссоздавая в сознании схему судна.

— Нулевой элемент... какой необычный материал, — тихо хмыкнул он, кивая самому себе.

Осторожно прощупывая работающий двигатель, он следил, чтобы ничему не помешать. Магическая энергия была губительна для техники, но на определённом уровне мастерства это правило можно было обойти. Строго говоря, анализировать двигатель летящего в воздухе аппарата изнутри было ужасной идеей.

Ужасной в том смысле, что она легко могла закончиться внезапной, огненной смертью в крушении.

И всё же любопытство в нём пересилило. Прикрыв глаза и выровняв дыхание, он расширил восприятие и смог ощутить структуру ядра из нулевого элемента, благодаря которому шаттл держался в воздухе. По сути, это и правда напоминало магнит.

Заодно это живо напомнило ему гравитационную магию, которую ему доводилось видеть пару раз, хотя по своей основе технология была совсем иной. На миг он даже задумался, не лежит ли в её основе тот же принцип, но отмахнулся от случайной мысли и продолжил изучать системы корабля.

В конце концов, заняться ему всё равно было нечем.

К собственному удивлению, он понял, что, хотя нулевой элемент и был экзотическим веществом, возникающим лишь при крайне редких звёздных условиях, воспроизвести его он всё же способен. Не идеально, конечно, но в меньших масштабах это могло сработать. Что ж, забавно было узнать, что при желании у него по-прежнему оставалась возможность обрушить рынок подделками дорогих редких элементов. Не то чтобы он собирался это делать; на то имелось немало причин. Но иметь под рукой что-то, что при необходимости можно быстро обратить в деньги, всегда полезно. Прежде чем пускать такое в дело, ему стоило бы немного поэкспериментировать.

Если далёкие огни летающих машин в ночном небе казались ему приметой будущего, то возможность рассмотреть этот челнок вблизи была для него куда большим чудом. Изучая судно до последнего винтика, он будто чувствовал гордость конструкторов, пот и усилия инженеров, доверие пилотов. Это было по-своему дивное творение; в каком-то смысле свидетельство того, на что способно человечество.

Как мастер, он умел ценить вещи такого уровня сразу на многих уровнях, даже если как маг не мог извлечь из них пользы. В конце концов, меч есть меч, корабль есть корабль. Но от этого перед ним всё равно оставалось настоящее чудо инженерии и ремесла.

Наконец, спустя то, что ощущалось как несколько часов, они приземлились. И всё же путь оказался куда короче, чем он привык в прошлой жизни. Впрочем, теперь, когда он узнал, на что способен этот челнок, удивляться было нечему.

Когда люк открылся, внутрь шагнул мужчина в форме и встретился с ним взглядом.

— Ну, пошли.

Эмия кивнул, поднялся и двинулся следом. Идя в трёх шагах позади, он успел рассмотреть третьего военнослужащего армии Альянса Систем, которого ему довелось встретить. Все они словно подходили под один и тот же типаж: молодые, отлично сложенные мужчины с аккуратно подстриженными — по уставу, как он предполагал, — волосами и с той будничной, почти расслабленной манерой держаться.

Шли они долго: через посадочный терминал, мимо нескольких зданий, потом снова по открытым площадкам, пока наконец не добрались до простой комнаты ожидания. Поначалу эта архитектура казалась ему занятной, но чем чаще он видел, насколько она повсюду одинакова — где бы на планете ни оказался, — тем меньше она ему нравилась. Всё здесь собирали из готовых модулей по одним и тем же чертежам, или это сами методы строительства неизбежно придавали всем зданиям один и тот же вид?

— Садись и жди, пока за тобой не придут. Из этой комнаты не выходить, ясно? — сказал мужчина, указывая на стул.

Эмия молча кивнул.

— Если тебя поймают шатающимся по комплексу, персонал базы церемониться не станет. Я ясно выражаюсь?

Эмия снова кивнул, но, увидев, что мужчина продолжает сверлить его взглядом, до него наконец дошло:

— Так точно, сэр.

Тот хмыкнул, развернулся на каблуке и бросил через плечо одно короткое слово:

— Хорошо.

Эмия сел, и на губах у него мелькнула слабая улыбка. Чем сильнее меняется мир, тем больше некоторые вещи остаются прежними. Принцип «поторопись и жди», как и прежде, похоже, был неотъемлемой частью любой организованной военной службы. Как и мелочное стремление к доминированию у самых молодых сержантов.

Именно поэтому он никогда не выносил долгой работы в больших группах.

Бесспорно, в структуре такого масштаба чьё-то вынужденное безделье было неизбежно. Но для него в те дни бездействие было недопустимо. Он всегда чем-то занимал руки — ремонтом, тренировкой, чем угодно. Одна только мысль о том, чтобы сбавить ход, была ему отвратительна; это противоречило самой его сути. И потому он неизбежно сталкивался с людьми, которые стояли в иерархии всего на ступень выше и считали, что имеют право им помыкать. Поэтому он попросту и не вступал ни в какие организации. Один он успевал сделать больше.

Впрочем, после смерти это изменилось. Всё сразу.

На Луне особо нечем было заняться. Терпения ему всегда хватало, но то вязкое оцепенение, которое он испытал там, превратило его во что-то иное. Возможно, дело было в воспоминаниях — в знаниях и наблюдениях Лунной Клети, к которым он получил доступ. Оставшись наедине лишь с собственными мыслями и неподвижной вечностью, он стал более замкнутым и невозмутимым.

А потом он начал задаваться вопросами о своей жизни. О собственных выборах. Об идеалах и о том выражении лица, которое он увидел в самом начале своей жизни. Было ли всё это настоящим, или ему лишь казалось. Ребёнку такую ошибку ещё можно было бы простить. Но он продолжал бежать вперёд, упрямо отказываясь отступить или сбавить шаг, чтобы позволить другим подстроиться под его темп; даже повзрослев и выйдя один на один с миром.

Эмия покачал головой: опять его потянуло в мрачные раздумья.

— Пожалуй, стоит поспать, — решил он и закрыл глаза.

Впрочем, долго это не продлилось: вскоре он ощутил чьё-то приближение. Открыв глаза, он увидел, как в комнату ожидания вошёл новый человек. Это была женщина лет сорока в зелёно-бело-чёрной форме иного покроя, чем у остальных.

— Ну приветик. Ты, должно быть, Широ Эмия, верно?

Говорила она с вежливой улыбкой; профессиональной маской учтивости, отточенной несколькими десятилетиями практики.

— Да, мэм, — коротко ответил он, поднимаясь.

— Я доктор Робертс из компании «МарсГен». Хотя уже поздновато, мы хотим провести скрининг твоего генома. Тогда к утру, когда компьютер закончит обработку данных, и всё будет готово для твоей генной терапии, — произнесла она ровным, неторопливым тоном.

— Генная терапия? — переспросил он.

«МарсГен? Наверное, просто совпадение.»

— Да. Раз у нас нет никаких записей о тебе, придётся хорошенько на всё взглянуть. Для новобранцев это стандартная процедура. Это было указано в твоём контракте, на странице...

— Пятьдесят четвёртой, да. Но я полагал, что там речь идёт лишь об использовании генетически модифицированного Панацелина. Формулировка не была настолько конкретной, чтобы прямо упоминать генную терапию, — ровно ответил Эмия.

— О, ну... это совершенно обычная процедура. Полностью безопасная; эти методы уже проверены буквально на миллиардах людей, — с успокаивающей улыбкой сказала она. — Но если у тебя есть возражения, завтра мы можем пригласить офицера и всё обсудить, если тебя это устраивает. А пока давай просто сделаем сканирование генома, хорошо? Это совершенно безболезненно и, если уж на то пошло, покажет, какие вмешательства тебе уже проводились и к каким заболеваниям у тебя может быть предрасположенность.

— ...Хорошо. Ведите.

* * *

Спалось ему неуютно.

Дело было не в койке и не в том, что тело не испытывало усталости. Просто... до этого он не спал уже очень, очень давно. Слуги и Героические Духи, как правило, не видят снов, и он не исключение, даже когда закрывал глаза и проваливался в сон. Впрочем, и за десятилетия до своей смерти он видел их не так уж часто, так что, возможно, на самом деле ничего и не изменилось.

Его внутренний мир оставался всё тем же, хотя возвращаться туда после того, как он спустя столь долгое время вновь ступил на Землю, было немного странно.

Открыв глаза, Эмия уставился в потолок. Удручающе безликая поверхность, как раз под стать военной казарме, подумал он. До рассвета было ещё далеко, с лёгким раздражением отметил он. Он очень, очень давно не спал в настоящей постели. И всё же от старых привычек не так-то легко избавиться, и Широ Эмия, как и всегда, проснулся ещё до зари.

Не имело значения, что картирование генома затянулось допоздна и в постель он попал только к полуночи; сна ему всё равно требовалось совсем немного. Спустив ноги на холодный пол, он на мгновение замер.

Всё это ощущалось неправильно. Будто вокруг царил полный порядок и каждая вещь стояла на своём месте, но отсутствовала какая-то крошечная деталь, и из-за неё весь остальной строй мира вдруг ставился под сомнение. Настолько деталь эта была мелкая и незаметная, что её нельзя было разглядеть невооружённым глазом, но её всё равно хватало, чтобы чуть-чуть сместить всё остальное — и оттого всё вокруг начинало казаться чужим и неверным.

— А...

Вчера вечером он не тренировался, впервые за столько времени, что уже и не вспомнить, когда эта привычка у него появилась.

Даже в ночь накануне собственной казни он тренировался — просто потому, что иначе не умел. Но вчера он не сделал ничего подобного. Он нахмурился и закрыл глаза. Двадцать семь призрачных магических цепей пробудились в его теле и загудели силой. Он снова нахмурился, а потом вздохнул и спрятал их обратно. Смысла в этом почти не было: своего предела он уже достиг. В некотором смысле дальше ему было некуда стремиться. Нечему учиться, нечего оттачивать, не над чем экспериментировать. Он достаточно хорошо знал пределы собственного дара, чтобы сходу сказать: вот это возможно, а вот это — нет, и сразу понимать, какую цену придётся заплатить за тот или иной результат.

И всё же какая-то часть его по-прежнему тянулась к этому — к тому, в чём он больше не нуждался и чему уже не мог найти применения.

Впрочем, он ведь сейчас не мог просто пойти и приготовить себе завтрак, так что ничего не поделаешь. Вздохнув, он уселся на холодный пол, скрестив ноги; на нём было лишь потрёпанное нижнее бельё.

— Как-никак, Широ Эмия всё-таки существо привычки, — с кривой усмешкой пробормотал он.

* * *

— Доброе утро, мэм, — произнёс Эмия, входя в кабинет.

Доктор Робертс подняла взгляд от экрана, улыбнулась, указала ему на стул и снова молча углубилась в чтение. Тишина затянулась, но Эмия воспринял это как должное. Наконец, перечитав информацию ещё раз, она вздохнула и посмотрела на него.

— Что ж, я всё перепроверила дважды, но, похоже, ошибки нет.

— Хм-м. Звучит, надо признать, зловеще, — сухо заметил Эмия.

Она моргнула, а затем тихо рассмеялась:

— О нет, ничего настолько серьёзного. Хотя и хорошего тут мало. Но, наверное, именно для этого и существует «МарсГен», — говорила она негромко, глядя в окно. Глубоко вдохнув, она повернула экран так, чтобы он тоже видел результаты. — У вас, мистер Эмия, похоже, была весьма примечательная жизнь.

На мгновение Эмия задумался, что вообще можно вычитать о человеке из одного лишь генома. Он прикинул вероятность того, что его необычное положение может раскрыться, и на миг задумался, как тогда поступать. Но тут же подавил эту мысль и промолчал. Внешне её слова не отразились на его лице даже тенью.

— Ещё в мединституте нам говорили, что к тому времени все люди уже пользуются базовыми благами наших научных достижений. А ведь с тех пор прошло больше двадцати лет. Подумать только.

По её тону было слышно, что тема действительно её задевает.

Эмии на миг захотелось заметить, что она и сейчас выглядела максимум на двадцать, но он сдержался. Время и место были явно не те.

— И вот вы здесь... без каких бы то ни было следов генной терапии. В вашем геноме я нашла как минимум три наследственных заболевания и ни малейших признаков даже тех базовых улучшений, которые для большинства из нас в XXII веке давно стали обыденностью.

— Вот как? — с интересом отозвался Эмия.

— Да. Например, если посмотреть сюда... — начала она, сопровождая объяснения рядом изображений на экране.

Он не знал, связано ли это с его телом-носителем, вмешательством Архимеда или просто с тем, что его душа до краёв наполняла нынешнюю оболочку, но слушал он с искренним интересом, пока она указывала на разные участки того, что называла картой его генома.

— И что это означает на практике?

— Ну, обычно мы ограничиваемся базовыми улучшениями, которые предусмотрены для новобранцев армии Альянса Систем... Но, учитывая, что на данном этапе получение генной терапии считается чуть ли не правом человека, я просто не могу, по совести, не включить её и вам. Придётся, правда, подать заявку на грант по Закону Судхэма-Уолкотта о генетическом наследии, но я почти уверена, что всё пройдёт.

Она слегка поджала губы:

— Тем не менее, и у наших возможностей есть предел. Меня всякий раз поражает, что люди до сих пор не проводят детям скрининг и лечение как можно раньше. Столько всего можно было бы исправить, будь вы хоть немного моложе... Впрочем, ничего не поделаешь. Придётся работать с тем, что есть.

Она улыбнулась ему, но в этой улыбке было больше снисходительности, чем утешения.

Он чуть ранее понял, насколько обыденными стали генетические модификации и улучшения, особенно в военной среде. И всё же для человека, который при жизни видел лишь самые примитивные их применения, это всё ещё казалось странным.

— Но главная проблема, конечно, ваша физическая форма, — она вздохнула и покачала головой. — Почти все новобранцы, если не вообще все, проходят такую терапию за годы до поступления, ведь её результаты проявляются довольно медленно. Те же дети из военных семей — да и просто те, кто заранее знает, чем хочет заняться в жизни, — получают её, ну, задолго до того, как подают документы...

— То есть... физические улучшения вы мне дать не сможете? — спросил он, чуть склонив голову набок.

— О, нет-нет! Получите, не волнуйтесь. Просто... — она на секунду замялась, прежде чем продолжить. — Большую часть обучения вы почти не почувствуете её преимуществ. Пройдут годы, прежде чем проявится основная часть эффектов. Во время начальной подготовки вы окажетесь среди сотен других новобранцев, которые, боюсь, будут превосходить вас и физически, и умственно. Даже обычным новобранцам там приходится нелегко. А вам поспевать за остальными будет ещё труднее.

Эмия кивнул:

— И насколько велика будет разница?

— Ну... сказать трудно. За те многие десятилетия, что применяется генная терапия, сама точка отсчёта уже успела размыться, так что надёжного «нормального» уровня больше, по сути, и нет. Я могла бы показать вам старые сравнительные данные времён первых испытаний, но с тех пор что сами методы, что технологии заметно шагнули вперёд... Однако разница проявится буквально во всём: в физической силе, ловкости, выносливости, заживлении и восстановлении, обмене веществ, зрении, слухе, иммунитете... Во всём, что Альянс Систем считает полезным для своей армии.

— Если иначе нельзя, значит, так пусть. Делайте, что нужно, а с остальным я разберусь по ходу.

Она моргнула, услышав это, затем кивнула, хотя Эмия прекрасно видел: она решила, что он просто держится молодцом.

Самого его главным образом занимала сама процедура. Пока всё это физически возможно, он не тревожился о том, что его ждёт впереди. А если понадобится, ему достаточно будет слегка задействовать свой магический потенциал, чтобы не просто не отстать, а с избытком покрыть разницу.

Конечно, тогда возникал риск показать результаты, выходящие за пределы того, на что он якобы способен, и тем самым привлечь внимание к своей странной природе. Но до этого, скорее всего, не дойдёт: ему ведь всего лишь нужно попасть на Марс. Этого он вполне сможет добиться ещё во время начальной подготовки, прежде чем его отправят на что-либо, хоть отдалённо напоминающее действующую службу.

— Что ж, тогда перейдём к документам. Впереди у нас целый день, — она улыбнулась уже мягче, ободряюще. — Не волнуйтесь, я обеспечу вам лучшее, что может предложить «МарсГен». А если нам одобрят грант — а я уверена, что так и будет, уж вы-то его заслуживаете, — мы и вовсе сможем пустить в дело всё самое передовое, что есть на рынке.

Эмия пожал плечами:

— Как скажете.

* * *

Для Эмии эта неделя тянулась непривычно медленно.

Как выяснилось, сейчас был мёртвый сезон по части набора, так что он оказался в довольно странном положении. Обычно в году бывало два периода, когда записывалась основная масса новобранцев, но на этот раз в его наборе должно было быть всего несколько человек.

Впрочем, его это вполне устраивало. Архимед ни разу с ним не связался, а значит, рассудил Эмия, медленный, но верный путь на Марс вполне допустим. Возможно, тот уже и вовсе забыл об этом деле. Сам же Эмия последние дни был занят исключительно странными и порой весьма необычными медицинскими процедурами по инициативе «МарсГен».

Как ни странно, столь неудачное время поступления пошло ему только на пользу: судя по замечаниям доктора Робертс, будь у неё на руках ещё несколько новобранцев, ей было бы уже не справиться. Других он так и не увидел, но, по её словам, всех оформляли здесь же, и почти у всех всё шло более-менее по стандартной схеме, за исключением нескольких нестандартных случаев вроде него самого.

Он следил за всем с жадным вниманием, при каждом удобном случае проводя над собой Структурный Анализ и пытаясь хотя бы краем понять, что именно происходит. Но анализ отдельных генов был уже за пределами его возможностей: кое-какие изменения он различал, однако ни объяснить их, ни постичь сам механизм не мог. По-видимому, в основе лежали технологии, существовавшие ещё в его время, вот только нынешние результаты далеко превосходили всё, чего тогда вообще можно было добиться.

И всё же, как уверяла его доктор Робертс, всё шло именно так, как и должно. Она показывала, как лечение приживается, демонстрировала графики и прогнозы: как именно оно на нём скажется и сколько лет потребуется его организму, чтобы перестройка завершилась полностью. Ощущение было, мягко говоря, странное. Знать, что всё твоё тело прямо сейчас меняется. Что оно будет меняться и дальше, и ты уже ничего не можешь с этим поделать. Что это стало неизбежным фактом.

Эмия задумался, доводилось ли кому-нибудь испытывать экзистенциальный ужас от того, что тебя незаметно для самого себя меняют изнутри. Почувствовал бы он что-нибудь, если бы не знал, что на самом деле он всего лишь дух, вселившийся в тело и завладевший им? Впрочем, если подумать, каждые лет десять или около того в теле и без того сменяется едва ли не каждая молекула, так что, наверное, ничего особенно необычного в этом не было. Просто он сам слишком на этом зациклился.

Он даже спросил, не проще ли было бы провести всё это в штаб-квартире «МарсГен», которая, как он полагал, находится на Марсе, просто чтобы поскорее туда попасть. Но, как оказалось, с тех пор как человечество стремительно расширило своё присутствие, компания давно уже перебралась с этой планеты. Как и почти всё остальное на сегодняшний день, её главный офис находился на станции «Арктур». Это лишь в очередной раз подтверждало странную особенность нынешней эпохи: выбраться за пределы Солнечной системы было проще, чем добраться до второй ближайшей к Земле планеты. Разумеется, с учётом орбит всё было не так уж прямолинейно просто. И всё же попытка — не пытка.

И не успел он оглянуться, как с генной терапией было покончено, а его снова погрузили в челнок и отправили в учебку.

Стоять в строю было для него делом новым.

Он куда больше привык к подразделениям, где уставную муштру не доводили до такой свирепой дотошности: там каждый и без нянек прекрасно знал своё дело, и нужды в столь жестких правилах просто не возникало. Даже в его школьные годы дисциплина в классе не доходила до такого. Здесь же выверять приходилось все: пятки — на строго заданном расстоянии друг от друга, носки — разведены под строго определенным углом; руки — точно вдоль корпуса, идеально параллельно телу; взгляд — вперед, глазами не водить. Так они и стояли, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, носками по одной линии, в пять шеренг — и, если как следует прищуриться, это даже отдаленно напоминало прямоугольник, — перед своей новой казармой.

Именно здесь им предстояло провести ближайшие три месяца начальной подготовки. Учебка. Или, как мимоходом называли это место армейские, «Е-программа».

— Добро пожаловать в мой наипрекраснейший учебный центр, здесь, в Массачусетсе, в самом прекрасном месте на всей этой божьей земле! — проорал мужчина, стоявший на трибуне перед ними.

Никакого микрофона или усилителя голоса у него не было, но, судя по тому, как далеко разносился звук, они ему и не требовались.

Им велели выстроиться по росту — от самых высоких к самым низким, — а затем встать в строй. На это ушло какое-то время: прежде в жизни большинство из них не участвовало ни в чем организованнее уличной толпы, и Эмия был одним из них. Впрочем, сама идея была достаточно простой, и после множества громких и ясных указаний они понемногу сумели сложиться в нечто, отдаленно похожее на прямоугольное построение.

— И что это за учебный центр! Лучший во всей галактике, и точка! Именно здесь создают величайших, самых крепких, сильных и умных солдат во всей Вселенной! Вопрос только один... годитесь ли вы, жалкие недоросли, для моего учебного центра?!

Все молчали, прикованные взглядом к человеку на трибуне; его последние слова еще звенели у них в ушах.

— Ну?! Годитесь?

— Сэр, так точно, сэр! — хором рявкнули они, наконец поняв, что от них требуется.

— Не слышу! ГРОМЧЕ!

— СЭР! ТАК ТОЧНО! СЭР!

— Хорошо! А теперь, новобранцы! Сегодня вы сделаете первые шаги к прославленным и священным рядам армии Альянса Систем! Гордитесь тем, что сами выбрали судьбу, в которой ваши действия будут иметь значение! Где ваша работа будет важна и ценна для всего Человечества!

Эмия почти слышал, как слово «Человечество» произносится с заглавной буквы, словно это некое священное понятие, противостоящее всему злому и чуждому. В сущности, это была обычная для любой организованной армии логика коллективного духа. Там, где прежде объединяли верность государству, этничность или культуру, теперь, когда сценой стала вся галактика, пришлось, похоже, расширить рамки и включить в число «своих» уже всё человечество.

— Но пока до этого далеко. Прямо сейчас каждый из вас — E1! А это значит, что пока вы почти ничего не стоите. Запомните это! Сейчас вы никто. Ничто, кроме ПОТЕНЦИАЛА! И когда я с вами закончу, когда вы доберетесь до E7, вот тогда вы наконец станете солдатами!

Остаток речи Эмия пропустил мимо ушей, лишь подыгрывая происходящему и краем глаза разглядывая свое новое пристанище и будущих товарищей. Возможно, из-за «мёртвого сезона», сказавшегося на составе добровольцев, боевой дух у них был не ахти. Похоже, в этот набор новобранцев собрались в основном перекати-поле да те, кто сам не знал, куда ему податься в жизни.

Не успел он оглянуться, как церемония посвящения закончилась. Речь была, наверное, вполне сносной — для такого рода речей, — но он почти не вслушивался. Ничего такого, чего он не слышал бы раньше, если не считать отдельных деталей и мелких оговорок. Вскоре их снова погнали дальше под неусыпным присмотром и по командам сержантов, то есть младшего командного состава. Выдача имущества, разбивка на группы по двадцать человек и распределение по местам прошли быстро и без заминок. Им показали их койки и личные ящики, которые они набили вещами так поспешно, как только смогли, прежде чем последовал приказ снова строиться и бегом отправляться на обед.

Еда оказалась именно такой, какой он и ожидал от армейской столовой, и, судя по всему, мало кому из них она пришлась по вкусу.

И всё же она была питательной, а его телу требовалось все, что можно было в него впихнуть, так что он ел без жалоб и несколько раз сходил за добавкой. Некоторые из его новых «товарищей» таращились на то, как самый мелкий из них умудряется смести вдвое больше любого другого, но ему нужно было нагонять их по телосложению, а времени на это и так оставалось немного. Если ради этого приходилось чуть сильнее выделяться — что ж, ничего не поделаешь.

Так что он ел, сколько мог, а потом съел ещё немного сверху.

На обратном пути ему пришлось тщательно следить за дыханием, чтобы ничего не пошло обратно, но и с этим он справился. После этого им велели снова все выложить и пройтись по спискам: сержанты выкрикивали название предмета, а новобранцы должны были поднимать его и ставить галочку напротив нужного пункта, подтверждая, что вещь у них на месте. Кто-то ворчал, что все это им выдали буквально только что и потерять что-либо они еще физически не успели. Но сержантам было все равно: список есть, галочки надо поставить.

А потом, поскольку они шли с опережением графика, их заставили проделать все заново, «на всякий случай». Следом по расписанию шли уже более будничные занятия, в основном ради того, чтобы приучить их к делам, которыми им предстояло заниматься постоянно. Эмия про себя это одобрил: чистка и проверка снаряжения на износ, повреждения и неисправности были, безусловно, важными навыками. Кто-то жаловался, что все вещи новые и потому в этом нет смысла, но Эмия знал: в поле снаряжение не станет слушать оправданий. Проверяй. И перепроверяй. Всегда.

К тому же некоторые новобранцы, похоже, вообще ни разу в жизни ничего не убирали и не мыли, так что шесть часов, потраченные на обучение обращению с разными швабрами, тряпками, губками, метелками для пыли и химическими средствами, были определенно не лишними. Тем более что поддерживать чистоту и порядок в казарме предстояло им самим. Против собственной воли он даже поймал себя на том, что с интересом разглядывает очевидный прогресс в материалах и конструкции некоторых уборочных инструментов, пока им всё это объясняли. Так что он впитывал каждое слово и каждый показ буквально как губка.

И, похоже, в этом он был единственным. Большинство новобранцев продолжало ныть, пока их за это не начали наказывать физически. Когда выбор встал между отжиманиями и уроком, как правильно вытирать пыль по углам, почти все наконец сдались.

Никакого оружия в первый день им не выдали и стрелять не учили, и Эмия подозревал, что так будет ещё несколько недель. Вместо этого их в основном будут кормить, гонять и закладывать базу под дальнейшую подготовку, попутно приучая к дисциплине и объясняя, как вообще всё устроено в армии. Он не знал, чего остальные ожидали, когда записывались сюда, но, учитывая, что сам он по сути был уличным беспризорником, винить армию за столь низкую планку ожиданий не собирался. Если изначально исходить из того, что новобранцы без чёткой инструкции не способны завязать себе шнурки, вероятность неприятных сюрпризов резко уменьшается.

Это он, в общем-то, и так знал по собственному опыту инструктора; здесь же просто увидел тот же принцип в действии.

Наконец, под конец дня их отвели обратно в казармы и сообщили, что до начала вечерних процедур у них есть час свободного времени. Строевой спуск флага Альянса Систем, перекличка, церемониальные приветствия от офицеров и всё в таком духе.

Всё это заметно отличалось от того, как когда-то была устроена его собственная учебка, но при разнице в масштабах и задачах иначе и быть не могло. Красные против синих, меч против щита, и все такое. В целом же лично для него день едва ли тянул даже на хлопоты: нужно было всего лишь слушать да выполнять приказы.

Легко, но скучно.

И не раз его мысли с какой-то странной тоской возвращались к нановолокным салфеткам для пыли.

— Капец, я и не думал, что будет так тяжко! — громко пожаловался парень в нескольких койках от него, рыбкой ныряя на матрас.

— Ага, жесть. Мы свои комбезы, наверное, раз двадцать пересчитали! — с не меньшим жаром подхватил другой. — Они что, думали, мы их сожрем, что ли?

— Пф. С той жратвой, которой нас тут кормят, я бы, может, и сожрал.

— Блин, я, короче, в сортир пошел — так со мной, на хрен, сержант зашла! Как, по-вашему, легко было ссать, когда она стояла и пялилась прямо на меня, а? Я-то думал, когда такая девка смотрит на твоё хозяйство, это должно быть приятно, но после той рожи, что она скорчила... не уверен, что у меня теперь вообще когда-нибудь встанет...

Все, кто был поблизости и слышал это, расхохотались, живо представив себе нервного новобранца, который чуть ли не усаживается на унитаз, пока каменнолицая сержант сверлит его взглядом. Кое-кто даже начал разыгрывать сценку, нарочито изображая, каким смущенным и нежным тот, должно быть, выглядел, под одобрительный гул остальных. Сам жалобщик ухмылялся: он уже явно вписывался в компанию и был откровенно доволен тем, что пришёлся ко двору.

Эмия тоже изобразил лёгкую усмешку, чтобы не выбиваться, но внимание его было приковано к другому: слишком многим здесь было явно не по себе. Смех и оживление служили мягким бальзамом после первого дня, который, похоже, вдребезги разбил немало ожиданий и грёз.

Дело было даже не столько в физической нагрузке, сколько в полной смене образа жизни.

Гражданская жизнь определялась свободой. Свободой делать что хочешь, когда хочешь и как хочешь. Но в армии сотня людей, мечущихся как куры без головы, порождала бы лишь лишний хаос. Вместо бессмысленных попыток пасти котов куда разумнее было вбить порядок в каждую мелочь и отрегулировать всё так, чтобы каждый точно знал, что и когда делается. Позже это, вероятно, изменится, но в первые месяцы за ними будут следить постоянно, и инструкторы из младшего командного состава станут без конца говорить им, что делать. Когда вставать, когда мыться, когда есть, когда спать и когда двигаться.

Так будет до тех пор, пока они не станут пригодны к переброске туда, где армии Альянса Систем понадобится новая шестерёнка.

— Эй, гляньте-ка! Наша единственная цыпа! — присвистнул один из них, когда в казарму вернулась молодая девушка.

На ходу та вытирала короткие рыжие волосы синтетическим полотенцем из нановолокон, проходя мимо дюжины коек. В отличие от тряпки для пыли, эти полотенца были созданы, чтобы впитывать влагу и сушить с поразительной эффективностью. Честно говоря, настоящее чудо техники и нечто, что Эмия уже добрых полчаса успел проанализировать у себя на койке.

Девушка — да какая там, почти девчонка, — подняла взгляд и нахмурилась на окликнувшего, но тот лишь рассмеялся, когда она прошла мимо.

— Хренасе, мы что, живём в одной комнате с девчонкой? Разве ей не должны были выделить отдельную, ну или типа того?

— Дубина, на кораблях для такой роскоши места не хватает. Тебе что, инструкции, которые нам прислали, читать было лень? — заметил другой, поднимая руку и активируя омни-инструмент.

Эмия с любопытством уставился на вспыхнувшую вокруг его предплечья голографическую конструкцию: омни-инструмент он видел впервые и теперь наблюдал за ним с неподдельным интересом.

— Чувак! У тебя омни-инструмент? Я думал, нам запретили!

— Не-а. Я просто взял его с собой и днём держал в ящике; устав это допускает.

— Чёрт! Я мог бы притащить все свои фильмы и...

— Да на хуй фильмы, кому они, на хуй, сдались! Что там про девчонок? — влез третий, швырнув во второго подушкой, чтобы тот заткнулся.

— Ну, можешь почитать раздел про недопустимые связи. Там всех замешанных чуть ли не свежуют, а потом, в назидании, вывесят их трупы . Ну... образно выражаясь. Так что валяй, приятель. Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попробуешь, но красиво это не кончится. Хе-хе.

— Да не, это же в основном для офицеров и все такое. Мы-то пока просто курсанты, так что...

— То есть трахнуть её можно? — оживился самый озабоченный из них.

— Да дай договорить. По служебному уставу это всё равно считается «неподобающими отношениями».

— Да ну, бля...

Эмия отвёл внимание от троицы, когда девушка подошла и заняла койку рядом с ним. Она была худощавая и костлявая, едва крупнее него самого, а уж он-то в буквальном смысле вырос на улицах. Впрочем, по настороженности и сложению нетрудно было догадаться: она, вероятно, тоже.

Заметив его взгляд, она резко повернулась и уставилась на него в ответ.

— Чего? — почти прорычала она.

Да, точно выросла одна на улице, заключил он.

В тех местах, по которым он бродил ещё при жизни, дети и подростки часто сбивались в банды и стайки ради взаимной защиты. А значит, становились отличными глазами и ушами на местах, тем более что втереться к ним в доверие было легче легкого. Немного еды и воды, шоколад и пара шуток — обычно этого хватало, чтобы обзавестись союзниками в любом лагере или разрушенном городе, где он тогда оказывался. Странно ему было оглядываться назад и понимать, что в те поздние годы он ладил с сиротами войны лучше, чем с кем бы то ни было.

«Они были слишком невинны, чтобы понять, что я за человек на самом деле.»

Что для ребенка значили слова «массовый убийца» и «международный террорист», если от него он видел только тепло и принятие?

То, как она подобралась, как будто готовясь к драке, надеясь одной лишь демонстрацией агрессии заставить его отступить... все признаки были налицо. Пугливая, настороженная — и при этом удивительно легко читаемая. Он смотрел на неё ещё несколько секунд, дожидаясь момента, когда она вот-вот снова откроет рот; когда напряжение успеет переступить черту и из противостояния превратится в неловкие гляделки.

И ровно в тот миг, когда она уже почти готова была махнуть на него рукой, — в ту самую критическую секунду, когда её ожидания на миг сбиваются, а настороженность ослабевает, — он заговорил.

— Эмия.

Назвавшись, он повернулся на бок, словно собирался спать. Даже с закрытыми глазами он почти физически ощутил её растерянность и едва заметно усмехнулся. Он и не собирался ее дразнить; просто в такие моменты у него это получалось само собой.

Через секунду она цокнула языком, легла на свою койку и тоже попыталась урвать немного сна. И все же её тихий ответ он не пропустил.

— Шепард.

* * *

Следующая неделя прошла как в тумане.

Не то чтобы быстро; просто всё слилось в одну бесформенную, вязкую кашу. На деле время, наоборот, будто ползло еле-еле: каждый день был забит работой и тренировками. На первый взгляд многое из этого казалось совершенно бессмысленным, если не считать самой физической нагрузки.

Но Эмия понимал: эта бессмысленная рутина была важнейшей частью создания надежной и отлаженной военной машины.

Перво-наперво, всё это служило способом для инструкторов оценить физические возможности новобранцев. Сколько отжиманий и подтягиваний ты можешь сделать? Как далеко пробежишь за десять минут? Как далеко прыгнешь с места? Все заносили в ведомости, а лучших наградили дополнительным выходным, который можно было прибавить к началу или концу любой официальной увольнительной. Система работала неплохо: она заставляла всех выкладываться по максимуму, и многие действительно лезли из кожи вон. А потом им объявили, что за прогресс в последующие недели тоже будут награждать.

Немало народу потом вслух сокрушалось, что в первый раз они так старались совершенно зря, но одно было бесспорно: пережитое их сближало.

Потом даже видимых причин для того, чтобы новобранцы все время были хоть чем-то заняты, становилось всё меньше. Если бы дело сводилось только к тому, чтобы привести всех в форму, хватило бы бега и физподготовки. Медленно, но верно они и так пришли бы в нужное состояние. Но суть была совсем в другом — в чем-то куда более важном, чем просто физическая выносливость. Чтобы армия работала, цепочка командования должна работать безупречно.

Приказ, отданный наверху, должен без помех доходить до самого низа и превращаться из слов в действие.

Поэтому их и заставляли заниматься бессмысленной работой. Бегать туда-сюда. Рыть канавы, а потом тут же засыпать их обратно. Перетаскивать вещи. Драить помещения, которые чистили всего несколько часов назад. И, конечно же, маршировать строем. Каждый должен был двигаться в такт со всеми остальными, чтобы весь строй шел как единое целое. Левая, правая, левая. Ритм, которого требовали сержанты и старшины, был безжалостно точен. Кто-то ворчал: мол, у армии и без того есть добровольческий церемониальный корпус. Но инструкторам было плевать, и они продолжали муштровать.

Так, понемногу, день за днём, физическая нагрузка росла, а бессмысленной работы становилось всё больше. Постепенно даже самые крепкие начали уставать: еды и отдыха им давали достаточно, но длинные дни всё равно выжимали их досуха. И выматывали не столько тело, сколько голову.

Именно в этом и заключался замысел инструкторов.

Изматывая новобранцев и приучая их к каждодневной каторге, офицеры и младший командный состав добивались сразу двух целей. Во-первых, приучали всех выполнять приказы без лишних вопросов. Во-вторых — и, как ни странно, даже важнее, — они вбивали в новобранцев чувство товарищества. Не зря теории им почти не давали. Не зря по-настоящему их почти ничему не учили. Если не считать редких, казавшихся случайными речей, думать им не требовалось вовсе.

Им просто не оставляли на это ни времени, ни сил.

Но Эмия прекрасно видел, что происходит.

Под внешним давлением группа неизбежно сплачивается изнутри. Рождается предпочтение своим. Возникает чувство «мы» — в противовес, а то и в прямой оппозиции, «им». Чужим. На поле боя это была самая сильная движущая сила из всех возможных. Сильнее веры, сильнее чести, сильнее даже любви — только связь со своими. Человек, который в обычной жизни никогда бы не решился нажать на спуск, в отчаянной попытке защитить товарища вдруг начинает убивать так, будто это самое естественное дело на свете.

Чтобы делать из людей солдат, нужны две вещи: готовность принимать приказ и решимость доводить его до конца.

— Ещё сотню приседаний! Живее!

— Вчера вы не сумели выдать мне двести отжиманий. Ну что ж, ничего удивительного, вы еще слишком задохлики. Но я здесь как раз затем, чтобы это исправить! Поэтому сегодня вы ВСЕ сделаете как минимум четыреста отжиманий!

Интенсивность тренировок росла постепенно, но уж точно не медленно.

Многим было тяжело держать темп, и причин тому хватало — от чисто физических до самых банально психологических. Но чаще всего всё упиралось просто в неумение терпеть боль и работать сквозь неё, пока не появится результат. Обычно это кончалось тем, что наказывали всех дополнительной работой. А поскольку никакого другого выхода, никакого способа сбросить накопившееся раздражение им не оставляли, оставался только один путь: становиться лучше. Некоторые пытались симулировать болезнь или полное изнеможение, но рано или поздно, когда группе требовалось, чтобы темп держали все, даже бездельникам и слабакам приходилось подтягиваться.

«Если я с этим не справлюсь, все станут смотреть на меня свысока.»

«Если я провалюсь, из-за меня всем остальным станет только тяжелее.»

«Раз они могут, я не имею права сачковать.»

Эмия видел эти мысли у многих на лицах, пока давление неделя за неделей неумолимо росло. Но для него всё было иначе. Физически ему, конечно, приходилось туго, но в голове у него это не значило почти ничего.

Легко, но скучно.

От него требовалось лишь одно: грамотно распределять нагрузку и восстановление, чтобы не перейти собственный предел. А значит, много есть и много отдыхать.

Поначалу на него косились, когда он жрал как не в себя, но вскоре остальные начали брать с него пример: их усиленный метаболизм включился в полную силу, стараясь поспевать за требованиями новой жизни. Они ели, ели и ели. И день за днем показывали поразительные результаты.

Ну, почти все.

У Эмии, по сути, не было никаких генетических модификаций, которые помогали бы ему, так что он отставал. Но всё равно держался на одной силе воли, балансируя на самой грани, лишь бы не загнать себя слишком сильно.

Лучше позволить его телу набирать форму своим ходом, чем заработать травму и откатиться назад. По разным причинам он воздерживался и от использования магической энергии, и от Укрепления. С одной стороны, это могли заметить, и тогда он привлек бы ненужное внимание. С другой, пока он был в состоянии справляться без этого, ему не хотелось прибегать к своим уловкам. Старое доброе упрямство — не сдаваться даже тогда, когда это уже не имеет никакого смысла, — снова поднимало голову. Впрочем, он был не единственным, кому трудно было поспевать за чужими физическими преимуществами и скоростью восстановления, так что жаловаться было не на что.

Наконец, к концу третьей недели, когда физический прогресс начал выходить на плато, объем бессмысленной работы пошёл на спад. И тогда обучение началось заново, с удвоенной силой.

Большая часть этого теперь сводилась к тому, чтобы приучить их жить как часть военной организации. Что делать, зачем, когда и как. Их учили процедурам и протоколам на все случаи жизни. Постепенно круг их знаний о том, как устроена армия, расширялся, а инструкторы только подкидывали все больше информации, чтобы их головы были постоянно заняты.

— Там, снаружи, среди мирняка, вы можете творить что угодно! Но не здесь! Здесь вы служите! А значит, у нас есть расписание! Есть графики! Есть нормы и есть дедлайны! Знаете, почему в армии это называют дедлайном — «мёртвой чертой»? ПОТОМУ ЧТО ЕСЛИ ВЫ НЕ УЛОЖИЛИСЬ В СРОК, КТО-ТО СДОХНЕТ!

Они учили звания и уставной этикет. Организационные схемы. Как читать и оформлять разные документы — в основном касающиеся их самих: как подать запрос на замену снаряжения, как оформить отпуск, как подать жалобу. Что от них ждут в повседневной службе и к чему готовиться дальше.

— Это книжонка ваш «Воинский устав». Читайте его. Учите его. Живите по нему. Пока вы служите в армии Альянса Систем, вся ваша жизнь будет крутится вокруг Устава! Практически любая проблема, с которой вы столкнётесь, скорее всего уже имеет решение на его священных страницах! Так что прежде чем отнимать у кого бы то ни было время своими вопросами, ЧСУ — ЧИТАЙ СРАНЫЙ УСТАВ! Отныне на любой идиотский вопрос вам будет дан краткий и исчерпывающий ответ: ЧСУ! И это не только потому, что так нам, тем, кто повыше по пищевой цепи, проще разбираться с вашим дерьмом; этот Устав существует ради вас! Если кто-то когда-нибудь начнет к вам цепляться — хоть долбаный капрал, хоть сам мать-его-в-душу адмирал флота, — если вы действовали по Уставу, значит, ВЫ, БЛЯДЬ, НА СТО ПРОЦЕНТОВ ПРАВЫ! Это ваш меч и ваш щит! Читайте его! Учите его! Живите по нему!

Пожалуй, именно эта часть интересовала Эмию больше всего, потому что раньше ему почти никогда не доводилось видеть подобное изнутри. Обычно он был вне системы и высматривал щели, уязвимости и лазейки, которыми можно воспользоваться. Всё та же логика «красных против синих».

— Здесь нет героев; здесь все работают как команда. Либо побеждаем все вместе, либо все вместе лажаем!

И, что важнее всего, давление на группу не ослабевало. Их медленно лепили заново. Меняли снаружи, а значит, понемногу и изнутри. Управляли их восприятием и убеждениями как в лоб, так и куда тоньше.

— Если вы допёрли, как что-то делается, не стойте с пальцами в жопе, умиляясь собственной охуенности! Чего вы ждете? Похлопывания по плечу? Минетика и бутылочки шампанского?! Идите и покажите остальным своим товарищам, как это делать, чтобы все в целом закончили быстрее!

Если знать, куда смотреть, результаты были совершенно очевидны. В первый день между всеми царила неловкая, непрочная приязнь. Но уже теперь эти связи превращались во что-то другое, что-то куда более крепкое. Все они были в одной лодке: новобранцы, все как один E1. Самое дно.

И именно это их связывало. Через месяц, был уверен Эмия, каждый из них будет помнить все лица и имена этого времени до конца жизни. Они часами носились туда-сюда, занимались почти бессмысленной работой, изматывали себя упражнениями, а потом возвращались в казарму без задних ног.

Кто-нибудь отпускал шутку, даже не особенно смешную, и вся комната вдруг рассыпалась приступами смеха — до слез, до судорог в животе, до хриплого, выдохшегося кашля, после которого будто бы всё начиналось заново. Именно такие связи и были фундаментом человечества с незапамятных времен.

Разумеется, не без исключений.

Когда людей день за днем доводят до изнеможения, чувства быстро накаляются.

Кто-то сталкивался лбами. Кто-то ссорился. И с сержантами, и друг с другом. Одна пара даже сцепилась врукопашную, и в итоге командир устроил им разнос на глазах у всех. Почти как в первый день, когда он толкал им речь перед нестройным построением, только теперь он распекал этих двоих перед всеми.

Это продолжалось больше часа.

Почти публичное линчевание.

После этого два горячих придурка стали не разлей вода. Носились парой и теперь уже вместе находили способы устроить всем остальным проблемы. Эмия предположил, что столь чрезмерно долгий разнос преследовал сразу две цели: стереть любые внутренние различия среди новобранцев, создав внешний объект, на который можно направить злость и стресс, — почти недосягаемых офицеров, — и заодно отбить у всех прочих охоту нарушать правила при помощи показательного унижения.

Люди — существа стайные. Если знать, на какие кнопки нажимать, добиться послушания не так уж трудно.

Другим исключением был он сам.

Да, его телу приходилось вдвойне тяжело под всё возрастающей нагрузкой. Да, он находился в чужом месте, среди незнакомых лиц, если не считать таких же новобранцев. Да, он работал с ними бок о бок, узнавал их и даже учился им доверять, пока они тренировались день за днем.

Но ему доводилось проходить через куда худшее, и всё это едва царапало поверхность его души. В отличие от всех вокруг, после месяца врозь он, вероятно, забудет их всех. Уже сейчас их лица и имена смешивались в его памяти с размытыми тенями прошлого — с теми, с кем он действительно страдал и терпел лишения. С теми, кто погибал и исчезал у него за спиной. С лицами тех, кого ему приходилось оставлять на залитых кровью полях сражений и посреди грязного, неблагодарного хаоса. Впрочем, проблемой это не было. Он просто играл свою роль до конца, сохранял спокойный, непроницаемый вид и не выбивался из общего строя, даже если ни с кем по-настоящему не сблизился. И его это устраивало: всё происходящее было лишь средством к цели, и в его расчетах это уже учитывалось.

Но было одно исключение, которого он не предусмотрел.

Рыжеволосая девушка на соседней койке, Шепард.

Она ни с кем не разговаривала. Ни с кем не ела. Ни на кого не полагалась. Каждый день её лицо оставалось хмурой маской: она просто делала, что велят, и при любых обстоятельствах держала свои мысли при себе. Конечно, если требовалось, она взаимодействовала как надо и свою часть делала, но...

Эмия вздохнул и одним глазом покосился на двух приближающихся парней. Не в первый раз кому-то приходило в голову попытать счастья.

Они подошли к Шепард и довольно бодро с ней поздоровались. Она подняла взгляд от того, чем занималась, и подозрительно прищурилась.

— Эй, Шепард, верно? Я Франко, — начал один, нервно ей улыбаясь.

— ...Верно, — ответила она после короткой паузы и молчаливого разглядывания. Ни один из них не показался ей особенно опасным, но и иметь с ними дело ей явно не хотелось.

— Красивые волосы. Рыжий сейчас редкость, хех. Я сначала думал, ты их красишь, но в душ ты краску не таскаешь, да и корни не отросли... Значит, у тебя от природы. Круто. Сейчас рыжуль почти не встретишь, — продолжил второй, ничуть не смутившись тем неловким молчанием, которым она их встретила.

Шепард моргнула. Ее глаза опасно сузились.

— Ты... что, следил за мной в душе?

— Что? Э-э... нет? — выдавил первый, явно запаниковав от такого обвинения.

— Нет, мы просто...

— Чего вам надо? — резко перебила Шепард, глядя на них в упор.

Они невольно отшатнулись от силы, прозвучавшей в её голосе, и заметно сникли.

— Мы просто... ну, твои волосы, то есть это редкий цв...

— И что? Вон у него тоже рыжие волосы. Идите к нему, если хотите задавать идиотские вопросы, — бросила она, кивнув в сторону Эмии, а потом просто повернулась к ним спиной.

Парни переглянулись, неловко облизнув губы после такой отповеди. До них дошло, что остальные — те, чьи койки стояли ближе к Шепард, — наблюдают за ними с нескрываемым весельем. Соседи рыжеволосой уже успели на собственной шкуре узнать, какой ледяной она умеет быть: почти каждый хоть раз да пытался с ней заговорить.

Они ещё помялись, но в конце концов сдались.

— Ну, э-э... увидимся еще, да?

— Ага, пофиг, — бросила она, даже не посмотрев в их сторону, роясь в своём ящике и доставая спортивную форму.

Наверное, она опять собиралась на пробежку, просто чтобы сбежать от этой сцены.

Эмия лишь слушал вполуха, прикрыл глаз и вернулся к дыхательным упражнениям. Чужие драмы его никогда особенно не занимали, хотя было любопытно отметить, как изменилось влияние женщин на сплоченность подразделения и общий моральный дух со времен его жизни. Возможно, дело было в питании. Или в генной терапии. Снова выдохнув, он отогнал эту мысль.

Хотя во время ежедневных дыхательных упражнений он не прибегал к магии напрямую, совсем капельку для ускорения восстановления всё же использовал её. Пропуская через своё тело ничтожные количества магической энергии и поддерживая при этом идеальный ритм дыхания, он одновременно помогал организму восстанавливаться и понемногу закалял его. Всё-таки, если однажды ему в самом деле придётся использовать магию в этом теле, делать это с нуля, без всякой подготовки, будет ужасной идеей.

Ужасной - в смысле «я с нуля рванул до предела, и у меня нафиг взорвалась рука» ужасной.

Такую ошибку совершают только однажды. Пусть это тело и было создано ему под стать, подтянуть его до собственных стандартов всё равно не мешало. И потом, если он хотя бы раз в день этого не делал, ему становилось не по себе. Не зуд, не телесная потребность — просто было старое побуждение исполнить свой ежедневный ритуал. С тех пор как он стал Героическим Духом внутри Лунной Клети, он ни разу не утруждал себя этим, но, похоже, с возвращением в тело всё изменилось.

Возможно, дело было в самом ощущении перемены. В том, как его тело приспосабливается и меняется под каждым его действием.

Вот ведь морока.

* * *

Шепард села, стараясь лишний раз не коситься по сторонам.

Пока что в армии было не так уж плохо. Люди пытались прощупать её, наладить отношения, но ей удавалось держать их на расстоянии. Как и всегда. Сталкивать одних с другими, позволять скрытому напряжению уходить вбок, а самой незаметно выскальзывать из неприятных ситуаций. И всё же было странно видеть вокруг кучки людей, которые смеются и ухмыляются друг другу.

«На старой улице такого не было», — подумала она, хмурясь.

— Ладно, сегодня вы впервые как следует познакомитесь со своими товарищами на всю жизнь. И советую слушать внимательно: это вам не для какой-нибудь проверки, от которой зависит ваш оклад. Однажды от этого может зависеть ваша жизнь.

Инструктор говорила, меряя шагами коридор. По обеим сторонам того, вдоль стен, на полу сидели новобранцы. Перед каждым лежало устройство, обманчиво простое на вид. Но Шепард знала, что это.

Пистолет.

— Перед вами ускоритель массы производства компании «Ханэ-Кедар», более известный как пистолет «Кесслер». Это основное личное оружие и рабочая лошадка Альянса Систем. Каждый из вас обязан уметь обращаться с ним, обслуживать его и чистить — независимо от того, чем вы будете заниматься потом по службе.

Современный пистолет Шепард прежде в руках не держала, но на ощупь он был не так уж далёк от того, что у неё уже был раньше. Ещё до того, как она записалась на службу. Вес и посадка в руке казались знакомыми, хотя сам пистолет был устроен совершенно по-другому.

И крупнее, к тому же.

«Заряжаешь патроны, передергиваешь затвор, снимаешь с предохранителя и жмешь на спуск», объяснил ей тогда торговец, «Ничего сложного.»

Так и было. Ничего сложного. Но эта штука казалась чем-то не из этого мира. От этой мысли она чуть заметно улыбнулась.

Словно вещь из того, другого мира — за пределами прежней жизни, тёмных мест, где ни люди, ни вещи не бывали такими чистыми и безупречными, как здесь. Пистолет напомнил ей ночное небо, которое она видела с крыш старой улицы. Те редкие ночи, когда городской засветки было достаточно мало, чтобы различить звезды. Далекий рёв звездолёта, который в темноте был всего лишь светлой точкой, уходящей прочь от окружающей её копоти и грязи улиц. В те дни она, если получалось, вставала ещё до рассвета — только бы успеть хоть одним глазком увидеть тот, другой мир, такой далёкий от всего, что было вокруг.

Она вдруг подумала, что этот пистолет ей, пожалуй, очень понравится.

Шепард огляделась, отмечая чужие лица и то, как остальные обращаются с оружием перед собой.

— Те образцы, что лежат перед вами, не оснащены блоком боеприпасов и не заряжены, так что по идее безвредны. Но это ложь. Запомните: с любым оружием следует обращаться так, как будто оно заряжено и готово к выстрелу. Всегда.

Инструктор остановилась прямо перед Шепард и посмотрела на неё сверху вниз.

Шепард кивнула, всерьёз вдумавшись в эти слова. Она достаточно часто видела, что тот старый ствол делает с человеком. И в ответ на это воспоминание внутри у неё шевельнулось мрачное любопытство.

«А что эта штука сделает с человеком, если выстрелить в него из неё...?»

Отогнав эту мысль, она снова огляделась и заметила Эмию — он сидел примерно в четырех местах слева, напротив. Вид у него был совершенно растерянный: он осматривал низ рукояти и верхнюю часть корпуса. Шепард моргнула, поняв, что именно её зацепило.

«Он ищет шахту магазина и затвор.»

Опустив взгляд на собственный пистолет, она отметила, что у «Кесслера» не было ни того, ни другого. Рудименты старого оружия — наследие времён пороховых зарядов и патронов с гильзами. И тут до неё дошло: коротко стриженный рыжий пацан, похоже, куда лучше знал старые пистолеты, чем новые.

Прямо как и она.

Что ж, хотя бы не она одна здесь оказалась не в своей стихии. Если что, можно будет поглядывать на него; вдруг сама что-нибудь упустит в объяснениях.

Остальные новобранцы обращались с ускорителями массы «Ханэ-Кедар» с куда большей уверенностью, а кое-кто и вовсе с восторгом. Наверняка всю жизнь смотрели в фильмах и играх на такое оружие. Она снова покосилась на Эмию, стараясь сделать это незаметно. Это у неё получалось хорошо; ещё на старой улице выработалось. Никогда не стоит давать человеку понять, что ты за ним наблюдаешь. Стоит ему насторожиться, и жди проблем.

Когда они только прибыли, паренёк азиатской внешности был даже моложе и мельче, чем она сама. Но ел он вдвое больше остальных, и с каждым днем он только прибавлял. Чуть ли не каждую неделю ему приходилось менять форму или снаряжение: то одно становилось мало, то другое, будто за ночь он снова вымахал.

Он тоже состоял при какой-нибудь банде, пока жил на улице? Для неё было так же очевидно, что он беспризорник, как, должно быть, и для него, что она из трущоб. На миг ей даже пришло в голову, не послали ли его по её следу, но она тут же с фырканьем отбросила эту мысль. Те ребята все равно не могли знать: она никому не говорила, что уходит, да и по времени ничего не сходилось. Она сорвалась в последний момент, специально, чтобы никто не успел пронюхать.

За несколько дней до того, как войти в вербовочный пункт, ей исполнилось восемнадцать, и она давно уже решила, что десять лет службы Альянсу Систем лучше, чем торчать на старой улице. А заодно это значило, что тот, другой мир можно будет увидеть вблизи.

Шепард едва не усмехнулась, глядя, как рыжий новобранец хмурит брови, явно раздражённый пистолетом в своих руках.

— ...он работает так: с блока боеприпасов срезается микроскопическая частица, после чего внутреннее магнитное поле разгоняет её до гиперзвуковой скорости, а поле эффекта массы дополнительно уменьшает массу снаряда, позволяя достичь максимальной скорости. И сейчас вы, возможно, думаете: как такая мелочь может быть опасной? Что ж... когда дойдёт до стрельбы, вы быстро поймете, насколько быстро может лететь даже нечто столь маленькое. Как видите, существует несколько...

Шепард подобралась, когда инструктор снова прошла мимо неё, продолжая монотонно объяснять устройство оружия. Она пыталась слушать, но примерно на моменте, когда речь зашла о нулевом элементе, она окончательно потеряла нить.

Неважно. Она всегда знала, что умеет, а в чём ни черта не смыслит.

Она быстро читала людей и умела справляться почти с кем угодно, если драка была грязной. Если нужно было смыться, что-то достать или кого-то отыскать, на старой улице шли к ней. Потому ей и позволили купить пистолет, а не попытались отжать у неё все силой. Куда выгоднее было иметь на улице нейтрального силовика, чем бесконечно резаться за каждый угол. Рано или поздно и здесь она найдет себе такое место.

И уж точно не за починкой пушек, это без вопросов.

Ей нужно было только понять, как пользоваться этой штукой, а дальше всё как обычно. Следить за людьми, смотреть, как они на неё реагируют, замечать любые перемены и вовремя понимать, не собираются ли они её подставить. А если собираются, размазать их первой. Полностью и без остатка.

— ...поэтому главным ограничением огневой мощи в современную эпоху остаётся тепло. Если стрелять без паузы, оружие перегреется и уйдет в принудительное охлаждение, пока внутренние системы не стабилизируются. Встроенный компьютер сделает это сам, но конкретные настройки зависят от производителя и модели ускорителя массы. В случае «Кесслера» вам придётся освоить базовую диагностику: для этого снимается боковая панель на рукояти и...

Шепард продолжала слушать, выхватывая детали, которые казались важными, пока вся техническая тарабарщина влетала в одно её ухо и вылетала из другого. К концу занятия она выучила немало, хотя поняла, наверное, едва ли половину, но теперь хотя бы чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы носить эту штуку при себе.

Это ещё не значило, что она умеет из неё стрелять, но всему своё время.

Она снова огляделась: по лицам было видно, что большинство находится примерно на том же уровне — пистолет уже не казался им чем-то пугающим, но по-настоящему они его пока не понимали.

И отлично.

— Поэтому вне тех периодов, когда личное оружие предписано как обязательная часть снаряжения, пистолеты всегда хранятся в шкафчике. Назначенный дежурный у входа обязан каждые два часа делать отметку в журнале и проверять, что все пистолеты на месте.

Инструктор наконец остановилась, прекратив свое почти трёхчасовое хождение туда-сюда, и упёрла руки в бока.

Шепард размяла шею, затекшую от долгого сидения. И тут снова заметила Эмию — и замерла.

Перед ним лежал разобранный, казалось, на сотню деталей пистолет, причём каждая была аккуратно и чётко разложена по своим местам. Рыжеволосый паренёк удовлетворенно кивнул самому себе, взял одну из деталей — и с такой ловкостью и уверенностью принялся собирать всё обратно, будто проделывал это тысячу раз.

Тридцать секунд спустя пистолет снова был целым. Собран идеально, будто с завода. Закончив, он едва заметно улыбнулся — выражение, какого она у него ещё не видела. Этот странный парень обычно только криво усмехался, ухмылялся или бросал едва заметную тень полуулыбки, но такого спокойного, довольного лица у него прежде не бывало. Честно говоря, он ее даже немного пугал, потому что раскусить его она так и не смогла.

Она моргнула, и он уже заметил её взгляд. Выражение исчезло, его лицо снова стало неподвижной маской равнодушия. То была просто секундная слабина, что-то, на миг проступившее сквозь трещину, пока он позволил себе расслабиться. Но она точно это видела.

Он вопросительно приподнял бровь, словно спрашивая: тебе что-то нужно?

Шепард отвернулась, хмуро обдумывая увиденное.

«Быстро учится», — отметила она.

И почему-то эта странная улыбка не выходила у нее из головы ещё несколько часов.

* * *

Эмия спрыгнул вниз и как мог погасил удар, хотя грязь всё равно брызнула ему в лицо.

— Быстрее, быстрее, быстрее! Не копаемся! — заорал инструктор, стоявший рядом с деревянной стенкой, хотя Эмия и без того показывал вполне неплохое время.

Дважды в неделю их водили на полосу препятствий и гоняли по ней по нескольку раз. Потом выводили средний результат, заносили его в ведомость, а худшим в наказание выдавали дополнительную уборку, чтобы никто не терял мотивации.

Он рванул вперёд, делая широкие шаги и с усилием вытаскивая ноги из грязи, доходившей почти до середины голени. Дождя в последнее время не было, и всё же этот участок почему-то неизменно превращался в месиво. Эмия предполагал, что грязь здесь нужна просто затем, чтобы замедлить людей и сделать падение с той самой деревянной стены, которую он только что перелез, менее опасным.

Добравшись до подвесного каната, он взобрался по столбу примерно на три метра вверх. Нащупав руками канат, протянутый над водной преградой к другому столбу на той стороне, он с лёгкой усмешкой подумал, что это почти похоже на бельевую верёвку или какой-нибудь провод вдоль обочины. Подтянув ноги, он зацепился поудобнее и быстро перебрался по канату на другой берег, после чего спрыгнул вниз.

Удар от приземления снова вышел тяжелым, но он постарался как можно лучше его погасить, распределив нагрузку по телу и приняв её крупными мышцами. Если бы у него и были претензии к этой полосе, то в первую очередь к количеству прыжков с высоты. Такие падения были не страшны, если было место уйти в перекат и перевести вертикальный импульс в движение вперед — или если бы можно было просто укрепить тело магией Укрепления, — но здесь такой возможности ему, похоже, никто давать не собирался.

С другой стороны, раз он один, похоже, вообще об этом задумался, возможно, всё это было просто архаичным беспокойством обычного человека, которому недоступны все прелести генной терапии. Как бы то ни было, после этих прыжков у него начинали ныть щиколотки. Придётся потом раздобыть холодный компресс и проверить все как следует.

Снова переходя на бег, он вздохнул. Уже сейчас его начинала терзать мысль: а был ли это вообще лучший вариант.

Физически всё это, конечно, чего-то от него требовало, но по-настоящему его доканывала именно скука. Он снова прокручивал в голове расчёты, отмечая, что даже в точке наименьшего сближения расстояние от Земли до ретранслятора Харона всё равно несоизмеримо больше, чем даже самая большая дистанция между Землей и Марсом. И эллиптические орбиты почти ничего в этом не меняли.

Учитывая, сколько на Земле было кораблей со сверхсветовыми двигателями, не проще ли было всё-таки угнать один?

Нет, корабль наверняка обнаружили бы, как только он сел бы и отправился к руинам на Марсе; о возвращении на нём можно было бы сразу забыть. Впрочем, зная Архимеда, Эмия бы не слишком удивился, если бы план с самого начала состоял именно в этом: отправить его на Марс, а потом позволить ему медленно угаснуть без магической энергии, поддерживающей его духовное ядро.

Взбираясь по веревочной лестнице, он с некоторой опаской посмотрел вниз. Эта высота была ещё больше, чем в прошлый раз.

«Мне потом определённо понадобится холодный компресс. Придётся опять идти в медпункт.»

* * *

Эмия выдохнул, позволяя воздуху выйти самому собой, без малейшего усилия с его стороны. Затем он снова запустил длинный, мерный цикл дыхания, лишь на долю секунды растягивая его дальше прежнего. Его сердце вновь на миг будто замирало, а его сознание оседало в совершенную пустоту.

Словно озеро с зеркально-гладкой поверхностью, не тронутой ни ветром, ни рябью; его «я» тоже становилось неподвижным, лишенным малейшего колебания, пока он раз за разом повторял одни и те же простые действия.

Начинал он с пяти секунд. Теперь уже перевалил за полминуты.

Он втягивал воздух медленно, настолько ровно, насколько вообще способен человек, растягивая вдох до тридцати девяти секунд и дальше, подбираясь к пределу, но на сорок второй вынужден был остановиться: лёгкие больше не наполнялись. Он задержал дыхание, не напрягая ни единой мышцы, не зажимая горло усилием воли, а просто оставаясь в состоянии полного расслабления.

Его пульс уже опустился ниже двадцати пяти ударов в минуту.

Двадцать секунд прошли в полной неподвижности; кислорода в крови всё ещё было достаточно, он легко мог продержаться так целую минуту. Его сознание будто отдалилось от тела. Признак гипоксии, отстранённо отметил он и тут же отложил как несущественное. Организм скорее потеряет сознание и сам вернётся к обычному дыханию, чем он и вправду успеет нанести себе серьёзный вред. Он знал, что работает на пределе, но, учитывая, что ему приходилось поспевать за группой почти сверхчеловечески выносливых, мотивированных людей в расцвете сил...

Ему нужны были все преимущества, какие только можно урвать. Если удастся довести это до сорока пяти, а то и до пятидесяти секунд, его анаэробная выносливость почти сравняется с остальными. По крайней мере, в этой части их всё ужесточающегося режима подготовки он сможет держаться наравне.

А режим уже и без того подбирался к его пределу.

Конечно, возможность прибегнуть к магической энергии оставалась всегда. Но почему-то это ощущалось бы как капитуляция. Что странно, именно в таком спокойном состоянии ему легче было разбираться в самом себе. Будто он отделялся от собственной личности и мог смотреть на свои поступки куда более беспристрастно.

Или же это просто гипоксия подбрасывала ему занятные мысли.

И дело было не только в риске попасться. Если он воспользуется Укреплением, это вовсе не значит, что его показатели тут же взлетят до небес и он начнет блистать. Он мог бы просто снимать с себя часть нагрузки, держась вровень со всеми и при этом не высовываясь.

Нет, тут всё упиралось в силу воли. В вызов самому себе.

Он-то думал, что давно уже перерос эту потребность что-то себе доказывать. Доказывать, что способен, что может продолжать, пока не станет совершенно ясно: нет, это и вправду невозможно. Да и тогда он нередко продолжал переть вперед с чисто бычьим упрямством, словно отчаянно пытался одним лишь усилием отрицать невозможное.

И вот он снова здесь, снова отвергает лёгкий путь.

Он начал выдыхать, медленно, позволяя его легким опустошаться под собственной тяжестью и лёгким сжатием расслабленного корпуса. Выдох он растянул так, чтобы сравнять его с вдохом: когда дело касается управления собственным телом через дыхание, самое важное держать ритм. Ещё при жизни он когда-то взялся изучать древние боевые практики в надежде отыскать там хоть что-то полезное. Позже он использовал усвоенное, чтобы изменить собственную дыхательную технику — ту самую, которой пользовался ещё со времён, когда только вступил в клуб кюдо. Потом к этому добавились всё новые и новые научные исследования и методы: как работает биологическая обратная связь, как её используют в современном мире.

Чтобы управлять системами своего тела, не подчиняющимися прямому нервному контролю, на практике остаётся один путь: воздействовать на них через то, что контролировать можно. Прежде всего через дыхание и мышечное напряжение. Именно к такому выводу он когда-то пришёл: это были самые доступные для освоения и самые послушные инструменты.

Одним из простейших методов было дыхание «Хук» — противоперегрузочный приём. Им пользовались пилоты истребителей и все те, кому регулярно приходилось работать в условиях чудовищных перегрузок, выворачивающих тело наизнанку. Обычного человека при паре g уже начинало мутить, тело слабело, а этим людям приходилось выполнять сложнейшие задачи под таким давлением постоянно и подолгу.

Главная проблема заключалась в том, что при резком маневре, когда перегрузка нарастает, тело стремится продолжать движение по прежнему направлению, вместе с кровью в сосудах. В итоге кровь норовит уйти в ноги и руки вместо того, чтобы оставаться в голове, где она жизненно необходима. Для неподготовленного человека полёт на мощном истребителе легко закончился бы потерей сознания, а то и смертью.

Чтобы этому противодействовать, у противоперегрузочного приёма было две основные составляющие: напрягать мышцы ног и корпуса, уменьшая доступный объем для крови и выдавливая её обратно вверх, и при этом дышать в строго заданном ритме, повторяя слово «хук».

Для Эмии подобные техники тоже имели практическую ценность, но гораздо больше его интересовали исследования и методы, которыми эти техники изучали. Поэтому он в своё время раздобыл приборы, позволявшие отслеживать уровень кислорода в крови и даже в тканях — например, с помощью гиперспектральной съемки, — чтобы понять, как максимально насытить организм кислородом за счёт одного лишь дыхания.

Позже этот навык пригодился ему уже совсем иначе, когда противник начал применять на поле боя те же технологии для обнаружения целей. Умение управлять собственным телом так, чтобы пройти сквозь толпу и остаться незамеченным даже для аппаратуры, которую по всему миру считали непревзойденной, не раз вытаскивало его из очень скверных ситуаций.

Ему, конечно, не грозило, как тому же пилоту истребителя, потерять сознание от того, что вся кровь уйдёт из мозга. Зато для него было вполне реальной опасностью выдохнуться и отключиться уже через минуту предельно напряженного боя. Как раньше, так и сейчас.

Начинал он с того, что просто сидел и медитировал, фиксируя, как разные условия влияют на уровень кислорода в крови и мышцах. Потом перешёл к тому, чтобы тренировать дыхание прямо во время схватки. Он освоил и другие приемы: как разогревать или охлаждать своё тело, как усилить приток крови к мозгу, чтобы быстрее прийти в себя, и как развивать анаэробную выносливость, почти не нагружая мышцы физически; и именно этим он занимался сейчас.

Его мышцам требовалось больше времени на восстановление, чем его сослуживцам: генная терапия у них давала куда более заметный эффект. Он не мог позволить себе тратить силы на лишний бег просто ради того, чтобы подтянуть сердечно-сосудистую выносливость, если к следующей тренировке нужно было успеть восстановиться.

По сути, с помощью одних лишь дыхательных упражнений он мог получать тот же эффект, какой испытывает человек, долго живший в горах, когда спускается ниже, туда, где кислорода больше. Этим даже пользовались при подготовке к восхождениям, сокращая время, нужное организму для акклиматизации.

Он завершил выдох, полностью опустошив тело.

Эмия стал пустотой.

Если на полном вдохе, затаив дыхание, он превращался в безмятежное озеро, то теперь, на полном выдохе, в нём не оставалось вовсе ничего. Ни мыслей. Ни убеждений. Ни даже осознания самого себя. В его крови ещё сохранялся кислород, мышцы не испытывали никакой нагрузки, но с последнего его вдоха прошло уже почти две минуты.

Он продолжал не дышать, заставляя себя как можно дольше удерживать это полное отсутствие — и дыхания, и самого себя. В таком состоянии сложные мысли становились невозможны. Даже счёт времени расплывался, терял очертания.

Но вместе с тем это заметно увеличивало его способность действовать анаэробно, а потому он не сдавался. Ещё нет. Ещё немного. Еще несколько секунд...

Что-то задело его, и глаза Эмии распахнулись. Его рот сам собой открылся, втянув, казалось, весь воздух из комнаты за одну секунду. По его рукам и ногам побежали иголки, живот у него болезненно свело, пока его тело жадно вбирало кислород. Он поднял взгляд, нахмурившись, и увидел перед собой рыжеволосую девушку, которая смотрела на него в ответ.

Она, похоже, оступилась и ухватилась за раму его койки, случайно задев его рукой, не более того.

— Чёрт. Извини, — скривилась Шепард, виновато отступая на шаг.

Эмия моргнул и выдохнул, понемногу выравнивая дыхание. По мере того как его насыщение кислородом приходило в норму, его мысли стремительно возвращались, и его тело снова обретало привычную реальность. Вся искусственно вызванная отстраненность исчезла без следа. Он покосился на часы и отметил, что просидел так уже больше часа.

Он хмыкнул и чуть подался вперед, разглядывая её. Судя по всему, она чуть не рухнула прямо на него, что было довольно странно для этой молчаливой, замкнутой девчонки.

— Ты в порядке?

— А? Да, нормально.

Она метнула на него недовольный взгляд, будто отмахнувшись от самого вопроса, и пошла прочь. Но он всё же успел заметить легкую хромоту. Она отлежала ногу после лежания на койке...? Или дело в чем-то другом?

Он покачал головой. Это его не касается.

И всё же, стоило ему так подумать, как из его прошлого всплыло воспоминание. Когда-то ему уже встречался кто-то похожий. В Камбодже. Или, может, в Йоханнесбурге. К этому времени многие его воспоминания уже начали сливаться друг с другом.

Кто-то, с трудом выкарабкавшийся из трущоб, вечно прятавший свои слабости и видевший угрозу в каждом. Имя давно стерлось из памяти, но вот то, как он умер — получив травму и отказавшись попросить о помощи, — Эмия помнил до сих пор.

В ту ночь прошлое никак не желало его отпускать.

То, что он считал давно отброшенным и погребённым, снова всплыло без спроса и вцепилось в него мёртвой хваткой. Те, кого он оставил позади. Те, кто разошёлся с ним, не выдержав его безумного рвения или не сумев понять его причин. Те, кого он подвёл, потому что так и не сумел толком объясниться.

Медленно, но неотвратимо ржавые шестерни, десятилетиями вращавшиеся в его внутреннем мире, начали одна за другой останавливаться.

Эмия поднял пистолет, держа палец вне спусковой скобы, и на ходу снял оружие с предохранителя. Перед ним прошёл новобранец с поднятым пистолетом, едва не пересёкший собой его условную линию огня.

Поставить на предохранитель, опустить пистолет, идти дальше.

Новобранец миновал Эмию, и он снова поднял пистолет, снимая его с предохранителя. Всё это было до крайности однообразным и скучным, но Эмия не мог отрицать ни смысла, ни эффективности такой муштры. И всё же необходимость уже больше часа ходить в полуприседе по замкнутому кругу вместе с шестью десятками других новобранцев, отрабатывая технику безопасности с оружием, начинала казаться перебором.

«Каждый раз, когда кто-то забывает опустить ствол и поставить оружие на предохранитель, пока мимо проходит ваш товарищ, считайте, что он только что погиб! А это значит, что вы до сих пор ничему не научились, и мы добавляем ещё пять минут!»

Именно так она и сказала, и, надо признать, слово своё держала. Сначала большинство только фыркнуло, но когда их садистка-инструктор без всяких поблажек продолжила раздавать штрафные минуты, а упражнение всё тянулось и тянулось, до них наконец дошло.

Косяки здесь не прощали.

К этому моменту любой, кто облажается, запомнится всем остальным. Вот он, командный дух во всей красе: либо врубаешься, что к чему, либо тебе намнут бока, чтобы из-за твоих ошибок не наказывали всех.

