Проклятие дома Масгрейвов (джен)

Появление Эвр Холмс в Масгрейве показалось Майкрофту до странности нормальным. Возможно, потому, что впервые за долгие десятилетия он видел ее не в белой тюремной робе, а в обыкновенной заурядной одежде — джинсах и футболке, да и свои вечно распущенные черные волосы, так нервировавшие Майкрофта, она собрала в пучок. А может, дело было в том, что после ночного кошмара он с облегчением воспринимал любые события, способные отвлечь его от скребущего на душе нехорошего предчувствия.

Шерлок и Молли первыми поприветствовали Эвр — он со сдержанной радостью, она не без смущения, но радушно. Молли уже встречалась с Эвр. Незадолго до свадьбы с Майкрофтом она изъявила желание познакомиться с его сестрой, и хотя поначалу он отреагировал на это с большой тревогой, через некоторое время все-таки уступил. Сам Майкрофт в «Шерринфорд» не поехал (это испытание было выше его сил), но счел стремление Молли узнать всех его ближайших родственников вполне оправданным. В глубине души он знал, что Молли не испугает перспектива породниться с Эвр — он уже научился доверять ее любви, да и она слишком долго знала Шерлока, чтобы не понимать, что ее ждет. Но ему самому требовалось несколько больше времени для восстановления сожженных (в буквальном смысле) мостов.

Поскольку гостиная и столовая еще не были готовы к приему гостей, Шерлок и Молли провели Эвр на кухню. Увидев сестру, Майкрофт на миг ощутил дрожь где-то в районе сердца, но быстро вернул себе самообладание. Пусть он и не был «гением, определяющим наш век», его аналитических способностей, натренированных годами наблюдений за сестрой, хватило, чтобы уловить ее настроение. Майкрофт различил интерес, связанный с возвращением в знакомое место, претерпевшее изменения, а еще привязанность к Шерлоку. Что ж, в этом отношении все осталось по-прежнему… почти. Теперь у Эвр не было повода привлекать к себе его внимание, устраивая жестокие психологические «игры», и это давало Майкрофту надежду. Что же касалось Молли, то в ней Эвр определенно не видела угрозы, хотя на данном этапе Майкрофт затруднился бы сказать, готова ли его сестра научиться доверять его жене.

— Ну вот, теперь мы в сборе, — заключил Шерлок, когда они устроились за обеденным столом. Майкрофт заварил чай, и средний из Холмсов сам взялся его разливать. Возможно, он надеялся, что это даст его брату и сестре возможность начать разговор, но, если и так, этот расчет не оправдался. Майкрофт сидел за столом напротив Эвр, и хотя он начинал понемногу привыкать к ее обществу, у него не было никакого желания вступать с ней в беседу. Эвр, похоже, вообще не думала о разговорах — ее гораздо больше интересовала обстановка кухни, которую она изучала с пугающей дотошностью во взгляде.

— Здорово, что мы собрались все вместе, — первой нарушила молчание Молли. Фраза не прозвучала смущенно, скорее осторожно. — В Масгрейве еще осталось много работы, но здесь уже очень уютно, — она обвела кухню теплым взглядом. — Майкрофт рассказывал, что вы любили пить здесь чай, когда были маленькими.

«Да, рассказывал», — подумал он. Перед глазами встала сцена из вчерашнего кошмара: Шерлок с высунутым языком, Эвр, надувшая щеки до пугающего сходства с Шалтай-болтаем. Майкрофт прикусил губу и постарался сосредоточиться на брате, который поставил на стол поднос с чашками и тарелочкой с печеньем, которое они вчера купили в магазине. Только сейчас Майкрофт обратил внимание на то, что Шерлок отдал предпочтение клубничной начинке. Конечно, как же иначе — Эвр всегда любила это печенье. И Шерлок, кажется, тоже.

Один из маленьких незначительных фактов, которые Майкрофт с таким тщанием все эти годы держал под замком в своих чертогах разума.

