Проклятие дома Масгрейвов (джен)

Майкрофту надоел этот разговор.

— Признаюсь откровенно, мистер Симмонс, я надеялся на более продолжительное сотрудничество, — сухо сказал он и вырвал страницу из чековой книжки, на которой уже была написана требуемая сумма. — В доме осталось много работы, и меня удивляет, что вы бросаете ее на полпути, — он протянул чек мастеру.

— Благодарю вас, мистер Холмс, — сдержанно ответил мистер Симмонс, принимая оплату. — Но я уже объяснил вам: мы с ребятами больше не можем находиться в этом доме. Это прекрасный особняк, и работать над его восстановлением было большой честью, но мы не в силах там оставаться. В Масгрейве поселилось зло, мистер Холмс.

«Напротив — оно давным-давно его покинуло», — подумал Майкрофт.

В конце концов, его дядя лежал в могиле уже двадцать лет.

— Благодарю за вашу работу, мистер Симмонс, — сказал он. Тот как-то странно на него посмотрел, будто опасался за его благополучие, и на несколько мгновений замешкался. Видимо, он размышлял, стоит ли ему сказать то, что занимало его вот уже не один день, и все-таки отважился.

— На вашем месте, мистер Холмс, я пригласил бы священника, — произнес он с нотками упрямства в голосе, будто бы последние пятнадцать минут не были посвящены разговору на эту тему, и Майкрофт не дал ему понять, как относится к подобной идее. — Я уже работал в нехороших домах, сэр. И добром это не заканчивалось.

— Спасибо, мистер Симмонс, — почти без раздражения поблагодарил его Майкрофт. — Хорошего дня.

Начальник ремонтной бригады ответил ему долгим сомнительным взглядом и наконец-то ушел.

Майкрофт захлопнул чековую книжку и с ненужной резкостью выдвинул ящик стола, чтобы убрать ее на место. Он так и знал, что восстановление Масгрейва было дурной затеей. Наверное, он никогда бы на это не пошел, если бы не Молли. Его жена давно мечтала поселиться на природе, а еще она была убеждена в том, что только там Майкрофт мог, как это она говорила, «победить своих внутренних демонов». Да уж, желчно подумал он, это Молли следовало рассчитать мистера Симмонса. Они бы точно нашли общий язык. Быть может, она уговорила бы его остаться. Майкрофт с досадой постучал указательным пальцем по столешнице. Он столько времени потратил на поиск хороших рабочих, а теперь все придется начинать заново. Команда мистера Симмонса успела привести в порядок три спальни на втором этаже, ванную комнату и кухню, но в доме все еще оставался непочатый край работы. Столовая, библиотека, гостиная, две спальни и две ванных комнаты по-прежнему являли собой печальное зрелище, а о коридорах и лестничных пролетах и говорить было нечего. Однако похоже на то, что им еще долго придется пребывать в запустении.

«Пусть Шерлок найдет новых рабочих», — Майкрофт взял телефон и написал брату сообщение. В этом деле Шерлок был на стороне Молли. Он с самого начала активно включился в работу по восстановлению Масгрейва и несколько раз, пользуясь перерывом в расследованиях, приезжал в особняк и не просто контролировал ремонт, но и принимал в нем участие. От него Майкрофт не услышал ни одной жалобы на потустороннее зло. Еще бы, кто-кто, а Шерлок Холмс всегда придерживался рационального взгляда на вещи, и вера в сверхъестественное была ему абсолютно чужда… Майкрофт отчего-то запнулся об эту мысль. Да, если быть до конца откровенным, когда-то он знал совсем другого Шерлока, ранимого и чувствительного, и совсем недавно тот Шерлок, подавляемый в течение тридцати лет, вновь дал о себе знать. Майкрофт, сам того не замечая, продолжал держать в руках телефон, хотя его экран давно погас. Когда-то он думал, что самым худшим днем в его жизни станет тот, когда его сестра вырвется на свободу, а к его брату вернутся воспоминания — но теперь это стало частью прошлого, а он все еще не нашел покоя.

«Надо нанять новых рабочих, — твердо сказал он себе и зажег экран телефона. — И как можно скорее».

Тем вечером он возвратился домой позже обычного, но не стал предупреждать Молли о задержке. Новость о том, что мистер Симмонс попросил расчет, наверняка ее опечалит, а Майкрофт не хотел, чтобы она тревожилась в одиночестве. Не сейчас, когда все ее помыслы сосредоточены на том, чтобы завести семью.

«И мои помыслы тоже должны быть сосредоточены на этом, — угрызения совести заставили его почувствовать вину. — А не на фантастических байках о моем полуразрушенном доме».

— Молли?.. — оставив в коридоре зонт и пальто, Майкрофт прошел в гостиную. Ему все еще было непривычно перемещаться по квартире после многолетнего одинокого пребывания в частном доме, но он не жалел об этой перемене. Здесь было гораздо уютнее, и ему нравилось, что в этой маленькой квартирке все говорило о его жене.

«Единственный светлый лучик в кромешной тьме моей жизни».

По тянущейся из-под двери в ванную комнату полоске света Майкрофт определил местоположение Молли и решил подождать ее на кухне. Судя по расставленным на столе приборам и доносящемуся из духовки аромату приправ для рыбы, Молли как раз занималась приготовлением ужина.

— Ох, ты уже пришел… — обронила она, выйдя из ванной. От Майкрофта не ускользнул ее опечаленный вид. Плечи поникли, а глаза почти такие же грустные, как в тот проклятый день, когда его сестра пожелала поставить над ней эксперимент.

— Дорогая, — молвил он, сделав шаг к ней навстречу. Молли попыталась улыбнуться — она всегда так делала, когда ей было больно, но она не хотела причинять этим неудобства тем, кто был рядом.

— Ничего не случилось, я просто… — Молли взяла со стола прихватку, чтобы достать из духовки противень, но так и остановилась на полпути. В ее глазах блеснули слезы. — Просто я опять не беременна, вот и все…

У Майкрофта внутри что-то болезненно щелкнуло, и досада, которую он испытывал из-за мистера Симмонса, показалась ему самой ребяческой эмоцией в его жизни.

— Мне очень жаль, дорогая… — он осторожно привлек ее к себе, и Молли шмыгнула носом, прижавшись щекой к его груди. — Я… Я не думаю, что стоит отчаиваться — мы пробуем меньше года, а ты сама понимаешь…

— Конечно, понимаю, — Молли быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Мне не следовало реветь, прости…

— Ты не ревешь, — покачал головой Майкрофт. — И тебе не за что просить прощения. Это мне стоит извиниться, я ведь пришел с дурными новостями.

Молли с непониманием и легкой тревогой повернула голову.

— Что-то случилось с Шерлоком и Эвр?.. — проговорила она. Майкрофт поймал себя на мысли, что теперь она всегда так говорила — «Шерлок и Эвр». После их замужества Молли не разделяла его брата и сестру, и это стало для него удивительным символом того, как хорошо она его понимала.

После «Шерринфорда» Майкрофт не мог их разделять.

— Нет, что ты, — поспешил он ее успокоить. — Это всего лишь мистер Симмонс. Попросил его рассчитать. Говорит, что больше не будет работать в Масгрейве, потому что ему и его рабочим там не по себе, — Майкрофт решил, что точные формулировки слов мастера сейчас будут ни к чему.

Молли задумалась.

— Их можно понять, — промолвила она. — Масгрейв видел много боли, и наверняка страдания вашей семьи оставили на нем свой отпечаток. Но теперь, когда вы перевернули страницу, его стоит заполнить новыми воспоминаниями, — она помолчала. — Жаль, что мистер Симмонс не будет заниматься ремонтом столовой, гостиной и библиотеки. Он очень талантливый мастер.

— Это верно, — согласился Майкрофт. — Я думаю, мы не скоро найдем ему замену.

Молли машинально кивнула, погруженная в свои мысли. Слезы на ее щеках высохли, и она вернулась к прерванному занятию. Когда они сели за стол, чтобы поужинать, она вдруг сказала:

— Знаешь, а мы могли бы туда поехать. Все вместе.

Майкрофт чуть не поперхнулся рыбой.

— Что? — откашлявшись, переспросил он, хотя с первого раза понял, что она имеет в виду. — Поехать в Масгрейв?

— Ну да. Возможно, то, о чем говорил мистер Симмонс, это всего лишь дурные воспоминания, которые не дают двигаться вперед вам троим. Вы ведь так и не поговорили после того, что случилось в «Шерринфорде».

— Эвр больше не разговаривает, — обронил Майкрофт. — К тому же, они с Шерлоком нашли иной способ коммуникации. Теперь они общаются с помощью музыки, ты ведь знаешь.

— Знаю, — с грустью подтвердила Молли. — Но это они двое, а я говорю обо всех вас. Майкрофт, я не хочу, чтобы ты думал, что я вмешиваюсь не в свое дело, но мне кажется… — она сделала паузу, будто собираясь с силами. — Мне кажется, если ты протянешь к ним руку, они помогут тебе преодолеть то, что не дает двигаться дальше. И тебе… и тебе не будут больше сниться кошмары, — тихо закончила она.

Майкрофт с трудом проглотил подкативший к горлу ком. Он не рассказывал Молли о своих дурных снах, но в его сердце вряд ли осталось что-то, что он был способен от нее скрыть. И в глубине души он понимал, что она была права. Только посмотрев в глаза своим страхам, он мог надеяться начать новую счастливую жизнь. С Молли и с их будущим ребенком.

— Я узнаю, что можно сделать, — проговорил он, и Молли едва заметно кивнула.

Пора было доказать мистеру Симмонсу, что в Масгрейве больше не осталось зла.

* * *

— Как здесь уютно. Спальня как раз такая, какой я ее себе представляла, — улыбнулась Молли, кладя свою сумку на стоящий в изножье кровати диванчик.

Майкрофт молча кивнул. Он тоже был доволен результатом. Его прежняя комната изменилась до неузнаваемости. Раньше она представляла собой что-то вроде кабинета, соединенного со спальней, и походила на жилище студента, погруженного в учебу — несколько стеллажей с книгами, стол, заваленный бумагами… Кое-что из его вещей уцелело после пожара, но Майкрофт все равно от них избавился — не хотел бередить старые раны. Теперь же, глядя на результат работы мистера Симмонса и его команды, он не мог не признать, что это страницу ему удалось перевернуть. Комната, возникшая на руинах его прежней масгрейвской жизни, ничем не напоминала о прошлом. Она тоже была разделена на две части, но одну из них занимала двуспальная кровать с примыкающим к ней гардеробом, а вторая представляла собой что-то вроде будуара, с туалетным столиком, стеллажом и двумя креслами у окна.

— Вокруг такая тишина, — Молли подошла к окну и выглянула наружу, во внутренний двор. Отсюда был виден только лес, в темное время суток превращавшийся в тягучую черную дыру. Когда Майкрофт был маленьким, он предпочитал по вечерам не смотреть в окно. Хорошо еще, что отсюда не было видно «кладбища» с фальшивыми надгробиями — зловещего символа постигших их несчастий.

В коридоре послышались шаги.

— Можно?.. — Шерлок постучал по приоткрытой двери.

— Да, конечно, — Майкрофт пригласил его с поспешностью, будто боялся, что брат прочитает его мысли, но Шерлок, похоже, был занят другим.