Любой, кто не знал бы, что тут вообще происходит, и просто увидел, как они ходят кругами с поднятыми пистолетами, наверняка в полном недоумении почесал бы затылок. Любой гражданский, точно. Но все на базе проходили через то же самое и знали это упражнение. Его вбивали в позвоночник каждому бойцу армии, которого штамповал Альянс Систем.

«Представьте, что вдоль вашей линии огня, туда, куда полетят пули, тянется раскалённый красный лазер. Его ничто не остановит, пока он во что-нибудь не врежется. И тогда это что-то — труп. Именно так и работает ваше оружие: на скорости больше километра в секунду этот кусочек металла не остановится, пока не врежется во что-нибудь. А значит, если вы не следите, куда направлен ствол, кто-то обязательно умрёт!»

Краем глаза Эмия заметил ещё одного новобранца с поднятым пистолетом, так же шагавшего в полуприседе по кругу. Идти тому было некуда, кроме как прямо через линию огня Эмии. Через тот самый воображаемый лазер, что уходил по прицельной линии в сторону казарм вдали.

Поставить на предохранитель, опустить пистолет, палец вне спуска.

Тот прошёл перед Эмией и явно испытал облегчение от того, что его заметили и что Эмия не оплошал. И облегчение это было вызвано не столько воображаемым лазером, сколько тем, что он не продлил упражнение собственной ошибкой.

Снять с предохранителя, поднять пистолет, палец вне спуска.

Через десять минут такой ходьбы у всех начали дрожать бёдра. А это, по словам сержанта, означало лишь одно: в будущем тренироваться им придётся чаще. Термин «утиный шаг» официальным, кажется, не был, но настоящее название Эмия благополучно прослушал, когда отвлёкся. Да и пользовались они всё равно какой-то аббревиатурой, так что знать полное наименование было почти бессмысленно.

Если уж на то пошло, во армии Альянса, похоже, сокращения существовали вообще для всего на свете, притом до такой степени, что разговоры старослужащих порой звучали как совершенно отдельный язык.

«Ага, мы с КМСО как раз ССД в ДГРЭ гоняли, но тут примчался ССДО, орёт про какой-то ФФМ, лейт, понятно, весь разошёлся, так что всем пришлось подписывать ДДКТ на случай ИКИФФ.»

Эмия был почти уверен, что делалось это в основном затем, чтобы путать гражданских и новобранцев.

Нечто похожее на то, чем они занимались сейчас, он проходил ещё тогда, когда только знакомился с огнестрельным оружием в своей прошлой жизни. Здесь, конечно, были отличия, но сам принцип оставался тем же. Для стрельбы из пистолета ближе всего к этому была стойка «изосцелес».

Основы были достаточно просты: корпус направлен прямо, туда, куда идёшь...

«Спереди броня у вас самая толстая! Рёбра пулю не держат. Встречайте её грудью!»

..колени — согнуты, так, чтобы при ходьбе голова вообще не ходила вверх-вниз...

«На гражданке можете хоть на жопе подпрыгивать. С оружием это, мать вашу, недопустимо. Ствол направляете только в то, что хотите убить. Ни во что больше! Если башка у вас подпрыгивает хоть на высоту уха или вы начинаете скакать, как дебилоиды, тогда вам ещё пять минут, обезьяны! А теперь шагайте дальше. Когда по вам стреляют в ответ, отдыхать и тормозить никто не даст, так что и здесь не дождётесь!»

...и корпус слегка подан вперёд, чтобы выпрямленные руки как бы давили в пистолет. Стойка у Эмии была такой жёсткой, что он мог бы упереть ствол в стену и навалиться на него всем весом.

«Когда жмёте на спуск, подавайтесь в выстрел. Будете стоять столбом, и ствол полезет вверх так же бодро, как ваши херы, когда вы, никчёмыши, видите, как мимо проходит моя идеальная задница! И, как и вы сами, от этого ваш ствол становится бесполезным! Хотите палить впустую — да пожалуйста, но здесь, в армии, мы вообще-то стреляем по тому, что хоть чего-то стоит! Подавайтесь в выстрел, принимайте отдачу корпусом, и тогда прицел останется на цели!»

Если вдуматься, всё это звучало довольно просто.

Именно поэтому их и гоняли так безжалостно. Мало было, чтобы это просто звучало просто; оно должно было стать простым. Должно было въесться в рефлексы так глубоко, чтобы забыть об этом стало невозможно. Потому инструктор и начертила на песке большой круг — такой, чтобы все они уместились внутри и ещё осталось немного места для движения.

Не держишь правильную стойку — ещё пять минут. Случайно «застрелил» кого-то, забыв опустить оружие, когда перед тобой прошёл свой, — ещё пять минут. Остановился — ещё пять минут.

— Ещё тридцать секунд, вы, жалкие мешки дерьма! Любители тренируются, пока не начнёт получаться! Профессионалы тренируются, пока не станет невозможно сделать неправильно! — крикнула инструктор, всё так же широко ухмыляясь, глядя на унылых солдат, шагавших по кругу в полуприседе.

Упражнение было вовсе не плохое. Просто немного однообразное, подумал Эмия, продолжая двигаться по кругу. Он всегда предпочитал винтовки или однозарядные пистолеты скорострельному оружию средней дистанции вроде пистолетов-пулемётов, где требовался такой контроль отдачи, но ничего нового в этом не было.

И всё же хорошо бы уже закончить и сходить в душ...

— Курсант Ли, косячишь! Я уже говорила держать колени согнутыми! Не подпрыгивать! Ещё пять минут!

Коллективный стон вполне выразил и мысли самого Эмии.

* * *

Он вышел из душевой, на ходу вытирая волосы полотенцем и разминая шею. Холодный душ оказался великолепен, хотя Эмия не сомневался: скоро их начнут приучать к экономии воды, готовя к жизни на борту космического корабля.

Маленькими удовольствиями стоило пользоваться, пока ему ещё можно.

Эмия надел самые что ни на есть уставные шорты и шлёпанцы, забросил на руку ещё влажное полотенце и вышел из общей душевой. От душа до койки было недалеко, но в армии всё равно довольно строго следили за тем, в чём можно ходить по коридорам. В душ и обратно полагалось идти в разрешённой форме одежды, почти как по уставу.

На первый взгляд это могло показаться педантичным и нелепым, но, наверное, подобные мелочи прививали ощущение порядка. Так же, как по утрам следовало аккуратно застилать постель, следовало и всегда приводить в порядок самого себя. Если уж на то пошло, это служило ещё и вторым рубежом защиты от чужого проникновения: любой, кто был не в строго определённой форме одежды, сразу бросался бы в глаза.

Возможно, он просто всё переусложнял, отметил про себя Эмия, развешивая полотенце сушиться. Микроволокна высыхали минут за пять, что было удобно. Он снял шорты и потянулся за форменным комбинезоном.

Просунув ноги по очереди и подтянув комбинезон повыше, Эмия нахмурился. Он снова вырос, а значит, надо было идти и получать новый, размером побольше. В том, что он дорастал до более приличного, привычного ему роста, было некоторое утешение, но всё равно его раздражало, что происходило это так быстро, особенно когда приходилось носить эту странную военную одежду.

Джинсы и рубашку с длинным рукавом не пришлось бы менять каждые пару недель, мрачно подумал он.

В своей прошлой жизни он продолжал расти чуть ли не до двадцати с лишним лет — по-видимому, из-за постоянного расхода Од на магию; среди магов это не было такой уж редкостью. Но здесь его тело, похоже, пыталось нагнать прежний рост всего за какой-то год, и вместе с прибавкой в весе от бесконечных тренировок это оставляло его вечно голодным.

Надо будет ему взять ещё один комплект, прежде чем кто-нибудь из сержантов начнёт придираться. На подобные вещи они любили цепляться.

Но это могло подождать. К тому же отдел снабжения на сегодня уже закрылся. Эмия вздохнул и с усилием натянул комбинезон. В худшем случае и те размеры, что были в наличии, ему всё равно не подойдут, и придётся ждать, пока следующий станет впору. Такова уж служба, снова — и не впервые за эту неделю — подумал он со вздохом.

Когда всё производится в гигантских масштабах, мелочи слишком часто оказываются не совсем впору. Если ты выпускаешь полмиллиона комплектов формы, приходится выбирать: либо предусмотреть вообще все размеры и потом впустую хранить половину запасов, либо сократить вариативность, чтобы большая часть запасов реально шла в дело.

Он сел на койку, активировал омни-инструмент, выданный ему неделю назад, и начал пролистывать меню. Это была базовая модель, которую, видимо, получали только те, кто не обзавёлся собственной до прибытия. На его левом предплечье развернулся оранжевый голографический рукав — тактильный интерфейс, позволявший взаимодействовать с якобы невесомой световой конструкцией и тем самым пользоваться суперкомпьютером на собственном запястье.

По сути, эта вещь позволяла делать почти всё. Сканировать и изготавливать предметы, смотреть видео и слушать музыку, связываться с кем угодно, обмениваться информацией; в общем, список казался бесконечным.

Обычно в его времена личные мобильные телефоны и подобные устройства во многих службах запрещались во время службы по самым разным причинам, от оперативной безопасности до банальной дисциплины. Эмия знал не одну операцию, едва не сорвавшуюся лишь потому, что противник получил доступ к метаданным мобильных телефонов или вообще к самим разговорам.

Но техника шла вперёд, и это правило тоже ушло в прошлое. Омни-инструменты оказались слишком полезны, чтобы их запрещать, так что вместо этого их обязали прошивать под программное обеспечение Альянса Систем и подключать к их общей сети.

Так «увальни», которым хотелось в свободное время смотреть ролики или слушать музыку, получали своё, а начальство получало куда более точные и надёжные данные о личном составе. Эмия почти не сомневался, что омни-инструмент ежесекундно фиксирует его пульс и давление, и именно поэтому после его получения ему пришлось полностью прекратить любое использование магии.

Он по-прежнему медитировал, но в основном лишь затем, чтобы поддерживать уже достигнутое, удерживая пульс и давление в более-менее нормальных пределах.

И всё же, каким бы раздражающим и тяжёлым жерновом на шее омни-инструмент ни был, польза от него тоже имелась. Эмия открыл экстранет и тихо углубился в чтение. Читать с экраном, спроецированным над предплечьем, было неудобно, но, немного покопавшись, он нашёл настройки, позволявшие свободно менять положение дисплея, и вскоре смог читать в любой позе, какая только приходила ему в голову.

Хотя бы потому, что в цифровом виде существовала и была доступна почти каждая книга, когда-либо опубликованная в каком угодно виде.

Старые книги, о которых он раньше лишь слышал, но так и не успел прочитать; классика, помнившаяся им лишь наполовину; новые шедевры, написанные спустя десятилетия после его смерти...

Размах и выбор литературы, открывшиеся ему, поражали.

И это был только экстранет. Ему ещё выдали копии инструкций ко всему его снаряжению, и им он тоже уделил куда больше, чем один беглый взгляд.

— Эй, чем занят? — спросил кто-то, и Эмия поднял взгляд. Это был один из новобранцев, но имя в этот момент от него ускользнуло. — Не хочешь пойти сыграть в баскет? Через пятнадцать минут площадка наша.

Эмия на мгновение задумался, потом покачал головой:

— Нет, я тут читаю. Но спасибо, что позвал, — вежливость ещё никому не вредила, рассудил Эмия.

— Да? И о чём? Я, кстати, Чад, — с улыбкой добавил тот, ничуть не смутившись отказом.

Эмия моргнул; он уже почти вернулся к чтению. Он едва не нахмурился, но удержался, сохранив своё обычное невозмутимое выражение.

— Эмия. Общая информация о разных местах в галактике. О городах, населении, климате.

— А? Зачем? — спросил Чад с совершенно искренним любопытством, и только поэтому Эмия ещё не начал его игнорировать. К тому же тому явно было что-то нужно.

— ...Я никогда не покидал Землю. Показалось интересным.

Формально это было правдой: прожил и умер он на Земле, и это тело тоже никуда её не покидало. К тому же это могло пригодиться где-нибудь потом.

— А, ну да. Логично. Ох, помню, я в детстве после школы целыми днями смотрел в экстранете ролики про Цитадель. Место просто обалденное, а вживую ещё лучше.

Эмия кивнул.

Вообще-то он не читал ни о чём за пределами Солнечной системы. Это казалось... неправильным. Точнее, он не был уверен, стоит ли читать дальше. Когда палец порой зависал над вкладкой с дополнительной информацией о масс-ретрансляторах, других системах и расах, внутри него всякий раз шевелилась какая-то мелкая, но упорная нерешительность.

Любопытство было. Была и жажда узнать, что принесло будущее. Но он находился здесь лишь затем, чтобы доставить в руины на Марсе Программный код. Не больше и не меньше. Эмия давно умер; среди живых ему места не было — ни на Земле, ни среди звёзд.

И потому он сдерживался.

— Ну-ка, дай-ка гляну... — Чад подошёл ближе и склонил голову, читая текст. Эмия даже не пытался заслонять экран: ничего особенно подозрительного или странного там всё равно не было.

К тому же ему становилось любопытно, чего именно хочет этот Чад. За всей этой непринуждённой болтовнёй явно скрывался какой-то умысел.

— Марс...? И чего тебя понесло читать про это захолустье? Там же вообще ничего нет, — сказал Чад, отступая на шаг и хмуро глядя на Эмию.

Эмия пожал плечами:

— На Марсе я не был, но в ночном небе его видел. Показалось интересным.

— Ну... э-э... наверное... — протянул тот, скрестив руки, явно не до конца убеждённый такой логикой. Затем Чад повернулся к Шепард, которая молча прислушивалась к разговору со стороны. — А ты что скажешь, Шеппи?

Шепард моргнула, неожиданно оказавшись втянутой в беседу, а потом поняла, что ей вообще-то задали вопрос:

— Я тоже никогда не покидала Землю. Марс и правда кажется довольно интересным. Я как-то видела его в телескоп. Я бы и сама не отказалась хоть раз туда слетать, — пожав плечами, ответила она.

Чад моргнул:

— Э-э, нет, я вообще-то спрашивал, не хочешь ли с нами в мяч покидать?

Эмия едва не издал смешок.

«Вот в чём дело. Значит, я тут был всего лишь поводом, чтобы привлечь её внимание.»

Шепард, в свою очередь, нахмурилась, поняв, что весь разговор с самого начала вёлся именно к приглашению, которое её нисколько не интересовало.

— Ну так что, Шеппи?

— ...Как ты меня только что назвал? — она посмотрела на него не то чтобы в упор, но раздражение в её голосе всё равно звучало вполне отчётливо.

— Э-э... — замялся он.

«Всё, запорол. Надо было продолжать: рассмешить её, застать врасплох, чуть выбить из равновесия, и тогда она бы, возможно, правда задумалась. А теперь она просто раздражена тем, что её интерес к Марсу отодвинули в сторону.»

Эмия чуть заметно усмехнулся, забавляясь тем, как его без лишних церемоний отодвинули на второй план, и вернулся к чтению.

— Ну, э-э, мы будем на площадке, если кто-то из вас всё-таки захочет заскочить, ага? — с чуть обиженным видом сказал Чад, развернулся и ушёл.

Эмия продолжил читать, упорно делая вид, будто не чувствует взгляда сбоку. Через минуту он исчез. И тогда Эмия с лёгким неудовольствием поймал себя на том, что раздосадован: она даже не попыталась продолжить разговор.

Так что ему оставались только чтение и снова, а дразнящая ссылка «Узнать больше о Цитадели» никуда не девалась.

* * *

Эмия моргнул и нажал кнопку, которая должна была вызвать светящийся тактильный интерфейс.

Ничего не произошло.

Он нахмурился и внимательно посмотрел на сам омни-инструмент, закреплённый на его запястье. Тот не получал никаких ударов и, судя по всему, был в полном порядке: маленькие индикаторы питания и связи горели как положено.

Эмия перезагрузил его вручную. Индикаторы мигнули, но интерфейс так и не появился. Тогда он вынул элемент питания, вставил обратно и снова перезапустил устройство.

Ничего.

На уровне железа всё, похоже, работало исправно.

А значит, дело было в программной части. И к этому он точно не имел отношения.

Он поднял взгляд: уже некоторое время он ощущал на себе чужой взгляд. Обычно он бы не придал этому значения, но эти двое уже больше часа исподтишка таращились на него. С самого начала своего свободного времени.

«Последний раз я пользовался омни-инструментом... часа три назад.»

Само по себе это ещё ничего не доказывало, но, учитывая, что с тех пор, как они пытались подкатить к Шепард, эти двое то и дело бросали на него тяжёлые взгляды, совпадение выглядело слишком уж удобным. К тому же последние несколько дней он не раз замечал, как они копаются в своих омни-инструментах, шепчутся, а потом поглядывают в его сторону — то с довольной ухмылкой, то с почти хищным злорадством.

«Похоже, это они как-то испортили мой омни-инструмент.»

Эмия вздохнул. Он ведь всего лишь хотел почитать ещё немного Кодекса и технические руководства, которые им выдали, раз уж не было ни тренировки, ни других занятий.

Магией здесь особенно не попрактикуешься, да и возиться с каким-нибудь сломанным хламом тоже негде.

«Что ж... и как с этим быть?»

Можно было бы подойти к ним напрямую, но это вряд ли дало бы хоть какой-то результат. Скорее, только усилило бы их дальнейшие заблуждения на его счёт; если только он не дал бы им ясно понять, что терпеть подобное не станет. А это уже означало бы эскалацию: демонстрацию силы, давление, агрессию. Совсем не то, чем ему хотелось заниматься. Во-первых, так он лишний раз выделился бы. Во-вторых, его это даже не особенно раздражало: омни-инструмент был всего лишь ещё одной вещью, выданной армией. Никакой привязанности к нему Эмия не испытывал, да и особой нужды в чтении или роликах, к которым он открывал доступ, у него не было.

Эмия знал, что среди новобранцев хватало экстранет-зависимых и игровых маньяков. Франко и его безымянный приятель были как раз из таких. С другой стороны, если предположить, что всё это время они занимались не какой-нибудь ерундой, возможно, они и правда все эти дни планировали, как бы нагадить именно ему.

Какой же идиотизм.

«Ладно уж. Можно сразу поднять ставки до предела», — подумал он, пожав плечами. Поднимаясь, он снял омни-инструмент и вынул из него элемент питания, — «Стоит их чуть-чуть напрячь.».

— У кого-нибудь ещё омни-инструмент глючит? — достаточно громко спросил Эмия, чтобы его услышали все.

В его сторону повернулось несколько десятков голов. На него посмотрели с недоумением, кое-кто торопливо ткнул в свои устройства, но в итоге все только покачали головами и пробормотали, что у них всё в порядке.

Эмия направился к выходу, проходя мимо двух коек, на которых сидели его самые вероятные подозреваемые. Оба молча наблюдали за ним.

И, кажется, получали от этого удовольствие.

«Что ж. Пора подбросить дров.»

— Наверное, подхватил какой-то вирус из сети, — почти буднично сказал он, проходя мимо них. — Но я его уже отключил и сейчас отнесу сержантам на проверку. Наверное, они смогут отследить, откуда всё пошло, и починят его

Слова про сержантов он подчеркнул ровно настолько, чтобы это прозвучало многообещающе.

Краем глаза он увидел, как оба застыли.

Случайно довести дело до того, что их можно будет приплести к взлому — или порче, или чем бы там ни оказалось то, что они сделали, — имущества армии, явно было далеко за пределами того, на что они рассчитывали.

А с отключённым омни-инструментом они уже не смогли бы быстро замести следы. Конечно, маловероятно, что из этого и правда вышло бы что-то серьёзное, но суть была не в фактах. Суть была в угрозе — в возможности раздуть бытовую пакость до стратегического удара, просто дотащив её до офицеров.

— Э-эй! Слушай... а ты уверен, что это хорошая идея? — один из них вскочил прежде, чем Эмия успел выйти.

Эмия не обернулся, только чуть замедлил шаг.

— Ну, то есть... может, там вообще ничего серьёзного, правда? — поспешно добавил Франко, тот самый, что представился ему раньше, и неуверенно покосился на приятеля.

— Ага, — подхватил второй. — В смысле... э-э... я мог бы сам посмотреть, если хочешь. Проверить, насколько всё плохо. Я вообще-то в технике шарю.

Франко облизнул губы и снова коротко глянул на сообщника.

Эмия повернулся. На лице у него появилась улыбка, с притворным облегчением, хотя ни один из этих двоих не сумел бы распознать фальшь.

— Правда? Это было бы очень кстати, — сказал он, глядя Франко прямо в глаза. — В смысле, чтобы мой омни-инструмент снова заработал.

«Я знаю, что это был ты, мелкий засранец.»

Эмия вложил в этот взгляд всё своё внимание. Он не менял позы, не выпускал наружу никакого убийственного намерения, не позволял своим мыслям окраситься открытой враждебностью — вообще не делал ничего настолько явного. Он просто смотрел на Франко так, как ястреб смотрит на мышь.

Когда они в последний раз стояли так близко, чтобы можно было разговаривать, Эмия всё ещё был болезненно худым и для своего возраста казался слишком низким. Но теперь...

Может, дело было в генной терапии. Может, в бесконечных тренировках и в том количестве еды, которое ему приходилось съедать, чтобы не отставать от остальных. А может, просто его душа всё быстрее подгоняла тело под его настоящий облик. Как бы то ни было, с их последней близкой встречи он заметно изменился.

Издалека это было не так уж очевидно, если только не приглядываться.

Но вблизи?

Франко, похоже, только сейчас осознал, что Эмия вытянулся почти на полголовы, а руки и ноги у него чуть ли не вдвое прибавили в объёме; мышцы у него нарастали с пугающей скоростью. Франко сглотнул. Мысли у него словно разом вымело, глаза у него округлились так, что стали видны белки.

Каким-то образом тот тощий заморыш вдруг превратился во что-то по-настоящему жуткое.

Эмия улыбнулся и хлопнул его по плечу, разрывая оцепенение:

— Спасибо. Ценю помощь.

Морок спал.

Оба моргнули, словно только что вынырнули из сна — или из того, что ещё секунду назад казалось им реальностью, а потом вдруг обернулось наваждением. Они выглядели растерянными: собственные страхи и мысли секундной давности теперь казались им необоснованными.

И всё же это ощущение останется с ними. Где-то на самом дне памяти.

— Д-да... без проблем.

С тех пор проблем с омни-инструментом у Эмии больше не возникало.

* * *

Эмия с шумом выдохнул, рухнув на койку.

Веки у него налились тяжестью, и это само по себе было неожиданно. С тех пор как он оказался в этом теле, настоящей сонливости он почти не испытывал. Физическая усталость, это одно. Привыкание к ритму окружающего мира, уже другое.

Но реальная, телесная потребность уснуть?

Такого с ним давно не случалось.

Впрочем, четыре часа бега под дождём в полном снаряжении кого угодно довели бы до такого состояния. Судя по всему, остальные тоже были на сегодня выжаты досуха.

И всё же в этом чувствовалось им какое-то удовлетворение: его тело росло и перестраивалось с поразительной скоростью, подстраиваясь под среду. Темпы даже превосходили расчётные показатели генной терапии; хотя тут дело было скорее в самой природе его души.

Он изо всех сил старался сдерживать большую часть потока между его душой и телом, чтобы не привлекать внимания инструкторов, но даже так его прогресс уже начали замечать. Догонять остальных ему становилось всё легче, и это только подтверждало, что решение не прибегать к магии во время его службы было верным.

— ...Чёрт.

Услышав тихое ругательство, Эмия открыл глаза.

Он был уверен, что этот шёпот услышал только он. Чуть повернув голову, он приоткрыл один глаз и посмотрел на Шепард, стараясь не выдать, что не спит. Та сидела на койке, закинув одну ногу на колено другой и держась за ступню. Рыжая хмурилась и шевелила пальцами, будто проверяя, насколько ещё вообще может ею двигать.

Эмия на секунду задумался, потом снова закрыл глаза.

Это не моё дело.

— Блядь... — выдохнула она ещё тише.

Эмия снова открыл глаза и со вздохом сел. На Шепард он даже не посмотрел; он просто встал и привёл в порядок одежду. За пределами спального отсека, как-никак, действовал довольно строгий порядок по форме одежды.

Он молча вышел и тихо зашагал по пустым коридорам.

Обычно в таком огромном месте было бы полно и новобранцев, и персонала, необходимого для их подготовки. Но сейчас был не сезон набора, так что и штат, видимо, сократили соответственно. Возможно, часть людей работала по сменам, а кого-то временно перебросили в другие места.

Как бы там ни было, результат был налицо.

Пустые тёмные коридоры тянулись во все стороны. Каждые семь шагов один из потолочных светильников улавливал движение и вспыхивал стерильным, почти голубоватым светом, освещая ему следующие семь шагов. Лёгкое эхо собственных шагов сопровождало его, пока он не нашёл то, что искал.

Он постучал в дверь.

Никто не ответил.

Это его не смутило: он и так знал, что внутри никого нет. Ни дыхания, ни сердцебиения. Но камеры всё равно были, так что хоть какое-то приличие следовало соблюсти. Технически входить сюда ему не полагалось — как было написано в том самом «сраном уставе», — но если кто-то захочет устроить ему разнос, он как-нибудь переживёт.

Медпункт стоял пустой и тёмный; в отличие от коридоров, свет здесь включался вручную. Эмия открыл маленький холодильник под пустым столом и запустил руку внутрь. Найдя то, что нужно, он заодно прихватил в санузле с метр туалетной бумаги и вышел.

Идя назад быстрым шагом, он аккуратно обмотал пакет со льдом бумагой.

Вернувшись, он, не сбавляя шага, пнул в сторону собственные ботинки, миновал свою койку и остановился перед Шепард. Та уже лежала, закинув руки за голову и переплетя пальцы на затылке, с закрытыми глазами.

Но, видимо, она почувствовала, что он стоит над ней, потому что приоткрыла один глаз.

Она моргнула, глядя на него снизу вверх, а потом сощурилась.

— Чего?

Эмия на миг задумался, но потом отбросил заранее заготовленные слова. Заводить с ней дружбу он не стремился, но всё же... чего он добивался?

Зачем вообще он тащился в медпункт за льдом?

Потому что хотел ей помочь?

Где-то внутри него упрямый голос яростно воспротивился самой этой мысли. Хватит с него чужих проблем. Хватит помогать другим себе в ущерб.

Свою душу он уже продал ради других.

Хватит.

Тогда... тогда что?

Почему он стоял сейчас здесь, глядя на Шепард и держа в руке пакет со льдом? Чтобы помочь? Но зачем?

Эмия покачал головой. Никакой жертвы с его стороны тут не было. Он мог помочь ей сколько угодно, если только честно признавал, что делает это просто потому, что сам этого хочет.

Шепард нахмурилась ещё сильнее.

— Ну? — резко бросила она, раздражаясь всё больше от его молчания.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом.

Это для него самого. Определённо. Именно так он и мог это себе объяснить. Это не ради неё. Это просто чтобы ему самому было спокойнее. Да, именно так. Логично. Он едва заметно кивнул, удовлетворившись этим объяснением.

— Ты повредила стопу.

Это не было вопросом.

Она вздрогнула и едва не начала отрицать всё по привычке. Он видел это по глазам, по тому, как напряглись её плечи. Слабость равно плохо. Дать другим понять, что у тебя есть слабость, ещё хуже. Он буквально видел, как у неё в голове одна за другой мелькают мысли: как это отрицать, как увести разговор в сторону, как обратить всё против него.

— Ты... — начала она, уже определившись с линией поведения. Сейчас она сведёт всё к нему самому: мол, как и остальные, он просто ищет повод подкатить.

Он не дал ей продолжить:

— Заткнись.

Его слова прозвучали резко, и в них неожиданно прорезалась злость. Не на неё, нет. На кого тогда...? На самого себя. За то, что позволил себя так задеть. Ничто в этом месте не действовало ему на нервы. Ничто, кроме одного-единственного человека, напоминавшего ему кое-кого из далёкого прошлого.

Значит, злился он не на неё.

Но этим можно было воспользоваться.

Шепард дёрнулась от одного только его тона. После этого слова в помещении повисла мёртвая тишина.

В них была тяжесть.

И подействовали они не только на неё: новобранец с койки напротив уже было приподнялся, явно собираясь осадить Эмию, но точно так же сник, услышав это же слово.

— Ты вообще понимаешь, где находишься? — спросил Эмия, наконец глядя прямо на неё.

Она моргнула, явно ошарашенная обвинением в его голосе.

— Ты о чём...

— Ты больше не на улице. Ты в армии. Ты солдат. Ты вообще слушала хоть слово из того, что тебе вдалбливали? Теперь ты не сама по себе, ты в команде. И отвечаешь не только за себя. Получаешь травму, и это бьёт по всем остальным.

Говорил он негромко, но из-за наступившей вокруг тишины его слышали почти все. Люди невольно подались вперёд, стараясь не пропустить ни слова.

Прямое столкновение. Давление. Упрёк в лоб. Дурацкий способ, конечно, но раз уж он всё равно уже ввязался, то можно было доиграть сцену до конца.

Шепард уставилась на него в упор:

— С чего ты взял, что вообще хоть что-то обо мне знаешь?

Стиснув зубы, она начала подниматься. Её ноги опустились с края койки, она попыталась встать — и в этот момент Эмия чуть сдвинул свою ступню влево, подставляя её под её шаг.

— Да ты вообще... Ай, блядь! — выдохнула она, перенеся вес на больную ногу.

Его пальцы пришлись ей прямо под свод стопы — точно туда, где, как он и ожидал, болело сильнее всего.

— Видишь? — спокойно спросил он, чуть склонив голову и легко толкнув её в плечо, чтобы усадить её обратно на койку; силы для этого ему почти не потребовалось.

— Уф! — выдала она, когда плюхнулась на кровать.

— Если бы ты не тратила всё время на то, чтобы смотреть на всех волком и ждать, что тебя кто-нибудь пырнёт из-за кроссовок, возможно, уже давно додумалась бы попросить о помощи. Но нет. Ты слишком упрямая себе же во вред.

Он сел, отложил пакет со льдом в сторону и одной рукой взял её за стопу. Шепард попыталась выдернуть ногу, но хватка у него была как железные тиски. Он надавил большим пальцем и медленно вдохнул. Магическая энергия потекла наружу, в его ладони, пока он выравнивал дыхание. Поднять температуру тела простыми дыхательными техниками было возможно, но через магические цепи выходило быстрее. Его кисти слегка покраснели. Через прикосновение он пустил магическую энергию в её стопу, словно всматриваясь внутрь — в кости, связки, мышцы.

Ещё один навык, подобранный им по дороге в жизни, которую он растратил впустую.

Всё, как он и ожидал. Во время бега она потянула свод стопы, но продолжала делать вид, будто ничего не случилось. Вообще-то это была типичная перегрузочная травма — слишком долгое перенапряжение, пока ткани наконец не сдали. Эмия вздохнул, снова вдавил палец и начал осторожно определять, насколько всё плохо.

— Или что? Ты правда думаешь, что здесь каждый только и ждёт, где бы раздобыть следующую дозу? Или что в душевой на тебя навалятся толпой, чисто поразвлечься? — сказал он, глядя на Шепард, которая упрямо пыталась отвечать ему таким же взглядом. Но всякий раз, когда он сильнее нажимал, она напрягалась и с трудом сдерживала вскрик. — Серьёзно? Как, по-твоему, это должно было зажить? У тебя это уже несколько недель, идиотка. Ты только сделала хуже, пытаясь расходить ногу.

— Ты... — «заметил?»

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, даже рот приоткрылся от изумления.

Эмия только закатил глаза:

— И всё равно продолжала, ни разу даже не сбавив темп. Только делала хуже ещё сильнее.

Он посмотрел на неё жёстче и надавил особенно сильно. Шепард зажмурилась, её спина выгнулась от боли, и с её губ едва не сорвался жалобный звук.

В какой-то момент Эмия и сам перестал понимать, о ком именно говорит.

Нет, обращался он, конечно, к ней. Но вся эта злость была направлена совсем не на Шепард. Она просто слишком напоминала ему одного человека. Человека, о котором он не хотел вспоминать.

Он продолжал медленно разминать её воспалённые мышцы, осторожно отпуская их и одновременно отслеживая состояние с помощью магической энергии. Исцелить её он не мог — да и тратить на это силы всё равно не стал бы, — но Структурный Анализ был совсем другим делом.

Прошло всего пять минут, но всё это время он постепенно увеличивал давление, прорабатывая всё глубже и глубже. И всякий раз, когда Шепард, казалось, начинала привыкать к боли, он усиливал нажим и не давал ей дёрнуться.

Наконец он отпустил её ногу и взял пакет со льдом. Развернув верхние слои бумаги, он кое-как закрепил его на её стопе — достаточно плотно, чтобы держался, и при этом через бумагу холод не касался кожи напрямую, но и не настолько туго, чтобы мешать кровотоку.

Эмия поднялся, даже не взглянув на неё.

— Подержи лёд полчаса. Потом не вставай с койки. Вообще не поднимайся до утра. Просто дай ноге прийти в себя. А утром дуй в медпункт.

Шепард облизнула губы и моргнула:

— Но тренировка...

Он резко обернулся и полоснул её взглядом:

— Да нахрен тренировку. Ты еле ходишь.

Его слова прокатились по казарме. Все молча наблюдали за этой сценой; три с лишним десятка глаз были прикованы к нему, а потом по рядам пошёл тихий шёпот. Эмия выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Впрочем, можешь не слушать. Мне-то какое дело? — буркнул он и ушёл мыть руки.

Он и сам не понимал, с чего так завёлся, но ему нужно было хотя бы на пятнадцать минут остаться одному и привести голову в порядок.

Дверь в уборную закрылась за ним.

Никаких отдельных кабинок тут почти не было, просто общее помещение и несколько перегородок. Ещё одна мера армии: лишить людей уединения, чтобы быстрее приучались друг к другу. Но сейчас он был один, и какое-то время за ним сюда никто не пойдёт.

Он открыл кран, дал воде немного стечь, потом вымыл руки и плеснул себе в лицо.

Прохладная вода странно ощущалась на его раскалённой коже.

Что же жгло ему в венах — работа магических цепей или собственный вспыхнувший нрав? Он думал, что давно оставил того горячего юнца в прошлом, ещё тогда, когда покинул Часовую Башню и отправился странствовать по миру.

— Это место всё-таки доконает меня, — вполголоса пробормотал он, разминая шею.

Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.

Не помогло.

Пульс у него был ниже сорока ударов в минуту, и всё же казалось, будто по его венам без устали ходит горячая кровь. Он чувствовал её в руках, в ногах, в груди; она пульсировала, разливалась и плясала, словно жидкий огонь.

Эмия закрыл глаза и сосредоточился на биении собственного сердца, заглушая весь остальной мир, пока не осталось ничего, кроме этого ритма.

Наконец — спустя вечность, уместившуюся в долю секунды, — он снова открыл глаза. Отстранённость в них вернулась. Он был всего лишь посторонним. Это место не имело к нему никакого отношения.

И ничто здесь не имело к нему отношения.

Он повторял это снова и снова, как мантру. Он давно умер. Он был Героическим Духом, пусть даже лишь по названию. Его роль в этом мире давно была сыграна. У него больше не было права вторгаться в мир живых.

Даже если его сожаления громоздились до самого небесного свода.

— Просто доберись до Марса, и всё. Точка. Не больше, — сказал он, наполовину убеждая самого себя, будто всё действительно так просто, и закрыл кран.

Он снова отмахнулся от очевидного лицемерия собственной злости на Шепард, сказав себе, что это пустяки.

А в зеркале на него смотрело чистое, несломленное отражение человека, которого, как ему казалось, он давно оставил позади; и одним своим взглядом оно перечёркивало все его оправдания.

— Курсант Эмия. Вы знаете, почему вас вызвали?

Эмия безучастно смотрел в стену, стоя по стойке смирно. Его взгляд был устремлён строго вперёд, мимо женщины, вызвавшей его к себе. Наверное, именно поэтому она не приказала ему принять положение «вольно»: хотела лишний раз показать, у кого здесь власть.

Пустая демонстрация.

Инструктор — та самая слегка садистичная женщина, что гоняла их на отработке безопасности с пистолетом, — пристально смотрела на него. Нахмурившись, она убрала омни-инструмент. Эмия успел заметить, что до этого она просматривала какой-то отчёт; судя по всему, его личное дело.

Она вздохнула:

— Ожидаемо. Забота о сослуживице сама по себе похвальна, но действовали вы совершенно недопустимо. Вы не только проникли в помещения, куда не имеете ни права входа, ни допуска. Мне ещё и поступило несколько рапортов от людей, обеспокоенных вашим поведением по отношению к курсанту Шепард. Всем этим фокусом вы добились лишь одного — нажили себе неприязнь многих товарищей по службе. Возможно, и её тоже.

Эмия и сам это заметил. Когда прошлой ночью он вернулся к своей койке, то до самого отбоя больше не сказал ни слова. Но напряжение в воздухе было почти осязаемым; не заметить его было невозможно. Он и предполагал, что всё обернётся примерно так, и всё равно сделал то, что сделал.

— Курсант Эмия, вам вообще приходило в голову, что мы учитываем физические данные как ваши, так и курсант Шепард? Что армия, вообще-то, относится к подготовке солдат предельно серьёзно? Что мы прекрасно видели, как она держалась до сих пор?

— Приходило, мэм, — коротко ответил Эмия.

— Вот как? Тогда по какой же причине вы решили вмешаться именно так? Вам не пришло в голову сообщить кому-нибудь из старших или хотя бы посоветовать ей самой обратиться на медосмотр, прежде чем вы решили к ней прикоснуться? — в голосе её прорезалась жёсткость; она поднялась из-за стола, подошла ближе и уставилась на него в упор.

Эмия спокойно вдохнул и промолчал. Он мог бы сказать, что видел: её затянувшееся отчуждение никого особенно не тревожит, как не тревожит и то, что она упрямо загоняет себя за пределы возможного. У него были кое-какие мысли насчёт того, к чему всё это ведёт, но ничего достаточно конкретного, чтобы облечь в обвинение.

«Из Шепард хотят вылепить бойца спецподразделения. Высокофункционального социопата, лишённого эмпатии и долгосрочных целей.»

Таких он уже видел. В тех преисподних, через которые ему доводилось брести, подобных было хоть отбавляй. Вообще-то, среди этих искателей смерти Шепард и сейчас бы смотрелась вполне органично. Но ему казалось, что она способна стать чем-то большим. Хотя бы потому, как она смотрела на людей...

С другой стороны, у него не было ничего, кроме смутных подозрений, вызванных тем, как некоторые инструкторы на неё поглядывали. Может, это всего лишь их обычный метод для таких, как она: позволить человеку самому себя доломать и лишь потом прийти на помощь.

Если бы это сработало, они получили бы её абсолютную преданность. Но Эмия почему-то был уверен: Шепард просто перетерпела бы и это, продолжая напирать, даже если бы её тело ломалось с каждым шагом. Совсем как когда-то сделал кое-кто другой. На миг он снова едва не нахмурился, но тут же взял себя в руки. Даже если всё это и было правдой, значения оно не имело. Слушать его здесь всё равно никто не станет.

— Или вами двигало что-то ещё? Какая-нибудь... иная мотивация? Хм-м? — прищурилась она. — Может, вы решили, что таким образом сумеете с ней поразвлечься? У нас уже бывали такие, как вы. Те, кто считает, будто им всё дозволено, пока никто не узнает.

Тишина затянулась.

— Ну? Вам есть что сказать?

Он молчал целую минуту. Лишь когда она развернулась и снова села за стол, заговорила сама:

— На неделю лишаетесь жалованья и доступа к экстранету. Свободны.

Он небрежно отдал честь и вышел. «Какая морока», подумал Эмия, возвращаясь обратно.

Когда он вошёл в казармы, в помещении будто разом стихли все звуки. Похоже, его поступок уже успели пересказать остальным в самом дурном свете. Он никак на это не отреагировал и молча направился к своей койке, собираясь на занятия.

Остановившись, он заметил Шепард. И в ту же секунду она заметила его.

Их взгляды встретились.

Он машинально опустил глаза на её ногу. Вроде бы получше, насколько вообще можно было судить. Потом снова посмотрел ей в лицо.

— Спасибо, — после короткой паузы сказала она и небрежным броском снизу кинула ему растаявший пакет со льдом.

— ...Хмф, — буркнул Эмия, ловя его на лету.

— Не проводишь меня до медпункта? Кажется, я даже не знаю, где он, — спросила она. В её голосе слышалось уже меньше настороженности и больше неловкости.

Он моргнул, слегка удивившись. Потом, спохватившись, чуть наклонил голову:

— Конечно.

* * *

— Сейчас вы получаете личный комплект лёгкой брони «Оникс» от «Олдрин Лабс», — сказал сержант, пока новобранцы разглядывали выданные им свёртки. — Как и ваши пистолеты «Кесслер», эта броня остаётся за вами. Даже если вас переведут на другой корабль или базу, сдавать оружие и броню оружейнику не придётся, кроме плановых проверок. Эти бронескафандры изготовлены с учётом ваших пропорций и телосложения, так что отныне это ваши личные комплекты.

Эмия отнёсся к этим словам с некоторым сомнением: его скачок роста, строго говоря, ещё не закончился. Впрочем, судя по всему, секции на руках и ногах можно было отсоединять и подгонять, так что, вероятно, это уже учли. Остальные, похоже, были в полном восторге — да и ещё бы, вещь-то была настоящая. Именно в таких красовались модели на вербовочных плакатах и роликах, такие же выставляли на передний план в каждом боевике и каждой видеоигре.

А теперь свой собственный бронескафандр был у них.

— Разумеется, ассортимент моделей велик, и нередко вам разрешат за свой счёт приобрести другой комплект вместо стандартного «Оникса». Если его одобрят оружейник и ваш непосредственный начальник, проблем не будет. Как видите, лично я предпочитаю модель «Исследователь» от «Девлон Индастриз», — он указал на свой бронескафандр. В отличие от гладких, простых чёрных комплектов, что выдали им, его был бело-чёрным, с куда более массивными бронепластинами.

Эмия опустил взгляд, провёл ладонью по матово-чёрной поверхности бронескафандра у себя в руках. Броня была прямо с конвейера, без тех следов износа, которые обычно ждёшь увидеть на подобной вещи, но и без тех отголосков чувств и мыслей, которые порой остаются в предметах.

Промышленная революция когда-то полностью изменила само понятие создания вещей. Ремесло требовало куда большего труда не только для того, чтобы изготовить предмет, но и для того, чтобы создать мастера. Глядя на вещь, сотворённую настоящим умельцем, Эмия видел не только сам предмет, но и следы пути, который прошёл его создатель, прежде чем тот сумел эту вещь сделать. Годы упорной работы и практики, нужные, чтобы обрести такое мастерство.

Но с появлением конвейера, когда производство выросло и стало куда безличнее, эти следы стали гораздо слабее и глуше. Заглянуть внутрь он всё ещё мог; всё ещё мог понять, как работает фабрика и как был собран предмет. Но личных мыслей, эмоций и того осадка, что остаётся от недель работы и десятилетий преданности ремеслу, там уже не было.

— Раз это ваш личный бронескафандр, вы обязаны знать его вдоль и поперёк. Это не просто броня — это ещё и ваша форма, и ваше полевое обмундирование. Одна из его главных задач защищать вас от холода космоса, так что, уверен, вы все понимаете, насколько важно следить, чтобы он всегда оставался целым и исправным, особенно на борту корабля.

Любопытство всё-таки взяло над ним верх. Резко вдохнув, Эмия позволил магической энергии потянуться наружу. Одного взгляда ему хватало, чтобы считать с предмета немало сведений, но когда речь шла не о мечах и не об оружии, требовалось уже более тесное соприкосновение.

Бронескафандр возник у него перед внутренним взором во всех подробностях. Каждая деталь, каждый элемент, каждая часть безошибочно воспроизводились у него в голове. Некоторые материалы и способы изготовления были весьма любопытны, но в целом ничего по-настоящему поразительного он не увидел. Впрочем, это был массовый базовый комплект защитного снаряжения — странно было бы ожидать от него чего-то большего.

Разумеется, если только вся эта проводка, пустые каналы и трубки не были нужны для чего-то ещё. Пока что он успел считать лишь свойства материалов и защитные характеристики костюма.

— А теперь немного теории, прежде чем переходить к практике: обслуживанию и надеванию. Позже вечером, после ужина, сержант Роджерс покажет вам, как убирать их в штатные шкафчики, — продолжил инструктор и кивнул своему молчаливому напарнику, который в ответ лишь коротко наклонил голову в сторону новобранцев.

Потом он постучал себя по груди, указывая на собственный бронескафандр; звук бронированной перчатки по нагруднику заметно отличался от того, что издали бы их костюмы.

— Как видите, мой комплект сильно отличается от ваших. В первую очередь из-за класса, но не только. Если говорить просто, за последнее десятилетие Альянс Систем перешёл на стандарты Совета в области бронезащиты: они показали себя надёжными и легко применимыми.

— Одна из важнейших функций костюма — это, конечно, сенсорика. Конфигураций существует множество, но в ваших комплектах стоит только базовый набор. Когда вы наденете шлем, в правом нижнем углу поля зрения на HUD появится синий круг. Это сводка ваших сенсоров. Считайте, что это радар: он позволяет видеть разного рода объекты вокруг вас в пределах определённой дистанции. Одна из его главных задач — помогать засекать неопознанные контакты до того, как они станут угрозой, а значит срывать засады и быстрее обнаруживать тех, кто прячется. Когда система будет связана с омни-инструментом, вы сможете тонко настроить параметры и использовать более специализированные функции.

С этими словами инструктор коснулся своего омни-инструмента, и на мониторе тут же появилось изображение с его точки зрения. На экране новобранцы увидели самих себя — так, как их видел он; в правом углу пульсировала небольшая синяя сфера, а в её верхнем секторе горела плотная россыпь красных точек.

— Как видите, мой костюм засёк ваши жизненные показатели, и поскольку вы ещё не внесены в систему как свои, на радаре вы отображаетесь как противники. Задача сегодняшнего занятия — это исправить.

Сержант ухмыльнулся при этих словах. Новобранцы зашептались, показывая друг на друга пальцами и спешно обмениваясь впечатлениями. Инструктор дал им несколько секунд переварить услышанное и лишь потом продолжил:

— У бронескафандров три уровня защиты от огня оружия с ускорителем массы и от угроз окружающей среды. Первый, самый внешний, разумеется, кинетические барьеры. Внутри ваших костюмов находятся маленькие микрокомпьютеры и ядра на нулевом элементе, которые создают вокруг тела нечто вроде щита.

— Понятно, что если бы он работал постоянно, это жрало бы батареи как не в себя, да и жить вам мешало бы — попробуй посиди или постреляй нормально, если барьер включён всегда, — пока он объяснял, инструктор отошёл к дальней стене, подальше от остальных.

Второй инструктор — сержант Роджерс — подошёл следом, достал пистолет и начал возиться с настройками.

— Поэтому барьер завязан на сенсоры костюма и включается только тогда, когда фиксирует что-то в окружающей среде. Существует масса запатентованных схем: одни реагируют на флуктуации полей эффекта массы, другие — на быстро движущиеся небольшие объекты, летящие в вашу сторону. Но если говорить просто: когда пуля летит достаточно быстро, чтобы причинить вам вред, происходит вот это, — он кивнул Роджерсу. — Огонь.

— Оружие готово. Стреляю, — негромко сказал Роджерс, поднял пистолет и один раз нажал на спуск.

Раздался глухой хлопок — тише, чем у привычного Эмии порохового оружия, — и перед телом инструктора вспыхнул синий барьер.

— Как видите, работает вполне эффективно. Но, как я уже говорил, всё упирается в батареи. А это значит, что под непрерывным огнём или при попадании особенно мощного снаряда кинетический барьер неизбежно сдаст. И ещё одно: от прямого воздействия полей эффекта массы или от внешней среды сам по себе он вас не защитит. Биотики, например, испортят вам день ничуть не хуже крупнокалиберной пушки.

Эмия моргнул, мысленно делая пометку. Это была как раз из тех вещей, о которых забывают до самого худшего момента. Вообще-то ему вдруг захотелось спросить, не называют ли их заодно и полями Хольцмана, но он тут же задавил эту мысль.

Ему и раньше было любопытно, зачем в костюм напихали всю эту электронику и проводку, и теперь многое становилось яснее. До этого он оценивал броню лишь по свойствам материалов, и осознание, что в ней скрыто куда больше, оказалось довольно занятным.

— Итак, раз уж есть вещи, которые проходят даже через наши чудо-барьеры, перейдём ко второму уровню защиты. К самой конструкции. Здесь и вступает в дело классификация, принятая в пространстве Цитадели. На сегодня существует три категории защиты: лёгкая, средняя и тяжёлая броня. Грубо говоря, их делят по тому, насколько тяжела броня для того, кто её носит, а уже это показывает, насколько хорошо она защищает.

— В лёгкой броне материала обычно минимум: ровно столько, сколько нужно, чтобы выполнить задачу и позволить вам выжить в опасной среде первого класса. Часто она состоит просто из нескольких слоёв ткани — без керамических или металлических пластин и усилений — и потому даёт полную свободу движений.

С этими словами инструктор подошёл к одному из новобранцев, взял его «Оникс» и легко поднял одной рукой.

— Как видите, штука не самая крепкая, но всё же лучше, чем ничего. Если окажетесь на корабле, вам этого, скорее всего, хватит. Но если подадитесь в пехоту, где бывает настоящий замес, я бы советовал что-нибудь посерьёзнее.

Он вернул костюм обратно, кивком поблагодарив новобранца за то, что тот дал его на секунду, и продолжил:

— Средняя и тяжёлая броня устроены примерно так же, только материала там банально больше. На участках, которым не нужна особая подвижность, — голени, корпус, — обычно используют более жёсткие материалы, — он постучал по своим конечностям, показывая пластины. — В затяжном бою критически важно уметь ремонтировать и обслуживать такую броню прямо в поле, так что для работы с ней нужна и специальная подготовка, и хорошая физическая форма, чтобы к её весу привыкнуть.

Эмии это казалось достаточно очевидным: сама идея физической брони не слишком изменилась, даже если материалы давно ушли вперёд. Слоистые ткани использовали веками, от древнегреческого линоторакса до кевларовых жилетов его времени.

Современные ткани в выданном ему костюме и без того впечатляли, но он без труда видел преимущество в добавлении жёстких элементов. Точно так же, как металлические пластины, вшитые в жилет, превращали его почти в бригантину, а против винтовочных патронов покрупнее в его времена точно так же шли в ход стальные и керамические плиты.

— И, наконец, последнее по счёту, но не по важности: самое свежее дополнение к стандартам Совета, — с заметной гордостью сказал инструктор. — Именно наш, человеческий, «Фонд Сирта» открыл новую веху технологий. Тот самый последний рубеж защиты — встроенные медицинские системы, которые следят за вашим состоянием, при необходимости оказывают первую помощь и, если дело совсем плохо, вводят Панацелин. И это ещё не всё. Если вы получите перелом или вовсе лишитесь конечности, современные военные бронескафандры способны дополнительно затвердевать вокруг места повреждения. Благодаря этому можно ввести Панацелин, не опасаясь, что у вас нога сложена как попало или что вы попросту истечёте кровью.

— Если верить штабным крысам, с которыми мне приходится разговаривать, после внедрения систем с Панацелином смертность в перестрелках за год упала на четырнадцать процентов. Поговаривают, Совет вообще хотел запретить эту штуку — особенно турианцы, после того как на Шаньси наши парни показали, насколько люди живучи, — но в итоге не смогли. Слишком уж полезная вещь.

Инструктор скрестил руки на груди и ухмыльнулся:

— Но хватит теории. Пора вас, ребята, в это добро упаковать и показать, как всё это носить. Сначала отщёлкиваете фиксатор на затылке и...

* * *

— Теперь, когда вы все ознакомились со своим снаряжением, пора учиться им пользоваться. Надеюсь, омни-инструменты с бронескафандрами вы уже синхронизировали. Сегодня у нас ориентирование в городской застройке. Оружия вам не выдадут, но соблюдать придётся определённые правила, которые... скажем так, добавят упражнению остроты, хе-хе.

Сержант рассмеялся, широко ухмыляясь строю новобранцев перед собой. Они наконец-то стали Е-4, то есть в глазах Альянса чем-то большим, чем просто бесполезным балластом. Больше не люди, существующие лишь затем, чтобы путаться у всех под ногами. По крайней мере теперь они в общих чертах понимали, как не мешать окружающим. Ну, большую часть времени.

А значит, пришла пора учить их действовать в поле.

— Работать вы будете в минимальном подразделении, которое использует армия Альянса: в тройках. Как вы помните из теории, это позволяет каждому из вас вести сканирование своего сектора вашими сенсорами с максимальной эффективностью. При таком раскладе вы получаете рабочую дальность в сорок метров. На каждого даётся сто двадцать градусов. Проморгаете свой сектор, погибнете не только вы, но и ваши товарищи.

Эмия осмотрел строй краем глаза, не поворачивая головы, прикидывая, с кем его поставят. Впрочем, особого значения это не имело: в городских боях у него опыта было предостаточно, а весь пройденный ими материал ни в чём не противоречил ни его старым навыкам, ни его знаниям.

— ...и потому, как уже было сказано вчера, стандартный навигационный пакет вам отключён. С гражданскими навигаторами вы все, думаю, знакомы. Захотели найти приличный ресторанчик? Просто задали вопрос, и тут же получили маршрут с учётом вашего текущего положения, в реальном времени. Но в армии такая роскошь у нас есть далеко не всегда. Бывает, что вам приходится действовать в условиях информационной изоляции, когда все каналы связи обрубаются подчистую, чтобы противник вас не взломал. Поэтому добрые господа наверху любезно решили подарить вам шанс научиться ориентироваться на новой местности.

— Более того, мы специально позаботились о том, чтобы никто из вас здесь раньше не бывал. Кто это там говорил, будто армия никогда не возит вас по классным местам, а? — он хмыкнул. — Сегодня ваша задача с помощью короткодействующих сканеров, одного спутникового снимка местности с отмеченными контрольными точками и собственных мозгов пройти маршрут до конца. Никаких навигаторов, никаких карт в реальном времени, никаких подсказок. Мы за вами следим, так что имейте в виду: если кто-то попытается жульничать, лезть в экстранет или заниматься ещё какой-нибудь хуйнёй... ну... драить сортиры будет наименьшей из его проблем.

Сержант мрачно усмехнулся и скрестил руки на груди:

— Всем всё ясно? Вопросов нет? Отлично.

Вообще-то в таких вещах Эмия давно был не новичок. Где он только не воевал — разве что в самой настоящей невесомости ему сражаться не доводилось. Так что сориентироваться на местности для него не представляло особой сложности. Даже наоборот: в каком-то смысле это было занятно, потому что всё-таки оставалось чем-то новым.

Но вот это? Вот это он мог бы делать во сне.

— Итак, когда услышите своё имя — шаг вперёд и становитесь в назначенную тройку. Абрамс...!

Эмия моргнул, заметив, что Шепард, оглядываясь по сторонам, ухмыляется.

Похоже, впервые за долгое время её что-то и правда заинтересовало. В остальном она всё так же держалась мрачно и особняком, даже пока все остальные постепенно осваивались друг с другом всё больше. Впрочем, хотя бы теперь она иногда разговаривала с людьми. Уже хоть что-то.

Разумеется, к нему это никакого отношения не имело. Он уже примерно прикинул, как их будут разбивать по группам, и почти не сомневался, что вместе их не поставят.

— Эмия!

— Есть! — отозвался он и побежал туда, куда указал сержант.

Подойдя, он увидел две знакомые физиономии. Оба кивнули ему в знак приветствия, но промолчали. Раньше они не разговаривали, но лёгкое напряжение Эмия всё же уловил.

Он вздохнул, испытав лёгкое раздражение от того, что до сих пор расхлёбывает последствия прежней отчуждённости Шепард. Эти двое когда-то попытались к ней подойти, получили довольно жёсткий отворот-поворот, а потом она, ещё в самом начале, перекинула их на него. Сам Эмия при этом вообще ничего не делал, но чувство отвержения, похоже, всё равно прилипло и теперь тенью висело между ними.

— Я Эмия, — представился он. От его дружелюбного тона оба заметно расслабились.

— Хех, приятно познакомиться. Я Родригес, а это Франко, — сказал тот, что был повыше, и ухмыльнулся. Франко тоже кивнул.

— Ну что, устроим жару? — осклабился Франко, ткнув пальцем в сторону стартовой линии для городского упражнения.

Тройки выпускали с интервалом в пятнадцать минут, каждой выдавали маршрут, конечную точку и несколько контрольных пунктов по пути.

По сути, обычное ориентирование.

Эмия ухмыльнулся в ответ:

— Справимся.

* * *

В общем и целом, ничего трудного в этом не было. Конечно, быстро двигаться по незнакомой местности, избегая наблюдателей и одновременно высматривая ловушки и засады, само по себе задачка не самая простая. Но если учесть, что им выдали снимок района с орбиты и оставили омни-инструменты, вся затея выглядела даже немного смешно своей лёгкостью.

О, быть может, отсутствие метки их текущего положения и наведения на карте действительно должно было усложнить задачу — инструкторы ведь отключили автоматическое построение карты и навигационные подсказки. Но, учитывая, как основательно их уже научили выжимать из омни-инструмента всё возможное, это выглядело почти жалко.

Вот если бы им дали только бумажную карту или хотя бы схему рельефа в общих чертах, вот тогда было бы интереснее. Но раз уж омни-инструменты разрешалось использовать офлайн...

В общем, когда у тебя в руках есть подробный и точный снимок местности, а на запястье у тебя устройство, способное по встроенным датчикам отслеживать ускорение и изменения движения, задача сводится к сущей мелочи: привязать снимок, нанести на него виртуальную метку текущего положения по данным сенсоров, и готово.

Написать для этого программу было проще простого, даже с теми крохами, которым их успели научить. На скорую руку на всё про всё ушло бы не больше получаса. А если не тратить время на двойную проверку кода, то и того меньше.

Эмия, впрочем, так до конца и не понял, чему именно их здесь пытались научить. Ожидалось ли, что они будут ориентироваться без автоматической метки и навигатора, полагаясь на обычные навыки? Предполагалось ли, что спутниковый снимок нужно использовать как обычную карту? Или, наоборот, от них и хотели, чтобы они написали себе вспомогательную программу, воспользовавшись всеми доступными средствами?

А может, имелся в виду какой-то ещё способ? Спросить дорогу у местных? Но это шло вразрез с озвученной целью учения. Возможно, за контакт с гражданскими полагался штраф. А возможно, каждый встречный здесь был подставным. До конца понять ему было трудно.

Не исключено, что в этом и состоял смысл — посмотреть, как именно новобранцы подойдут к задаче и что вообще станут делать. В этом была логика: омни-инструменты были при всех, а инструкторы наверняка отслеживали их использование, чтобы никто не полез в экстранет или ещё куда не следует.

В конце концов Эмия всё-таки отверг предложение Родригеса написать программу для виртуальной карты. Всё-таки обычное ориентирование — это прежде всего абстракция, память и соотнесение. «Если я здесь, значит, рядом должно быть вот это. Если сверну здесь налево, то увижу вон то.» И так далее.

Убедить остальных удалось ему не сразу: оба, как выяснилось, считали себя заядлыми «хакерами». Во всяком случае, сами так утверждали. С гордостью рассказывали, как ещё в двенадцать лет поставили себе гаптические импланты в пальцы для работы с голограммами и как с тех пор только и делают, что пишут код, уверяя, что написать подобную штуку для них вообще не проблема.

Но даже в идеальном случае это отняло бы минут тридцать. При условии, что в коде не всплывёт ни одной ошибки.

А для Эмии, привыкшего удерживать изображение в уме и свободно им оперировать, задача вроде отслеживания собственного положения на плоскости и прокладки кратчайшего пути к цели казалась почти детской.

Настоящая трудность заключалась совсем в другом — вовремя замечать ловушки и засады, о которых их предупреждали. Через равные промежутки Эмия то и дело высматривал кого-нибудь, кто уж слишком подозрительно торчал в странном месте, то какую-нибудь мелочь, выбивавшуюся из общей картины маршрута; и им приходилось брать в сторону, чтобы не схлопотать штраф.

Под штрафом, конечно, подразумевалось, что их условно «расстреляли в перекрёстном огне», но по сути это был просто щелчок по носу за невнимательность.

Иногда засада оказывалась настолько очевидной, что ему приходилось проявлять смекалку. Один раз они пошли через чей-то задний двор, другой — через заброшенный дом; ещё в одном месте нырнули в реку и под водой прошли мимо засады; потом забрались на дерево, чтобы выйти на крыши. В какой-то момент у них даже была отличная возможность самим устроить контрзасаду группе засадников, но они решили не связываться и просто пошли дальше.

Время от времени Эмия нарочно открывал омни-инструмент, будто проверяя, не сбились ли они с курса и не свернули ли не туда. На деле же он смотрел, не изменили ли им карту без предупреждения и не добавили ли по пути новые контрольные точки. Было бы не слишком забавно добраться до финиша и узнать, что ты пропустил три чекпойнта, которые подбросили тебе за минуту до конца. Ну, в известной степени, как раз было бы забавно. Но на результатах их группы это сказалось бы плохо.

— Ещё немного по этой улице, и всё, — объявил Эмия, сворачивая карту и кивая вперёд.

— Се... ха-хах... серьёзно? Капец, а я-то думал, будет куда хуже. И, блин, ну ты и носишься. Теперь понятно, куда в тебя влезает вся эта жратва, — выдохнул Франко, задыхаясь между словами.

Вообще на это упражнение, по идее, отводили целый день, но Эмия держал такой темп, что они почти всё прошли меньше чем за два часа. Почти всё, потому что оставался последний отрезок. Позади него двое его напарников, оба старше его по возрасту, тяжело дышали, привалившись к стене.

Под «хорошим темпом» Эмия подразумевал: «настолько быстро, насколько можно, не попавшись патрулирующим сержантам и не рухнув где-нибудь на полпути от изнеможения.»

И даже при всей их подготовке и генной терапии это выходило вполне серьёзной нагрузкой. Эмия усмехнулся, выпрямившись во весь рост и по сравнению с ними выглядя почти невозмутимо. Всё упиралось в правильное дыхание, не более того.

— Пошли. Потом угощу вас жратвой, а сдохнуть сможете уже на койках, когда это никак не скажется на моём результате.

— Н-на хуй иди, — хрипло отозвался Родригес, слабо рассмеявшись и заставляя себя распрямиться, лишь бы не выглядеть хуже Эмии.

— Ага-ага. Вы ж меня донесёте, да?

— Не-а, свою толстую жопу тащи сам, — фыркнул Родригес и трусцой припустил следом за Эмией, который уже двинулся дальше.

— Эй, чувак, а я-то думал, мы друзья, — простонал Франко, но тоже оттолкнулся от стены и побежал за ними.

На середине последнего отрезка Эмия моргнул, заметив другую тройку новобранцев, бегущую параллельно им через несколько кварталов. Они заходили с другого направления. Через мгновение его напарники тоже их увидели.

— Ого! А они шустрые, — с некоторым восхищением заметил Родригес. — Это что, Лола?

Франко вгляделся, пока и сам не разглядел рыжую:

— Твою-то мать! Точняк она! Погнали! Ускоряемся! Давай-давай! Я этой чике в этот раз не проиграю!

И с этими словами человек, который ещё секунду назад плёлся позади всех, рванул вперёд и обогнал Эмию, отчаянно работая руками и ногами на пределе сил. С широко раскрытым ртом, тяжело сопя и едва ли не высунув язык по-собачьи, он выглядел до нелепого комично.

— Ага, к чёрту! Побежали! — заорал Родригес и тоже прибавил, подстраиваясь под темп Франко.

Эмия покосился в сторону и заметил, что та группа — в том числе и Шепард, как уже успели понять двое других, — тоже их увидела. А стоило им заметить, как они ускорились, и в них тоже вспыхнул дух соперничества. Он только вздохнул: если бы его двое напарников просто продолжили бежать своим прежним темпом, они всё равно пришли бы первыми. Вряд ли та группа вообще стала бы ускоряться, если бы их не спровоцировали этим рывком.

Но нет, обязательно надо было сорваться в бег и привлечь их внимание.

Тем более что между стартами и так было пятнадцать минут. Сам факт, кто именно первым пересечёт черту, мало что значил: группа Эмии вышла позже. Какая, в сущности, разница, выиграли они у них секунду или две, если уже отыграли целых пятнадцать минут?

Впрочем, отчего бы ему не подыграть остальным.

Эмия углубил и участил дыхание; его сердце, откликаясь, забилось быстрее, подхватывая резкий скачок нагрузки. Пусть его усиления организма ещё не до конца догнали нужный уровень, зато выносливости ему было не занимать.

Ноги работали как поршни, руки ритмично выбрасывались вперёд, лёгкие размеренно раскрывались и сжимались — всё трудилось в безупречном согласии. И Эмия начал понемногу обходить сначала Родригеса, затем Франко.

На соседней улице другая тройка тоже прибавила, выкладываясь в отчаянном последнем рывке. Но по ним уже было видно, что это просто остатки сил, последние пары бензина в баке. Улыбаясь, Эмия обогнал обоих своих напарников и длинным шагом вышел перед ними.

Сами по себе эти два клоуна до финиша на таком темпе не дотянули бы.

А вот если бежать у него за спиной, где сопротивление воздуха меньше, это они ещё могли.

Он оглянулся через плечо и с полуулыбкой посмотрел на них, как они из последних сил стараются не отстать. Потом снова отвернулся и побежал дальше. Одна его спина будто насмешливо спрашивала: «ну что, поспеваете за мной?» хотя сам он не произнёс ни слова.

Когда до финиша оставалось метров пятьдесят, стало ясно: отрыв уже есть. Та команда этот разрыв не закроет. И Эмия, ещё прибавив, пересёк условную финишную черту с довольной усмешкой.

Его ноги горели, в горле пересохло, и ему приходилось дышать глубоко и жадно, чтобы сердце не выскочило из груди. Но ощущение удовлетворения было неоспоримым.

Через несколько секунд за ним, чуть медленнее, но не менее вымотанные, добежали Франко и Родригес. Ещё мгновение, и оба повалились на землю, уже не в силах думать ни о чём, кроме колотящегося сердца и горящих лёгких.

Спустя ещё несколько коротких секунд к финишу влетела Шепард пружинистыми, почти газельими шагами. Она пробежала ещё пару шагов за условную черту, перед которой стоял ничуть не впечатлённый сержант с активным омни-инструментом в руке.

Дышала она так же тяжело, как и все остальные, но при этом выглядела совершенно недовольной собой.

Позади, вдалеке, её напарники уже бежали куда более спокойно: они, видимо, поняли, что догнать всё равно не успеют.

— Ну что ж. Раз у вас, детишки, столько энергии, придётся подгонять и нормативы по физподготовке под ваш уровень. Хех. А я-то думал обойтись помягче с вами, — сказал сержант, и в голосе у него отчётливо звучало садистское удовольствие при виде выражений на лицах четырёх задыхающихся новобранцев.

Двое из команды Шепард тут же обернулись и злобно уставились на них; Франко и Родригес, в свою очередь, с явным обвинением посмотрели на Шепард.

Эмия только чуть посмеялся и пожал плечами под взглядом сержанта. А вот Шепард, похоже, вообще не обратила внимания на его реплику.

— Но на сегодня хорошая работа, народ. Шепард. Марш к челнокам. Остаток дня свободен. И не говорите потом, что я не поощряю за хороший результат.

Сержант ухмыльнулся, отмахнулся от них одной рукой и несколько секунд быстро работал с омни-инструментом, отмечая, кто и когда прибыл.

Франко, всё ещё не в силах подняться с земли, вскинул руку и сжал кулак, будто празднуя победу перед небесами:

— Вот так тебе, Лола... Вот... так...

Шепард только озадаченно посмотрела на тяжело дышащего новобранца, потом отмахнулась от этого и пошла прочь, уткнувшись в свою карту. Вернее, не уткнувшись, а сверля её взглядом. Эмия тем временем успел выровнять дыхание и бросил взгляд в её сторону, попутно краем глаза заглянув и в её карту. Затем двинулся за ней следом, пока она как раз шла к челнокам.

«Хм. А она неплохо справилась.»

Он моргнул, потом тихо присвистнул с одобрением. Шепард тут же обернулась и посмотрела на него, слегка нахмурившись.

— Неплохо, — просто сказал Эмия.

Но её взгляд от этого только сделался раздражённее. Он на миг задумался.

«А, понятно. Она понимает, что стартовали мы в разное время. Что на самом деле время прохождения у нас не одинаковое. Но ещё не поняла другую разницу.»

Она смотрела на него так, словно решила, что он просто задирает нос. Или, наоборот, вообще не разобрался и его похвала ничего не стоит.

«Нет уж, так не пойдёт.»

— Мы, конечно, отыграли те пятнадцать минут, на которые вы стартовали раньше, раз пришли одновременно, — сказал он, — но у вас на маршруте было как минимум на четыре контрольные точки больше. Ваш путь был длиннее, и если бы по нему шли мы, это точно заняло бы больше пятнадцати минут

Он ещё раз коротко присвистнул и небрежно махнул рукой, показывая, что цифры эти, конечно, на глаз:

— Честно, впечатляет.

И с напускной лёгкостью пожал плечами, будто говоря: что поделать. Шепард моргнула, снова посмотрела в свою карту, потом подняла глаза и всё так же недобро уставилась на него:

— Покажи свой.

— Ого. Вот так сразу. Что ж, в девушках мне такое, пожалуй, нравится, — ухмыльнулся Эмия.

Она моргнула. В следующую секунду, как раз когда она уже собралась огрызнуться, он открыл карту на своём омни-инструменте и повернул к ней.

Шепард приоткрыла рот, перевела взгляд на карту и, видимо, решила спустить его комментарий на тормозах. Нахмурившись, она внимательно всмотрелась в маршрут.

Эмия уже и сам успел сравнить их маршруты и примерно представить, где именно она сворачивала. И, если подумать, он действительно был впечатлён. В этой плотной, сбивающей с толку городской застройке ориентировалась она куда лучше него. Разницу, скорее всего, создала только его скорость.

В конце концов, она ведь действительно выросла на таких улицах.

Когда, судя по выражению лица, Шепард пришла к тем же выводам, что и он, Эмия закрыл карту и повернулся, чтобы уйти. И тут, по мере того как его тело остывало после забега, он понял, что вёл себя довольно странно. Эйфория после бега и желание всё-таки расставить точки над «i» заставили его держаться с ней куда естественнее, чем обычно.

Он нахмурился, осознав простую вещь:

Ему только что было весело.

«...Дразнить её, конечно, забавно. Но знакомиться с ней по-настоящему вовсе незачем. Остынь и сосредоточься.»

— Эй, Эмия! — окликнула она его.

Он лишь обернулся на ходу, продолжая идти спиной вперёд и даже не думая останавливаться. Несколько секунд она молча смотрела на него, а потом в ответ послала ему собственную ухмылку:

— Бегаешь ты неплохо. Но в следующий раз глотать пыль будешь уже ты.

— Посмотрим, — фыркнул Эмия, заставив себя удержаться, и пожал плечами.

Она понемногу раскрывалась, так же, как и он сам.

И почему-то это казалось чем-то хорошим, хотя он прекрасно понимал, что на самом деле это не так.

* * *

Эмия вдохнул и открыл глаза, глядя в иллюминатор челнока. Остальные, похоже, ещё спали. На выдохе он снова закрыл глаза и вернулся к медитации.

Прошёл месяц, и их обучение работе со снаряжением шло по расписанию. Их учили пользоваться омни-инструментами и бронескафандрами, разбирать и обслуживать всё своё снаряжение, находить неисправности — как с помощью диагностики, так и обычным осмотром, — а потом грамотно составлять рапорт, чтобы техникам было проще и быстрее всё чинить.

Несколько раз в неделю они занимались стрельбой и осваивали основы обращения с оружием и его обслуживания. По опыту Эмии, новобранцев обычно сперва учили работать с винтовками: длинноствольное оружие и производить проще, и обслуживать, и обучать обращению с ним тоже. Да и вести учёт такого оружия легче — стащить винтовку куда труднее, чем пистолет.

Но в армии Альянса Систем, похоже, основой основ был именно пистолет. По целому ряду причин.

Обычно на борту космического корабля, как ни иронично, всегда не хватало места. И с массой было то же самое. Чем легче оружие, тем меньшую тяжесть двигателям приходится вытаскивать из гравитационного колодца планеты при взлёте. А поскольку в тесных корабельных отсеках обращаться с длинным оружием неудобно, стандартом и стали более компактные образцы.

И если в его эпоху большинству пистолетов недоставало что точности, что останавливающей силы, то в нынешнем веке эти проблемы давно остались в прошлом. Миниатюрный ускоритель массы был способен посылать мощные и точные снаряды, полностью избавившись от старых ограничений. Стоило только связать оружие с бронескафандром и объединить встроенный компьютер костюма с электроникой самого пистолета, как алгоритмы помощи при наведении делали стрельбу ещё точнее.

Система сканировала радужку глаза, сопоставляла её с линией прицеливания оружия и могла корректировать направление выстрела в пределах десяти градусов от исходной линии огня. На первый взгляд это казалось не таким уж большим подспорьем, но на дистанции в сорок метров, где мало кто из новобранцев мог стабильно попадать в цель, включённая помощь прицеливанию и десять быстрых попаданий точно в яблочко подряд заставляли человека чувствовать себя почти всемогущим.

Эмия тоже попробовал и признал систему вполне действенной, хоть и несколько медлительной. Если ему действительно нужно попасть, он и сам наведётся, решил он. Не то чтобы он так делал — это вызвало бы ненужные подозрения. Разумеется, им показывали и обычную стрельбу «по старинке», так, как это делали в его времена: через полноценную прицельную картинку и правильную фокусировку.

«Не смотри на целик, держи взгляд на мушке, и всё остальное само встанет в линию. Слегка подайся вперёд, чтобы погасить отдачу. Не дёргай спуск — плавно выжимай его, не встряхивая оружие. Указательный палец поддерживающей руки пусть упирается в спусковую скобу, чтобы ещё сильнее уменьшить дрожание при нажатии. Найди ритм стрельбы, чтобы прицел сам возвращался в линию в тот миг, когда заканчивается отдача, корпус снова подаётся вперёд, и цель опять ложится в прицельную картинку...»