— Да, теперь я начинаю вспоминать, — кивнул Шерлок, садясь рядом с сестрой. Воздух наполнил аромат свежезаваренного чая — такой вкусный и домашний, что его с трудом можно было представить себе на кухне, где собрались Холмсы. Майкрофту вспомнился рождественский пунш, в который Шерлок подмешал снотворное, чтобы похитить и обменять его ноутбук на сведения о Мэри Ватсон, которыми якобы обладал Чарльз Огастес Магнуссен.

«А ведь тогда она его спасла», — Майкрофт смотрел, как Эвр машинально пьет чай, мыслями витая где-то далеко. Это ведь она тогда вывела на все экраны страны сделанную Мориарти запись, благодаря которой Шерлока вернули со смертельно опасной миссии и объявили невиновным в смерти Магнуссена. Да, она бы не допустила, чтобы бесславная кончина негодяя-шантажиста спутала ей все карты… а еще, возможно, Эвр по-настоящему всполошилась из-за того, что он может погибнуть. Как тогда, в «Шерринфорде», когда Шерлок нацелил пистолет на самого себя, вместо того чтобы…

— Чем собираетесь сегодня заняться? — спросил Майкрофт, лишь бы не давать хода опасному воспоминанию.

— Я думал разобрать вещи, которые Симмонс и его команда оставили на чердаке, — сказал Шерлок.

— Те, что они нашли во время расчистки завалов? — уточнила Молли.

— Ну да. Их вроде бы немного — какие-то картины, книги, что-то из вещей… Они не успели полностью обгореть, поэтому Симмонс решил, что мы, возможно, захотим что-то себе оставить… — Шерлок помолчал. — Конечно, звучит сентиментально, но в чем-то он прав. Я почти ничего не помню об этом доме, и мне кажется, что будет… эм, небезынтересно посмотреть на какие-нибудь уцелевшие вещи.

— Небезынтересно, — качнул головой Майкрофт. Слово имело канцелярский оттенок, но хорошо подходило таким, как они. Шерлок вряд ли бы сумел вслух сказать о том, как важно для него хотя бы таким образом прикоснуться к навсегда утраченному, но продолжающему бередить душевные раны прошлому. Эвр, которая в тот момент взяла с тарелки печенье, задумчиво разглядывала его, так что Майкрофт не уловил, какой была ее реакция на слова брата.

Масгрейвский чердак представлял собой обширное помещение, в детстве напоминавшее Майкрофту сокровищницу в замке Спящей красавицы, содержимое которой десятилетиями пребывало в том виде, в каком его сюда принесли. Миссис Холмс всегда отличалась педантичностью (которая, по всей видимости, не передалась никому из ее детей, кроме Майкрофта), и хотя вещи в чердаке не были разложены в соответствии с какой-либо оговоренной схемой, они все равно не создавали ощущения беспорядка. Возможно, поэтому Майкрофту так нравилось проводить здесь время. В детстве, еще до рождения Шерлока, он любил отправляться на чердак с любимыми книжками и проводил долгие счастливые часы за чтением.

Теперь же эти воспоминания являлись единственным свидетельством о том времени. Мистер Симмонс и его рабочие починили пострадавшую во время пожара крышу и привели в порядок стену, но от большинства сложенных на чердаке вещей миссис Холмс избавилась сразу после пожара, а оставшийся мусор по просьбе Шерлока и Майкрофта уже давно вывезли. Поэтому чердак предстал перед Холмсами голым и будто стыдящимся этой наготы. Единственным, чем он мог прикрыться, служили упомянутые Шерлоком сиротливые вещи, поломанные и почерневшие от копоти и времени, которые им предстояло разобрать.

Это было невеселое занятие. Майкрофт заранее позаботился о защитных перчатках, мусорных мешках и старых тряпках, предназначенных для того, чтобы протирать закоптившиеся предметы, но никакие материальные предосторожности не могли уберечь его сердце от тоски, возникшей при взгляде на жалкие обломки его прежней жизни. Все это было так сентиментально, так не по-холмсовски, но, кажется, никто из них не обладал иммунитетом к боли от подобных воспоминаний, даже Эвр. По крайней мере, когда она опустилась на колени перед оставленной Симмонсом кучей предметов, Майкрофт почти позабыл о ее болезни, настолько естественной была ее реакция — задумчивая меланхоличная тишина перед лицом того, что они навсегда потеряли.