— Мистер Симмонс отлично поработал, — покивал он, оглядев спальню. — Будет непросто найти ему замену.

— Мы справимся, — ободряюще улыбнулась ему Молли. — Главное, что Масгрейв снова стал домом, где можно собираться всем вместе.

— Кстати, обо всех вместе, — Шерлок посмотрел на брата. — Звонила леди Смоллвуд. Эвр привезут завтра. Охрана будет дежурить по периметру вокруг дома. Леди Смоллвуд заверила меня, что мы не заметим их присутствия.

— В этом я не сомневаюсь, — произнес Майкрофт. На душе у него стало тяжело. После «Шерринфорда» он видел сестру всего раз, когда их родителям впервые позволили навестить ее, и они с Шерлоком играли дуэтом. С тех пор прошло полтора года, и Майкрофт вдруг понял, что перспектива снова встретиться с Эвр и, более того, прожить с ней несколько дней под одной крышей, отнюдь его не радовала.

— Все будет хорошо, — Молли слегка сжала его предплечье. Майкрофт вздрогнул от этого прикосновения — он не заметил, как жена подошла к нему.

— Да, конечно, — он постарался звучать спокойно, однако от Шерлока, разумеется, не скрылось то, о чем Майкрофт предпочел бы не говорить.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он. — За то, что согласился приехать.

— Благодарить нужно не меня, а Молли, — Майкрофт попытался отшутиться, если это слово вообще подходило к данной ситуации. — Это была ее идея.

— Но ее реализация была невозможна без твоего согласия. А я знаю, как непросто тебе это далось.

Майкрофт не стал возражать. Сейчас он не мог посмотреть на Шерлока — взгляд моментально бы его выдал, и его непроницаемое спокойствие обязательно дало бы трещину, а Майкрофт не мог позволить себе сломаться перед двумя самыми важными людьми в его жизни. Он хорошо усвоил, какой непозволительно высокой была цена любой его ошибки.

— Я собираюсь в магазин, — откашлявшись, произнес Шерлок. Видимо, он почувствовал неловкость из-за затянувшегося молчания и попытался заретушировать ее этой обыденной информацией, так не подходившей сумрачному сгорбившемуся дому, в котором они выросли. — Нужно что-нибудь купить?

— Нужно, — кивнул Майкрофт. — Я собирался приготовить бифштекс на ужин — мы с Молли запланировали сходить в магазин после приезда…

— Идите вдвоем, — поспешила вмешаться она. — Я пока разберу вещи. Приведу кухню в обитаемый вид.

— Уверена, что тебе не нужна помощь? — спросил Майкрофт. — Я мог бы…

— Нет-нет, идите, — заверила его Молли. — Я справлюсь. С меня обустройство кухни, а с вас ужин.

— Неравноценный обмен, — с усмешкой заметил Шерлок. — Я ничего не смыслю в готовке.

— Тебе это и не нужно, брат мой. Если ты разбираешься в химии, с приготовлением пищи у тебя не возникнет сложностей.

— Что ж, поверю авторитету старшего брата, — Шерлок отвесил ему шутливый поклон. В былые времена Майкрофт закатил бы глаза на столь ребяческое поведение, но сейчас оно вызвало у него лишь легкую ностальгическую улыбку.

Наверное, если бы не случившееся с Виктором, Шерлок всегда был бы таким — беззлобным и веселым, не испытывающим от перспективы провести время со старшим братом ни раздражения, ни страха. Когда-то Майкрофт думал, что навсегда потерял этого Шерлока, но, похоже, он ошибался.

Одна из тех ошибок, что не причиняли боли, но все равно отдавали горьковатым привкусом.

Поход в магазин и приготовление ужина отвлекли Майкрофта от тревожных мыслей, и он почти позабыл о том, что на следующий день был запланирован приезд его сестры. Но когда Шерлок пожелал им спокойной ночи и отправился к себе, а они с Молли вернулись в спальню, сгущающиеся за окном сумерки словно надавили ему на грудь, и перед его глазами встали картины прошлого, много лет надежно запертые под замком в его чертогах разума. Внешне все вокруг было новым — восстановленные помещения Масгрейва после ремонта было просто не узнать — но воспоминания все равно липли к нему, как вездесущая паутина на запылившемся чердаке, и тянули его назад. Казалось, стоит прислушаться, и до Майкрофта донесутся отголоски растаявших разговоров, бережно сохраненные толстыми стенами Масгрейва.

Я начинаю понимать, почему мистер Симмонс отсюда сбежал, пронеслось у него в голове.

— Ты в порядке? — Молли легонько коснулась его руки.

— Нет, — честно ответил Майкрофт. — Я стараюсь быть в порядке, Молли, я правда очень этого хочу, но, видимо, я просто к этому не готов. Все это замечательно, но… — он обвел спальню полным сожаления взглядом. — Но я не представляю, как это место может снова стать мне домом. Неужели ты не чувствуешь, как оно вытягивает из тебя все соки?

Молли задумчиво посмотрела в окно.

— Я бы не так это описала, — медленно сказала она. — Возможно, мое сравнение обусловлено родом моих занятий, но мне кажется, будто в этом доме сидит заноза, мешающая ему двигаться и дышать полной грудью. Если удалить ее, все снова станет хорошо.

— И как же это сделать? — отозвался Майкрофт.

Молли с грустью покачала головой.

— Я не знаю, любимый. Но я совершенно уверена в том, что если мы будем держаться вместе, то обязательно найдем выход. Мы ведь семья. А в семьях принято защищать друг друга. Особенно в такой, как Холмсы, — она сжала его ладонь в своей. Майкрофт привлек ее к себе и поцеловал в макушку.

— Если бы мы верили в себя так же сильно, как ты веришь в нас, наша жизнь была бы гораздо проще, — проронил он.

— Не думаю, что ваша жизнь могла бы быть проще, — сказала Молли, переплетя его пальцы со своими. — Но в ней определенно было бы больше света.

Засыпая в ту ночь, Майкрофт старался думать о ее словах, таких незамысловатых и в то же время верных, но похоже было на то, что сидящая в теле Масгрейва заноза оказалась сильнее крохотного огонька надежды, который в ту ночь он не сумел поддержать. Ему приснился один из тех бередящих душу снов, что не давали ему покоя в Лондоне, и на этот раз все выглядело почти по-настоящему, будто Майкрофт отходил от наркоза и постепенно осознавал происходящее вокруг, хоть и не мог на него повлиять. Он сидел в столовой Масгрейва — в той, какой она была до пожара, и пил чай с медом, заваренный его матерью. Миссис Холмс рядом не было, хоть он и слышал ее голос, звучавший как-то странно, будто она чихала. «Апчхи!.. Апчхи!..» Неужели она нездорова? Майкрофт попытался обернуться, чтобы спросить у матери, как она себя чувствует, и только сейчас заметил, что рядом с ним сидел Шерлок, а напротив того — Эвр. Они о чем-то болтали и, кажется, дурачились — он показывал ей язык, а она надувала щеки, будто кого-то изображала. Майкрофт подумал, почему эта картина кажется ему столь отталкивающей, и понял — брат и сестра были взрослыми, а вели себя как дети. Рядом с ним на столе что-то блеснуло, и он увидел зеркальце, принадлежащее их матери. Майкрофт помнил, как много лет назад Эвр брала его и играла в Злую королеву из сказки про Белоснежку. Она спрашивала у зеркальца, кто прекрасней всех на свете, и сама отвечала грудным вибрирующим голосом, будто выносила смертный приговор. Майкрофт взял зеркальце, чтобы показать ей и Шерлоку, как глупо они себя ведут — уже давно выросли, но все еще по-детски паясничают. Но как только он повернул зеркальце, в его отражении он увидел фигуру маленького мальчика, стоящего у стены позади них. Майкрофт никогда его раньше не видел, хотя мальчик казался ему смутно знакомым. Он сузил глаза, пытаясь получше его разглядеть, но у него ничего не получилось. Силуэт мальчика замерцал и рассыпался, будто засушенный осенний лист. Похолодев от ужаса, Майкрофт обернулся… и кошмар выбросил его обратно в реальность.

Вокруг царила кромешная тьма. Волевым усилием Майкрофт подавил рвавшийся наружу крик. По спине у него струился ледяной пот, а в горле пересохло, словно он весь день бродил по пустыне. Коснувшись тыльной стороной дрожащей ладони взмокшего лба, Майкрофт почувствовал на коже холодное прикосновение обручального кольца и только тогда вспомнил, что лежит в постели не один. Удивительно, но Молли не проснулась, и, судя по ее ровному дыханию, ее сон был достаточно крепким.

Слава Богу, подумалось ему. Не хватало еще, чтобы она снова разволновалась.

Стараясь выровнять дыхание, Майкрофт потянулся к стакану воды, стоящему на прикроватной тумбочке. К своему замешательству он обнаружил, что тот был пуст. Осторожно, чтобы не разбудить Молли, Майкрофт спустил ноги с кровати и взял кувшин, который предусмотрительно поставил рядом со стаканом. Уже по его весу Майкрофт понял, что в нем не было ни капли воды.

Успокоившееся было сердцебиение снова зачастило, и Майкрофт мысленно на себя прикрикнул.

«Хватит паниковать! Неужели не ясно, что этому имеется разумное объяснение? Наверняка это Молли, почувствовав жажду, выпила воду, пока я спал».

Но сомнения тонкой крепкой нитью обхватили его мнимо рациональный довод и, легонько сжав, разбили его вдребезги.

Какой же сильной должна была быть жажда, если Молли выпила почти два литра воды?..

В Масгрейве поселилось зло, мистер Холмс.

Майкрофт отшвырнул от себя эту иррациональную мысль, как все эти годы отшвыривал сентиментальные сомнения, и встал. Сейчас он спустится на кухню и нальет себе воды, и этим простым действием докажет мистеру Симмонсу и его недалеким рабочим, что единственное зло, от которого страдает Масгрейв, это копоть, паутина и пыль.

Майкрофт вышел в коридор и зажег в нем свет. На кухню можно было попасть двумя способами: спуститься по ближайшей лестнице и пройти через гостиную и столовую, или же пройти по коридору и по лестнице черного хода попасть прямо на кухню. Майкрофт выбрал второй путь. Когда коридор остался позади, он выключил свет противоположным выключателем и сразу же зажег лампу над лестницей черного хода. Спустившись по ней, он почти с облегчением увидел, что из-под ближайшей к нему двери на кухню льется свет.

«Видимо, Шерлоку тоже не спится на новом месте», — решил Майкрофт. Что ж, сейчас они вместе посмеются над его идиотским сном. Майкрофт открыл дверь:

— Шерлок, ты себе не представляешь, что…

Он замер, так и не договорив. Кухня Масгрейва представляла собой большое продолговатое помещение, в которое можно было зайти через две двери. Одну из них он только что распахнул, а вторая легонько хлопнула, когда через нее выбежал…

«Боже, кто это был?..»

Майкрофт облизал пересохшие губы. Стул, стоящий у противоположного конца стола, который он сам плотно задвинул, прежде чем пойти спать, был выдвинут, словно кто-то только что на нем сидел. Подойдя ближе на ватных ногах, Майкрофт увидел, что на столе стояли стакан молока и тарелка с печеньем. Липкая паутина страха, опутывающая его внутренности, не помешала ему моментально вывести ошеломляющее своей истинностью умозаключение.