Стрельба, как и почти любой боевой навык, выветривается без практики. Но у него всё это сидело в теле так глубоко, будто мантры, так что заново войти в форму оказалось ему проще простого.

И в отличие от XXI века, когда оружие чуть крупнее обычно и стоило дешевле, в XXII оказалось выгоднее как раз экономить на материале рамы, уменьшая размеры пушки. Электроника стоила сущие копейки, а количество нулевого элемента, нужное для разгона снаряда, было настолько мало, что на фоне прочих расходов им можно было почти пренебречь. Ещё страннее было то, что из-за более длинных направляющих и в целом большей мощности винтовок затраты на те росли едва ли не по экспоненте, так что более короткое оружие в долгосрочной перспективе выходило куда дешевле и в производстве, и в обслуживании.

Для дешёвых пистолетов хватало импульса постоянного тока порядка десяти тысяч ампер — как выяснилось, такое вполне обеспечивали недорогие батареи и пара конденсаторов среднего класса. Для Эмии и эта цифра звучала дико, но всё же она выглядела куда разумнее, чем пятьдесят тысяч ампер, которых требовали винтовки, зачастую ещё и с куда более высоким темпом стрельбы, что только всё усложняло.

Для таких показателей уже были нужны конденсаторы самого высокого класса. Даже современные батареи не могли с лёгкостью выдавать подобные токи, так что приходилось добавлять и другие узлы. А чтобы производить такие слоистые, невероятно плотные материалы, в процессе сборки требовались поля эффекта массы чудовищной мощности.

Что, разумеется, дёшево не обходилось.

Вдобавок системы охлаждения, необходимые, чтобы справляться с жаром, который выделяли более мощные и скорострельные винтовки, тоже стоили куда дороже. У сравнительно слабого и медленно стреляющего пистолета требования и к объёму, и к виду материалов были гораздо мягче. Даже сам узел, срезающий материал с боевого блока, при необходимости обеспечить автоматический огонь выходил намного дороже, а ведь это была одна из самых простых деталей.

Кроме того, на коротких дистанциях боя встроенные сенсоры и вычислители тоже можно было делать попроще и подешевле. А раз у каждого и так имелся компьютер, который подключал всё к сети и записывал каждое действие, старые опасения насчёт кражи или неправильного использования оружия и вовсе теряли смысл.

Так пистолет и стал главной рабочей лошадкой личного состава Альянса Систем.

Постепенно они привыкали к своей броне «Оникс» и пистолету «Кесслер», как того и добивались инструкторы. Но к концу месяца акценты начали смещаться. Практических занятий и полевых упражнений стало заметно меньше, а на первый план вышли тесты и анкеты. С каждым днём они всё реже бывали снаружи и всё чаще сидели внутри, за столами. Как-никак, они уже добрались до уровня Е-6. А после Е-7 их должны были отправить дальше, в другие учебные центры, на специализированную подготовку.

Теперь главным было подобрать каждому новому винтику подходящее место в огромном механизме под названием армия.

Новобранцы это тоже поняли: базовая подготовка подходила к концу, впереди маячило что-то посерьёзнее и поинтереснее. Кто-то уже всерьёз говорил о сержантской или кадетской программе, кто-то — о спецподразделениях; среди самых жёстких и честолюбивых особенно горячо обсуждали подготовку по N-программе.

N7, лучшие из лучших. Самые крепкие из самых крепких. Это знали все.

Эмия же уже выбрал, куда ему нужно. Общая инженерная служба, G-программа. Даже не боевые инженеры как таковые. Просто люди, благодаря которым всё продолжало работать. Ремонтники, наладчики, которых гоняли с корабля на корабль всякий раз, когда что-нибудь ломалось и требовало починки. Вместо гранаты и винтовки у них чаще всего были при себе омни-инструмент и маслёнка. На корабле постоянно что-нибудь требовало смазки.

По общему мнению, программа эта была скучная. Почти никакой боевой подготовки; сплошная общая электроника, теория по нулевому элементу да месяцы и месяцы практики, где тебя учат чинить всё подряд, прежде чем отправить туда, где срочно нужен техник.

Зато платили там вполне прилично, а после увольнения из армии с такими бумагами можно было устроиться почти куда угодно, лишь бы там было что ремонтировать. Впрочем, Эмию всё это не волновало: до выхода со службы было так далеко, что мысль о ней даже не приходила ему в голову.

Этим телом он собирался пользоваться от силы неделю, а потом бросить его и вернуться на Луну. Причина выбора программы подготовки у него была одна-единственная.

База подготовки этой программы находилась на Марсе; это он выяснил ещё в самом начале. С самого появления его на Земле прошло уже столько времени, что казалось, будто прошла целая вечность. Никаких других целей за этим выбором не стояло. Добраться туда, выполнить свою миссию, и можно возвращаться на Луну, ставя на всём этом точку.

Просто и ясно.

До этого, впрочем, оставалось преодолеть ещё одно препятствие — последний полевой экзамен, который проводили в Бразилии, в Южной Америке. Их должны были разбить на тройки, высадить в случайной точке, выдать только базовое снаряжение и оружие, а затем вручить набор задач.

Очень похоже на прежние упражнения по ориентированию и работе в поле, только уже куда серьёзнее. Хотя бы потому, что на этот раз им действительно выдали оружие.

Подробностей им не сообщили; только сказали, что дальнейшие указания они получат уже после посадки в Рио-де-Жанейро, а оттуда их отправят по разным точкам страны. Во времена коммерческих космических перелётов Бразилия стала одной из тех стран, где одновременно произошли и резкое сокращение населения, и радикальная перестройка всей промышленной структуры.

Внеземным колониям нужны были любые рабочие, готовые подписаться на переезд, и беднейшие, самые многочисленные слои населения Земли стали лёгкой добычей для компаний, обещавших им светлое будущее, дружески похлопав по плечу. «Подпишите пятилетний контракт, и мы отвезём вас в новый мир, полный возможностей и новых шансов!» — гордо вещали старые слоганы, до сих пор сохранившиеся в архивах.

Как и всегда, новые рубежи манили прежде всего тех, у кого здесь, дома, не было ни малейшей возможности выбиться наверх. Так что фавелы и трущобы за несколько лет будто опустели; ещё в ту пору, когда человечество особенно яростно рвалось в космос.

И в результате огромные территории, когда-то плотно населённые, остались пустыми и никому не нужными.

Это, в свою очередь, полностью перевернуло экономическую реальность многих стран и вынудило их вкладываться в совершенно новые отрасли, лишь бы удержаться на плаву. Теперь главным источником дохода Бразилии стал туризм: длинные тёплые пляжи по-прежнему оставались для человечества одним из главных образов земного рая.

Для Альянса Систем это означало одно: в Бразилии нашлись дешёвые и сравнительно безопасные места для масштабных учений. Местные власти с радостью сдавали Альянсу в аренду три-четыре города-призрака под полигоны; сами они всё равно не могли придумать им лучшего применения.

Так что сейчас их и везли челноками в Бразилию на последний экзамен. Для многих новобранцев это было почти эпохальное событие, способное определить их дальнейшую карьеру на годы вперёд. Инструкторы, конечно, не раз повторяли, что хороший общий рейтинг не будет перечёркнут одним провалом на этом экзамене, а ужасные результаты по всей программе не исправит даже блестящее выступление здесь.

Но человеческая природа такова, что именно последнее и самое зрелищное начинает казаться самым важным. Накануне почти все только об этом и говорили: взахлёб обсуждали возможные сценарии учений и их последствия, сидели до глубокой ночи, и потому неудивительно, что многие вырубились сразу после взлёта челнока.

Сам Эмия в основном надеялся просто поскорее отсюда выбраться.

За ними непрерывно следили, они постоянно были окружены людьми, их дёргали и расписывали по минутам с утра до ночи. Сам по себе он был человеком деятельным и привык выжимать максимум из каждого часа, так что в этом смысле мало что изменилось. Но армейский быт немножко отличался.

Проще говоря, его всё это тяготило. По крайней мере, когда он продал душу и стал Стражем, Лунная Клеть хотя бы оставляла его в покое на целые десятилетия. Хорошо бы поскорее убраться отсюда, решил он, с лёгким запоздалым сожалением вспоминая, что в первый же день можно было просто угнать челнок. Хотя, с другой стороны...

— Чего такой кислый? Боишься?

Эмия открыл глаза и поднял взгляд на ухмыляющуюся рыжую рядом. Шепард подмигнула и несильно ткнула его кулаком в плечо, давая понять, что добилась его внимания.

— Не парься, я прослежу, чтобы тебя не слишком сильно подстрелили, — ухмыльнулась она.

— Вот как? — хмыкнул Эмия, задумчиво скосив на неё глаза. — А я вот помню, что в прошлый раз тащить назад пришлось тебя.

Она фыркнула и скрестила руки на груди:

— Да только потому, что это была тренировка по эвакуации раненых. И вообще, когда ты тащил меня на плече, я же прикрывала тебе спину, разве нет?

Она сложила пальцы пистолетом и несколько раз дёрнула воображаемый спуск, расстреливая невидимую цель.

— М-м, пожалуй, да, — признал Эмия.

С минуту они молчали. Между ними слышались только ровный гул челнока, храп и сонное шуршание чьих-то конечностей. По какой-то причине за последние недели Шепард к нему явно потеплела.

Может быть, дело было в каком-то сходстве, которое она между ними увидела, а может, в чём-то другом; он так и не понял. Но при всяком удобном случае она старалась оказаться с ним в одной группе и непременно пыталась его превзойти. И как-то незаметно он сам начал получать удовольствие от этих маленьких соревнований.

Впрочем, это должно было стать последним их совместным моментом. После этого он почти не сомневался, что по технической службе она не пойдёт. Всякий раз, когда речь заходила о нулевом элементе или биотике, взгляд у неё словно стекленел. Зато стоило ей подняться на ноги и взять в руки оружие, как глаза у неё начинали светиться и будто плясали искрами.

Это было видно и по общим результатам. Письменные экзамены она обычно вытягивала впритык и нередко только со второй попытки. Наверное, так даже лучше. Ему всё равно нужно возвращаться на Луну. Незачем тянуть всё это дальше. Чем бы «это» ни было.

Так или иначе, в последний раз ему предстояло работать с этой странной рыжей девчонкой.

— Давай хорошенько выложимся, — сказал Эмия.

Шепард ухмыльнулась и с самым беззаботным видом показала ему большой палец.

— Курсант Эмия, курсант Шепард, курсант Кассани. Вы группа «Чарли-4», — произнёс капитан-лейтенант, стоявший перед ними, даже не потрудившись оторваться от планшета, когда они подошли. — Ваш челнок — номер четырнадцать, вон там. До вылета пятнадцать минут. На месте вам распишут основную задачу, а по пути, если захотите, сможете заняться дополнительными.

— Это повлияет на нашу оценку, сэр? — спросил Франко, на миг замявшись; прежде им ещё ни разу не приходилось напрямую разговаривать с офицером старше сержанта.

Но капитана-лейтенанта, похоже, ничуть не заботила неловкость новобранца. Он поднял взгляд; смуглое лицо, в котором угадывались черты разных народов, невольно притягивало внимание. Тёмные глаза, короткие тёмные волосы и высокие скулы придавали ему весьма внушительный вид.

— Разумеется. Вас оценивают как группу. По тому, сколько задач вы сумеете выполнить. Если вообще сумеете выполнить хоть что-то. Основная задача обязательна; если вы её не завершите, дополнительные не будут учитываться в итоговой оценке. Если кого-то из вас выведут из строя, это даст штраф всей группе, но в первую очередь тому, кто получил попадание. Впрочем, очки за задачи это легко перекрывают, — лн проговорил всё это ровным, утомлённым тоном и снова опустил глаза к планшету.

— То есть если мы все вернёмся целыми, но не выполним ни одной задачи, оценка будет низкой? А если до конца доберётся только один, зато мы успеем по дороге сделать много чего ещё, рейтинг будет выше? Даже у тех, кого... вывели из строя? — спросила Шепард.

— Да. В общем и целом, да. На итог влияет много всего, но в первую очередь будут смотреть, как вы ведёте себя в поле. И не забывайте: вы там не одни. Это полевые учения с участниками из нескольких флотов, плюс ваш набор, — он кивнул в сторону долины за своей спиной.

Они стояли на вершине горы, и внизу перед ними раскинулся город, который джунгли год за годом медленно, но верно отвоёвывали у людей. Город-призрак, когда-то бывший домом для десятков тысяч, теперь был полностью заброшен и оставлен природе возвращать себе своё.

— В худшем случае наткнёмся на кого-нибудь из N7, н-да? — сухо заметил Эмия, и при одной этой мысли Франко с Шепард невольно моргнули.

— Э-эй, да ладно, такого же быть не может, да? Мы такое не потянем...

Офицер лишь усмехнулся, ничего не ответив. Издали доносились выстрелы и рёв двигателей; звуки эхом отражались от крыш, переулков и перекрёстков среди ветшающих зданий.

— Ваше оружие будет выставлено на минимальную мощность, а кинетические барьеры настроены на фиксацию попаданий. Датчики распознают выстрел, даже если снаряд безвредно отскочит, а внутренние сервоприводы брони заблокируются, имитируя повреждение. На HUD будет отображаться условный запас прочности, он покажет, насколько опасным был бы такой выстрел в реальном бою, — продолжил он всё тем же монотонным голосом. Должно быть, перед ними он инструктировал уже как минимум десятую группу. — Поэтому снимать броню или стрелять по тем, кто без неё, запрещено. Посторонних здесь быть не должно, но лишняя осторожность не помешает. Мы будем следить за вашим продвижением и трансляцией с внутренних камер, но если что-то пойдёт не так — связывайтесь с нами через омни-инструменты, пока какая-нибудь жопа не случилось.

— Так точно, сэр, — ответили они хором.

— А те, кто внизу, наши союзники или они тоже будут по нам стрелять, сэр? — спросил Франко, кивнув в сторону долины.

Офицер поднял взгляд от планшета и посмотрел на новобранца холодными глазами:

— Не могу сказать. Зависит от вашей задачи и, полагаю, от удачи. В худшем случае? Вы сами окажетесь чьей-то основной целью. Причём у очень серьёзных ребят. Повезёт же им.

Франко нервно рассмеялся и решил, что, пожалуй, больше знать не хочет.

— Ну... значит, разберёмся уже на месте, да? — Шепард пожала плечами, хотя на губах у неё мелькнула лёгкая улыбка. Внизу, насколько она видела, царил полный хаос. Местность могла полностью меняться в пределах одного квартала: деревья и густой подлесок захватывали всё, до чего дотягивались.

Местами деревья и вовсе росли прямо из обрушившихся зданий. Да, будет весело, подумала она.

— Если мощность наших пистолетов снижена, это значит, что магазины у нас, по сути, станут больше? — спросил Эмия, похлопав по кобуре. — В смысле, оружие ведь должно меньше перегреваться от каждого выстрела, если мощность снижена. Или нагрузка на кинетические барьеры тоже уменьшается пропорционально? И нам придётся палить раз сорок, прежде чем собьём щиты?

Офицер моргнул и посмотрел на Эмию уже с некоторым интересом:

— Нет. На оружие ставят ограничение на число выстрелов, а перегрев имитируется программно. То же самое с вашей бронёй «Оникс». Один выстрел в симуляции равен одному выстрелу в реальности. Обычное штатное снаряжение, просто всё это работает на других программных настройках.

Все трое переглянулись.

— Но нам же ничего такого не устанавливали... — пробормотала Шепард, вытаскивая собственный пистолет и с любопытством его разглядывая.

— Этим занимаются наверху. Сетевой виртуальный интеллект следит, чтобы у всех оружие и броня были переведены в режим симуляции, и одновременно отслеживает ваши показатели. Всё достаточно безопасно: так делают уже много лет, и проблем никаких не было. Да вы даже не сможете спуститься туда с активным ядром на нулевом элементе, не вызвав тревогу в системе. Она сразу увидит, что вы пытаетесь использовать что-то потенциально опасное, — успокоил он её.

— Разве это не значит, что оружие теоретически можно взломать? — спросил Эмия, только сейчас до конца осознав обратную сторону всей затеи: к его оружию и броне, по сути, был прикручен мощный компьютер.

Офицер ухмыльнулся и кивнул Эмии:

— Остаётся надеяться, что вы там не столкнётесь с боевыми инженерами. Вот уж кому-кому, а вам от этого будет о-о-очень кисло. Хе-хе-хе.

— Да что за пиздец... — едва слышно процедил Франко; расслышал его только Эмия, бросивший на него быстрый взгляд.

— Но разве это не делает нас уязвимыми вообще? Не логичнее ли просто всё это отключить и перекрыть любую возможность взлома? — нахмурившись, спросил Эмия. Для него это выглядело весьма серьёзным недостатком.

— Конечно. Но тогда вы лишитесь автоприцеливания, данных на HUD от оружия, а умный замок может и вовсе отрубиться, если ствол перестанет распознавать в вас владельца. Практика показала, что полностью переходить на «аналог» просто невыгодно, так что мы миримся с риском. К тому же Альянс Систем к киберзащите относится очень серьёзно. Это вообще работает только потому, что у них буквально есть мастер-ключ ко всему вашему снаряжению, — на этот раз он, похоже, и впрямь заинтересовался троицей перед собой.

Возможно, для новобранцев вопросы такого рода были редкостью.

— Понимаю. Курсант на земле получает преимущество, а командование — более точную картину поля боя, — кивнул Эмия.

— Именно. Хех, а котелок у тебя варит. Не думал пойти в инженеры? — усмехнулся офицер, активируя омни-инструмент и выводя из него парящий светящийся шар. — Альянсу всегда нужны операторы дронов и специалисты по техдиверсиям; это часть нашей общей доктрины.

Эмия задумался, потом лишь пожал плечами. Шепард, не дожидаясь, хмыкнула:

— Не, моё бегать и стрелять, а больше я особо ничего не умею. В эффекте массы и нулевом элементе я вообще не разбираюсь.

— Ну, всё равно держите в уме. Ваш транспорт вон там, — офицер кивнул на челнок, теперь уже куда дружелюбнее, чем прежде, и даже показал поднятый большой палец.

— Я подумаю, — уклончиво ответил Эмия. — Но... и это всё? Я ожидал, что правил и инструкций будет куда больше. Что можно, чего нельзя. Если честно, пока вы почти ничего нам не объяснили...

— Не парься. Новичкам и знать-то особенно нечего, уж как-нибудь справитесь. Точнее, у вас тут не так уж много способов всё запороть. Давайте, ребятки, бегом: ваш челнок уже ждёт. И удачи там.

— Спасибо, сэр, — кивнул Эмия и направился к челноку, обдумывая услышанное.

«Похоже, от нас вообще многого не ждут. Это скорее встряска, посмотреть, как новобранцы поведут себя в хаосе поля боя, когда их бросят на произвол судьбы. Проверка на стрессоустойчивость», — на губах Эмии едва не появилась усмешка, — «Но разве из этого не следует и обратное? Раз уж нам почти ничего толком не запретили, значит, нам фактически дозволено почти всё.»

С этими мыслями Эмия поднялся в челнок.

Офицер хмыкнул и с интересом опустил взгляд на планшет, проводив глазами челнок, который поднялся в воздух и ушёл к городу:

— Эмия, значит? Любопытный парень, — он на миг задумался, затем решил, что почему бы и нет, и активировал омни-инструмент. — Никто ведь не будет против, если я просто подключусь к сети и посмотрю, как у них пойдут дела, а?

* * *

— Посадка через пятнадцать секунд! — раздалось в динамиках их шлемов, и они тут же подтвердили услышанное.

Все трое были в одинаковом снаряжении: лёгкая броня «Оникс» фирмы «Олдрин Лабс» и пистолет «Кесслер» производства «Ханэ-Кедар». В общем, снаряжение откровенно слабое. Оставалось надеяться, что и задача, и сопротивление будут ему под стать.

На HUD Эмии мигнуло уведомление: на его омни-инструмент пришло новое сообщение.

— Командир группы Эмия, параметры задания получили? — спросили по связи, и он быстро ответил:

— Так точно, сэр.

Эмию слегка раздражало, что из-за самых высоких в среднем результатов именно его назначили командиром группы. На этих учениях ему вовсе не обязательно было блистать, но раз уж он сюда попал, он всё же чувствовал, что не может просто плыть по течению.

И какая-то часть его самого — та, в чьём существовании он не особенно хотел себе признаваться, — чувствовала, как старое сердце начинает биться чуть быстрее при одной мысли о настоящем деле.

— Хорошо. Тогда с этого момента группа Чарли-4 приступает к выполнению!

— Есть, сэр! — хором отозвались они, когда челнок опустился на крышу. Франко первым спрыгнул наружу, водя пистолетом по сторонам. Следом за ним на крышу выпрыгнули Эмия и Шепард.

Как только все оказались снаружи, челнок тут же поднялся и ушёл прочь.

Они стояли на плоской крыше. По краю той тянулась ржавая сетка-рабица, местами погнутая и разорванная. Позади них торчал сгнивший и сломанный бак для воды, а рядом находилось что-то вроде старой подсобки или трансформаторной будки. Справа виднелся закрытый люк; вероятно, спуск вниз.

Вокруг них теснились дома примерно той же высоты и тех же пропорций. Они находились не в самом центре города, но недалеко от середины восточного сектора. Эмия жестом подозвал товарищей ближе.

— Какая у нас задача? — спросил Франко.

— Потом. Нас наверняка заметили все, кто был поблизости от точки высадки, а карта на HUD не показывает рядом ни одного союзника. Надо сначала сдвинуться с места, а потом уже думать, что делать дальше, — ответил Эмия.

Шепард моргнула, ещё раз окинула взглядом округу и с подозрением поискала глазами возможных затаившихся врагов:

— Ну, как скажешь.

Они открыли люк и спустились на верхний этаж, после чего довольно быстро прошли вниз до третьего; дальше лестничный пролёт оказался обрушен.

— Прыгаем? — спросила Шепард, заглянув вниз и почти поддавшись искушению пнуть за край какой-нибудь камешек. Она почти не сомневалась, что такой прыжок будет крайне неприятным, и очень надеялась, что проверять это не придётся.

— Нет. Лучше не надо, — коротко сказал Эмия. Слишком многое могло пойти не так: даже если не считать растяжек, засад и прочих сюрпризов, такой прыжок был попросту опасен. В худшем случае они пробили бы перекрытие, на которое приземлились бы, а то и вовсе обрушили бы на себя весь дом. — В другом конце здания есть ещё одна лестница. Проверим её.

— Поняла, — Шепард кивнула и, держа пистолет наготове, медленно повела их вперёд.

Во многих окнах стёкла уже давно были выбиты, хотя кое-где они ещё держались; они были мутные от грязи и времени, почти непрозрачные. Иногда сквозь них всё же открывался вид на улицу и соседние дома.

На улице никого не было видно. До них доносились лишь далёкие звуки боя, странно отражавшиеся в пустых зданиях вокруг. Но к этой отдалённой какофонии примешался звук, которому здесь было не место. Основная линия боя проходила где-то далеко на востоке, не ближе чем в двух километрах от них.

А вот тот чужой звук донёсся снизу них. Настолько тихий, что это мог быть всего лишь скрежет ножки стула по полу или скрип ржавой дверной петли. Но Эмия его определённо услышал.

Он остановился и положил руку Шепард на плечо. Как командир группы, шёл он посередине, пока она вела. Девушка не обернулась, только сразу присела у стены, не сводя глаз с коридора впереди. Кассани, который замыкал строй, тоже остановился рядом с Эмией.

— Что такое? — шёпотом спросил он, чуть опустив пистолет.

— ...Под нами кто-то есть, — тихо сказал Эмия, хмурясь и мысленно восстанавливая планировку здания. По тому, что они уже прошли, он мог довольно точно представить её. Он мог бы использовать Структурный Анализ и увидеть весь план целиком, но сейчас в этом не было необходимости.

На деле, это могло быть что угодно.

Но по опыту Эмии дома были худшим местом, где можно оказаться, если вокруг шла открытая война. Городской бой всегда был темой кошмарных историй: нелепо высокий процент потерь, сражения, вязнущие на недели и месяцы, потому что ни одна сторона не способна добиться решающего преимущества.

Городской бой был мясорубкой, в которую армии входили умирать.

В любом доме существовало больше десятка мест, где можно было залечь в ожидании, превращая каждую комнату в потенциальную смертельную ловушку. За каждой дверью, под каждым окном, за любым предметом мебели мог скрываться ствол или стоять растяжка, только и ждущая случая испортить тебе день.

На пути к своей мечте стать героем справедливости Эмия, разумеется, сталкивался с таким бессчётное число раз, и у него были способы безопасно зачищать дома от обычных противников. Но сейчас пользоваться ими было нельзя: это была не просто борьба за жизнь, а учение под наблюдением и записью. Он не мог просто взять и пустить в ход магию, когда ему вдруг приспичит быстрое решение, иначе он раскрыл бы свои секреты. Эмии велели не отсвечивать, а значит, открыть военным Альянса Систем сам факт существования магии было бы почти наихудшим провалом, какой только можно представить.

И потом, это казалось жульничеством. Не по отношению к самому экзамену; по отношению к себе. Эмия старался не думать, что это говорит о нём самом: что всё происходящее ему нравилось.

А значит, придётся в основном пользоваться тем, чему его учили последние месяцы. То есть идти через дом комната за комнатой, дверь за дверью, угол за углом. Медлить ему нельзя. Если кто-то действительно находится этажом ниже, то либо готовит засаду, либо уже движется им навстречу.

— Меняем план, — сказал Эмия. — Шепард, ведёшь к западному торцу. Через окно перепрыгнем на крышу соседнего дома. Как только окажемся внизу, мчимся со всех ног.

Он заметил этот соседний дом, пока они шли сюда. На такой высоте соседняя крыша была всего на метр ниже, так что прыжок выглядел вполне осуществимым. Если повезёт, это позволит им обойти засаду, которую, как он подозревал, для них приготовили этажом ниже.

Если только маршрут челнока не знали заранее — или это здание не было чьей-то базой ещё до их высадки, — следовало исходить из того, что всё это устроили за считаные минуты после их прибытия.

А это уже говорило об очень сильной и опытной команде, такой, с какой связываться им не стоило.

— ...серьёзно? Ты же только что сказал, что прыгать вниз плохая идея, — обернувшись, широко раскрыла глаза Шепард.

Эмия кивнул.

— Была плохая. Теперь лучшая.

Она моргнула, потом пожала плечами. В конце концов, командиром группы был он.

— Ладно.

Когда Эмия убрал руку с её плеча, они развернулись и быстрым шагом пошли назад по только что зачищенному коридору. Как можно тише открыв дверь, они вошли в нечто вроде кабинета в западной части здания. На полу лежали старый стол и сломанное офисное кресло, а стены давно уже потемнели и покрылись пятнами от непогоды.

Они закрыли дверь и подтащили к ней стол, устраивая импровизированную баррикаду, а Эмия тем временем осматривал улицы и дома снаружи. Он держался низко, едва приподнимаясь над подоконником, ведь стоит силуэтом пересечь прямую линию оконной рамы, и тебя сразу заметят и снимут, пока ты пытаешься спрятаться. Ничего подозрительного он не заметил, а это было хорошим знаком. Но, обернувшись, Эмия застыл: как раз в тот момент, когда Шепард и Франко закончили возиться с баррикадой, он услышал ещё один звук.

— Чёрт, они... — начал Эмия.

Договорить он не успел.

Грохнул выстрел, и в стене аккуратно пробилось небольшое отверстие. Никого не задело, но двое остальных так дёрнулись от звука и осколков, что едва не отшатнулись. Оставив дыру размером с кулак, пуля прошила стену, и сквозь отверстие Эмия увидел лестничный пролёт.

«...быстрые!» — закончил он мысль про себя, широко раскрыв глаза, пока его восприятие вдруг словно замедлилось, — «Они уже поняли, что мы не собираемся спускаться? У них какое-то лучшее снаряга для слежения? Лоб в лоб нам с ними не тягаться!»

— ...НАМ НУЖНО УХОДИТЬ! — крикнул Эмия, на ходу меняя то, что собирался сказать, развернулся и перемахнул через окно. Ухватившись за край, он разжал пальцы и рухнул на крышу этажом ниже.

На деле это было чуть дальше, чем ему показалось сначала, но прыжок всё равно оставался посильным. Особенно учитывая, что сзади их уже атаковали.

Из его лёгких выбило воздух, однако Эмия перекатился вместе с ударом и сумел не покалечиться. Подняв взгляд, он увидел на подоконнике Шепард и Кассани, готовых прыгать следом, хотя последний явно был настроен куда менее решительно.

— Давайте! Сейчас! Прыгайте! — крикнул Эмия, уже спрыгивая с крыши на мостовую внизу. Им нужно было исчезнуть раньше, чем те, кто шёл по их следу, успеют как следует взять его группу на прицел.

Оба спрыгнули более-менее удачно, хотя и куда менее ловко, чем он. А через секунду в комнате, где они только что были, вспыхнул яркий свет и глухо рвануло.

«Прострелили стену, чтобы забросить внутрь светошумовую гранату», — машинально отметил тактику Эмия.

Шепард перекатилась, ухватилась за край крыши, на которую приземлилась, и начала спускаться на улицу, а Кассани, подняв голову, широко раскрыл глаза, осознав, что кто-то напал на комнату, которую они покинули за считанные секунды до этого.

— Какого...

— Не сейчас! Бежим! — крикнула Шепард, и Франко потребовалось лишь мгновение, чтобы понять, что она права.

Когда Кассани с тяжёлым «уф» приземлился рядом, сверху донёсся треск выбиваемой двери — кто-то ворвался в комнату.

— Чисто!

— Чисто!

— Чисто!

Три почти одновременных выкрика прозвучали секундой позже.

«Они умеют работать при штурме», — понял Эмия. — «Разделили помещение на сектора при входе и настолько доверяют товарищам, чтобы не дёргаться на всё, что происходит за пределами своего сектора; они просто ведут свой сектор, зная, что остальные делают то же самое. Для этого нужны серьёзная подготовка и настоящее доверие.»

— Через улицу, туда! Бегом! — крикнул Эмия и сорвался с места на предельной скорости. Через секунду за ним рванули Шепард и Кассани.

— Они снаружи! — донеслось издали поверх его собственного тяжёлого дыхания, пока он мчался сломя голову к хоть какому-то укрытию. Если они останутся на открытой улице, у преследователей будут и высота, и удобная позиция.

На полпути Эмия почувствовал, как по спине у него пробежал холодок. Что-то вроде чувства опасности; способность чувствовать жажду крови и намерение убить не раз спасала ему жизнь.

*ту-ум!* — в его ушах глухо бухнуло.

Он дёрнулся в сторону в то же мгновение, когда почувствовал опасность, ещё до того, как толком услышал выстрел. Но ограничения этого тела без подпитки магической энергией означали одно: слишком мало и слишком поздно. Кто-то на втором этаже уже взял его на прицел, и Эмия успел среагировать лишь в миг перед самым нажатием на спуск. Даже при том, что пули были сильно замедлены, чтобы с ними справлялись кинетические барьеры, летели они всё равно слишком быстро, чтобы человек мог уклониться от выстрела уже постфактум.

Полностью избежать попадания он не успел — лишь превратить прямой выстрел в касательный.

Эмия споткнулся, что-то ощутив в районе бедра. Но, мгновенно поняв, что боли нет и с ног его не сшибло, он восстановил равновесие и продолжил бег. Прыжком он ушёл за угол здания и перекатился там.

Нет, не укрытие. Их оружие даже на урезанной мощности всё равно легко пробивало стены. Это было лишь то, что мешало стрелку точно выцелить цель. Эмия поднял пистолет, высунул руку за угол и открыл слепой огонь по окнам, прикрывая двух остальных, которые ещё отставали. Шепард и Кассани подскочили через секунду; следом ещё два выстрела рикошетом ударили в землю, расколов мостовую и подняв облачко пыли.

Кажется, никого не задело; его слепой огонь хотя бы отвлёк стрелка.

Шепард видела, как его зацепило, и потому сама сразу пошла зигзагами, двигаясь непредсказуемо, чтобы не дать взять себя на прицел. Кассани ещё через секунду последовал её примеру. Этого хватило, чтобы стрелок не успел как следует выцелить ни одного из них.

«Один выстрел, а поражающих элементов сразу несколько... дробовик?» — отстранённо отметил Эмия, убедившись, что все живы, — «Повезло. Для штурма такой идеален, но уже на средней дистанции сильно сыплет. Останься мы внутри, нас бы просто смяли.»

— Ты как? — подбежав к нему, спросила Шепард и торопливо ощупала его сбоку. — Тебя задело?

— Да, — коротко ответил Эмия и кивком показал, что надо двигаться дальше. — HUD говорит, что попадание было касательным, броню бы не пробило. Но в реальном бою мне бы здорово отбило бедро, так что сервоприводы сейчас ограничивают мне движение, имитируя тупую травму.

— Сильно мешает? — спросила Шепард, облизнув губы на бегу.

— Справлюсь. Вы как? Кого-нибудь из вас задело?

Они покачали головами.

— Отлично. Нам нужно найти место, где можно спрятаться. Если они и дальше будут стрелять нам в спину, мы от них не уйдём.

— Ладно, это на мне. В таком городе я сотню нор найду! — решительно кивнула Шепард и снова пошла первой.

Они бежали почти две минуты, сворачивая за углы и, где только можно, срезая путь через дома и дворы. В идеале в городском бою вообще не следовало выходить на улицы: там ты превращался в идеальную мишень. Обычно в такой ситуации либо выставляли две и более группы и двигались рывками, пока остальные сидели в укрытии и прикрывали, либо пытались продвигаться через здания, по возможности проламывая внешние стены, лишь бы не показываться на открытом месте.

Как ни крути, если хочешь остаться в живых, двигаться приходилось медленно.

Но выбора у них всё равно не было, и ещё через минуту отчаянного бега Шепард резко свернула и влетела в большой дом. На нижнем этаже, куда она ворвалась, когда-то, судя по всему, было кафе: широкие окна, просторный зал и массивная стойка.

Она одним движением перелетела через неё и исчезла за старым деревянным прилавком. Эмия и Кассани последовали за ней, нырнув туда же. Все трое привалились к потемневшему, избитому временем дереву, от прикосновения к которому осыпались хлопья старого лака, и, пытаясь перевести дух, глубоко задышали.

Спустя тридцать секунд послышались бегущие шаги. Все трое затаили дыхание и прижались как можно ниже.

Преследователи пронеслись мимо — судя по звуку, метрах в пятидесяти, не ближе. Шепард приподнялась, чтобы выглянуть поверх стойки, но Эмия схватил её за руку и покачал головой.

Он приложил палец к губам, а затем жестом велел ей пригнуться ниже. Должно быть, у них был какой-то радар, позволявший отслеживать группу даже внутри здания. Возможно, по звуку или по тепловому следу.

Солнце светило весь день, и лакированная стойка была горячей на ощупь. Может, этого хватило. А может, у их сенсоров просто был предел по дальности. Как бы то ни было, пока они оторвались.

Эмия снова приложил палец к губам, показывая обоим, что пока лучше молчать. Когда те кивнули, он открыл омни-инструмент и наконец занялся информацией, которую получил, едва выдалась у них свободная секунда.

Карта города, основная задача и список дополнительных. При виде последнего Эмия приподнял бровь. Список занимал несколько страниц и постоянно менялся. Одни задания исчезали, другие появлялись, у третьих внезапно менялись условия.

«Наблюдатели, следящие за всеми нами, явно обновляют и управляют ими в реальном времени.»

Эмия тихо выдохнул, прочитав основную задачу: к 19:45 прибыть в отмеченную на карте точку эвакуации. Им что, нужно было просто продержаться на этом хаотичном поле боя целый день? Он едва не рассмеялся. Для группы свежих новобранцев это было почти то же самое, что сунуть голову прямо в мясорубку.

И в довершение всего, они совершенно одни. В инструкции даже отдельно значилось: все прочие силы считать враждебными.

Выполнимо? Да. Но, учитывая, что они ничего не знали о происходящем вокруг — кто где, кто с кем и почему, — а до точки ещё нужно было пересечь город, для команды новичков это выглядело задачей чересчур сложной.

Им не хватало не только подготовки — ну, по крайней мере двум другим точно; сам он здесь был явным исключением, — но и снаряжения с оружием. Это стало ясно уже по единственной их стычке. Стволы посолиднее, специальные гранаты, сенсоры — и кто знает, что там припасено ещё?

На дополнительные задания он взглянул лишь мельком и тут же отбросил их как бесполезную приманку. Та свобода, которую здесь давали новобранцам, нужна была затем, чтобы посмотреть, как они поведут себя под давлением и в обстановке без чётких рамок; понять, чего они на самом деле стоят. Как им и сказали, значение имела только основная задача. Всё остальное просто возможность покрасоваться.

А раскрывать свои карты Эмия не собирался.

Он закрыл глаза и прислушался. Даже не используя Укрепление, можно удивительно точно понимать, что происходит вокруг, если знаешь, как читать звуки. Общее правило гласило: в городе следят за обстановкой по отражениям, а на природе — по любому шороху.

Но правило про город скорее относилось к мирной обстановке, когда лишний раз вертеть головой опасно, а вокруг столько гражданской суеты, что на слух полагаться бессмысленно. Здесь же, хотя формально это и был город, природа давно отвоевала его обратно. Поэтому опираться на слух было вполне логично.

Тем более что любой лишний взгляд наружу мог выдать их позицию, если кто-то всё ещё искал именно их. Поблизости он никого не слышал. А значит, хотя бы поговорить им можно было спокойно.

— Так. Наша основная задача просто дожить до вечера и добраться до точки эвакуации на другом конце города, — прошептал Эмия.

Шепард выглядела удивлённой, Кассани — раздражённо-усталым.

— Ага, пустяки. Всего-то ни на кого не наткнуться. Ой, стоп, мы же через пять минут после высадки едва не вляпались в какой-то эскадрон смерти! С-сука.

Шепард покосилась на него и легко стукнула его тыльной стороной руки, призывая говорить тише.

— Не переживай. Пока это всего пара человек, всё нормально. Я по дороге ещё с десяток нычек найду, тут вообще без проблем.

— Ну, хоть что-то. Пока они снова не начнут швырять в нас гранаты, — с обречённым видом пожал плечами Кассани.

— Нет. Лучше выбраться из города в джунгли. Пойдём длинным путём и обойдём их по дуге. На основном поле боя нам делать нечего: у нас не то снаряжение, чтобы там выстоять, — покачал головой Эмия.

— В смысле? — нахмурилась Шепард. Она всю жизнь провела в городах, а вот с джунглями была знакома куда хуже, и мысль о том, что туда придётся идти, нравилась ей мало. Она даже невольно задумалась, умеет ли Эмия вообще ориентироваться в лесу.

— Слышишь... это? — спросил он, подняв палец в ту самую секунду, когда по воздуху прокатился более низкий и мощный звук, заметно отличавшийся от обычной стрельбы. — Это не звук обычного стрелкового ускорителя массы. Готов поспорить, у них там какая-то крупная пушка на технике или ещё что. От этой штуки нам точно надо держаться подальше. Говорят, пехота — царица поля боя, но артиллерия — бог.

— Чего? — моргнул Кассани.

— А, — кивнула Шепард, уловив его мысль, и наклонила голову к Кассани. — Что, по твоему, бог делает с царицей?

— ...А ведь точно, — нервно кивнул Кассани. Он посмотрел на Шепард и развёл рукой. — Он дело говорит. Большие пушки — это плохо, да? Не думаю, что наши бронескафандры такое выдержат.

Шепард нахмурилась, обдумала это и наконец кивнула:

— У тебя есть план?

Эмия пожал плечами.

— Это не столько план, сколько: «посмотрим, что будет, и будем надеяться, что в нас никто не подстрелит.»

— По мне так, норм, — сразу кивнул Кассани.

Шепард фыркнула, но спорить не стала. Эмия глубоко вдохнул и медленно приподнялся над стойкой. Осматривая улицу слева направо, он выискивал всё необычное на дороге и в окнах домов напротив.

Потом он снова присел и посмотрел на Шепард:

— Вроде чисто. Выведи нас на восток, и уйдём в лес. Дальше я поведу я.

Шепард кивнула и тоже поднялась, держа пистолет наготове и ещё раз оглядываясь по сторонам. Не то чтобы она не доверяла Эмии, просто предпочитала убедиться сама.

— Ладно. За мной.

Они молча шли дальше через разбитый и заброшенный город.

Для Шепард и Кассани эти заросшие, полуразрушенные руины, должно быть, казались чужим, почти инопланетным миром. Но для Эмии всё это было куда привычнее, чем казармы и армейская база. Архитектура относилась к более знакомой ему эпохе, и сама разруха, сама медленная работа времени были ему слишком хорошо известны.

Потрескавшийся асфальт и расколотые бетонные плиты под ногами. Выбоины и следы от пуль, оставшиеся после прежних учений, и простое, неумолимое действие лет. Странное напряжение в воздухе, когда каждый дом и каждая улица вокруг мертвы и безмолвны.

За свою жизнь он проходил через немало таких мест.

Конечно, где-то вдали до них доносился яростный бой. Иногда грохотало что-то покрупнее, слышались взрывы и ещё какие-то странные звуки. Всё это было так далеко, что казалось почти другим миром, и всё же не затихало настолько, чтобы жутковатая атмосфера заброшенного города окончательно воцарилась вокруг.

— Ещё далеко? — на бегу спросил Кассани.

Эмия огляделся, потом скосил взгляд на карту, загруженную в его омни-инструмент. В голове у него уже сложился её мысленный образ, но, как оказалось, многое успело измениться. Где-то улицы были перекрыты обрушившимися зданиями, где-то со временем осели и обвалились канализационные туннели.

— Полкилометра, и выйдем к окраинам. Ещё два, и можно будет выдохнуть, — ответил он.

«Если только по пути снова ни на кого не наткнёмся», мысленно добавил он. Пока что им везло: больше никого они ещё не встретили.

— Как думаете, кто это вообще был, ну, те ребята с гранатой...? — спросила Шепард, глядя Эмии в спину, пока он вёл их вперёд.

Кассани пожал плечами.

— Скорее всего, предыдущая партия новобранцев, которые уже прошли курс молодого бойца и выбрали специализацию, — буднично ответил Эмия. — Но это только догадка.

Шепард резко втянула воздух; в её тоне смешались раздражение и невольное восхищение.

— Что-то вроде дедовщины или... обряда посвящения, да? — пробормотала она. — Да, наверняка

— А? — не понял Кассани. — Почему?

— Бросить свежих салаг в мясорубку и посмотреть, как они себя поведут. Приучить к стрессу, или хотя бы отсеять тех, кто не выдерживает боевого стресса. Дать старшим, лучше подготовленным и лучше вооружённым ребятам немного погонять нас, чтобы мы поскорее привыкли получать по зубам и чтобы стало ясно, кто из нас способен держать голову холодной... — Эмия на миг прервался и чуть усмехнулся. — А заодно сделать нас злыми и жаждущими ответки. Потом, когда мы сами пройдём подготовку и выпустимся, нам позволят проделать то же самое с новыми новобранцами. Удобный цикл, который сам себя подпитывает, — он пожал плечами. — Во всяком случае, я бы устроил это именно так.

После этого никто больше не заговорил. Возможно, сама мысль о столкновении со старшими заставила их задуматься. А может, им просто хотелось лишний раз не шуметь, чтобы не нарваться ещё на кого-нибудь.

Они старались идти через пустые, выпотрошенные здания и узкие переулки, когда это было возможно. Да, такие места легче заминировать, но всё же это было безопаснее, чем бежать по открытым улицам, где тебя заметят за полмили. К тому же ловушки обычно ставят, когда бой идёт уже какое-то время. Эти учения начались только сегодня, даже у остальных групп. Эмия это знал. Так что в их случае спешка была более чем оправдана.

Встроенная медсистема его бронескафандра, после обновления ПО перепрофилированная под имитацию ранений, на деле мешала ему не так уж сильно. Настоящей травмы он не получил, просто система зажимала суставы, создавая сопротивление движениям. Ощущение было странным: будто кто-то повис у него на боку и не давал бедру свободно двигаться. Но он справлялся.

Пока он подстраивался и компенсировал помеху, держать темп было нетрудно. На таком уровне «ранения» это только чуть сильнее выматывало, не более.

В какой-то момент дорога впереди оказалась отрезана, и им пришлось вернуться, а потом перебраться по крышам. Но после того, как одно из зданий едва не сложилось под ними, они всё-таки оставили эту затею, несмотря на выигрыш во времени, и снова спустились на уровень улиц.

Если центр города был просто запущенным, то окраины представляли собой почти сплошные груды щебня и мусора, среди которых деревья и подлесок уже уверенно отвоёвывали брошенную землю. Зелень наступала снаружи к центру, а из-за менее прочных материалов редкие небольшие дома здесь были почти полностью уничтожены.

Для Эмии в этом не было ничего нового. Масштаб города, климат и то, как долго тому позволяли приходить в упадок, были необычны, но сами такие места — нет. За свою жизнь он повидал последствия болезней, войн, голода, стихийных бедствий и многого, многого другого.

А вот для Шепард и Кассани, которые, как понял Эмия, всегда жили в шумных, не знающих сна городах, этот пейзаж был словно из горячечного бреда. Дорогие дома, респектабельные кварталы — места, о жизни в которых они, возможно, могли разве что мечтать, — теперь стояли разрушенные и покинутые.

Вокруг, среди молодой поросли, валялись остатки особнячков, частных домов побольше и поменьше, гаражей и ещё каких-то построек. Эмия даже заметил беседку, которую дерево, выросшее под ней, целиком приподняло над землёй. Голой земли не было видно нигде: где только оставалось место, там уже тянулось к свету какое-нибудь растение.

Подлесок высотой от колена до пояса качался на ветру, как зелёное море. Постепенно над ними начал смыкаться лёгкий полог крон: деревья становились всё гуще, тонкие ветви и листья вытягивались над головами, одевая их в бесформенную тень, дрожащую от ветра.

Шепард понемногу начала сбавлять шаг, глядя по сторонам широко раскрытыми глазами и чуть приоткрыв рот, так что Эмия снова вышел вперёд. Некоторое время он дал им просто глазеть по сторонам, а сам тем временем сверился со своей мысленной картой. Теперь в его распоряжении оставались почти только вид сверху и топографическая схема с высотами относительно уровня моря, так как кроны скрывали всё остальное от спутникового обзора.

Негусто, но такова уж война в джунглях. Туман войны повсюду; нейтральная завеса неопределённости для всех. Даже те, кто живёт в джунглях, знают: местность там вечно меняется, вечно опасна, и через месяц-другой мало какая карта ещё на что-то годится.

Там просто нужно знать правила и каждый шаг делать так, будто ступаешь на незнакомую землю впервые. Уже дважды Шепард и Кассани едва не споткнулись: скрытая под зарослями почва оказывалась совсем не такой ровной, какой казалась сквозь листву.

Когда они зайдут под древние деревья, где кроны почти полностью заслоняют солнце, с подлеском под ногами станет проще. Без света слабые растения погибают, уступая место могучим гигантам, уходящим ввысь где-то впереди. Конечно, если углубиться дальше, начнутся лианы и прочее переплетение, через которое без мачете и нескольких часов работы не пройти.

Но так глубоко они заходить не собирались.

— Да уж, давненько... — почти с ностальгией выдохнул Эмия, невольно задавшись вопросом, стоят ли ещё те первобытные великаны в далёких джунглях, по которым он когда-то шёл в другой жизни. Он до сих пор ясно помнил, какими безупречно прямыми они казались: тёмные, нависающие столпы вечности, словно бесконечный собор, уходящий высоко вверх и тянущийся так далеко, как хватает глаз.

— Ты что-то сказал? — спросила Шепард, поравнявшись с ним.

Эмия моргнул, только сейчас осознав, что произнёс это вслух, и покачал головой:

— Прости. Просто мысли вслух.

— ...Мысли вслух? — Шепард с любопытством склонила голову набок, будто сама фраза показалась ей странным.

— Думал. Прикидывал. Обдумывал. Что-то вроде того, — пожал плечами Эмия, надеясь, что этим разговор и закончится.

Но, наоборот, Шепард, кажется, только сильнее заинтересовалась. Чем дальше они шли, тем очевиднее становилось, что он здесь чувствует себя куда увереннее, чем они с Кассани, и её это всё больше занимало.

— О чём? — спросила она, чуть придвинувшись и не сводя с него глаз на ходу.

Эмия на миг ощутил лёгкое замешательство: он уже снова смотрел вперёд и не ожидал, что она продолжит его расспрашивать. Впрочем, на его лице это никак не отразилось.

— Да просто радуюсь, что этот бронескафандр рассчитан на самые разные условия. Здесь вообще-то здорово, несмотря на климат, — с лёгким пожатием плеч ответил он.

Шепард нахмурилась, кажется, она не вполне поняла, к чему он клонит.

— Ты, наверное, не замечаешь, потому что у тебя открыто только лицо, но тут довольно жарко, а влажность всё делает ещё хуже. Обычно с нас сейчас пот лился бы ручьём, — усмехнулся Эмия, указывая на слепящее солнце наверху.

Она задумалась, и на её лице отразилось понимание.

Действительно: тёплым ощущалось только лицо, а сама она совсем не потела. В костюме было комфортно — ни жарко, ни холодно. Казалось, тот сам поддерживал комфортную температуру, позволяя ей двигаться без остановки.

— А ведь да, — сказала она наконец, чуть улыбнувшись. — Без этих штук тут было бы паршиво.

Эмия только тихо хмыкнул. Он и сам отмечал, как мало они потеют, и это сбивало его внутренние часы. После всей той беготни и ходьбы он до сих пор даже не почувствовал жажды. Совсем не то, к чему он привык когда-то.

Впрочем, жаловаться он не собирался.

Они продолжили путь и вскоре вышли на странно ровную пустошь, огибая город в сторону точки эвакуации. Когда-то на многие километры здесь был сплошной асфальт, и теперь сквозь его трещины пробивались лишь самые упрямые сорняки. Повсюду рос густой подлесок от колена и до самого пояса. На равнине тут и там торчали рухнувшие строения, похожие на скелеты каких-то доисторических зверей, а между ними уже поднимались молодые деревья — предвестники того, что придёт следом.

Похоже, когда-то это была какая-то промзона: вокруг стояли складские корпуса и какие-то технические здания.

Ещё лет десять, и Эмия ничуть не удивится, если это место начнёт превращаться в те самые джунгли, через которые они только что проходили. Возвращение природы оно сдерживало не лучше, чем пригород, просто пока отставало по графику. Впрочем, по мере того как под их ногами крошились остатки асфальта, темп их заметно упал.

Зона тянулась как минимум на полкилометра, рассудил Эмия, пока они перебирались от укрытия к укрытию. Чтобы тебя не заметили издали невооружённым глазом, нужно помнить об основах маскировки: силуэт и форма на фоне местности, слишком яркий цвет, блики на металле и пластике, выбивающаяся тень, резкое движение и звук — всё это может тебя выдать.

Поэтому Эмия выбирал маршрут так, чтобы держаться ближе к обрушенным строениям и большим кустам, идти в тени, не подниматься на верхушки небольших холмов и гребней, насколько позволял рельеф. В общем, прогулка на свежем воздухе в чудесный день получалась почти приятной.

Но всё приятное рано или поздно заканчивается.

*Пшшшззт...*

— А? Что это за... — Шепард повернулась на звук.

*...бу-ум*

Глаза Эмии расширились. Он мгновенно рванулся к Шепард, схватил её за запястье и дёрнул вниз. Она недовольно охнула: от падения из её лёгких выбило весь воздух. Через миг она вырвала руку и потянулась к пистолету.

Ещё через мгновение над их головами просвистел второй выстрел. А сам звук винтовки пришёл секундой позже.

*...бу-ум*

— Мимо, — коротко отметил Эмия, проверяя свой барьер и два индикатора в верхнем углу HUD, показывавшие состояние Шепард и Кассани. С Шепард всё было в порядке. Кассани был весь красный.

— Что... что происходит? — спросила она, только сейчас обратив внимание на вспышки кинетических барьеров.

— Снайпер, — заключил Эмия.

— Чего?

— Между попаданием по барьеру Кассани и неестественно громким звуком выстрела слишком большая задержка. Палят издалека. Снайпер, — пояснил он.

На миг он задумался, как эта штука вообще работала. Их оружие пришлось ослабить, чтобы не перегружать барьеры, а значит, крошечный снаряд на такой дальности просто не должен был ни во что попасть.

Если только компьютер винтовки сам не делал поправки по дальности и не рассчитывал скорость.

Эмия отчётливо услышал треск кинетического барьера Кассани раньше, чем сам выстрел. Значит, снаряд летел быстрее звука. Оружие с такой мощностью на меньшей дистанции спокойно пробило бы их броню насквозь и убило.

— Кассани, ты как? — спросила Шепард, подползая к лежащей неподвижно фигуре.

— Э-э... ну, шевелиться я, кажется, не могу. Тут пишет: «раздроблен позвоночник, незначительное внутреннее кровотечение». Это плохо, да? — тихо откликнулся Кассани, будто у него на груди кто-то сидел.

— Да. Поздравляю, ты инвалид на всю жизнь. Ну, то есть до конца этих учений, — сухо ответил Эмия. — Удивительно, что тебя вообще сразу не убило.

— А... Ну. Бля.

По голосу с Кассани, по крайней мере, всё было в порядке, отметил Эмия, снова переключаясь на обстановку.

Значит, снаряд был выпущен с достаточной скоростью, чтобы долететь досюда, но не настолько большой, чтобы прошить их кинетические барьеры. То есть снайперская винтовка стреляла быстрее прочего оружия, потому что на расчётной дистанции в рамках симуляции пуля всё равно успевала достаточно замедлиться? Похоже, система и правда делала поправки по дальности — вероятно, за счёт программного обеспечения учений. Или этим занимались наблюдатели, отслеживая положение всех участников и подавая винтовке нужные параметры?

А значит, в зависимости от дистанции между выстрелами могла быть небольшая задержка. Этим можно воспользоваться.

— Шепард, хватай Кассани и по моему сигналу рывком вон к тому дому, — сказал Эмия, указывая на остатки когда-то вполне симпатичного двухэтажного домика, жёлтого, с красной черепичной крышей. Даже когда он был целым, эти стены вряд ли защитили бы от ускорителя массы, но как укрытие от глаз они были вполне годны: попасть по ним будет непросто.

Шепард кивнула и поползла, стараясь держаться как можно ниже, к лежащему Франко.

Будь у снайпера хорошие дальнобойные сенсоры, их могли бы расстрелять и сквозь стены. Но раз их до сих пор не прострелили ни через землю, ни через траву, это казалось маловероятным.

Прежде всего ему нужно было найти снайпера.

Впрочем, это не было проблемой. С его опытом дальнего боя и двумя услышанными выстрелами информации у Эмии было более чем достаточно для нескольких обоснованных догадок. Пока они шли, он и так машинально отмечал местность: хорошие места для засад, ловушек, огневых позиций для разного оружия и прочее.

Он видел три удачные точки, откуда могли прийти оба выстрела, тем более что направление у них не менялось.

Если предположить, что снайпер был один, то, пока они заметались, он, вероятно, уже начал смещаться, чтобы не дать себя вычислить и заодно взять лучший угол... Нет. Он сначала ударил по замыкающему только для того, чтобы выиграть себе лишнюю секунду, пока они ещё не поняли, что происходит. Если стреляют в того, кто идёт впереди тебя, ты реагируешь сразу. А тут большинство на мгновение просто растеряется и начнёт озираться, пытаясь понять, что случилось.

Обычно этого времени снайперу хватает, чтобы перевести прицел на следующую цель.

Всё как по учебнику. Даже слишком. Ни малейшей личной манеры — тех мелких штрихов и приёмов, которые всегда выдают опыт и характер стрелка. И хотя Эмия сразу ушёл в укрытие, второй выстрел был слишком поспешным и вовсе не учитывал их движения. Стрелок был новичком. Неопытным. Скорее всего, не намного старше их самих.

Значит, он будет колебаться. А если у него есть поддержка, то сейчас она должна обходить их с флангов, пока снайпер прижимает Эмию огнём. Всё сходилось. План сам собой начал складываться у него в голове — ходов на пятнадцать вперёд, с развилками и проверками на случай, если исходные предположения окажутся неверны или ситуация изменится.

Старые инстинкты Эмии снова начали просыпаться, словно внутренняя сталь встала на место, когда он обратился к навыкам, которые когда-то отточил как заблудший убийца людей.

Но он не мог просто мгновенно среагировать и снять противника. Да и потом, это выглядело бы слишком подозрительно. Даже зная, где почти наверняка сидит снайпер, он не мог вести себя так, словно заранее прочёл весь сценарий. Нужно было отыграть свою роль, не вызывая лишних вопросов.

С той секунды, как он отправил Шепард за Кассани, прошёл всего миг. Эмия включил свой омни-инструмент и пробежался по меню, находя соединение с бронескафандром Кассани.

— Кассани, дай мне доступ к своему интерфейсу, — сказал он, когда система упёрлась в запрос пароля.

— А? Да, ладно, — донеслось в ответ слегка ошарашенная фраза.

Эмия продолжил, пролистывая данные чужого костюма, пока не нашёл нужное. Перед ним всплыло окно видеопотока — то, что Кассани видел прямо сейчас. Эмия усмехнулся и проверил настройки.

«Перемотка назад.»

— Попался, — с довольной усмешкой сказал он.

Он вызвал карту в омни-инструменте, отметил на ней точку Кассани и совместил стоп-кадр с положением на местности. На замершем изображении было видно, как вспыхнул кинетический барьер, останавливая пулю: синяя рябь расходилась по нему, как круги по воде от брошенного камня.

А как на воде можно увидеть центр возмущения, так и на барьере он тоже читался вполне ясно.

Этого хватало, чтобы понять, откуда пришёл выстрел как по горизонтали, так и по высоте. Эмия закрыл омни-инструмент, окинул местность взглядом и прикинул маршрут вперёд и чуть южнее. Ему надо было двигаться по диагонали, заставляя снайпера смещать винтовку с текущей позиции Эмии.

Эмия рванулся вперёд, ползком и на четвереньках проходя через щебень и высокую траву. Плюс у густого подлеска был один: он скрывал тебя. Минус тоже был: высокие стебли качались от каждого движения и выдавали твой путь любому, кто внимательно смотрит.

Вопреки распространённому мнению, ползком можно передвигаться вовсе не так уж медленно. Да, если лежать совсем плашмя, скорость будет скверной. Но тут всё решает понимание рельефа: где можно пройти, где допустимо приподнять корпус. А если удаётся опереться на локти и колени, тогда и вовсе можно двигаться довольно быстро.

Поэтому маршрут приходилось выстраивать заранее. Обычно тебе нужно просто скрыться от прямого взгляда, но сейчас важнее было не тревожить высокую траву. Он двигался быстро, но расчётливо: короткими рывками преодолевал открытые отрезки и замедлялся на опасных местах.

С момента двух выстрелов прошла уже минута. На такой дистанции, если кто-то шёл к ним под прикрытием, он должен был быть уже близко.

— Шепард, приём, — шёпотом сказал Эмия.

— Уже выдвигаться? — донеслось по связи.

— На счёт десять, бегите.

— ...Поняла.

Эмия вдохнул, вытащил пистолет и занял позицию, с которой мог быстро вскочить.

Раз. Два. Три.

Он одним плавным движением поднялся на ноги — ровно настолько, чтобы его голова и плечи показались над кустами.

Это был совершенно лишний риск: стрелять он мог бы и не высовываясь, с такой дистанции через кусты и так всё было видно. Но смысл был не в том, чтобы попасть в снайпера. Нужно было заставить того сфокусироваться на нём. А для этого требовалось подставиться.

Время словно замедлилось; краски поблекли в его глазах, пока он собирал внимание в одну точку. Он прицелился, расслабляясь. Самого снайпера он не видел и деталей местности не знал, но обоснованной догадки было достаточно. Во всяком случае, для его мысленной схемы.

Три возможные позиции, все в пределах сектора градусов в десять относительно его позиции.

Эмия трижды быстро нажал на спуск.

В его воображении каждая из этих пуль прошивала голову одному из трёх гипотетических снайперов, разбрасывая их мозги по ветру. Он тут же пригнулся и снова пошёл вперёд по диагонали, к стрелку. Как и прежде, ползком, используя каждый бугор и каждую неровность. На одном участке лежали остатки рухнувшего дома, и там можно было даже вскочить и броситься настоящим спринтом.

Десять.

— Шепард, доклад.

Секунда тишины.

— Всё нормально! Ты как?

Эмия ухмыльнулся:

— Отлично. Скорее всего, он меня увидел и сейчас занят только мной. Видишь три дома слева от себя?

— Вижу.

— Если нас кто-то и обходит, то придут оттуда. Утащи Кассани так, чтобы вы были закрыты и от того направления, и от снайпера, и подожди полминуты. Если сможете, снимайте их. Если их окажется больше, чем потянете, сидите тихо и дайте им пройти.

Эмия говорил быстро и, закончив, замолчал, прислушиваясь к окрестностям.

«Ничего. Значит, с этой стороны никого нет. Если кто и идёт, то только к Шепард. Как я и думал.»

— Поняла. А потом?

— Если за сорок секунд никто не появится, беги туда и обходи снайпера с фланга. У тебя будет чистая линия для выстрела. Если их тут больше одного, остальные сейчас уже идут в обход. Значит, рядом с ним никого быть не должно. Как только увидишь его спину, работай.

— Хех. Умеешь ты девушке подарочек подобрать.

Судя по голосу, она сейчас улыбалась. Впрочем, и он сам тоже улыбался.

— Конец связи.

— Конец связи.

Эмия глубоко вдохнул... и сорвался на бег.

Бежать по прямой было плохо: это превращало тебя в удобную мишень даже на ходу. Но здесь остатки асфальта ещё не успели полностью уйти под заросли, так что выбора почти не было — ему нужно было прорваться вперёд, даже рискуя. Оставалось полагаться только на неопытность снайпера и на собственную скорость.

«Сейчас.»

Он рухнул, как кукла с обрезанными нитями, в то самое мгновение, когда по равнине прокатился глухой выстрел. Эмия усмехнулся: снова мимо. И раз стрелок не сменил оружие на что-то вроде штурмовой винтовки, значит, при нём и правда только однозарядная винтовка для дальнего боя.

— Топорно, — пробормотал он и продолжил движение.

Потом он замер, заметив подходящий камень — во всяком случае, достаточно похожий, — схватил его и пополз дальше.

Эмия застыл и выждал. К этому моменту снайпер уже столько раз промахнулся, что напряжение наверняка начинало на него давить. Если здесь были ещё противники, скоро стоило ожидать либо стрельбы где-то в стороне, либо сигнала от Шепард. Так что можно было позволить снайперу ещё немного повариться в собственных нервах. Эмия заставил себя успокоиться, но намеренно не сбивал свой пульс до конца. Ему нельзя было обмякнуть посреди боя.

Ладно, хватит.

«Опомниться я ему тоже не дам.»

Он перевернулся на бок, прикидывая в руке вес камня. Должно выйти. Отведя руку назад, он прикрыл глаза. К этому моменту стрелок наверняка уже ушёл с прежней позиции. После того, как его засекли, та, по всем правилам, годилась теперь только как приманка.

Отсюда Эмия не видел сквозь высокую траву ни старой позиции снайпера, ни новой, которую мог лишь предположить. Обе позиции находились вне базовой дальности сенсоров. Видимо, и у снайпера ничего лучше не было, иначе Эмию уже давно бы снова пытались снять.

Но в мыслях Эмии это место оставалось предельно ясным. Если мысленно проложить путь за тем укрытием, за которое отсюда было не заглянуть, новичок-снайпер должен был уйти именно туда.

Он резко метнул камень изо всех сил. В полёте тот и впрямь довольно напоминал светошумовую гранату, которую в них швырнули в прошлом. Во всяком случае, если взглянуть мельком и быть достаточно натасканным на гранаты, чтобы узнавать их с одного взгляда.

Сам Эмия, строго говоря, такой подготовки не проходил.

Но он предполагал, что тот снайпер — да.

Камень мягко стукнулся о землю, дважды подпрыгнул за углом обрушенного дома — прямо в тень, где и должен был сидеть снайпер.

— Бля!

Услышав вдали этот вскрик, Эмия уже поднимался с пистолетом наготове. На этот раз он не высунулся над качающимися стеблями, а лишь приподнялся настолько, чтобы видеть поверх листвы, не ломая её силуэта.

К сожалению, снайпер не выскочил из укрытия. Должно быть, успел понять, что это просто камень, прежде чем совершил бы такую грубую ошибку. А может, от неожиданности просто застыл на месте — и это тоже не редкость. Но и этого отвлечения Эмии хватило, чтобы выровнять прицел.

Спуск — *пффтзз*, спуск — *пффтзз*, спуск — *пффтзз*, спуск — *пффтзз*.

По сравнению со снайперской винтовкой его пистолет звучал до смешного тихо, почти несерьёзно. Зато треск каменной крошки, которую он выбивал вокруг укрытия стрелка, совсем наоборот. Эмия специально бил по твёрдому камню.

Чистой линии поражения по самому противнику у него всё равно не было, а мощности его пистолета в урезанном режиме не хватило бы, чтобы пробить стену. Из-под пуль летели искры, во все стороны сыпались мелкие осколки, и звук был такой, будто кто-то врубил киркой по скале.

Эмия снова пригнулся и пошёл дальше. Пока снайпер занят, он успеет обойти.

Движение.

Что-то вылетело из укрытия, скользнув в воздухе, как маленький фрисби. Эмия на миг замешкался, проследив за предметом взглядом: он точно знал, что мог бы сбить его выстрелом, но понимал и другое — после учений это выглядело бы слишком подозрительно. Поэтому он просто рванул дальше.

И не успел.

Едва заметная волна чего-то прошла через него.

Его HUD мгновенно зарябил помехами, а пистолет в его руке запищал так, словно перегрелся. Не раздумывая, Эмия швырнул оружие в траву за спину и продолжил движение. За ним всё ещё настойчиво пищало. Он отключил HUD и пополз дальше.

Снайпер выскочил из укрытия, уже сменив винтовку на пистолет, и рванул к месту, где пищало оружие.

«Какая-то технограната? Мини-ЭМИ, может. Двойная польза: и пушку вырубает, и позицию выдаёт.»

Эмия прижался к земле, утихомирив своё дыхание.

Снайпер остановился, когда писк смолк; впрочем, перегрев всё равно ещё несколько секунд не дал бы оружию стрелять. На снайпере была совсем другая экипировка — чёрно-зелёный камуфляж и куда более массивные пластины на корпусе и конечностях.

«Средняя или тяжёлая броня. Да и пистолет, скорее всего, всё равно мало бы помог», — заключил Эмия, сжимаясь, как пружина. Едва откроется возможность — едва противник подставится, — он выскочит.

— Вылезай! У тебя пушки нет, салага! Тебе конец! — крикнул снайпер; в голосе у него смешались самоуверенность и облегчение.

Эмия лишь с трудом сдержал усмешку: это окончательно подтверждало его прежнюю догадку о том, кто за ними охотился. Похоже, у тех, кто пришёл на эти учения второй раз, действительно были задания вроде «гоняйте новичков». А то, что снайпер смотрел именно в его сторону, подтверждало ещё и другое: радар на его HUD что-то засёк в этом секторе.

Это было неудобно. Писк перегретого пистолета на миг отвлёк снайпера, но второй раз такой фокус уже мог не сработать.

«Ладно. Запущу на омни-инструменте запись голоса, швырну вон туда, а когда он купится, зайду со спины. Если повезёт, возьму на захвате, заберу его пистолет и добью им же. Если нет, придётся уходить. Маскировки здесь достаточно, чтобы он так и не понял, где я точно нахожусь. Сделаю петлю назад, подниму свой пистолет и попробую ещё раз.»

Эмия едва заметно кивнул самому себе; пульс у него уже разгонялся, а на его губах появилась улыбка.

Где-то на краю сознания он понял, что получает от всего этого удовольствие.

Спуск — *пффтзз*, спуск — *пффтзз*, спуск — *пффтзз*.

Три выстрела неожиданно прозвучали издалека.

— Ыгх, что за...? — снайпер резко обернулся, и Эмия усмехнулся.

«Молодчинка, Шепард.»

Эмия рванулся вперёд, как сорвавшаяся с тетивы стрела, и преодолел расстояние громадными скачками меньше чем за две секунды. Его руки метнулись вперёд: одна ухватила запястье с пистолетом, другая — плечо. Простой и надёжный бросок с захватом руки.

— У-у-уф...! — выдохнул снайпер, с размаху впечатавшись лицом в землю.

Эмия прижал его сверху, вывернул пистолет в сторону большого пальца и вырвал оружие из его руки. Затем перехватил его и упёр ствол в бок визора снайпера.

— Может, на этом и закончим? Не уверен, что кинетический барьер сработает на такой дистанции, знаешь ли, — сказал он.

— На хуй иди! На нём ID-блокировка! Ни хрена ты с ним не сделаешь! — прохрипел тот, дёргаясь под ним.

Эмия моргнул, поднял пистолет, навёл на дерево вдалеке и нажал на спуск.

Ничего.

— Хм. Ну, значит, пойдём трудным путём.

— Ага, и что ты мне сде...

— Шепард, подойдёшь и пристрелишь его за меня? — вслух спросил Эмия.

Секундой позже из кустов вышла Шепард с поднятым пистолетом. До этого момента она не стреляла, потому что Эмия уже сцепился с целью, и с гарантией подстрелить противника она не могла.

Да и, увидев, сколько раз его барьер уже выдержал без особых последствий, она на миг засомневалась, хватит ли мощности её пистолету, прежде чем тот перегреется.

— Конечно. Без проблем. Не возражаешь, если начну с ног? — осклабилась она, беря прицел.

— Эй, погоди...!

Она не стала ждать. Четырнадцать раз подряд всадила ему в ногу, потом сделала короткую паузу, давая пистолету остыть, и продолжила, пока кинетический барьер снайпера наконец не сдал. Когда первые попадания всё же начали доходить и нога у него стала деревенеть, Шепард даже присвистнула.

— Ух ты. Щиты у него куда лучше наших. Нечестно, — с притворной обидой протянула она.

И с явным удовольствием продолжила работу дальше — рука, спина, пока барьер уже не успевал восстановиться. Эмия отпустил противника и стряхнул с себя пыль, пока она закончила плечами и головой.

— Как думаешь, хватит? — спросила она, подняв на Эмию глаза с недобрым огоньком.

Он только беспомощно улыбнулся и пожал плечами.

— Для верности добавь ещё два. В обе руки.

— Сделаем, Эмия.

И сделала.

Лишь убедившись, что снайпер и правда «мёртв», они наконец позволили себе немного расслабиться.

Они прислонили его спиной к остаткам той развалины, в которой он прятался. Выглядел он скорее злым и раздражённым, чем хоть сколько-нибудь пострадавшим, так что положение его, в общем, всех устраивало. На вопросы он отвечать не спешил; только мрачно дулся и упрямо молчал.

— Ты один или у тебя где-то рядом есть поддержка?

Снайпер промолчал, но эта угрюмая досада сама по себе говорила в пользу того, что он и правда был один. Будь поблизости подмога, человек такого склада наверняка попытался бы просто тянуть время, пока его группа или отделение не подойдут и не закончат дело.

Эмия подобрал из травы свой пистолет и осмотрел его на предмет повреждений. Нажал на спуск, всё работало как прежде. Немного пошарив вокруг, он нашёл и тот вращающийся диск, который снайпер бросил ранее, и вернулся с ним обратно.

— А это что такое? — спросил он, поднимая техногранату.

Снайпер отвёл глаза и сделал вид, будто их вообще не замечает. Шепард закатила глаза и слегка пнула его по голени. Тот только поднял голову и злобно уставился на неё, беззвучно съязвив одними губами: «Меня вообще-то уже убили, помнишь?»

Эмия хмыкнул и начал обшаривать его карманы. Таких дисков нашлось ещё несколько, но быстро стало ясно, что всё не так просто, как со знакомыми ему из прежней жизни обычными гранатами. Эмия покосился на снайпера, который старательно делал вид, что не следит за каждым его движением.

Подняв неиспользованный диск, он спросил:

— Это тоже на ID-блокировке... или активируется через омни-инструмент?

Парень попытался с самодовольным видом мотнуть головой, будто не понимает, о чём речь, но выглядело это так, словно у него на секунду начался припадок: бронескафандр был полностью зафиксирован, не давая ему двигаться.

Пожалуй, Шепард и правда немножко перестаралась.

Эмия пожал плечами и вернул диски обратно в подсумок снайпера. Как отвлекающий манёвр они, может быть, ещё и сгодились бы; а если по ним выстрелить, кто знает, вдруг произошло бы что-то интересное. Но если предположить, что пользоваться ими может любой, у кого есть нужный код, то вся группа этого парня вполне могла бы взорвать их прямо у него в подсумке.

Лучше не таскать с собой ни непонятные, ни бесполезные вещи.

И тут он заметил прямоугольный модуль, закреплённый на спине снайпера на ленте Ван-дер-Ваальса, и понял, что это сложенная форма той самой снайперской винтовки. И только когда Эмия снял её, пленник по-настоящему оживился.

Его взгляд тут же прилип к сложенному оружию.

— Твоё или казённое? — с насмешливой улыбкой спросил Эмия.

Снайпер дёрнулся.

— Значит, казённое. Но любишь ты её крепко. Не просто железку, именно её. Как зовут такую красавицу? Линии гладкие, царапин нет, отполирована как новая. И маслом пахнет. Часто за ней ухаживаешь, да? Держишь девочку в идеальной форме.

Эмия с ухмылкой провёл рукой по сложенной винтовке почти ласково, чуть ли не поглаживая её у снайпера на глазах.

— Да пошёл ты, — процедил тот, наконец открыв рот. — ID-блокировка, придурок.

Эмия моргнул и вовремя проглотил колкость, уже готовую сорваться с языка. Но, похоже, Шепард подумала о том же и не собиралась отказывать себе в мелочной мести за устроенную им засаду.

— Что, у тебя и жопа по ID-блокировке? Ты в сортир тоже через омни-инструмент ходишь, что ли?