Почерневшие реликвии в основном представляли собой предметы из твердых материалов, оказавших огню самое стойкое сопротивление. В длинном железном пруте с ручкой в виде грифона Майкрофт опознал кочергу — кажется, эту вещицу их семья получила в подарок в конце позапрошлого века. Ее они решили оставить, а вот массивные канделябры, не сговариваясь, отправили в мусорный мешок — слишком уж те пострадали от копоти. Около двадцати столовых приборов послужили причиной разногласий между Майкрофтом и Шерлоком: первый считал, что они могут последовать за канделябрами, второй с упорством химика возражал, что их еще можно спасти. В конце концов Майкрофт сдался, позволив брату самому решить, как поступить с фамильным серебром, и Шерлок аккуратно завернул столовые приборы в кусок простыни.

В отдельный мешок Симмонс побросал украшения и безделушки. Нож для бумаги со сгоревшей наполовину ручкой (если Майкрофту не изменяла память, мать получила его в подарок от коллеги из университета), искореженные временем сережки, которые больше никто не наденет, несколько колец. Одно из них принадлежало их бабушке по материнской линии — Майкрофт сумел разобрать имя, выгравированное на внутренней стороне кольца. Он хотел его выбросить, но Молли попросила оставить его в качестве фамильной реликвии.

В куче мусора оказались и предметы, которым пережить встречу с огнем было на порядок сложнее. Их упорная живучесть произвела на Майкрофта гнетущее впечатление — он знал, что расстаться с ними будет на порядок сложнее. Около дюжины книг с истрепанными страницами, которые огонь пощадил или всего лишь единожды лизнул своим смертоносным языком. Майкрофт знал, что их мать с особым тщанием подошла к вывозу из сгоревшего Масгрейва уцелевших книг и предполагал, что эти осиротевшие издания оказались забыты из-за того, что лежали под труднодоступными завалами. Несколько книжек предназначались для детей, и Майкрофт заметил, как лицо Эвр при взгляде на них чуть дрогнуло. Они стояли на полке в коридоре у кухни — это был своеобразный «перевалочный пункт», где Холмсам позволялось оставлять книги перед едой (мать не разрешала им читать на кухне, это было одно из самых строгих ее правил). В последний вечер перед пожаром их поставил туда Шерлок и так и забыл отнести их в свою спальню после ужина. Поэтому они уцелели. Майкрофт не возражал, когда брат сказал, что хочет их сохранить.

Еще им попались две почерневшие, обгоревшие по краям картины, нарисованные их отцом. Мистер Холмс любил проводить время за мольбертом, приезжая в Масгрейв, и хотя миссис Холмс ласково называла его увлечение «баловством» и «чудачеством», ей нравилось любоваться наиболее удачными произведениями своего супруга, которые она возила в багетную мастерскую, где им подбирали рамы. К сожалению, несколько его картин погибло на пожаре, но кое-что удалось спасти. Теперь эта коллекция выживших полотен пополнилась почерневшим весенним лугом и живописной рекой, на которую будто опустился смог. Молли сказала, что их можно будет отнести на реставрацию, и Майкрофт решил предоставить это ей.

Они уже почти закончили разбирать мусор, как вдруг под искореженными медными пластинами, когда-то бывшими совками для каминных углей, Майкрофт обнаружил фотографию в рамке. Первой неосознанной мыслью было удивление оттого, как она там очутилась. В отличие от остальных вещей, она не была тронута ни копотью, ни даже пылью, и лица изображенных на ней людей проступали так ясно, будто над ними было не властно время.

— О Боже… — пробормотал Майкрофт, медленно выпрямляясь. Увидев его реакцию, Шерлок и Молли подошли ближе, чтобы посмотреть, что он нашел.

— Ох ты, ничего себе… — пробормотала Молли. — Я думала, ты говорил, что все уцелевшие фотографии давно вывезли.