Это было совсем не то печенье, что они с Шерлоком сегодня купили в магазине.

Это печенье сняли с производства вскоре после того, как Майкрофту исполнилось семь лет.

* * *

Он не помнил, как вернулся в спальню. Скорее всего, он так и не выпил воды — потрясенный чередой кошмаров мозг заставил тело позабыть о жажде. До утра Майкрофт спал как убитый, и после пробуждения от непривычного количества сна у него разболелась голова.

— Ты не заболел?.. — он ощутил на лбу теплое прикосновение ладони Молли. По ее встревоженному голосу было понятно, что она за него волновалась.

— Не знаю, — хрипло ответил Майкрофт и сел. — Кажется, мне не помешает выпить «Ибупрофен».

— И поесть, — твердо сказала Молли. Судя по ее виду, она уже давно проснулась и позавтракала и ждала его пробуждения, сидя на кровати с книгой. — Я приготовлю, — она отложила книгу и встала. — Шерлок тоже недавно проснулся. Говорит, ему снились какие-то кошмары.

В сердце Майкрофта кольнула надежда.

— Значит, это он спускался на кухню, чтобы выпить молока?..

Молли с непониманием на него посмотрела.

— Не знаю. А ты ходил ночью на кухню? Я не слышала.

— Да, ты спала, и… — слова с трудом давались Майкрофту — он слишком сильно боялся того, к чему они могут привести. — В кувшине закончилась вода, и я спустился на кухню. Там горел свет, и кто-то оставил на столе стакан молока и тарелку печенья. Ты не заметила?

— Нет, — Молли покачала головой. — Стол был пуст, каким мы его и оставили. И Шерлок не ходил на кухню. Он сказал, что проснулся около пяти утра и читал, пока бессонница не отступила.

Майкрофт сглотнул. Нёбо будто превратилось в наждачную бумагу, и машинально он снова потянулся к пустому стакану.

В Масгрейве поселилось зло, мистер Холмс.

И он уже чувствовал, как оно протягивает к нему свои склизкие руки.

Появление Эвр Холмс в Масгрейве показалось Майкрофту до странности нормальным. Возможно, потому, что впервые за долгие десятилетия он видел ее не в белой тюремной робе, а в обыкновенной заурядной одежде — джинсах и футболке, да и свои вечно распущенные черные волосы, так нервировавшие Майкрофта, она собрала в пучок. А может, дело было в том, что после ночного кошмара он с облегчением воспринимал любые события, способные отвлечь его от скребущего на душе нехорошего предчувствия.

Шерлок и Молли первыми поприветствовали Эвр — он со сдержанной радостью, она не без смущения, но радушно. Молли уже встречалась с Эвр. Незадолго до свадьбы с Майкрофтом она изъявила желание познакомиться с его сестрой, и хотя поначалу он отреагировал на это с большой тревогой, через некоторое время все-таки уступил. Сам Майкрофт в «Шерринфорд» не поехал (это испытание было выше его сил), но счел стремление Молли узнать всех его ближайших родственников вполне оправданным. В глубине души он знал, что Молли не испугает перспектива породниться с Эвр — он уже научился доверять ее любви, да и она слишком долго знала Шерлока, чтобы не понимать, что ее ждет. Но ему самому требовалось несколько больше времени для восстановления сожженных (в буквальном смысле) мостов.

Поскольку гостиная и столовая еще не были готовы к приему гостей, Шерлок и Молли провели Эвр на кухню. Увидев сестру, Майкрофт на миг ощутил дрожь где-то в районе сердца, но быстро вернул себе самообладание. Пусть он и не был «гением, определяющим наш век», его аналитических способностей, натренированных годами наблюдений за сестрой, хватило, чтобы уловить ее настроение. Майкрофт различил интерес, связанный с возвращением в знакомое место, претерпевшее изменения, а еще привязанность к Шерлоку. Что ж, в этом отношении все осталось по-прежнему… почти. Теперь у Эвр не было повода привлекать к себе его внимание, устраивая жестокие психологические «игры», и это давало Майкрофту надежду. Что же касалось Молли, то в ней Эвр определенно не видела угрозы, хотя на данном этапе Майкрофт затруднился бы сказать, готова ли его сестра научиться доверять его жене.

— Ну вот, теперь мы в сборе, — заключил Шерлок, когда они устроились за обеденным столом. Майкрофт заварил чай, и средний из Холмсов сам взялся его разливать. Возможно, он надеялся, что это даст его брату и сестре возможность начать разговор, но, если и так, этот расчет не оправдался. Майкрофт сидел за столом напротив Эвр, и хотя он начинал понемногу привыкать к ее обществу, у него не было никакого желания вступать с ней в беседу. Эвр, похоже, вообще не думала о разговорах — ее гораздо больше интересовала обстановка кухни, которую она изучала с пугающей дотошностью во взгляде.

— Здорово, что мы собрались все вместе, — первой нарушила молчание Молли. Фраза не прозвучала смущенно, скорее осторожно. — В Масгрейве еще осталось много работы, но здесь уже очень уютно, — она обвела кухню теплым взглядом. — Майкрофт рассказывал, что вы любили пить здесь чай, когда были маленькими.

«Да, рассказывал», — подумал он. Перед глазами встала сцена из вчерашнего кошмара: Шерлок с высунутым языком, Эвр, надувшая щеки до пугающего сходства с Шалтай-болтаем. Майкрофт прикусил губу и постарался сосредоточиться на брате, который поставил на стол поднос с чашками и тарелочкой с печеньем, которое они вчера купили в магазине. Только сейчас Майкрофт обратил внимание на то, что Шерлок отдал предпочтение клубничной начинке. Конечно, как же иначе — Эвр всегда любила это печенье. И Шерлок, кажется, тоже.

Один из маленьких незначительных фактов, которые Майкрофт с таким тщанием все эти годы держал под замком в своих чертогах разума.

— Да, теперь я начинаю вспоминать, — кивнул Шерлок, садясь рядом с сестрой. Воздух наполнил аромат свежезаваренного чая — такой вкусный и домашний, что его с трудом можно было представить себе на кухне, где собрались Холмсы. Майкрофту вспомнился рождественский пунш, в который Шерлок подмешал снотворное, чтобы похитить и обменять его ноутбук на сведения о Мэри Ватсон, которыми якобы обладал Чарльз Огастес Магнуссен.

«А ведь тогда она его спасла», — Майкрофт смотрел, как Эвр машинально пьет чай, мыслями витая где-то далеко. Это ведь она тогда вывела на все экраны страны сделанную Мориарти запись, благодаря которой Шерлока вернули со смертельно опасной миссии и объявили невиновным в смерти Магнуссена. Да, она бы не допустила, чтобы бесславная кончина негодяя-шантажиста спутала ей все карты… а еще, возможно, Эвр по-настоящему всполошилась из-за того, что он может погибнуть. Как тогда, в «Шерринфорде», когда Шерлок нацелил пистолет на самого себя, вместо того чтобы…

— Чем собираетесь сегодня заняться? — спросил Майкрофт, лишь бы не давать хода опасному воспоминанию.

— Я думал разобрать вещи, которые Симмонс и его команда оставили на чердаке, — сказал Шерлок.

— Те, что они нашли во время расчистки завалов? — уточнила Молли.

— Ну да. Их вроде бы немного — какие-то картины, книги, что-то из вещей… Они не успели полностью обгореть, поэтому Симмонс решил, что мы, возможно, захотим что-то себе оставить… — Шерлок помолчал. — Конечно, звучит сентиментально, но в чем-то он прав. Я почти ничего не помню об этом доме, и мне кажется, что будет… эм, небезынтересно посмотреть на какие-нибудь уцелевшие вещи.

— Небезынтересно, — качнул головой Майкрофт. Слово имело канцелярский оттенок, но хорошо подходило таким, как они. Шерлок вряд ли бы сумел вслух сказать о том, как важно для него хотя бы таким образом прикоснуться к навсегда утраченному, но продолжающему бередить душевные раны прошлому. Эвр, которая в тот момент взяла с тарелки печенье, задумчиво разглядывала его, так что Майкрофт не уловил, какой была ее реакция на слова брата.

Масгрейвский чердак представлял собой обширное помещение, в детстве напоминавшее Майкрофту сокровищницу в замке Спящей красавицы, содержимое которой десятилетиями пребывало в том виде, в каком его сюда принесли. Миссис Холмс всегда отличалась педантичностью (которая, по всей видимости, не передалась никому из ее детей, кроме Майкрофта), и хотя вещи в чердаке не были разложены в соответствии с какой-либо оговоренной схемой, они все равно не создавали ощущения беспорядка. Возможно, поэтому Майкрофту так нравилось проводить здесь время. В детстве, еще до рождения Шерлока, он любил отправляться на чердак с любимыми книжками и проводил долгие счастливые часы за чтением.

Теперь же эти воспоминания являлись единственным свидетельством о том времени. Мистер Симмонс и его рабочие починили пострадавшую во время пожара крышу и привели в порядок стену, но от большинства сложенных на чердаке вещей миссис Холмс избавилась сразу после пожара, а оставшийся мусор по просьбе Шерлока и Майкрофта уже давно вывезли. Поэтому чердак предстал перед Холмсами голым и будто стыдящимся этой наготы. Единственным, чем он мог прикрыться, служили упомянутые Шерлоком сиротливые вещи, поломанные и почерневшие от копоти и времени, которые им предстояло разобрать.

Это было невеселое занятие. Майкрофт заранее позаботился о защитных перчатках, мусорных мешках и старых тряпках, предназначенных для того, чтобы протирать закоптившиеся предметы, но никакие материальные предосторожности не могли уберечь его сердце от тоски, возникшей при взгляде на жалкие обломки его прежней жизни. Все это было так сентиментально, так не по-холмсовски, но, кажется, никто из них не обладал иммунитетом к боли от подобных воспоминаний, даже Эвр. По крайней мере, когда она опустилась на колени перед оставленной Симмонсом кучей предметов, Майкрофт почти позабыл о ее болезни, настолько естественной была ее реакция — задумчивая меланхоличная тишина перед лицом того, что они навсегда потеряли.

Почерневшие реликвии в основном представляли собой предметы из твердых материалов, оказавших огню самое стойкое сопротивление. В длинном железном пруте с ручкой в виде грифона Майкрофт опознал кочергу — кажется, эту вещицу их семья получила в подарок в конце позапрошлого века. Ее они решили оставить, а вот массивные канделябры, не сговариваясь, отправили в мусорный мешок — слишком уж те пострадали от копоти. Около двадцати столовых приборов послужили причиной разногласий между Майкрофтом и Шерлоком: первый считал, что они могут последовать за канделябрами, второй с упорством химика возражал, что их еще можно спасти. В конце концов Майкрофт сдался, позволив брату самому решить, как поступить с фамильным серебром, и Шерлок аккуратно завернул столовые приборы в кусок простыни.

В отдельный мешок Симмонс побросал украшения и безделушки. Нож для бумаги со сгоревшей наполовину ручкой (если Майкрофту не изменяла память, мать получила его в подарок от коллеги из университета), искореженные временем сережки, которые больше никто не наденет, несколько колец. Одно из них принадлежало их бабушке по материнской линии — Майкрофт сумел разобрать имя, выгравированное на внутренней стороне кольца. Он хотел его выбросить, но Молли попросила оставить его в качестве фамильной реликвии.