Эмия хмыкнул, не столько над самой шуткой, она вышла грубее, чем он сам хотел бы сказать, сколько над выражением лица снайпера: сначала непонимание, потом чистое, беспомощное бешенство.

— Ну, я у тебя её ненадолго позаимствую, — сказал он, поднимаясь и похлопывая винтовку по корпусу. — Обещаю вести себя как настоящий джентльмен и вернуть её домой до полуночи.

Теперь снайпер смотрел на них так, будто готов был прожечь обоих взглядом насквозь; он буквально кипел, всё так же безнадёжно пытаясь вырваться. Шепард моргнула — и вдруг расхохоталась в голос, поспешив за Эмией, когда тот уже двинулся обратно.

Нужно было проверить, как там Кассани, и как можно скорее уходить, пока на эту перестрелку не явился кто-нибудь ещё.

* * *

По крайней мере, у них была геномодификации и бронескафандры, подумал Эмия, таща Франко на плечах, перекинув его через плечо по-пожарному.

Впереди Шепард шла дозором, высматривая всё подозрительное. Какой бы быстрой и выносливой она ни была, нести их «раненого» дольше десяти-двенадцати минут она всё равно не смогла бы; просто свалилась бы без сил. Всё упиралось в разницу в весе и в обычное телосложение: когда она пыталась его тащить, ноги у него болтались и цеплялись за всё подряд. Даже генотерапия не могла это полностью исправить — ограничения по закону здесь были слишком строгими.

А значит, нести Кассани пришлось Эмии.

— Сорян, что так вышло, — сказал Кассани.

— Да всё нормально. Если бы меня вывели из строя, я бы тоже рассчитывал, что ты потаскаешь меня на себе, — с лёгкой усмешкой ответил Эмия, хотя бёдра у него уже жгло огнём.

Целый час они двигались почти вдвое быстрее обычного, лишь бы не нарваться на другие группы, которые могли бы прийти проверить, откуда была та перестрелка.

Эмия сделал ещё глоток из фляги и шумно выдохнул.

К счастью, блокировка сервоприводов, ограничивавшая его движение, действовала только изнутри. Так что он не тащил на себе буквально закоченевшего человека, а то это было бы уже совсем неудобно. Пока Кассани расслаблялся, Эмия мог двигать его руками и ногами без особых проблем. А когда тот принимал более-менее удобное положение и слегка напрягался, тело фиксировалось, и нести его становилось проще.

Выходило что-то вроде очень странного рюкзака: лямки дрянные, баланс никакой, вес адский. Но всё-таки лучше так, чем если бы он был совсем деревянный.

«Нужно уметь радоваться мелочам, иначе недолго и с ума сойти.»

Такими темпами к точке эвакуации вовремя им было не успеть, прикинул Эмия. Изначально он собирался идти по краю джунглей, где местность ещё позволяла двигаться без того, чтобы на каждом шагу прорубаться сквозь кусты и свисающие лианы. Но с одним «раненым» такой план уже не годился.

— Ну как ты, есть изменения? — спросил он, снова подняв взгляд и продолжая идти шаг за шагом.

— Не-а. Всё так же калека и истекаю кровью. Тут пишут, меня ещё часов на четырнадцать хватит. Наверное. Только нос, зараза, чешется так, что хоть вой, — с вялой ухмылкой отозвался Франко.

— Ну, хоть что-то, — кивнул Эмия. — Но дело у нас не ладится.

Если бы не ограничение по времени, Эмия не сомневался: он мог бы идти, пока тело в буквальном смысле не рухнет под ним. Такое с ним уже бывало. И на этот раз ему хотя бы не грозили десятки пиявок, облепляющих каждую конечность, и не приходилось терпеть нескончаемый ливень, как тогда.

И Франко, надо признать, всё же весил меньше. А может, дело было просто в генотерапии, сделавшей его самого сильнее. Интересно, распространялось ли это и на иммунитет или в долгую ему всё равно пришлось бы снова опасаться болезней и поноса.

Впрочем, сейчас это было неважно. Учения закончатся раньше, чем подобное станет проблемой. Он осторожно опустил Кассани на землю, сам сел рядом и несколько раз глубоко вдохнул, пока его ноги не перестали ныть. Потом он приложился к фляге и осушил её до последней капли.

— Мою тоже забирай. С таким-то сервисом мне и пить не особо хочется, — хмыкнул Франко.

Эмия благодарно кивнул. Он закрепил пустую флягу на бронескафандре Кассани, взял у него полную и, на всякий случай дав тому пару глотков, чтобы не допустить обезвоживания, сам снова жадно отпил.

И внутри была не просто вода — скорее что-то вроде лёгкого изотоника.

Шепард вернулась, по дороге чуть не споткнувшись о толстый корень, вылезший из земли. К новой местности она уже более-менее приспособилась, но всё ещё не решалась мчаться во весь опор: то кусты цепляли, то лианы норовили обвиться вокруг её ног.

Она бросила на них быстрый тревожный взгляд, села рядом и отпила из своей фляги.

— Придётся нам немного поменять план, — просто сказал Эмия.

— Да? Бросите меня тут? — с напускной бодростью спросил Кассани, хотя тревога в его голосе всё равно слышалась слишком ясно.

Возможно, если бы они с Шепард просто списали его со счетов как «мёртвого», сами они прошли бы на отлично. А вот его собственную оценку за учения это наверняка потопило бы. И пусть его вины в этом почти не было, опасение было вполне естественным.

— Да, — сказал Эмия ровно, как раз в тот момент, когда Шепард уже собиралась его успокоить.

Она моргнула и уставилась на Эмию. Он продолжил:

— Мы добудем транспорт и вернёмся за тобой. Там впереди, у дороги, есть холм. Оставим тебя там и не станем закрывать связь. Посидишь наблюдателем, пока мы попробуем раздобыть что-нибудь на ходу.

Шепард задумалась.

— То есть вы меня всё-таки не бросаете, да? — уже с большей надеждой спросил Кассани, стараясь, чтобы это не прозвучало как жалоба.

Эмия в ответ лишь без выражения посмотрел на него. За свою жизнь ему доводилось таскать на себе слишком многих по-настоящему полумёртвых людей, чтобы всерьёз заботиться о душевном спокойствии этого совершенно здорового бойца. Одно дело вытаскивать из боя человека по-настоящему. Совсем другое, надрываться здесь ради чьих-то итоговых баллов. К тому же он прекрасно понимал: если сейчас он просто упрётся и попытается вытянуть всё силой, это потом обязательно выйдет им и ему боком.

«Работать надо головой, а не спиной.»

— Если не сможем тебя забрать — значит, не сможем, — наконец сказал Эмия, пожав плечами.

— Но если сможем, заберём, — добавила Шепард, не сводя глаз с Кассани.

Их «раненый» переводил взгляд с одного на другого ещё пару секунд, потом как мог изобразил плечами нечто вроде пожатия, насколько позволяла ему его «парализованная» поза.

— Ага. Ладно. Меня устраивает.

* * *

— Ладно. Просто сообщай в общих чертах, что видишь и где именно. Насчёт того, насколько это важно и что всё это означает, я сам разберусь, так что не забивай себе голову, — сказал Эмия, похлопав Кассани по плечу.

В ответ тот только посмотрел на него пустым взглядом:

— Обязательно было запихивать меня именно на дерево?

— Так безопаснее. Вверх обычно никто не смотрит, а обзор оттуда лучше. Одни плюсы, а? — с усмешкой ответил Эмия.

— Ага. А если я свалюсь?

— Очень просто. Не сваливайся, — кивнул Эмия.

— Это не... Эй!

Эмия его проигнорировал и спрыгнул с дерева.

Поднять Кассани наверх оказалось той ещё морокой и заняло время, но Эмия решил, что польза всё равно перевешивает хлопоты. Благодаря генным модификациям и выдрессированной тренировками силе — где Эмия тянул сверху, а Шепард подпирала снизу — они всё-таки сумели затолкать его наверх без особой драмы.

Шепард только посмотрела сначала на Кассани, застрявшего на дереве, потом на Эмию и вопросительно приподняла бровь:

— Серьёзно?

Эмия пожал плечами с самым невинным видом:

— Пошли.

Он даже не дал ей времени ответить. Эмия развернулся и лёгким бегом двинулся вперёд. Услышав, что она пошла следом, он прибавил ходу. Наверняка её удивило, что он двигался не по прямой, а какой-то ломаной траекторией, так что временами она начинала отставать.

Но это было естественно. В дикой природе прямых линий не бывает; там всегда идёшь по пути наименьшего сопротивления. Конечно, с одного взгляда понимать, где пройти легко, а где застрянешь, это отдельный навык. И Эмия когда-то развил его достаточно, чтобы местность такого уровня уже не казалась ему непролазной.

Шепард подстроилась, стараясь ступать туда же, куда и он, а Эмия в свою очередь подгонял скорость под неё, чтобы не отрываться.

Разумеется, такой способ передвижения всё равно получался довольно шумным. Но им нужно было отыграть потерянное время, так что выбирать не приходилось. В лесу — а уж тем более в джунглях — звук был главным признаком опасности. При такой густоте деревьев вокруг дальше чем на двадцать метров не увидишь, если вообще увидишь хоть что-то.

«По твёрдой земле — сперва пятка, потом перекат. По мягкой — сперва носок, осторожная проверка.»

Он это помнил.

Потребовалось немного времени, но вскоре походка к нему вернулась, почти такая же, как много лет назад. Конечно, при том, что позади шуршала и задевала всё подряд Шепард, его собственная относительная тишина мало что меняла, но привычка всё равно была полезной.

Они вышли к дороге, и Эмия сразу присел у высокого дерева, прикрывавшего его с одной стороны. Когда-то ради этой дороги лес здесь вырубили, и потому солнечный свет свободно доходил до земли. Внизу успели разрастись трава и кустарник по пояс, то есть укрытия там более чем достаточно, чтобы спрятать человека.

Шепард остановилась позади него и тоже опустилась на колено.

Эмия подался вперёд, почти прижимаясь к земле, и осторожно вывел голову сквозь траву к самому краю дороги. Он посмотрел влево, потом вправо, выискивая всё, что только мог.

Протянув руку, он коснулся дороги и нахмурился, изучая свежесть и глубину следов. Ночью и ранним утром прошёл дождь, и даже полог кроны над дорогой не успел бы полностью защитить поверхность. Судя по следам, сегодня здесь проехало уже несколько машин.

— Ага. Сгодится.

— Чего? — спросила Шепард, наклоняясь посмотреть, что он там заметил, но оставаясь достаточно низко, чтобы не выдать себя.

Эмия откатился обратно в укрытие и посмотрел на неё:

— Ты что, не слушала? Нам нужен транспорт, верно?

Шепард моргнула. Улыбка на его лице её явно не развеселила.

— Что значит, мы устроим свою засаду и отберём машину у того, кто поедет по этой дороге, — сказал Эмия, находя её серьёзность слишком уж забавной.

— И они просто позволят нам — с этими нашими пукалками — забрать у них военную машину?

Улыбка Эмии стала только шире. Безумные планы часто и срабатывали именно потому, что были безумными.

— Ага. Потому что у нас есть вот это.

Он потянулся за спину и вытащил сложенную снайперскую винтовку. Шепард моргнула; догадка сразу отразилась у неё в глазах. Но в следующий же миг она нахмурилась, вспомнив главную проблему.

— Но она же на ID-блокировке. Тот урод вроде был уверен, что мы её не запустим.

— Ага. Поэтому я его тогда и немного подёргал. По нему же сразу видно: какой-то технарь, с этими его ЭМИ-гранатами и прочим, — объяснил Эмия.

— «Какой-то технарь»? Это что, новый официальный технический термин, с которым меня ещё не познакомили? — язвительно поинтересовалась она.

Он лишь махнул рукой, будто отгоняя её скепсис:

— Он слишком уж дёрнулся на одну конкретную часть винтовки. Вот здесь. Думаю, можно что-нибудь придумать, — ухмыльнулся Эмия.

— Ясно. Значит, берём одну вещь, чтобы добыть другую... В теории может сработать, если только мы сумеем не потерять время. Но если они успеют вызвать помощь или просто передать, что у них угнали машину, чёрт его знает, кто об этом узнает. Да и какой-нибудь транспондер или маячок в машине наверняка есть. И это если ты вообще сумеешь заставить эту штуку работать, — задумчиво проговорила она.

Эмия фыркнул. По одному тону было ясно: мысленно она уже согласилась.

— Ого. Да ты, я смотрю, специалист по угону машин?

Шепард тут же вскинулась и впилась в него взглядом с убийственной серьёзностью. Эмия только ухмыльнулся:

— Ай-яй-яй. Какая нехорошая девочка.

Он сказал это нарочито игриво. Он уже вывел её из равновесия — теперь оставалось только зацепить покрепче. Шепард нервно облизнула губы, явно прикидывая, что ответить. Отпираться? Отшутиться? Было очевидно, что он задел кусочек её прошлого, которым она не особенно гордилась.

Но прежде чем она что-либо сказала, Эмия снова посерьёзнел:

— Сможешь разобраться с маячками? Хотя бы с теми, что будут на виду?

«Показать доверие. Дать человеку участок работы, опираясь на общий секрет. Так доверие и строится.»

Шепард моргнула, а затем собралась, поняв, что он ждёт ответа. Эмия нарочно смотрел в сторону, будто следил за местностью. Не стоило ей понимать, что он замечает каждую её заминку, иначе она легко бы поняла, что он ею играет. Впрочем, сам он считал это скорее вежливостью: дать ей возможность хотя бы внешне сохранить лицо.

— Да. Попробую, по крайней мере, — твёрдо сказала она.

«Только эту тему больше не трогай», осталось невысказанным.

— Хорошо, — кивнул Эмия. — Тогда план такой: я займусь этой штукой, а ты пока найдёшь мне кое-что...

* * *

— Как тебе вот это? Толстый, крепкий. Любую машину остановит как вкопанную, — спросила по связи Шепард, похлопав ладонью по стволу дерева в отдалении.

— Нет, слишком здоровый. Сами же потом себе дорогу перекроем. Нужно, чтобы крона была достаточно густой и объёмной: когда дерево начнёт валиться, они должны запаниковать, но не так, чтобы потом нам самим с ним возиться. И потом, валить его тебе придётся из пистолета, так что думай ещё и о толщине ствола, — ответил Эмия, не отрываясь от работы.

Он разложил на широком листе какого-то растения — размером почти с развёрнутую газету — и принялся разбирать на нём свой пистолет и винтовку. Вообще-то смешивать мелкие детали от двух стволов было ужасной идеей, но оба огнестрела он знал достаточно хорошо, чтобы не переживать из-за этого.

— Так они просто через него проедут, нет?

— Поэтому мы и делаем это именно здесь, — он показал ей на дорогу. — Поворот. Если они попытаются проскочить, не видя дальше полотна, то, скорее всего, уйдут в кювет. А если начнут стрелять, маскировки у нас тут хватит, чтобы просто улизнуть и попробовать в другом месте — или вообще что-нибудь другое.

— Ну... допустим, — пожала плечами Шепард и пошла дальше искать.

— Внимание: на севере города только что, мать его, сложился дом. Сначала будто рвануло, потом он просто рассыпался, — вклинился в канал связи голос Кассани.

Эмия нахмурился, отмечая это про себя и пытаясь понять, что именно произошло — внутренний подрыв, случайное попадание, взрывчатка. Сказать было трудно, но знать стоило.

— Принял.

После этого он вернулся к разборке обоих стволов, одним глазом продолжая следить за дорогой. Шепард тем временем ходила туда-сюда вдоль обочины, постепенно уходя всё дальше и дальше в поисках подходящего места.

Добравшись до блока боеприпасов в снайперской винтовке, Эмия с любопытством присмотрелся. На нём крупными чёрно-жёлтыми буквами было выведено: «Учебные фазовые боеприпасы II — только для учений!».

Что именно это означало, он не знал, так что только пожал плечами и продолжил.

В какой-то момент по дороге проехала машина, и они оба тут же прижались к земле. Что-то вроде шестиколёсного, серьёзно усиленного броневика, хоть и без внешних турелей. Внутри мелькали фигуры в бронескафандрах, а значит, сопротивление там ожидалось бы серьёзное; даже если бы у них уже всё было готово, нападать на такую цель они всё равно не стали бы. И потому Эмия с Шепард просто лежали тихо, надеясь, что их не засекут.

Радар становился всё большей проблемой, и Шепард ещё раньше спросила, нет ли у него идей, как от него прятаться. Эмия немного поэкспериментировал и, к своему удивлению, способ нашёл.

Пока машина проезжала мимо, они оба отключили в бронескафандрах и омни-инструментах основные функции, хотя загрузка при обратном включении означала бы, что в случае боя они останутся совершенно беззащитны. Впрочем, с учётом разницы в числе бойцов это всё равно мало что меняло, рассудил он, и Шепард после недолгих колебаний согласилась, когда он назвал всё это «полевым экспериментом».

До этой функции он добрался, пролистав руководство к бронескафандру и покопавшись в базе данных производителя в экстранете, а также в инструкциях к разным моделям. Военные линейки, судя по всему, немного отличались, но основы оставались теми же.

Конечно, раз их кинетические барьеры при этом не работали вовсе, Эмия почти не сомневался, что ходит по самой грани правил. С одной стороны, костюмы не фиксировали бы попадания, и в этом смысле они становились будто бы «неуязвимыми». С другой же стороны, на деле они оставались голыми: только броня да встроенные медсистемы, а значит, по-настоящему уязвимыми.

Впрочем, от большинства попаданий сама броня всё равно должна была спасти, так что не совсем уж это было самоубийство.

И поскольку никто прямо не запрещал пользоваться этой функцией, а в доступных ему правилах ничего подобного вообще не оговаривалось, они решили, что, если это потом всплывёт, проще будет попросить прощения, чем заранее разрешения. В конце концов, броню-то они не снимали, так ведь?

Когда машина проехала мимо, не замедлившись и даже не остановившись, оба с облегчением выдохнули.

— Похоже, сенсорика цепляет электромагнитный фон от снаряжения, а не какие-нибудь жизненные показатели... — пробормотал себе под нос Эмия.

В этом был смысл: сенсоры, достаточно чувствительные, чтобы ловить жизненные показатели, наверняка хватали бы вообще всё подряд. А избыток информации порой ничуть не лучше её нехватки; это почти как светошумовая граната для глаз.

После этого Шепард, кажется, с удвоенным рвением занялась поисками подходящего дерева, и ещё через пятнадцать минут вернулась туда, где он работал. Без нормального инструмента ему приходилось изгаляться — использовать край кожуха как отвёртку и тому подобное. Впрочем, ему не впервой.

— Ты точно понимаешь, что делаешь? — спросила она, нависая у него над плечом. — Может, лучше просто пользоваться тем, что у нас уже есть? Если свалить на дорогу здоровое дерево, мы и с пистолетами справимся. Остановим машину, потом снимем их из укрытия.

— Нет. У пистолетов мощности не хватит. Нам нужно что-то посерьёзнее, чтобы уравнять шансы.

— Хм-м... Ну, тебе виднее. Я нашла два дерева, которые подойдут. Если забраться наверх и связать их верхушки лианой или верёвкой, одно потащит за собой второе. Если пустить под углом, оба лягут поперёк дороги, крест-накрест, — пожала плечами Шепард.

Эмия поднял взгляд и задумчиво посмотрел на неё:

— Звучит неплохо. Помощь нужна?

— Не-а. Только надо сзади нарезать лиан. Думаешь, сработает?

— Не вижу причин, почему нет, — пожал плечами он и снова вернулся к работе.

Идея была в том, чтобы соединить компьютер его пистолета с компьютером снайперской винтовки — так, чтобы первый выполнял роль базового спускового механизма и одновременно позволял обойти ID-блокировку. Вообще-то Эмия уже придумал три способа это сделать, но к настоящему моменту два из них пришлось отбросить.

Похоже, не он первый когда-то до такого додумался, и встроенные предохранители это ясно показывали. Но если было хоть что-то, в чём он и вправду разбирался лучше большинства, так это оружие. Этим он, по крайней мере, мог гордиться без всяких оговорок. Его жизнь могла быть пустой фальшивкой, жизнью человека, который когда-то случайно набрёл на тропу и потом так ни разу по-настоящему не задумался, куда она ведёт. Но вот это было настоящим: оружие он знал.

Знал, как его делают. Как оно работает — и как система, и как инструмент. Как его чинить, как ломать и как заставить делать почти всё, что тебе нужно.

Так что немного нестандартного мышления, пара перекрёстных проводов, немного возни — и в конце концов у него в руках оказалось нечто, с чем уже можно было работать. Он даже слегка улыбнулся, хотя и отметил, что пистолет, свисающий сбоку снайперской винтовки, делает всю конструкцию ужасно неудобной: носить и прицеливаться с ней более-менее реально разве что лёжа.

Но это ничего. Он мог взять дистанцию и отстрелять их издали. В конце концов, это и была снайперская винтовка.

— Так, теперь проверить...

Он вручную выкрутил мощность на минимум, чтобы звук был потише, и навёл ствол на дерево вдали, на фоне холма. Случайно попасть там в кого-нибудь шансы были бы ничтожны, а при такой густоте деревьев и кустов вокруг звук всё равно должен был приглушиться.

Его сердце чуть ускорило ход, когда его палец лёг на спуск. Момент истины.

Он нажал...

*Бу-ум!*

Эмия широко ухмыльнулся и тихо засмеялся, любуясь оружием и отмечая отдачу и линию выстрела. Из-за того, что компьютер пистолета выступал лишь посредником, автоприцеливание использовать было нельзя: оно просто не было откалибровано под параметры снайперской винтовки. Значит, оставался только простой режим — стрелять на глаз.

Ну и ладно. С этим он справится. С «тупым» оружием старого образца ему приходилось иметь дело предостаточно.

А потом до него дошло.

— Чёрт, — тихо выругался он.

Ствол дерева, в который он выстрелил, оказалось пробито насквозь.

«Защитная прошивка не работает. Она стреляет в полную мощность!»

В учениях такую штуку использовать было нельзя. Если снаряд пробьёт чей-нибудь кинетический барьер, он убьёт.

— Это что было? — спросила по связи Шепард, вырвав Эмию из раздражённых мыслей.

— Починил, но вылезла другая проблема. У тебя там всё нормально?

— А? Серьёзно...? Э-э, да, у меня всё нормально. Почти закончила. Со вторым деревом пришлось работать аккуратно. Выбить из него надо было ровно столько, чтобы оно потом пошло вслед за первым, но при этом не рухнуло раньше времени.

— Отлично. Тогда, как вернёшься, сверим план. Конец связи.

Отключившись, Эмия снова посмотрел на свою собранную на коленке винтовку:

— Чёрт. Об этом я не подумал.

Он разобрал её, собрал обратно свой пистолет и проверил его. Прошивка всё ещё была на месте, и это, по крайней мере, немного успокаивало.

Вскоре Шепард вернулась, села рядом и молча наблюдала, как он снова и снова пытается найти решение.

— А ты правда любишь оружие, да...? — вдруг сказала она.

Эмия так резко застыл, что даже не сразу поднял на неё взгляд.

— Что?

— Ну... у тебя всегда такой вид, будто тебе это нравится. Когда ты копаешься в стволах, — с лёгкой полуулыбкой продолжила она.

— Нет, я просто... Нам нужно, чтобы это заработало, вот и... — слабо возразил он и осёкся, нахмурившись уже самому себе.

Шепард лишь посмотрела на него с любопытством, будто изучала какого-то странного зверька. Эмия покачал головой и снова перевёл взгляд на винтовку.

Она работала отлично. Даже слишком отлично. Он снова вздохнул и скрестил руки.

— И в чём проблема?

Эмия по-прежнему хмурился:

— В прошивке. Базовая система работает, но она разная у этих двух стволов, поэтому такие вещи, как автоприцеливание и регулировка мощности, не срабатывают. Расчёт эффекта массы и узел, который срезает стружку с блока боеприпасов, работают как надо — то есть выстрел идёт. Но из-за того, что конденсаторы и рельсы здесь больше, мощность автоматически масштабируется следом.

— ...То есть если надо прострелить двигатель машины, то без проблем. А вот если стрелять в человека, его просто убьёт? Если, конечно, ты вообще попадёшь.

— Примерно так. И попал бы. Проблема в софте, а значит тут нужен взлом. А я даже не представляю, с какой стороны к этому подступиться, особенно если для этого придётся пролезать через файрволы Альянса Систем... — кивнул Эмия.

Они немного посидели молча, пока Эмия всё злее смотрел на разобранное оружие.

— Так ты всё-таки собираешься податься в Разведчики? — спросила Шепард, кивнув на винтовку, а потом на лес вокруг. — У тебя, похоже, хорошо получается всё вот это.

Эмия снова моргнул; мысль о том, не попробовать ли ему перенастроить всю систему с нуля, даже если для этого придётся сперва спалить часть внутренних датчиков, оборвалась на полпути.

— Ну... что-то вроде того, — признал он.

Общая инженерная подготовка формально и правда позволяла потом податься на программу «Разведчик», но сходства там было так мало, что переучиваться пришлось бы почти с нуля. А он собирался просто на Марс, и всё.

— Ты всегда такой уверенный. А я до сих пор не понимаю, чего хочу. Вообще ни в чём, — тихо призналась Шепард, глядя в землю. — То есть с оружием у меня всё получается только тогда, когда я ношусь как угорелая и не успеваю слишком много думать.

Она выдохнула:

— А единственное направление, где это вообще востребовано и где ты не просто очередной морпех из пушечного мяса, это Солдат по N-программе. Но баллов, чтобы туда пройти, у меня не хватает, — она вздохнула. — Ну, может, и ничего страшного. Отсидела бы пару лет на каком-нибудь корабле до конца контракта. Только, по-моему, я вообще ничего от этого не получу.

Эмия посмотрел на неё, на миг замешкавшись.

Ему хотелось сказать себе, что говорить ему тут нечего. И всё же где-то внутри его собственное мнение упрямо прорывалось наружу.

«Солдат по N-программе, значит?, — задумался он.

Склад у неё был правильный. С теми ребятами из спецназа, которых он встречал в прежней жизни, она бы сошлась без труда. Та самая, почти социопатическая мания в самой гуще боя — тот хищный оскал, который появлялся у неё, стоило только вокруг засвистеть пулям и дать ей в руки оружие, — и вдобавок полное отсутствие по-настоящему близких людей вне службы.

— Д-да... В общем, глупая затея, я...

— Думаю, ты бы вписалась, — сказал он, просто озвучивая честную оценку, и снова вернулся к сборке винтовки с подвешенным к ней пистолетом.

У него появилась одна мыслишка. Возможно, она ещё могла сработать.

— Правда? — спросила Шепард, слегка ошарашенно посмотрев на него.

Он кивнул, даже не поднимая глаз. Либо поверит, либо нет; убеждать её не входило в его обязанности.

После этого они несколько минут молчали, пока Эмия не закончил заново собирать свою криво собранную винтовку.

— Эмия, можно попросить тебя об одолжении? Очень большом.

— М-м? — он поднял на неё взгляд.

Она выглядела серьёзной. Даже решившейся. И это, почему-то, показалось ему правильным.

— У меня недостаточно хорошие оценки, чтобы пройти в N-программу. Письменные тесты я завалила, ну... сам понимаешь. Но если я очень хорошо покажу себя здесь... Если я... если мы выполним много дополнительных задач, мне могут это засчитать и пустить прямо в N-программу.

Эмия долго смотрел на неё, выдерживая её настороженный взгляд.

— ...Давай сначала добудем машину, а потом посмотрим, что можно сделать.

Она улыбнулась, сжала кулак и кивнула:

— Давай.

Он тихо хмыкнул и глубоко вдохнул.

— Но сначала посмотрим, удастся ли мне это вообще заработать.

Шепард моргнула:

— Ты её починил?

— Не-а. Но сейчас я позвоню в техподдержку и послушаю, что она на этот счёт скажет, — с усмешкой ответил он.

Эмия нажал кнопку тактильного интерфейса на омни-инструменте, и вызов сразу пошёл.

Они отошли подальше от дороги: пока длится разговор по связи, ведь заглушить бронескафандр, чтобы не попасться, если мимо кто-нибудь пройдёт, у них всё равно не выйдет. Вернее, выйдет, но тогда оборвётся связь, а это было бы совсем некстати. Другого шанса у него не было.

— Руководитель артиллерийского дела сержант Томас на связи.

— Курсант Эмия на связи.

— Так, что у вас? Коротко, курсант, у нас тут дел по горло.

Шепард не сводила с Эмии пристального взгляда, вслушиваясь в разговор и сидя так тихо, что, казалось, почти перестала дышать.

— Сэр, у меня возникла небольшая проблемка с оружием. Похоже, программные ограничители безопасности работают некорректно, так что пользоваться им я не могу рискнуть, сэр, — объяснил Эмия.

— Хм? Ограничители отключены? Вы уверены, что оружие вообще ещё стреляет? Неисправность оружия в результате неудачного взлома тоже считается частью симуляции, — ответил Томас, явно заинтересовавшись. Неисправное оружие, если его вовремя не изъять, вполне могло привести к травмам личного состава.

— Да, сэр. Стреляет без проблем, но выдаёт мощность выше допустимой защитой.

— Этого быть не должно. За исключением очень специфических оружейных платформ, жёсткое ограничение по скорости в рамках этой операции снять невозможно. О каком оружии идёт речь? — теперь в его голосе уже отчётливо звучал скепсис.

— О снайперской винтовке, сэр, — сказал Эмия.

На линии повисла тишина. Прошло пять секунд, ответа всё не было, и Шепард с тревогой посмотрела на Эмию.

— Так, по этому поводу, курсант Эмия: вам, пехоте, доступ к такой оружейной платформе не положен; у вас даже подготовки для неё нет. То, что вы тратите моё время, зафиксировано, и по окончании всего этого вас вызовут на дисциплинарное разбирательство...

*Бу-ум!*

Эмия нажал на спуск.

Тишина на том конце связи стала почти оглушительной, и Эмии пришлось сдержать усмешку.

— Простите, сэр. Палец соскользнул.

— ...Погодите-ка, сейчас выведу изображение с вашей камеры... — сказал Томас, и снова повисла пауза. — Курсант... из последнего набора, подготовка по пистолету и лёгкому бронескафандру, ни курса по взлому, ни софта...

Эмия едва разбирал бормотание артиллерийского старшины на том конце — похоже, Томас просматривал его досье. Сам Эмия опустил взгляд на чудовище Франкенштейна, кое-как слепленное из снайперской винтовки, и стал ждать, пока тот закончит.

Долго ждать ему не пришлось.

— ...Святая Матерь Божья, на что я, ебать его в рот, смотрю?

— Ну... мы сняли вражеского снайпера и забрали его винтовку. Решили, что она нам пригодится, раз наши пистолеты оказались слабоваты. Но, как выяснилось, обновление прошивки на неё не перенеслось, так что для наших задач она, скажем так, чересчур бодрая, — сказал Эмия, старательно пряча самодовольство. Получалось не очень: во всём этом он находил некое особое удовольствие. Рядом Шепард улыбалась до ушей.

— Только... только не двигайтесь. Не отключайтесь. Вообще ничего не делайте. Мне нужно позвать старшего офицера...

Голос оборвался, и тут Эмия уже не удержал усмешки. Шепард рядом справлялась со сдержанностью ещё хуже: плечи у неё дрожали от беззвучного смеха. Прошло несколько минут; Кассани прислал Шепард очередное обновление по обстановке в городке, по-прежнему не имея ни малейшего понятия, чем они тут занимаются.

Наконец, спустя десять минут, в эфир вышел новый голос — на тон ниже, мрачнее, с той тяжестью, что приходит только с годами командования.

— Майор Маэда на связи. В чём проблема?

— Сэр, мы захватили снайперскую винтовку, но у неё отключены ограничители безопасности, из-за чего пользоваться ею слишком опасно. Прошу содействия: если снять с неё ID-блокировку, я смогу использовать её в штатном режиме, — объяснил Эмия.

— Отказано. Вам уже объясняли: захваченные у противника оружейные платформы должны взламываться в соответствии с предписанным порядком. Если это не удалось, то, по условиям симуляции, вы оружие испортили...

— Сэр, они физически обошли ID-блокировку, использовав другое оружие... — вмешался Томас.

— Что также прописано в инструкции, в разделе «Физическое вмешательство». Любые физические манипуляции с техникой армии Альянса являются основанием для дисциплинарного разбирательства. Именно поэтому, из-за отключённых ограничителей, этот вариант и был исключён. Такие игрища с правилами заканчиваются трупами, — Маэда явно не собирался идти на уступки.

— Да, сэр, я знаю. Но...

— Но что?

— Сэр, это новобранцы. Е-6, вся группа. Им ничего этого не объясняли; у них даже утилит для взлома нет и допуска к снайперским винтовкам тоже, — сказал Томас.

Похоже, это заставило майора осечься, потому что связь снова погрузилась в молчание.

— Более того, сэр, техники армии Альянса возятся с этим уже десятилетиями. При их оснащении оружие должно быть физически невзламываемым. А они нашли какую-то лазейку, какую-то уязвимость, которую мы умудрились полностью проглядеть.

Снова пауза.

— Хм-м. Понятно. Что ж, после учений вызовите его на брифинг. Хорошая работа, курсант: Альянс всегда готов вознаградить тех, кто помогает совершенствовать его киберзащиту. А теперь, если больше ничего нет...

— Вообще-то я всё ещё хотел бы, чтобы с винтовки сняли ID-блокировку, — сказал Эмия прежде, чем майор успел отключиться.

— Ещё раз? — в его голосе и впрямь прозвучало недоумение — именно такое, какого Эмия и ждал. Обратной стороной строгого армейского порядка было то, что офицерам не так уж часто приходилось сталкиваться с людьми, не желающими в точности следовать установленным правилам и протоколам.

Обычно этим занимались старшины и сержанты — младший командный состав, тянувшие повседневную службу. Именно они обычно держали «тупую пехоту» в узде. Они служили своего рода фильтром: офицеры повыше сохраняли дистанцию и авторитет, не рискуя столкнуться с тем, что панибратство рождает пренебрежение.

Но у этого была и другая сторона: опыта, необходимого, чтобы осадить дерзкого военнослужащего, у них порой не хватало.

Именно эта лазейка Эмии и была нужна:

— Поскольку это симуляция, а я успешно захватил и приспособил под себя оружие, использовавшееся снайперами противника, я считаю, что должен получить доступ к штатному режиму стрельбы этой винтовки в рамках симуляции. Единственная причина, по которой сейчас ею нельзя пользоваться, заключается в том, что мой метод оказался новым и непредусмотренным, а это не должно служить основанием для наказания, — сказал Эмия, тщательно сохраняя ровный тон.

— И с чего вы взяли, что отказ в этом будет наказанием? По-моему, уже тем, что я до сих пор не отправил вас на дисциплинарное разбирательство, я проявляю к вам заметную снисходительность.

Эмия усмехнулся. Любой сержант на этом месте просто оборвал бы его за дерзость. Но этот майор, с одной стороны, уважал своих людей, а с другой не слишком понимал, как обращаться с подобным случаем.

И это давало Эмии нужную возможность:

— Сэр, использование физического вмешательства прямо не запрещалось, и среди дополнительных задач прямо указано захватить вражеский личный состав или оружие. Я действовал в точности согласно полученным указаниям, и у меня есть видеозаписи, подтверждающие это. Да, в формулировке дополнительной задачи сказано: «успешно взломать вражеское оружие», но поскольку ни само понятие взлома, ни понятие физического вмешательства нам так и не были чётко определены, а оружие противника я успешно присвоил и использовал, я считаю, что не совершил ничего предосудительного. Согласно Уставу, ответственность в таком случае лежит на вас: вы не объяснили мне и моей группе правила проведения операции в полном объёме.

— Кроме того, я потратил на эту винтовку больше часа. Всё это время мы могли продвигаться к точке встречи для эвакуации. Мы устроили засаду у дороги, собираясь захватить транспорт для перевозки раненого товарища. Если нам откажут в этом оружии, засада не только сорвётся, но и окажется напрасной тратой времени, а это едва ли разумно, учитывая, что я уже доказал, что заставить винтовку работать на себя я сумел.

Эмия замолчал, скрестив пальцы. Шепард не отрывала глаз от светящегося омни-инструмента, через который шёл разговор. Повисла долгая, тягучая пауза, которую наконец прервал вздох на том конце.

Оставалось невысказанным, но обоим и без того было ясно: новичкам всего этого не объясняют именно потому, что от них обычно ждут одного: чтобы они носились по полигону как куры без головы, служа лёгкой добычей для остальных.

— Томас, что скажете? — спросил Маэда; голос его стал глуше, видимо, он отвернулся от микрофона.

— Сэр... думаю, если мы не поощрим их изобретательность и инициативу, это создаст нехороший прецедент. После всей проделанной ими работы останется неприятный осадок... сэр, — ответил Томас где-то в стороне.

Эмия с облегчением выдохнул: если бы майор передал решение на усмотрение сержанта, вся его затея могла бы обернуться против него самым неприятным образом.

— Хорошо. На время этих учений их группе разрешается пользоваться дальнобойной винтовкой «Мститель II». Но, поскольку подготовки для неё у них нет, они будут находиться под постоянным наблюдением. Сержант Томас, с учётом вашей вовлечённости именно вы будете нести ответственность за их действия. С этого момента вы прикрепляетесь к ним до конца учений и следите за ними. Если потребуется, немедленно вмешиваетесь и прекращаете всё. Всё ясно? — в голосе майора прозвучала окончательность.

— Так точно, сэр! — с жаром ответил Томас; казалось, по связи можно было даже расслышать отданную честь.

— Есть! — одними губами выдохнула Шепард, с ухмылкой вскидывая кулак.

На том конце что-то зашуршало, загремело — похоже, майор отошёл.

— Итак, курсант Эмия, приведите оружие в порядок, и как только я подтвержу, что оно снова исправно, вы получите пользовательский доступ к этой винтовке, — через несколько секунд сказал Томас. — И да, с этого момента я буду наблюдать за вашими действиями. Не волнуйтесь, обычно это просто делают потом, когда инструкторы просматривают записи, так что ничего необычного.

— Да, сэр. Сейчас же займусь, — ответил Эмия, уже не пытаясь скрыть ухмылку.

Он повернулся к Шепард; та широко улыбалась и показывала ему поднятый вверх большой палец. Он ответил тем же, всё так же усмехаясь.

— Так. Шепард, сходи за Франко, а я пока снова превращу это безобразие в два нормальных ствола.

— Поняла, вернусь через полчаса, — она вскочила на ноги и умчалась. Через тридцать секунд её уже не было видно; даже звук её шагов исчез, утонув в далёком общем гуле и шелесте зарослей между ними.

Эмия отсоединил пистолет от винтовки и принялся возвращать обоим стволам их исходный вид, вслух проговаривая каждое действие как для Томаса, так и для записи.

— Господи, да как такой зелёный новобранец вообще до этого додумался... — пробормотал по связи Томас, пока руки Эмии быстро перебирали детали.

Без подходящих инструментов ему приходилось использовать одни детали как отвёртки, а собственные пальцы как плоскогубцы, так что работать ему приходилось в чуть ином порядке, чем обычно.

Например, одну деталь можно было поставить после другой, хотя логичнее было бы сделать наоборот. Зато так он сперва использовал её как временный клин для соседнего узла, и так далее...

— Хм-м, связь всё ещё открыта, сэр, — вежливо заметил Эмия.

Теперь, когда за ним наблюдали в реальном времени, следовало быть вдвойне осторожным.

Если бы записи просматривали только потом и Эмия сделал бы что-нибудь необычное, у него было бы достаточно времени придумать объяснение ещё до того, как кто-то что-то заметит. Но теперь его могли потребовать отчитаться буквально через несколько секунд после любого действия, а это оставляло куда меньше простора для правдоподобных оправданий.

Ему повезло, что в своё время он действительно заинтересовался всем, что требовалось для этой маленькой полевой доработки. В экстранете остался вполне отчётливый след его поисков и изучения всех этих тем; благодаря этому его осведомлённость выглядела не невозможной, а всего лишь маловероятной.

— Не берите в голову, курсант. Просто смотрю. Не расскажете, как вы до этого дошли? Мне потом будет проще объяснить всё это по инстанции, — с усмешкой сказал Томас. — Обычно, знаете ли, новобранцы у нас с «Мстителями» не бегают.

— Ну, после того как мне выдали пистолет, я просто прочитал руководство, к которому нам открыли доступ через омни-инструменты, сэр, — сказал Эмия.

И это, кстати, было чистой правдой. С этим пистолетом он прежде вообще дела не имел, так что для полной картины руководство ему действительно пришлось читать.

Способ был более медленным, но свою задачу он выполнял как следует. После второго и третьего прочтения Эмия узнал довольно много и о самом пистолете, и о технологии эффекта массы вообще. Помогало и то, что стандарты составления руководств здесь были на редкость высокими, а само оно было написано достаточно простым языком, чтобы даже самый тупой новобранец смог усвоить основы.

В своём анализе он, конечно, ушёл куда дальше. Оружие было для него одновременно хобби и предметом гордости, и он привык понимать его как следует. Но формально для объяснения хватало и руководства.

— А потом я просто нашёл в экстранете информацию по каждой детали и по спецификациям производителя понял, как всё это работает. После этого сравнить её со снайперской винтовкой было уже нетрудно: основы-то у них одни и те же, — сказал Эмия и пожал плечами, хотя не был уверен, что Томас это видит.

— Ха. Ну, теперь у Разведчиков и Инженеров будет праздник. В кои-то веки кто-то реально прочитал это сраное руководство и в итоге обнаружил совершенно новую уязвимость, которой раньше никто не замечал.

Эмия поморщился.

Оставлять после себя такой след — ни в истории, ни в чужих жизнях — он не собирался, но сделанного уже не воротишь. Справедливости ради, ему самому эта дыра в конструкции оружия казалась довольно простой и бросающейся в глаза. Хотя, конечно, чтобы добраться до этого варианта, пришлось сначала перебрать две более простые версии того же трюка, и, судя по всему, их уже находили до него.

Впрочем, на оружие он всегда смотрел по-особому.

— Готово, — сказал Эмия, подняв пистолет в одной руке и винтовку в другой.

— Хорошо. Сейчас я деактивирую оба, так что направьте их в землю, подальше от себя, и нажмите на спуск. Сначала пистолет, просто проверим. На этом этапе, если что-то пойдёт не так, нам обоим жопа, сами понимаете. Ну, вам больше, чем мне. Мне-то всего лишь разгребать гору бумаг. Хотя... вообще-то, если у вас всё получится, бумаг, наверное, будет ещё больше. Хм-м...

— Так точно, сэр, — ответил Эмия, пропустив мимо ушей болтовню сержанта.

Он навёл пистолет в землю в пятнадцати метрах от себя и нажал на спуск. Ничего не произошло.

— Хорошо, всё исправно. Пистолет активирован, ограничители включены и работают. Теперь винтовка.

Эмия убрал пистолет к бедру; оружие сложилось в более компактную форму и пристегнулось к ленте Ван-дер-Ваальса. Затем он поднял снайперскую винтовку, прицелился и нажал на спуск. Снова ничего.

— Хех, всё исправно. Поздравляю, теперь у вас есть «Мститель II». Кажется, и это у нас впервые. Ладно, отключаюсь и на связь больше выходить не буду, если только не случится что-нибудь странное. Если дело пойдёт совсем уж скверно, вмешаюсь, так что с этого момента просто действуйте как обычно.

— Так точно, — ответил Эмия, сложил винтовку и закинул её за спину, на ленту Ван-дер-Ваальса.

«Что ж. Теперь осталось довести засаду до ума и раздобыть транспорт.»

* * *

Эмия обходил окрестности, снова и снова проверяя выбранное ими место для засады. Дорога, уходившая через джунгли, достаточно далеко огибала город и была достаточно хорошо укрыта от него, чтобы, как рассудил Эмия, кто-нибудь наверняка предпочёл бы именно её, лишь бы не застрять в узких переулках или на полуразрушенных улицах.

И в этом он оказался прав. С тех пор как они с Шепард впервые сюда пришли, мимо уже проехали четыре разные машины.

Дорога была узкой, вся в ямах и выбоинах, так как проливные дожди нещадно били по утрамбованной земле, размывая её, а растения тем временем пытались отвоевать открытое пространство, проталкивая корни снизу.

По краям над дорогой нависали кусты и подлесок, а высокие деревья стояли сплошной стеной, так что она почти напоминала подземный туннель. Наверху тянулась лишь тусклая полоска света, а по сторонам кроны смыкались так плотно, что прямые солнечные лучи сюда не пробивались.

Эмия внимательно осмотрел дорогу, особенно небольшой поворот, который они и выбрали.

Пока Шепард не было, он переводил взгляд то в одну сторону, то в другую, запоминая каждую деталь местности. Потом взобрался на дерево, выбранное Шепард, и убедился, что его верхушка достаточно крепко переплелась с верхушкой дерева по другую сторону дороги: стоило одному рухнуть, как второе упало бы следом.

После этого он снова двинулся по округе, отмечая про себя всё, что могло пригодиться.

Если дойдёт до боя, знание того, где лежит каждый корень и где скрыта каждая яма, могло решить исход схватки между сокрушительным провалом и полной победой. Будь у него больше времени и будь это настоящая засада, он бы вырыл несколько неглубоких ям и соорудил примитивные ловушки, чтобы ещё сильнее сковать пассажиров машины в точке остановки.

Но сейчас ему приходилось довольствоваться тем, что есть.

Затем он прошёл вдоль края дороги по пятьдесят метров в обе стороны от места, где деревья должны были рухнуть на дорогу. С появлением снайперской винтовки вариантов у них стало больше, но вместе с тем появились и ограничения, которые требовали тщательного расчёта.

Из-за низкой скорострельности ему нужно было занять позицию достаточно далеко от места засады, чтобы держать противника под давлением и не опасаться ответного огня, но и не настолько далеко, чтобы поворот дороги перекрывал ему обзор. Например, лёжа со снайперской винтовкой, он заметно выигрывал в точности, но менять наводку становилось куда труднее.

Если он расположится слишком близко и цели смогут сместиться в сторону больше чем на десять градусов, ему придётся отрывать винтовку от упора и заново укладываться или менять положение для стрельбы.

Чем дальше он будет, тем больший участок местности придётся на эти десять градусов, а значит, тем больше у него останется пространства для работы. В этом смысле дорога служила идеальной воронкой: обеспечивала ему чистую линию огня и замедляла любого, кто попытался бы обойти его с фланга, даже если тому удалось бы добраться до укрытий в джунглях.

Оставался и вопрос с расчётом дистанции, о котором он думал ранее. Небольшой эксперимент показал: если резко перевести прицел с близкой цели на далёкую, спуск винтовки на мгновение блокируется. Но на тех дистанциях, на которых он собирался работать, это не должно было стать проблемой. К примеру, при переходе с десяти метров на сто компьютеру требовалось меньше одной десятой секунды, чтобы внести поправки, что было вполне приемлемо.

Ещё ему нужно было учесть и то, что их бронескафандры могли их выдать противнику, и решить, как с этим быть. В основном всё упиралось во время: когда отключать, когда включать, сколько это займёт и где при этом находиться, чтобы не попасть под линию огня.

План выходил довольно простым.

Сам он займёт позицию дальше по дороге, на таком расстоянии, чтобы можно было работать из укрытия. Шепард спрячется за одним из деревьев у места засады и будет готова из пистолета прострелить ствол дерево так, чтобы оно повалилось и утянуло за собой второе дерево, которое тоже было достаточно ослаблено и не должно было особо сопротивляться.

Это была самая тонкая часть плана: даже в идеальных условиях заставить дерево упасть точно туда, куда нужно, всегда непросто. Здесь как раз и помогало то, что оба дерева были сцеплены между собой: они уже кренились в нужную сторону и не могли слишком сильно отклониться, потому что падать должны были фактически как одно целое.

С подобными ловушками Эмия уже имел дело — в основном тогда, когда нужно было просто перекрыть проход или отбросить противника; к по-настоящему смертельным средствам он прибегал редко. Слишком уж неизбирательны они были для его целей. Он ещё раз, а потом ещё раз проверил деревья и отметил для Шепард точку, по которой нужно было бить, чтобы падение вышло управляемым.

Судя по всему, задуманное должно сработать.

После срабатывания древесной ловушки Шепард должна была оставаться в укрытии и ждать удобного момента. Из-за близости к дороге её могли засечь сенсоры, так что планирование требовало особой осторожности. Для этого ей пришлось бы отключить кинетические барьеры, а бронескафандр и омни-инструмент перевести в режим пониженного энергопотребления — а значит, пока она не активирует своё снаряжение снова, ей нельзя было появляться рядом с местом боя.

Как только Эмия откроет огонь, она в подходящий момент выскочит из укрытия и ударит по открытому флангу попавших в засаду в ту же секунду, когда всё их внимание будет приковано к нему. Это позволит нанести им несоразмерно большой урон и тем самым переломить ход схватки.

И наконец, Кассани должен был укрыться немного дальше в противоположную от Эмии сторону, по ту сторону от позиции Шепард.

Поскольку он считался раненым, пользы от него ждали не в бою, а как от ещё одной пары глаз в укрытии. Эмия следил бы за дорогой со своей стороны, Кассани — со своей, а во время самой засады он вдобавок мог наблюдать за противником с тыла и сообщать их позиции и манёвры.

Убедившись, что он продумал всё до конца, Эмия залёг и стал ждать.

Спустя некоторое время вернулась Шепард. Она огляделась, будучи не вполне уверенная, что пришла туда, куда нужно: в джунглях всё выглядело одинаково даже после того, как начнёшь в них ориентироваться. А уж привыкнуть ходить по ним она ещё и подавно не успела.

— Я здесь, — сказал Эмия, выпрямляясь у неё за спиной.

— Твою ж... Какого чёрта, не делай так! — Шепард подпрыгнула чуть ли не на полметра, на ходу выхватила пистолет, уронила Кассани и резко развернулась к Эмии.

— Ай. Да. Давайте без такого, пожалуйста, — пожаловался с земли Кассани, отплёвываясь от травинки, уткнувшейся ему в нос.

Эмия лишь усмехнулся и пожал плечами:

— Я ещё немного поэкспериментировал с бронескафандром. Кажется, нашёл оптимальный способ прятаться. Если делать так, полная активация занимает всего пять секунд, — рассказал Эмия.

Шепард моргнула, только сейчас осознав, что, несмотря на совсем небольшое расстояние между ними, её радар его так и не засёк.

Судя по широкой зубастой ухмылке, она чуть ли не требовала, чтобы он немедленно показал ей способ.

* * *

План был готов: роли распределены, позиции заняты. Теперь оставалось только довести дело до конца.

Эмия медленно вдохнул, напряжённо вслушиваясь, не выбьется ли из обычной какофонии джунглей и далёкой перестрелки какой-нибудь непривычный звук. Полчаса назад бой, по его прикидке, достиг пика, но теперь заметно стих. Видимо, одна или несколько групп предприняли серьёзный нажим со стороны города.

И всё же машин не было.

Он лежал у края дороги, почти в канаве, с винтовкой в сложенном виде в руках.

«Кажется, что-то едет», — услышал Эмия.

Он едва заметно напрягся и приподнял голову ровно настолько, чтобы видеть Шепард в её укрытии. Они заранее условились свести переговоры по связи к минимуму: стоило им уйти в отключенный режим и общаться уже было бы невозможно. К тому же никто не знал, можно ли эти каналы взломать или незаметно прослушать. Именно поэтому Эмия по возможности избегал что-либо объяснять по связи.

«Режим секретности начинается с мелочей.»

Он поднял руку, и вдалеке Шепард кивнула. Это был условный сигнал: по дороге с его стороны кто-то приближался. Поскольку Шепард не могла одновременно следить и за Эмией, и за Кассани, сигналом Кассани был громкий свист — по сути, единственное, на что их «раненый» сейчас и годился.

Эмия осторожно сместился, стараясь не тревожить листву, и повернулся к дороге. Ему нужно было своими глазами увидеть машину и решить, годится ли она им в качестве цели. Машина приближалась. Да, шла именно к ним.

Он снова поднял руку — второй сигнал, означавший переход в отключённый режим.

Эмия дождался, пока метка Шепард исчезнет с его радара, и только после этого отключил свой бронескафандр и перекатился в заросли, скрываясь из виду.

Машина подъехала ближе — ещё одна шестиколёсная, опять без наружного вооружения. Но брони на ней было меньше, и сквозь лобовое стекло можно было разглядеть салон. Внутри сидело по меньшей мере шесть человек, считая водителя.

«Лёгкий бронетранспортёр. Шансы не то чтобы хорошие — да и вообще так себе, — но выбирать не приходится. Уже 15:00 дня. Больше тянуть нам нельзя.»

Эмия слегка упёрся пяткой в дерево у себя за спиной, встряхнув его ровно настолько, чтобы дрогнули самые верхние листья. Третий условный сигнал — добро на засаду. Он успел лишь мельком увидеть спину Шепард, когда до него донёсся первый приглушённый хлопок пистолета.

Кто-то в машине, кажется, что-то услышал, но было уже поздно.

Пять пистолетных выстрелов пробили уже надсечённый ствол, и дерево заскрипело, притом так тихо, что Эмия едва уловил этот звук. По времени Шепард немного поспешила, но лишь самую малость, в пределах допустимого. Машина катилась по дороге неторопливо, подпрыгивая на бесчисленных ямах и выбоинах.

Деревья начали валиться почти мучительно медленно. Водитель, похоже, заметил это и ещё сбавил ход. Но бронетранспортёр не остановился, отметил Эмия, когда тот проехал мимо укрытия Шепард. Сам он медленно и осторожно развернулся, по-прежнему не высовываясь лишний раз, и занял положение для стрельбы.

Снайперская винтовка разложилась. Он поднял прицел, всматриваясь, но его палец пока не ложился на спуск.

Сидевшие в машине наверняка уже что-то заподозрили: деревья сами по себе так не падают. Два одновременно, тем более. Через прицел Эмия быстро оценил обстановку: по людям внутри у него был плохой угол. Корпус был толстый, со скошенными плоскостями, чтобы уводить попадания, летящие параллельно земле. И кинетический барьер у машины наверняка тоже был.

Он не спешил. Сейчас решало терпение.

На такой машине, рассудил Эмия, вполне можно было бы просто переехать деревья. Он выдохнул, приподнял винтовку, наполовину выкатился на дорогу и улёгся для стрельбы. Прицел вновь заполнил его поле зрения. На этот раз его палец лёг на спуск, а его дыхание замедлилось так сильно, что почти остановилось, пока он подводил выстрел.

Сердце его тоже начало биться реже.

Теперь ему оставалось только ждать.

Он смотрел на корму машины: на колёса, на крышу. Надёжная цель у него была только одна — колёса. Но если выбить слишком много, потом ремонт задержит уже их самих. А если только одно — машина, чего доброго, всё равно уйдёт, пока остальные пять колёс возьмут нагрузку на себя.

Кроме того, обездвижить БТР нужно было первым же выстрелом. Если барьеры у него окажутся сильными, экипаж просто рванёт прочь в ту же секунду, как только поймёт, что попал под огонь, пока защита машины ещё держится.

Машина замедлилась, но пока не остановилась. Эмия напряг слух и различил внутри какой-то спор. Судя по обрывкам, кто-то предлагал просто переехать стволы, а кто-то возражал.

Он ждал, по-прежнему не беря конкретную цель. Его прицел стоял на минимальном увеличении, чтобы видеть машину целиком. Пока что он лишь наблюдал за поведением тех, кто сидел внутри.

Для машины таких размеров поддержание кинетического барьера должно было жрать уйму энергии. Конечно, ядро с нулевым элементом у неё могло быть куда крупнее, чем в их бронескафандрах, но это всё равно оставалось лёгким БТР. А значит и собственные энергозатраты у неё были немалые.

Попадания чего-то по-настоящему тяжёлого, вроде оружия, рассчитанного на бронетехнику, она бы не выдержала. Нет, эта штука предназначалась для другого: быстро проскочить, избежать прямого столкновения, перебросить небольшую группу в обход, в тыл. Лёгкая машина, не для передовой. Значит, и защита у неё, скорее всего, минимально достаточная — ровно такая, чтобы огонь из стрелкового оружия не пробивал корпус и не превращал экипаж в фарш.

Как и в его времена никому не пришло бы в голову навешивать двадцатимиллиметровую сталь на обычный пикап или внедорожник, так и здесь не было смысла ставить мощнейший кинетический барьер на такую лёгкую и подвижную машину. Следовательно, защитное поле должно было идти почти вплотную к корпусу, если не вообще повторять его поверхность. Машине ведь не нужно двигаться так, как человеку.

Может, барьер и подстраивается под объекты, выступающие за габариты корпуса машины. А может, и нет...

Эмия перевёл прицел к водительской стороне, на уровень окна.

Ничего не происходило. Все в машине ждали.

Люди внутри уже держали наготове оружие и омни-инструменты, шаря взглядами по сторонам в поисках засады, которая по всем правилам уже должна была начаться. Эмия лежал неподвижно, как камень, скрытый нависшим над обочиной подлеском. Шепард пряталась за деревьями, низко к земле, и ждала хоть какого-то движения, чтобы безопасно войти в бой.

Но не происходило ничего.

Люди в машине, должно быть, сидели на нервах. Напряжены, готовы сорваться в любую секунду. Никто не выпрыгнул наружу. Никто не кинул гранату. Ни одно дерево больше не рухнуло, отрезая им путь назад. Ничего.

Похоже, это их сбило с толку, потому что постепенно они начали расслабляться. Видимо, радары у них были вполне приличные, и сейчас не показывали вокруг вообще ничего. В конце концов, в радиусе километра активными оставались только их собственные кинетические барьеры.

Ну да. Никто ведь не станет настолько наглым или настолько тупым, чтобы отключить свои барьеры, верно?

Эмия снова мельком подумал, в какие неприятности ему может выйти игра с бронескафандром, но, раз сержант Томас до сих пор ничего не сказал...

Ладно. Сейчас это было неважно.

Он продолжал смотреть в прицел, следя не столько за окном водителя, сколько за языком тела, насколько это позволяла остальная часть его поля зрения. Они расслаблялись. Оглядывались, проверяли снаряжение, но опасности для них вроде бы не было.

И именно в этом заключалась ошибка.

Самый опасный миг, не когда ты напряжён до предела, а когда расслабляешься, решив, что опасность уже миновала.

«Ну же. Сглупи. Ты водишь двухтонный БТР. Ты уже трижды ошибся, растерялся, запутался. Но внутри этой коробки ты чувствуешь себя неуязвимым. Так и веди себя как самоуверенный дурак...»

И в этот самый момент водитель сделал невероятную глупость.

Он высунулся в боковое окно, чтобы лучше рассмотреть деревья на дороге. Это должен был быть взгляд меньше чем на секунду — просто оценить, можно ли их переехать, — но Эмия уже держал прицел именно там. В конце концов, только один выстрел мог действительно склонить чашу весов в их пользу: тот, что полностью выведет машину из строя.

Он взял чуть выше лба; как можно дальше от корпуса, как можно дальше от предполагаемой границы кинетического барьера.

Выдох. Пауза. Спуск.

*Бу-ум!*

Голову дёрнуло вперёд, а потом тело застыло: симуляция сочла попадание идеальным выстрелом в голову и засчитала мгновенную смерть. Эмия вдохнул, включая бронескафандр, и стал ждать, пока винтовка остынет.

«Минус водитель. Теперь они захотят убраться отсюда как можно быстрее. Но радар покажет только одного стрелка, меня. Значит, они замнутся между уставным немедленным выходом из засады и желанием яростно прижать одинокого снайпера, который только что снял их водителя. Мне надо их разозлись. Заставить отомстить.»

Он опустил перекрестие на заднее колесо. Угол выбрал такой, чтобы пробить только самую заднюю шину, не задев ни диск, ни ось. Левый борт, подальше от Шепард.

Спуск.

*Бу-ум!*

Кинетический барьер вспыхнул, и тут же рассыпался. Пуля лишь слегка задела покрышку. Эмия на миг опешил от того, как легко защита развалилась: даже при том, что он и ждал слабых барьеров, рассчитывал он всё-таки на большее.

Впрочем, жаловаться не на что.

Спуск.

*Бу-ум!*

Шину разнесло облаком чёрной резины и пыли. Машина чуть просела, когда колесо, на которое в тот момент приходилась нагрузка, с громким хлопком сдулось. Вверх брызнули песок и мелкий гравий; ошмётки резины разлетелись во все стороны.

Внутри машины пассажиры дёрнулись и уставились в сторону выстрела. Водителя уже втянули обратно — до них наконец дошло, что по ним действительно стреляют, и теперь все лихорадочно пытались понять, что делать.

«Внимание я их захватил.»

Но этого было мало. Ему нужно было выбить их из равновесия по-настоящему.

Пока что они ещё не почувствовали на себе настоящего давления. Значит, ему нужно было сделать что-то ещё.

Что-нибудь достаточно резкое, чтобы их встряхнуло.

Шепард по-прежнему оставалась в отключённом режиме и ждала своего момента. Двери машины — массивные стальные плиты, которые вполне могли бы прикрыть даже от выстрелов ускорителя массы на полной мощности, — оставались наглухо закрыты. Все окна, кроме водительского, были подняты. Пока люди сами не полезут наружу, она ничего сделать не сможет.

Эмия окинул взглядом форму кузова и, прикинув акустику, кое-что придумал.

«Даже если не пробьёт, грохот внутри будет что надо, верно?»

На этот раз он навёлся на заднее стекло.

Спуск.

*Бу-ум!*

Люди внутри снова шарахнулись, заметив удар сзади. Заднее окошко — крошечное на фоне огромной укреплённой двери — пошло трещинами, тонкой паутиной разбежавшимися до самых углов. Эмия слегка удивился: от кинетического барьера машины он ожидал большего. Ещё один выстрел, и он его пробьёт. Винтовка на полной мощности сделала бы это с первого раза.

Кто-то внутри заорал — видимо, ему надоело сидеть и ничего не делать, особенно пока пассажир с переднего сиденья пытался перебраться на место водителя и вытащить их отсюда.

Левая задняя дверь распахнулась, наружу выскочил мужчина, сорвал с плеча винтовку, нырнул в подлесок и тут же распластался на земле. Со стороны бойца плотная очередь подавляющего огня ответила на прежние провокационные выстрелы Эмии, вынудив его откатиться с дороги обратно в джунгли. Он сложил винтовку и быстро пополз к укрытию, слыша, как открываются ещё две двери и ещё люди выпрыгивают наружу, открывая по нему огонь.

Шепард и Кассани они по-прежнему не заметили, что уже хорошо. А его бронескафандр наконец вышел на полную мощность, так что от первой же пули он теперь хотя бы не «умрёт». А это, как ни крути, хорошо.

Эмия поднялся, на ходу раскладывая винтовку, опустился на одно колено и снова взялся за прицел. Он стоял наполовину за толстым деревом, используя его и как укрытие, и как опору. Несколько пуль ударили в ствол, вырвав клочья древесины и разбрызгав сок. Сладковатый запах ударил в воздух, странным образом освежая, когда Эмия навёлся.

Спуск.

*Бу-ум!*

На этот раз пуля вошла в правое плечо одному из солдат. Тот резко дёрнулся и повалился набок. Его ноги ещё скребли землю, толкая его к укрытию у машины, так что попадание, видимо, не было засчитано как мгновенно смертельное.

Эмия вполне мог взять в голову, но намеренно не довёл прицел до совершенства, позволив автонаводке исправить лишь небольшую погрешность и свести выстрел к попаданию в плечо. Ровно настолько метко, чтобы сработало, но не настолько, чтобы у окружающих полезли на лоб лишние брови. Ну, по крайней мере, не слишком многие и не слишком высоко.

Он не нарочно промахивался. Просто работал вполсилы и не утруждал себя последней, решающей поправкой.

К тому же при такой скорострельности снайперской винтовки, если все разом рванут на него, его просто задавят. Раненый же отвлекал остальных: кто-то замешкается, кто-то кинется помогать, и часть давления спадёт.

Иными словами, это покупало ему время.

Один из бойцов действительно развернулся и побежал к раненому. Теперь по Эмии стреляли только двое: один всё ещё лежал в подлеске, второй присел за бронированным корпусом машины.

— Двое в укрытии перед машиной. Один, похоже, ранен. Второй его, кажется, латает, — донёсся голос Кассани с его позиции, далеко от самой горячки боя.

Эмия подался назад, уходя глубже за укрытие, когда в его сторону что-то швырнули.

Он рванул вперёд, сделал пять быстрых шагов и снова прыгнул за дерево, когда у него за спиной грохнуло. Наверняка какая-то граната, но его не задело.

Развернувшись, он выстрелил ещё раз, и пуля взрыла землю у ног стрелка, стоявшего на колене. Эмия снова ушёл в укрытие, давая винтовке остыть.

«Ладно, хватит уже промахиваться. Они и так достаточно рассредоточились.»

Из машины выбрался последний мужчина — нет, женщина. Эмия навёлся, увидел полностью открытую цель и нажал на спуск.

*Бу-ум!*

Но на этот раз ожидаемого эффекта не было.

Женщина не дёрнулась от попадания и не застыла, как это обычно бывало при засчитанном поражении. Вместо этого вокруг неё вспыхнуло какое-то фиолетовое поле, странно искривившее свет и сделавшее её силуэт зыбким, почти призрачным.

«Она выдержала?», — с удивлением Эмия сложил винтовку и метнулся менять укрытие.

Но не успел он добежать до дерева, как между двумя стволами к нему метнулся какой-то парящий голубой шар и врезался с силой хорошо брошенного мяча. Эмия рефлекторно вскинул руки, пытаясь смягчить удар прыжком назад, — и то, что произошло дальше, совершенно не укладывалось ни в какие его ожидания.

Его отбросило на добрых десять метров.

Вернее, полученный импульс понёс его назад, и он поплыл по воздуху, будто почти лишился веса, несмотря на гравитацию. Он лягался, судорожно пытаясь за что-нибудь зацепиться — хоть за что-нибудь, — но беспомощно зависнул в воздухе. По крайней мере, прямой видимости на него у них не было, а значит, пока он в безопасности.

«Биотика!»

Он попросту забыл о ней — настолько редкими были биотики среди людей. И только сейчас, беспомощно повиснув в воздухе, понял, насколько чудовищной была эта ошибка.

Эта мысль резко встала на место, когда он дёрнул ногой, пытаясь сориентироваться; движение вытянутой конечности развернуло его тело в воздухе. В невесомости ему сражаться ещё не приходилось, но под водой — ещё как. Это напоминало ему те случаи, когда течение подхватывало и швыряло его, лишая направления и контроля.

«Спокойно. Нужно за что-нибудь ухватиться.»

Эмия выхватил пистолет, навёл его на дерево и выпустил двенадцать зарядов за две секунды. Отдачи хватило ровно настолько, чтобы поднести его поближе к ветке. Он сложил перегретый пистолет и убрал его, после чего ухватился за ветку и, качнувшись, закинул на неё ноги так, чтобы удержаться, если эффект невесомости внезапно спадёт, но и иметь возможность оттолкнуться при необходимости.

Он поднял взгляд. Женщина-биотик и тот самый мужчина, что прежде сидел за машиной на колене, уже бежали к нему.

Оставаться ему здесь было нельзя.

Крепче стиснув ветку, Эмия напряг ноги и изо всех сил оттолкнулся вверх. Одновременно направил винтовку строго вниз и нажал на спуск.

*Бу-ум!*

Отдача чуть добавила ему скорости вверх, и этого ему хватило, чтобы проскочить в просвет между кронами.

Он моргнул, когда ему в глаза ударило ярким светом незакрытого солнца. Здесь, над вершинами деревьев, он парил в полной невесомости. На одно краткое мгновение ему показалось, будто время в его собственном восприятии застыло, просто чтобы он успел увидеть это.

До самого горизонта тянулось море зелени, залитое золотым солнечным светом.

Потом он потянулся к листьям и ветвям внизу, чтобы не улететь слишком высоко и снова не потерять контроль.

Но листья рвались у него в руках, не выдерживая приложенной силы. Его сердце на миг ухнуло куда-то вниз. Тогда он резко выставил винтовку, держа её наоборот; прикладом он зацепился за ветку, и этого едва ему хватило, чтобы подтянуться ближе и схватиться уже за листву. Несколько секунд у него ушло на то, чтобы погасить вращение, вызванное этим замахом, после чего он сложил оружие и закинул его за плечо на ленту Ван-дер-Ваальса.

Он посмотрел вперёд и ухмыльнулся.

Работая обеими руками, он пополз-поплыл над кронами, то подтягиваясь, то перебираясь вперёд в полной невесомости. Будто он плыл над тем самым зелёным океаном, который только что видел сверху.

Позади послышался крик женщины, мол, он исчез над деревьями. А через секунду вверх, в тот район, хлестнула длинная очередь. Листья и щепки рвануло вверх почти фонтаном. Но плотный свод листвы и ветвей скрывал Эмию из виду, а движение крон от его рывков было слишком незначительным, чтобы выдать точное место.

Так он преодолел над деревьями метров тридцать, прежде чем к нему вернулся вес, и он провалился сквозь листву вниз.

Эмия успел только вцепиться в толстую ветку, чтобы не рухнуть на землю и не переломать себе ноги. Оглянувшись, он заметил тех двоих, что пошли за ним: они стояли с поднятым оружием и прочёсывали взглядами верхушки деревьев там, где он был секунду назад.

Эмия сдёрнул винтовку, раскрыл её и уже собирался прицелиться, но короткая очередь заставила его нырнуть обратно за ствол. Листья вокруг рвало и срывало: тот, что до этого лежал в подлеске, теперь стоял у машины и постреливал по нему.

Эмия уже хотел было развернуться и снять его, но тут заметил тень, поднимающуюся у того за спиной.

«Шепард с ним разберётся.»

Он перевёл прицел на не-биотика рядом с женщиной. Оба как раз обернулись к машине, только теперь заметив Эмию. Он нажал на спуск.

*Бу-ум!*

Мужчина мгновенно застыл и рухнул, а затем обмяк и распластался на земле. Женщина-биотик вздрогнула, широко раскрытыми глазами переводя взгляд то на Эмию, то на своего товарища, и тут же бросилась в укрытие.

Ещё одна очередь прошла мимо, но ни одна пуля не задела его, ведь половину его тела закрывал ствол дерева. А затем до него донеслось быстрое двойное стаккато пистолетных выстрелов и удивлённые крики троих, оставшихся у машины.

Эмия бросил туда короткий взгляд. Шепард уже успела снять того, кто стрелял в него, и теперь из укрытия перестреливалась с мужчиной, который раньше оттаскивал раненого. В каждой руке у неё было по пистолету, и она быстро работала спусками, компенсируя низкую мощность каждого отдельного выстрела.

«Правильно я догадался отдать ей пистолет Кассани», — подумал Эмия, ухмыльнувшись.

Он наблюдал и видел, как Шепард чувствует себя в гуще перестрелки совершенно как дома: ни малейшей скованности, ни тени сомнения, два пистолета в руках, перебежки между укрытиями и маскировкой, и противнику ни секунды передышки.

По спине у него пробежал холодок, и Эмия, не раздумывая, прыгнул с дерева, приземлившись на вытянутую ветвь, которая опасно качнулась и прогнулась под его весом. Он скорее услышал, чем увидел, как что-то синее врезалось в то место, где он прятался мгновение назад.

Даже не оборачиваясь, он снова прыгнул, на этот раз ухватившись руками за более тонкое дерево. Ствол дерева согнулся под ним, достаточно замедлив падение, и, когда Эмия разжал руки, дерево уже почти лежало параллельно земле на высоте двух метров.

Он рухнул на спину так, что из его лёгких вышибло воздух, но он тут же перекатился и вскинул винтовку для навскидочного выстрела. Пуля ни во что не попала, однако, похоже, напугала биотика настолько, что та снова прыгнула в укрытие, вместо того чтобы сразу броситься за ним.

Эмия перекатился, вскочил и снова рванул к укрытию.

Женщина-биотик что-то выкрикнула. Эмия на ходу подхватил полуистлевшую ветку, подпрыгнул и швырнул её назад. Ветка врезалась в голубой шар, который нёсся за ним, и тот тут же окутал её той самой невесомостью, что только что парализовала его самого.

«Значит, моя догадка была верной: эффект цепляется за первое, что нарушает оболочку снаряда», — подумал он, продолжая бежать.

Не сбавляя хода, он опустился на одно колено и выстрелил примерно в сторону женщины.

*Бу-ум!*

Та снова метнулась в укрытие. В ответ она пару раз стрельнула в него из пистолета, но ни один её выстрел даже близко не лёг как надо.

Эмия отступал к машине, делая выстрел каждые несколько шагов и не давая биотику поднять голову. На полпути он сменил винтовку на пистолет, закинул первую за спину и начал осыпать её направление шквальным огнём.

Выскочив на дорогу, он рванул к машине... и моргнул от неожиданности, увидев Шепард на переднем пассажирском сиденье. Она держала пистолет у виска какого-то мужчины, сидевшего за рулём. Их новый водитель, судя по всему, чувствовал себя в этой роли крайне неуютно.

— В машину! Он поведёт! — крикнула Шепард.

Эмия без лишних слов кивнул и запрыгнул внутрь.

— Кассани, у тебя всё чисто? — спросил он по связи.

— Ага, всё нормально! — донёсся трескучий ответ.

— Газуй, дружок, — с чересчур довольным видом сказала Шепард, ткнув водителя пистолетом.

— А наше соглашение?

— Пока ты выполняешь свою часть, всё в силе, — ответила она с ухмылкой, проигнорировав вопросительный взгляд, который Эмия на неё бросил.

Этого, похоже, хватило. Водитель вдавил педаль, машина рванула вперёд, с треском и толчками перевалила через два поваленных дерева, но в остальном прошла без особых проблем. Во многом, надо признать, это говорило о неопытности прежнего водителя.

Хотя, если судить по удивлению их нынешнего шофёра, возможно, официально машина для такого вообще не предназначалась. Может быть, прежний водитель всерьёз думал, что они застрянут, и именно поэтому этот согласился сотрудничать, лишь бы в него не стреляли. Как бы там ни было, они проехали пятьдесят метров до позиции Кассани, и Шепард велела остановиться.