— Я был в этом совершенно уверен, — отозвался он, не отводя от снимка взгляда. — Я вообще не помню этой фотографии…

Теперь уже и Эвр подошла к ним. Майкрофт не увидел ее лица, но все равно ощутил, как она напряглась, взглянув на снимок. Стоя между ними, Шерлок, нахмурившись, смотрел на фотографию, а Молли все не решалась задать вопрос. Вздохнув, Майкрофт с тяжелым сердцем произнес:

— Это наша мать и ее младшие братья. О Рудольфе я тебе рассказывал — он служил во внутренней разведке и под конец жизни возглавил… возглавил «Шерринфорд», — он все-таки произнес это слово, но Эвр, похоже, не обратила на него внимания. — Что же касается Арчибальда, то он… он умер, когда ему было семь. Судя по всему, вскоре после того, как была сделана эта фотография.

Молли охнула.

— Что случилось?.. Он чем-то болел?..

Майкрофт покачал головой, кусая губы. Он давно так не делал — это была детская привычка, утраченная вскоре после пожара, но, похоже, в Масгрейве его прежняя личность все сильнее давала о себе знать.

— Нет, он… он повесился.

У Молли вырвался потрясенный вздох, и она поспешила прикрыть рот ладонью. Шерлок с мрачным видом забрал у брата рамку, вглядываясь в фотографию.

— А я ведь никогда раньше его не видел… — медленно сказал он. И Майкрофт, и Эвр, и, пожалуй, даже Молли поняли, чего он не договорил. Глядя на этот снимок, не приходилось удивляться дальнейшей судьбе дяди Арчибальда. Фотограф запечатлел его с братом и сестрой во дворе Масгрейва, и, пожалуй, только будущая миссис Холмс выглядела вполне обычной. Да, у нее уже тогда был этот умный волевой взгляд, так знакомый каждому, кто ее знал, но в ее облике не было ничего зловещего, чего нельзя было сказать о ее братьях. Рудольф, которому тогда едва исполнилось одиннадцать, смотрел в камеру исподлобья, угловатый и весь какой-то изломанный, своей зажатостью напоминавший циркуль. Арчибальд же имел вид взрослого, заключенного в детском теле. Его летний костюмчик — рубашка, жилетка и короткие штанишки — так пугающе не сочетался с его взглядом, полным самоубийственной отрешенности, что от него по спине бежали мурашки. Майкрофту даже думать не хотелось о том, в кого бы он превратился, если бы все-таки вырос.

— Думаю, эту фотографию можно со спокойной душой отправить в мусор, — он хотел забрать у Шерлока рамку, но тот как-то странно дернул запястье, и побелевшие костяшки его пальцев засвидетельствовали, что он усилил хватку.

— Нет, это… — пробормотал он, и его взгляд на миг расфокусировался, будто он посмотрел сквозь рамку и увидел что-то, недоступное остальным. Майкрофт заметил, что Эвр внимательно следит за братом и, видимо, ищет объяснение его реакции.

«Хотелось бы, чтобы она поскорее его нашла», — подумал Майкрофт.

— Если это единственное изображение вашего дяди, наверное, стоит его сохранить, — мягко произнесла Молли, осторожно забирая у деверя рамку. Когда снимок исчез из поля его зрения, Шерлок дернул плечами, и его взгляд снова стал осмысленным, пусть и немного растерянным, словно он крепко о чем-то задумался и только сейчас вернулся в реальность.

Когда они закончили с уборкой, подошло время обеда. Майкрофт с несвойственной ему энергичностью взялся за его приготовление — ему необходимо было занять себя, чтобы отвлечься от потревоженных пребыванием на чердаке воспоминаний. Перед глазами у него так и стояло то фото, и он упорно возвращался к нему, задавая себе нелепые в своей бессмысленности вопросы. Неужели их семья была обречена с самого начала? Неужели психопатия была своего рода «фамильной драгоценностью», которую они передавали друг другу по наследству? Но ведь не каждый из них страдал этим недугом. В двух поколениях он поражал только младших детей, и Эвр, в отличие от дяди Арчибальда, не покончила с собой и даже нашла ориентир, с помощью которого они могли надеяться ее контролировать… Или все это было иллюзией, и она могла в любой момент снова удариться в свои бесчеловечные эксперименты, если случайный триггер, который они не сумеют отследить, вызовет у нее помутнение сознания? И, что самое главное — затронет ли это следующее поколение Холмсов, если таковое все же увидит свет?