В куче мусора оказались и предметы, которым пережить встречу с огнем было на порядок сложнее. Их упорная живучесть произвела на Майкрофта гнетущее впечатление — он знал, что расстаться с ними будет на порядок сложнее. Около дюжины книг с истрепанными страницами, которые огонь пощадил или всего лишь единожды лизнул своим смертоносным языком. Майкрофт знал, что их мать с особым тщанием подошла к вывозу из сгоревшего Масгрейва уцелевших книг и предполагал, что эти осиротевшие издания оказались забыты из-за того, что лежали под труднодоступными завалами. Несколько книжек предназначались для детей, и Майкрофт заметил, как лицо Эвр при взгляде на них чуть дрогнуло. Они стояли на полке в коридоре у кухни — это был своеобразный «перевалочный пункт», где Холмсам позволялось оставлять книги перед едой (мать не разрешала им читать на кухне, это было одно из самых строгих ее правил). В последний вечер перед пожаром их поставил туда Шерлок и так и забыл отнести их в свою спальню после ужина. Поэтому они уцелели. Майкрофт не возражал, когда брат сказал, что хочет их сохранить.

Еще им попались две почерневшие, обгоревшие по краям картины, нарисованные их отцом. Мистер Холмс любил проводить время за мольбертом, приезжая в Масгрейв, и хотя миссис Холмс ласково называла его увлечение «баловством» и «чудачеством», ей нравилось любоваться наиболее удачными произведениями своего супруга, которые она возила в багетную мастерскую, где им подбирали рамы. К сожалению, несколько его картин погибло на пожаре, но кое-что удалось спасти. Теперь эта коллекция выживших полотен пополнилась почерневшим весенним лугом и живописной рекой, на которую будто опустился смог. Молли сказала, что их можно будет отнести на реставрацию, и Майкрофт решил предоставить это ей.

Они уже почти закончили разбирать мусор, как вдруг под искореженными медными пластинами, когда-то бывшими совками для каминных углей, Майкрофт обнаружил фотографию в рамке. Первой неосознанной мыслью было удивление оттого, как она там очутилась. В отличие от остальных вещей, она не была тронута ни копотью, ни даже пылью, и лица изображенных на ней людей проступали так ясно, будто над ними было не властно время.

— О Боже… — пробормотал Майкрофт, медленно выпрямляясь. Увидев его реакцию, Шерлок и Молли подошли ближе, чтобы посмотреть, что он нашел.

— Ох ты, ничего себе… — пробормотала Молли. — Я думала, ты говорил, что все уцелевшие фотографии давно вывезли.

— Я был в этом совершенно уверен, — отозвался он, не отводя от снимка взгляда. — Я вообще не помню этой фотографии…

Теперь уже и Эвр подошла к ним. Майкрофт не увидел ее лица, но все равно ощутил, как она напряглась, взглянув на снимок. Стоя между ними, Шерлок, нахмурившись, смотрел на фотографию, а Молли все не решалась задать вопрос. Вздохнув, Майкрофт с тяжелым сердцем произнес:

— Это наша мать и ее младшие братья. О Рудольфе я тебе рассказывал — он служил во внутренней разведке и под конец жизни возглавил… возглавил «Шерринфорд», — он все-таки произнес это слово, но Эвр, похоже, не обратила на него внимания. — Что же касается Арчибальда, то он… он умер, когда ему было семь. Судя по всему, вскоре после того, как была сделана эта фотография.

Молли охнула.

— Что случилось?.. Он чем-то болел?..

Майкрофт покачал головой, кусая губы. Он давно так не делал — это была детская привычка, утраченная вскоре после пожара, но, похоже, в Масгрейве его прежняя личность все сильнее давала о себе знать.

— Нет, он… он повесился.

У Молли вырвался потрясенный вздох, и она поспешила прикрыть рот ладонью. Шерлок с мрачным видом забрал у брата рамку, вглядываясь в фотографию.

— А я ведь никогда раньше его не видел… — медленно сказал он. И Майкрофт, и Эвр, и, пожалуй, даже Молли поняли, чего он не договорил. Глядя на этот снимок, не приходилось удивляться дальнейшей судьбе дяди Арчибальда. Фотограф запечатлел его с братом и сестрой во дворе Масгрейва, и, пожалуй, только будущая миссис Холмс выглядела вполне обычной. Да, у нее уже тогда был этот умный волевой взгляд, так знакомый каждому, кто ее знал, но в ее облике не было ничего зловещего, чего нельзя было сказать о ее братьях. Рудольф, которому тогда едва исполнилось одиннадцать, смотрел в камеру исподлобья, угловатый и весь какой-то изломанный, своей зажатостью напоминавший циркуль. Арчибальд же имел вид взрослого, заключенного в детском теле. Его летний костюмчик — рубашка, жилетка и короткие штанишки — так пугающе не сочетался с его взглядом, полным самоубийственной отрешенности, что от него по спине бежали мурашки. Майкрофту даже думать не хотелось о том, в кого бы он превратился, если бы все-таки вырос.

— Думаю, эту фотографию можно со спокойной душой отправить в мусор, — он хотел забрать у Шерлока рамку, но тот как-то странно дернул запястье, и побелевшие костяшки его пальцев засвидетельствовали, что он усилил хватку.

— Нет, это… — пробормотал он, и его взгляд на миг расфокусировался, будто он посмотрел сквозь рамку и увидел что-то, недоступное остальным. Майкрофт заметил, что Эвр внимательно следит за братом и, видимо, ищет объяснение его реакции.

«Хотелось бы, чтобы она поскорее его нашла», — подумал Майкрофт.

— Если это единственное изображение вашего дяди, наверное, стоит его сохранить, — мягко произнесла Молли, осторожно забирая у деверя рамку. Когда снимок исчез из поля его зрения, Шерлок дернул плечами, и его взгляд снова стал осмысленным, пусть и немного растерянным, словно он крепко о чем-то задумался и только сейчас вернулся в реальность.

Когда они закончили с уборкой, подошло время обеда. Майкрофт с несвойственной ему энергичностью взялся за его приготовление — ему необходимо было занять себя, чтобы отвлечься от потревоженных пребыванием на чердаке воспоминаний. Перед глазами у него так и стояло то фото, и он упорно возвращался к нему, задавая себе нелепые в своей бессмысленности вопросы. Неужели их семья была обречена с самого начала? Неужели психопатия была своего рода «фамильной драгоценностью», которую они передавали друг другу по наследству? Но ведь не каждый из них страдал этим недугом. В двух поколениях он поражал только младших детей, и Эвр, в отличие от дяди Арчибальда, не покончила с собой и даже нашла ориентир, с помощью которого они могли надеяться ее контролировать… Или все это было иллюзией, и она могла в любой момент снова удариться в свои бесчеловечные эксперименты, если случайный триггер, который они не сумеют отследить, вызовет у нее помутнение сознания? И, что самое главное — затронет ли это следующее поколение Холмсов, если таковое все же увидит свет?

«Может быть, Молли не просто так не может забеременеть», — обреченная мысль заставила сердце Майкрофта сжаться от боли. Пока он заканчивал с приготовлением обеда, Молли, Шерлок и Эвр накрывали на стол. Его жена пыталась вовлечь родственников в беседу, но Эвр продолжала молчать, а Шерлок выглядел рассеянным и отвечал невпопад. В конце концов, Молли оставила свои попытки, но по ее виду нельзя было сказать, что неудача ее расстроила. Майкрофт уже хорошо усвоил, что она не привыкла легко сдаваться и сохраняла надежду даже в самых отчаянных обстоятельствах.

После обеда Шерлок сказал, что ему нужно прогуляться. Он и впрямь выглядел неважно, и Майкрофт не без тревоги мысленно пробежался по списку продуктов, которые он использовал во время готовки. Все было свежим, и Майкрофт точно знал, что никто из них не страдал аллергией ни на один из ингредиентов, так что плохое самочувствие Шерлока не могло быть вызвано пищевым отравлением. Возможно, это давала о себе знать уборка, но Майкрофт тщательно осмотрел весь дом на предмет плесени и других грибков и не нашел ничего подозрительного. Или все дело было в элементарном недосыпе? Шерлок ведь встал в пять утра, и кто знает, какие ему приснились кошмары… Он наверняка не стал бы этим делиться — Майкрофт знал это, потому что сам поступил аналогичным образом.

Проклятый Масгрейв, он всем действует на нервы.

Шерлок ушел, и Молли высказала желание почитать на свежем воздухе. Они договорились, что вечером Шерлок и Эвр устроят небольшой концерт, но она предложила золовке уже сейчас поиграть на скрипке. Эвр согласилась. Ей разрешалось выходить из дома на оговоренное расстояние, и, взяв инструмент, она принялась играть, пока сидящая на скамейке Молли читала взятый в поездку исторический роман. Майкрофт был рад, что ему не пришлось к ним присоединиться — леди Смоллвуд позвонила из Лондона по срочному делу, и он подключился к видеоконференции, на которой государственные служащие обсуждали возникшую проблему.

Когда совещание закончилось, Майкрофт еще на некоторое время остался в спальне. Он все еще слышал скрипичную музыку, и ему не нравился ее умиротворяющий, усыпляющий эффект. Он не хотел терять бдительности в Масгрейве, только не после ночных галлюцинаций и жалобы Шерлока на плохое самочувствие. Возможно, он вообще принял бы решение вернуться в Лондон, если бы отныне не считал делом принципа раз и навсегда вырвать из дома застрявшую в нем занозу. Майкрофт не хотел верить, что ему было это не под силу.

Музыка смолкла. Он подошел к окну, чтобы узнать, что случилось, и увидел, что Шерлок вернулся домой. Он стоял рядом с Эвр и что-то ей говорил, но Майкрофт не мог разглядеть выражения его лица (он стоял вполоборота). Судя по всему, он пригласил Эвр вернуться в дом, и Молли последовала за ними.

— Ну что, тебе уже лучше? — спросил Майкрофт брата. Он спустился на первый этаж, и сейчас все они стояли в полутемном коридоре, незапятнанном ремонтом. Нехорошее предчувствие кольнуло Майкрофта под ребра. Он находился в кругу своей семьи, но кожей ощущал присутствие кого-то чужого. Того, кто пил ночью на кухне молоко со снятым с производства печеньем.

— О, мне очень хорошо, братец мой — прогулка творит чудеса, — Шерлок хлопнул в ладоши и потер руки. Из-за скудного освещения Майкрофт не видел его глаз. Инстинктивно он шагнул вперед, чтобы по взгляду понять его настроение, но Шерлок повернулся и прошел в гостиную.

— Как хорошо я помню это место… — протянул он, будто человек, что впервые переступает порог бабушкиного дома после двадцатилетнего отсутствия. Нахмурившись, Эвр последовала за ним. Она все еще держала в руках скрипку и смычок, как студентка музыкального колледжа, готовящаяся к ответственному выступлению. Молли и Майкрофт тоже прошли в пустое, серое помещение с частично заколоченными окнами, безликое и безмолвное.

— Я рад, что память к тебе возвращается, — негромко произнес Майкрофт. Шерлок громко усмехнулся, не поворачиваясь.