Эмия выскочил наружу и снова лёг со снайперской винтовкой, прикрывая на случай появления биотика. Шепард тем временем под дулом пистолета выгнала водителя, сама перепрыгнула через рычаг переключения и выбралась через ту же дверь, затем заставила его подхватить Кассани и перенести его на задние сиденья.

Спуск.

*Бу-ум!*

Биотик пригнулась; пуля только чиркнула её по плечу. Эмия выдохнул, снова всматриваясь в заросли, пока винтовка остывала.

— Пора валить, Эмия! — крикнула Шепард.

Он послушался: одним движением поднялся, сложил винтовку и запрыгнул в машину. Их поневоле завербованный водитель вжал педаль в пол, и бронемашина сорвалась с места на полном ходу, подпрыгивая и содрогаясь из-за ужасной дороги и отсутствия одного заднего колеса.

Минут через пять они выехали к развилке в форме буквы Y. Шепард велела ему съехать к обочине и выйти. Водитель подчинился, потянувшись рукой заглушить машину.

— А вот нет. Не глуши. Думаешь, я не знаю, что сами мы её потом не заведём? — спросила Шепард, ткнув его стволом пистолета.

Водитель нервно облизнул губы.

— Подумай, умник. Устроишь нам мелкую пакость, получишь пулю. А можешь просто сделать, как договорились, и бежать обратно к своим. При каком варианте весь твой отряд останется валяться в джунглях мёртвым и подыхающим, а при каком ты успеешь вернуться и подлатать своих? — всё так же улыбаясь, продолжила Шепард.

Водитель поднял руку, оставил двигатель работать и с мрачным видом выбрался наружу.

— И зачем ты его прихватила? Кроме как на роль водителя, — спросил Эмия, выходя из машины и осматриваясь.

— Он медик. Решила, пусть глянет Франко, — пожала плечами Шепард.

— Страж, а не врач. И даже не полевой медик. У меня просто специализация по первой помощи...

— Ага-ага-ага. Всё равно только ты умеешь пользоваться тем Панацелином, что у тебя есть. Так что давай, работай, — сказала Шепард, кивнув на обмякшего Кассани.

Страж нахмурился, подошёл к Кассани и активировал омни-инструмент. Он просканировал его, затем достал жёлтый пакет с жирной надписью: «учебное средство — НЕ ПАНАЦЕЛИН — учебное средство».

Он приложил его, и Кассани вдруг резко вдохнул и поднял руку.

— О, сука, да. Я снова могу двигаться. Стойте... а ножки мои?

— У него повреждение позвоночника. Панацелин такое не исправит, — пожал плечами Страж. — Я могу идти? Мне нужно...

— Не так быстро, — сказала Шепард, снова поднимая пистолет. — Его тоже подлечи, раз уж начал.

Она кивнула на Эмию. Тот моргнул, не сразу поняв, что речь о его условной травме бедра. Он уже давно научился с ней работать, так что попросту перестал о ней помнить. На его действия та влияла не слишком сильно, боли не было вовсе, максимум мелкое неудобство.

— Это не входило в сделку. Мне нужен Панацелин для моего отряда...

*Пффтзз!*

Страж рухнул: нога подломилась под ним, когда Шепард выстрелила ему в ногу прямо посреди фразы.

— Да, это было до того, как я вспомнила, что у нас раненых больше. У тебя уже минус два заряда Панацелина. Хочешь, я продолжу, пока не останется ни одного? — всё с той же милой улыбкой сказала Шепард, будто в мире не происходило вообще ничего плохого.

Страж ошарашенно уставился на неё, широко раскрыв глаза. Он облизнул губы и заметался взглядом между троими, словно надеялся найти хоть какую-то поддержку против требований Шепард. Но не нашёл: Эмия смотрел на всё с холодным безразличием, а Кассани с особым старанием делал вид, что его здесь вообще нет.

Медик нервно сглотнул и кивнул.

Эмия молча стоял в стороне, внимательно наблюдая за происходящим. Он не ожидал, что Шепард окажется настолько инициативной, но и возразить, если уж на то пошло, ему было нечего. Да, она опасно близко подошла к морально сомнительной черте, но это всё ещё была только симуляция. В действительности никто не пострадал; это просто сам Страж слишком уж глубоко поверил в происходящее.

«Остаётся надеяться, что только он один», — подумал Эмия, мельком посмотрев на Шепард, — «Вот именно поэтому ей было бы самое место в мокрых делах.»

После быстрой обработки учебным Панацелином сервоприводы, сковывавшие его бедро, разжались, и Эмия снова смог свободно двигаться. Он проверил подвижность парой пружинистых прыжков и остался доволен.

Эмия кивнул Шепард. Та в ответ чуть улыбнулась, явно довольная результатом.

— Ну всё, беги, пока я не передумала, — ухмыльнулась она Стражу, отмахиваясь от него пистолетом.

Тот замешкался, потом заковылял прочь.

*Пффтзз!*

Шепард выстрелила в землю у его ног. В воздух фонтанчиком взлетела грязь, и он едва не рухнул снова.

— Я что, невнятно выразилась? Бегом!

Она вскинула руки, рявкнув это так, что мужчина только моргнул. Потом она выхватила второй пистолет с ленты Ван-дер-Ваальса у поясницы и прицелилась. Вот тут он наконец всё понял и, припадая на ногу, заковылял прочь так быстро, как только мог.

— Хех. Пока бежит, уж точно не станет строить против нас планы, — сказала Шепард, оборачиваясь с посвежевшей ухмылкой. — К тому же бежит он вообще не туда. Ладно, двинули.

Она коротко хохотнула и убрала пистолет.

Кассани смотрел на неё во все глаза, бормоча себе под нос: «perra loca». Эмия же просто кивнул ей, проигнорировав третьего товарища.

— А, да. Я тут раздобыла нам ещё игрушек. Хочешь ещё раз показать своё волшебство? — она ткнула большим пальцем себе за спину, в сторону машины, где лежали три штурмовые винтовки.

Эмия тихо хмыкнул, развеселившись, и с полуулыбкой пожал плечами.

— Постараюсь не упасть лицом в грязь. Или, по меньшей мере, оправдать твои ожидания.

Она, явно не до конца поняв часть сказанного, чуть нахмурилась, но тут же расплылась в ухмылке и пожала плечами.

— Ага, ты уж постарайся. А то мне придётся и тебя подстрелить. Я тебя тут держу только из-за твоих волшебных ручек, Эмия.

Кассани опять, похоже, воспринял её всерьёз и заметно побледнел, но Эмия уже понял: так она выражает расположение.

Он рассудил, что, выросши на улице, Шепард получила до прискорбия мало нормальной социализации, а потому просто копировала то, что видела вокруг. Браваду и пустое бахвальство других новобранцев она переводила в поведение, которое со стороны, должно быть, выглядело почти как социопатическое пренебрежение как к условностям, так и к безопасности.

Эмия помедлил и тихо вздохнул. На миг он задумался, вправе ли просто оставить всё как есть. Нет, это было не его дело. Тот случай с ногой уже и так был его ошибкой. И всё же он видел: в будущем ей придётся нелегко, если никто не укажет ей на этот изъян в её восприятии мира...

Он отогнал эту мысль и заставил себя вернуться к настоящему.

Подхватив одну из винтовок, он навёл её на обочину и нажал на спуск.

Ничего.

В общем-то, ожидаемо.

— Сержант Томас, сэр. Я знаю, что вы наблюдаете. И знаю, что вы знаете: я знаю, как заставить эту штуку работать.

Он подождал пять секунд и снова нажал на спуск.

Ничего.

— Ладно. Значит, придётся самому всё делать, — пожал плечами Эмия. Он повернулся к Шепард и Кассани. — Давайте пересадим Кассани вперёд. Я сяду назад и приведу эту винтовку в чувство, заодно поговорю с сержантом. Надеюсь, ты умеешь водить эту штуку, Шепард?

— Не-а. Но я смотрела, как это делал тот тип, а остальное уж за пару минут соображу, — ухмыльнулась она.

Эмия снова вздохнул, но спорить не стал.

— Сержант? — моргнул Кассани, не понимая.

Но объяснять ему никто не стал: они просто взяли его под руки и затащили в машину.

* * *

Они ехали уже минут пятнадцать. Кассани снова мог нормально пользоваться верхней половиной тела, так что Шепард вернула ему пистолет и тут же назначила штурманом.

Количество дорог, старых дорог, старых дорог, которых не было на карте, и старых дорог, которых не было ни на карте, ни, если уж на то пошло, в реальности — если только очень сильно не прищуриться, — превзошло все их ожидания. Эмия рассудил, что рано или поздно за машиной начнут охотиться всерьёз, а потому пока что им стоило держаться подальше от больших трасс и по максимуму затруднять поиски.

Штурмовая винтовка по устройству мало чем отличалась от снайперской; главными различиями были длина ствола, настройки прицела, узел срезания и режим работы ускорителя массы. Поэтому на то, чтобы снова пустить свой пистолет на запчасти ради очередной маленькой уловки, Эмии как раз и хватило этих пятнадцати минут.

К процессу он уже так приноровился, что справился бы и за десять минут, если бы машину не трясло и не швыряло на каждой выбоине. Он приоткрыл окно ровно настолько, чтобы высунуть наружу ствол.

— Огонь через три, два, один... — *трр-р-р-р-р-т*

Штурмовая винтовка выплюнула короткую очередь сверхзвуковой стружки с весьма приличной скорострельностью. Работала она безупречно.

— Ну что ж, пора опять вызывать техподдержку... — сказал Эмия, откладывая «Лансер» и снова поднимая свой омни-инструмент.

Он ещё раз набрал нужный канал, уже приготовившись ждать, но Томас ответил немедленно.

— Нравится тебе это всё, а? — с укором произнёс тот.

Эмия подавил ухмылку, выждал секунду и лишь потом привёл в порядок и лицо своё, и голос.

— Ну... не буду отрицать, сэр. Пока что это самое весёлое, что случалось со мной на службе.

Томас шумно выдохнул; судя по тону, происходящее радовало его меньше всего на свете.

— Кому он звонит? Ты кому звонишь? — моргнул Кассани, пытаясь обернуться на голос.

— А, точно. Ты же не в курсе. Франко Кассани, это Руководитель артиллерийского дела сержант Томас. Его приставили за нами присматривать, потому что мы постоянно нарушаем правила, о существовании которых даже не подозреваем, — объяснил Эмия, старательно убирая из своего голоса даже намёк на веселье, несмотря на явно слишком удачную формулировку.

Кассани лишь тупо моргнул, явно не зная, что на это вообще отвечать.

— То есть ты всё-таки понимал, что отключать свои щиты это плохая идея, да? Даже если это нигде прямо не написано и тебе об этом никто не говорил, ты ведь мог сам до этого додуматься, а?

— Ну... если оно работает, а никто не догадался прямо сказать мне, что так нельзя... кто я такой, чтобы не выжать из этого всё до последней капли? — ответил Эмия, и с переднего сиденья, из-за руля, донёсся хрипловатый смешок Шепард.

— Ну да-а-а. И то, что тебе никто не объяснял, как вообще отключать щиты и как вручную перезапускать бронескафандр, ни на что тебя не навело? Что, может быть, ты вообще не должен этим заниматься? Тебя ведь, ебать в сраку, могли убить, псих ты ненормальный. И твою напарницу тоже!

— Вообще-то, эта функция прямо упомянута в руководстве по бронескафандру на странице 4041, а там есть ссылка на расширенные настройки омни-инструмента; инструкция по ним на странице 234 руководства по омни-инструменту. И Шепард приняла решение сама, полностью понимая риск, — возразил Эмия, сбавляя язвительность и переходя на более нейтральный, почти примирительный тон.

— Именно так, сэр. О, а можно потом попросить запись? Я хочу ещё раз увидеть их рожи, когда я буквально свалилась им на головы из ниоткуда. Хе-хе-хе... — рассмеялась Шепард.

— Ахуеть... Оно и правда есть в руководстве. Да кто вообще читает эти ебаные руководства? Ну, кроме тебя, как выяснилось! Господи. Придётся поднимать всё это выше по командной цепочке, потому что я уже не понимаю, кому именно устраивать разнос за весь этот чёртов цирк с коням.

— А нельзя было просто всё это прикрыть сразу? — спросил Эмия. Этого он, признаться, немного опасался.

— Я бы и прикрыл, если бы не... Что? А, ладно, понял, не буду об этом, — Томас на полуслове осёкся и, похоже, ответил кому-то стоявшему рядом. — Неважно. Я вижу, штурмовые винтовки вы тоже уже оживили. Замечательно. Я их разблокирую — при условии, что вы пообещаете больше не подкидывать мне никаких безумных сюрпризов. Ну, не считая того, что вы угнали машину и посадили за руль человека, у которого нет ни подготовки, ни, если уж на то пошло, даже ссаных прав. Разобьёте эту штуку, и расплачиваться будем все, ясно? «Мако» — вещь не из дешёвых, усекли? Мне и без того начальство уже в затылок дышит.

— Есть, так точно, сержант, — жизнерадостно пообещал Эмия.

В ответ из динамика донёсся только тяжёлый вздох, а затем связь оборвалась.

«Значит, рядом с сержантом и правда кто-то стоял. И, судя по всему, этот кто-то был выше его по званию.»

— Класс. С тех пор как у тебя появилась большая пушка, я тоже такую хотела. Уже даже завидовать начала, — бросила Шепард.

Эмия протянул ей сложенную винтовку; она подалась вперёд и закрепила её на лентах Ван-дер-Ваальса на спине.

Вторую он передал Кассани. Тот взял оружие куда осторожнее и оставил у себя на коленях, продолжая поглядывать на проплывающие мимо заросли.

Ещё какое-то время они ехали, пока Кассани и Эмия сверяли карты, пытаясь понять, как лучше двигаться дальше. Целый час они петляли в обход города по мелким дорогам, а нередко и вовсе срезали через лесные участки, перебираясь с одной дороги на другую.

Где-то по пути Эмия обнаружил в бардачке руководство по «Мако». Самое настоящее, «тупое», бумажное. Напечатанное на бумаге, всё по старинке. Функции поиска, которой сейчас отчаянно не хватало, в нём, конечно, не было, но Эмия всё равно принялся его листать.

Там он нашёл упоминание о приёмо-передающей антенне, позволявшей получать доступ к «Мако» и управлять им на расстоянии через омни-инструменты. После этого он велел остановиться на пять минут. Поскольку ни одного подходящего инструмента для аккуратного демонтажа у них не было, он просто позволил Шепард взять камень и сбить антенну с крепления.

Эмия почти физически ощущал, как сержант где-то там, по ту сторону камер, осуждающе смотрит на них. Но починка была бы пустяковой, так что он решил не забивать этим голову. Да он сам справился бы минут за пять, если не меньше.

Когда они снова начали приближаться к городу, Эмия решил, что момент настал.

— Шепард, нам надо поговорить.

— А? О чём? — спросила она, оглянувшись через плечо.

— О том, как ты себя ведёшь.

Она моргнула, сбавила ход и посмотрела на него, нахмурившись. На лице у неё появилось то же выражение, что и тогда, когда он заговорил с ней о ноге; только сейчас в нём было меньше настороженности. В какой-то мере она уже ему доверяла.

— И что тут не так? — спросила она. Хотя Шепард явно старалась говорить спокойно, Эмия всё равно слышал, как в её голосе начинает проступать раздражение.

— Просто тебе, возможно, стоит подумать, как это выглядит со стороны.

Она моргнула, нахмурилась ещё сильнее и совсем остановила машину.

— В смысле, как это выглядит со стороны? — она развернулась к нему всем корпусом и недовольно поджала губы.

— Тот парень, которому ты прострелила ногу, наверняка запомнит тебя на всю жизнь, — с лёгкой улыбкой сказал Эмия, зная, что это немного разрядит напряжение.

— Хех, ещё бы, — усмехнулась она, а потом снова посерьёзнела. Слушать его она собиралась всерьёз.

— Примерно так же, как теперь тебя запомнит Кассани, — продолжил он.

Сам Кассани заметно дёрнулся: его втянули в разговор против воли, хотя до этого он изо всех сил делал вид, что его вообще здесь нет.

— А?

— Ты ведь понимаешь, что Кассани считает тебя совершенно сумасшедшей, да? — спросил Эмия.

Она нахмурилась, покосилась на Кассани и пожала плечом.

— ...Ну да. И что?

— Ничего. Просто подумал, что тебе, возможно, стоит об этом задуматься, — с обезоруживающей улыбкой сказал Эмия.

Шепард смотрела на него через зеркало; её зелёные глаза словно сверлили его, а на её лбу всё глубже залегала складка. Потом она перевела взгляд на Кассани, который с поистине образцовым усердием избегал встречаться с ней глазами, и нахмурилась ещё больше.

— И ещё: с пленным так обращаться, вообще-то, технически считается военным преступлением.

— А? Военным преступлением? — она в полном недоумении моргнула.

Эмия пожал плечами:

— Ну да. Нам за это вполне могут снять баллы.

— Но... но... — она запнулась. — В смысле, это же сработало, разве нет?

В её голосе было не столько возмущение, сколько искреннее непонимание. Для неё это всегда работало, и ещё задолго до армии. Она всегда умела именно так решать вопросы. Если тебе что-то нужно, надо просто надавить.

— Да, сработало. Но на оценке это всё равно может сказаться, — ответил Эмия и, переведя взгляд на Кассани, добавил: — И не только на ней.

Шепард нахмурилась, но ничего не сказала.

— Давайте покушаем? Мы давно не делали привал, — предложил Эмия.

Кассани согласился мгновенно.

Они достали полевые пайки и фляги с водой. Шепард ела молча.

Так прошло минут пять в тишине, пока она снова не подняла взгляд на Эмию.

— Эмия... у нас же... всё нормально? — спросила она и, похоже, заранее опасалась услышать ответ.

Он посмотрел на неё и задумался.

Может быть, он всё-таки был слишком прямолинеен?

Эмия не хотел так сильно на неё давить, но, исходя из того, что успел о ней понять, решил: лучше пусть она осознает это сейчас, а не потом. Пусть до неё дойдёт не только смысл его слов, но и то, что своим поведением она сама отталкивает людей.

То, как она смотрела на любые компании людей. То, как пыталась воспроизводить с ним ту же групповую динамику. Та по-настоящему довольная улыбка, которая не сходила с её лица весь день, несмотря на усталость и напряжение.

Очевидно, работать с ним ей нравилось больше, чем с кем бы то ни было ещё в её жизни. Но так нельзя. Он ведь не собирался оставаться рядом с ней. Нет, не так. Дело было не в том, что он за неё переживал, просто...

Эмия вздохнул, обрывая эту мысль.

Возможно, он только что испортил их слаженность, но, судя по тому, как серьёзно она отнеслась к его словам, всё это всё равно было к лучшему. Она не будет счастлива, если так и останется одна, распугивая всех своим поведением. Не в долгой перспективе. Рано или поздно он всё равно уйдёт, а значит, ей так или иначе придётся с этим столкнуться. Возможно, виноват здесь был он сам — с той самый минуты, как вообще подошёл к ней и полез в её дела, даже не спросив, нужно ли ей это и что она сама об этом думает.

Но раз уж он ввязался, то доведёт дело до конца. Так или иначе.

Когда он впервые увидел её, его охватило странное чувство — почти болезненная ностальгия.

Он увидел человека, который с отчаянной одержимостью рвётся вперёд, не замечая ничего вокруг, просто потому, что не понимает цены того, от чего сам же отказывается. И Эмии казалось, что когда-нибудь она об этом пожалеет.

Уж он-то слишком хорошо знал, что это за жизнь такая.

— Да, нормально, — кивнул он, откусил от сухого бруска пайка и стал жевать. Потом поднял взгляд и встретился с ней глазами. — Разве нет?

Она моргнула.

На этот раз она действительно посмотрела на него.

Странное это было открытие — вдруг осознать, что он, возможно, не понимает её мысли так же ясно, как понимает их она сама. Что он не обязан по одному лишь намёку угадывать, чего она хочет. Она взглянула на Кассани, который тоже ел, и впервые ясно поняла: сама-то она его не понимает вообще. Значит, вполне возможно, и он её не понимает.

И вдруг всё, что раньше казалось перекошенным и не на месте, словно щёлкнуло и встало на свои места.

Она выросла в мире, где жили одним днём, вечно пытаясь просто дотянуть до завтра, а отношения между людьми разыгрывались лишь на самом поверхностном уровне. Ей никогда не приходило в голову, что у общения могут быть дополнительные слои. Что прошлое, из которого каждый пришёл, даже если сейчас вы оказались в одной точке, может очень сильно влиять и на поведение, и на то, как люди смотрят друг на друга.

Ярость она знала. Страх тоже. Знала и затаённую, спрятанную ненависть — готовность ударить, когда ответный удар не прилетит. Но вот эта глухая неприязнь и неловкость, которые не выливаются наружу немедленной дракой...

Эта почти поверхностная, будничная злость, живущая в других людях.

Это было для неё чем-то странным.

Те слова, которые он бросил ей раньше, — о том, что она слишком настороженно относится ко всем вокруг, — она наконец поняла.

— Да. Да, наверное, всё нормально, — сказала она, и в собственном голосе ей послышалось удивление. Она подняла взгляд на Эмию, потом повернулась к Кассани. — А ты? У нас всё нормально?

— Э-э... Ну да? Наверное? — после короткой заминки ответил Кассани.

Шепард моргнула, задумалась и, продолжая жевать паёк, тихо пробормотала:

— Значит, всё-таки не очень, да...

Эмия пожал плечами и доел свой паёк. Как бы много спокойствия и какой-то внутренней ясности этот разговор ни принёс Шепард, все его собственные сомнения вернулись с удвоенной силой.

И вдруг он вспомнил улыбку.

Эмия помрачнел и допил воду из фляги, одним глотком смывая и сухой привкус пайка, и гримасу, проступившую на его лице при этом воспоминании.

* * *

— Ладно, покажи мне то здание, которое обрушилось, — сказал Эмия, когда они закончили есть.

Вообще, пайки у них были просто отвратительные. По вкусу, во всяком случае. А вот по питательности и энергетической ценности они были первоклассные. Настолько, что для полноценного усвоения всего, что было спрессовано в эти крошечные батончики, требовался усиленный метаболизм. Но на вкус — всё тот же пепел с песком, и Эмия морщился с каждым укусом. Покончив с едой, он снова занялся планированием.

Армия, кстати, не рекомендовала сидеть на одних питательных батончиках дольше четырёх дней подряд: как и сухпайки много веков назад, они творили с желудком и кишечником форменный кошмар. Из-за чудовищной концентрации питательных веществ и почти полного отсутствия клетчатки результат со временем лучше всего описывался как «срать кирпичами». Среди побочных эффектов также отмечались повышенные частота и мощность метеоризма. По крайней мере, именно так и было написано жирным шрифтом на упаковке.

«Чем больше всё меняется...»

Эмия уже вывел голографическую проекцию карты, которую им выдали перед высадкой в город. Кассани сперва замялся, а затем посмотрел вниз, на карту:

— Э-э...

Поскольку карта представляла собой орбитальный снимок, а не искусственно отрисованную схему с легендой и масштабом, читать её нужно было совсем иначе. К тому же в реальном времени она, разумеется, не обновлялась, а значит, все изменения на местности приходилось отмечать вручную. Большую часть того, что он заметил в городе, Эмия до сих пор просто держал в голове, на своей мысленной карте, но теперь лучше было вести всё дела открыто.

То есть делать как положено.

— Наверное... вот это, — неуверенно сказал Кассани, указав на прямоугольное здание в северной части города.

Эмия кивнул, обдумывая это. Было очевидно, что Кассани не слишком уверен, но если общее место указано верно, то уже это могло кое-что сказать о происходящем в городе: где именно шёл бой, откуда гипотетически мог прилететь тот выстрел — если сопоставить это с запомненными им позициями, — во что там могли целиться и так далее.

Немного, конечно, но на поле боя, когда ты полностью отрезан и не можешь рассчитывать ни на чью помощь, важна любая мелочь. И всё же не менее важно было не додумывать лишнего. Действовать на кривых разведданных — почти то же самое, что помогать собственному самоубийству.

— Надо объехать. Эта штука и по джунглям пройдёт без проблем. Даже если нам придётся делать большой крюк вот здесь, — вмешалась Шепард, ткнув пальцем в карту и проведя по тому, что, возможно, когда-то было дорогой, — времени до точки эвакуации у нас всё равно останется полно. Сколько у нас там...

— Три с половиной часа, — ответил Эмия, как раз когда она потянулась проверить время.

— А... ну... — она замялась, облизнула губы и быстро покосилась на Эмию.

«Хочет о чём-то попросить, но не решается», — подумал Эмия, — «А, дополнительные задачи.»

— Я посмотрю список, вдруг что-нибудь подойдёт. А пока езжай в ту сторону. Кассани, пристегнись на пассажирском сиденье и смотри вправо, винтовку держи наготове. Увидишь что-то подозрительное, просто заливай свинцом, — сказал Эмия, пересылая размеченную карту на омни-инструмент Шепард, чтобы она могла читать её на ходу.

— То есть едем стильно, да? Без проблем, босс. Жаль только, радио тут нет, — ответил Кассани, с напускной бравадой кивнув и похлопав ладонью по панели перед собой.

— ...Ну, я знаю, что у тебя в омни-инструменте есть музыка. Не возражаю, если будешь слушать. Только мне ей не досаждай, — после короткого раздумья сказал Эмия.

Третий член их команды моргнул и расплылся в благодарной ухмылке.

Вообще-то слушать музыку во время всего этого было глупо, но важно было и не дать Кассани окончательно сорваться. Эмия знал, что тот записывался в армию вовсе не ради прямых боевых задач, так что к подобному просто не привык. К тому же роль у него была достаточно простая, и это не имело большого значения. Когда Шепард бросила на Эмию вопросительный взгляд, он лишь отмахнулся и одними губами произнёс: «Пусть».

Она нахмурилась, но кивнула и принялась настраивать карту в интерфейсе своего шлема.

Сам Эмия развернулся и, пробравшись через салон к задней части машины, улёгся на спину и начал бить ногами по треснувшему заднему стеклу. От первого же удара оба впереди машины вздрогнули и обернулись, но, поняв, чем он занят, почти сразу вернулись к своим делам.

Странные идеи Эмии слишком уж часто срабатывали, так что не было смысла подвергать сомнению каждую из них.

Наконец, после четвёртого удара стекло достаточно разболталось, и механизм открывания снова заработал. Там стояла довольно простая защёлка: стекло откидывалось назад и вниз, но в закрытом состоянии прилегало герметично. Теоретически это делало машину полностью герметичной и уж точно не позволяло просто выбить стекло ногой, раз уж оно остановило винтовочную пулю.

Эмия открыл заднее окно и начал примерять снайперскую винтовку. Позиция была не лучшая, но, если за ними рано или поздно погонятся, лучше подготовить всё заранее и не терять потом время. Он попробовал несколько положений, несколько точек упора, привыкая к ощущениям и к тому, как будет стрелять отсюда, если понадобится.

Кроме того, если машину можно было удалённо запустить через омни-инструмент, то наверняка её можно было и заглушить тем же способом. А значит, им нужен был какой-то способ выбраться наружу в любом случае. Тем более что при таком раскладе двери вполне могли и заблокироваться изнутри.

«Всегда оставляй себе запасной выход.»

В конце концов он убрал снайперскую винтовку, снова сложив её. Потом он проверил, что окно по-прежнему можно без труда открывать и закрывать, и захлопнул его, возвращая им хотя бы каплю дополнительной защиты. Кинетических барьеров у них не было, так что получить пулю через заднее стекло было бы совсем некстати.

— Всё, поехали.

Двигатель загудел громче, и машина снова двинулась вперёд; во время их короткого привала тот лишь работал вхолостую. Быстрый осмотр им подтвердил, что осторожность Шепард была вполне оправданной: чтобы завести «Мако», действительно требовалась команда через омни-инструмент, как и для нескольких других функций, к которым доступа у них сейчас не было.

Эмии хотелось бы изучить руководство подробнее, но пока с этим пришлось повременить.

Шепард продолжала вести машину, выбирая самые мелкие дороги и самые тесные просветы, а подчас и вовсе игнорируя голографическую карту, полагаясь на чистое чутьё. Она просто брала общее направление и время от времени сверялась, не слишком ли сбилась с курса.

В какой-то момент Кассани попытался возразить, когда Шепард решила съехать с обрыва. Она утверждала, что если держать достаточно высокую скорость, то они не сорвутся. Он утверждал, что она сумасшедшая. Эмия напомнил ей, что если они разобьют машину, расплачиваться придётся им самим, и это, похоже, слегка повлияло на её точку зрения.

Лишь слегка, впрочем.

Она поехала вдоль края, пока не нашла участок, где вертикальный спуск был заметно меньше, и сочла его достаточно безопасным. На этот раз Кассани она даже слушать не стала, и Эмия на миг действительно почувствовал, как неприятно ухнуло у него в животе; на секунду он даже подумал применить Укрепление к подвеске, просто чтобы не рисковать.

Но, к счастью, «Мако» оказался до нелепого прочным и перенёс спуск безо всяких проблем.

Вскоре они выбрались из джунглей к прореженным пространствам старых пригородов, проезжая сквозь и поверх ветхих домов и обвалившихся особняков. Похоже, Шепард это особенно нравилось: она радостно улюлюкала всякий раз, когда под огромными шинами что-нибудь трещало и ломалось.

Даже Кассани, кажется, начал получать от этого удовольствие — хотя тот, конечно, стал бы яростно это отрицать.

Когда впереди вырос костяк дряхлого города, Шепард наконец остановилась и повернулась к Эмии. Она всё ещё надеялась, что он найдёт что-нибудь стоящее. Тем более что через джунгли и пригороды они проскочили меньше чем за час.

В её представлении при оставшихся двух с половиной часах времени ещё вполне хватало, чтобы немного пошуметь в городе. Эмия пожал плечами и вывел одну из задач, выбранную им из множества доступных.

— «Отключить ретранслятор связи на водонапорной башне»... И совсем рядом, да? — прочитала она, облизнув губы и подняв на него взгляд. Решать всё равно было ему.

Он кивнул и снова вызвал карту на своём омни-инструменте:

— Теоретически можем попробовать. Но сперва придётся всё разведать и как следует продумать, — сказал он, и в его глазах не было ни тени шутки.

Шепард вдохнула и через секунду кивнула:

— А на это уйдёт время, которого у нас нет.

Кассани озадаченно перевёл взгляд с одного на другого.

— А в чём проблема? У нас же ещё часа два, разве этого мало?

— Его немало, — сказал Эмия, поворачиваясь к нему. — Вот только нас, скорее всего, уже отслеживают. Этот «Мако» его хозяева вряд ли могут позволить себе потерять надолго. Нас будут искать.

— А бросить его мы не можем, потому что без бронемашины в городе нас слишком легко взять в засаду. Особенно с тобой на руках, сам понимаешь, — продолжила Шепард.

Кассани понимающе хмыкнул и притих:

— Значит, придётся разделиться? Один идёт смотреть, а двое катаются на машине?

Эмия кивнул.

— Да, придётся. Шепард, ты продолжай кружить. Уйди обратно в джунгли вон там и постарайся, если за вами наблюдают, не выглядеть так, будто вы просто тянете время. Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь пошёл по моему следу, — он на ходу проверял снаряжение: бронескафандр, омни-инструмент, пистолет, штурмовая винтовка и снайперская винтовка. По сравнению с началом экипировка у него стала куда богаче. — Подберёшь меня здесь через полчаса. Я схожу, осмотрюсь и проверю, можно ли там вообще что-нибудь сделать.

— Мы всё ещё можем просто бросить машину и пешком пойти к точке эвакуации. Ну... в смысле, уже добраться туда, и то было бы очень неплохо. Не думаю, что многие вообще сумеют пройти через город, если их высадили там же, где нас, — сказала Шепард, не глядя на него.

Её пальцы в бронированных перчатках крепко сжимали руль.

— Может быть. Но посмотреть-то не вредно. Сейчас у нас есть фора, так почему бы ею не воспользоваться? — ответил он, пожав плечами, и выбрался из бронемашины.

Хлопнув дверью, он кивнул Кассани и лёгкой трусцой побежал прочь. На ходу он включил связь.

— И если я не вернусь, идите к точке эвакуации без меня, ясно?

В ответ секунд десять стояла тишина.

Потом Шепард сказала:

— ...Так точно.

И машина уехала.

Эмия чуть бежал, держа штурмовую винтовку опущенной, но наготове. Работа с ней была достаточно похожа на ту подготовку по пистолету, которую он уже прошёл, да и людей с таким оружием он успел повидать. Так что его уверенность с винтовкой не казалась совсем уж неправдоподобной.

На бегу он всё равно тренировался: снимал оружие с предохранителя, поднимал его и брал на прицел разные цели. На спуск, однако, не жал; он хотел сохранить хотя бы часть скрытности. И заодно сделать так, чтобы по его трансляции было видно: он осваивается с оружием, а не с первых же минут идёт только за убийствами.

Вскоре под его ногами лёг старый, но ещё крепкий асфальт, а вокруг начали вырастать ветхие дома. Дорога вся пошла трещинами и стёрлась от времени, но здания, годами прикрывавшие её от непогоды, уберегли покрытие от самого худшего.

Держась окраины, он двинулся к видневшейся вдали водонапорной башне. По пути ему попалась крыша здания, отмеченного как точка сбора, где их должны были забрать в 19:45.

На бегу он окинул её быстрым взглядом, чуть сбавив шаг: раз уж оказался рядом, ему стоило заодно оценить и это место. Подходов к нему хватало, но безопасным оно не казалось. На каждый возможный вход он сходу мог придумать по пятнадцать засад и ловушек.

С другой стороны, оно выглядело таким же заброшенным, как и точка их входа. Оставалось надеяться, что никому больше не понадобилось держать там группу на стрёме. Впрочем, это было делом на потом, и он отложил эту мысль.

Сбавляя темп, он посмотрел на холм впереди. На его гребне возвышалась водонапорная башня — огромное бетонное чудовище, будто его проектировал человек либо с чудовищно дурным вкусом, либо с нездоровой страстью к летающим тарелкам.

Издали она и правда напоминала летающую тарелку из поп-культуры пятидесятых, насаженную на палку.

Запаса воды в ней, конечно, было хоть отбавляй, но сама конструкция всё равно казалась странной. Может, за этим стояла какая-то история, о которой он не знал. Во всём остальном это была самая обычная водонапорная башня. Возможно, сегодня такие уже не строили, но в рамках его представлений о том, как они работают, всё сходилось.

Ставить сотню насосов для сотни домов было бы бессмысленно и расточительно; обычно просто находили возвышенность и строили там резервуар. Тогда достаточно одного мощного насоса, чтобы поднять воду наверх, а дальше её по сети уже разносит сила тяжести.

Насос, конечно, нужен в этом случае крупнее, да ещё и с резервом на случай поломки, но в целом это заметно сокращает затраты на обслуживание. Чем больше сеть водоснабжения, тем вместительнее должен быть резервуар и тем выше его приходится поднимать: для подачи на большую площадь нужно большее давление. А значит, для этого города, который когда-то, должно быть, был вполне солидным мегаполисом, башня получилась просто гигантской.

Даже с такого расстояния от него это было очевидно.

«Интересно, сколько же лет этому городу? Его, должно быть, забросили как минимум несколько десятилетий назад.»

Ему доводилось слышать о чудаковатых богачах, которые выкупали старые водонапорные башни и переделывали их в дома или в диковинные заведения — рестораны, центры скалолазания и тому подобное, — но с этой, похоже, ничего подобного не делали. До неё оставалось ещё с полкилометра, и всё же уже отсюда он мог прикинуть, что внутри башни без труда разместился бы целый взвод. И это если не считать верхней площадки самой конструкции. Тот, кто занял бы вершину башни, получил бы господствующий обзор на весь город; если не считать отдельных слепых зон, которые создавали другие здания и заросли.

Да что там, будь он здесь в своей обычной роли, первым делом он бы занял именно эту башню. Ну, может, вторым — после того, как немного освоился бы в городе.

Эмия поднял штурмовую винтовку и ещё раз осмотрелся, краем глаза сверяясь с радаром в интерфейсе. Пока тот ни разу ни о чём его не предупреждал, но неприятный сюрприз всё ещё был возможен. Продвигался он быстро и вскоре нашёл заброшенный дом. Забравшись внутрь, он поднялся на верхний этаж и занял позицию у выбитого окна, откуда мог наблюдать холм вдалеке, сам оставаясь незаметным.

Здесь он, пожалуй, был в относительной безопасности: за всё время он не встретил ни души. И всё же о ближайшем окружении забывать нельзя.

Двери и окна из-за ветхости скрипели и грохотали, пол предательски поскрипывал, а вокруг лежало достаточно грязи, камней и мусора, чтобы любой, кто попытается подкрасться, выдал себя шумом.

Если только кто-нибудь не заметит его через это окно, снаружи он был неплохо скрыт от любого, кто специально высматривал наблюдателя. Он положил штурмовую винтовку на пол, в пределах мгновенной досягаемости, и взял снайперскую. Нужна ему сейчас была скорее оптика, чем сама винтовка.

Разложив её, он подставил под ствол старый стул и прильнул к прицелу. Башня выглядела покинутой, но он всё равно решил как следует изучить окрестности.

По периметру тянулась проржавевшая сетчатая ограда, и внутри огороженной территории бросалось в глаза полное отсутствие высоких деревьев и построек. Внизу, у основания, стоял старый покосившийся технический домик — вероятно, когда-то там размещались насосы, аппаратура управления или помещение для обслуживающего персонала. Окон у него не было вовсе, только одна-единственная дверь; в остальном же это была голая, утилитарная коробка. Когда-то траву здесь наверняка стригли и держали в порядке, но теперь она разрослась и местами поднималась куда выше пояса.

За годы запустения он ожидал увидеть здесь хотя бы несколько молодых деревьев, но, возможно, ветер ещё не занёс сюда семян. И всё же даже этих зарослей хватило бы, чтобы дать неплохое укрытие и маскировку.

Значит, пробраться втихую внутрь было не невозможно. Но, если башню всё-таки занимали, двор наверняка был либо заминирован, либо утыкан датчиками на проникновение. И предполагать, что там кто-то есть, было вполне разумно: по данным, именно здесь находился ретранслятор связи.

Эмия повёл прицел выше, проверяя верх башни. Несмотря на то что оттуда просматривался весь город, никого он не увидел. Идеальная позиция для снайпера или миномётного расчёта: дальность и обзор на всю зону операции.

Он нахмурился, глядя на высоту и выгнутый край верхней части башни. Из-за угла обзора самой крыши видно не было, только кромку. Он пытался высмотреть что угодно: ствол винтовки, торчащий над краем, датчики, камеры. Но не нашёл ничего.

Хотя опять же, человек наверху сам привлёк бы внимание к башне. Если бы оттуда начали стрелять и выдали своё присутствие, это поставило бы ретранслятор под удар. Значит, верх могли держать только как последний рубеж обороны — если, конечно, оттуда был доступ внутрь или если бойцов посадили туда заранее и связали с остальными по командному каналу.

Но тогда почему это вообще вынесли в побочную задачу? Почему фактически прямым текстом сказали, где он спрятан? Остальные тоже о нём знали? Просто не могли добраться? Или понимали то, чего не понимал он? Эмия качнул головой и снова сосредоточился на башне.

Слишком много вопросов без ответов ни к чему не вели.

С одной стороны башни виднелась старая лестница — ржавая и на вид сомнительно пригодная к использованию. Если пробраться через сетку и заросли, по ней, возможно, удалось бы добраться наверх, но этот маршрут настолько напрашивался на растяжки и прочие сюрпризы, что Эмия не решался всерьёз считать его своим путём внутрь.

У основания башни виднелась старая ржавая дверь; судя по сорванному замку и приоткрытой створке, ею пользовались совсем недавно. Внутри, вероятно, скрывалась лестница, лаз или лифт, ведущий в саму «тарелку» наверху, но отсюда из-за темноты ничего было не разглядеть. Впрочем, в рабочий лифт он всё равно не особо верил, разве что над ним недавно поколдовал инженер.

Как бы то ни было, для любого, кто попытается ворваться через этот вход, там была готовая зона смерти.

Достаточно было заготовить сравнительно слабые гранаты — «такие, чтобы не повредить бетонные стены, потому что даже избыточное давление в 15 кПа могло добить внутренние конструкции и спровоцировать обрушение всей это развалины», — и швырять их вниз на нападающих, имея сколько угодно времени, чтобы превратить проход в настоящую мясорубку.

Без пространства для манёвра прорываться в лоб было почти невозможно.

По-хорошему, единственный сравнительно безопасный способ выбить такую точку, это ударить по ней чем-нибудь взрывным с дистанции. Выстрелом из РПГ, например. Или Сломанным Фантазмом. Но ничего похожего на первое у него не было, а второе — при том, что внутри вполне могли находиться люди Альянса Систем, — явно не относилось к тому, чего от него здесь ждали.

«И уж тем более мне не стоило показывать, что я и без всякого снаряжения прекрасно могу рушить здания», — криво усмехнулся Эмия, — «Хм-м?»

Он заметил движение; его перекрестие тут же ушло к распахнутой двери у основания башни. Там стоял человек с активированным омни-инструментом. Тот провёл им слева направо, словно сканируя периметр, и после этого снова скрылся внутри.

Эмия безошибочно вёл его перекрестием, но на спуск не нажал. Снять одного человека сейчас означало лишь предупредить всех внутри о своём присутствии. К тому же на нём была самая тяжёлая броня из всех, что Эмия видел здесь до сих пор.

Даже с такого расстояния Эмия прикинул, что весит эта броня больше пятидесяти килограммов, то есть это был настоящий монстр тяжёлой брони. Не было никакой гарантии, что эта винтовка вообще что-то ему сделает. А если внутри есть ещё такие же...

Насколько он мог судить, вариантов было три.

Первое: подкрасться к башне, забраться наверх по ржавой лестнице и посмотреть, удастся ли что-то сделать оттуда. «Тогда я останусь один, уязвимый для ловушек, на потенциально враждебной территории.»

Второе: попытаться продавить вход изнутри, по одному снимать людей внутри и вязнуть в затяжной перестрелке. «Это займёт много времени, а ещё это слишком рискованно.»

Третье: уйти. «Честно, лучший вариант. И, по сути, единственный разумный.»

К тому же любой из первых двух вариантов означал бы, что им придётся либо бросить машину, либо сначала доставить Кассани к точке сбора, а то и всё вместе. Эмия вздохнул и оторвал глаз от прицела, глядя на башню уже без оптики.

Это была всего лишь дальняя разведка — осторожный первый взгляд, предварительная прикидка, — а всё уже выглядело скверно.

Он не сомневался: стоит подойти ближе, и картина станет только хуже. Да и откуда у него вообще уверенность, что ретранслятор там, кроме отметки в побочной задаче? А что, если внутри всего лишь простой муляж, призванный имитировать засаду, а вход внутрь представляет ловушку, которую в рамках симуляции как раз и нужно обнаружить и обезвредить?

Или кому-то из других отрядов выдали учебную взрывчатку, и настоящая задача заключается лишь в том, чтобы подойти достаточно близко и обрушить башню? Информации ему катастрофически не хватало.

«Можно сделать вид, что я просто думаю, выйти из тела и осмотреться в духовной форме. Никто и не заметит...»

Эмия качнул головой, сложил снайперскую винтовку, снова взял штурмовую и двинулся дальше. На дорогу сюда у него ушло пять минут, ещё три на наблюдение. Если захочет, он ещё успеет сменить позицию и осмотреть башню под другим углом.

Но он уже почти не сомневался: выполнить эту задачу им не по силам.

Он вывел перед собой свой омни-инструмент и на мгновение замер, раздумывая, не связаться ли с Шепард и не свернуть ли всю операцию прямо сейчас. Почему он вообще колеблется? Почему так старается? Ему ведь это совершенно не нужно. На G-программу брали любого, кто подавал заявку, если только человек не был полным идиотом. Нужных баллов у него и так хватало.

И уж точно никто не мог отказать ему и отправить на какое-нибудь менее престижное направление.

С другой стороны, даже если он в самом деле провалится здесь, податься туда всё равно, скорее всего, сможет. Так что вся эта авантюра едва ли всерьёз повредит его настоящей цели. И всё же никакой причины возиться со всем этим у него не было; выгоды не было никакой.

И всё-таки он старался. И всё-таки искал способ помочь ей.

Эмия вздохнул, вывел список побочных задач и снова пролистал его вниз. Он внимательно пробежался по пунктам, пытаясь понять, не упустил ли чего-нибудь. Но, хотя часть списка уже успела измениться, ничего другого, что они действительно могли бы выполнить, там не находилось.

«Взять под контроль центральную точку A4», «перекрыть узел C5», «захватить мост между секторами DB-1 и DC-6» — и всё в таком духе. Для всего этого требовались люди и огневая мощь, которых у них не было. Даже с более серьёзным вооружением и новой машиной они всё равно были ужасающе плохо снаряжены для прямого столкновения такого уровня. Из доступных задач эта казалась самой простой, но ещё в тот момент, когда он сам её предложил, он уже понимал: должен быть какой-то подвох.

Простую цель давно бы забрали ещё в самом начале — значит, с этой задачей что-то не так. Может, она была слишком далеко от основной линии фронта. Может, штаб спрятал её от остальных. А может, всех, кто уже пытался, просто быстро сняли.

Понять было невозможно. Эмия вздохнул и двинулся дальше: он собирался взглянуть на место ещё с одного ракурса; вдруг всплывёт что-то новое.

Он скользил через пустые дома, как призрак, на бегу выбирая участки пола без мусора, который мог бы его выдать. Ногу он ставил мягко, сначала пяткой, потом плавно перекатываясь на всю стопу, чтобы свести шум к минимуму.

Он держался низко, прижимался к стенам, пользовался любым укрытием и маскировкой, а чтобы как можно меньше находиться на открытом месте, влезал в дома и выбирался из них через окна. Наконец, преодолев за две минуты ещё двести метров, он нашёл жилую многоэтажку, которая могла пригодиться.

Внутри пол покрывал толстый слой пыли и всяческого хлама. Сухие мёртвые листья, осколки стекла, куски осыпавшихся стен и потолка — всё это устилало каждую поверхность. Эмия почти не сомневался, что сюда никто не заходил уже много лет: кроме верхних этажей и крыши, откуда открывался неплохой вид на башню, он не видел за этим домом никакого тактического преимущества, которого не давали бы лучше соседние здания.

И всё же он быстро, но тщательно проверил коридоры и лестничные пролёты, один за другим поднимаясь к крыше. Вдалеке по-прежнему гремел бой. Около часа назад было затишье, но теперь сражение разгорелось вновь. Основная свалка сместилась южнее, подальше от него и, хочется верить, от остальной его группы.

Это, по идее, должно было уменьшить вероятность, что их снова обнаружат. Но на поле боя надежда истончалась быстро.

— Шепард, приём.

— Шепард на связи.

— Я всё ещё осматриваюсь. У вас что-нибудь есть?

Сказав это в канал связи, он закончил осмотр комнаты и закрыл за собой дверь. Крыша была выше и давала лучший обзор, но на ней его сразу заметил бы любой, кто смотрит по верхам. Так что ему приходилось довольствоваться верхним этажом.

— ...нет, мы... колесим тут. Что-нибудь нашёл? — ответила она; её голос слегка глушился и искажался то ли расстоянием, то ли помехами от окружающей застройки.

— Потом скажу. Эмия, конец связи.

— ...Поняла. Шепард, конец связи.

Он нашёл ещё одно выбитое окно, откуда просматривалась башня. С этой стороны не было видно даже лестницы, а дверь едва угадывалась бы и то, если бы не мешал технический домик. На всякий случай он положил штурмовую винтовку на пол и разложил снайперскую, чтобы воспользоваться прицелом.

Как и прежде, убирать штурмовую винтовку далеко смысла не было: она могла понадобиться в любую секунду. В прошлый раз у него было достаточно времени убедиться, что поблизости никого нет, но сейчас, из-за спешки, он вполне мог привлечь лишнее внимание. Поэтому, прежде чем устроиться, он ещё раз огляделся и отметил для себя несколько путей отхода.

«На улице под окном пожарная лестница. Ржавая, но выдержит меня; по ней можно выйти либо на крышу, либо этажом ниже. Из соседней комнаты через кухню можно подойти к входной двери», — отметил он.

Эмия припал к прицелу, уперев ствол в оконную раму: подходящей мебели, чтобы положить его на что-то внутри, здесь не было. Сесть и использовать ноги как упор не получалось, ведь тогда он оказывался слишком низко и ничего не видел.

Позиция для стрельбы была не лучшая: если выстрелить отсюда, вспышка на дульном срезе выдаст его любому наблюдателю. Если уж стрелять, ему нужно было бы отступить вглубь комнаты, чтобы стены приглушили и свет, и звук. Это дало бы ему время ещё на один-два выстрела до смены позиции.

Впрочем, стрелять он сейчас не собирался, а значит, это не имело значения.

Стоило ему выровнять дыхание, как качка прицела исчезла. Он выкрутил увеличение на максимум и снова осмотрел башню, но ничего нового не нашёл. Даже с этой более высокой точки верх башни всё равно не просматривался.

Внезапная мысль заставила его моргнуть: «А что, если ретранслятор вообще стоит на крыше башни?»

В этом была логика: водонапорную башню и так стараются поднять как можно выше, чтобы вода доходила до множества точек. Даже если где-то и нашлась бы ещё более высокая позиция, она была бы так далеко, что с неё невозможно было бы толком что-либо разглядеть, не говоря уже о точном выстреле, если только не использовать боеприпас с площадным поражением или взрывом при попадании.

Но тогда, если бы у него было нечто подобное, проще было бы взять взрывчатку меньшей дальности и просто обрушить всю конструкцию.

«Наверху ретранслятор был бы скрыт от глаз; стены его не экранировали бы и не ослабляли сигнал; а если бы кто-то всё же прорвался внутрь, крыша стала бы последним рубежом обороны после того, как незваным гостям пришлось бы сперва вообще подняться наверх.»

Он вздохнул, сложил снайперскую винтовку и закинул её за спину. Отойдя от окна, он сел у стены и задумался. Затем он вывел перед собой омни-инструмент, открыл карту и принялся изучать её внимательнее. Но как ни старайся, разрешения картинки всё равно не хватало, чтобы рассмотреть верх башни.

На экране она была всего лишь серо-белым пятном.

«Было бы слишком просто, если бы карта сама показывала точное местоположение ретранслятора», — фыркнул про себя Эмия. И всё же мысль, что он находится на крыше, выглядела заманчиво.

Внутрь им не прорваться: их слабые кинетические барьеры не выдержат сколько-нибудь плотного огня, а затяжная перестрелка отпадала ещё и потому, что приближалось время эвакуации в точке сбора. Единственный шанс на успех заключался в том, чтобы ретранслятор действительно стоял на вершине башни. Если же он был внутри, тогда всё, можно забыть. Но пока можно предположить, что он на крыше, а значит, у него ещё оставалась возможность что-нибудь придумать.

Эмия моргнул и снова посмотрел на карту. Потом он закрыл её, переключился на другую программу и попробовал выйти в экстранет. Соединение было: у него открылся узел экстранета Рио-де-Жанейро. Но это был всего лишь гражданский ресурс; ничего свежего он там не найдёт, тем более по заброшенному городу, который военные арендовали под учения.

Разве что какие-нибудь энтузиасты или любители теорий заговора, у которых мог быть свой интерес к этому месту. Вряд ли у них найдётся нужная ему информация... хотя, если задать правильные вопросы, кто знает.

Издав задумчивый звук, он вбил несколько поисковых запросов и, после пары попыток и уточнений, всё-таки нашёл то, что хотел. Поиск по словам «водонапорная башня летающая тарелка» заметно сузил круг и вывел его на название этого города.

Он ухмыльнулся и принялся рыться в архивах и старых сливах информации. Город тогда ещё, должно быть, существовал, а по архитектуре башни было видно, что и сама она построена тогда же. А если повезёт...

— Нашёл.

«РеалИстина.xtr: Крупнейший форум критиков Альянса Систем! Доказательства того, что в 2031 году ООН управлялась инопланетянами-иллюминатами! Видео, подтверждающие существование технологий эффекта массы на Земле ещё до открытия на Марсе!»

Эмия кивнул. Это вполне могло стать его палочкой-выручалочкой. Именно на таких параноидальных сайтах и собирались подобные чудаки.

Он перебирал ссылку за ссылкой, документ за документом, пока наконец не наткнулся на что-то полезное. Одним из главных преимуществ экстранета было то, что объёмы хранимой информации выросли на порядки. А значит, людей, склонных тащить в архив всё, что хотя бы немного показалось им странным, стало находить куда легче.

Ещё в своё время он порой использовал сетевые тусовки, имиджборды и форумы как площадки для анализа и коллективного мозгового штурма. Если у человека слишком много свободного времени и достаточно мотивации, он способен на чудеса. Эмия почти не сомневался, что в те годы не раз натыкался на государственных аналитиков, которые щитпостили с анимешными аватарками.

Его друг в сети безжалостно над такими издевался, превратив в игру вычисление агентов из всяких контор с буквенными аббревиатурами по манере постов и по тому, какое аниме или какие мультики они любили. Эмия покачал головой, отгоняя воспоминание, и снова сосредоточился на поиске.

Он никогда не был особо подкован именно в информационных технологиях, но основы понимал. Да что там, он ещё до восемнадцати лет не один компьютер починил. Следом у него всплыло другое воспоминание — лицо его второй наставницы по магии, когда он сравнил магию самоцветов с жёсткими дисками по принципу работы. Он тихо рассмеялся.

— Пока неплохо.

На глаза ему попалась строчка:

«Архив всей карты «Гугл Земля » за 2044 год! Ссылка для пожертвований ниже! Присоединяйтесь ко мне на...»

Дальше он читать не стал и сразу открыл файл. Омни-инструмент недовольно ругнулся на формат, пришлось скачать конвертер, но вскоре у него под рукой оказалась полная карта мира в том виде, в каком её мог открыть любой человек с доступом в сеть в 2044 году.

Включая и этот город. Дорожные схемы его не интересовали, поэтому он сразу переключился на композитные фотокарты.

Как и у многих крупных городов, здесь можно было увеличить изображение довольно сильно, переключаясь между спутниковыми снимками, кадрами с машин картографических компаний и, что было для него важнее всего, съёмкой с летающих дронов. Он приблизил холм, осмотрел его с разных ракурсов, а потом навёлся на верхушку башни.

Если там наверх действительно подняли такую важную вещь, как ретранслятор связи, значит, там должен быть люк, чтобы на крышу можно было попасть изнутри. Иначе затаскивать туда оборудование было бы слишком трудно и небезопасно.

Для ретранслятора, способного надёжно держать связь между наземными силами и кораблями на орбите, габариты всё равно были бы такими, что без этого не обойтись. Конечно, даже если он ничего не найдёт, это ещё не значит, что люк не могли установить позже или что ретранслятора там нет.

Но если он всё-таки был...

— Хех, а вот и он, — усмехнулся Эмия, выкручивая увеличение до предела.

Для него это было почти зелёным светом.

Увидев на снимке широкий технический люк на верхушке этой башни-тарелки, он почти уверился: ретранслятор наверняка подняли именно туда. Через такой люк оборудование можно без особых проблем вытащить на крышу, а там до него уже куда труднее добраться и ещё труднее повредить.

«Труднее, но не невозможно», — прикинул Эмия, разглядывая старые карты. Наверху имелась небольшая плоская площадка, без каких-либо заметных защитных сооружений, если не считать ограждения вокруг люка.

«По сути, вполне выполнимо.»

Он закрыл карту на омни-инструменте и потянулся за штурмовой винтовкой. Огороженный участок на крыше был всего три на три метра — куда меньше, чем он предполагал раньше. Даже если стрелять вслепую, попасть туда было вполне реально, если знать угол.

Пытаться вслепую зацепить что-то на крыше — всё равно что искать иголку в стоге сена. Но если заранее сузить поиск до одного крошечного квадрата, это уже не стог, а горсть соломы.

Это и правда можно было провернуть.

«Вот только это возможно лишь при условии, что ретранслятор реально стоит на крыше водонапорной башни. Но выстрел наугад тут не беда, если даже в случае промаха ты почти ничего не теряешь, а шанс что-то выиграть всё же есть. Азартной ставкой это становится только тогда, когда цена провала катастрофична. А при таких вводных...»

Эмия закрыл карту и открыл канал связи.

— Шепард, приём.

— На... связи, — донёсся ответ через помехи.

— Кажется, у меня кое-что есть, — сказал Эмия, уже спускаясь обратно по лестнице. Отсюда угол был никуда не годный, так что стрелковую позицию ему всё равно придётся искать в другом месте. Но сперва ему нужно было встретиться с остальными и поделиться находкой.

«И вдобавок тут понадобится навесная траектория: даже самое высокое здание в городе недостаточно высоко, чтобы взять верх башни прямой линией. Значит, работы ещё прибавится», — понял Эмия.

В канале на секунду повисла тишина.

— О. Ну... это... хорошо! — Эмия моргнул, сообразив, что помимо голоса слышит в канале очереди штурмовой винтовки и визг шин, словно Шепард в этот момент входила в дрифт. — Мы тут как раз едем в ту сторону. Сможешь выйти на улицу?

Качество сигнала усиливалось с каждой секундой.

— ...Хорошо. Буду у красного кирпичного дома.

— Кирпичного? Что такое кирпич? А, неважно, вижу, — ответила Шепард, и уже в следующую секунду Эмия услышал приближающийся гул машины и частую стрельбу. Он со вздохом присел у угла дома, у самого выхода к улице.

«Мако» с визгом затормозил у входа в здание. Эмия сорвался с места и влетел внутрь меньше чем за секунду. Кассани, пристёгнутый на пассажирском сиденье, держал винтовку наготове, развернув её назад и как мог целясь через боковое зеркало.

— О, с возвращением! Лучше пристегнись, — ухмыльнулась Шепард, приветствуя его. Не дожидаясь ответа, она вдавила педаль в пол, и Эмию, не успевая ответить, вжало спиной в сиденье.

— Она не шутит, чувак. А, да, за нами ещё две машины, если что, — любезно добавил Кассани, мёртвой хваткой вцепившись одной рукой в ремень безопасности; костяшки у него побелели от напряжения.

Эмия обернулся и посмотрел в заднее стекло, пока Шепард снова погнала машину вперёд. На повороте её занесло, и кормой «Мако» снёс старый ржавый фонарный столб, переломив его пополам с пронзительным скрежетом.

— Упс.

Эмия нахмурился на неё, на миг всерьёз задумавшись, не забрать ли всё-таки руль. На такой машине он прежде не ездил, но в прошлой жизни у него был опыт вождения и другой техники.

Словно прочитав его мысли, Шепард покосилась на него и бодро заявила:

— Я, между прочим, уже начинаю входить во вкус, — довольно сказала она, не замечая двух пронзительных взглядов в её сторону.

— Это заметно, — сухо отозвался Эмия, снова вглядываясь назад. Наконец он различил преследователей: крупная шестиколёсная белая машина, точно такая же, как у них. — Тот же «Мако», что и у нас, или у них там ещё и оружие стоит?

— Та же модель, но у них куча игрушек, которых у нас нет, — с явной досадой ответила Шепард, резко выкручивая руль на следующем повороте.

— Например?

— О, прыгать умеют. Прямо через целые машины, — нарочито небрежным тоном сказала она, нисколько не скрывая зависти.

Эмия кивнул и посмотрел вперёд:

— Скорее всего, наш тоже умеет. Просто у нас нет доступа к этой функции.

— Хах, вот знала же, что надо было сильнее надавить на того врача. Ой, — начала говорить Шепард, когда слева перед ними с визгом вылетел второй «Мако», и ей пришлось на полной скорости рвануть руль в сторону. — ну во-о-от!

Эмия увидел всё как в замедленной съёмке: машина, срезающая угол; расширившиеся глаза чужого водителя, понявшего, что столкновение сейчас неизбежно; руки Шепард, до побелевших костяшек вцепившиеся в руль, когда она резко увела машину в сторону.

Они влетели в здание и пробили его насквозь. Когда-то фасад выходил на улицу стеклянной верандой — наверное, здесь было кафе или ресторан. Теперь же всё это превратилось в груду мусора и стеклянную крошку, через которую их бронемашина прорубилась под оглушительный грохот и дождь обломков.

— Где ты вообще, на хер, научилась водить?! — взвыл Кассани, вцепившись во всё, до чего мог дотянуться, пока по лобовому стеклу сыпались бетон и стекло.

— За рулём, ну а где ещё? — тут же парировала Шепард.

Только Эмия заметил, как у Кассани полезли на лоб глаза: до него наконец дошло, что Шепард никто и никогда толком не учил даже основам безопасного вождения. Сам Эмия крепче схватился за сиденье, мимолётно пожалев, что до сих пор не пристегнулся как следует, когда на резком манёвре его едва не впечатало в дверцу.

«Мако», который шёл им навстречу, проскочил мимо. Эмия почти был уверен, что успел увидеть, как тот водитель в панике зажмурился, готовясь к лобовому удару. Другая машина с истошным визгом ушла в экстренное торможение; все шесть колёс отчаянно скребли асфальт, пытаясь любой ценой смягчить столкновение.

Только реакция Шепард спасла их от удара лоб в лоб. Вернее, от удара с другой машиной, потому что в здание они всё равно впечатались.

Она лишь шире ухмыльнулась, снова вдавила газ и, выкрутив руль, вырвалась из здания уже метров на десять дальше, чем они влетели внутрь, подняв новый ливень из осыпающегося бетона и ржавых труб. Пять шин взвизгнули, коснувшись асфальта, взметнув крошку дорожного покрытия и мусор, и их «Мако» рванул дальше.

Эмия оглянулся и понял, что безумная прогулка Шепард просто разворотила первый этаж здания. Стены там уже проседали, и он даже будто видел в замедленном движении, как вся конструкция сейчас повалится на улицу.

Он поморщился и отвернулся.

«Надеюсь, их там не завалит.»

Улыбка с лица Шепард за всё это время не исчезла ни на секунду. На следующем повороте колёса потеряли сцепление, и машину на миг понесло боком, пока она с глухим ударом не шмякнулась о ещё одну стену. Шепард, кажется, этого даже не заметила — просто снова вдавила газ, и они помчались дальше по новой улице.

Пользуясь короткой передышкой, Эмия приподнялся и потянулся открыть заднее окно, чтобы сделать пару выстрелов по следующему преследователю. Но тут же остановился: окно снова заклинило, видимо, не без помощи манеры Шепард обращаться с техникой.

Он покачал головой, ухватился поудобнее и как следует пнул раму. На этот раз хватило двух ударов, но, когда машина подскочила на выбоине, его самого едва не выбросило наружу — он на миг он повис в воздухе, и одна его нога уже торчала в открытом окне.

Следующая машина тут же показалась у них на хвосте.

— Постарайся держать ровнее, я сейчас по ним постреляю! — перекрикивая рёв двигателя, крикнул Эмия.

Шепард, даже не оборачиваясь, вскинула вверх большой палец. Эмия вытащил снайперскую винтовку и разложил её, решив, что мощный одиночный выстрел сейчас полезнее, чем очередь из более слабых пуль штурмовой. На попытки Кассани вести подавляющий огонь преследователи уже давно не обращали внимания.

Высунув ствол наружу, Эмия спокойно вдохнул и начал выводить выстрел. Поймал цель. И нажал спуск.

*Бу-ум!*

Винтовка рявкнула, и почти весь звук ушёл наружу, смешавшись с воем моторов. По корпусу вражеской машины вспыхнул синеватый отблеск — кинетический щит отвёл пулю, и «Мако», уже почти догнавший их, лишь слегка вильнул в сторону от неожиданности.

— Щиты у них держат. По колёсам не достать, — заметил Эмия, понимая, впрочем, что стоило лишь одним-двумя выстрелами просадить щит, и колёса можно было бы снимать без проблем.

На миг он задумался, как вообще всё это должно работать в рамках симуляции. Его сравнительно — сравнительно! — слабая винтовка уже пробивала щиты этого «Мако» и оставляла на броне вполне реальные отметины. Но если сейчас сбить колесо у машины, идущей в преследовании, её наверняка развернёт прямо в стену.

Похоже, это был ещё один случай, когда они снова ходили по самой кромке правил. В конце концов, они ведь портили имущество Альянса Систем.

«Когда мы вернёмся, нам расплачиваться за это, похоже, придётся по полной...»

С другой стороны...

— Сержант Томас ведь сказал только этот «Мако» не ломать.

Шепард, услышав это, весело расхохоталась и снова заложила поворот; шины взвизгнули, но на этот раз сцепления хватило, чтобы машину не сорвало окончательно.

«Похоже, она уже и дрифт осваивает. Радость-то какая.»

Эмии пришлось упереться одной ногой в потолок, чтобы его не мотало слишком сильно.

Он на секунду задумался: «Чего они вообще добиваются? Стрелять по ним они явно не хотят, по какой-то причине. Значит, у них есть другой способ остановить машину, не раскурочив “Мако”?»

— Шепард, как думаешь, они нас отслеживают? — крикнул Эмия, лёжа на полу в задней части машины.

— Чего? — прокричала в ответ Шепард, не отрываясь от дороги.

— Да! Они будто всё время знают, где мы! — влез Кассани, повернувшись к Эмии.

— Вообще-то да, — согласилась Шепард, снося по пути остатки старого забора. — Они нас находили даже когда я их стряхивала парочкой хитрых манёвров. Со мной такое впервые.

Эмия вцепился крепче и обдумал это:

— Они вообще пытались по вам стрелять? Или только загнать в тупик? Чего именно они добиваются? — спросил он, складывая винтовку: сейчас она ему только мешала.

Кассани моргнул и посмотрел на Шепард, которая по-прежнему следила за дорогой.

— Они просто ехали за нами. По связи требовали остановиться, но когда начали твердить одно и то же, мы просто их отрубили. По-моему, они на нас злятся, — сказала Шепард.

Эмия кивнул. Это всё равно не укладывалось в картину. Не то чтобы их злость была загадкой, с этим-то как раз всё было ясно. Но вот сам способ действия казался каким-то недоделанным.

— Наверное, они всё ещё злятся за того парня, которого ты подстрелила после того, как взяла в заложники, — пожал плечами Кассани.

— О! Я поняла! — воскликнула Шепард, полностью проигнорировав его слова. Быстро глянув назад и тут же снова вперёд, она облизнула губы. — Врач тот завёл машину через омни-инструмент — вот почему я не хотела, чтобы он её глушил. Я такое видела на дорогих тачках, ещё тогда, когда... А, неважно. Короче, если они подберутся достаточно близко, смогут заглушить нам двигатель!

Эмия моргнул, переваривая услышанное.

Значит, это не какой-то постоянный сигнал на отключение, а программа, которую нужно запускать в непосредственной близости. Иначе бы преследователи уже давно выключили им машину, когда проскочили мимо в тот момент, когда Шепард влетела в здание. Похоже, до этого они просто не додумались — сообразили только когда увидели, что антенну сорвало.

Что-то вроде бесключевого доступа у автомобилей его эпохи, понял Эмия.

— Тогда почему это не работает с такого расстояния? — спросил он.

Шепард пожала плечами:

— Да хер его знает. Я только видела, как люди заводили машину, стоя прямо рядом, чтобы сразу сесть и уехать. Может, это просто мера предосторожности? Типа, представь: сидишь себе где-то в сторонке, а твоя машина вдруг сама заводится и укатывает. Вот смеху-то.

Она весело хмыкнула и снова глянула через плечо в поисках погони.

Для Эмии всё это выглядело слишком уж удачной случайностью. Те системы, которые он обнаружил, они вывели из строя, но сама мысль, что способов может быть ещё десятки, раздражала. Возможно, у такой избирательной киберзащиты имелась своя причина. Возможно, был кто-то, у кого имелся доступ к удалённому отключению, но его уже вывели из игры.

«Короче, дарёному коню в зубы смотреть я не буду. Ладно. Теперь понятно, чего они добиваются. Как это обратить нам в пользу?»

— Кассани, а ты не можешь влезть в их систему? Или хотя бы отвлечь их чем-то вроде того, что вы тогда сделали с моим омни-инструментом?

— Ты знал...? Это вообще была идея Родригеса! Я просто...

— Потом. Не распыляйся. Ты можешь хоть что-то им сделать? — Эмия махнул рукой, и Франко, поняв, что тот не сердится, через секунду заметно успокоился.

— Э-э, нет. Мы там просто... ну, поковырялись в паре скриптов и базовых функциях твоего омни-инструмента через общие настройки управления. А с «Мако» всё совсем иначе. Чтобы подключиться к такой машине через омни-инструмент, надо почти залезть внутрь — наверное, поэтому они тоже мучаются. Я даже не представляю, с чего тут вообще начинать, — сказал Кассани. Говорил он всё медленнее и задумчивее, будто сам по ходу мысли пытался нащупать решение.

Эмия не мешал ему, снова оглядывая их тыл, пока Шепард продолжала своё безрассудное вождение. Хвост снова отстал. Пока что.

«Значит, теперь они, скорее всего, смотрят карту и пытаются перехватить нас впереди.»

— Шепард, они, скорее всего, выйдут навстречу. Меняй направление.

— Лады! — крикнула она.

Глаза Кассани тут же полезли на лоб — он лихорадочно схватился за всё, до чего мог дотянуться, когда Шепард на полном ходу заложила поворот почти под прямым углом. Колёса взвизгнули, кормой «Мако» снёсло старую парковую скамейку, но скорость почти не упала.

Скамейка, впрочем, улетела далеко в сторону и с грохотом впечаталась в стену метров через десять.

— Да твою же... ма-а-а-а-а-а-ать! С-сука! — выругался Кассани, которого из-за вождения Шепард мотало из стороны в сторону куда беспомощнее, чем Эмию. Он шумно выдохнул, потом глубоко вдохнул и взял себя в руки. — Короче, нет. Не выйдет. Извини.

— Ничего. Тогда дальше. Вот что я нашёл, — кивнул Эмия, перекидывая им карты и технические руководства, которые успел скачать, пока был отдельно.

— Э-э... А это зачем? — спросил Кассани. Даже Шепард с любопытством покосилась на них.

— Надо исходить из того, что ретранслятор связи стоит на крыше водонапорной башни. Если он внутри, мы ничего не сделаем. Но поднять его наверх они вполне могли: это самая высокая точка в городе, и никто ведь не станет ради него валить всю башню. А там, сверху, он будет почти неуязвим для любого, кто просто решит обшарить место, — объяснил Эмия.

При упоминании ретранслятора Шепард заметно оживилась, теперь уже деля внимание между дорогой и Эмией.

— Э-э... ладно? — неуверенно протянул Кассани. — Тогда при чём здесь файл «Техническое руководство пользователя и спецификации “Мститель II” v3.501»?

— Это к моей снайперской винтовке, — ответил Эмия, ткнув в открытую у себя страницу. — Здесь формулы для расчёта поправок и работы системы помощи прицеливания, характеристики по дальности и инструкция, как открыть расширенные настройки. Тут написано, что эффективная дальность у винтовки два километра, но только потому, что дальше падение пули становится таким большим, что автоматика уже не может компенсировать нужный угол возвышения.

— Ну да... и? — осторожно согласился Кассани, сам заглянув в страницу.

— А значит, если специально целиться значительно выше, пуля всё равно может попасть в цель, описав дугу в воздухе, — усмехнулся Эмия.

«Тут как со стрелой: берёшь выше, и она падает на цель под углом, а не идёт к ней по прямой.»

Кассани нахмурился, взглянув на Эмию.

— В общем, если на крыше башни и правда что-то есть, то мы можем попасть даже не видя цели за счёт этой дуги, — пояснил Эмия. Одной рукой он показал вертикальную плоскость, другой очертил в воздухе навесную траекторию. — Если просчитать цифры и скормить их компьютеру, выстрел должен быть возможен.

«Сам бы я так такое провернул», — он умел удерживать в голове всю местность, даже ту её часть, что выпадала из поля зрения. А значит, и старое оружие с меньшей начальной скоростью ему бы не помешало. Следовательно, прицельная автоматика их винтовок тоже должна была справиться.

Шепард обернулась, совсем оторвав взгляд от дороги, и оскалилась Эмии с таким хищным, почти счастливым азартом, что всё было ясно без слов. А вот Кассани, напротив, продолжал хмуро листать файлы.

— Это возможно. Но даже если расчёты верны, мы всё равно не знаем, куда стрелять по горизонтали, так что зач... — он поводил рукой из стороны в сторону и вдруг моргнул. — А, точно. Можно просто вести по градусу. Если там что-то есть, рано или поздно попадём. Хотя сектор всё равно слишком широкий... а, нет, если бить только по этому меньшему участку, тогда...

Кажется, сама идея его уже захватила, но тут он снова нахмурился:

— Погоди. Ты хочешь, чтобы эти расчёты делал я?

Эмия с усмешкой кивнул. Одно из приятных преимуществ его положения состояло в том, что обязанности можно было делегировать.

Кассани облизнул губы, явно нервничая:

— Я... я даже не знаю, с чего начинать...

— Руководства у тебя перед глазами. Для начала найди нам здание, с которого это хотя бы теоретически возможно, по крупным мазкам. Пока смотри на картину целиком, не вязни в деталях. Иди шаг за шагом и делай задачу выполнимой постепенно. Не думай, получится это или нет. Просто делай, — тихо и размеренно сказал Эмия.

И всё же оба его спутника впереди словно невольно впитали эти слова.

— Точно. Да.

Шепард подняла взгляд и долго смотрела на Эмию через зеркало заднего вида, пока не спохватилась, что, если она хочет не врезаться во что-нибудь, на дорогу всё же лучше смотреть вперёд. Позади них снова показался преследователь.

— Что ж, мой выход, — сказал Эмия, снова раскладывая снайперскую винтовку.

Но после трёх выстрелов, когда кинетический щит вражеского «Мако» уже почти просел, тот предпочёл отвалить.

«Снова начинают наглеть», — подумал Эмия, складывая винтовку. Впрочем, торопиться им всё равно придётся: до точки сбора оставалось меньше часа. А пока главное для них сейчас оторваться от хвоста.