«Может быть, Молли не просто так не может забеременеть», — обреченная мысль заставила сердце Майкрофта сжаться от боли. Пока он заканчивал с приготовлением обеда, Молли, Шерлок и Эвр накрывали на стол. Его жена пыталась вовлечь родственников в беседу, но Эвр продолжала молчать, а Шерлок выглядел рассеянным и отвечал невпопад. В конце концов, Молли оставила свои попытки, но по ее виду нельзя было сказать, что неудача ее расстроила. Майкрофт уже хорошо усвоил, что она не привыкла легко сдаваться и сохраняла надежду даже в самых отчаянных обстоятельствах.

После обеда Шерлок сказал, что ему нужно прогуляться. Он и впрямь выглядел неважно, и Майкрофт не без тревоги мысленно пробежался по списку продуктов, которые он использовал во время готовки. Все было свежим, и Майкрофт точно знал, что никто из них не страдал аллергией ни на один из ингредиентов, так что плохое самочувствие Шерлока не могло быть вызвано пищевым отравлением. Возможно, это давала о себе знать уборка, но Майкрофт тщательно осмотрел весь дом на предмет плесени и других грибков и не нашел ничего подозрительного. Или все дело было в элементарном недосыпе? Шерлок ведь встал в пять утра, и кто знает, какие ему приснились кошмары… Он наверняка не стал бы этим делиться — Майкрофт знал это, потому что сам поступил аналогичным образом.

Проклятый Масгрейв, он всем действует на нервы.

Шерлок ушел, и Молли высказала желание почитать на свежем воздухе. Они договорились, что вечером Шерлок и Эвр устроят небольшой концерт, но она предложила золовке уже сейчас поиграть на скрипке. Эвр согласилась. Ей разрешалось выходить из дома на оговоренное расстояние, и, взяв инструмент, она принялась играть, пока сидящая на скамейке Молли читала взятый в поездку исторический роман. Майкрофт был рад, что ему не пришлось к ним присоединиться — леди Смоллвуд позвонила из Лондона по срочному делу, и он подключился к видеоконференции, на которой государственные служащие обсуждали возникшую проблему.

Когда совещание закончилось, Майкрофт еще на некоторое время остался в спальне. Он все еще слышал скрипичную музыку, и ему не нравился ее умиротворяющий, усыпляющий эффект. Он не хотел терять бдительности в Масгрейве, только не после ночных галлюцинаций и жалобы Шерлока на плохое самочувствие. Возможно, он вообще принял бы решение вернуться в Лондон, если бы отныне не считал делом принципа раз и навсегда вырвать из дома застрявшую в нем занозу. Майкрофт не хотел верить, что ему было это не под силу.

Музыка смолкла. Он подошел к окну, чтобы узнать, что случилось, и увидел, что Шерлок вернулся домой. Он стоял рядом с Эвр и что-то ей говорил, но Майкрофт не мог разглядеть выражения его лица (он стоял вполоборота). Судя по всему, он пригласил Эвр вернуться в дом, и Молли последовала за ними.

— Ну что, тебе уже лучше? — спросил Майкрофт брата. Он спустился на первый этаж, и сейчас все они стояли в полутемном коридоре, незапятнанном ремонтом. Нехорошее предчувствие кольнуло Майкрофта под ребра. Он находился в кругу своей семьи, но кожей ощущал присутствие кого-то чужого. Того, кто пил ночью на кухне молоко со снятым с производства печеньем.

— О, мне очень хорошо, братец мой — прогулка творит чудеса, — Шерлок хлопнул в ладоши и потер руки. Из-за скудного освещения Майкрофт не видел его глаз. Инстинктивно он шагнул вперед, чтобы по взгляду понять его настроение, но Шерлок повернулся и прошел в гостиную.

— Как хорошо я помню это место… — протянул он, будто человек, что впервые переступает порог бабушкиного дома после двадцатилетнего отсутствия. Нахмурившись, Эвр последовала за ним. Она все еще держала в руках скрипку и смычок, как студентка музыкального колледжа, готовящаяся к ответственному выступлению. Молли и Майкрофт тоже прошли в пустое, серое помещение с частично заколоченными окнами, безликое и безмолвное.