— Память всегда со мной, дорогой братец, разве ты этого не знаешь? К тому же, старый добрый Масгрейв не так-то просто забыть, даже если попытаться… — он причмокнул губами, будто пробуя на вкус серые закопченные стены. — Помнишь, как наша матушка сидела у камина и учила вязать нашу милую сестрицу? Это зрелище любого могло вогнать в гроб. Матушка была терпелива, спору нет, но что бы она стала делать, если бы ей в глаз вонзили спицу? — спросил он почти с нежностью.

Майкрофт почувствовал, как его горло снова превращается в кусок наждачной бумаги.

Их мать никогда не учила Эвр вязать, она это ненавидела. И если бы до этого дошло, она бы…

— Нет, старушка Бет была совсем не такой, — продолжал тем временем Шерлок. С замиранием сердца Майкрофт осознал, что его голос стал выше, и каждое его слово перекатывалось по пустой комнате, словно тяжелый шар по ровной поверхности. — Она обожала математику, а на рукоделие ей было начхать. Умный выбор, сладкая Бет — рукоделие нужно только для того, чтобы наложить на себя руки…

«Бет, — пронеслось в голове Майкрофта. — Бет, сокращенное от Элизабет — так в семье звали нашу мать…»

— Ты… — слетело с его губ. — Ты…

— Ох, ну какое убожество! — Шерлок со злостью обернулся. Его рот искривился в оскале ненависти, а глаза полыхали огнем. К своему ужасу Майкрофт понял, что они сменили цвет, из светло-голубых превратившись в темно-карие.

— Твой дядя Руди бы уже давно догадался, с кем ты имеешь дело, толстый недалекий Майкрофт! — брызжа слюной, взвизгнул Шерлок и бросился на Молли. От неожиданности та вскрикнула и не успела ничего предпринять — Шерлок… точнее, тот, кто завладел его телом, схватил ее за рубашку и повалил на грязный пыльный пол.

— Вздумали вернуться в родовое гнездо, жалкие наследнички! — верещал Шерлок, царапая лицо Молли. Она кричала, вырываясь, а Майкрофт и Эвр, быстро положившая скрипку на пол, вцепились в него, пытаясь оттащить, но Шерлок оказался неожиданно силен.

— Я не отдам вам этот дом, слышите!! — он перешел на фальцет, от которого у Майкрофта зазвенело в голове. — Он мой, мой, мой!! Я сживу вас со свету, никчемные крысы! Как мои блаженные брат и сестра сжили со свету меня!! И тогда мы узнаем, кто самый умный из Масгрейвов!.. — он вытянул руку, тщетно пытаясь вцепиться Молли в волосы, и Майкрофт влепил ему звонкую пощечину. Неприятный пронзительный звук будто стал сигналом — Шерлок обмяк и потерял сознание.

— Шерлок, ну же, вернись… — Майкрофт сгреб его в охапку, слабо хлопая по щекам. Молли, растрепанная, с царапинами на руках и лице, всхлипнула от страха, а Эвр, поднявшись на ноги, побежала на кухню. Через несколько мгновений она вернулась со стаканом воды и, не теряя времени, выплеснула его содержимое на лицо Шерлока. Тот с громким звуком втянул воздух, будто его только что выбросило на берег со дна глубокой реки, и закашлялся.

— Что… что произошло?.. — прохрипел он, подняв на них взгляд. Майкрофт едва сдержал вздох облегчения — его глаза снова стали бледно-голубыми.

— Что ты помнишь? — спросил он, помогая Шерлоку сесть прямо.

— Я… Я помню, как мы убирались на чердаке, и я взял у тебя фотографию мамы, дяди Руди и дяди Арчибальда, а потом… — Шерлок беспомощно посмотрел на свои руки. — Я не знаю, что было потом.

У Майкрофта упало сердце. Молли в страхе приложила ладонь ко рту. Эвр, впервые за все время, что он ее знал, выглядела совершенно потрясенной.

— Мистер Симмонс был прав, — проронил Майкрофт. — В Масгрейве поселилось зло. И это зло — наш покойный дядя Арчибальд.

Если бы Майкрофт не увидел этого своими глазами, он бы ни за что не поверил в то, что только что произошло. Разумеется, он с детства привык к рассказам о привидениях и злых духах, не дающих покоя благочестивым гражданам, но считал их всего лишь частью фольклора, выразителем духовных исканий народа, которому после Реформации запретили верить в чудеса и святых. Как все Холмсы, Майкрофт привык полагаться на здравый смысл, науку и логику, и в его мировоззренческой парадигме потустороннему не было места.

До сегодняшнего дня.

Они сидели в их с Молли спальне — Шерлок и Эвр у окна, Майкрофт и Молли на диванчике в изножье кровати. Средний из Холмсов все еще был бледен, но его глаза, слава Богу, больше не меняли оттенка.

— Никогда бы не подумал, что такое возможно, — пробормотал он. — Я полностью утратил контроль над собственным телом, это было отвратительно. Еще хуже, чем когда у меня была зависимость. Там я хотя бы мог надеяться на то, что рано или поздно вернусь в реальность, а тут… — он сжал пальцами виски. — Будто кто-то вломился в чертоги разума и устроил там погром. Голова разрывается от боли, даже лекарство не помогает.

— Не сочти мой вопрос… эм, неуместным, — осторожно начала Молли, — но как ты освободился?

— Понятия не имею, — Шерлок помотал головой, не опуская рук. — Меня будто заперли в чулане, а затем резко распахнули дверь, и мне в глаза ударил ослепительный свет. Не знаю, куда он ушел, и ушел ли, — его передернуло, и Майкрофт уловил в его голосе страх.

— Возможно, ты оказался для него слишком силен, — медленно произнес он. — И он ограничился тем, что передал сообщение, после чего предпочел уйти.

— Передал сообщение? — саркастично повторил Шерлок. — «Я сживу вас со свету, никчемные крысы!» — это ты имеешь в виду?

— А что же еще? По всей видимости, та… субстанция, с которой мы столкнулись, считает Масгрейв своим и посему намеревается сжить нас со свету, — Майкрофт помолчал. — Неудивительно, что родители так и не восстановили этот дом.

Шерлок посмотрел на брата, слегка поморщившись от боли.

— Как-то ты слишком спокойно реагируешь на встречу с призраком.

«Отнюдь, — подумал Майкрофт, удержавшись от того, чтобы бросить быстрый взгляд на Молли. — Я в ужасе, просто хорошо это скрываю. Моя жизнь в разрезе».

— Я не считаю это призраком, — сказал он вслух. — Тебе ведь знакома теория множественности измерений. Возможно, этот злой дух — порождение некоего пространственного излома, о котором науке еще ничего не известно. Это ведь ты всегда говоришь — если отбросить все невозможное, то, что останется, каким бы невероятным оно ни казалось, и будет правдой.

Шерлок мрачно опустил голову, снова глядя на свои руки.

— Значит, это самая невероятная правда в моей жизни, — сказал он.

— Не только в твоей, — заметил Майкрофт. — Но вопрос в другом — что нам с этим делать?

— Делать? — поежилась Молли. — В смысле, ты про… экзорцизм? — она издала нервный смешок.

— Не думаю, что экзорцизм здесь поможет, дорогая, — Майкрофт замолчал, задумавшись. Сейчас, когда он задался этим вопросом, ему стало очевидно, что в течение всей его жизни мать и отец говорили о дяде Арчибальде, пожалуй, всего только один раз. Тогда Майкрофт и узнал о его печальной судьбе, но больше никаких подробностей он вспомнить не мог. Размышляя, он слегка нахмурился и вдруг поймал на себе прямой взгляд сестры, от которого ему стало не по себе.

— Что? — спросил он, не проконтролировав себя, и тут же прикусил язык. Какая-то часть его очень не хотела услышать то, что имела сказать Эвр, хотя Майкрофт и понимал, что это было необходимо.

— Они говорили о нем, когда дядя Руди впервые предложил меня увезти, — Майкрофт настолько отвык от голоса сестры, что поначалу ему почудилось, будто он слушает аудиозапись очень хорошего качества, знакомую, но давным-давно позабытую. — Тогда он сказал маме: «Ты что, хочешь, чтобы она закончила, как Арчи?». А она ответила: «Не сравнивай с ним мою дочь!»

Эвр говорила нарочито безразлично, но Майкрофт все равно различил в ее словах интонации матери и дяди, будто его сознание преобразовывало сказанное сестрой в нужный эмоциональный формат. Да, теперь он вспомнил. После этого он и спросил у отца, кто такой Арчи. Именно у отца, не у матери — она бы ни за что не ответила, а Майкрофту было жизненно важно узнать правду. И отец, к его чести, не стал увиливать. Потом, когда мать узнала, чтó он рассказал Майкрофту, они серьезно поругались, и несколько дней мать отказывалась с ним разговаривать. Тогда Майкрофт был обижен на нее за попытку утаить от него правду, но теперь понимал ее мотивы.

— Значит, мама боялась, что ты… — Шерлок запнулся. — То есть, что мы можем пойти по стопам дяди Арчибальда?

Эвр не ответила, сосредоточенно изучая взглядом ковер.

— Но что с ним случилось? — подала голос Молли. — Почему он… почему он покончил с собой?

— Не знаю, — ответил Майкрофт. Он посмотрел на Эвр, но та сохраняла бесстрастный вид, и он понял, что даже ей не известна причина поступка дяди Арчибальда.

— «Я сживу вас со свету, никчемные крысы! Как мои блаженные брат и сестра сжили со свету меня», — негромко процитировал он. — Здесь все предельно ясно — он винит в своей смерти мать и дядю Руди, но как все было на самом деле?

Шерлок, помрачнев, озвучил повисший в воздухе следующий вопрос:

— Хочешь сказать, они могли нас обмануть?

Майкрофт снова бросил взгляд на Эвр, и на сей раз та еле заметно повела подбородком в сторону. Поразмыслив пару секунд, он понял, что солидарен с сестрой.

— Нет, не думаю. Когда мама узнала, что отец все мне рассказал, она долго негодовала и воскликнула что-то вроде: «Я не желаю, чтобы моим детям снились виселицы». Конечно, при необходимости она могла многих ввести в заблуждение, но даже ей не удалось бы сымитировать столь искреннее возмущение. Нет, дядя Арчибальд определенно сам принял решение уйти из жизни, но почему он это сделал?..

— Может быть, его травили в школе? — предположила Молли. — И он обвинял брата и сестру в том, что они за него не заступились?

— Он не ходил в школу, — покачал головой Майкрофт. — Бабушка и дедушка нанимали учителей, которые занимались с детьми и готовили их к экзаменам. Мама впервые пошла в школу в одиннадцать, когда бабушка и дедушка сочли этот процесс обучения более целесообразным.

Шерлок невесело усмехнулся.

— Так может, причиной послужило не общение с другими детьми, а его отсутствие?

Об этом Майкрофт тоже подумал, но интуиция подсказывала ему, что дело было в другом. Если Арчибальд винил брата и сестру в том, что с ним случилось, причина конфликта лежала в семье, а не где-то еще. Он с усилием подавил желание снова посмотреть на Эвр. Пожалуй, в этом она с ним согласна.

— Зря я все это предложила, — вдруг сказала Молли. Майкрофт был так глубоко погружен в свои мысли, что с непониманием переспросил:

— Что?