— Держитесь, — буднично предупредила Шепард тем тоном, каким обычно замечают, что, кажется, скоро пойдёт дождь.

Эмия моргнул, и в следующую секунду весь «Мако» уже был в воздухе. До него лишь потом дошло, что Шепард только что разогналась по остаткам забора, как по импровизированному трамплину, и машина перелетела почти через весь маленький парк.

Именно что почти: при приземлении снизу всё же взвизгнул погнутый металл; видимо, ещё одна скамейка или кусок ограды.

— Упс, — пробормотала она, выворачивая руль.

Эмия оглянулся и увидел, как вторая машина резко бьёт по тормозам, даже не пытаясь повторить прыжок. Преследователи отступили, шины завизжали по асфальту, когда они начали разворачиваться, чтобы поискать объезд.

— Хех, зассали.

Эмия вопросительно приподнял бровь и посмотрел на Шепард:

— Может, всё-таки скажешь, сколько раз тебе приходилось уходить от полиции?

— Ха, не дождёшься, — ухмыльнулась она, на очередном резком повороте задев полусгнивший телефонный столб.

Тот с грохотом повалился позади, увлекая за собой остатки давно мёртвых проводов и наполовину перегородив дорогу тем, кто рванёт следом.

Эмия покачал головой и убрал винтовку. Он-то уже прикидывал, как бы сочинить сложный план отхода и выиграть им время — может, подстрелить что-нибудь так, чтобы завалило улицу перед преследователями. Но, похоже, Шепард и без того прекрасно справлялась.

Если бы она ещё перестала так безумно хохотать.

— У нас тридцать пять минут, — сказал Эмия, запрыгивая обратно в «Мако».

На этот раз он сел впереди, хотя, если преследователи снова подойдут слишком близко, потом ему, скорее всего, придётся перебраться назад.

— Кассани норм? — спросила Шепард, уже собираясь давить на газ.

Чуть ранее она задержалась здесь ровно настолько, чтобы Эмия и Кассани успели выскочить, а теперь, завершив круг, снова подъехала за Эмией. С расчётами Кассани ещё и близко не закончил, но этим он мог заняться и возле точки сбора. Если придётся уносить ноги, тащить с собой человека, который изображает калеку, было бы только лишней поклажей.

Эмия кивнул, и она, ухмыльнувшись, заложила очередной поворот. Позади идущий по следу «Мако» снова начал сокращать дистанцию. Видимо, они всё-таки заметили, что Эмия раньше спрыгнул, а это наверняка заставило их насторожиться.

«Хорошо бы то укрытие было достаточно надёжным. Может, они вообще решат, что мы оба всё ещё там», — подумал Эмия.

Он снова разложил снайперскую винтовку. Если у преследователей были резервные группы, логично было бы отправить кого-то проверить, чем они с Кассани там занимались. Но если их интересовал только «Мако», то, возможно, всё обойдётся. Хотя бы на полчаса. Сектор слишком велик, а готовых групп поблизости у них быть не должно — особенно после того, как Шепард носилась по нему как безумная.

— Ладно, давим на газ и посмотрим, не удастся ли всё-таки довести дело до конца, — сказал Эмия, следя и за дорогой впереди, и за тем, что творится сзади, насколько это вообще было возможно. Шепард кивнула и снова свернула. — Здесь налево. Нам нужно вот к этому зданию.

Он перекинул ей отметку на омни-инструмент.

— Чего? Я на ходу в эту штуку не смотрю, — пожаловалась она.

— Тогда смотри туда. Видишь вон то здание? — он указал на запад.

Шепард подалась вперёд, щурясь сквозь пыльное стекло:

— Вон ту здоровенную махину?

— Именно.

— Сделаем! — осклабилась она и резко нырнула в переулок.

Под тяжестью машины рухнул ржавый забор, когда она с ходу проломилась вперёд. Позади преследователи пронеслись мимо проезда: на прямом участке они уже успели почти нагнать их.

Шепард переключила передачу; «Мако» затрясло, и под его огромными колёсами что-то с хрустом смялось — кажется, ржавая мусорная урна. Но и этого ей было мало: не ограничившись одним безумным манёвром, Шепард тут же рванула влево ещё раз, и «Мако» перемахнул через новый забор и разросшийся кустарник, вылетев на что-то вроде старой детской площадки.

«Уже второй за сегодня», — отстранённо отметил Эмия.

Колёса подняли тучи гравия и пыли, пока Шепард разгонялась, чтобы с ходу взять заросшую живую изгородь на другой стороне, куда солнце светило достаточно, чтобы всё там росло без тормозов. Эмия вскинул бровь, отбросил снайперскую винтовку в сторону и обеими руками вцепился во что попало, когда вся машина снова взмыла над кустами, словно это был трамплин.

Опять.

На миг они зависли в воздухе, а потом ухнули вниз, с чудовищным ударом приземлившись аккурат на парковую скамейку. Шепард так резко дёрнула руль, входя в новый поворот, что Эмии показалось, будто два колеса оторвались от земли и машина опасно накренилась набок.

Но дорогу она всё-таки сменила, заставив преследователей затормозить. Теперь им пришлось бы сдавать назад и искать, как выбраться на эту улицу: прежняя дорога уводила к центру города, а эта тянулась прямо.

Он покосился на Шепард. Та, казалось, улыбалась уже шире, чем вообще способен человек, и с явным удовольствием работала рулём и педалями, лихо щёлкая передачами на пути к цели.

Почувствовав его взгляд, она только расплылась в улыбке ещё шире.

«Да, ей это определённо нравится.»

— Кассани, приём. Докладывай, как там у тебя, — сказал Эмия, подняв омни-инструмент, а другой рукой держась за поручень.

Прошла секунда, и с того конца донёсся негромкий голос:

— Всё ещё считаю. Вроде бы никого поблизости нет, но отсюда толком не видно, так что кто его знает. Дай мне ещё пятнадцать минут, и я что-нибудь сведу.

— Продолжай. Как будет что-то готово, сразу выходи на связь. Конец связи.

Эмия отключил канал и посмотрел на время. Сюда они добрались за две минуты; ещё минуты три с половиной, и будут на месте. Потом у них останется максимум пятнадцать минут на стрельбу, а дальше придётся со всех ног возвращаться к точке сбора, если они хотят успеть к челноку.

Тем более что обратно, скорее всего, придётся идти пешком. Конечно, с машиной было бы быстрее, но рассчитывать на такое было слишком уж оптимистично. «Мако» им придётся бросить на месте.

Шепард подалась вперёд, всматриваясь сквозь грязное, запылённое стекло. После всего этого «Мако», помимо прочего, отчаянно просился на мойку.

И хотя в глубине души Эмия всё ещё надеялся, что его не заставят отвечать за весь тот урон, который он прямо или косвенно уже успел нанести этой машине, у ситуации была и приятная сторона: ему мог представиться шанс как следует изучить устройство «Мако» в спокойной обстановке.

Если его действительно заставят чинить то, что он сломал, у него будет самый веский повод запросить электронное руководство. А раз так, он без труда доберётся и до всех характеристик, схем и технических подробностей. Те системы, к которым у них так и не получилось получить доступ, особенно его заинтересовали — если потом найдётся время, их стоило изучить отдельно.

Впрочем, всё это было делом будущего. Сейчас ему думать надо было не об этом.

— Шепард. Это дом, — заметил Эмия.

Шепард только что-то невнятно хмыкнула в ответ, даже не потрудившись повернуться.

— Шепард...

Но в следующую секунду ему пришлось крепче вцепиться в сиденье: она лишь сильнее вдавила газ.

Они насквозь пронеслись через маленький двухэтажный деревянный дом, который буквально разлетелся на куски гнилых досок и штукатурки, а Шепард как ни в чём не бывало помчалась дальше.

— Ха, так и знала. Картонные домики, хе-хе.

Эмия повернулся к ней, но тут же передумал что-либо говорить. Она бы только приняла это за похвалу.

— Внимание, новый контакт на четыре часа, — сказал он, заметив приближающуюся машину.

Как и следовало ожидать, раз уж их местоположение известно, даже короткий путь через укрытия и маскировку не поможет им просто так исчезнуть. И, похоже, по их душу подтянулись новые люди, а это ничего хорошего не сулило.

— Новый? То есть их теперь уже трое? — нахмурилась Шепард, но тут же качнула головой.

— Да. Те две машины, что были раньше, заходят с восьми и с десяти. Нас зажимают.

— Чёрт, сзади тоже ещё одна идёт, — выругалась Шепард, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Значит, кто-то всё-таки оказался достаточно упорным, чтобы повторить её маршрут. — Хорошо, что мы почти приехали. От четырёх самую малость было бы тяжеловато отрываться.

— Самую малость? — с явной насмешкой спросил Эмия.

Шепард лишь пожала плечами с таким видом, будто сказанное и правда не было преувеличением.

Она нахмурилась, глядя на здание впереди. Потом она обернулась к нему и сказала:

— Так, сейчас тряхнёт. Держись.

Эмия сложил снайперскую винтовку, забросил её за спину и быстро опустился на сиденье, пристёгиваясь. Что именно она задумала, он не знал, но, учитывая её обычную манеру водить и тот факт, что она ещё и сочла нужным предупредить, зрелище обещало быть тем ещё.

Она утопила педаль в пол, одновременно сбрасывая передачу, и резкое ускорение тут же вжало его в сиденье. Двигатель взревел, обороты взлетели, потом начали выравниваться по мере того, как машина набирала скорость и менялась нагрузка на колёса. «Мако» продолжал разгоняться, пока не упёрся в предел на высшей передаче. Потом Шепард чуть увела руль влево — и резко дёрнула вправо, одновременно ударив по тормозам. В следующую секунду «Мако» сорвало в длинный боковой занос, и он, скользя, понёсся к цели в полноценном дрифте.

«Так она всё это время реально тренировала дрифт!», — с запоздалым потрясением понял Эмия, вцепляясь покрепче.

Здание выглядело как старый высотный отель. Парадные двустворчатые двери и окна, начинавшиеся выше человеческого роста, должны были когда-то впечатлять и поражать своим видом любого, кто прежде никогда в подобных местах не бывал. Даже время не сумело отнять у входа этого ощущения.

Только Шепард было на это совершенно плевать: она собиралась вогнать машину прямо в эти двери.

Удар вышел как гром среди ясного неба. Двухтонная бронемашина врезалась в двери и вошла в них почти наполовину, намертво засев в проёме. Весь фасад дрогнул; по меньшей мере одно ближайшее окно лопнуло от удара.

Эмия тряхнул головой, приходя в себя. В правом ухе у него немного звенело, но он не стал обращать на это внимания. Во время заноса машина уже успела заметно сбросить скорость, броня выдержала столкновение, так что всё должно было обойтись. К тому же, как он успел прочитать, всенаправленная система амортизации удара тоже сработала как надо.

— Какой же чудесный вездеход... — пробормотал Эмия, отстёгивая ремень.

Он дёрнул дверцу и обнаружил, что ту намертво заклинило после удара о стену. На глаз у него выходило, что, чтобы теперь вытащить машину, понадобятся часы работы и инструмент, которого ни у кого здесь по идее быть не должно.

Впрочем, дверь ему и не нужна была: она вела наружу. А им надо было внутрь. Зато снаружи её тоже уже никто точно не откроет.

— Да, такую штуку я бы себе очень хотела, — секунду спустя отозвалась Шепард, тоже встряхнув головой. — Ты как?

— Замечательно. Дверь заклинило. Попробуй своё окно.

Шепард потянулась к кнопке стеклоподъёмника. Стекло без проблем поехало вниз, и она даже довольно хмыкнула — ровно до того момента, пока сверху не посыпалась пыль и не попала ей в нос. Она дважды чихнула, отстегнула ремень и, освободившись, ловко выскочила через окно, перекатившись по полу уже внутри здания.

Через секунду Эмия последовал за ней. Шепард уже опустилась на одно колено, с штурмовой винтовкой наготове, быстро осматривая холл отеля.

— Мы внутри, — в её голосе даже прозвучало удивление, словно она и сама не до конца верила, что её манёвр сработал. Эмия благоразумно решил это не комментировать и отряхнулся. Внутри всё выглядело таким же пустым, как и в любом другом здании вокруг.

— Отлично. Зато вход теперь почти наглухо заблокирован. Если только они не смогут открыть окна и не полезут через них, с этой стороны путь закрыт, — сказал он, оглядываясь. — Пошли наверх.

Шепард кивнула и побежала первой.

Времени на то, чтобы методично зачистить здание, у них не было: снаружи их ждали четыре бронемашины, и сами собой они никуда не денутся. Время поджимало, так что они просто рванули вперёд. Эмия, достав из-за плеча штурмовую винтовку, следовал за Шепард в пяти шагах позади, пока она мчалась к лестнице.

Как часть внутреннего городского района, это здание было сравнительно хорошо защищено от непогоды и от наступающих джунглей. Поэтому оно всё ещё сохраняло более-менее узнаваемый вид. Лестница, впрочем, выглядела уныло и мрачно: здание в своё время в основном полагалось на лифты, а лестничные пролёты оставались скорее пожарным выходом. Что совершенно естественно — мало кто захочет каждый день ходить пешком вверх-вниз по нескольку десятков этажей.

Эмия на бегу скользил взглядом по дверным проёмам и комнатам за разбитыми, перекошенными дверями, пока они поднимались всё выше, этаж за этажом.

Снаружи всё ещё было светло, хотя солнце уже начало медленно клониться к закату. Но внутри, там, куда не проникал дневной свет и где электросети давно развалились, царила кромешная тьма.

Они бежали, освещая путь омни-инструментами, тяжело дыша и перескакивая пролёт за пролётом. Эмия считал этажи. До тридцать пятого они добрались без остановки, после чего Шепард начала заметно сдавать. К сороковому сбавили обороты уже оба; там они и остановились передохнуть и попить воды. Потом, в тишине, с выключенным светом омни-инструментов, уставились вниз по лестничному колодцу, прислушиваясь, не преследует ли их кто-нибудь пешком.

— Да сколько в этой махине вообще этажей? — спросила Шепард, снова поднимаясь. Говорила она вполголоса, пока они отдыхали в темноте.

— По документам, сорок пять. По факту крыша примерно там, где был бы пятидесятый, — так же тихо ответил Эмия.

— Ничего себе высота.

— ...Да. Сверху обычно видно очень далеко, — сказал Эмия.

Высота никогда не вызывала у него ни особого страха, ни особого восторга. Но для мага умение сохранять над собой контроль в таких условиях тоже кое-что значило.

Он и раньше нередко полагался на выгодные верхние позиции, особенно с учётом того, как предпочитал сражаться.

— Ты уже бывал наверху в таком здании? — спросила Шепард, и любопытство с удивлением заставили её невольно повысить голос.

Сама она видела такие дома только издали: это были далёкие сверкающие громады на линии горизонта. Они никогда не были частью её мира.

Эмия моргнул, внезапно поняв, что для его образа уличного беспризорника такие знания могут оказаться слишком уж неподходящими. Он нахмурился, радуясь хотя бы тому, что темнота скрывает лицо и даёт ему лишнюю секунду на размышление.

Но разве не этим он занимался уже какое-то время?

Разве не выдавал одну за другой вещи, которые совершенно не вязались с тем, кем он якобы был? Как команда только что выпущенных Е6, они вообще-то должны были просто в панике уносить ноги. А он сделал куда больше. Всё началось со снайперской винтовки — тогда он среагировал почти инстинктивно, не задумываясь.

А потом просто поддался течению. В какой-то момент ему даже почудилось, будто он снова вернулся назад — в те дни, что были ещё до всего этого. До сделки с всеведущим инопланетным квантовым суперкомпьютером в небесах. Только теперь исчезло отчаянное напряжение, исчезла непрерывная борьба — остались лишь азарт и возбуждение.

— ...да, бывал. С охраной там обычно было всё очень серьёзно, — наконец ответил он, взяв себя в руки.

Почему он вообще так старается? И почему при этом всё ещё делает вид, будто не является кем-то большим, чем кажется? Для порученного ему задания всё это было совершенно необязательно. Но ведь дело никогда и не было только в задании, верно? По крайней мере, уже не теперь. Не в том, что... успело вырасти между ним и Шепард.

В этой дружбе.

— Ха, могу представить. Не терпится посмотреть, — ответила она.

Ему вдруг захотелось поправить её: на саму крышу они не пойдут, ведь верхних этажей вполне достаточно, а укрытия там больше. Он ведь и во время двух предыдущих разведок у водонапорной башни на крышу тоже не поднимался.

Но он замешкался. В конце концов, господства в воздухе у противника всё равно не было, и, по большому счёту, они ничего не теряли, если поднимутся до самой крыши.

Эмия поднялся, качнув головой:

— Пошли дальше. Уже достаточно отдохнули.

— Ага, веди, Эмия, — бодро ответила она, поднимаясь и включая свет своего омни-инструмента уже заметно тусклее, чем раньше, прежде чем двинуться за ним.

— И помни, — напомнил Эмия, — даже когда выйдем наружу, держи один глаз закрытым.

— Чтобы сохранить ночное зрение, да? Поняла.

Даже в темноте казалось, будто её усмешку невозможно не заметить.

* * *

— Ух ты... — выдохнула Шепард, опуская винтовку; руки у неё бессильно повисли вдоль тела.

Сильный ветер растрепал ей волосы и хлестнул прядями по лицу, так что ей пришлось зажмуриться и на миг упереться, чтобы устоять. Но когда она снова открыла глаза, изумление на её лице стало только сильнее.

«Нормально», — подумал Эмия, выходя следом за ней и оглянувшись на лестницу, по которой они поднялись. Потом он осмотрелся. На крыше стояли старые блоки кондиционеров, электрические трансформаторные шкафы, довольно большой бак для воды и небольшой выход с верхнего этажа, через который они сюда и выбрались.

«Да, нормально. Лестницу в любом случае оборонять удобнее, чем какую-нибудь комнату на верхнем этаже», - про себя сказал он, глубоко вдохнув.

— Ты ещё даже толком вид не увидела. Подойди ближе к краю, и тогда поймёшь, что внизу. Только не свались, — ехидно бросил Эмия, проходя мимо застывшей Шепард.

Та моргнула, осознав, что с того места, где стоит, видит только горизонт над кромкой крыши.

Если подойти ближе, перед ней откроется весь город — всё, где они сегодня успели побывать, окажется далеко-далеко внизу.

Она подбежала к краю, но по мере приближения всё ниже пригибалась, пока почти не поползла. Добравшись до самой кромки, она встала на четвереньки — и чтобы внезапный порыв ветра не сбил её, и чтобы не перегнуться слишком далеко — и заглянула вниз.

— Ого-о-о-о... как же всё далеко... — прошептала она, глядя на три бронемашины, стоявшие у здания внизу.

На миг ей захотелось сплюнуть вниз, но она тут же передумала. Отползла от края, она глубоко втянула воздух носом и ртом, будто пробуя его на вкус.

Потом причмокнула, словно и правда уловила в нём что-то непривычное.

— Да, здесь всё немножко по-другому, — сказал Эмия.

На то, чтобы подняться на крышу, у них ушло три минуты — при всех обстоятельствах весьма неплохо. Времени у них ещё оставалось немного, но, если честно, график уже начинал поджимать.

И всё же у него не повернулся язык одёрнуть Шепард и заставить её снова сосредоточиться. То, как она смотрела вокруг, жадно впитывая взглядом и ближнее, и дальнее, прикидывая по ладони и пальцам размеры джунглей и гор, тянулась к заходящему солнцу, будто могла его схватить...

Почему-то ему казалось неправильным лишать её этого мгновения.

Вместо этого он занялся снайперской винтовкой. Сошек у неё не было, поэтому он подложил под ствол старую трубу и начал устраиваться. К самому краю он подходить не стал — он выбрал позицию примерно в пяти метрах от того. Отсюда водонапорная башня просматривалась отлично, а сам он не попадал под восходящие завихрения ветра у кромки крыши.

Он вдохнул, глядя на цель.

Даже отсюда крышу башни было не разглядеть. Выстрел всё равно оставался слепым. На миг ему пришло в голову усилить зрение магической энергией; по сути, сущий пустяк, едва заметный всплеск температуры тела на записях...

Но нет.

Это была та черта, которую он сам себе провёл. Он признавал, что всё это было весело. Признавал, что ему нравится вот так снова работать с кем-то в паре. Признавал даже, что, пожалуй, слегка распустился — в пределах человеческих возможностей. И, возможно, в том, что касалось подготовки, действительно выложился до конца.

Но магию он использовать не станет.

Он выдохнул. Сердце у него уже почти успокоилось после подъёма по лестнице. Его руки ещё слегка дрожали от бега, но он знал: ещё секунд десять, и это пройдёт. Формально программа помощи прицеливанию должна была взять на себя все необходимые поправки, но его привычка сперва успокоиться никуда не делась. Да и лишним это всё равно не было.

Чем устойчивее платформа, тем лучше выстрел.

— ...Как думаешь, он и правда там? — спросила Шепард, подходя к нему.

— Есть только один способ это выяснить.

На это она ничего не сказала, просто молча встала рядом, пока он продолжал подбирать наилучшее положение для стрельбы. Проблема была в отсутствии сошек и в том, что вес винтовки ощущался иначе, чем у оружия, к которому он привык раньше.

Устойчивости будет меньше, это он понимал. Обычно встроенный генератор поля эффекта массы компенсировал это: в момент выстрела оружие становилось тяжелее, и увеличившаяся масса гасила отдачу. Но Эмия подозревал, что Кассани пустит ту энергию, которая обычно шла на стабилизацию, на усиление выстрела, ведь им нужен был весь доступный запас.

До водонапорной башни всё-таки было очень далеко.

Как именно поведёт себя винтовка при выстреле, он не знал, а потому ему требовалась максимальная устойчивость. По сути, от него требовалось только нажать на спуск и удержать оружие неподвижно: каждая пуля должна была уходить по расчётам и скрипту, который сейчас дописывал Кассани.

Задача Эмии сводилась к одному: не дать винтовке сместиться, чтобы разброс перекрыл всю ширину верхушки башни. Не всю, разумеется, а только выровненную площадку у технического люка.

Именно на этом они и сошлись. Если не выйдет — значит, не выйдет. И всё же Шепард явно колебалась. Это ведь она попросила его пойти на всё это, надеясь, что результата ей хватит, чтобы подать заявку в спецподразделения N-программы.

Но если затея провалится — или даже если всё получится, а к точке сбора они всё равно опоздают, — аукнется это, как ей казалось, скорее ему, чем ей. Если её не возьмут в спецподразделения, для неё останется пехота, куда, по большому счёту, брали любого, кто был готов служить и мог тянуть нагрузку.

А вот он по всем показателям выступал выше среднего. Если только они успеют к точке сбора, он сможет подать заявку куда угодно. И ей было непонятно, о чём он сейчас думает, если даже при утекающем времени всё равно согласился на её просьбу.

С другой стороны, даже в самых смелых фантазиях ей бы не пришло в голову, что Эмия вообще-то собирается на Марс.

— Ещё шесть минут, и уходим, — сказал Эмия, глянув на омни-инструмент.

— Да. Я поняла, — ответила Шепард.

В его голосе не было ни извинения, ни жалости. Просто констатация факта. И она тоже не позволила тревоге прорваться в собственный тон. Даже если из этого ничего не выйдет, она всё равно запомнит, что ради неё он был готов зайти так далеко.

— Тебе лучше вернуться к лестнице, — сказал Эмия, подняв на неё взгляд.

— А?

— И вот, возьми ещё это, — он протянул ей штурмовую винтовку, и она молча приняла её с коротким кивком.

— Думаешь, за нами и сюда поднимутся? — спросила она уже совершенно серьёзно.

— Мы их достаточно разозлили, чтобы исходить именно из этого. Лестница там отличный узкий проход. Удержишь его, и мы сможем оставаться здесь сколько захотим, — сказал он, кивнув в сторону выхода.

— Поняла.

С этими словами она бегом вернулась к выходу на лестницу и заняла позицию, сама тоже улёгшись ничком. При невысокой пробивной способности оружия с ускорителем массы — особенно сейчас, на пониженной мощности, — можно было какое-то время рассчитывать на толстый бетон как на вполне надёжное укрытие.

Эмия снова глубоко вдохнул, приводя себя в равновесие. Потом полностью выдохнул, дождался естественной паузы между выдохом и вдохом, и именно в этот миг навёл прицел на водонапорную башню. Когда точка наведения уже стояла как надо, он при необходимости мог бы удержать направление даже с закрытыми глазами.

Теперь всё зависело только от того, справится ли Кассани.

Прошла минута. Им компанию составлял один лишь ветер.

Прошла ещё одна, и Эмия начал чувствовать, как Шепард постепенно охватывает беспокойство. Она то и дело поглядывала в его сторону, постукивая указательным пальцем по корпусу винтовки.

Прошло пять минут, и Эмия тихо вздохнул.

Он сам наложил на себя ограничения и отступать от них не собирался. Если не судьба, значит, ничего не поделаешь. Да и без того они уже успели немало. Кто знает, может, и этого ей хватит, чтобы пробиться в спецподразделения.

— ...Ещё минуту, ладно? — спросила Шепард.

В её голосе слышалась просьба. Не о том, чтобы продлить срок — это она понимала слишком хорошо. Скорее, надежда, что Кассани всё-таки успеет. Наверное, ей хотелось выйти с ним на связь и спросить, что его задерживает, но она знала, что это только помешает.

— Да, — после короткой паузы ответил Эмия.

Оставалось сорок секунд.

И наконец что-то произошло.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

— Контакт на лестнице! — сразу доложила Шепард, и в следующую секунду грянула частая стрельба.

Сначала бил один штурмовая винтовка, потом к нему добавился дробовик, следом ещё три ствола — и всё слилось в сплошную какофонию боя и рикошетов.

— Сколько их? — спросил Эмия, даже не поднимаясь.

С проходом на крышу Шепард справится и сама; для такого узкого участка это была удобная оборонительная позиция. У него же была своя роль, и, если бы он сейчас сорвался ей помогать, это только разозлило бы её — по крайней мере, он почти не сомневался в этом.

Но знать ему всё равно было нужно: с крыши им потом ещё предстояло спускаться обратно с боем.

— Одного сняла, валяется внизу на лестнице. Ещё троих вроде видела. Я могу держать их прижатыми сколько угодно. Я справлюсь! — ответила она. В её голосе отчётливо звучало: помощь ей не нужна, пусть он остаётся на месте.

— Понял.

Эмия ждал, игнорируя перестрелку у себя за спиной и не отрывая взгляда от водонапорной башни в окуляре. Огонь то усиливался, то стихал, пока где-то сзади не рванула граната.

— Всё нормально! Я держу! — крикнула Шепард так громко, что он услышал её сразу из двух мест; и по связи, и вживую.

Он медленно вдохнул.

Тридцать секунд...

— Эмия! Готово! Отправляю! — выкрикнул Кассани, и секунду спустя обновлённые алгоритмы стрельбы пришли на омни-инструмент.

Пальцы Эмии быстро забегали по панели, перенастраивая винтовку как требовалось.

— Сержант, к этому моменту вы уже должны понимать, что мы делаем. Так что, если следующим выстрелом я сейчас попаду в кого-то живого, вам лучше уже останавливать всё это, — сказал он, надеясь, что его всё-таки слушают.

Программа закачивалась мучительно долгие три секунды, потом винтовка перезагрузилась с новыми рабочими параметрами. Эмия выдохнул, опуская дыхание до самого дна, дождался паузы — и нажал на спуск.

*БУ-У-УМ!*

Рёв снайперской винтовки перекрыл всё, что они слышали до этого, и на миг Эмия даже уловил, как на лестнице перестрелка разом стихла: все замерли, вслушиваясь в этот звук.

Ещё бы. Только что рявкнуло что-то очень серьёзное, и каждому захотелось убедиться, что у него внезапно не появилось лишнее отверстие в теле. Поняв, что никого не задело, они постепенно вернулись к стрельбе.

Эмия вдохнул, сохраняя неподвижность, пока винтовка проходила цикл охлаждения. Из-за изменений в алгоритмах он теперь длился три секунды. В ожидании Эмия просматривал скрипт на экране омни-инструмента.

Во-первых, объём снимаемой стружки увеличили вчетверо, чтобы нарастить массу пули.

Решение довольно необычное, но, пожалуй, логичное. Чем тяжелее пуля, тем меньше дистанция её эффективного полёта; а значит, на такой дальности траектория получится более крутой, дуга будет выражена сильнее. Если же оставить обычный объём стружки, более лёгкую пулю разогнать на такую дистанцию было бы куда проще. Но она стремилась бы идти по более плоской траектории, потому что её максимальная дальность и так была бы значительно выше.

А прямой линии от них до крыши водонапорной башни попросту не существовало.

Им нужна была именно дуга.

Конечно, можно было просто ослабить сам рельсотрон — тогда максимальная дальность у лёгкой пули сократилась бы, и дуга тоже появилась бы. Но это ударило бы по пробивной способности. Попади такой лёгкий снаряд в цель, и он вполне мог бы просто отскочить.

Поэтому, чтобы мощности удара всё же хватило, им пришлось масштабировать всё разом. Сделать пулю тяжелее, а потом поднять заряд рельсотрона под её новый вес, чтобы получить нужную траекторию.

То есть более тяжёлый снаряд и более мощный импульс для его разгона.

А значит чудовищный расход батарей.

Индикатор на дисплее уже предупреждал его, что при таком режиме энергии хватит всего на шесть выстрелов. По расчётам Кассани, этого должно было хватить, чтобы перекрыть всю ширину нужного участка крыши на водонапорной башне.

Если не считать одной ошибки, заметил Эмия.

«Он не учёл эффект Кориолиса. Хотя давление воздуха, температура и углы — всё рассчитано правильно», — пока шло охлаждение, Эмия пробегал скрипт взглядом на экране своего омни-инструмента, - «Выстрелы будут чуть-чуть уводить влево из-за того, что не учтено вращение планеты. А значит, если ретранслятор стоит у самого правого края площадки, даже все семь выстрелов его не заденут.»

Не то чтобы он сам знал как это поправить, да и времени отправлять всё назад уже не было. Всё, что ему оставалось, читать код и невольно восхищаться тем, что сумел навертеть Кассани. Сейчас ему оставалось только бросить кости.

«Если я подключу батарею пистолета, смогу выжать ещё один выстрел», — мысль пришла сама собой. Он качнул головой.

Эмия начал выдыхать. Способов дышать при стрельбе существовало много, но он давно понял, что лучше всего ему подходят вполне определённые. Ирония заключалась в том, что для разных видов дальнобойного оружия ему пришлось осваивать совершенно разные дыхательные техники.

В кюдо, при стрельбе из юми, учили, что дыхание грудью — а тем более плечами — ведёт к плохому выстрелу и что правильную форму можно обрести только через дыхание животом.

«Дыши по кругу. Дыхание животом, здоровое. Грудью, обычное. Плечами, больное. Стоит вначале перестать следить за дыханием, и сосредоточенность тут же ускользает. Всегда удерживай дыхание в центре», так учил мастер кюдо XX века Ава Кэндзо.

Во многих древних системах дыхания достоинства брюшного дыхания превозносили едва ли не до небес. И потому неудивительно, что в кюдо всё строилось именно на нём: расширение должно было идти без остановки вплоть до самого мгновения выпуска, чтобы стрелу отпускало всё тело разом. Пока расширяются бока, тетива уходит от живота лука. Раскрыться до предела должны не только мышцы и конечности, но даже кожа и внутренние органы — точно так же, как лук, натянутый до полной луны.

Выстрел отпускался всем существом сразу, и всё это существо действовало как одно.

В каждом из восьми этапов в начале шёл вдох, в конце — выдох; на вдохе и на выдохе ты всё расширяешься, словно становясь единым с окружающим миром. Граница между собой и внешним размывается, будто сделана из тумана, пока одно не становится тем же самым, что и другое.

Лучник и лук становятся едины, и в миг выпуска из полной груди вырывается киай — образ натяжения и линии полёта стрелы, настолько совершенно сложившийся в сознании, что уже не может быть ничем, кроме реальности. И потому стрела, ещё не сорвавшись с тетивы, уже безошибочно пронзает цель.

Вот только по отношению к огнестрельному оружию всё это оказывалось совершенно неверным.

Он выдохнул до конца, опустошая лёгкие полностью, дождался паузы... и в промежутке между ударами сердца нажал на спуск во второй раз.

*БУ-У-УМ!*

«Ещё пять выстрелов», — отметил Эмия, быстро взглянув на индикатор. Пока ничего. Скорее всего, он ни во что не попал. Оставалось надеяться, что и человека тоже не задел. По крайней мере, за холмом на картах не было ничего, кроме бескрайних джунглей.

Хотя наверняка знать было нельзя.

Конечно, в ближнем бою дыхание не имело такого значения. Но чем дальше он учился стрелять из огнестрела, тем яснее понимал: то, чему его научил лук, для винтовки почти бесполезно.

С огнестрелом он усвоил три основные техники дыхания: стрельбу на полувдохе, стрельбу на выдохе в естественной паузе и стрельбу после полного выдоха — тоже в естественной паузе. Во всех трёх решающим был именно этот короткий природный миг между дыхательными циклами.

Только в секунду неподвижности — между вдохом и выдохом или между выдохом и вдохом — тело замирало полностью. Но из этих трёх способов лишь один действительно работал на тех дистанциях, на которых ему приходилось стрелять.

С пистолетом или штурмовой винтовкой годился любой из них; да и можно было стрелять вообще не следя за дыханием.

Но со снайперской винтовкой, где малейшее смещение на одном конце превращалось в огромную ошибку на другом, это было критично.

Из всех трёх техник только последняя давала ту надёжную устойчивость, которая требовалась для таких выстрелов; потому что при вдохе и выдохе объём лёгких почти никогда не повторяется абсолютно одинаково два раза подряд. А значит, если приклад упирается в плечо, линия прицеливания будет подниматься и опускаться.

Особенно лёжа, когда ты прижимаешь винтовку к земле и держишь далёкую цель на пределе точности. И ровно в тот миг, когда кажется, что цель уже поймана и можно стрелять, тебя предаёт собственное дыхание.

Даже попытка вдохнуть до предела не помогла бы: лёгкие слишком податливы, и само понятие полного объёма слишком расплывчато, чтобы на него можно было уверенно опереться. Нет, единственный действительно надёжный способ для дальнего выстрела он нашёл в другом: полностью выдохнуть, опустошить лёгкие до конца — и в короткую паузу, когда тело переходит от выдоха к вдоху, нажать на спуск.

С луком ты стремишься стать единым с миром. С винтовкой всё прямо наоборот.

Ты опустошаешь себя от эмоций и просто нажимаешь на спуск. Когда стреляешь, ты не становишься единым ни с винтовкой, ни с пулей. Здесь не нужен совершенный внутренний образ, в котором ты, цель и линия стрелы — ясуйдзи — сливаются воедино. Всё слишком механично, слишком клинично по сравнению со стрельбой из лука: ты просто берёшь дальность, совмещаешь прицел и стреляешь. Единственное, что чувствуешь, когда убиваешь человека нажатием спуска, это отдачу в плечо. Целиться рукой, стрелять разумом, убивать сердцем холодным, как арктический лёд.

Позади Шепард всё ещё вела огонь, и Эмия был почти уверен, что услышал, как она перешла на пистолет, когда одна из винтовок перегрелась; она перебрасывалась между стволами, стараясь сохранить максимально плотный огонь в направлении лестницы.

Прошло две секунды после последнего выстрела. Он повторил всё сначала и нажал на спуск, позволяя сознанию с привычной точностью соскользнуть в то состояние, где каждое действие становится безупречным.

*БУ-У-УМ!*

Потом ещё раз.

*БУ-У-УМ!*

И ещё.

*БУ-У-УМ!*

И ещё.

*БУ-У-УМ!*

И ещё.

*БУ-У-УМ!*

— Чёрт, — выругался он, когда снайперская винтовка окончательно погасла; батареи были высосаны так, что потухли даже элементы управления. Ноль, ничего. Задача на дисплее не изменилась; он ни во что не попал.

«Пора сворачиваться и уходить, только и всего. Мы сыграли и не выиграли, но пока ещё не проиграли. Если успеем вовремя отойти, всё в порядке.»

Так он подумал. И всё же не поднялся.

Он так и остался лежать с винтовкой, глядя на водонапорную башню.

«Ещё один выстрел. Одного ещё хватит», — предательская мысль поднялась изнутри, — «Там справа остался неохваченный угол. Если что-то стоит именно там...»

Время будто замедлилось. Пистолет на его бедре вдруг стал тяжёлым и горячим даже сквозь бронескафандр. Он всё ещё мог вынуть из него батарею и отдать заряд на ещё один выстрел; ретранслятор всё ещё мог быть на крыше, а из-за ошибки в расчётах его всё ещё можно было не задеть.

Он всё ещё мог сделать этот последний выстрел.

Но это говорила ловушка невозвратных затрат, холодно отметил какой-то уголок его сознания. Та самая иррациональная вера, будто раз уж ты уже столько вложил в заведомо провальное дело, то если продолжишь, просто обязан что-нибудь получить взамен; будто понесённые потери непременно нужно залатать победой.

Снайперской винтовки он уже лишился — самого сильного оружия из всего, что у них было. Если продолжать, потери будут только расти. Хватит ли ему пистолета? Или он потом подойдёт к Шепард и попросит один из её стволов?

А потом что, примется высасывать заряд из костюма? Конечно же, определённо, до точки сбора он наверняка доберётся, ни разу не попав под огонь. Именно к такому высокомерию и ведёт эта слабость.

«Это детское упрямство... Ничего ведь на деле не изменилось, правда ? Всё так же не можешь принять никакой исход, который заканчивается поражением? Именно из-за этой слабой, ребяческой упёртости моя жизнь и пришла к тому концу, к которому пришла!»

Он почувствовал, как кровь в нём снова вскипает; вся его хладнокровная расчётливость последних минут исчезла, будто её и не было.

И всё же.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Шепард за его спиной всё ещё сражалась.

— Чёрт, — выругался он снова. Он включил связь. — Шепард! Продлеваем операцию на две минуты! Держи их!

— А? Что?.. Почему?! — крикнула она в ответ.

— Просто держи! — почти рявкнул он, выхватывая пистолет и с рекордной скоростью начиная разбирать его, даже по собственным меркам.

Потому что она попросила его о помощи.

Тогда, раньше, когда он сорвался и потерял над собой контроль, он помог ей, думая, будто делает это ради себя самого. Будто действует эгоистично и рационально, будто он уже не тот, кем был все те годы назад. Но это оказалось ложью.

Он не изменился вовсе. Он просто опьянел от собственной рефлексии и сомнений, гадая, значила ли его жизнь вообще хоть что-нибудь, пока он сидел и ржавел на Луне.

«Ну что за никчёмность.»

Он вспомнил ту улыбку и стиснул зубы.

Теперь, снова стоя на краю, он понял это. На этот раз он даже не станет искать оправданий.

— Один выстрел.

Всем своим умением и мастерством, не прибегая ни к чему сверх этого, он сделает один выстрел. А дальше будь что будет, но кость будет брошена. Не играя роль, а по-настоящему вкладывая в это что-то от себя.

Он уставился на винтовку; подключив к ней батарею пистолета сбоку и слегка сдвинувшись, он утратил прежнюю позицию. Даже если бы компьютер винтовки не отключился и не пришлось заново загружать расчёты, стрелять теперь пришлось бы уже из другой точки; оставшийся сектор он не накрывал.

Компьютер с этим не справится.

Нет. Это мог сделать только он.

Эмия занял позицию; зрение его заострилось, пока он выдыхал. Он навёлся, вдохнул. Отключая автоприцеливание и беря управление на себя, он начал выдох.

Именно сочетая два этих подхода — стать единым с миром и, напротив, отделить себя от него с предельной ясностью, — он и поднялся до того уровня, которого достиг. Среди Героических Духов, владевших луком, было немало мастеров как лука, так и огнестрельного оружия. Но он бы осмелился сказать, что по-настоящему овладел обоими только он один.

Эмия принял в себя картину перед глазами, и он отбросил её. Теперь всё зависело от его мысленного взора.

Он видел водонапорную башню; крыша была пуста, кроме одного места, где возвышалось что-то высокое. Он не знал, как выглядит ретранслятор, и потому подставил вместо него самую привычную для себя цель. Человеческое тело; его собственное тело само вносило крошечные поправки, пока его мысленный взор не зафиксировался на траектории, проходящей прямо через сердце мишени.

Он видел и здание, на котором лежал. Видел крышу. Видел всю дистанцию между началом и концом — всю линию между ними и ту дугу, по которой должен был пустить выстрел.

Выдохнув до конца, он довёл дыхание до паузы и нажал на спуск в промежутке между двумя ударами сердца...

*БУ-У-УМ!*

На миг воцарилась тишина, и мир словно завис в неподвижности. Эмия взвесил собственный поступок; мгновение осознания и предельной ясности растянулось до бесконечности. Возможно, кто-то ещё поймёт, насколько нелепым был этот выстрел. А возможно, на крыше и правда ничего не было, и никто никогда ни о чём не узнает.

Но он снова решил помочь другому человеку — протянуть руку тому, кто попросил помощи. Ему казалось, что смерть уже отвела его от этого пути, но теперь стало ясно: Широ Эмия никогда не сможет отдалиться от этого идеала.

Эмия закрыл глаза, сложил винтовку и выдрал батарею пистолета. Неважно. Об этом он подумает потом. Он собрал пистолет обратно с рекордной скоростью и закрепил оба теперь уже мёртвых оружия на соответствующих полосках Ван-дер-Ваальса.

Ещё секунду он смотрел на водонапорную башню, потом качнул головой и развернулся. Подбежав к лестнице, он остановился в нескольких метрах за Шепард, опустился на четвереньки и подполз к ней, пока она продолжала поливать лестничный марш очередями.

— Всё, — коротко сказал Эмия.

— Попал? — спросила Шепард, не отводя взгляда, хотя на миг и прекратила огонь.

— Не знаю, — он глянул на дисплей. Задача всё ещё висела. — Похоже, на крыше его вообще не было.

Она ничего на это не сказала, только коротко кивнула.

— Тогда пора уходить, — произнесла она, и Эмия кивнул. — Правда, путь вниз у нас, похоже, слегка перекрыт.

Эмия глянул вниз, пока она возвращала ему штурмовую винтовку. Никого видно не было. Даже того врага, которого она подстрелила ранее, судя по всему, успели вытащить с нижнего пролёта.

— М-м, есть идеи? — как бы между прочим спросил он.

— Есть. Надеюсь, ты не боишься высоты, — ухмыльнулась она.

Внизу, на повороте лестницы, снова показалась чья-то голова. Поскольку ни Шепард, ни Эмии с верхней площадки видно не было, незнакомец, видимо, осмелел и сделал ещё шаг на лестницу. Потом ещё несколько, медленно, мучительно медленно, стараясь двигаться совершенно бесшумно.

Он успел подняться всего на две ступени, прежде чем Шепард вскинула винтовку над кромкой и выдала длинную очередь. Он едва успел шарахнуться обратно в укрытие; кинетический барьер у него схлопнулся, а его ногу тут же зафиксировал собственный костюм.

Эмия тихо фыркнул:

— Тебе это нравится?

— Это... как его... А, точно. Расслабляет, — ответила она, ничуть не пытаясь это отрицать.

— Как рыбу в бочке расстреливать, — хмыкнул он.

— А? Зачем вообще стрелять рыбу в бочке? — Она повернулась к нему.

— Неважно.

Она моргнула, подозрительно прищурилась, потом пожала плечами:

— Ну и ладно. Пока ты там возился, я кое-что придумала. Когда я смотрела вниз с края, то увидела этажом ниже какую-то... площадку? У окон. Забраться по ней на крышу было бы безумием, а вот спуститься вниз, наверное, можно. Да?

— Подоконник, что ли? — нахмурился Эмия.

Затея казалась рабочей, но без верёвки всё это было чертовски рискованно. Крыша нависала над подоконниками, насколько он помнил, почти на метр.

— У этой штуки есть название? — Шепард, похоже, удивило именно это, а вовсе не то, что она только что предложила ему свеситься с пятидесятиэтажного здания.

Эмия покачал головой:

— Ладно. Займусь. Ты оставайся здесь и не давай им высунуться. Как только всё будет готово, вызову тебя по связи.

Она показала ему большой палец и ухмыльнулась, а он, держа винтовку в руке, отполз назад. Отойдя достаточно далеко, чтобы случайная пуля его уже не задела, он поднялся и побежал к краю крыши. Как и Шепард до него, он опустился на четвереньки, подполз к кромке и заглянул вниз.

Да, подоконник там был, притом достаточно широкий, чтобы человек мог на нём стоять. Но до него было не меньше двух метров вниз, да ещё и с уходом внутрь. Просто повиснуть на краю и отпустить руки здесь не выйдет; под тобой будет только отвесное падение на добрую сотню с лишним метров.

— Мда уж, — пробормотал он, закидывая винтовку за спину и качая головой.

План был безумный, но, пожалуй, мог сработать. В общем-то, как и всё, что он обычно делал. Видимо, она успела кое-чему у него набраться. Или это был её способ пошутить?

Неважно.

Он начал медленно сползать назад, пока под носками у него не осталось пустоты. Потом под коленями. Потом уже вся нижняя половина тела ушла за край; он перегнулся в пояснице, лёг животом на кромку, а руками удерживал себя от скольжения вниз. Ветер яростно бил по повисшим в пустоте ногам, но он не обращал на это внимания.

Наконец он позволил силе тяжести потянуть себя ещё ниже, так что на краю остались только локти, а затем и одни руки.

Теперь он висел, держась лишь кончиками пальцев.

Эмия посмотрел вниз, ощущая, как всё его тело свободно висит в пустоте. Под ним раскрывался стометровый провал. Если уж на то пошло, смерть была бы безболезненной: короткое свободное падение и резкий шлепок внизу.

«Хватит об этом», — одёрнул он себя и начал раскачивать ноги.

Не слишком сильно, чтобы не сорваться, но достаточно, чтобы пошёл размах. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Как маятник, он набирал инерцию, пока не решил, что хватит, и в крайней точке качания к зданию разжал пальцы.

На миг он оказался в воздухе, вообще ни за что не держась; подоконник стремительно приближался снизу, и в следующую секунду он уже стоял на нём, плотно прижавшись к стене. Эмия вдохнул и вжался ещё сильнее.

Даже не глядя вниз, он двинулся вбок, шаг за шагом смещаясь вдоль стены, пока не добрался до окна. Стекло, несмотря на годы запустения и ветер на такой высоте, уцелело. Он попробовал открыть раму, но та намертво застряла.

« А вот это уже нехорошо», — подумал Эмия.

Чтобы попасть внутрь, придётся разбить стекло, а это наверняка насторожит тех, кто внутри. С другой стороны, может, отсюда звук покажется слишком далёким и на него не обратят внимания.

Нет. Ему всё равно нужна маскировка.

— Шепард, приём.

— Уже закончил? Капец, а я даже ничего не услышала.

Эмия тихо хмыкнул:

— Льстит, что ты такого высокого мнения обо мне, но нет. Мне нужно, чтобы ты взяла оба ствола и устроила как можно больше шума.

«Лучше не объяснять ей почему, они вполне могут слушать канал», — подумал Эмия.

— Поняла. Шепард, конец связи!

И уже через секунду наверху разверзся настоящий ад из стрельбы. Шепард не ограничилась одними только выстрелами: она ещё и орала похабщину и ругательства, паля по самым гулким участкам стены, какие только могла найти.

Даже отсюда было слышно прекрасно. Что было идеально.

Эмия ударил в стекло тыльной стороной пальца, чуть выставив вперёд средний так, чтобы второй сустав сработал как маленький молоток. Стекло тихо звякнуло, и по нему тут же побежали трещины до самых краёв.

Когда он вдавил осколки внутрь, шума стало чуть больше, но всё равно недостаточно, чтобы оповестить всех. Он пролез в образовавшийся проём и вытащил за собой штурмовую винтовку.

— Всё, Шепард, спасибо.

И в ту же секунду канонада наверху смолкла.

Эмия двинулся вперёд, к двери, одновременно оглядывая комнату. Когда-то это, должно быть, был пентхаус-люкс, за который брали бешеные деньги — слишком уж просторное помещение выходило. Теперь же перед ним была всего лишь ещё одна пустая коробка. Его даже слегка позабавило, что кто-то в своё время содрал и утащил отсюда даже сплошное ковровое покрытие.

Он подошёл к двери и медленно приоткрыл её, держа винтовку поднятой и наготове. Но в соседней комнате его ничто не встретило. Он так и шёл дальше сквозь пыльную тьму, пока не добрался до входной двери, которая должна была выводить в коридор верхнего этажа.

Эмия заглянул в глазок, чуть смещаясь влево и вправо, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь за дверью. Но вокруг было слишком темно, чтобы увидеть хоть что-то. Возможно, те, кто гнался за ними, уже ушли. А возможно, у них было какое-то снаряжение для ночного зрения, иначе объяснить такую тьму было трудно.

Он попытался вспомнить планировку этажа, но они с Шепард проскочили здесь, не запоминая её как следует, так что своё положение относительно лестницы на крышу он мог определить только очень примерно.

Отпрянув, он приложил ухо к двери и закрыл глаза, вслушиваясь.

Он что-то слышал, но не мог понять что именно. Возможно, это всё ещё была стрельба Шепард; звук слишком искажался расстоянием и стенами.

«И вот в этот момент я бы просто использовал Структурный Анализ, считал всю планировку этажа и начал бы по одному выбивать их, стреляя по ногам прямо сквозь стены.»

Да что там, имея Структурный Анализ и видя, где именно на пол давит вес, он мог бы с точностью определить, где у кого находятся ноги.

Эмия недовольно качнул головой, отбрасывая эту мысль.

Он взялся за ручку и медленно, почти бесшумно начал открывать дверь. Петли давно пересохли и противно скрипнули, но он двигал полотно так осторожно, что шум оставался в пределах терпимого.

На всякий случай он сидел на корточках у самого пола и толкал дверь вытянутой рукой, оставаясь как можно дальше от проёма. Если кто-то заметит, что дверь открывается, стрелять будут либо сквозь неё, либо в стену рядом на высоте человеческого роста.

Держа ствол подальше от расширяющейся щели, Эмия медленно «резал пирог», не упуская ни звука, ни движения. Подойти ближе, чтобы лучше видеть, ему очень хотелось, но нельзя: если кто-то окажется рядом, его просто схватят за руку или за ствол и выдернут в проём.

Резать пирог — это стандартная техника зачистки углов, когда не знаешь, что за ними скрывается. Просто выскочить с оружием наперевес нельзя: если за углом уже ждут, лишняя доля секунды даст противнику время среагировать и открыть огонь первым. Поэтому угол берут постепенно, смещаясь в сторону по чуть-чуть и как можно дольше оставаясь в укрытии. Так можно относительно безопасно проверить, не караулит ли кто-нибудь в засаде.

Название пошло от того, как обычно режут круглый пирог: маленькими кусками, которые легче переварить. В современном бою способов работать с углами было множество, у каждого имелись свои плюсы и минусы, но этот считался одним из самых простых и быстрых.

Наконец — хотя по его ощущениям прошла целая вечность, а на деле всего секунд десять — дверь открылась достаточно, чтобы он мог протиснуться. Эмия скользнул в густую тьму коридора, двигаясь как призрак и держа винтовку в чуть пониженной высокой изготовке. На такой дистанции прицел уже не слишком нужен; можно было стрелять почти так же эффективно и навскидку.

Этому обычно и учат группы прорыва: бежать и стрелять, не закрывая себе обзор и наводясь за счёт координации глаз и рук, а также чувства положения собственного тела — по сути, тем же способом, который в стрельбе из лука называют инстинктивным, или интуитивным. Да и сам прицел он сейчас всё равно толком не видел.

Во всяком случае, правым глазом точно. Левый он держал закрытым ещё до выхода на крышу. Снаружи уже вечерело, но даже этот тускнеющий свет по сравнению с полной темнотой внутри слепил, и правый глаз до сих пор не мог как следует адаптироваться.

К тому же дисплей на его визоре совсем не помогал. Яркие окошка с данными, обратной связью и статистикой ему только мешали. Один только радар забивал собой половину поля его зрения в нижнем углу.

«У них тут что, даже регулировки яркости нет? Или хотя бы автоматического режима для такого?»

Жаль, что в омни-инструменте или в костюме у него не было программы усиления зрения при слабом освещении, сейчас такая бы пригодилась как никогда. Хотя он мог бы просто усилить глаза магией. Но, если уж на то пошло, ему это и не требовалось.

Он всё-таки подготовился.

Ещё раз взглянув на радар и убедившись, что там ничего нет, Эмия достал свой омни-инструмент. Тусклое свечение могло бы выдать его из-за угла, так что он отошёл на несколько метров, развернулся спиной к коридору, чтобы телом закрыло большую часть света, и только после этого включил его.

«Ага, регулировка яркости всё-таки есть», — отметил Эмия, быстро пролистывая настройки.

Но сейчас ему нужно было не убавить её, а выключить всё вообще. Дисплей на визоре полностью исчез, оставив перед его глазами лишь обычный прозрачный визор шлема.

Когда все источники света исчезли, Эмия вдохнул и открыл левый глаз.

Полное естественное ночное зрение формируется не сразу: уже через десять минут в темноте глаза набирают большую часть чувствительности, но чтобы выйти на человеческий максимум; нужно провести без света много часов и не дать глазу ни разу ослепнуть заново.

Левый глаз успел приспособиться ещё в тёмной лестничной клетке во время их подъёма, а на крыше он всё время держал его закрытым. Времени на адаптацию у него хватило с запасом.

И вдруг абсолютная, казалось бы, тьма коридора исчезла. Левый глаз увидел, как из-под дверей гостиничных номеров на пол ложатся тонкие полосы света. После того как ковролин сняли, зазор у пола стал достаточно широким, чтобы сквозь него просачивалось освещение.

«Интересно, в пакете генной терапии есть что-нибудь на этот счёт?» — подумал Эмия, оглядываясь и временами на секунду прикрывая правый глаз, чтобы левому было легче снова привыкнуть к работе.

Шепард он велел держать один глаз закрытым ещё до подъёма именно по этой причине, точно так же, как сам он закрывал левый глаз на крыше.

Разница между тем, что сообщал правый глаз — почти полная тьма, — и тем, что видел левый, всегда казалась немного странной, но привыкал он быстро. Пока что проще было просто оставить правый закрытым и пользоваться одним левым.

Он вернулся к углу, опустился на колено, прислушался на секунду и только потом выглянул.

В конце коридора, у входа на крышу, сидели семеро. Все пригнулись, держа позицию у выхода, но достаточно далеко, чтобы Шепард не могла задеть их прямой очередью или бросить гранату. Нет, там было восьмеро. Один лежал на полу. Должно быть, тот самый, которого Шепард сняла в самом начале.

«Шорохи, приглушённый шёпот; света нет. Либо, как и я, привыкли к темноте, либо используют усилители зрения или какую-то оптику», — отметил он про себя.

Эмия так же тихо отпрянул, внимательно прислушиваясь, не заметили ли, как он выглядывал. Ничего. Шёпот продолжался, не меняя ни тона, ни ритма — ни тревоги, ни удивления в нём не слышалось. Впрочем, если эти ребята толковые, у них вполне мог быть и язык жестов, и связь простукиванием на манер азбуки Морзе.

Сам он такими способами пользовался не раз.

Эмия отступил от угла, снова развернулся спиной и переключился на правый глаз, одновременно включая омни-инструмент; оранжевое свечение показалось ему почти обжигающим.

«Да чтоб вас... Неужели они вообще не думают об операциях при плохой видимости? Светомаскировка — одна из важнейших вещей в ночном налёте.»

Посмотри он на этот свет левым глазом, и всё его ночное зрение пропало бы мгновенно. Он ещё немного поворчал себе под нос.

Возможно, дело было в повсеместности радаров и кинетических барьеров, которые принимали на себя основной удар и позволяли пережить засаду, добраться до укрытия и дождаться восстановления щита. Даже здесь, подойди он метров на пять-десять ближе, их радары уже наверняка попали бы в зону взаимного обнаружения.

И всё же для него это выглядело вопиющей слабостью.

И он был бы только рад выжать из неё всё, что возможно.

— Шепард, молчи. Досчитай до тридцати и спускайся вниз. Жди противника. Конец связи, — прошептал он и оборвал канал раньше, чем она успела ответить.

Потом снял омни-инструмент с руки и быстро полез в настройки: для таких случаев у него уже давно была заготовка.

Формально это было приложение для светомузыки на вечеринках, но и для его целей оно годилось ничуть не хуже.

Он вернулся к углу и начал считать про себя. На счёте до двадцати сделал один полный цикл квадратного дыхания. Не то чтобы ему нужно было специально успокаиваться, просто перед тем, как лезть в самое пекло, он всегда делал это машинально.

Пятнадцать.

«Пора.»

Эмия отвёл руку назад и со всей силы швырнул омни-инструмент вперёд. Наручный компьютер ударился о твёрдый пол раз, другой, третий, подпрыгнул и, проскользив, улетел почти к самым людям в конце коридора.

«Хех. Будь тут ещё ковролин, так далеко он бы не долетел.»

И в ту же секунду встроенный фонарь вспыхнул на максимальной яркости, залив светом весь коридор.

— А-а! — раздался чей-то вскрик: видимо, кто-то как раз смотрел туда, куда прилетел внезапный предмет.

Эмия снова высунулся из-за угла, одновременно падая на правое плечо, так что за линию стены показались лишь его голова и винтовка, а всё остальное тело осталось укрыто. Он вскинул оружие и прицелился.

Его правый глаз был открыт и перенёс яркость без особых проблем; левый же он держал закрытым. Он прицелился. Поймал цель. Нажал на спуск.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Автоматический огонь застал их врасплох, а в тесном коридоре сухая дробь выстрелов превратилась во что-то совершенно оглушительное. Пока они метались, пытаясь броситься в укрытие и открыть ответный огонь, Эмия уже перевёл ствол на следующую цель, когда первый противник дёрнулся и рухнул.

«Три, два...» — закрыв оба глаза, он продолжил отсчёт про себя, — «Один...»

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Омни-инструмент перешёл в следующий режим. Один яркий луч больше не просто освещал коридор — теперь всё вокруг превратилось в дёрганую дискотеку вспышек, достаточно ярких, чтобы на миг ослепить и ошеломить, но слишком коротких, чтобы к ним можно было привыкнуть.

Фонарик омни-инструмента, конечно, не был настолько мощным, чтобы реально ослепить, как светошумовая граната. Но после темноты — или при использовании усиленной оптики — этого всё равно хватало, чтобы на несколько мгновений выбить человека из восприятия. Поэтому он и подготовился заранее, закрыв глаза.

Даже не видя, он всё равно мог стрелять: он отлично помнил, где примерно они стояли. Да и сам коридор оставлял не так уж много вариантов, куда можно было деться.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Всё ночное зрение, которое они до этого успели набрать, теперь исчезло без следа. Даже если у них были усилители изображения, от такой световой перегрузки это не сильно спасало. Эмия продолжал стрелять, и даже сквозь сомкнутые веки видел слабые всполохи света.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Через три секунды всё закончилось. Эмия открыл глаза и снова навёлся. Большая часть его очередей ушла мимо — большинство противников успели броситься на пол. Но это было неважно: в темноте он всё ещё видел лучше них.

Он снова поймал в прицел одного, который как раз пытался подняться, чтобы добежать до укрытия...

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Тот дёрнулся и рухнул обратно.

Эмия быстро пересчитал выбывших. Один, два, три, четыре — неподвижно лежали на полу.

«Значит, в строю осталось как минимум ещё четверо.»

Он сел, поднялся на ноги и отошёл от угла. Первым делом ему нужно было проверить другой конец коридора: любой по-настоящему толковый солдат в такой ситуации уже пытался бы зайти ему в тыл. Эмия проигнорировал вторую, отложенную вспышечную серию за спиной и побежал прочь от угла, держа винтовку в высокой изготовке.

Омни-инструмент должен был дважды отработать режим вспышек и потом отключиться; между сериями была пауза в пять секунд — ровно столько, сколько ему понадобилось, чтобы снять того, кто попробовал встать раньше времени.

Пауза была рассчитана специально: достаточно длинная, чтобы человек почувствовал ложное облегчение и открыл глаза, решив, что просто переждал вспышку гранаты.

Умные «гранаты» в этом смысле, конечно, имели свои плюсы. Вообще-то приложение должно было работать под музыку, подстраивая свет под ритм, но как-то ленивым вечером пару недель назад он заставил его работать и так, как ему было нужно.

Пятнадцать шагов, и он уже находился у противоположного угла. Там он снова начал медленно «резать пирог».

Теперь, когда он успел лучше осмотреться, стало ясно, что верхний этаж отеля устроен как простой прямоугольник: коридор шёл по периметру, а двери выходили и наружу, и внутрь.

Скорее всего, внешние двери вели в люксы, а внутренние — в кладовые или маленькие комнаты без окон. Если бы противник вошёл сюда большим отрядом, каждый такой дверной проём становился бы смертельной угрозой: за любой дверью тебя мог ждать десяток стволов, готовых ударить тебе в открытую спину.

Именно поэтому городской бой в современной доктрине и считался мясорубкой.

Если обежать всё по кругу, он вернётся туда, откуда начал. Но сейчас, когда противники заняли одну сторону прямоугольника, а он — другую, ситуация превратилась в странный пат.

Эмия выглянул и увидел коридор, идущий параллельно тому, по которому он только что стрелял. Он быстро прикинул варианты: рвануть вперёд и попытаться зайти им во фланг? Остаться здесь и ждать, пока кто-то из них сам попробует зайти с фланга? Или бежать обратно и проверить, не двигаются ли они уже с другой стороны?

Стоило здесь только покинуть укрытие и выйти вперёд, и ты полностью открывался для огня из следующего угла. Но и просто сидеть, карауля переход, означало дать себя обойти.

В таком прямоугольнике тебе нужно держать сразу два угла, если хочешь сохранить укрытие. Иными словами: либо сидишь в панцире и надеешься, что тебя не обойдут, либо сам идёшь в обход и молишься, чтобы противник ждал тебя не на той стороне, где ты вынырнешь.

Вот на этом месте теоретики игр и стратеги обычно и проваливаются в бесконечные многоходовки, ложные манёвры и контрманёвры. Но Эмия насчитал как минимум четверых, которые всё ещё были в строю, а значит, при любом раскладе он оставался в меньшинстве. Они могли одновременно прикрывать оба коридора и перебрасываться между ними, и стоило им только понять, где он, как с противоположной стороны тут же пошёл бы заход ему во фланг.

Именно поэтому он никогда не играл по этим правилам.

Обычно в таких случаях он либо отходил назад и заходил во фланг снаружи, либо спускался этажом ниже и стрелял сквозь потолок, либо просто продавливал позицию, принимая пули на одну из проекций.

Сейчас, в сущности, ничего не изменилось — даже если большинства его привычных трюков под рукой не было.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

На другом конце снова загремела винтовка, и Эмия сорвался вперёд, как разжатая пружина. До противоположного конца он долетел за какие-то две секунды, а потом нырнул за угол в скольжении по полу, то есть ниже той высоты, на которой его, скорее всего, ожидали увидеть.

Он ухмыльнулся: впереди ему подставились две спины. Оба противника смотрели в другую сторону, занятые тем, что пытались стрелять по Шепард, которая уже спустилась с крыши.

Часть из тех четверых, видимо, успела к этому моменту уже лечь — наверняка Шепард сняла их в спину ещё до того, как он добрался сюда.

*Тр-р-р-р-р-р-р-т!*

Он уложил обоих почти мгновенно. Ослабленные кинетические барьеры схлопнулись сразу же, стоило ему нажать на спуск. Оба дёрнулись и повалились, а Эмия тут же перевёл взгляд дальше по коридору и увидел ещё двоих уже лежащими на другой стороне, именно там, где и предполагал.

Они играли в две точки сдерживания с четверо против одного.

А он играл в три, с четверо против двоих, и сумел заставить их забыть о первой точке ровно настолько, чтобы Шепард успела сделать своё дело.

Он поднялся, стряхивая с плеча и бока пыль. Вскоре он поморщился, почувствовав ссадины от грубого пола, но тут же выбросил это из головы. Потом разберётся.

— О, привет! — донёсся голос Шепард; она выглянула из лестничного пролёта.

— И тебе привет, — отозвался Эмия, перешагивая через двоих, которых только что снял.

В ответ она широко ухмыльнулась, огляделась по сторонам, вгляделась в темноту и походя легонько пнула одного из лежащих, на что тот тут же недовольно заворчал. Когда Эмия подошёл ближе, она даже присвистнула; явно была впечатлена.

— Круто сработано, малаца, — сказала она, как-то странно произнеся слово «молодец».

— Похоже, они не учли, что нас двое, — пожал плечами Эмия.

Он опустился на колено у одного из лежащих, начал разбирать винтовку и выдёргивать из неё батарею.

— Э-э... — протянул один из бойцов, наблюдавший за этим с подозрением. — Знаю, мне вообще-то нельзя разговаривать, но... а тебе точно можно ковыряться в оружии?

Эмия пожал плечами и усмехнулся сверху вниз:

— Мне ведь не говорили, что нельзя.

Шепард на это довольно ухмыльнулась, а он убрал батарею в карман и потянулся к пистолету. Солдат лишь приподнял бровь, а потом закатил глаза:

— Ну да-а-а, конечно. Как скажешь, мужик. Не мне потом за это жопу подставлять.

Шепард тут же слегка пнула его ещё раз, не больно, просто чтобы пихнуть.

— Эй, мёртвяки не разговаривают, помнишь?

Солдат снова закатил глаза, а вокруг послышались и другие приглушённые жалобы.

Эмия подошёл к коридору, поднял брошенный омни-инструмент, отключил световую программу и снова закрепил его себе на запястье.

— Ладно, пошли. Мы и так уже опаздываем, — сказал он, поворачиваясь к лестнице и одновременно пряча в карман батарею от пистолета. Вставить её он всё равно не успеет, но лучше хотя бы теоретически быть готовым.

— Ага. Веди, — ухмыльнулась Шепард и почти поскакала следом за ним.

Эхо их шагов быстро растаяло в глубине здания, и коридор снова погрузился в тьму и тишину.

— Чё за нахуй вообще... чем там новых новобранцев кормят? — буркнул кто-то из оставшихся лежать.

Но ответить ему никто не смог: те двое уже скрылись на лестнице.

— Проклятье... мы ведь теперь тут часами валяться будем, пока нас не подберут, да?

Так оно и было.

В конце концов, они всего лишь входили в число потерь.

Она неслась вниз, перепрыгивая через три ступеньки за раз.

На подъёме она была натянута как струна. Чего ждать от спуска, не знала. Она ожидала какого-то разочарования, но, как ни странно, его не было.

Может, её всё ещё просто захлёстывало происходящее.

Эмия остановился, и Шепард тоже замерла на четыре ступеньки ниже и чуть впереди от него, заметив, что он не идёт следом.

— Что такое?

Он нахмурился, прикрыл глаза и к чему-то прислушался:

— По лестнице кто-то поднимается. Не меньше четырёх человек.

Она моргнула и, ухмыльнувшись, поудобнее вскинула винтовку.

— Вмажем им? Тут можно отличную засаду устроить. Ты займёшь этаж выше, я — этаж ниже, и снова ударим с двух сторон?

Он посмотрел на неё на самую малость дольше, чем следовало. Значит, у него в голове сейчас одновременно крутилось мыслей пятнадцать. И-и-и... щёлк, готово!

— Пустая трата времени: внизу наверняка есть ещё. Поищем другой путь, — сказал Эмия, разворачиваясь и поднимаясь обратно на двадцать пятый этаж, прямо над ними.

Через дверь пожарного выхода он вышел в то, что когда-то было обычным гостиничным этажом, с любопытством оглядываясь по сторонам, но не опуская винтовку.

— И как мы это сделаем? — спросила Шепард, подбегая к нему. — Разве не быстрее будет просто с ними разобраться?

— Нам нужно как можно скорее добраться до точки встречи, а перестрелки могут тянуться бесконечно. Будет как на крыше, только теперь уже мы окажемся зажаты в узком проходе.

— Ну, можно же снова зайти им с флангов, как я и сказала? А, точно. Мы ведь можем просто уйти другой дорогой и вообще не вступать в бой. Да, логично, — Шепард кивнула самой себе. — Но тогда почему бы нам просто не дать им пробежать мимо и дальше спускаться по лестнице?

— Ты исходишь из того, что они просто пройдут мимо нас. Что не станут быстро проверять каждый этаж, хотя бы радаром. Или что не вызовут людей внизу, чтобы те начали прочёсывать этажи снизу вверх, пока эти будут спускаться в поисках нас. И, скорее всего, нижний этаж у них уже перекрыт, — на ходу ответил Эмия.

Шепард моргнула и, задумчиво хмыкнув, пошла следом. Она уже смирилась с тем, что он такой загадочный; что за ходом его мыслей она часто не поспевает. Но хотя бы внимательно следить за тем, что он делает, она себе пообещала.

«Я во всём разберусь. Когда-нибудь. Главное не отставать от него», — подумала она.

Они шли по тёмному коридору, заглядывая в дверные проёмы по пути. Солнце уже опустилось так низко, что било прямо в окна, окрашивая всё внутри отеля в красновато-оранжевый свет.

Под их подошвами похрустывали пыль и мелкий щебень, скребя по голому бетону, вокруг больше не было ни звука. Шепард пнула носком рыхлую пыль и проследила, как та потекла по полу почти как вода.

— Внутри это место куда скучнее, — заметила она, оглядываясь с лёгким разочарованием.

— Наверное, когда уходили, забрали с собой весь декор. Обычно тут всё выглядело бы совсем иначе, — сухо заметил Эмия.

— Серьёзно? А, ну да, похоже на то. Кстати, что мы ищем?

Он остановился и снова аккуратно проверил угол, высунувшись ровно настолько, чтобы не подставиться; Шепард в это время следила за коридором позади. Не заметив впереди ничего опасного, он снова медленно двинулся дальше.

— Лифты. Других лестниц я не видел, так что это наш лучший шанс быстро спуститься и не попасться на глаза.

— ...Думаешь, сможешь их починить? — спросила она, сильно впечатлившись.

«Он как будто умеет всё.».

Эмия моргнул:

— Эм-м... нет. В общем, сама увидишь, когда дойдём.

— А, ну ладно, — она пожала плечами, ничуть не смутившись.

Впрочем, до конца она всё равно не верила, что он и правда не способен починить лифт.

Они продолжили обход. Из-за того, что комнаты здесь были меньше, этаж делился на несколько коридоров. Наконец в дальнем конце Эмия заметил у стены знакомые стальные двери.

Он забросил винтовку на плечо и взялся за обе створки. Те не шелохнулись; кнопки тоже не реагировали.

— Питания нет. Значит, открывать придётся вручную.

— Ясно. Помочь? — спросила Шепард и для важности хлопнула себя по бицепсу.

Вдвоём, была она уверена, они смогли бы разжать двери.

— Нет. Я просто проверял, не заперт ли ещё механизм. Вскрывать его силой пустая трата времени. Нам для начала нужен служебный ключ, чтобы снять блокировку, — сказал Эмия, отступая.

— Ну и как мы это сделаем? Не думаю, что здесь где-то валяется...

Шепард осеклась. Эмия активировал омни-инструмент и несколькими движениями пальцев набросал модель простого ключа. Через десять секунд он коснулся тактильного интерфейса, и омни-инструмент принялся формировать незамысловатую металлическую деталь.

— ...А. Точно. Я совсем про это забыла.

Она посмотрела на своё запястье, на омни-инструмент — с чем-то средним между растерянным восхищением и опаской. До сих пор она в основном пользовалась им как часами.

«Надо это исправлять. Придётся всё-таки почитать, да...?»

Эмия поднял взгляд:

— М-м?

— Да нет, ничего, — ответила она с лёгким смешком, качнув головой.

Вставив ключ в прорезь на раме, Эмия поводил им внутри, пока язычок не опустился и не вошёл в зацепление с запорным механизмом. Затем он повернул рычаг.

— Будем надеяться, что там внутри всё не заржавело намертво...

За нержавеющими створками глухо звякнул металл, будто где-то внутри полый молот ударил о железо, но не совсем; что-то там встало на место. Эмия довольно улыбнулся и пробормотал:

— Смазали на совесть. Столько лет продержалось.

Он похлопал двери, словно хваля их за хорошую службу, и вынул ключ.

— Так, на счёт три... — сказал он, берясь за одну створку и показывая Шепард на вторую.

Она подошла и ухватилась как смогла: за гладкую сталь особенно не зацепишься.

— Раз, два, три.

Двери сопротивлялись лишь мгновение — мешали набившиеся пыль и ржавчина, — но всё-таки поддались. Глухо, протяжно заскрипев и задрожав, полые створки резко разошлись в стороны.

Шепард устояла, моргнула и уставилась в то, что оказалось по ту сторону. Перед ними зияла тёмная бездна, и она невольно разинула рот.

Если лестница и верхние этажи казались тёмными, то здесь царило подлинное отсутствие всякого света. В её глазах даже заплясали мелкие точки: внутри не было видно ровным счётом ничего.

Когда она отступила на шаг, из-под её подошвы сорвался маленький камешек и улетел вниз.

Он падал, задевая то стену, то ещё что-то, и летел несколько долгих секунд, прежде чем до них донеслось едва слышное эхо удара о дно.

Она сглотнула и повернулась к Эмии:

— Это... очень глубоко...

Он усмехнулся:

— Боишься высоты?

Она моргнула, поняв, что он возвращает ей её же слова. Нахмурившись, Шепард шагнула было ближе, чтобы заглянуть в шахту, но тут же передумала. Заметив посередине ржавые тросы, она с любопытством уставилась на них.

— Мы что, по этим тросам полезем вниз?

Она знала, что по канату в принципе спускаются, но сама такого никогда не делала. На миг её взяло сомнение, однако, как бы там ни было, она всё равно решила идти за Эмией.

Эмия покачал головой, шагнул вперёд и потянулся в шахту. Пошарил слева, в темноте, пока не нащупал, за что ухватиться. А затем с лёгким усилием оттолкнулся, шагнул вбок — и исчез во мраке.