— Я рад, что память к тебе возвращается, — негромко произнес Майкрофт. Шерлок громко усмехнулся, не поворачиваясь.

— Память всегда со мной, дорогой братец, разве ты этого не знаешь? К тому же, старый добрый Масгрейв не так-то просто забыть, даже если попытаться… — он причмокнул губами, будто пробуя на вкус серые закопченные стены. — Помнишь, как наша матушка сидела у камина и учила вязать нашу милую сестрицу? Это зрелище любого могло вогнать в гроб. Матушка была терпелива, спору нет, но что бы она стала делать, если бы ей в глаз вонзили спицу? — спросил он почти с нежностью.

Майкрофт почувствовал, как его горло снова превращается в кусок наждачной бумаги.

Их мать никогда не учила Эвр вязать, она это ненавидела. И если бы до этого дошло, она бы…

— Нет, старушка Бет была совсем не такой, — продолжал тем временем Шерлок. С замиранием сердца Майкрофт осознал, что его голос стал выше, и каждое его слово перекатывалось по пустой комнате, словно тяжелый шар по ровной поверхности. — Она обожала математику, а на рукоделие ей было начхать. Умный выбор, сладкая Бет — рукоделие нужно только для того, чтобы наложить на себя руки…

«Бет, — пронеслось в голове Майкрофта. — Бет, сокращенное от Элизабет — так в семье звали нашу мать…»

— Ты… — слетело с его губ. — Ты…

— Ох, ну какое убожество! — Шерлок со злостью обернулся. Его рот искривился в оскале ненависти, а глаза полыхали огнем. К своему ужасу Майкрофт понял, что они сменили цвет, из светло-голубых превратившись в темно-карие.

— Твой дядя Руди бы уже давно догадался, с кем ты имеешь дело, толстый недалекий Майкрофт! — брызжа слюной, взвизгнул Шерлок и бросился на Молли. От неожиданности та вскрикнула и не успела ничего предпринять — Шерлок… точнее, тот, кто завладел его телом, схватил ее за рубашку и повалил на грязный пыльный пол.

— Вздумали вернуться в родовое гнездо, жалкие наследнички! — верещал Шерлок, царапая лицо Молли. Она кричала, вырываясь, а Майкрофт и Эвр, быстро положившая скрипку на пол, вцепились в него, пытаясь оттащить, но Шерлок оказался неожиданно силен.

— Я не отдам вам этот дом, слышите!! — он перешел на фальцет, от которого у Майкрофта зазвенело в голове. — Он мой, мой, мой!! Я сживу вас со свету, никчемные крысы! Как мои блаженные брат и сестра сжили со свету меня!! И тогда мы узнаем, кто самый умный из Масгрейвов!.. — он вытянул руку, тщетно пытаясь вцепиться Молли в волосы, и Майкрофт влепил ему звонкую пощечину. Неприятный пронзительный звук будто стал сигналом — Шерлок обмяк и потерял сознание.

— Шерлок, ну же, вернись… — Майкрофт сгреб его в охапку, слабо хлопая по щекам. Молли, растрепанная, с царапинами на руках и лице, всхлипнула от страха, а Эвр, поднявшись на ноги, побежала на кухню. Через несколько мгновений она вернулась со стаканом воды и, не теряя времени, выплеснула его содержимое на лицо Шерлока. Тот с громким звуком втянул воздух, будто его только что выбросило на берег со дна глубокой реки, и закашлялся.

— Что… что произошло?.. — прохрипел он, подняв на них взгляд. Майкрофт едва сдержал вздох облегчения — его глаза снова стали бледно-голубыми.

— Что ты помнишь? — спросил он, помогая Шерлоку сесть прямо.

— Я… Я помню, как мы убирались на чердаке, и я взял у тебя фотографию мамы, дяди Руди и дяди Арчибальда, а потом… — Шерлок беспомощно посмотрел на свои руки. — Я не знаю, что было потом.

У Майкрофта упало сердце. Молли в страхе приложила ладонь ко рту. Эвр, впервые за все время, что он ее знал, выглядела совершенно потрясенной.

— Мистер Симмонс был прав, — проронил Майкрофт. — В Масгрейве поселилось зло. И это зло — наш покойный дядя Арчибальд.