— Зря я предложила сюда приехать, — повторила его жена. По ее напряженному взгляду было понятно, что она боится. И как было не бояться, если им угрожал призрак мстительного и гениального ребенка-самоубийцы?

— Если бы не я, мы бы… — Молли поджала губы и дернула рукой, заранее смахивая еще не выступившие слезы.

— Если бы мы не приехали сейчас, это наверняка случилось бы потом, — сказал Майкрофт и ободряюще сжал ее руку. — И кто знает, скольких бы еще людей напугало… напугал тот, кто… — он не договорил.

— Майкрофт прав, — поддержал брата Шерлок. — Чьей вины в случившемся точно нет, так это твоей. Наоборот, это даже хорошо, что мы приехали, — его глаза мрачно сверкнули. — Чем быстрее мы разделаемся с этой тварью, тем лучше.

— И как мы будем с ней разделываться? — спросил Майкрофт.

Шерлок решительно поднялся.

— Пока не знаю, но скоро выясню, — он направился к двери. — Пожалуй, мне понадобится любая информация, касающаяся подобных… явлений. И чем достовернее, тем лучше. Так что помощь лучшего в стране аналитика будет весьма кстати, — он посмотрел на сестру.

Эвр хмыкнула и встала.

— Отлично, значит, начальный план действий у нас имеется, — заключил Шерлок. — В таком случае, мы поищем информацию о межпространственных перемещениях, а ты, — обратился он к Майкрофту, — можешь тем временем вспомнить все, что знаешь о нашей семейной истории. Возможно, это окажется полезно.

— Хорошо, — кивнул Майкрофт. Шерлок и Эвр отправились в его комнату, где он оставил свой ноутбук, и Майкрофт хотел было написать Антее, чтобы организовать доставку в Масгрейв имеющихся в его распоряжении семейных архивов, но не успел.

— Майкрофт, Молли, — послышался приглушенный и слегка дрожащий голос Шерлока.

От нехорошего предчувствия его внутренности скрутило так, что заболел живот. Молли сглотнула, и, прежде чем выйти из спальни, не осознавая того, они взялись за руки.

Шерлок и Эвр стояли в центре его комнаты, и сначала Майкрофт не понял, что заставило брата позвать на помощь. Только спустя несколько долгих мгновений он это заметил — на комоде лежало дамское зеркальце, на задней стенке которого были вырезаны языки пламени. Мать ведь всегда интересовала динамика горения, и кто-то из предприимчивых университетских коллег решил преподнести ей этот остроумный подарок.

Подарок, который Майкрофт видел во сне.

— Ты уверен, что его раньше здесь не было? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от Шерлока.

— Уверен, — кивнул тот. Эвр рядом с ним смотрела на зеркальце так, будто желала его загипнотизировать. В голове у Майкрофта ясно зазвучал ее высокий детский голос:

«Зеркальце, зеркальце, скажи — кто прекрасней всех на свете?»

— Его принес дядя Арчибальд, — механически отчетливо произнесла она.

Майкрофт перевел на нее быстрый взгляд.

— Дядя Арчибальд умер до того, как маме его подарили. Как он мог…

— Нет, ты не понимаешь, — покачала головой Эвр, подходя к комоду. — Он выкрал его и хранил все эти годы. Он хотел воспользоваться им, чтобы что-что показать… — с этими словами она протянула руку, взяла зеркальце и…

— Нет!.. — одновременно крикнули Майкрофт и Шерлок, но поздно. Эвр повернула зеркальце, и из его отражения на них хлынула густая черная масса. От отдачи Майкрофта отбросило назад и, ощутимо стукнувшись спиной о стену, он сполз на пол. Рядом с ним застонала от боли его жена, и где-то неподалеку выругался Шерлок. Но никого из них Майкрофт не видел — всю комнату заполнили рваные клочья черного тумана, казавшиеся почти живыми. Они роились вокруг, словно стаи немых пчел, и Майкрофт тщетно пытался их разогнать. Только спустя полминуты туман начал рассеиваться, но не исчез, а приобрел очертания призрачных, зыбких фигур. Происходящее было настолько завораживающим, что Майкрофт невольно ощутил трепет. Он будто снова стал ребенком и попал в театр теней, где причудливые текучие силуэты разыгрывали сказочное представление перед лицом очарованных зрителей. В этой истории было трое главных героев, и Майкрофту не составило никакого труда их различить. Девочка была самой старшей — прямая как стрела спина, волевой подбородок, отрывистые жесты уверенного в себе человека. Один из мальчиков, тот, что был старше, напоминал палку и постоянно зажимался, будто никак не мог приспособиться к тому пространству, в которое, как в тиски, был зажат его дух. Второй мальчик был еще мал, но от ребенка у него были только рост и комплекция. Когда он заговорил, его голос звучал по-взрослому расчетливо и требовательно:

— Так вот какой вы сделали выбор? Что ж, я разочарован, — скрестив руки на груди, он вздернул подбородок.

— Арчи, не говори ерунды, — с раздражением парировала девочка. — Здесь не из чего выбирать. Твои гипотезы жестоки, они до добра не доведут.

— Добро? — изогнул бровь Арчи. — Что такое добро, моя милая Бет? Разве это не условная категория, сложенная из традиционных представлений среднестатистического человека о морали?

— Пусть так — разве это лишает ее действенности? — фыркнула Бет. — Ты сам подпал под ее влияние, раз назвал меня «милой».

Арчи хищно улыбнулся.

— Туше, сестрица, — он повернулся ко второму мальчику. — А ты что скажешь, Руди? Чем закончится мой эксперимент?

Рудольф Масгрейв болезненно поморщился. Он напоминал чахоточного больного — такой же тощий и хрупкий, и казалось, что единственное, что поддерживает в нем жизнь, это его непоколебимая сила воли.

— То, что ты затеваешь, нельзя назвать экспериментом, — хрипло произнес он. — Это всего лишь позерство, попытка привлечь к себе внимание. Так что лучше ответь сам себе, Арчи. Зачем тебе это?

Слова брата заставили Арчибальда ощетиниться, словно он был котом, в поле зрения которого попала соседская собака.

— Это эксперимент! — упрямо и зло повторил он.

— Это позерство, — равнодушно отозвался Рудольф. — Позерство, сдобренное пустыми угрозами. Ты не пойдешь на это, Арчи. Даже чтобы нам досадить.

— А вот и пойду! — сжав кулаки, он топнул ногой. Он смотрел на брата снизу-вверх, но исходившая от него злость овевала Рудольфа, будто опахало, и не причиняла ему никакого вреда.

— Значит, ты глупее, чем все думают, — пожал он плечами.

Арчибальд задрожал от гнева.

— Не смей называть меня глупцом! — вскричал он. — Это я — самый умный из Масгрейвов, и вы оба горько пожалеете, если откажетесь это признавать!.. — он снова топнул ногой, и сотканные из дыма черные фигуры задрожали и рассеялись. В комнате откуда ни возьмись поднялся ветер, подхвативший обрывки прошлого, и зеркальце, которое Эвр все еще сжимала в руке, стремительно вобрало в себя этот вихрь.

В наступившей затем оглушающей тишине Майкрофт первым пришел в себя. Он с трудом поднялся, неуверенный в том, что это происходит с ним на самом деле. Наверное, так чувствовал себя апостол Петр, когда следовал за освободившим его из темницы ангелом и думал, что видит сон. В его случае все закончилось благополучно, а вот Майкрофт еще никогда не испытывал такого страха перед явью.

— Ты в порядке?.. — он помог Молли подняться. Она попыталась кивнуть, но вышло неубедительно — из-за охватившей ее дрожи кивок получился дерганным, почти похожим на отрицательный жест. Рядом медленно встал на ноги Шерлок. Единственным, что в данный момент придавало жизни его помертвевшему лицу, были его глаза — все еще светло-голубые и почти прозрачные от страха.

— Д-дай… Дай мне это… — на несгибающихся ногах он проковылял к сестре и забрал у нее зеркальце. Эвр не сопротивлялась — она словно вошла в транс: глаза остекленели, все тело слегка покачивается, будто привязанное к потолку невидимыми нитями. Майкрофт ожидал, что Шерлок встряхнет ее за плечи, попытается привести в чувство, но тот был целиком сосредоточен на зеркальце. Нетвердой походкой отойдя от сестры, он размахнулся, насколько позволяла рука, и швырнул бы его в стену, если бы Майкрофт не остановил его, обхватив за плечи.

— Нет!.. — воскликнул он, вырвав у брата зеркальце. К счастью для него, после пережитого реакции Шерлока оставались заторможенными. Он не успел оказать сопротивления и лишь уставился на брата с глубоко несчастным, непонимающим видом.

— Зачем?.. — прошептал он. — Зачем ты не дал мне его уничтожить?..

— Потому что этого дядя Арчи и добивается, — Майкрофт торопливо взял с комода салфетку и завернул в него зеркальце, чтобы заключенное в нем нечто снова не вырвалось на свободу. — Он показал нам это, чтобы расстроить и запутать наши мысли, и чтобы мы посмотрели на все его глазами. Кто знает, какой ужас мы выпустим, если разобьем зеркало?

— Какой ужас?.. — дрожащим голосом повторил Шерлок. Он находился на гране срыва. — Какой ужас?.. Майкрофт, да все вокруг — один сплошной ужас! Все, что происходит в этом проклятом доме, не имеет никакого рационального объяснения! Наш дядя-самоубийца, которого мы даже не знали, едва не захватил мое тело и использовал зеркало нашей матери, чтобы наслать на нас морок, а ты твердишь о расстроенных мыслях?! — он взвыл от отчаяния.

— Шерлок, послушай! — Майкрофт схватил его за плечи и с силой встряхнул. На один безумный миг ему показалось, что от этого движения брат рассыплется на части, и перед его глазами снова встала всплывшая из черной бездны чахоточная фигура дяди Руди, но он отогнал ее от себя, как надоедливую муху. — Не ты ли только что говорил о том, что нам стоит как можно быстрее разделаться с этой тварью? Так прекрати паниковать и думай! Ты же частный детектив, в конце концов — раскрой это дело, как если бы речь шла о самом заурядном преступлении!

Несколько мучительно долгих мгновений Шерлок смотрел на него так, будто был готов в любой момент сорваться в пучину истерики, но он все-таки выдержал. Неотрывный зрительный контакт со старшим братом сделал свое дело — страх постепенно отступил, подавляемый возрастающим желанием как можно скорее разгадать эту необъяснимую загадку.

— Ну ладно, — он сделал глубокий вдох и окончательно стал самим собой. Майкрофт медленно опустил руки, и Шерлок, выдохнув, произнес:

— Ладно. Хорошо. Ты просишь, чтобы я раскрыл это дело, как если бы речь шла о самом заурядном преступлении? Что ж, я попытаюсь, — он посмотрел на завернутое в салфетку зеркало, которое Майкрофт положил на комод. — Допустим, что я только что получил недостающий кусочек мозаики. О чем он мне говорит?

— Об эксперименте, — негромко произнес Майкрофт. — Который хотел провести наш дядя Арчибальд.

Не сговариваясь, братья посмотрели на сестру. Эвр все еще пребывала в ступоре. Она словно не осознавала происходящего, будто кто-то подверг ее гипнозу, и само по себе это уже вселяло страх. Майкрофту не хотелось думать, кто мог подчинить своему влиянию самого искусного манипулятора, которого он когда-либо встречал.