— Эмия?! — Шепард рванулась к краю и заглянула вниз, но тут же увидела, как он, ухмыляясь, смотрит на неё снизу.

— Служебная лестница, — сказал он, даже не пытаясь скрыть насмешку в голосе.

— Чего...? — она моргнула, а потом заметила: и правда, прямо у двери, с внутренней стороны шахты, шла металлическая лестница. — А. Так вот как ты в первый раз поднялся наверх?

Эмия моргнул, словно вопрос слегка сбил его с толку:

— Пару раз, да.

— Круто, — усмехнулась она и, закинув винтовку за спину, потянулась к лестнице.

Эмия упёрся ногами в боковины лестницы, мимо перекладин, и повис, держась только руками. Потом начал понемногу ослаблять хват, и гравитация сразу потянула его вниз, всё быстрее и быстрее.

— Эмия?! —Шепард изумлённо уставилась вниз. Со стороны казалось, будто он просто сорвался, и от этого у неё сердце на миг подскочило к горлу.

Он крепче сжал лестницу, замедляясь, снова поставил ногу на перекладину и поднял на неё взгляд.

— Спускайся так медленно, как тебе нужно. Если сорвёшься, поймаю, — сказал он, и по его голосу было ясно, что он ухмыляется.

— Мечтай! — она прыгнула в темноту, качнувшись к лестнице. — А теперь убирайся с дороги, пока я тебя не снесла!

Ему пришлось поспешно снова скользнуть вниз, чтобы не оказаться сметённым.

Подъём занял у них минуты. Спуск же секунды.

Глядя вниз, Эмия включил фонарик, чтобы как можно раньше заметить приближающееся дно и не превратить стремительный спуск в столь же стремительную остановку.

Едва различив внизу конец шахты, он одновременно крикнул вверх и по связи:

— Тормози!

К счастью, Шепард услышала то ли одно, то ли другое и, сильнее сжав лестницу руками, начала тормозить. Даже сквозь перчатки она ощутила жар трения и на секунду представила, что было бы, если бы из лестницы торчал какой-нибудь обломок.

На такой скорости он бы вмиг распорол ей ладонь, в этом она не сомневалась. Шепард сглотнула, поняв, почему Эмия полез первым. Потом тряхнула головой.

«Я просто слишком накручиваю себя.»

Едва достигнув дна, Эмия успел только затормозить и отскочить в сторону — и то с трудом, — до того, как Шепард чуть не рухнула прямо на него.

— Вот это было офигенно!

Эмия хмыкнул и убавил яркость фонаря; теперь, когда они оба были внизу, ослеплять им себя было ни к чему. Шепард повторила за ним, хотя ей вряд ли было так же интересно разглядывать старые ржавые механизмы и барабаны с толстым стальным тросом.

Это место меньше всего походило на знакомый ей лифт и больше на дно колодца. Похоже, они оказались в самом низу шахты, а не на крыше лифта. Значит ли это, что лифт всё ещё где-то над ними?

Она подняла глаза вверх, и прежняя кромешная тьма вдруг показалась ей ерундой по сравнению с тревогой, что охватила её сейчас.

«Если лифт сейчас рухнет вниз, я даже не успею понять», — внезапно осознала она.

— Пошли, — сказал Эмия, вырывая её из мыслей, и снова потянулся к лестнице. — Это не вестибюль. И хорошо. Мы на подвальных уровнях, скорее всего в технических и складских помещениях.

Шепард смотрела, как он взбирается чуть выше, тянется к внутреннему механизму дверей и снимает их с блокировки, после чего начинает тянуть створку на себя. Она тоже поискала, куда бы забраться, заметив изнутри небольшой выступ у самой нижней двери. Подпрыгнув, она ухватилась за него и подтянулась, сумев кое-как удержать равновесие на узком бортике.

Взявшись каждый за свою сторону, они вместе, с натужным выдохом, сумели раздвинуть двери лифта.

За ними их встретила непроглядная тьма, где свет омни-инструмента Эмии пробивал всего несколько метров впереди. Шепард тоже включила свой фонарик. Повсюду лежали пыль и обломки; вокруг были только голые стены и серый бетонный пол.

В нос ей ударили запахи грызунов, помёта, мусора и гнили. Это место пустовало годами и успело превратиться во что-то по-настоящему мерзкое даже по меркам тех развалин, где ей уже доводилось бывать.

— Наверх идём? — спросила Шепард, с любопытством вглядываясь в темноту впереди.

Когда они входили в здание, она видела двери лифта в вестибюле, а значит, сейчас они должны были находиться где-то прямо под тем местом.

— Нет. Здесь должны быть и другие выходы, так что пойдём не тем путём, каким пришли. Там, скорее всего, до сих пор полно людей, которые нас ищут. Особенно после того, как отряд наверху замолчал после нашей стычки, — сказал Эмия, протискиваясь через распахнутые двери. Он перехватил штурмовую винтовку и начал осматривать помещение.

Шепард в ответ только понимающе хмыкнула, затем тоже протиснулась наружу, взяла свою штурмовую винтовку и со включенным светом омни-инструмента огляделась. Дальше они шли попеременно: то один, то другой выходил вперёд, прочёсывая тёмные коридоры и комнаты. Их оружие всё время оставалось наготове.

Эмия перехватил винтовку в левую руку — ему было без разницы, с какой стороны держать оружие, — и так ему стало удобнее безопасно проверять правые углы; Шепард делала то же самое с левыми. Так они по очереди выходили на угол, пока второй оставался готов оттащить напарника назад, если вдруг оттуда откроют огонь.

Через пять минут они нашли служебную лестницу, никак не связанную с прежней, и по ней выбрались на первый этаж, в какую-то заднюю часть здания отеля. Потом, стараясь не издать ни звука, они нашли выход и выскользнули наружу, никого не подняв по тревоге и ни на кого не наткнувшись. После рывка через открытое пространство они укрылись в выпотрошенном изнутри здании по соседству с отелем.

— Проще простого, — ухмыльнулась ему она, щурясь. Свет снова резал ей глаза, зато свежий воздух был несомненным плюсом.

Дальше Шепард снова пошла первой, пока они перебирались между домами и дворами. Но на полпути, когда между ними и отелем уже оказалось достаточно расстояния и ничего не произошло, они позволили себе чуть меньше осторожничать и прибавили шаг.

Вокруг тянулись растрескавшиеся улицы и разбитые дома, в красном свете заката казавшиеся почти кровоточащими. Когда они приблизились к зданию у точки сбора, их омни-инструменты негромко подали сигнал: каждому пришло сообщение.

— Что за... — пробормотала Шепард, замедляя шаг и взглянув на запястье.

Она хотела было отмахнуться и бежать дальше, но Эмия уже открыл письмо:

— Подожди. Это Кассани.

— А? Почему он просто не связался с нами по связи?

— Сама прочитай, — сказал Эмия, снова переводя взгляд на текст.

«Перехватил их сигналы и влез в сеть переговоров. Они умеют засекать и пеленговать источник активной связи. В этом районе вас ищут шесть групп. Пока они не знают, что я здесь, но знают, что вы тут что-то оставили. После отеля вы как сквозь землю провалились, и теперь они вас ищут. НЕ ПОЛЬЗУЙТЕСЬ СВЯЗЬЮ. — К.»

— Ох, — пробормотала Шепард, поднимая взгляд от своего омни-инструмента. Она нахмурилась и снова посмотрела на экран. — И что теперь делать?

Она и сама попыталась это обдумать, но так и не поняла, что стоит делать.

— Если он и правда слушает их каналы, этим можно воспользоваться. Может быть. Сейчас спрошу его... — ответил Эмия, набирая сообщение.

«Почта безопасна? — Э.», отправив его, он поднял глаза на Шепард:

— Сбавим темп. Времени на ошибки у нас больше нет.

Она кивнула и снова двинулась вперёд, держась укрытий и по дважды проверяя пространство, прежде чем перебежать открытый участок. Эмия шёл следом, одним глазом поглядывая на омни-инструмент.

Через миг тот тихо пискнул.

— Стой, — снова сказал Эмия и присел.

«Должна быть. Когда отправлялись оба письма, они вроде ничего не заметили, хотя я пустил их через спутник. Вы где? — К.»

Эмия нахмурился и медленно втянул воздух. Шепард поняла: дело не только в самом письме.

— Что? — спросила она.

Он поднял взгляд, тот был всё так же хмурый.

— Письмо слишком легко подделать. Нельзя быть уверенным, что это он. Это может быть кто угодно, выдающий себя за Кассани. А если это и он, его могут держать в заложниках и заставлять писать. Может быть ловушка, а может — правда. Надо учитывать оба варианта сразу и действовать так, чтобы пережить любой из них.

— ...А.

«Мы всё ещё у отеля. Сейчас раздобудем машину и поедем обратно. Проблемы есть? — Э.»

Отправив сообщение, он кивнул Шепард, позволяя ей снова вести их пару, пока они продвигались дальше. Правда, через какое-то время Эмия сам начал показывать дорогу; видимо, он уже бывал здесь раньше.

Шепард остановилась и опустилась на колено за грудой обвалившейся стены, вглядываясь в улицу впереди.

«Мне это не нравится.»

Что именно было не так, она объяснить не могла, но внутри неё всё уже сворачивалось узлом.

Дорога тянулась широко и далеко; посередине, на разделительной полосе, виднелось что-то вроде маленького сквера. Если кто-то засел в высотке с обзором на эту улицу, простреливать её в обе стороны можно было на добрый километр.

Стоит им только попытаться пересечь её, и на четвёртом шаге их просто снимут.

Эмия замедлил шаг и устроился позади неё, одновременно контролируя другие подходы вокруг.

Она ждала, что он что-нибудь скажет: спросит, в чём заминка, упрекнёт за задержку. Но он молчал, будто рассчитывал, что она сама разберётся. В конце концов она заговорила первой:

— Нам лучше вернуться и обойти. Мне это не нравится, — шёпотом сказала Шепард, не отрывая взгляда от улицы и чуть откинувшись к Эмии.

— Что-то увидела?

— ...Нет. Но мне это не нравится.

Что-то в этой дороге напоминало и то открытое поле, где подстрелили Кассани, и лесную дорогу, где они угнали машину. Всё внутри неё требовало держаться отсюда подальше любой ценой.

Она была уверена, что сейчас последуют возражения, но он лишь моргнул и кивнул:

— ...Хорошо. Спрошу Кассани, вдруг он знает что-то полезное, — сказал Эмия, включая омни-инструмент.

«Можешь рассказать про эти группы? Знаешь, где они и чем занимаются? — Э.», отправил сообщение Эмия; на всё у него ушло секунд двадцать.

Потом они ждали. Шепард ёрзала, то и дело по-новому вскидывая штурмовую винтовку. Её приклад никак не хотел удобно ложиться в плечо, пока она продолжала вглядываться в улицу перед ними.

Может, ей стоило плюнуть на предчувствие и просто рвануть? Скорее всего, она всё себе напридумывала...

«Вы в движении? У отеля кого-то из них, похоже, сняли (вы?). Две группы патрулируют сектора U8 и Y1, но часть не выходила на связь с тех пор, как я влез в их каналы. Кажется, они где-то сидят в засаде, уж слишком тихо. — К.»

Кассани мог говорить правду... а мог и заманивать их в ловушку. Но как ни посмотри, дорогу всё равно надо было пересечь, иначе дальше им не пройти: она словно разрезала город надвое, и пока они не окажутся по ту сторону, точка встречи так и останется недосягаемой.

«Рядом с тобой есть кто? — Э.»

«Нет, не думаю. — К.»

Эмия вздохнул и поднял свой омни-инструмент. Его пальцы замелькали: он стирал большую часть локальных файлов, а всё нужное отправлял Шепард в виде резервной копии.

— Э-э... это что сейчас такое? — спросила она, не отрывая глаз от дороги, хотя краем взгляда и видела россыпь всплывающих окон на своём омни-инструменте.

— Оставлю омни-инструмент как приманку. В любом случае это нам что-нибудь скажет, — просто ответил Эмия.

Закончив настройки, он снова снял устройство с руки; уже во второй раз за день. Потом он мотнул головой, будто отбрасывая лишние мысли.

Он выставил задержку: через две минуты омни-инструмент должен был сам инициировать вызов.

Шепард вернулась немного назад, и они так быстро, как осмеливались, сместились севернее. Затем она повела его вдоль дороги, пока не нашла место, которое показалось ей более-менее подходящим. Там расстояние между двумя сторонами широкой улицы было самым маленьким, а деревья и кусты давали максимум укрытия от далёких наблюдателей.

Именно здесь, решила она, у них будет лучший шанс перебраться на ту сторону, и Эмия не спорил. Если не ждать полной темноты - «что тоже могло не помочь, кто знает, какая у врагов снаряга», — и не делать здоровенный крюк, то это был их наилучший вариант.

Времени у них и без того оставалось в обрез, и теперь они напряжённо ждали, когда истечёт таймер. Лучшее, на что можно было надеяться, что вызов отвлечёт тех, кто сидит в дозоре, заставит их перевести внимание, и тогда они успеют рывком перебежать на ту сторону и добраться до точки сбора.

— Десять секунд, — сказала Шепард, больше для Эмии, но заодно и для себя самой.

Эмия кивнул; наверняка и без того он отсчитывал время у себя в голове. На практике им предстоял всего лишь сорокаметровый рывок: через две полосы, деревья и низкий кустарник.

Но одна мысль о том, что прямо сейчас на них может быть наведён снайперский прицел и кто-то только и ждёт, когда они выскочат из укрытия, холодила её сердце. Она почти видела это: перекрестье, зависшее прямо перед ней, в двух шагах впереди.

Пуля с лёгкостью прошьёт её кинетический барьер и броню, размажет внутренности по растрескавшемуся, осыпающемуся асфальту. Как у тех, кого она уже видела прежде, мёртвых и умирающих. Больше всего ей хотелось просто развернуться, забиться в какую-нибудь нору и переждать, пока всё не кончится.

Раньше это всегда срабатывало: если не можешь сражаться, спрячься и жди, пока опасность минует.

Она тряхнула головой.

Но сейчас всё было иначе. Совсем иначе.

«Это всего лишь учения», — сказала она себе, — «А отступать я больше не могу, на меня рассчитывают», — подумала она, покосившись на Эмию. Он снова дышал медленно и размеренно; так, как делал он всякий раз перед тем, как броситься во что-то с головой.

Может, ей потом спросить его об этом? Да и вообще, ей о многом хотелось его расспросить, только она не знала, с чего начать.

«Потом», сказала она себе.

С ним у неё почему-то всё всегда откладывалось «на потом».

Потом она его спросит. Потом научится делать то, что делает он. Потом начнёт понимать, как он думает. Но именно это и тревожило её. Потому что пока она продвигалась, разве он сам не делал то же самое?

«Такими темпами... я никогда его не догоню», — подумала она, глядя вперёд пустым взглядом.

— Пора, — сказал Эмия, и Шепард вздрогнула.

Эмия сорвался с места; словно выпущенная стрела, он рванул вперёд. Его торс почти лёг параллельно земле, его руки ходили в такт, помогая ловить равновесие на каждом шаге, а его ноги работали на пределе.

Шепард отстала от него лишь на одно мгновение, и поначалу её лёгкий, пружинистый бег ничуть не уступал его мощному рывку. Но только поначалу. Длинные ноги Эмии постепенно начали давать ему преимущество.

Она уже видела перед собой эту спину. В первый раз она пыталась его догнать. Во второй раз она полагалась на него и шла за ним, чувствуя в этой спине опору. А потом она и вовсе стала довольствоваться тем, что просто слушала его идеи и подхватывала его замыслы.

Но этого было мало. Если бы её место и правда было только таким, он не смотрел бы на неё порой так странно. Ей нужно было снова и снова удивлять его, держаться с ним наравне, бросать ему вызов.

Сейчас...

Сейчас ей хотелось догнать его. Не просто бежать рядом — вырваться вперёд. Оглянуться, ухмыльнуться ему — и заставить уже его догонять её!

Она не успела даже по-настоящему запыхаться, как они уже пересекли дорогу и благополучно проскочили дальше. Ничего не случилось. Никто не выстрелил. В боку у неё не вспыхнула внезапная боль, и земля не подскочила ей навстречу оттого, что её ноги вдруг отказали.

Они пересекли дорогу; эта мысль пришла к ней вместе с её замедляющимися шагами. Но уже в следующее мгновение она поняла: Эмия впереди не сбавляет хода.

И в ей голову вдруг пришла странная мысль: «Ещё секунду назад я могла коснуться его спины, а теперь он снова кажется таким далёким...»

Пока она смотрела на него, само её ощущение времени будто перекосилось.

Это было почти как предчувствие: сколько бы она ни старалась, стоит ему исчезнуть из виду, и она уже никогда не сможет его догнать. Он будет всё так же смотреть только вперёд и идти дальше, ни разу не замедлившись и не обернувшись. А все, кто попытается за ним поспеть, неизбежно начнут отставать или однажды просто сдадутся.

И почему-то в этот миг он показался ей одиноким.

— К чё...

Она крикнула, но ветер тут же утащил звук. Стиснув зубы, Шепард снова прибавила.

Она не проиграет.

— ...рту!

Не ему. Больше никогда.

— Всё...

Её ноги работали на пределе; всё её тело превратилось в машину с единственной целью — догнать далёкую фигуру впереди, прокладывающую путь. Они уже пронеслись мимо одного квартала, прорезали второй и на полной скорости влетали в третий.

Ветер выл в её ушах; так быстро в жизни она ещё никогда не бегала. Она знала это инстинктивно. Она держалось на краю хаоса: один неверный шаг, и всё рухнет.

«Никогда больше!»

Её лёгкие горели. Ноги наливались слабостью. Живот сводило, потому что в крови кончался кислород.

«Никогда и не ему!»

Шепард бросилась вперёд, вытягивая руку, прямо как клинок, рассекающий этот непробиваемый ветер, что сносил прочь всякого, кто пытался идти по его следу. Будто продираешься сквозь сталь: каждый сантиметр давался ей чудовищным усилием. Собрав в крик остатки воли, она бросила себя вперёд в прыжке, и пальцы её наконец вцепились ему в плечо.

— ЭТО!

Эмия от неожиданности чуть не развернулся на месте. Остановившись, он мгновенно схватил её за руку, сдёрнул с плеча, едва не вывернув запястье, и одним движением прижал Шепард к стене. Он среагировал чисто на инстинкте, на отработанной до автоматизма мышечной памяти... на внезапное касание к плечу.

Моргнув, Эмия осознал, что именно сделал, и, отпуская её, посмотрел почти виновато.

— Ты что творишь? — спросил он, тяжело дыша и нарочито делая вид, будто его собственная только что произошедшая оплошность не заслуживает внимания.

Он отступил на шаг.

Шепард тоже тяжело дышала. Повернувшись к нему лицом, она снизу вверх расплылась в улыбке, всё ещё прижатая к стене после этой внезапной оказии.

— ...Пой... мала...

Эмия моргнул, совершенно сбитый с толку её широкой улыбкой. Теперь в ней было что-то иное. Будто она знала то, чего не знал он.

— Что?

В ответ её улыбка стала только шире. Оттолкнувшись от стены, Шепард снова сорвалась с места и на этот раз вырвалась вперёд. Потом она развернулась к нему, продолжая бежать спиной вперёд, и крикнула:

— Мы же договаривались: в городе первой иду я, помнишь?

Эмия секунду смотрел на неё, всё ещё не до конца понимая, что вообще сейчас произошло, потом вздохнул и побежал за ней.

А улыбка не сходила с лица Шепард ни на миг: отвернувшись обратно, она неслась дальше и чувствовала себя лучше, чем когда-либо.

Ветер ничуть не стих, но шаг её от этого стал лишь увереннее.

* * *

Эмия выпрямился, работая ногами, и мощным движением подсадил Шепард к окну. Она ухватилась за раму, одним прыжком перемахнула внутрь и, вскинув винтовку, быстро прошерстила комнату, оглядываясь по сторонам. Потом она чуть подалась назад и полушёпотом бросила:

— Чисто.

Секунду спустя Эмия сам подпрыгнул, уцепился пальцами за распахнутое окно, подтянулся и влез внутрь. Шепард он подсадил, чтобы она проскочила туда быстрее; самому же ему пришлось просто карабкаться, пока она его прикрывала.

Стряхнув с себя пыль, он взял винтовку и кивнул Шепард.

— Что теперь? За Кассани? — тем же полушёпотом спросила она.

До здания у точки сбора они добрались за пять минут до прибытия челнока. Сколько тот будет их ждать — и будет ли вообще, — они не знали, так что со временем им приходилось обращаться осторожно.

Проверка здания, особенно снизу вверх, могла занять у них куда больше пяти минут. Если действовать максимально надёжно, на один-единственный этаж дома такого размера у них мог уйти целый час.

— Он тебе вообще писал? — спросил Эмия.

Шепард подняла омни-инструмент, быстро проверила его и покачала головой.

«Значит, вариантов несколько. Это действительно был Кассани, но по какой-то причине он не засёк вражеские переговоры о том, что нас обнаружили. Либо же там соблюдали радиомолчание или его захватила какая-то третья сторона и не даёт связаться с нами напрямую», — прикинул Эмия и тут же качнул головой.

«Или же с ними вообще связывался не Кассани, а кто-то, кто выдавал себя за него и потому велел не пользоваться связью — возможно, потому что голос притворщику подделать было бы сложнее. Но тогда выходит, что история с обнаружением каналов связи была блефом, а в этом уверенности нет. Если у них и правда есть средства, чтобы засекать связь, оставленный мной омни-инструмент должен был отвлечь их внимание на себя.»

— О, Эмия. Что-то пришло, — тихо сказала Шепард, вырывая его из мыслей.

Она подняла омни-инструмент, показывая новое сообщение:

«Где вы? — К.»

Эмия задумчиво посмотрел на экран. Возможно, это и правда Кассани, занервничавший из-за того, что времени почти не осталось. Но сообщение было слишком коротким, особенно если учесть, что Эмия совсем недавно сделал ровно то, чего делать было нельзя, пусть и лишь для того, чтобы подключиться к недоступному адресу и, по идее, подставить под пеленг не себя, а омни-инструмент.

— Напиши ему, чтобы «спускался, мы прямо снаружи, у парка», — сказал Эмия.

Шепард моргнула:

— Какого ещё парка?

— Это вопрос с подвохом, — пояснил Эмия. — Да и вообще, я же засунул его под половицы, так что «спуститься» он всё равно не может.

— А-а-а. И ходить он всё равно не может. Хитро, — Шепард понимающе кивнула, а потом с любопытством спросила: — А почему сразу так не написал?

— Если люди из первого «Мако» держали связь с нашими преследователями, то про его ноги они и так знают. Но если бы Кассани взяли живьём, его бы уже нашли, а значит, заставили бы отвечать как надо, лишь бы и дальше водить нас за нос. Мне важнее всего было понять, правда ли они умеют засекать связь. На таком этапе риск уже оправдан, если он заставляет противника дёрнуться лишний раз и раскрыться. Пока они опомнятся, мы уже будем в челноке, — сказал Эмия, пожав плечами.

— А? — только и выдохнула Шепард, явно потеряв нить где-то на середине.

— Первый ход обычно — обманка, ложный выпад, чтобы посмотреть, как противник отреагирует, — терпеливо пояснил Эмия, когда она так и не перестала смотреть на него с недоумением. — А когда ты уже считал его, можно самому начать действовать как будто нелогично и сбить противника с толку. Впрочем, неважно. Пошли...

Омни-инструмент снова пискнул, и Шепард тут же подняла его, а Эмия встал рядом, чтобы они прочли сообщение вместе:

«Вы чё вообще несёте? Вы идёте или нет? Время уже поджимает, нам пора валить! — К.»

Эмия моргнул, потом улыбнулся и поднял взгляд на Шепард:

— Ну надо же. Всё-таки это был он.

Шепард кивнула. Она всё ещё не до конца понимала, о чём он толковал раньше, но явно приняла его слова всерьёз и снова пошла первой.

Они открыли дверь и одновременно взяли коридор под контроль, каждый прикрывая свою половину. Не обнаружив ничего опасного, они быстро двинулись дальше; Эмия вёл их к комнате возле главного входа, через который он заходил в здание в первый раз.

Вход могли караулить или держать под наблюдением издали, потому-то они и полезли через окно с тыла.

— Кассани, ты тут? — позвал Эмия, зачистив очередную комнату и не заметив ничего особенно странного, ну, если не считать выломанных половиц и полос в пыли, оставленных телом, которое кто-то волок по полу.

— Эмия...? — донёсся спереди, из коридора, голос, будто человек лежал на полу.

Они прошли вперёд, завернули за угол... и увидели Кассани. Тот и правда лежал на полу, держа перед собой омни-инструмент и подтягивая себя вперёд одними руками.

— Бля, мужик, вы меня чуть до смерти не напугали. Серьёзно. Пишете, что вы всё ещё в этом грёбаном отеле, потом я начинаю слышать какие-то звуки. А потом вы ещё и про парк какой-то заговорили. Я вообще, типа... что? Ну просто пиздец на хуй.

Шепард коротко фыркнула со смехом, подошла к нему и принялась стряхивать с него пыль. Эмия тоже помог, и вместе они хотя бы усадили Кассани прямо. Тот кивнул в благодарность и без особого успеха попытался стереть с волос беловато-серую бетонную пыль.

— Ну как там? С ретранслятором? — спросил он, промаргиваясь от пыли и пытаясь поднять на них взгляд.

— Похоже, не получилось. Ну и ладно. Пошли, у нас около трёх минут, чтобы подняться на крышу, — сказал Эмия, протягивая руку, поднимая Кассани с пола и закидывая его себе на плечи. — Шепард, веди. Лестница справа.

Она кивнула и снова пошла первой, проверяя дорогу, а Эмия двинулся следом, неся Кассани на плечах, как мешок картошки.

— Так что всё-таки там с башней? — спросил Кассани, с трудом выговаривая слова, пока его подбрасывало на плечах Эмии. Он, перескакивая через три ступеньки, почти не отставал от Шепард, державшей хороший темп.

— Ретранслятор, скорее всего, был не на крыше, — просто ответил Эмия, пожав плечами.

— Ну... блин.

— Где-то выигрываешь, где-то проигрываешь. Нечего на этом зацикливаться, — сказал Эмия. — Главное делать ровно то, что можешь, и ни на йоту больше. Тогда даже если придётся отступить, ты не потеряешь ничего такого, чего нельзя восполнить.

«Урок, который я сам, похоже, так и не усвоил», с лёгким раздражением подумал Эмия.

— Ну, наверное, — пожал плечами Кассани.

Остаток подъёма прошёл почти в тишине.

Шепард короткой очередью сбила ржавый замок, потом ударом ноги распахнула дверь на крышу и с механической точностью взяла на охрану свою половину площадки. Эмия, опустив Кассани на пол, тут же взял вторую. После этого они укрылись в лестничной клетке и стали ждать челнок.

Оставались считаные минуты, но торчать на открытой крыше, где их могли заметить, не было никакого смысла.

Они сидели на ступенях молча, уже почти ощущая, как финишная прямая подходит к концу.

Но закончиться всё так просто не могло.

Внизу внезапно грохнуло; кто-то выбил дверь на первом этаже.

— Чёрт, — выдохнула Шепард, вскакивая на ноги.

Если сейчас завяжется перестрелка, лестничная клетка станет для них паршивым местом пребывания: толкового укрытия здесь почти не было.

Она уже двинулась к выходу, собираясь снова лечь на позицию, как на крыше отеля, но Эмия остановил её.

— Нас, должно быть, заметили на крыше. Челнок уже на подлёте; подождём до последнего, — сказал он, схватив её за руку. — Если у них есть снайперы, держащие это здание под прицелом, стоит нам снова выйти на крышу, они нас увидят, передадут остальным и откроют огонь.

Она кивнула, до неё дошло понимание.

— А, точно. Они знают только, что мы вышли на крышу, а потом снова ушли внутрь. Значит, тем, кто внизу, придётся прочёсывать всё здание снизу вверх, прямо как в отеле.

Эмия кивнул:

— И снайперам тоже придётся просматривать окна нижних этажей в поисках нас. Так что, пока челнок не сядет, лучше оставаться в тени и тянуть время.

Шепард облизнула губы, потом согласно кивнула. Взглянув на свой омни-инструмент, она вызвала часы:

— Одна минута.

Кассани вытащил свою штурмовую винтовку и глубоко вдохнул, будто уже начал к такому привыкать, после чего навёлся на лестничный пролёт. Стоило их обнаружить, и всё превратилось бы в бойню, если только им не удастся прихлопнуть всякого, кто попробует прорваться наверх.

Секунды тянулись почти мучительно медленно. Снизу, приглушённые стенами и перекрытиями, доносились удары выбиваемых дверей, гулкие шаги по лестнице, крики «Чисто!» и «Заходим!» и снова низкие хлопки.

— Хех. А мы, похоже, и правда очень популярны, — с мрачноватым юмором заметила Шепард, насчитав уже семнадцатую вспышку светошумовой гранаты, пока внизу быстро прочёсывали комнаты и коридоры.

— Нормально. Слышишь? — спросил Эмия.

В воздухе висело лёгкое гудение — и знакомое, и после этого бесконечного дня почему-то странное. Это был звук приближающегося челнока. Шепард и Кассани широко ухмыльнулись Эмии.

И тут снизу вдруг на миг стало тише, и он нахмурился.

— Чёрт. Наблюдатели вдали, должно быть, уже сообщили о появлении челнока. Сейчас они полезут на крышу, — сказал Эмия, подхватывая Кассани и перемещаясь к выходу.

Пригнувшись, он быстро глянул влево и вправо, пытаясь определить, откуда по зданию могут работать снайперы.

— Шепард, держи! — крикнул Кассани, полуобернувшись, и подбросил ей свою штурмовую винтовку.

Она моргнула, потом ухмыльнулась и в ответ на его поднятый вверх большой палец показала свой, хотя удерживать сразу две штурмовые винтовки для неё было тем ещё удовольствием.

— Я дотащу Кассани до челнока, а ты держи эту точку. Как только мы окажемся внутри, я прикрою тебя, чтобы ты успела добежать, — сказал Эмия, оборачиваясь к Шепард.

Она кивнула, и в глазах у неё блеснула решимость. Устроившись чуть ниже по лестнице, там, где всё же было хоть какое-то укрытие, Шепард приготовилась. Позиция здесь была не такой выгодной и узкой, как на крыше отеля, но это её не смущало.

— Я его вижу! — возбуждённо выкрикнул Кассани, указывая на подлетающий челнок.

К счастью, никто, похоже, не пытался его сбить. Возможно, таковы были правила симуляции, а возможно, челноки обладали настолько мощными кинетическими барьерами, что наземная доктрина и без того не рекомендовала открывать по ним огонь.

Как бы то ни было, путь к их спасению уже шёл на посадку.

— Они на лестнице! — заорал кто-то снизу.

Но половину крика оборвал ответ Шепард.

*Тр-р-р-р-р-р-т!*

Снизу послышались треск лопнувшего кинетического барьера и грохот тела, покатившегося по ступеням, а следом полдюжины ответных воплей.

*Тр-р-р-р-р-р-т!*

Шепард снова вдавила спуск, ещё раз заливая низ лестницы очередью. Она уже вошла в тот самый ритм: выстраивала выстрелы, краем сознания следила за охлаждением винтовки и продолжала стрелять.

Сейчас важно было не набить побольше попаданий. Нужно было не дать никому подойти к ним.

Эмия, выглядывая из дверного проёма, оценивал расстояние и скорость приближающегося челнока. По крайней мере, прямо перед ними снайперов быть не должно было: при их открытой двери у них тогда уже давно была бы чистая линия огня. Ближайшая подходящая позиция для такого выстрела, по прикидке Эмии, находилась более чем в шести километрах.

Для большинства стрелков это уже слишком далеко.

Но оставались боковые направления и задняя полусфера. Если челнок сядет примерно посреди крыши, то с левого фланга и сзади, под углом, всё ещё сохранялись рабочие сектора обстрела. Стрелять по цели, идущей поперёк, труднее, чем по той, что удаляется или идёт навстречу, особенно на такой дистанции, когда в расчёты начинает влезать каждая мелочь. Но для хорошего стрелка это всё равно не такой уж сложный выстрел — если он к нему готов.

Эмия закрыл глаза и мысленно разложил все возможные векторы стрельбы, отбрасывая самые дальние и ограниченные, пока перед его внутренним взором не встала ясная картина того, что случится, когда он выскочит наружу.

Он вдохнул, на миг задержал дыхание, окончательно складывая всё у себя в голове, и выдохнул.

Сорок ударов в минуту. Слишком медленно.

Ему нужно было разогнаться. Дыхание у него стало частым и коротким; он разжигал себя сам.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пять полных циклов за одну секунду; дыхание, похожее на работу кузнечных мехов, будто вливало в его вены чистый кофеин. Он почти физически ощутил, как пульс у него подскакивает до уверенной сотни.

Стрела уже лежала на тетиве; он не сводил глаз с челнока, который как раз подошёл к крыше. Тот завис в двух метрах над площадкой, в десяти метрах от выхода с лестницы, перекрывая ещё один вектор огня и сводя всё к одному. Возможно, там вообще никого не было. Возможно, ни один снайпер не держал крышу на прицеле. До намеченной точки он не сможет добежать, но это было неважно. Пока он знал, что в одиночку не дотянется до цели, он мог выстроить план вокруг этого.

Он полагался на опыт. А опыт учил его ждать худшего.

— Шепард! Ещё десять секунд, и за нами! — крикнул Эмия и сорвался с места, грохоча ботинками по ступеням.

Когда он вылетел на открытое пространство, ответ Шепард он почти не расслышал; кровь слишком громко шумела в его ушах.

Один шаг.

Второй.

Третий — он метнулся в сторону ещё до того, как по-настоящему осознал угрозу; на его дисплее вспыхнуло сообщение о падении кинетического барьера, а прошедшая вскользь пуля всё равно задела его достаточно сильно, чтобы засчитался урон.

*Бу-ум!* Глухой, далёкий хлопок снайперской винтовки.

«Нормально.»

*Бу-ум!*

Четвёртый шаг, и он всей набранной скоростью и силой швырнул Кассани вперёд, когда вторая пуля ударила его прямо в живот. Ноги у него подломились в то самое мгновение, когда Кассани вылетел из его рук.

На крышу они рухнули почти одновременно: Кассани — с недовольным оханьем, Эмия — в беззвучный перекат, тут же вскидывая штурмовую винтовку на снайперов.

— Дальше сам, подтягивайся! — крикнул Эмия и нажал на спуск.

*Тр-р-р-р-р-р-т!*

Оба снайпера сидели на одном здании, кварталах в четырёх от их места. Попасть по ним Эмия и не пытался, ему нужно было лишь прижать их огнём. Выбьет он их или нет, сейчас уже не значило ровным счётом ничего.

«Шесть. Семь. Восемь», — он отсчитывал про себя, замечая, как те снайперы дёргаются и уходят в укрытие. Со всех сторон хлопки выстрелов сливались в единую симфонию боя. Низ тела он уже не чувствовал, но это не имело значения. Он не обращал внимания на его пищащий дисплей, рапортующий то об одной условной травме, то о другой, и просто продолжал стрелять.

Шепард вылетела обратно по лестнице, паля с бедра сразу из двух винтовок. Одна перегрелась, и, когда по ступеням наверх понёсся тяжело бронированный противник, она швырнула ему перегретое оружие прямо в лицо. Этого хватило, чтобы сбить его с шага и отправить кубарем обратно вниз, пока она прошивала его из второй штурмовой винтовки.

Потом она рванула вперёд, а Эмия всё так же держал подавляющим огнём снайперов. Шепард моргнула, только сейчас заметив, что он всё ещё лежит на крыше, всего на полпути к челноку, хотя Кассани уже успел заползти внутрь. Эмия держал одну руку вытянутой в сторону, как крюк.

Шепард сорвалась с места, на ходу ухватила Эмию за руку и потащила его за собой, одновременно одной рукой поливая лестницу подавляющим огнём, пока он продолжал работать по далёким снайперам. Она добралась до челнока; там Кассани одной рукой схватил Эмию и втянул внутрь, а Шепард сосредоточилась на лестнице, где уже поднимались трое в тяжёлой броне.

Дверь челнока закрылась, и пол под ними чуть заметно качнулся.

Они выбрались.

Шепард опустила почти перегретую вусмерть винтовку и, хватая ртом воздух, застыла на месте. Эмия и Кассани просто лежали на полу и смотрели в потолок челнока. Потом Шепард тихо засмеялась. Через мгновение к ней присоединился Кассани, и даже Эмия не смог сдержать лёгкой улыбки.

Эмия понимал их, даже если сам не разделял этого чувства до конца.

Облегчение от того, что всё наконец кончилось, наверняка было для них сейчас самым сладким ощущением в жизни. Дело было не столько в самом челноке, сколько в резком контрасте между целым днём боя, напряжения и борьбы — и внезапным осознанием, что они справились и теперь можно выдохнуть.

Такой кайф не даётся легко. Потому и накрывает он особенно сильно.

Они смеялись ещё с минуту, а потом понемногу успокоились.

Шепард, всё ещё широко улыбаясь, посмотрела на Эмию сверху вниз:

— А с тобой что стряслось? Споткнулся?

Кассани от этого снова расхохотался. Так бывает после предельного напряжения: накатывает такая лёгкость, что любая, даже самая дурацкая шутка, заставляет хохотать до боли в животе.

— М-м, ну, я просто устал таскать Кассани на себе и решил, что будет справедливо, если теперь понесут уже меня, — ответил Эмия. И каким-то образом он умудрился прозвучать слишком уж серьёзно, несмотря на то, что буквально лежал на полу челнока и смотрел вверх, на сидящую Шепард. — Я решил сделать это заранее, пока тебе самой не пришла в голову какая-нибудь блестящая идея.

Этого хватило, чтобы её накрыло новым приступом смеха, ещё на целую минуту. Наконец немного успокоившись и с трудом переведя дыхание, Шепард, всё ещё улыбаясь, легонько пнула его носком ботинка.

— Ну ты и придурок, Эмия.

Он только пожал плечами, ничуть не смутившись, даже лёжа на полу.

* * *

Полёт оказался недолгим.

Челнок просто перелетел через ближайшую гору и вышел к базовому лагерю, надёжно укрытому от случайных пуль, которые могли долететь из города, теперь маячившего вдалеке у них за спиной, и от взглядов с той стороны, откуда они стартовали.

В отличие от горной вершины, где всё начиналось, здесь был развёрнут настоящий лагерь. Палатки и небольшие сборные домики стояли ровными рядами, отчего, пока челнок заходил на посадку, всё это выглядело удивительно знакомо.

— Будто на марше... — заметил Кассани, садясь.

Несколько минут назад их скафандры отключили имитацию ранений, вернув полную подвижность и нормальную работу всех систем. Кассани успел как следует растереть ноги и даже походить по салону челнока, а Эмия просто сел в кресло и пристегнулся.

Наконец они приземлились, и пилот, до этого хранивший молчание, коротким словом велел им выходить.

Встречал их суровый мужчина японского происхождения: спина прямая, взгляд такой, будто он готов был извергать серу и адское пламя. Эмия выпрыгнул первым и встал впереди; двое остальных тут же выстроились за ним.

Они подбежали к майору, который продолжал молча разглядывать их, скрестив руки на груди. Эмия остановился первым и доложил:

— Сэр, группа «Чарли-4» прибыла. Докладывает курсант Эмия, — голос его звучал отчётливо и громко. Он уставился в неподвижную точку где-то вдали, вытянулся по стойке «смирно» и вскинул руку к краю шлема в приветствии.

Шепард и Кассани встали за ним в одну линию и тоже вытянулись по стойке «смирно», отдав чёткий салют.

Майор — тот самый человек, с которым они раньше говорили через омни-инструмент, понял Эмия, заметив на груди нашивку с именем «Маэда», — ничуть не смягчился. Наоборот, раздражённая складка между его бровями как будто стала только глубже.

Прошло напряжённых десять секунд, за которые не произошло ровным счётом ничего.

Скорее всего, намеренно, решил Эмия.

Стойка «смирно» служила не только для того, чтобы человек выглядел внушительно — выпрямленная спина, руки по швам, живот подобран, грудь вперёд, подбородок поднят, осанка прямая, как стрела, — но и для того, чтобы стоять так долго было весьма неудобно. Не больно, нет, но уж точно неестественно. Баланс у такой стойки был отвратительный, требования к осанке — жёсткие, и потому утомляла она неожиданно быстро.

Иногда наказание и состояло в том, чтобы просто долго стоять, не шевелясь. Со временем к этому, конечно, привыкаешь. Но после курса молодого бойца такая стойка всё равно оставалась слишком ясным напоминанием о том, что тебя сейчас воспитывают.

И даже если тело со временем училось переносить это без усилий, психологическая сторона никуда не девалась. Смотреть полагалось строго вперёд и ни в коем случае не по сторонам. Лицо должно было оставаться совершенно неподвижным; только прямая спина, прямой взгляд, полное оцепенение.

А вот начальство могло свободно расхаживать вокруг тебя. Осматривать, обходить кругами, нависать, сколько душе угодно. В этой вынужденной неподвижности, пока кто-то другой мог беспрепятственно кружить вокруг, было что-то от инстинктивной реакции добычи перед хищником. Как будто телу вдалбливали, а через него сразу разуму и подсознанию: «Если я не шевельнусь, может, он меня не убьёт».

Это был просто ещё один способ, которым армия утверждает субординацию.

— Вольно, — произнёс майор.

Все трое расставили ноги шире, и жёсткая строевая стойка слегка смягчилась, став хоть сколько-то человеческой.

Эмия почти физически ощутил, как за его спиной Кассани облегчённо выдохнул, а вот Шепард, похоже, колебалась где-то между раздражением и любопытством. Наверное, она рассчитывала, что после всего случившегося их ждёт только похвала за достигнутое. Что ж, Эмия чего-то подобного и ожидал. Своего рода равноценный обмен: ломаешь правила, а потом правила ломают тебя.

Если уж не больше, то хотя бы полезный урок для них это точно будет. И всё же он не сомневался: несмотря ни на что, их заслуги всё равно оценят по достоинству.

— Курсант Эмия, — начал Маэда, неторопливо подходя к нему.

— Сэр, — отозвался Эмия и снова вытянулся по стойке «смирно».

— Как, по-вашему, в целом прошёл сегодняшний день?

Тон у майора был вежливый, почти спокойный, и именно поэтому раздражение, прятавшееся за этой вежливостью, чувствовалось особенно отчётливо.

— Наилучшим образом, сэр.

Майор чуть откинулся назад, будто обдумывая ответ, и кивнул самому себе. А потом внезапно подался вперёд так близко, что Эмия почувствовал его дыхание на лице.

— Так расскажите же мне, что именно заставляет вас так говорить.

— Нам была поставлена одна основная задача, и мы её успешно выполнили, сэр. Кроме того, по пути мы выполнили максимально возможное количество побочных задач, — спокойно ответил Эмия, не меняя почтительного тона.

— Хм-м. Ясно. Ясно. Скажите-ка мне, курсант Эмия, как вы думаете, во сколько Альянсу Систем обходятся такие полевые учения? За один день?

— В значительную сумму, сэр, — без колебаний ответил Эмия.

— Ха. Это ещё мягко сказано, — фыркнул майор. — А теперь вопрос, на который я особенно хочу услышать ответ... Курсант Эмия, во сколько, по-вашему, обошлись Альянсу Систем ваши метания и безрассудство только за сегодняшний день?

— В значительную сумму, сэр, — всё тем же ровным голосом ответил Эмия.

— Не дерзи мне, мальчишка.

Майор снова оказался у него перед лицом, почти рыча эти слова, впившись взглядом прямо ему в глаза и без всякого стеснения пользуясь своим ростом, чтобы давить им как можно сильнее.

Вокруг воцарилась абсолютная тишина. По краям уже начал собираться круг зрителей: всегда интересно понаблюдать, как начальство устраивает кому-то разнос после грандиозного провала.

Маэда отступил на шаг, вызвал свой омни-инструмент, раскрыл на экране какой-то список и сунул его Эмии под нос.

— Знаете, что это такое? Знаете, курсант?

Эмия мельком пробежался взглядом. Перечень предметов и расходов. Очевидно, всего того, что они успели сломать, вывести из строя или присвоить. Всё это теперь придётся проверять и чинить — а значит, тратить время и деньги.

— Так точно, сэр.

— О нет, курсант, не думаю, что знаете, — прорычал Маэда, убирая экран. — Обычно эти учения вообще не приносят армии материальных расходов, кроме как на топливо и учебные блоки боеприпасов. По сути, сущие мелочи. Для бюджета Альянса Систем это даже не погрешность округления. Так их и проектировали лучшие умы Альянса.

— А теперь у нас тут внезапно образовалась здоровенная дыра в смете. И знаете, что это значит? Нет, не знаете, конечно. Потому что это не ваши фантазии и мечтания, курсант! Это время и деньги, которые Альянс Систем теперь вынужден будет тратить из-за вас и вашей маленькой шайки недотёп! Чистый итог крови, пота, слёз и труда миллиардов граждан! Пущенный под откос только потому, что вы не способны выполнить простейшие указания!

Теперь майор уже кричал, и каждое слово сопровождалось тычком пальца в грудь Эмии — резко, отрывисто, словно вместо знаков препинания он ставил уколы клинком.

Эмия оставался спокоен, глядя строго перед собой и отмечая про себя, что, строго говоря, от него пока так и не потребовали ни конкретного ответа, ни исполнения приказа.

— Но, сэр, нам же не сказали про правила... — не выдержала Шепард и тут же вздрогнула, когда майор резко развернулся к ней.

— Вы будете говорить только тогда, когда к вам обращаются, курсант Шепард! Упор лёжа принять! Шестьдесят отжиманий! — рявкнул Маэда.

Шепард моргнула, облизнула губы, а потом, когда его взгляд ни на йоту не смягчился, наконец поняла, чего от неё хотят.

Она рухнула вниз, уперев ладони в землю, и начала быстро отжиматься, вслух считая каждое повторение.

— Ниже! Носом землю задевать, курсант! — заорал майор.

После короткой заминки Шепард стала уходить ниже на каждом отжимании и при этом даже темпа не сбавила.

— Вижу, для вас это слишком легко. Хлопок на каждом отжимании!

— Сэр? — Шепард замешкалась, не поняв приказа, и подняла на него взгляд.

— Будете отжиматься и хлопать в воздухе! Шестьдесят! Отжиманий! Если число слишком велико для вашей маленькой черепушки — это шесть раз по десять! Не справитесь, и я отправлю вас обратно на курс молодого бойца и на шесть лет поставлю драить сортиры, просто чтобы вы как следует уяснили, насколько я на вас зол!

Шепард дёрнулась и поспешила подчиниться.

Теперь, поднимаясь, она отрывала руки от земли, успевала хлопнуть в воздухе и тут же снова ловила опору, чтобы не рухнуть лицом вниз.

Маэда отошёл на пять шагов, откуда ему было видно всех троих. Он медленно вдохнул, не сводя взгляда с Эмии и Кассани, которые благоразумно молчали. С минуту все вокруг стояли в полной тишине, а Шепард выполняла назначенное наказание.

Закончив шестидесятое отжимание, она вскочила на ноги и снова встала по стойке «вольно», с трудом выравнивая дыхание. Майор ещё несколько секунд молча смотрел на них, затем коротко выдохнул через нос.

— Говорите, не знали правил. Ха. Насмешили, — казалось, он обращался уже не столько к ним, сколько к самому себе. — Вы хоть знаете, почему вас туда сбрасывают без объяснений и со снаряжением, которое для такого конфликта заведомо никуда не годится? Хотя нет, не отвечайте. Конечно же, не знаете. Потому что такова традиция. И сами эти учения, и то, что вас держат в неведении.

Маэда снова подошёл к Эмии вплотную и посмотрел ему прямо в глаза:

— Понимаете, это делается затем, чтобы самоуверенные гадёныши вроде вас наконец усвоили, каково реальное место человечества в галактике. Именно в таком положении оказалось всё человечество, когда впервые наткнулось на остальную галактическую цивилизацию: в одиночестве, без малейшего понятия о правилах игры и совершенно неготовое. Не обольщайтесь: сейчас человечество - мелкая рыбёшка в очень большом пруду.

— Вы думаете, что если не знали правил, то правила на вас не распространяются? Ха! На Шаньси с турианцами это, чёрт побери, не сработало — и со мной это не сработает также!

Эмии пришлось сдержать улыбку.

Теперь он понял этого человека. Дело было не в том, что майор хотел помучить их или устроить разнос ради самого разноса. И уж точно не из-за бюджета Альянса Систем.

Всё это было для них самих. Чтобы они лучше поняли, как устроен мир, и чтобы их как следует дисциплинировали.

«Этот человек заботится о солдатах под своим началом, это очевидно.»

И правда: никто из собравшихся не смотрел на майора с осуждением или неприязнью. В воздухе висело скорее ожидание, даже какое-то тёплое довольство, и многие вокруг, казалось, едва заметно улыбались, глядя на происходящее. Видимо, почти каждый здесь когда-то уже получал от него такой же разнос.

Над поляной снова повисла тишина, но теперь уже совсем иная. В воздухе словно накапливался заряд, будто все ждали, что будет дальше. Эмия мысленно сделал вывод: кнут им уже показали. Значит, теперь последует пряник.

Как бы плохо они себя ни проявили в одних вещах, в других они всё-таки добились немалого.

— Поэтому...

— Ну-ну, майор. Вам не кажется, что вы немного перегибаете?

Знакомый голос прорезал тишину, и Маэда оборвал себя на полуслове. Моргнув, он обернулся к новому собеседнику и нахмурился.

— Бернсфельдт, — сквозь зубы процедил майор.

Эмия моргнул, узнав капитан-лейтенант, который в самом начале отправил их в тот город.

«Что он здесь делает?»

Смуглый мужчина прошёл сквозь расступившуюся толпу пружинистой, уверенной походкой, с неизменной улыбкой на лице. В трёх шагах позади него шёл ещё один человек и нервно облизывал губы под взглядом майора Маэда.

— Сержант Томас. Что всё это значит?

Тот вздрогнул, состроил какое-то страдальческое выражение лица, но, когда к нему обратились напрямую, тут же выпрямился:

— Сэр, я... я не хотел, но он каким-то образом взломал мой канал и...

Маэда только сильнее нахмурился, отмахнулся от лепета сержанта и снова впился взглядом в улыбающегося Бернсфельдта.

Эмия прищурился, находя ситуацию странной.

«Что-то не сходится. В Альянсе Систем майор выше по званию, чем капитан-лейтенант. Тогда откуда в воздухе такая напряжённость?»

— Майор Маэда, по приказу контр-адмирала Соренсен я прибыл за группой «Чарли-4». Приказ уже переслан вам на омни-инструмент, сэр, — с довольной улыбкой проговорил Бернсфельдт. — Точнее говоря, я прямо сейчас избавлю вас от необходимости возиться с ними дальше, сэр.

Маэда опустил взгляд на свой омни-инструмент, затем снова посмотрел на стоявшего перед ним человека, да так, что от этого взгляда молоко бы скисло. Мужчина сжал кулак, потом с отвращением выдохнул, развернулся и ушёл.

Эмия проводил его взглядом, не до конца понимая, как ко всему этому относиться.

— Ну вот, — проговорил странный капитан-лейтенант. — Раз уж этот старый брюзга убрался восвояси, давайте немного поговорим. Вольно, вольно. Идёмте за мной.

Он повёл их прочь лёгким, расслабленным шагом. Сбоку сержант Томас после тревожного взгляда на них торопливо ускользнул следом за майором Маэдой.

— Ну и шуму вы тут наделали, ха-ха. Я ещё когда вас отправлял, понял, что скучно с вами не будет. По правде сказать, я всё это время наблюдал через ваши камеры, — сказал Бернсфельдт, заводя их в палатку.

Внутри стояли стол, большой компьютерный терминал и валялись самые разные предметы, детали оружия и техники в разной степени разобранности.

— За последние пару часов вы успели разворошить не один муравейник.

Он жестом предложил каждому из них сесть, и все расселись вокруг стола: Бернсфельдт с одной стороны, они трое — с другой.

— С другой стороны, именно такая целеустремлённость сейчас и нужна человечеству. Армия гоняет эти учения уже больше десяти лет, а по сути ничего не меняется. Очень показательно, настолько консервативно они мыслят. Что очень жаль, — продолжал Бернсфельдт.

Эмия уже начал задаваться вопросом, какое всё это вообще имеет отношение к делу, но капитан-лейтенант и не думал останавливаться.

— Видите ли, это, как они любят говорить, «традиция». На самом деле это способ не дать старой ране затянуться. Напоминание о том, как плохо тогда всё было сделано. Он же упомянул Шаньси, верно? Так вот, весь этот город — одна огромная реконструкция той битвы. Вы знали это?

Эмия покачал головой. Шепард тоже. А вот Кассани явно всерьёз задумался над его словами и вдруг, похоже, что-то вспомнил:

— Осада холма Сяньцзи, сэр?

Бернсфельдт повернулся к нему и широко улыбнулся:

— А вы неплохо знаете историю, курсант. Очень хорошо. Ваша команда у меня прямо кладезь приятных сюрпризов. Именно так. Вам, как новичкам, отведена роль беспомощных жителей Шаньси, встретивших вторжение турианцев с одним лишь личным стрелковым оружием да устаревшими защитными скафандрами.

Он откинулся на спинку стула и небрежным жестом указал на их снаряжение и пистолеты.

— Те, кто уже определился со своей веткой службы — чаще всего пехота или люди из других боевых специальностей, — играют роль вторгшихся турианцев и охотятся на тех, кто проходит эти учения впервые. И не только по разу или два: иной раз и по третьему заходу, и даже на четвёртом их снова ставят за турианцев, чтобы они давили остальных числом и превосходством в оснащении. Адмиралтейство называет это отработкой «активной наступательной тактики», хотя официальная доктрина армии вообще-то делает ставку на мобильность и точечные удары. Смешно, да и только... — рассказывал Бернсфельдт, фыркнув на последней фразе.

Все трое новобранцев молча слушали.

— Но тогда с кем они вообще там воюют? Я имею в виду, не все же они вели охоту только на нас, — спросила Шепард. Похоже, теперь она уже была уверена, что этот офицер за свободную речь ей голову не откусит.

Бернсфельдт улыбнулся и начал что-то набирать на омни-инструменте. Наконец перед ними всплыло нечто вроде его открытого служебного профиля. Одна строка в нём была подчёркнута:

«Филлион Бернсфельдт — Инженер N6»

Глаза Кассани широко распахнулись. Даже Шепард выглядела впечатлённой как следует. Эмия же моргнул: с каждой секундой происходящее казалось ему всё менее и менее понятным.

«Почему кто-то из спецподразделения вообще отводит нас в сторону и ведёт этот разговор?»

— Каждый год мы привозим сюда с Виллы несколько самых зелёных и ставим их на роль тех человеческих военных, что в своё время находились на Шаньси. Тогда никто даже не предполагал существования враждебных инопланетных сил, так что их снаряжение и вооружение были немногим лучше гражданских.

— Будучи заведомо слабее противника что по огневой мощи, что по возможностям, они должны найти как можно больше новичков — то есть растерянных, перепуганных «гражданских» — и собрать из них нечто хоть отдалённо похожее на боеспособную силу. Их задача организовать сопротивление в безвыходной ситуации и драться до последнего вздоха. Те, кто справляется... получают право вступить в N-программу, начиная с уровня N1.

Произнося последние слова, он многозначительно сцепил пальцы перед лицом, наполовину скрыв за ними улыбку.

— Сэр, боюсь, я не совсем понимаю... — вежливо начал Эмия. — Какое отношение всё это имеет к нам?

— Кассани, не расскажете остальным, что вы знаете об осаде Сяньцзи? — с улыбкой отозвался Бернсфельдт, переводя взгляд на Франко.

— Э-э... да, сэр. Это было сражение в конце первой половины конфликта на Шаньси, когда турианский эсминец из-за неисправности совершил вынужденную посадку на холме. Для обороняющихся это был единственный шанс на победу, потому что на нём находился узел связи, через который управляли всей турианской наземной группировкой, — начал Кассани, выуживая информацию из памяти. — На то задание отправилась группа добровольцев; операцию сразу сочли самоубийственной. В итоге не выжил никто, но им всё-таки удалось вывести турианскую связь из строя на целые сутки, и это дало людям на земле время удержаться до прибытия подкреплений с Земли.

Эмия и Шепард слушали, не отрываясь. Ни у одного из них прежде не было ни особой возможности, ни особого желания читать о Войне Первого контакта.

— Прекрасное изложение. А теперь, та водонапорная башня, которая так заинтересовала вас... Как думаете, что именно она изображала? — слегка ухмыльнувшись, спросил Бернсфельдт, сверкнув белыми зубами.

— Да ладно! — выдохнул Кассани, распахнув глаза.

Бернсфельдт развернул новую проекцию, использовав стол как поверхность для усиления изображения и сделав картинку больше и чётче. На ней был показан интерьер той самой водонапорной башни.

Как Эмия и предполагал, внутри всё было под завязку набито противниками, притом тяжело вооружёнными и с тяжёлой бронёй. В основном там находились боевые дроны и турели; людей было совсем немного. А позади них располагалось то, что, без сомнения, и было ретранслятором связи.

«Значит, он всё-таки был внутри», — отметил про себя Эмия.

Судя по тому, как Шепард и Кассани через секунду слегка поникли, до них это тоже дошло.

— Сегодня, не больше двух часов назад... ретранслятор связи внезапно перестал работать, — с нарочитой неторопливостью произнёс капитан-лейтенант.

На записи машина вдруг выдала ошибку.

— Они больше часа пытались понять, что случилось, и не нашли ничего неисправного ни в самом устройстве, ни в программном обеспечении. В конце концов один из техников догадался проверить выносную антенну на крыше... Как думаете, что он там обнаружил?

— По... попал...? — внезапно выдохнула Шепард, оборачиваясь к Эмии с широко раскрытыми глазами; в ней уже явственно вскипало восторженное возбуждение.

— Что... Да вы серьёзно?! Получилось?! — выпалил Кассани, с отвисшей челюстью уставившись на Бернсфельдта.

— Верно, — ответил тот и вывел следующий фрагмент записи: техники осматривали полностью развороченную антенну, торчавшую из крыши башни.

Пробоина пришлась точно в центр; всю конструкцию перекосило и завалило в сторону, превратив в груду изломанного металла и смятой электроники.

На ремонт такого ущерба ушли бы дни, если не недели.

— Вот какая целеустремлённость нужна человечеству, чтобы выстоять в галактике, — сказал Бернсфельдт, наклоняясь вперёд и поочерёдно глядя каждому из них в глаза. — Не тот унизительный вздор, который несёт Маэда. Именно такие люди, ВЫ, и нужны человечеству. Да, на том холме никто не смог бы вот так просто снести антенну. Но я сейчас вовсе не об этом.

— Я говорю о вашей страсти. О нежелании отступать перед задачей и о способности найти выход. Я искренне верю: окажись на Шаньси тогда люди вроде нас, галактика сегодня выглядела бы совсем иначе.

Они переглянулись, всем было любопытно, к чему он ведёт. Но у Эмии внутри уже нарастало совсем другое чувство. Ему всё яснее казалось, что их мягко, но целенаправленно подталкивают к заранее заготовленному выводу.

«Вот к чему он вёл», — Эмия нахмурился, но этого никто не заметил.

Бернсфельдт снова улыбнулся и протянул им руки, словно предлагая каждому своё рукопожатие.

— И именно поэтому... Джейн Шепард, Широ Эмия, Франко Кассани... здесь и сейчас, от имени Виллы, я приглашаю каждого из вас в N-программу.

* * *

Эмия сидел снаружи у палатки, глядя в звёздный свод над головой.

Солнце давно село, принеся с собой ночную прохладу и темноту. Даже здесь, по ту сторону горы, до него долетали отголоски далёкого боя.

Он в очередной раз включил и выключил свой омни-инструмент, снова проверяя, всё ли с ним в порядке. Несколько часов назад его принесли бойцы из другой вернувшейся группы сразу после того как Эмия сказал, где его искать. Всё оружие, которое они успели прихватить по дороге, он уже сдал обратно, а потом Бернсфельдт устроил ему целый допрос обо всём, что он знает об огнестрельном оружии. В той палатке при этом находились и другие, но вопросы задавал только капитан-лейтенант. Продолжалось это до тех пор, пока несколько человек наконец, похоже, не поняли, что именно он сделал с винтовками и как ему это удалось.

Теперь же им предстояло ждать отправки обратно на базу, как только наберётся достаточно новобранцев, либо «выбывших», либо сумевших добраться до своих челноков, чтобы обратный рейс имел смысл. Как выяснилось, по замыслу до точки сбора они вообще добраться не должны были: рано или поздно это вынудило бы их выйти на связь с кандидатами в N1. Разумеется, Эмия этот план основательно поломал.

Похоже, их забег уже успел стать местной легендой, и весь он от начала до конца был записан сразу с нескольких камер.

«Знай я, что вокруг этого поднимется такой вой, я бы нарочно провалился», — мрачно подумал Эмия.

За последние часы к нему уже раза три десятка подходили с одним и тем же вопросом: как он так стреляет. В ответ он отсылал всех к выданным им стрелковым пособиям, где были ссылки и на другие виды оружия. Целые группы разыскивали его только затем, чтобы спросить, как он сделал тот последний выстрел, и он всякий раз отвечал, что это целиком заслуга Кассани, после чего вежливо исчезал. Вырваться ему удалось не сразу, но в конце концов он всё же нашёл себе уголок подальше от глаз. Смешиваться с остальными ему всё равно было незачем.

Когда их вернут, они закончат базовый курс и получат категорию E7, потом пройдут через церемонии, и после этого их отправят дальше: на дополнительную подготовку или уже на службу. Всё зависело от того, как они проявили себя до сих пор.

Шепард, конечно же, была на седьмом небе от счастья. И это уже хоть что-то.

Сейчас она ошивалась вместе с «мёртвыми и умирающими» — теми, кого в городе слишком быстро выбили из игры. Для верхушки командования они с Кассани стали диковинкой, а для новобранцев — почти знаменитостями. Те, кто сам успел хлебнуть тамошнего приёма, слушали рассказы о выступлении Шепард и Кассани с почти благоговейным изумлением.

Франко легко освоился с внезапно свалившейся на него известностью, а вот Шепард поначалу раскрывалась осторожно, но всё же позволяла себе знакомиться и общаться. От её прежней колючей отстранённости почти ничего не осталось; теперь она уже вполне свободно рассказывала о своих приключениях в городе.

В этой картине было много приятного. И всё же Эмия ускользнул довольно рано.

Никто и глазом не моргнул: все и так знали его как молчаливого, отстранённого, но очень толкового новобранца.

«Что-то во всём этом не даёт мне покоя», — подумал Эмия, перебирая в уме события дня. Он качнул головой и снова прикрыл глаза. И всё же чужое приближение он почувствовал ещё до того, как она его заметила.

— И чего ты тут сидишь в темноте? Уже спишь, что ли? — спросила Шепард, подходя ближе.

— Да, — ответил Эмия, даже не открывая глаз.

— Ха, ха, так я и поверила.

Она легонько пнула его по ботинку. Несколько секунд она просто постояла рядом, потом опустилась на землю возле него; не вплотную, но на расстоянии вытянутой руки.

Некоторое время они молчали. Наконец она заговорила:

— Ну и денёк, а? Я даже не знала, чего ждать, когда нас высадили в Бразилии, но уж точно не такого.

— Я заметил, что веселилась ты там от души.

Она ухмыльнулась, уперев руки в бока:

— Ага. Ага, ты прав. Было довольно весело. Оказывается, до нас тут никто не угонял машину, и теперь все с ума сходят от восторга. Мы потом смотрели, как идут дела у остальных; с этой стороны, оказывается, можно просматривать все записи с камер. Народ уже ставит на кон наряды на чистку сортиров, споря, кто как справится. Вообще безумие.

Эмия негромко хмыкнул, а Шепард продолжила рассказывать, кто что вытворял. И пока слушал, он невольно снова возвращался мыслями к угону машины. Тогда это решение показалось ему совершенно очевидным. Но с учётом того, что омни-инструменты здесь позволяют блокировать доступ посторонним, для людей этого времени подобный ход, видимо, и впрямь выглядел чем-то необычным. А значит, привлёк к нему ненужное внимание.

Он даже мельком задумался, как раньше угоняла машины сама Шепард. Сначала воровала ключи? Или пользовалась более старыми моделями, у которых не было таких продвинутых защитных систем? Впрочем, неважно.

— Спасибо тебе. Ещё раз.

— М-м? — Эмия открыл глаза и повернулся к ней. — За что?

— За многое, если честно, — она посмотрела на него, положив голову на колени. — Но в основном за то, что ты сказал там, пока мы ехали.

Он моргнул, не вполне понимая, при чём тут вообще это.

— Я никогда толком не умела, ну... сходиться с людьми. Да, наверное, так это называется. Не умела сходиться, — она чуть криво усмехнулась. — А сегодня я просто начала с ними разговаривать. Обо всём подряд. И они... открываются. Это так странно: оказывается, на самом деле всё так легко. Будто я наконец поняла, как это вообще работает: разговаривать с людьми, ладить с ними. А раньше у меня никогда не получалось.

Он молча смотрел на неё. О чём именно она говорит, он, откровенно говоря, понимал слабо, но, возможно, лучше было просто промолчать и позволить ей думать о его словах всё, что ей хочется. Ничего настолько значительного он уж точно не предполагал.

— Я сделал не так уж много. Но пожалуйста, — буркнул он.

— Хех, ты всегда такой, — улыбнулась она.

Он замялся, не зная, как это понимать:

— Такой... это какой?

В ответ её улыбка только стала шире. Очевидно, объяснять, что именно её так забавляет в нём, она не собиралась. Эмия фыркнул, решив, что обойдётся и без ответа, и почему-то это только ещё сильнее её развеселило.

— Широ, значит. Странное имя. Почему ты мне о нём никогда не говорил? — спросила она спустя мгновение.

— Могу задать тебе тот же вопрос, Джейн, — парировал он.

Она моргнула:

— А, это. Ну... вроде бы это моё имя при рождении. По крайней мере, так было в каких-то документах. Но меня так никто никогда не называл. Я всегда была просто Шепард. Шепард с Пятой улицы, — тихо сказала она, обнимая колени. — Джейн звучит как-то странно. По-моему, мне оно не нравится.

— Хм-м. Меня тоже уже очень давно никто не называл Широ. Если ты вдруг скажешь так вслух, я, пожалуй, даже не пойму, к кому обращаются. Так что лучше зови меня Эмией, ладно?

Она посмотрела на него, а потом лукаво улыбнулась:

— Ну, если хочешь, можешь звать меня Джейн. Но только если мне можно будет звать тебя Широ.

В ответ он лишь недовольно хмыкнул, и она тихо рассмеялась.

Они ещё долго сидели молча, просто глядя в ночное небо.

— Не доверяй Бернсфельдту, — наконец сказал Эмия.

— М-м?

— Не знаю, что у него на уме, но он что-то затевает. Просто будь с ним осторожнее.

Шепард нахмурилась:

— Но ведь это он дал нам пропуск в N-программу. И вообще... он же вытащил нас из той передряги с тем придурком...

— Майор Маэда, вообще-то, был не так уж и неправ, — перебил её Эмия.

— Да ну?! Но он же был полным уродом! Прямо как те типы, которых я видела на улицах! Толкают всех вокруг, орут без конца и думают, будто если им никто не возражает, значит, они правы! — она вскочила на ноги и теперь уже почти кричала на него. — Почему ты... почему ты вообще его защищаешь?!

Эмия некоторое время смотрел на неё, прикидывая, как объяснить это так, чтобы она поняла.

— Да. Во многом он и правда очень похож на тех людей, — наконец сказал он. — Но как эти люди обращались со своими? С теми, кто был в банде? С самым близким кругом?

Она моргнула, явно сбитая с толку таким резким поворотом разговора. Приоткрыла рот, тут же его закрыла и ничего не сказала. Но Эмия продолжил:

— Маэда примерно такой же. Только он считает почти всю армию своей «бандой». И, как я уже сказал, в том, что он говорил, он не ошибался.

— Но это же... — она сердито уставилась на него. — Ты всегда такой.

— Это не значит, что мы сами были совсем уж неправы, — спокойно продолжил Эмия. — Но тебе всё равно стоит подумать над его словами. Таких, как он, в армии, думаю, будет немало. Они неприятные, да. Но не обязательно неправые. И, если уж на то пошло, я бы сказал, что он внушает больше доверия, чем Бернсфельдт, — сказал Эмия, уводя взгляд в сторону.

После этого она надолго замолчала. Спустя несколько секунд снова села рядом и принялась хмуро переваривать услышанное. Вообще-то это больше походило на надутую обиду, но скажи он это вслух, и она точно бы его стукнула. Наконец, судя по всему, она мысленно отмахнулась от неприятной темы и снова посмотрела на него:

— Ну, мне-то об этом можно не переживать, верно? — ухмыльнулась она, явно пытаясь разрядить обстановку. — Ты ведь и дальше будешь переживать за нас обоих. За меня, то есть. Так ведь?

Эмия моргнул и отвёл взгляд, медленно втягивая воздух. И по тому, как изменилось её лицо, Шепард тоже поняла: что-то в её словах внезапно прозвучало совсем не так, как ей хотелось.

— ...Так ведь? — повторила она уже куда тише. — Мы же оба идём в N-программу... верно?

В её глазах была почти мольба: скажи «да». Развей сомнения. Развей страх. Она только-только нашла человека, которого действительно могла назвать другом, и теперь этот человек говорил ей, что не останется рядом.

Эмия на секунду замешкался.

«Я ведь не сказал ей раньше. Это потому, что я боялся её реакции? Какой же я жалкий?», — с горечью подумал он, пеняя свою слабохарактерность.

Для него самого всё было очевидно с самого начала, и он никогда особенно не скрывал, что собирается на Марс. Но говорил ли он ей об этом прямо?

Он уже признался себе, что время, проведённое здесь, приносило ему почти непозволительное удовольствие. Но вместе с этим признанием пришло и другое понимание: остаться он не может. Неужели всё это время он просто избегал разговора?

Эмия нахмурился и решил сказать всё прямо:

— Я лечу на Марс, — сказал он.

Надежда на её лице будто треснула, и это было почти видно физически. Она вздрогнула.

Она сглотнула, чуть отстраняясь от него.

— Это... то есть... — Шепард замялась, уставившись в землю. — ...Почему? Я думала, ты...

— С самого момента, как я открыл глаза и посмотрел на звёзды, я знал, что должен попасть на Марс. Если честно, именно поэтому я и пошёл служить. Это просто самый простой путь туда, —сказал Эмия, и этими словами он поднялся и взглянул на небо.

Здесь, вдали от цивилизации, почти не было светового шума. И среди звёзд он и правда мог различить Марс, эту маленькую красную точку.

— Но мы же только... — начала она, но осеклась и опустила взгляд на собственные ноги. В голове у неё царил полный хаос. Что она вообще могла сказать? Что должна была сказать?

Ей казалось, будто сегодня в ней открылось какое-то новое волшебное умение — понимать людей и убеждать их. Раньше она умела разве что запугать большинство так, чтобы они сделали как ей надо. Но это было совсем другое. Будто, просто заговорив с ней, люди начинали сами понимать, что могут получить всё, чего хотят.

И всё же сейчас она снова не справлялась.Она чувствовала себя такой же потерянной и беспомощной, как в первый день среди бесконечного моря незнакомцев в учебке. Что нужно сказать, чтобы заставить его... А чего она вообще хотела от него?

Эмия вздохнул, понимая, что теперь уже он обязан что-то добавить. В конце концов он решил сказать правду.

— Очень долго мне казалось, что я застрял. Я оглядывался на свою жизнь и спрашивал себя, где именно всё пошло не так. В чём была моя ошибка? Неужели вся моя жизнь с самого начала была чем-то фальшивым? — продолжил он, глядя в небо и медленно выдыхая.

Потом он обернулся и посмотрел вниз, на сидящую Шепард; теперь их прежние позиции словно поменялись местами.

— Но с тех пор, как я встретил тебя, это изменилось. Как ни странно.

— ...Что? Что ты такое говоришь? — тихо спросила она.

Для неё он всегда казался незыблемой, неподвижной скалой. Чем-то постоянным, способным встретить лицом к лицу что угодно и остаться невозмутимым перед всем миром.

Что же она такого сделала?

— Я знаю, что временами бывал... чересчур напорист. Но, если честно, время рядом с тобой многое для меня прояснило. Это было хорошо. Я яснее увидел, кем считал себя на самом деле. Увидел всё в правильной перспективе. Возможно, мне больше не нужно так цепляться за прошлое.

Эмия улыбнулся, впервые за многие годы без привычной горечи или усталости. В это мгновение ему даже почудилось, будто с его плеч и впрямь спало что-то тяжёлое.

— Спасибо тебе, — произнёс он.

Шепард моргнула и подняла на него глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него широко распахнутыми глазами. Казалось, в них отражается всё ночное небо разом. Потом она сглотнула и выдавила из себя свою, чуть тревожную, улыбку.

— Ага. У меня... вроде как тоже так, — призналась она с лёгким смешком, а потом добавила уже почти печально: — Значит, после этого мы всё-таки не останемся вместе.

— Ну, по крайней мере, нам удалось протолкнуть тебя в N-программу, — с тихим смешком предложил Эмия.

На этот раз Шепард рассмеялась уже по-настоящему:

— Да тут половина этого, считай, просто потому, что я отказывалась тебе проигрывать. А теперь выясняется, что ты вообще собрался на Марс? Да что там вообще есть такого, на этом Марсе? Я не помню, чтобы какая-то из учебных программ была там.

— Общая инженерия, G-программа. Если совсем честно, меня интересуют протеанские руины там, — признался Эмия, пожав плечами и снова садясь рядом.

— Тьфу ты, чё, блин... Да зачем тебе вообще... ладно, неважно. Я и так знала, что ты странный, но это уже совсем ни в какие ворота, — вздохнула Шепард с преувеличенным отвращением.

Он тихо рассмеялся, и она рассмеялась вместе с ним. Потом между ними снова воцарилось уютное молчание, и они вдвоём уставились в звёздный свод.