— Эвр, сестренка, возвращайся к нам, — подойдя к ней, Шерлок мягко взял ее ладони в свои и попытался заглянуть ей в глаза. — Ну же, Эвр. Это была всего лишь игра воображения. Ловушка, подстроенная тем, кто очень хочет нас запутать.

Эвр моргнула.

— Запутать? — повторила она. Медленно ее взгляд оттаял, и к нему вернулась осмысленность. Она посмотрела на Шерлока, и Майкрофт заметил в ее глазах понимание, а еще испуг.

Уникальная эмоция, когда речь идет об Эвр Холмс.

— Да, именно так, запутать, — кивнул Шерлок, крепче сжимая ее ладони в своих. — И чтобы этого не произошло, нужно, чтобы ты кое-что нам рассказала, — он помолчал, подбирая слова. — Кое-что об эксперименте.

Эвр попятилась было, но Шерлок крепко держал ее, не давая сбиться с пути.

— Эксперимент?.. — шепотом повторила она. — Тот, из «Шерринфорда»?

— Нет, не тот, — терпеливо покачал головой Шерлок. — Ты же… Ты же помнишь, что мы только что увидели? Это… Это были наша мама, а еще дядя Руди и дядя Арчибальд. И дядя Арчибальд сказал, что хочет провести эксперимент, а мама и дядя Руди его отговаривали. Дядя Руди сказал, что это всего лишь… позерство, — Шерлок снова сделал паузу; лицо его было нечитаемо. — Но мы так и не поняли, что они имели в виду. Какой эксперимент затеял дядя Арчибальд? Быть может, ты это поняла? Ты ведь… — он запнулся.

— Я люблю эксперименты… — проронила Эвр. Ее ладони выскользнули из рук Шерлока, и она отступила назад. По ее взгляду Майкрофт понял, что она, возможно, лучше их всех запомнила разыгранный черными тенями спектакль, и что она одна смогла проникнуть в его суть. Ведь она тоже была младшим ребенком. И страдала от похожего недуга.

«Не сравнивай с ним мою дочь!»

Эвр сделала еще один шаг назад. Теперь она смотрела на них обоих, на Шерлока и на Майкрофта, и они оба прочитали ответ сестры в ее взгляде, но она все-таки произнесла его вслух.

— Жизнь, — слова прошелестели, будто сухие листья, и медленно опустились на пол между ними. — Цена самого лучшего эксперимента — это жизнь.

— Я все-таки считаю, что мы должны позвонить матери, — упрямо сказал Шерлок.

— Я все-таки считаю, что это ужасная идея, — бросил Майкрофт. Они вернулись в их с Молли спальню, и теперь он мерил ее широкими шагами. — Она никогда не расскажет нам правды и только разозлится из-за того, что мы подняли эту тему.

— Значит, спросим отца. Это ведь благодаря ему ты узнал о существовании дяди Арчибальда.

— У отца мы ничего спрашивать не будем, — не останавливаясь, сквозь стиснутые зубы произнес Майкрофт. — Ему вряд ли известны подробности случившегося. И даже если бы он что-то знал, это никак нам не поможет. Мы и без того располагаем всей необходимой информацией, — он исподлобья бросил взгляд на сестру. Эвр, до сих пор находящаяся под глубоким впечатлением от случившегося в комнате Шерлока, с ногами забралась в кресло и теперь смотрела куда-то вперед застывшим взглядом. Майкрофту даже думать не хотелось, какие мысли вызвало у нее их последнее открытие.

— Мне эта информация не кажется исчерпывающей! — раздосадовано воскликнул Шерлок. — Это всего лишь гипотеза, ничем не проверенная!

— Но мы никак не можем ее проверить, — подала голос Молли. Майкрофт только сейчас заметил, что она выглядела измотанной, будто провела несколько дней без нормального сна и еды. Против воли он посмотрел в окно. На улице постепенно сгущались сумерки, и видневшийся вдалеке лес, казалось, наступал на Масгрейв, жадно вбирая его своей расползающейся тенью. У Майкрофта по спине пробежал холодок. Неужели призрак дяди Арчибальда вот так вот высосет из них жизненную энергию и, напитавшись вдоволь, нанесет им последний смертельный удар?

— Нам и не нужна проверка, — вслух сказал он, стараясь не смотреть в этот момент на Эвр. — Дядя Арчибальд вынуждал мать и дядю Руди сделать нечто… неприемлемое, угрожая в противном случае покончить с собой. Видимо, они не поддались на провокацию, и поэтому он счел, что это они «сжили его со свету».

Шерлок с легким отчаянием прикрыл лицо тыльной стороной ладони.

— А я еще считал нас ненормальными… — пробормотал он.

Его слова вызвали у Майкрофта раздражение, но он подавил в себе эту вспышку. Ему претило сравнение с кем-то вроде дяди Арчибальда, и он никогда не считал себя и брата «ненормальными». Эвр, возможно, представляла собой иной случай, но даже она не была настолько… настолько злобной и гадкой, как та призрачная фигура, с которой им не повезло повстречаться.

— Вы не ненормальные, — Молли облекла его мысли в приемлемые слова и попыталась ободряюще им улыбнуться. Если это и подействовало, то лишь на несколько мгновений, так что Майкрофт не успел ощутить хоть какую-то уверенность. Когда Молли заговорила снова, ее голос слегка дрожал:

— Нам нужно… нужно понять, как мы положим этому конец. Как поможем вашему дяде упокоиться с миром.

— Не думаю, что он когда-нибудь обретет мир, — фыркнул Майкрофт. — И я точно не собираюсь ему помогать. Мы должны его уничтожить. Вопрос в том, как это сделать, — он слегка поморщился. — Не хочу прибегать к штампам из дешевых фильмов про привидения, но…

— Фотография, — сказал вдруг Шерлок, словно только что понял нечто очень важное. — Их фотография, которую мы нашли среди мусора. Она слишком хорошо сохранилась даже если не брать в расчет пожар — бумага не поблекла, на рамке не было ни пыли, ни трещин или других повреждений. И… — он сглотнул. — И со мной случилось неладное после того, как я к ней прикоснулся.

— Я тоже к ней прикасался, — нахмурившись, заметил Майкрофт.

— Да, но… — Шерлок запнулся. — Быть может, дядя Арчибальд сумел воспользоваться моим телом, потому что счел мой разум самым слабым.

— Ты не слабый, — поморщился Майкрофт. После «Шерринфорда» попытки Шерлока принизить свои умственные способности вызывали у него раздражение. — Просто ты самый чувствительный из нас, поэтому он тебя и выбрал.

— Ну да, конечно, — Шерлок издал нервный смешок. — В любом случае, мне кажется, что если мы уничтожим фотографию, мы уничтожим и, скажем так, вместилище духа дяди Арчибальда.

— А если нет? — спросил Майкрофт.

У среднего Холмса был наготове ответ.

— А если нет, мы все-таки позвоним родителям, — твердо сказал он. — Они имеют права знать, что их детям угрожает некая… некая зловредная сила.

Майкрофт почти усмехнулся выбранной братом формулировке.

— Что ж, — сказал он, — раз так, предлагаю уничтожить фотографию и покончить с этим раз и навсегда, — он направился к двери. Они оставили сумку с отобранными после уборки вещами в гостиной, а значит, именно там дядя Арчибальд во второй раз встретит свой конец.

— Постой, — Шерлок, судя по его реакции, не ожидал, что брат немедленно отправится воплощать свое намерение в жизнь. — Ты же не собираешься сделать это в одиночку?

— Собираюсь, конечно, — невозмутимо ответил Майкрофт. — Я не позволю, чтобы дядя Арчибальд причинил вам боль. И, я думаю, вы не станете спорить, что это я должен уничтожить этот снимок, — он посмотрел на брата, сестру и жену. — Из нас всех я отличаюсь наиболее устойчивой психикой.

«И меня не так жалко», — с горечью добавил предательский внутренний голос.

Молли, не на шутку встревоженная, подошла к Майкрофту и положила ладонь ему на предплечье.

— Но Шерлок прав, ты не можешь пойти один, — настойчиво сказала она, будто заранее отражая еще не озвученные возражения.

— А что, если он этого и добивается? — возразил Майкрофт. — И подготовит ловушку для вас, как только я возьму в руки фотографию?

— А что, если он предвидел твой ход? — парировал Шерлок. — И собирается напасть на нас, пока ты будешь занят уничтожением фотографии? Которое, к тому же, может оказаться совершенно бесполезным?

Майкрофт помотал головой.

— Мы тратим время в бессмысленных спорах. Нужно действовать, пока дядя Арчибальд не сделал свой следующий шаг.

— Вот мы и действуем, — решительно кивнул Шерлок. — Эвр, Молли, — обратился он к сестре и невестке, — я думаю, мы разделимся. Вы спуститесь через черный ход и будете ждать в столовой. Мы с Майкрофтом зайдем в гостиную из коридора. У меня есть с собой зажигалка, так что я предлагаю просто спалить этот проклятый снимок, и делу конец.

— Перед этим его еще надо вытащить из рамки, — заметил Майкрофт.

Шерлок покусал губы.

— Что ж, значит, тебе придется действовать очень быстро.

* * *

Они спустились на первый этаж так бесшумно, словно сами сделались призраками. Возможно, так оно и было на самом деле, и все эти годы Холмсы вели жизнь теней, что боятся выйти на солнечный свет, потому что не могут помыслить себя без собственных страхов?.. Майкрофт отмахнулся от нервирующего своей ненужной поэтичностью сравнения. Холмсы никогда не были тенями, и у них не было повода страшиться света. Просто так уж вышло, что их благословением и их крестом был их уникальный дар, когда-то сгубивший их старших родственников. Но это ни в коем случае не означало, что им суждено повторить их судьбу.

Вечерняя тьма окутала Масгрейв, но им повезло — ночь обещала быть ясной, и сквозь заново застекленные окна в гостиную лился мягкий лунный свет. На первом этаже уже провели электричество, но они решили его не включать. Майкрофту претило действовать под покровом ночи в собственном доме, но он понимал, что сможет назвать Масгрейв по-настоящему своим только после того, как они вытащат из его тела эту застарелую занозу.

«Только после того, как дядя Арчи отправится в ад».

Оказавшись в гостиной, Майкрофт не стал терять времени даром. Они положили сумку с вещами на старый стул сразу у входа. Он быстро подошел к ней и без труда нашел снимок — он помнил, куда Молли его положила, да и свет луны послужил неплохой заменой электричеству. Взяв фотографию в руки, Майкрофт торопливо вынул ее из рамки, а затем достал из кармана зажигалку Шерлока. Оставалось всего лишь зажечь пламя, чтобы проверить их гипотезу и попытаться навсегда упокоить дядю Арчи, и Майкрофт уже готов был это сделать, как вдруг его обуяло нестерпимое желание в последний раз посмотреть на снимок. Это фото являлось единственным свидетельством того, что и их предшественников когда-то было трое, и Майкрофт не сомневался, что его мать была бы рада узнать, что бедный Арчи вернулся домой, как это произошло с Эвр, и… и…

Лицо Майкрофта побелело от ужаса, когда он понял, что его рука против воли поворачивает снимок. Где-то позади него что-то нетерпеливо восклицал Шерлок, но Майкрофт его не слышал. Все его внимание было приковано к фотографии, медленно всплывавшей у него перед глазами. Волевой взгляд матери… хмурые глаза дяди Руди… и дьявольский оскал дяди Арчи.