— Наверное, мечты всегда такие, — почти шёпотом сказала она спустя какое-то время, так тихо, будто услышать её в целом мире мог только он один. — Я всегда просто хотела вырваться из того места, где жила. А теперь, когда я здесь... всё равно не до конца понимаю, что мне делать дальше. Но начну я со N-школы, а там уже посмотрим.

Шепард протянула к нему кулак. Эмия удивлённо поднял бровь, глядя на этот жест.

— Так что езжай к своим пыльным руинам, — сказала она. — Но когда мы встретимся в следующий раз, это уже я промчусь мимо тебя так, что тебе останется только догонять. Ясно?

Эмия улыбнулся и чуть запрокинул голову, глядя на неё с нарочито насмешливым превосходством. Потом тоже протянул кулак навстречу её.

— Ну разумеется. Жду не дождусь.

Вместо этого она ткнула его кулаком в плечо и фыркнула на его самодовольный тон, а потом они снова погрузились в молчание — уже совсем простое, товарищеское, — и ещё долго смотрели вверх, на усеянное звёздами небо.

* * *

— Однако, однако. В вашем докладе чувствуется большой потенциал, — заметил голос на другом конце линии связи.

Голос был густой, низкий, тёмный — такой появляется только после долгих лет виски и сигар. Из тех, что придают человеку особую харизму. И обладатель этого голоса явно умел ею пользоваться.

— Продолжайте за ними наблюдать. Сблизьтесь с ними, если получится. Но не давите. Пусть спокойно расцветают, чтобы мы собрали жатву в её лучшую пору.

— Да, сэр, — немедленно отозвался Бернсфельдт, вслушиваясь в каждое слово с почти благоговейным вниманием.

Перед разговором он дважды лично проверил периметр, а потом вывел связь на приоритетную защищённую линию. Канал шёл под тройным шифрованием, с переадресацией через несколько узлов, да ещё и был замаскирован под заранее записанный разговор.

Если бы кому-то всё же удалось взломать защиту и подслушать, он, скорее всего, удовлетворился бы достаточно компрометирующей записью, на которой Филлион Бернсфельдт закупает крупную партию красного песка у внепланетного поставщика. Улика была достаточно сочной — как раз настолько, чтобы никому и в голову не пришло копать глубже, до настоящей беседы.

Ради блага всего человечества он был готов принять любое наказание, лишь бы на этом всё и закончилось. Он без колебаний пошёл бы на мученичество ради дела, в которое верит.

Такова была его преданность человеку, которому он сейчас докладывал.

— Вы хорошо справились. Я и не ждал меньшего от нашего самого ценного актива в армии Альянса Систем, оперативник Бернсфельдт. И помните: каждое ваше действие служит будущему. Так идите же с гордо поднятой головой.

— Благодарю, сэр, — отозвался капитан-лейтенант.

На этом связь оборвалась.

Бернсфельдт поднялся, переполненный удовлетворением и гордостью. Голова у него была как пушинка, всё его тело звенело от ощущения успеха. Он знал, что должен делать дальше, и знал, как именно это сделать, но отныне ему предстояло действовать особенно осторожно.

В конце концов, никому в Альянсе Систем не следовало узнать, кому на самом деле принадлежит его верность.

— Всё во благо человечества.

— Ну что ж, на этот раз учения «Шаньси» и правда вышли знатные! Такое, я вам скажу, впору в анналы заносить! — объявил мужчина, стоявший перед строем, и, кажется, таким довольным они его ещё ни разу не видели.

Эмия смутно помнил его: вроде бы именно он произносил вступительную речь в день его прибытия на эту базу. Вернулись они всего час назад. За это время они успели провести обслуживание и проверку снаряжения, сдать всё сломанное, составить списки пропавшего и нуждавшегося в ремонте, а остальное привести в порядок.

К этому моменту большинство уже валилось с ног.

Неожиданно обратно их доставили всей группой, так что, пока они ждали транспорт, у Эмии образовалось немало свободного времени.

По крайней мере, в теории.

На деле почти всё это время он увиливал от людей, жаждавших с ним подружиться, и просто пытался найти, чем убить время. Сначала его утащили к полудюжине техников и заставили в точности показать, что именно он тогда сделал с оружием. А после того, как он доказал, что это не было случайной удачей и что он способен повторить этот трюк по требованию, ему пришлось до мелочей объяснять, что именно он делал и как вообще пришёл к таким выводам.

Эти два часа показались ему самыми длинными в жизни.

На тех разговорах многие чесали затылки: Эмия изо всех сил пытался донести, насколько прост был его взлом. Сдвинулось дело только тогда, когда один из них наконец всё понял и начал объяснять остальным на понятном им языке.

Похоже, руководства они читали какие-то совсем другие.

В конце концов Эмии хлопнули по плечу, выдали премию к жалованью и заставили подписать соглашение о неразглашении, чтобы держал язык за зубами, пока Альянс Систем не придумает, как не допустить повторения того, что он провернул. Пока что обсуждали программную блокировку в системе, но это был бы в лучшем случае очередной костыль.

Когда с этим было покончено и заняться стало нечем, он начал искать, куда бы себя пристроить.

Желательно туда, где можно было бы не попадаться никому на глаза и побыть в покое, так как почему-то у каждого находился к нему вопрос насчёт его проделок. В конце концов Эмия сумел втереться в бригаду техников, занимавшуюся ремонтом техники, и, сделав вид, будто чувствует себя виноватым за ещё один угробленный «Мако», добился того, что его там терпели.

Поначалу ему доверяли только стоять рядом и подавать инструменты, но мало-помалу он и там отвоевал себе всё более заметную роль.

В какой-то момент Шепард нашла его по пояс в двигателе «Мако», с головы до ног перемазанного грязью и машинным маслом. Она окинула его долгим выразительным взглядом, потом только покачала головой с улыбкой и ушла.

Большинство техников над этим лишь посмеивались, пока не заявился офицер и не устроил всем разнос за то, что они подпустили необученного новобранца к казённому имуществу Альянса Систем. Эмию слегка отчитали и велели найти себе занятие в другом месте.

К тому времени общий ажиотаж уже улёгся, и он наконец смог хотя бы пять минут посидеть спокойно, без помех.

Когда учения наконец завершились, всех отправили обратно, и вот они здесь.

Большинство по-прежнему было выжато досуха: время под началом курсантов N-программы оказалось вовсе не прогулкой по парку. Бои там шли несколько дней кряду и, казалось, не собирались кончаться, пока потери не выросли настолько, что симуляция не постановила: пора добиваться прекращения огня. До остальной части учений Эмии, по большому счёту, дела не было, но, похоже, уничтожение узла связи оказалось настоящим подарком небес, и в этом году всё прошло заметно лучше, чем обычно.

— Когда я впервые увидел вас, передо мной были лишь мягкотелые, никчёмные щенки! Но я знал, что в вас есть потенциал. Потенциал достичь невиданных высот! В тот первый день я сказал вам: в моих глазах вы начнёте чего-то стоить лишь тогда, когда станете E7! Что ж, теперь всё иначе. Вы доказали, что я ошибался — полностью и безоговорочно, и я ещё никогда не был так рад собственной ошибке! Вы превзошли все мои ожидания! E7? Ха! Уже сейчас среди нас есть те, кто вступит в священные ряды N-программы! Вы заставили меня гордиться вами, ребята!

А это, разумеется, означало, что начальству приспичило толкнуть речь. Надо признать, не самую плохую. Только совершенно не ко времени.

Почти все собравшиеся здесь мечтали лишь о горячем душе, тёплой еде и мягкой койке, в которую можно рухнуть. До всего этого им сейчас не было ровным счётом никакого дела. Потом, оглядываясь назад, они, возможно, и правда будут гордиться тем, чего добились. Но сейчас их просто раздражало, что их держат в строю и заставляют целый час слушать чужую речь.

— И потому я решил, что в честь вашего усердия вы все должны быть вознаграждены! За трудом и результатом всегда должны следовать равные им торжество и награда! Таково моё слово!

Вот это наконец привлекло внимание хотя бы части людей: кто-то заметно приободрился и снова выпрямился в строю. Некоторые, казалось, уже успели заснуть стоя.

— В эти выходные я добавляю каждому из вас ещё два дня увольнения — итого четыре дня, начиная с завтрашнего утра! А теперь живо приводите себя и все свои пожитки в порядок, потому что последним пунктом сегодняшнего расписания будет проверка перед увольнением! Завтра утром вы покинете базу первым делом, а значит, вся подготовка к увольнению должна быть завершена уже сегодня ночью! Я не желаю видеть в ваших казармах ни одной рубашки, лежащей не по уставу! Вы заслужили этот отдых, и я намерен вам его дать — но лишь при условии, что в ваше отсутствие моя прекрасная часть останется в безупречном порядке! На этом всё. Сержанты, дальше вы!

С этими словами офицер чеканно отдал им честь — со всем пылом, на какой только был способен, — гордо оглядел строй и зашагал прочь вперевалку.

* * *

Эмия устроился на своей койке.

Вокруг него новобранцы приводили в порядок шкафчики и снаряжение. Через несколько часов сержанты проведут финальную проверку и убедятся, что в шкафах всё уложено строго по уставу. Это означало, что всё выданное имущество, которое не будет надето при их выходе, должно лежать на виду и в надлежащем состоянии. По сути, это была просто система контроля за экипировкой: от того, чтобы никто не оставлял на выходные в шкафу потную или сырую одежду, которая за пару дней заплесневеет и провоняет, — до того, чтобы никто не утаскивал с собой за пределы базы весь комплект формы, а потом не требовал новый взамен.

По всей видимости, когда-то особенно бедные солдаты умудрялись подзаработать, продавая во время увольнительных собственное казённое бельё, а потом запрашивая замену. Именно поэтому теперь в шкафчике на виду должен был лежать каждый предмет одежды и снаряжения. Включая нижнее бельё. Проверяли и то, что при выходе и возвращении каждый надевает полный комплект формы для увольнения, но тут хотя бы обходились сканированием омни-инструмента ради какого-никакого приличия.

Большинство ожидало, что до всего этого у них в запасе ещё несколько дней, отсюда и внезапная суматоха. О том, что первое увольнение уже скоро, все знали и говорили давно, но дополнительные два дня перевернули всё с ног на голову. Теперь все носились как угорелые, пытаясь досушить одежду, аккуратно её сложить и наспех собрать вещи.

Эмия всегда держал свой шкафчик в порядке, да и лишних вещей у него не водилось, так что он совершенно расслабленно лежал на своей койке. Посреди этого хаоса он казался тихим островком спокойствия.

Рядом с ним Шепард безуспешно пыталась сложить один из своих тренировочных комбинезонов до тех самых формы и размера, которые сделали бы её шкафчик приемлемым для предстоящей проверки. Она подняла на него взгляд — уже, кажется, в сотый раз за день.

Он проигнорировал её, не открывая глаз и лишь чуть ухмыльнувшись.

Она вздохнула, вспоминая его прежний ответ:

«Я тебе не мать. Устав вон лежит, если забыла, как это делается.»

Эмия продолжал дремать вполглаза, просто дожидаясь, пока пройдёт время. В последние дни он, похоже, только этим и занимался. Основная часть курса молодого бойца осталась позади, и совсем скоро всех отправят по местам дальнейшей службы.

Это читалось на каждом лице. Даже сквозь суету и грохот подготовки чувствовались удовлетворение и цель — понимание того, что всё было не зря.

И всё же сержанты находили время для нравоучений. Свободного времени за пределами базы у них ещё не было ни разу, так что им вдалбливали в головы при каждом удобном случае: даже в увольнении надо вести себя как положено. Всё, что они сделают за пределами расположения, даже в гражданке, всё равно отразится на армии Альянса Систем.

«Никакой наркоты. Никакого бухла. И никаких дебильных выходок. Если вам кажется, что за такое я бы заставил вас наматывать круги: Не. Делайте. Этого. Джентльмены. Если она сказала «нет», значит, вы отстаёте. Не понимаете такого простого слова? Тогда я вас лично за яйца подвешу. И тебя это тоже касается, Шепард. Если понадобится, я ради тебя лишнюю пару найду.

И не лапать Сьюзи. Думаю, все и так понимают, о чём я. Уяснили? Хорошо. По возвращении у всех возьмут мочу на анализ, так что даже не думайте, будто сумеете нас наебать. И нет, средство для мытья полов этот анализ не обманывает. Даже не пробуйте его глотать, вашу мать. Облажаетесь с этим, и я каждому из вас, засёрышей, глаз на жопу натяну и моргать заставлю. Ясно?»

Лично ему всё это казалось уже перебором, но, судя по кое-каким хвастливым разговорам и планам на выходные, которые до него долетали, необходимость была стопроцентной — и до половины тех, кому следовало бы это услышать, всё равно ничего не дошло.

Возвращение на базу обещало быть, мягко говоря, занятным.

Кассани подошёл к ним, засунув руки в карманы:

— Здорово.

Шепард подняла голову, кивнула ему в знак приветствия и снова вернулась к своему комбинезону. Эмия приоткрыл один глаз, посмотрел на него и тоже ответил коротким кивком.

— Ну... э-э... вы как, в увольнении что делать думаете? В смысле, впервые за хер знает сколько времени можно просто взять и пойти куда захочешь!

Шепард взглянула на него:

— Наверное, останусь здесь. Сержанты подняли такой шум из-за того, что я женщина, мол, мне всё время нужно быть в компании ещё двоих. Раз уж из этого делают такую проблему, проще остаться и просто отдохнуть. А что?

— Да тут такое дело... Родригес сейчас ведёт себя как последняя сучка, так что просто меня игнорит. Ну и я подумал, может, вы ко мне завалитесь? Ну, в смысле, не совсем ко мне, а к бабушке: я свою квартиру продал, когда пошёл служить... Но места там полно, хавчика тоже. Могу вам город показать, ну и вообще... — сказал Кассани и под конец уже начал тараторить.

Эмия моргнул. Похоже, кроме друг друга, эти двое смутьянов так и не обзавелись среди новобранцев настоящими друзьями. В них всегда чувствовалось какое-то снисходительное высокомерие, которое, стоило кому-нибудь с ними заговорить, быстро сменялось вялым раздражением, а то и агрессией. По мнению Эмии, они просто были детьми. Повзрослеют, и всё у них наладится; в характерах у них не было ничего по-настоящему дурного, так что рано или поздно из них выйдут вполне нормальные взрослые.

Наверное.

Они ведь были совсем не как Шепард.

Сама Шепард тем временем подняла голову, обдумывая предложение:

— Можно, наверное. А ты, Эмия, что думаешь?

Он посмотрел на неё, немного подумал и в конце концов пожал плечами:

— Ладно.

Кассани расплылся в улыбке:

— Крутяк! Просто шикардос! Так, э-э... это, добраться-то сами сможете? — он задумчиво поскрёб подбородок.

Шепард покачала головой. Эмия после короткой паузы тоже ответил отрицательно.

— Ага, ага, ясно. Ладно. Ничего, должно хватить денег — вы же, насколько я вижу, вообще ни на что кредиты не тратите. Короче, как нас выпустят, найдите меня, и я всё устрою, ладно?

— Ладно, — пожал плечами Эмия.

— Ага, хорошо. Слушай, не поможешь мне с этой штукой? — снова спросила Шепард, поднимая спутанный комбинезон и одним движением сводя на нет все свои предыдущие попытки сложить его как следует.

Кассани моргнул, поднял обе руки и, смеясь, попятился:

— Не-не-не, держи это подальше от меня. Я всё время носил один, а два запасных так и оставил сложенными с самого начала, чтобы вообще о них не думать. Удачи, конечно, но я к этим штукам больше не притронусь.

Шепард нахмурилась, затем задумалась над его словами и посмотрела на свой шкафчик.

— Нет, — просто сказал Эмия, уже снова закрыв глаза.

— Что? — переспросила Шепард, вынырнув из своих мыслей.

— Ты не будешь ходить в одном комбинезоне, как этот идиот. Это мерзко. Если понадобится, я вскрою твой шкафчик и перетряхну там всю одежду, так что даже не думай, — сказал Эмия.

Она моргнула, потом снова нахмурилась на него, хотя больше это походило на надутые губы. Эмия, не открывая глаз, усмехнулся:

— Рано или поздно тебе всё равно придётся научится. Так что лучше уж сейчас.

— Ненавижу тебя, — пробурчала она, швырнула комбинезон обратно и снова взялась складывать его по-человечески.

Кассани рассмеялся и ушёл к своей койке.

* * *

Они стояли в строю у самых ворот базы. До увольнения оставались считанные минуты.

Впрочем, сержанты от этого ничуть не подобрели.

— Повторяйте за мной: я не буду пить!

Они повторили: кто-то рявкнул во всё горло, кто-то произнёс обычным голосом, а кто-то лишь беззвучно шевелил губами, закатывая глаза.

— Я не буду принимать никаких веществ без назначения врача — ни ради кайфа, ни по какой бы то ни было иной причине!

И это они тоже повторили. Снова. И снова. И снова — всё, что им велели. С тех пор как им объявили о продлённом увольнении, это был уже пятый такой прогон.

— И если нам придётся посылать за вами военную полицию, чтобы притащить вас обратно, да помилует Господь ваши души, потому что уж я-то точно не помилую! Всё, разойдись!

Строй, ещё секунду назад образцово ровный, вмиг рассыпался в полный хаос. Новобранцы рванули к воротам, сбивались в кучки, вылавливали друзей, договаривались, кто с кем пойдёт.

Эмия и Шепард исключением не стали: заметив в толпе Франко, они подошли к нему сзади.

— Свобода! — завопил Кассани, вскинув руки к небу.

Шепард и Эмия у него за спиной молча уставились на него одинаково пустыми, осуждающими взглядами. Почувствовав это, он обернулся и моргнул:

— Да ладно вам. Четыре дня увольнения! Вы чего, вообще не рады?

— Ну, четыре дня и четыре дня. Не вижу особой разницы, — пожала плечами Шепард.

Эмия даже слов не удостоил, просто скучающе огляделся по сторонам.

— Ну и пожалуйста! Как хотите. Пошли, за мной, — фыркнул Кассани и повёл их прочь.

Добравшись до большого челнока, они купили билеты и зашли внутрь. Шепард, похоже, всё это было привычно, так что единственным, кто чувствовал себя не совсем в своей тарелке, остался Эмия.

«Видимо, это общественный транспорт. Что-то вроде автобуса. Значит, Кассани, наверное, живёт где-то неподалёку.»

Удовлетворившись этим выводом, он сел на одно из мест. Внутри челнок и впрямь напоминал что-то среднее между автобусом и самолётом. Эмия открыл омни-инструмент, устроился поудобнее и погрузился в чтение, не обращая внимания на происходящее вокруг. Лишь спустя час Кассани сообщил ему, что пора выходить. Эмия убрал омни-инструмент и просто закрыл глаза, дожидаясь остановки.

В целом поездка вышла на удивление приятной.

Выходя из челнока, Эмия моргнул и огляделся. Он ожидал, что они улетели максимум километров на сто. Но, глянув на положение солнца и прикинув, сколько времени прошло, он уловил явное несоответствие.

И дело было не только в этом.

Архитектура впереди тоже была слишком уж красноречивой.

Эмия повернулся к Кассани.

— Это Барселона?

— Э-э... да? — моргнул тот так, будто это и без того было очевидно.

Эмия снова моргнул, осознав, что меньше чем за час они успели обогнуть полмира. И только тут он почувствовал себя немного идиотом из-за того, что не догадался посмотреть в окно во время полёта. Они поднимались на орбиту? Или теперь в атмосфере летают с такой скоростью?

— Ясно, — сказал он наконец, принимая это как данность.

С нулевым элементом, вдруг осознал Эмия, даже без перехода на сверхсветовые скорости были возможны вещи, которые прежде казались немыслимыми, а ещё доступны они были уже не только военным.

Почему-то Эмия так и не понял, сделал ли прогресс мир меньше или, наоборот, больше.

Дальше они взяли такси — обычную четырёхколёсную машину, ездившую по земле. Технологии технологиями, а старые способы передвижения вовсе не обязательно исчезают без следа. В старых городах вроде этого, как объяснил Кассани, полёты были серьёзно ограничены.

Что-то там про сохранение облика города и защиту исторического наследия.

А потому, как и в XXI веке, улицы Барселоны всё так же были забиты машинами и пешеходами. Время не слишком изменило город: старые здания и улицы здесь старались сохранять настолько бережно, насколько это вообще было возможно.

Когда большую часть дороги они уже преодолели, Кассани предложил остаток пройти пешком. Они согласились, расплатились и вышли.

Для Кассани всё это было родным и привычным: он уверенно вёл их по улицам, не замечая вокруг ничего особенного. Эмия и сам не раз бывал в подобных старых городах. А вот для Шепард всё это, очевидно, было совершенно новым опытом.

В отличие от многих мегаполисов XXII века, Барселона не стремилась вверх, нет, она раскинулась вширь. Пока они шли, перед ними то и дело открывался вид то на пляж и море, то на старые церкви и возвышавшиеся вдали башни и шпили.

Мусора на улицах почти не было, а та немногая въевшаяся в камень городская пыль, что всё же оставалась, больше походила на благородную патину, чем на грязь.

Кассани уже несколько раз заверял, что осталось совсем чуть-чуть, но Эмия-то прекрасно видел: тот нарочно ведёт их кружным путём, чтобы показать всё самое красивое. Из вежливости он ничего не сказал, решив не портить настроение.

А настроение у людей вокруг и без того было лёгким и расслабленным. Тёплое солнце и свежий морской ветер удерживали всех на улицах, наполняя город живостью без суеты. К счастью, жара не доходила до той грани, когда люди становятся вялыми и прячутся в тень. Наверное, всё дело было в ветре с моря.

По пути им попадались уличные торговцы и артисты, что для Шепард всё это выглядело почти как что-то из другого мира. Она глазела по сторонам, пробовала местную еду, купленную в одном из парков, и рассматривала статуи, мимо которых они проходили.

Крылатые ангелы, гарцующие кони, прекрасные женщины в струящихся одеждах, полуобнажённые мужчины с безупречно вылепленными телами — всё это было заключено в камень с такой точностью и мастерством, что даже Эмия не смог бы не признать, что такая работа восхищала. Для Шепард же всё это, должно быть, и вовсе казалось чем-то волшебным: она то пробовала всё, что они успели накупить, то вновь замирала перед очередной мраморной фигурой.

Особенно ей пришёлся по вкусу «хамон иберико» — местный сыровяленый окорок из особых пород свиней. Поданный тончайшими ломтиками вместе с сыром манчего, он заставил её дважды, а потом и трижды возвращаться за добавкой, прежде чем её удалось оттащить и повести дальше.

Сделав изрядный крюк, они наконец добрались до старого жилого дома. Серый камень, этажей шесть, и на вид с сотней историй за плечами, если судить по звукам жизни и неразберихи, доносившимся уже с лестницы.

Кассани ухмыльнулся, заходя внутрь первым:

— С детьми осторожнее: зазеваешься, и кто-нибудь врежется тебе прямо в колено.

Шепард моргнула, и в ту же секунду мимо них по коридору вихрем пронеслась ватага из шести детей. Визг, смех, топот — и вот они уже исчезли где-то дальше.

— Хах.

Они стали подниматься по лестнице — деревянной, куда более узкой, чем те, к которым Шепард привыкла в Бразилии, с коваными перилами, — пока не добрались до третьего этажа. Там Кассани остановился у старой деревянной двери, которая, по честной и даже уважительной оценке Эмии, была старше их всех вместе взятых.

Кассани постучал и шагнул назад. Потянулась долгая тишина, и только потом дверь наконец отворилась с тихим скрипом пересохших петель.

На пороге стояла невысокая, сморщенная и на вид ужасно сварливая старушка. Сквозь сизую завесу табачного дыма она посмотрела на них снизу вверх, держа в пальцах сигарету. Она быстро скользнула взглядом по каждому и остановилась на Кассани.

— Франко. Кто бы сомневался. Твоя мать всё ещё не пускает тебя домой за то, что сбежал играть в солдатика? — спросила она, приподняв бровь.

Кассани коротко рассмеялся:

— Аха-ха, бабуля, ты меня знаешь как облупленного. Можно нам у тебя пожить пару дней? У нас с друзьями увольнительная, и я хотел показать им город.

Между словами он покосился на Шепард и Эмию; оба смотрели на него с одинаково поднятыми бровями.

«Он же даже не предупредил, что мы придём? Просто великолепно. И чего, спрашивается, от него ещё было ждать.»

Бабушка тяжело вздохнула, развернулась и начала закрывать дверь. Кассани метнулся вперёд, сунул ногу в проём и заговорил почти умоляюще:

— Бабуль, ну нельзя же вот так оставить нас на лестнице!

— На улице тепло. Найдите скамейку в парке и молитесь, чтобы полиция не решила к вам прицепиться, — отрезала она и ткнула тростью в его ботинок, явно нащупывая пальцы, чтобы причинить достаточно боли и заставить его убрать ногу.

— Но бабуль... Смотри, нельзя же оставлять такую девушку ночевать на улице! — предпринял он ещё одну попытку.

Трость замерла.

Старушка снова приоткрыла дверь и пристально посмотрела на Шепард, которая вдруг ощутимо занервничала, став центром её внимания.

— Э-э... здрасьте? — неловко махнула она рукой, стараясь не отводить взгляд.

Бабушка несколько секунд молча разглядывала её с головы до ног, щурясь, потом повернулась к внуку:

— Это твоя девушка?

Кассани моргнул, облизнул губы и на мгновение замялся.

Старушке этого оказалось более чем достаточно:

— Вот и хорошо. Для такого, как ты, она слишком хороша. Заходите и закройте за собой дверь.

Кассани издал нервный смешок, юркнул внутрь и, показав им большой палец, махнул следовать за ним. Ни Эмия, ни Шепард впечатлёнными не выглядели, но всё же вошли.

* * *

После того как они устроились на ночлег и Кассани закинул вещи, они решили снова выбраться в город. Бабушке, судя по всему, было совершенно всё равно: она уселась в кресло и только провожала тяжёлым взглядом каждого, кто попадал в поле её зрения.

— Слушайте, а у вас... больше вообще ничего нет, во что переодеться? — спросил Кассани, немного смущённо глядя на своих спутников.

Сам он уже успел снять выходную форму и переодеться во что-то более лёгкое и повседневное.

Шепард моргнула и опустила взгляд на собственную форму. Аккуратная, представительная — и совершенно неудобная и непрактичная. Потом она посмотрела на Эмию, который тоже не переоделся, и нахмурилась:

— Нет?

Кассани на секунду замер, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но, похоже, не знал, с чего начать.

— Значит, идём по магазинам, — пожал плечами Эмия.

Шепард даже слегка вздрогнула:

— Зачем? Я думала, и так нормально? — она указала на свою форму.

— С ней мы везде будем привлекать к себе внимание, — возразил Эмия.

С этим Шепард спорить не могла: по дороге сюда на них и правда оглядывались слишком часто.

— Ну ладно. Наверное, — пожала она плечами, и Кассани, немного подумав, кивнул и повёл их дальше.

— У вас ведь денег должно хватать, да? Я ни разу не видел, чтобы кто-то из вас вообще что-то покупал. Ни сладкого, ни сигарет, ничего, — заметил он на ходу.

Оба только пожали плечами: тратить кредиты им попросту было не на что.

— Ну и хорошо. Тогда пошли вас одевать.

Через несколько кварталов они зашли в небольшой уличный бутик, битком набитый яркой летней одеждой всех цветов и фасонов. Шепард с поднятыми бровями огляделась по сторонам, потрогала тут одну ткань, там другую и быстро растерялась от обилия выбора.

Эмия же просто выбрал себе бежевые брюки и светло-серую рубашку, после чего купил сразу несколько одинаковых комплектов, немного поторговавшись.

— Это у вас на полках уже больше трёх лет лежит. Никто такое не берёт, дедушка. Дайте я избавлю вас от них и освобожу место для чего-нибудь ходового. Можно даже сказать, я вам услугу тут оказываю. Двадцать кредитов за всё.

— Вы раните меня в самое сердце, сеньор! Мне семью кормить надо, нельзя же так! Ах, ах... Мартина, я уже вижу свет в конце тоннеля... Пятьдесят кредитов, ниже никак, сеньор. Прошу вас...

Старый хозяин лавки театрально покачнулся и даже привалился к стене, будто вот-вот лишится чувств от слов Эмии. И всё же Шепард без труда заметила улыбки на лицах их обоих.

«Они что, просто ребячатся?» — поняла она и вернулась к поискам чего-то, что сама была бы не прочь надеть.

Она продолжала бродить между рядами, пока Эмия наконец не добился нужной цены и не вернулся уже переодетый: в светлых брюках и серой рубашке. Рукава у него были закатаны до локтей, верхние пуговицы расстёгнуты, так что тёплый день можно было переносить без малейших мучений.

На ногах у него были шлёпанцы, а в руках лежали аккуратно сложенная форма и прочая одежда в небольшом пакете. Шепард моргнула, невольно отметив, что смотрелся он вполне даже ничего.

— Хах. Немного старомодно, но недурно. Сколько? — спросил Кассани.

— Двадцать пять кредитов за всё, вместе со шлёпанцами и... — начал Эмия, сунул руку в карман, одним движением достал солнцезащитные очки, надел их и с лёгкой ухмылкой закончил: — ...вот этим.

— Ладно, это и правда неплохо. Ну а ты, Шепард? Что-нибудь нашла? — обернулся к ней Кассани.

Она нервно усмехнулась, не очень желая признаваться, что до сих пор не выбрала вообще ничего.

— Нет, эм-м... по-моему, мне не очень нравятся платья.

— Как это? Сейчас же самое время для них! — удивился Кассани и кивнул на улицу, где за витриной мелькали десятки юбок и платьев на прохожих.

— Просто... мне не кажется, что это практично, — слабо возразила она.

— Неправда, — заявил Эмия куда твёрже, чем оба от него ожидали. Шепард и Кассани моргнули и повернулись к нему. — Юбки и платья очень даже практичны. В зависимости от покроя, конечно. Хотя, в общем-то, это относится ко всей одежде.

Шепард вскинула бровь, а Кассани ещё раз моргнул.

— Не... пояснишь? — осторожно спросил Кассани.

— В платье вполне можно бегать и пинаться, — ответил Эмия. — Если тебя ранят, у тебя под рукой сразу есть хороший материал для бинтов и повязок. Дорогие ткани, как правило, даже лучше подходят. А если боишься, что подол за что-нибудь зацепится, мини-юбки тоже вполне годятся. Хотя, по-моему, они всё же открывают слишком много ног, но это уже кому как.

Под конец он и сам будто слегка сдулся.

Шепард и Кассани переглянулись. Оба явно подумали об одном и том же, но ни один не хотел первым произносить это вслух. В итоге храбрости набралась Шепард.

— И это... из личного опыта? — спросила она с явной неуверенностью, не зная, как подступиться к теме.

— Нет, ты не подумай, в этом нет ничего такого, — поспешно вставил Кассани.

Эмия моргнул, и до него внезапно дошло, о чём именно они подумали, тем более что Шепард с каким-то подозрительным вниманием разглядывала его пояс и ноги.

«Она что, пытается представить меня в мини-юбке?»

— Не из личного, — уточнил он. — Из чужого.

— О-о-о... — протянул Кассани, кивая, но явно не до конца убеждённый.

Шепард же по-прежнему смотрела на Эмию, всерьёз обдумывая его слова. Потом снова перевела взгляд на бесконечные ряды одежды всех цветов и фасонов.

— То есть... платья правда практичны? — всё ещё с сомнением переспросила она.

— Конечно. Например, под чем-то таким облегающим, как на мне или на нём, оружие особо не спрячешь, — сказал Эмия, кивнув сперва на себя, потом на Кассани. — А под длинным платьем можно укрыть хоть целый дробовик. Да что там, пристегнуть дробовик к одной ноге, автомат к другой. Даже облегающее платье позволяет прятать небольшое оружие в местах, откуда его легко выхватить, но которые при этом не слишком-то удобно обыскивать. Получаются очень неприятные сюрпризы.

Он говорил это с совершенно серьёзным видом, потирая горло так, словно вспомнил старый шрам.

— Из личного... опыта? — ещё раз спросил Кассани, вглядываясь в него.

Эмия осёкся, поняв, что именно только что ляпнул. Он прочистил горло, отвёл взгляд в сторону и повторил:

— Не из личного. Из чужого.

Шепард покачала головой.

— Может, потом. Пока я лучше возьму что-нибудь удобное.

Эмия лишь пожал плечами: он и сам уже не очень понимал, как разговор вообще свернул в эту сторону.

* * *

После похода по магазинам они забросили вещи домой и снова отправились в город.

Бродили они до самого вечера; солнце уже начинало опускаться в море. По настоянию Кассани они заглянули ещё в несколько более современных заведений, где выставлялись и продавались самые передовые омни-инструменты и системы на основе ВИ.

По просьбе Шепард они, проголодавшись, снова пошли по уличным ларькам и перепробовали всё, что там жарилось, варилось и шипело.

А под конец, уже по настоянию Эмии, они отправились осматривать городские достопримечательности. Довольно быстро двое остальных поняли, что, увидев Саграду Фамилию вблизи, Эмия, похоже, всерьёз проникся архитектурой Антонио Гауди.

Это была громадная базилика — храм, который строили поколениями. По словам местного гида, когда Гауди спросили, что он думает о том, что спроектированное им здание не будет завершено при его жизни, он ответил просто: «Мой заказчик не торопится».

Как бы то ни было, ещё давным-давно Саграда Фамилия была внесена в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, и с тех пор её бережно сохраняли в прекрасном состоянии.

Шепард эта огромная базилика скорее подавляла; в ней было что-то тревожное, почти жутковатое. А вот Эмия получил от экскурсии, как снаружи, так и внутри, такое удовольствие, что они решили посмотреть в городе и другие знаменитые работы архитектора.

Как ни странно, какое-то время его интересовали ещё и священники, но стоило ему недолго с ними поговорить, как весь интерес к ним у него как рукой сняло. После этого они ещё немного побродили по городу, а потом всё-таки решили возвращаться.

— Завтра можно сходить на пляж, — предложил Кассани. — Или подняться на Монжуик по канатной дороге. Да и на кастельс посмотреть тоже стоит.

Поскольку Кассани взял с собой ключ, стучать на этот раз им не пришлось.

Едва войдя, они уловили в воздухе незнакомый запах. Пройдя дальше, они обнаружили на кухне бабушку Кассани. Та что-то готовила; заметив их, она лишь подняла глаза, коротко кивнула и буркнула нечто, что, по всей видимости, должно было сойти за приветствие.

— Э-э, бабуль, тебе помочь? — спросил Кассани, осторожно заглядывая за угол, будто не решаясь войти на кухню без разрешения.

— Накрой на стол. Всё равно на большее от тебя толку мало.

Эмия тоже заглянул внутрь и на мгновение задумчиво оглядел кухню. Ничего не сказав, он просто стоял, скрестив руки на груди и слегка нахмурившись.

Она посмотрела на него, взмахнула ножом и прогнала жестом, плашмя лезвия.

— Иди отсюда, дылда. Ужин будет готов, когда будет готов.

— Я могу помочь? — ответил Эмия, опуская руки. — С морепродуктами я обращаться умею.

Она лишь недовольно поджала губы и снова махнула на него ножом:

— Брысь.

Кассани наклонился к нему и тихо пояснил, кивнув на бабушку:

— У неё нет омни-инструмента. Так что без переводчика, сам понимаешь.

Шепард, которая уже присела у стола, стараясь не мешаться под ногами, моргнула:

— То есть с самого нашего прихода она не поняла ни слова из того, что мы говорили?

— Всё нормально, нормально. Ей, в общем-то, на людей не то чтобы сильно есть дело, — успокоил её Кассани, начиная расставлять на столе стаканы.

Эмия ненадолго задумался, потом пожал плечами и сказал уже чуть проще, подбирая слова:

— Я могу помочь. Кальмаров разделывать умею. Простите, по-каталански не говорю.

Она подняла на него глаза, отложила нож и подошла ближе, чтобы разглядеть как следует. Под этим взглядом — точнее, над ним, потому что ростом она едва доходила ему до груди, — Эмия даже не шелохнулся, просто ждал ответа.

Наконец, после добрых десяти секунд хмурого изучения, она кивнула ему на кухню и ткнула в сторону ножа, которым работала прежде.

— Ты говоришь по-испански? — спросил Кассани, одновременно впечатлившись и озадачившись.

Эмия усмехнулся, взял нож и обернулся к нему:

— Совсем немного. И да, в душевой я прекрасно понимал большую часть того, что ты тогда говорил, когда думал, будто на мне нет омни-инструмента.

Кассани нервно рассмеялся:

— Да ладно тебе, это ж шутка была. Я ж не всерьёз... И это вообще Родригес начал!

— Язык у тебя всё такой же без костей, Франко, — отрезала бабушка, вновь смерив его тяжёлым взглядом, и он заметно сник.

Шепард на это рассмеялась, а в глазах Эмии мелькнуло веселье, пока он принимался за готовку. Прежде чем начать резать, он привычно оценил состояние ножа. Даже после более чем векового перерыва стоило ему только захотеть, и его руки всё вспоминали сами.

Он снова улыбнулся, когда лезвие пошло в работу.

* * *

В целом ужин получился простым, но очень вкусным. Когда бабушка Кассани, велев им не шуметь, ушла устраиваться на ночь, Эмия задумался, не сходить ли завтра за продуктами. Если купить ещё кое-что, вполне можно будет попробовать приготовить и что-нибудь поинтереснее.

Они возились у стола, убирая после ужина и готовя на десерт чуррос.

— Не знала, что ты умеешь готовить, — заметила Шепард, помогая унести со стола последние тарелки.

— А почему нет? — отозвался Эмия, загружая посудомоечную машину и принимая у неё посуду. — Еда же основа здоровой жизни.

— Ну... — замялась она.

— Нет, мне тоже любопытно, — влез Кассани. — Когда ты только появился, от тебя же кожа да кости были. Обычно не подумаешь, что человек в таком состоянии вообще успел научиться готовить. Без обид, если что.

Эмия замер, выпрямился и посмотрел на них, прищурившись.

Кассани тут же подался назад и поднял руки:

— Извини, ничего такого...

— Да нет, просто... — Эмия моргнул, потом, будто прикидывая, как это лучше сформулировать, тихо сказал: — Я просто забыл. Я не всегда жил на улице.

Шепард подняла на него взгляд, потом кивнула и отвернулась:

— Я тоже иногда забываю. Странно это. Армия просто... поглощает тебя целиком, так что обо всём остальном поневоле забываешь.

— Хм, пожалуй, так и есть, — подхватил Кассани. — Погружение у них, конечно, по полной программе. Наверное, поэтому нас и не выпускают с базы до самого конца курса молодого бойца, ну, чтобы хоть как-то вбить в нас всё нужное, прежде чем выпустить из-под присмотра. Я вот сегодня переодевался и на автомате заправил рубашку в брюки чисто по уставу, даже не задумавшись. Честно, меня это немного напугало...

Эмия вздохнул и вытер руки. Разговор становился слишком тяжёлым и уходил в сторону, которая ему совсем не нравилась. Если подумать, он и без того уже сболтнул больше, чем следовало.

— Я вот думал завтра сходить за продуктами и приготовить что-нибудь ещё. Твоя бабушка не будет против? Я не собираюсь захватывать кухню, просто...

— А? Да нет, — махнул рукой Кассани. — Пока её нормально кормят, она вполне довольна тем, что может сидеть в кресле и курить целый день.

— Хм-м, понятно. Но я всё равно завтра у неё спрошу, для верности, — кивнул Эмия.

— Нам, может, уже пора ложиться? — спросила Шепард, глядя в открытое окно. — Уже совсем темно.

Кассани покачал головой:

— Только если хочешь схлопотать десинхроноз. Тут время на пару часов вперёд, так что, если не хотим сбить биоритм, завтра нам по-хорошему надо проснуться где-то к полудню.

Шепард моргнула, потом сообразила, о чём он:

— А, точно. Часовые пояса. И что тогда делать сейчас?

— Можно в клуб? — широко ухмыльнулся Кассани.

— Э-э... — без всякого энтузиазма протянула Шепард.

— Да ладно тебе, сходим, потанцуем, повеселимся. А, Эмия?

Он попытался найти поддержку у Эмии, который в этот момент уже сидел с чашкой чая:

— Я не танцую, — спокойно отрезал тот, и на этом попытка была пресечена на корню. — Думаю, я просто посижу вечером с книгой. Сегодня луна хорошая.

Шепард моргнула, посмотрела в окно и заметила бледный диск, только поднимавшийся в небо. Взгляд у Эмии при этом был какой-то странный — одновременно спокойный и тревожный. Она замялась, думая, не заговорить ли снова про Марс, не попробовать ли ещё раз...

«Нет, нельзя Хотя, может, и его тоже не отпустят. Тогда мы могли бы... Да о чём я вообще думаю?» — она тряхнула головой.

— Пожалуй, я пойду полежу. Ничего не хочется. Спокойной ночи вам обоим, — сказала Шепард и встала. Эмия поднял глаза, встретился с ней взглядом и кивнул.

— Спокойной ночи.

* * *

Эмия вдохнул.

Обычно перед сном он снимал омни-инструмент, но сейчас тот был ему нужен. Он не знал, что будет, когда они вернутся на базу, и лучше ему было заранее приготовиться к тому, что всё может пойти не по его плану.

Он закрыл глаза и сосредоточился.

В кругах магов-самоучек и среди вольных одиночек подлунного мира издавна ходило немало полезных трюков и мелких заклинаний. Их передавали из рук в руки, продавали, выменивали, и заполучить их мог всякий, у кого находились нужные связи или достаточно денег.

Одним из таких приёмов был способ рассеять сознание и провалиться в глубокий сон, почти неотличимый от комы. Особенно его любили те, кому часто приходилось бывать на поле боя: он позволял быстро сбросить умственное напряжение и снова вернуться в строй. Обычная схема выглядела так: около тридцати часов на ногах, потом два часа полного отключения, и, оставаясь более-менее дееспособным, можно было держаться ещё тридцать.

Разумеется, у этого способа были и минусы. Физическое истощение он почти не снимал, кроме тех самых двух часов отдыха, а разбудить человека в таком состоянии было невозможно. Пользователь становился совершенно беззащитным, но многие всё равно предпочитали этот метод, просто отдыхая по очереди: часть группы спит, часть несёт дозор.

Сам Эмия редко нуждался в подобных техниках. С тех пор как случился пожар, сон у него и без того был странным. Он не столько видел сны, сколько вспоминал прошлое или вновь оказывался в том внутреннем мире, что жил в нём. Если ему нужно было поспать всего два часа и при этом на следующий день более-менее нормально функционировать, он просто спал два часа и просыпался тогда, когда требовалось.

Даже ещё до того, как отправиться в своё странствие, его обычный распорядок почти не оставлял места для сна. После наступления темноты он ещё несколько часов занимался магией, нередко далеко за полночь. А каждое утро, без исключений, вставал на рассвете, чтобы приготовить завтрак.

С таким режимом ему часто доставалось меньше пяти часов сна за ночь, но это, похоже, почти не сказывалось на нём.

Будильник ему тоже был ни к чему: достаточно было перед сном просто признать, что нужно проснуться в определённое время, и дальше всё происходило само собой. Если уж на то пошло, Эмия вообще считал, что привычка полагаться на подобные вещи отдаёт слабостью. Даже какой-то внутренней распущенностью.

Но сейчас он собирался поступить немного иначе. Обычно во время учёбы он либо просто вырубался, либо всю ночь проводил в дыхательных практиках, не забывая снимать омни-инструмент — на тот случай, если тот записывает что-нибудь лишнее о его ночных занятиях.

Теперь же именно этого он и добивался. Он уже успел проверить и почти не сомневался: их омни-инструменты действительно ведут непрерывный учёт состояния организма.

«Что, вообще-то, заметно обесценивает все эти угрозы с анализами мочи», — успел подумать он, проваливаясь в забытьё, похожее на сон.

Прошло два часа, и он почувствовал, как его сознание начинает возвращаться.

Он взял под контроль дыхание, медленно, почти незаметно учащая его. Затем он начал поднимать температуру тела, ускорять пульс, понемногу повышать и давление. Он довёл всё до такого состояния, что пот выступил на нём так, будто он спасался бегством.

А потом он резко втянул воздух, отбросил одеяло и рывком вскочил с кровати, тяжело хватая ртом воздух.

Его постель промокла насквозь; сердце у него колотилось так сильно, что удары отдавались в висках. В глазах у него словно был песок, а в ушах шумела вода. Не прибегая к по-настоящему действенным дыхательным техникам, он медленно успокаивал себя, до тех пор, пока наконец не снял омни-инструмент.

«Первая ночь. Осталось ещё три.»

Поднявшись, он пошёл в душ. Заодно постирает простыни, пропитавшиеся потом; после всего этого он хотя бы это сделает. И раз уж он встал, можно и по дому что-нибудь сделать.

У уборки в чужом доме был свой секрет: нельзя трогать то, что может вывести из себя хозяев, а значит, сначала надо понять, как у них всё устроено, и почувствовать самого человека. В каком-то смысле это даже напоминало его Структурный Анализ.

О комнате многое можно сказать по одному только виду. А уж по целому дому, тем более. Бабушка Кассани, конечно, была ворчливой, но по фотографиям, висевшим на всех стенах, легко читалось: она прожила долгую, счастливую жизнь и знала, что такое любить и быть любимой. Раздражение же её, как ему казалось, в основном шло от слабеющего тела, от невозможности жить так, как прежде, и от того, что большинству её детей и внуков, судя по всему, вечно было не до неё.

А значит, и с домашними делами ему следовало быть осторожным. Он решил, что она гордится своим домом. Что ж, это он понимал. Можно было убраться так, чтобы она поняла это только через несколько дней после их отъезда. Идти по следам, уже проложенным другими, понимая их труд и уважая его; в этом Эмия, если подумать, всегда был особенно хорош.

— Заодно можно и за продуктами на завтрак сходить. Хотя, скорее уж на обед, — тихо сказал он себе и кивнул.

Время после этого будто смазалось. Он спокойно и бесшумно делал всё, что задумал. Его старый дом был старым японским особняком — со своей красотой и своими сложностями, — и потому ему всегда было интересно разбираться в других старых домах. У каждого из них тоже были собственные прелести и свои трудности, а потому и работа с ними выходила по-своему увлекательной.

Он и сам не заметил, как наступил рассвет и он уже предлагал завтрак бабушке Кассани. Та хмурилась на него по-прежнему, но на еду, которую он поставил перед ней, не пожаловалась.

Через несколько часов проснулась Шепард, а следом вскоре подтянулся и Кассани.

— О, доброе утро... хотя, уже день. Ого, а кто наготовил завтрак? Или уже обед? Поздний завтрак? — спросил он, входя в столовую.

— Сам догадайся, — сказала Шепард, поднимая глаза от тарелки, где у неё лежали маленькие кальмары с яичницей. Поначалу она отнеслась к такому сочетанию с недоверием, но теперь вынуждена была признать: это чертовски вкусно.

— Садись. Тут свежевыжатый апельсиновый сок и еда. Я выходил прогуляться, так что взял твой ключ. Надеюсь, ты не против. Он вон там, на столе, — сказал Эмия, высовываясь из кухни.

— А... да без проблем. Я тебя даже не слышал, — моргнул Кассани.

Шепард фыркнула:

— А вот я тебя прекрасно слышала. Ты храпишь как трактор.

— Хе-хе, ну извини, — ухмыльнулся Кассани так, что сразу стало ясно: ни капли ему не стыдно.

— Я подумывал ещё раз сходить в Саграду Фамилию, — сказал Эмия. — И заодно посмотреть другие работы Гауди.

— Чего, опять? — заныл Кассани. — А как же пляж? Или канатная дорога?

Эмия пожал плечами:

— Может, потом. Если хочешь, можешь и без меня сходить.

— Можно и в храм ещё раз, — ответила Шепард прежде, чем Кассани успел обратиться к ней.

— ...Ты уверена, что не хочешь на пляж? Там и правда классно.

— Да ничего, пляж подождёт. А вот ты, нет, — пожала она плечами.

Эмия на миг облизнул губы, а Кассани переводил взгляд с одного на другую, явно не очень понимая, что вообще между ними сейчас произошло. В конце концов он вскинул руки, покачал головой и пробормотал что-то насчёт того, что тогда сам, один, сходит в магазин техники.

— Ладно, хорошо. После этого сходим, — уступил Эмия.

Шепард усмехнулась. Он решил, что, наверное, проще сделать, как она хочет, даже если её попытки хитрить были прозрачны до неприличия.

Скоро он всё равно исчезнет.

* * *

— Так ты христианин?

Эмия опустил взгляд на Шепард. Они зашли в церковь, и он как раз разглядывал её каменные своды. Каждый камень здесь хранил свою историю, чью-то жизнь. Это было по-своему завораживающе. Большая часть его пути в магии прошла в местах, где почти не встречалось ничего подобного, то есть никаких исторических памятников, в которые можно было бы вглядеться по-настоящему.

В пустынях ему, конечно, иногда попадались статуи или старые стены, но тогдашние его противники как раз имели дурную привычку всё это крушить, так что времени спокойно изучать подобные вещи у него почти никогда не было.

— Не совсем. Но у меня были... знакомые-католики, — ответил Эмия и перевёл взгляд на монахинь с наброшенными капюшонами, шедших по улице в нескольких десятках метров от них.

— Вы были близки? — спросила Шепард, чуть склонив голову набок.

Он помедлил и вздохнул:

— Не особенно. С парой человек, да. Но в основном мы просто работали вместе и... время от времени дрались. Друзьями с большинством из них мы так и не стали.

— Расскажешь о них?

Эмия посмотрел на неё. Был ли какой-то вред в том, чтобы рассказать? Всё это относилось к его жизни. К его «первой» жизни. Но ведь можно обойтись достаточно общими словами, чтобы это ничего не значило.

— У меня была одна подруга и наставница, христианка, но скорее из тех, кто изображает набожность, когда это выгодно, чем из настоящих верующих. По-моему, по-настоящему она верила только в деньги и в личные способности.

Шепард моргнула:

— Звучит как та ещё личность.

Эмия тихо фыркнул и позволил себе короткую усмешку:

— Да, это точно. Мы недолго держались вместе. Слишком разные ценности, наверное. Разошлись довольно рано.

— Разные ценности? — переспросила Шепард, не совсем понимая, что он имеет в виду.

Эмия пожал плечами:

— Она говорила, что надо безжалостно побеждать любыми средствами, хотя в ней самой при этом была и совсем другая, более добрая сторона. А я, вообще-то, в каком-то смысле пацифист. Так что мы не раз спорили, а потом в конце концов разошлись, так и не примирив эти различия.

Шепард рассмеялась, не обращая внимания на его взгляд. С учётом всего, что им уже довелось сделать, в том, что Эмия называл себя пацифистом, было что-то почти издевательски ироничное.

— Ты по ней скучаешь? — спросила она; было видно, что этот человек ему всё же нравился.

— Хм-м. Кто знает. Я не вспоминал о ней... вечность, так что честно сказать не могу. Но те времена я вспоминаю скорее с теплом, — он повернулся к ней. — А ты? Есть кто-то, по кому скучаешь? Друзья, оставшиеся где-то там?

Она моргнула:

— Эм-м... нет, не особо. Извини, я не хотела лезть не в своё дело...

— Хех. Главное, что ты сама это понимаешь.

Шепард улыбнулась, и они пошли дальше. Они шли то по узким улочкам, то по просторным площадям.

Пробуя уличную еду, сравнивали тапас и хамон у разных торговцев, споря, у кого вкуснее и почему.

— Второй же был человеком... занятным. Я до сих пор не уверен, что до конца его понимал, но, если бы меня прижали к стенке и потребовали сказать, что я о нём думаю, я бы ответил так: я его презирал. И в то же время находил невероятно интересным. Он ещё и был опекуном той первой знакомой: так сложилось после нескольких смертей в семье. История та, мягко говоря, малоприятная.

Шепард моргнула и даже на миг остановилась, а потом поняла, что Эмия просто продолжает разговор с того места, где они остановились ранее. Она поспешила догнать его, не желая упускать ни слова.

— В какой-то момент мы с ним даже подрались на кулаках. Больше я его после этого не видел, — продолжил Эмия, стараясь, чтобы всё сказанное оставалось по крайней мере технически правдой. — Ну а через несколько месяцев объявилась его дочь и принялась меня донимать. Колючая была, что уж там.

— Ещё одна девушка? — нахмурилась Шепард.

— М-м? Ну да, дочь же, я так и сказал, — моргнул он, не сразу поняв, к чему это было.

— Неважно. И какая она была?

— Настоящая чудачка. Садистка и мазохистка в одном лице; сердце золотое, а язык — как плеть с шипами. Прямо как отец, она любила задевать людей за самые тёмные мысли, только двигало ею, по-моему, совсем другое, — Эмия покачал головой с кривой улыбкой. — Мы не так уж много времени провели вместе, но всё равно это было чем-то вроде дружбы. Думаю, она считала меня безнадёжным случаем, но всё равно хотела как-то мне помочь.

Он пожал плечами.

Так они дошли до прибрежного променада у пляжа. Купальниками никто так и не обзавёлся, так что они просто сели в тени под деревом и уставились на море.

— Надо же. Совсем не так, как я помню.

— Угу, море везде море, но везде оно разное. Интересно, с космосом так же? — задумчиво сказал Эмия.

Шепард снова покосилась на него, хмурясь. Он то и дело ронял такие вот намёки — будто видел уже множество пляжей. Но это никак не вязалось с тем, кем он был. С тем, каким она слишком хорошо помнила его в их первую встречу.

Он ей врёт? Нет, в это она не верила. Скорее, он просто не говорит всей правды. Но можно ли ей вот так, напрямую, взять и спросить?

Она вздохнула, покачала головой и снова посмотрела на море. Придётся смириться с тем, что Эмия человек загадочный.

— Была ещё одна, но там, в общем, отношения были скорее рабочие.

— М-м? — Шепард подняла голову.

— Хотя, если подумать, наверное, именно она и была моим последним другом, — он коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья. Скорее мрачная, сухая насмешка. И Шепард это не понравилось.

— ...Последним другом? — переспросила она.

— Угу. Все остальные ушли раньше. Она и правда была последним человеком, кого я мог назвать настоящим другом. Она вообще была... крайностью. Во многом. Что-то вроде, ну, миссионерки — ездила по свету и решала чужие проблемы, где бы ни оказалась. Ещё ей очень нравилась еда, которую я готовил. Говорила, что такого вкусного карри не ела уже много лет, — он покачал головой. В памяти у него всплыл подарок, плащ, полученный им когда-то давно.

Он вспомнил её слова тогда:

«Ты, конечно, наивный дурачок, Широ... Но, вообще-то, это не так уж плохо. Миру бы побольше таких, как ты. Хотя такие люди не зря долго не живут. Надеюсь, эта вещь хотя бы на пару лет отсрочит твою участь. Носи её и всегда помни, кто ты.»

Эмия тихо фыркнул, вспомнив это. Она любила его поучать, обращалась с ним почти как с младшим и показывала, как что устроено, когда им случалось работать вместе.

— Извини. Не хотел грузить тебя этой ерундой. Просто мысли вслух.

— Да нет, всё нормально. Я не против, — ответила Шепард. — Даже интересно.

— Хмф. Что ж, приятно знать, что моя жизнь годится хотя бы на это, — буркнул Эмия, поднимаясь. — Пойдём обратно. По пути можно завернуть на базар, пока они не закрылись, и взять чего-нибудь на ужин.

— Идёт. Наперегонки? — спросила она, вызывающе приподняв бровь.

Он усмехнулся и с видом побеждённого пожал плечами:

— До ларька с чуррос в шоколаде?

Она кивнула, и он тут же рванул с места, приняв это за стартовый сигнал.

У себя за спиной он ещё успел услышать, как Шепард возмущённо кричит, что это жульничество.

* * *

И прежде чем они успели толком опомниться, увольнительное подошло к концу.

За эти дни они, казалось, успели почти всё: поднялись на Монжуик, осмотрели тамошнюю крепость, потом снова выбрались к морю и валялись на пляже. Купальников никто так и не купил, так что плавать не стали. Эмия даже предложил научить Шепард плавать, но выяснилось, что она и так умеет.

Это, признаться, его удивило.

Но даже несмотря на уговоры Кассани, никому так и не захотелось идти покупать купальные вещи ради одного заплыва.

И всё же, как бы длинным ни казалось четырёхдневное увольнение на бумаге, на деле дни пролетели как в тумане. Эмия успел обойти несколько барселонских церквей, нарочно выбирая маршруты так, чтобы по дороге попадались уличные торговцы, базары и другие любопытные места. Они перепробовали всё, до чего смогли дотянуться, и за два дня спустили на одну только еду месячное жалованье новобранца.

Когда бабушка Кассани поняла, что Эмия по дому сделал куда больше, чем ей сперва казалось, она смерила его таким взглядом, будто готова была испепелить на месте, но придраться оказалось не к чему, и в итоге она не стала поднимать шум. Сам Кассани однажды на целый день ушёл повидаться с родственниками, оставив их двоих спокойно отдыхать.

И всё же на четвёртый день им пришлось собираться обратно на базу.

К шести вечера, по времени базы, они уже вернулись и отметились. После этого у них ещё оставалось немного свободного времени, так что все снова вкатились в привычный казарменный ритм и стали ждать конца дня.

По мере того как люди один за другим возвращались, становилось всё очевиднее, что далеко не все хотя бы вполуха слушали сержантов. Многие выглядели так, будто всё ещё страдали с похмелья; других заметно покачивало, пока они добирались до своих коек.

Кто-то, по всей видимости, умудрился пронести на базу пиццу, распихав её по карманам, и теперь молча, с видом мученика, доедал холодные жирные куски.

Согласно расписанию, завтра должны были начаться собеседования и распределение; там решали, кто и куда отправится дальше. Ещё до финальных учений они заполняли кое-какие анкеты, но то были скорее общие опросники, а не что-то действительно обязывающее.

Впрочем, Эмия подозревал, что изрядную часть этих планов придётся сдвинуть ради взысканий тем, кто слишком уж хорошо погулял в увольнении. По слухам, военной полиции уже пришлось вытаскивать из местных каталажек по всей планете не одного новобранца.

Вообще-то Эмия считал, что виновато здесь скорее само начальство, выпустившее всех так скоро.

Отпускать людей на волю сразу после учений «Шаньси» — значит буквально напрашиваться на подобный хаос. Измотанные боями, выжатые до предела, они в таком состоянии уже едва ли способны к самоконтролю, и результат тут был вполне предсказуем. Ему хотелось бы сказать, что всё это не его проблема, но, поскольку завтра ему самому придётся стоять в строю и час слушать, как на них орут, он прекрасно понимал: ещё как его.

Впрочем, ему хотелось надеяться, что это не слишком сдвинет остальное расписание. С другой стороны, чем дольше будут откладываться его собеседования, тем больше у него накопится «бессонных ночей», которые можно будет пустить в ход. Лучше бы до этого не дошло, но сейчас он ни на что особенно не рассчитывал.

Вся система строилась на рейтинговых баллах: новобранцы подавали заявки на разные направления, и чем выше был их рейтинг, тем выше становился приоритет по выбранной программе. Предполагалось, что это будет поддерживать мотивацию и в идеале позволит самым способным и заинтересованным попасть туда, где они нужнее всего. По идее, ничто не должно было помешать Эмии добиться назначения на Марс, как он и хотел. Но сомнения у него всё равно оставались.

И потому он вновь проснулся, обливаясь потом и тяжело дыша, скатившись с койки. Свой трюк с двухчасовым беспокойным сном он повторял каждую ночь, и пока всё шло как надо.

Он тяжело дышал, ощущая приятную прохладу пола, пока его разгорячённое тело понемногу приходило в себя. В висках у него стучало в такт сердцу; казалось, ещё немного, и кровь польётся у него из глаз.

«На этот раз я, похоже, всё-таки немного переборщил...» — он покосился на омни-инструмент у себя на запястье: когда дело дойдёт до решающего момента, это станет его козырем.

Воспроизвести состояние тех ночей, когда он ещё ребёнком слишком ярко помнил пожар, оказалось не так уж трудно. Он помнил, как просыпался среди ночи и шёл к приёмному отцу просить снотворное.

Они сидели и разговаривали в ночной тишине, а иногда просто молчали, глядя на луну.

— ...Эмия?

Он поднял голову и мысленно выругался, одновременно вставая. Ему казалось, что он ведёт себя достаточно тихо; в Барселоне никто вообще ничего не заметил.

— Извини, Шепард. Не хотел тебя разбудить.

Она села на койке и уставилась на него, нахмурившись. Даже в темноте было видно, что он весь мокрый от пота.

— Ты в порядке? — спросила она наконец, выбираясь из постели.

Прежде чем он успел ответить, она приложила ладонь к его лбу. На её лице проступило ещё большее беспокойство.

— ...Да ты весь горишь.

— Да, просто резко проснулся. Всё нормально. Сейчас схожу в душ и снова лягу, так что не переживай, — сказал Эмия, выпрямляясь и медленно выдыхая. Его слегка мутило, но это было ожидаемо.

Это пройдёт.

Он повернулся к шкафчику и начал доставать вещи, которые понадобятся ему в душе, а Шепард всё не сводила с него глаз в темноте. Когда он уже направился к выходу, она окликнула его:

— Эмия.

Он остановился, не оборачиваясь. Вдохнул, а потом всё же повернулся к ней с привычно спокойным лицом.

— Не волнуйся. Я в норме.

— Я... Ладно. Ничего. Забудь, — шепнула она после короткой паузы.

— Хорошо, — ответил Эмия и вышел.

На одно короткое мгновение он всё же задумался, что бы она сказала, если бы в последний миг не передумала.

* * *

Эмия пропустил мимо себя новобранца, выходившего из кабинета, и отметил довольную улыбку у него на лице. Что довольно ясно намекало: получил именно то назначение, на которое рассчитывал. Эмия надеялся, что и ему так же повезёт.

— Следующий!

Услышав окрик изнутри, он вошёл. Очередь как раз дошла до него. Закрыв за собой дверь, Эмия подошёл к столу, отдал честь и замер по стойке смирно. По ту сторону стола сидели четверо инструкторов, листая какие-то файлы на омни-инструментах и планшетах.

— Курсант Эмия, рады вас видеть. Присаживайтесь, — предложил один из них, и Эмия сел.

Формально это выглядело как вежливость, но его позабавило, что стол скрывал одну мелкую деталь: стулья у них были выше, чем у него. Из-за этого они казались бы выше ростом. В итоге он оказывался один в пустой комнате напротив четверых людей, которые весь курс молодого бойца только и делали, что отдавали ему приказы. Для большинства новобранцев такая обстановка — особенно после того, как до этого они в основном имели дело с одним-двумя инструкторами за раз, да ещё и обычно в составе группы, — наверняка сильно нервировала бы.

Эта бесконечная игра в демонстрацию власти уже начинала его раздражать.

В теории он имел право сам выбрать следующее место службы. Но одно дело теория, и совсем другое — практика.

— Итак, тут сказано, что вы подали заявку на... — начала женщина-инструктор, та самая, что учила их технике безопасности при обращении с оружием. Она подняла глаза на Эмию. — На инженерную G-программу на Марсе...

— Ха, думаю, это пока можно вычеркнуть. Полагаю, вы уже успели пересмотреть свои перспективы. Скромность — это, конечно, хорошо, но и преуменьшать собственные способности тоже не стоит. С учётом приглашения в N-программу всё это, по сути, лишь формальность...

— Вообще-то, сэр, я по-прежнему хочу подать заявку на G-программу, — перебил его Эмия, сохранив голос ровным и только чуть-чуть добавив в него нервозности.

В комнате повисла тишина. Все четверо моргнули, уставились на него, потом переглянулись.

Замялись они лишь на секунду и вскоре продолжили:

— Боюсь, это невозможно, курсант. С вашими результатами подготовки и рекомендацией представителя школы подготовки по N-программе вас на данном этапе направляют в Виллу. Отправлять человека ваших способностей на Марс, да ещё на такую программу? Нет, это попросту исключено, — заговорил самый старший из них, тот, что в основном занимался инженерной подготовкой. — После того, что вы сумели провернуть в Бразилии за считанные часы, после того, как вы проявили находчивость и умение мыслить нестандартно, мы просто не можем с чистой совестью позволить, чтобы такой потенциал пропал в подобном месте.

Эмия удержал лицо совершенно спокойным, хотя мысленно, про себя, только вздохнул.

«Ожидаемо. Ну что же, хотите играть? Хорошо. Давайте сыграем.»

— Но, сэр, я не хочу в N-программу. Я хотел попасть на Марс с самого дня зачисления, — возразил он, сделав голос лишь самую малость похожим на жалобу.

— Похвально, что вы с самого начала знали, чем хотите заниматься. Но я не вижу причин, по которым армия должен разбазаривать человека ваших возможностей на таком назначении.

Эмия выложил последний формальный довод:

— Но, сэр, в контракте при зачислении порядок был прописан на странице...

— Мне известен ваш контракт. Однако, согласно пункту двести тридцать шесть, подпункту три, в случаях, касающихся сил специального назначения, общие правила зачисления заменяются стандартами контракта 6-C, что и было оговорено в вашем случае, — невозмутимо продолжил инструктор, даже не дав ему толком договорить.

На самом деле Эмия этого не знал. Просто потому, что до всей мелкой приписки в приложениях он так и не добрался. Не то чтобы ему не дали к ней доступ — просто бумаг на него вывалили столько, что он даже не осознал, насколько глубоко там всё уходит.

Контракт при зачислении в армии не ограничивался одним листком бумаги. Это была чудовищно плотная, тщательно увязанная сеть документов и приложений, разобраться в которой наскоком было невозможно. Именно так и работают подобные организации: заваливают бюрократией, волокитой и бесконечными оговорками — и в итоге получают желаемое, потому что сами же и устанавливают правила игры. За века земные военные структуры довели подобные методы до совершенства, так что отдельный человек почти ничего не мог им противопоставить.

Вообще, подумал Эмия, это был просто образцовый пример того, как мыслят «синие и красные команды». Сам принцип был уже далеко не новым, но в его время оставался вполне современным стандартом. Армия Альянса — это огромная структура; у неё есть деньги, люди и время, чтобы подготовиться почти к любому развитию событий.

Например, к такому: новобранец, которого совсем не радует перспектива, что его насильно заталкивают в спецподразделения. Армию нужны были все, кого можно хотя бы попытаться туда протолкнуть, а значит, пока оставался шанс, что Эмия смирится, примет навязанный ему расклад, а потом, глядишь, и вовсе останется в N-программе, они уже выигрывали.

Если потом, на каком-нибудь следующем этапе, он не потянет стандарты, это будет уже совсем другая история. Для четверых сидевших напротив это не их проблема; это проблема тех, кто получит Эмию дальше по цепочке. В этом и заключалась сила большой системы: на почти любой случай у неё есть свои специалисты.

Ради одного только такого сценария они были готовы заранее всё выстроить так, чтобы у него не осталось выбора, кроме как согласиться. Бумаги под подобные случаи подготовили десятки лет назад; инструкторы прекрасно знали, как отвечать на такие возражения; сама система была настроена так, чтобы проглотить отдельного человека и превратить его в полезную деталь механизма.

Но это вовсе не означало, что он, выступая за «красную команду», не может победить. У одиночки были свои преимущества, как раз те, которых у системы нет.

Он мог быстро и свободно приспосабливаться, не оглядываясь на чужие ограничения. Мог планировать и применять такие ходы, которых они себе позволить не могли. Ему не приходилось опасаться, что его собственные методы утекут наружу по бюрократическим каналам. Он уже изучил, как именно армия Альянса выкручивает руки рядовому составу.

С ним этот трюк не сработает.

— Я... я об этом не знал...! — голос у него дрогнул; он намеренно забыл добавить «сэр» и начал учащать дыхание.

В рамках этой ситуации они его зажали. Но ничего, стрелы в колчане у него ещё оставались. Он уже чувствовал покалывание в ногах и спазмы в животе.

— Если вы хотите проконсультироваться с военным юристом, это можно организовать, — вмешалась женщина-инструктор, стараясь говорить примирительно.

Но Эмия-то знал: толку от этого не будет. Пока он играет по их правилам, он проигрывает.

Сначала успокоить.

— Но я всё-таки советую вам подумать, курсант. Шанс попасть в N-программу — это огромная честь. Более того, думаю, мы могли бы устроить так, чтобы вас прикрепили напрямую к капитан-лейтенанту Бёрнсфельдт, раз уж вы проявили такой интерес к технике, — снова заговорил старший инструктор, что-то нажимая на омни-инструменте.

Потом шёл торг.

— Да, это ведь достаточно близко к G-программе, верно? Только жалованье лучше, медицинское обеспечение лучше, перспективы роста куда выше. Человечеству, если уж на то пошло, нужны именно такие, как вы. У вас есть потенциал далеко пойти, и Альянс, разумеется, поможет вам во всём, чего бы вы ни захотели добиться по пути. Всего десять лет службы, и вы...

И наконец отвлечь.

Все приёмы этой игры у них были отработаны до автоматизма. А значит, ему вовсе не следовало в неё играть. Ему следовало просто перевернуть стол и заставить всех играть во что-то другое.

Эмия почувствовал, как повышается уровень кислорода у него в крови. Пора действовать. Гипокапния уже была совсем близко.

— Нет! Нет! Я не могу... я не могу туда вернуться! Я... — он вскочил так резко, что стул едва не опрокинулся. Крик, резкое движение, перенасыщение крови кислородом — эффект последовал мгновенно.

Он тут же отключился.

Ну, вернее, отключился его мозг.

Где-то внутри собственное сознание он всё равно ощущал, оно по-прежнему существовало и фиксировало всё происходящее. Это не было похоже на сон, когда внимание уходит в сторону, а мозг отдыхает и в это время раскладывает по местам всё, собранное за день. Нет, здесь было скорее так, будто экран внезапно погас, а всё остальное продолжило работать как ни в чём не бывало.

Сам Эмия прежде такого никогда не проделывал, но ещё в старой школе пару раз видел, как одноклассники балуются гипокапнией, пытаясь словить себе своеобразный «приход». Они называли это «игрой в обморок». Нужно было присесть на корточки, тридцать секунд быстро-быстро дышать, а потом резко выпрямиться, и уровень углекислого газа в крови падал настолько, что из-за смещения сродства гемоглобина к кислороду — того самого эффекта Бора — ткани мозга начинали недополучать кислород. Дальше следовал обморок.

Вся хитрость заключалась в том, чтобы это выглядело естественно. Отсюда и вся эта его дрожь, испуг и вспышка паники.

— Курсант! — выкрикнул кто-то из инструкторов, вскакивая со стула. — Курсант! Что это ещё...

Кто-то метнулся к нему, подхватил, когда он повалился, приподнял голову и раздвинул веки, проверяя зрачки.

— К врачу его! Живо!

Его везли на каталке; даже сквозь мутную пелену в голове он примерно понимал, куда именно. Он уже бывал там раньше. Сразу вспомнилось, как он приносил Шепард тот пакет со льдом. Да, его везли в медпункт.

Его уложили на койку. Кто-то коснулся его запястья и шеи, затем провёл сканирование омни-инструментом и отошёл на несколько метров разговаривать с кем-то ещё.

— Это просто гипервентиляция. Похоже на паническую атаку, — прозвучал новый голос, который Эмия узнал: врач базы. Чувства к нему постепенно возвращались. Такие обмороки обычно долго не держатся; естественное дыхание быстро приводит организм в норму, и мозг восстанавливается. — Что именно произошло?

— Мы проводили собеседование, и он вдруг начал вести себя... странно, потом резко вскочил и потерял сознание. Я не знаю, что случилось, — ответил один из инструкторов.

Судя по одобрительным или растерянным репликам, рядом стоял не он один.

— Хм-м. Странно. О чём шла речь?

— Мы всего лишь обсуждали его перспективы поступления в N-программу. Он возражал, но мы не думали, что всё настолько серьёзно...

Врач понимающе хмыкнул; послышался тихий звук активации омни-инструмента.

— Так... сейчас я посмотрю его биометрические показатели за последние...

Он умолк.

Повисла тяжёлая пауза.

А затем пальцы у него на омни-инструменте забегали как бешеные; он явно принялся лихорадочно проверять увиденное.

— Что именно вы, мать вашу, делали с этим новобранцем? — процедил он вдруг с такой яростью, что даже инструкторы невольно отступили на шаг.

— Мы не... О чём вы вообще?

— О чём я? Да о том, что у него показатели скачут во все стороны! Посмотрите на это! За последние пять дней он ни разу не спал больше семи часов! У него каждую ночь панические атаки! Что, чёрт возьми, вы с ним творили?!

— Но... но новобранцы были в увольнении, мы ведь даже... — попытался возразить кто-то.

— Проклятье... Учения «Шаньси»?

— Но он же показал себя блестяще. Я видел запись.

— Это не значит, что он не мог перенести всё тяжело.

— Тяжело? Да это ещё мягко сказано. Господи боже, у человека уже несколько ночей подряд состояние почти на грани остановки сердца! — голос врача опустился до почти звериного рычания. — Я не знаю, какого чёрта вы тут натворили, но в рапортах это будет отмечено. Я провёл через курс молодого бойца тысячи новобранцев и ничего подобного ещё не видел.

— Ну, это...

— И ещё: я немедленно снимаю его со всех возможных боевых назначений на неопределённый срок. Этому человеку нужен психотерапевт, а не ваше давление по поводу спецподразделений! У вас в головах вообще хоть что-нибудь есть, или они вам нужны только затем, чтобы носить на плечах те жестянки, которые вы называете шлемами?! Ну?!

Тут Эмия едва не улыбнулся, пока врач следующие десять минут громко и с чувством распекал их.

Он дважды дал им возможность просто отпустить его на Марс. Но в эту ловушку они загнали себя сами. Слово врача будет для них весить очень много; никому не захочется иметь в послужном списке пункт о том, что перспективного новобранца довели до посттравматического стрессового расстройства.

Особенно такого новобранца, которого ещё несколько дней назад уже прочили в N-программу.

«Шах и мат. Пора на Марс.»