Горячая пронзительная боль опалила его лицо. Вскрикнув, Майкрофт выронил фотографию с зажигалкой и попятился, схватившись руками за голову. Сквозь мучительную боль у него мелькнула мысль, что он вот-вот налетит на Шерлока, но этого не произошло. Майкрофт уперся спиной в холодную стену, и в ту же секунду боль оставила его. Он открыл глаза… и обомлел.

Масгрейв исчез. Майкрофт стоял на улице у больницы Святого Варфоломея, рядом с пунктом скорой помощи. Неподалеку от него группа людей собралась вокруг чего-то, скрытого от глаз Майкрофта. Они суетились, жестикулировали, восклицали и в отчаянии всплескивали руками. Майкрофт вдруг понял, что ему очень нужно увидеть то, что они от него заслоняют. Растолкав зевак, он пробился вперед…

И увидел распростертого на земле Шерлока.

Мертвого.

— Не может быть… — слетело с его губ. У Майкрофта подкосились ноги, и он опустился на колени, не сводя потрясенного взгляда с бездыханного тела его младшего брата. То, чего он больше всего боялся, все-таки случилось. Мориарти победил — он вынудил Шерлока покончить с собой, и план Майкрофта провалился. За свою непоправимую ошибку он расплатился жизнью собственного брата.

— Как ты мог, ничтожество!.. — услышал он гневный обвинительный возглас. Майкрофт поднял голову и увидел, как убитый горем доктор Ватсон бессильно потрясает кулаками. — Ты продал этому негодяю родного брата! Как ты только мог так поступить!..

— Я потеряла своего единственного сына!.. — голосила рядом с доктором Ватсоном миссис Холмс. Вцепившись в собственные волосы, она раскачивалась из стороны в сторону, словно средневековая плакальщица. — Я отказываюсь считать своим ребенком эту подлую тварь!.. — она метнула в Майкрофта полный ненависти взгляд.

— Рептилия! — вторила ей разгневанная миссис Хадсон. — Монстр с куском льда вместо сердца! Убирайся отсюда! Убирайся! — она замахнулась на него. Майкрофт не почувствовал удара, но все равно упал лицом вниз. Асфальта он не коснулся — тот превратился в клейкую массу, сквозь которую, как сквозь желе, его протолкнула невидимая сила, и он снова упал.

На сей раз Майкрофта пронзил порыв обжигающе холодного ветра — такой силы, что он моментально продрог до костей. С трудом Майкрофт поднялся на ноги. То, что он увидел, было еще хуже мертвого Шерлока. Он очутился на берегу моря, у «Шерринфорда», и стоял на песке, там, где несколько лет назад приземлился доставивший Мориарти вертолет. Но сейчас это пустое пространство было заполнено телами убитых, будто пляж Нормандии в день Д. Они лежали в неестественных кривых позах, и на их лицах Майкрофт видел следы крови. Все, кого он поклялся защищать, ради кого он работал все эти годы — королева и премьер-министр, леди Смоллвуд и сэр Эдвин, его коллеги, члены парламента, сотрудники разведки, которых он наставлял в работе — а еще мать и отец, Шерлок и Молли, Антея, миссис Хадсон, доктор Ватсон и его маленькая дочь, инспектор Лестрейд — все они были мертвы.

— Ну что, как тебе мое новое царство, братец? — прозвучал насмешливый девчоночий голос. Дрожа от холода и невыносимой боли, Майкрофт обернулся и увидел Эвр. На ней снова была надета тюремная роба «Шерринфорда», и на белой ткани огненными всполохами алели пятна крови убитых ею людей. — Ты всегда об этом мечтал, не так ли? Твой самый страшный ночной кошмар… — протянула она.

— Нет… — пробормотал Майкрофт. Он попытался подойти к ней, но у него не осталось сил сопротивляться ветру, и путь был перекрыт телами мертвецов, которых он не сумел защитить. — Ты не можешь выбраться, не можешь…

— Но я уже выбралась, Майкрофт, — ядовито заметила Эвр. — И ты ничего не смог сделать, чтобы мне помешать. Ты так сильно этого боялся — увидеть, как я убиваю всех, кто тебе дорог. Что ж, братишка — наслаждайся!

— Н-е-е-е-е-е-т!.. — Майкрофт в ярости протянул к ней руку, чтобы схватить, растерзать, причинить как можно больше боли, но Эвр, а вместе с ней и «Шерринфорд», исчезли в пылающем вихре. Майкрофт снова полетел в пустоту… и проснулся.

— Любимый, что такое?..

Он почувствовал знакомое прикосновение на своей руке и вздохнул с облегчением. Сердце все еще стучало, как бешеное, а перед глазами стояли ужасающие образы воплотившихся в жизнь страхов, но кошмар наконец-то закончился. Майкрофт был дома, в Масгрейве, и их с Молли спальня была окутана теплым утренним светом.

— Ничего, я… мне кошмар приснился, — он попытался улыбнуться. Молли слегка сжала его руку и мягко поцеловала его в лоб.

— Но теперь все позади, — промолвила она и встала. — Пойду, приготовлю нам завтрак. Уильям наверняка уже проснулся.

— Уильям? — растерянно повторил Майкрофт. Молли улыбнулась и подошла к двери. Когда она ее открыла, в комнату повалил густой дым.

— Нет!.. — вскрикнул Майкрофт. Соскочив с постели, он бросился в коридор, в котором исчезла Молли, но в дыму он не мог ее разглядеть. Майкрофт закашлялся и закрыл ладонями лицо. Цепенеющая паника вновь накрыла его с головой. Что бы он ни делал, как бы сильно он ни верил в лучшее, от судьбы было не уйти. Проклятие рода Масгрейвов, погубившее дядю Арчибальда и поколебавшее рассудок Эвр, доберется и до его собственных детей. Майкрофт взревел от отчаяния и побежал по коридору. Из-за дыма он не видел ничего вокруг и не мог найти ни Молли, ни того, кто начал этот пожар. Но вот в конце коридора забрезжил свет. Он исходил из-под той двери, где когда-то располагалась комната Эвр. Майкрофт рванул ее на себя… и дым исчез, будто его развеяло какое-то колдовство. Майкрофт стоял на пороге уютной большой комнаты, наполовину спальни, наполовину гостиной. В кресле у окна сидела с вязанием на руках женщина средних лет с доброй улыбкой и красивыми бледно-голубыми глазами.

— Бабушка… — прошептал Майкрофт. Неуверенно, едва не споткнувшись, он подошел к ней и опустился на пол у ее ног. Мать его матери ласково провела тыльной стороной ладони по его волосам и печально вздохнула.

— Жаль, что мы провели вместе так мало времени, мой дорогой, — прошелестела она. — Ты всегда был таким умным и добрым мальчиком, но таким грустным. А я так и не поняла, что мне сделать, чтобы тебя развеселить.

— Меня не нужно веселить, — Майкрофт машинально поймал ее ладонь, не отрывая взгляда от ее такого молодого лица. Он никогда ее такой не видел — к тому моменту, когда он родился, бабушка Верне уже успела постареть. — Мне нужно знать, что сделать, чтобы покончить с проклятием. И не дать дяде Арчибальду нас уничтожить.

Глубокая складка залегла у нее меж бровей, когда Майкрофт упомянул ее младшего сына. Бабушка Верне медленно подняла голову, и на ее лице появилось выражение глубокой скорби.

— Я так и не смогла простить себе случившегося тогда, — еле слышно проговорила она. — Твой дедушка заверял меня, что моей вины в этом нет, что в этом никто не виноват, но он так и не сумел меня убедить. Я… Это все будто происходило не со мной, — она слегка нахмурилась, словно ее попросили разглядеть надпись, висящую на расстоянии в несколько ярдов. — Я зашла на кухню, чтобы заняться приготовлением ужина, и там все это и случилось. Твой дядя Арчибальд стоял на табуретке, которую он водрузил на стол. На его шею была наброшена веревка, привязанная к крюку, на который когда-то крепилась прежняя люстра. А в руках он держал старый револьвер твоего дедушки. Он уже давно перестал им пользоваться, и я не знаю, где Арчи достал патроны, но… — ее губы задрожали, а в глазах блеснули слезы. — У него был такой вид, что я не сомневалась — он намерен им воспользоваться. И он… он целился в Элизабет. Наверное, она, как и я, ничего не подозревая, зашла на кухню, и он застал ее врасплох. Я вскрикнула от ужаса и бросилась к нему, умоляя прекратить этот жестокий спектакль, но он был непреклонен. Он сказал, что я должна выбрать: либо он убьет Элизабет, либо спрыгнет с табуретки и убьет себя. Я закричала, что никогда не сделаю подобного выбора, и он улыбнулся, будто умалишенный, а потом… потом…

Каким-то образом Майкрофт понял, что произошло потом. И, если подумать, в этом не было ничего удивительного — он ведь знал этого человека больше двадцати лет.

— А потом на кухню ворвался дядя Руди и, застав врасплох дядю Арчи, выбил табуретку у него из-под ног, — глухо произнес он.

Бабушка приложила ладони к лицу и разрыдалась.

— Он сказал… — всхлипнула она, — сказал, что это было необходимо… Что Арчи был неуправляемым психопатом, б-бешеной с-собакой, которую… к-которую рано ил-ли поздно надо было ун… уничтожить… Но он же… — пролепетала она сквозь слезы. — Он все равно был… моим… ребенком…

У Майкрофта перед глазами встало воспоминание, которое он когда-то надеялся навсегда похоронить в чертогах разума. Это произошло вскоре после заточения Эвр в «Шерринфорде». Рудольф Масгрейв, его дядя, тогда — всесильный хозяин самой секретной британской тюрьмы, такой же худощавый, как в детстве, похожий на кусок жерди, облаченной в невзрачный серый костюм, смотрел на него пристальным серым взглядом, которым могла бы смотреть сама смерть.

— Ты понял меня, Майкрофт? — вкрадчиво спросил он. — Что бы ни случилось, ты не должен позволить этой твари выбраться наружу. Иначе она погубит нас всех. Тебя, меня, твоих родителей — а в первую очередь, безусловно, Шерлока. Он никогда не должен вспомнить о ее существовании. Это ясно?

— Ясно, дядя, — как можно бесстрастнее ответил Майкрофт, хотя на душе у него скребли кошки.

Он был неуправляемым психопатом, бешеной собакой, которую рано или поздно надо было уничтожить.

Майкрофт медленно поднялся. Бабушка все еще плакала где-то рядом с ним, но он не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к фигуре мальчика в рубашке, жилетке и коротких штанишках, разум которого оказался во сто крат сильнее и старше его физической оболочки.

— История никогда не повторяется, — тихо и твердо сказал Майкрофт мальчику. — И не воображаемые проклятия определяют нашу жизнь, а тот выбор, который мы делаем. Я никогда не отдам предпочтение брату или сестре — я выбираю их обоих. Можешь считать это результатом своего эксперимента.

Арчибальд Масгрейв растянул губы в неприятной усмешке, но очень быстро она погасла. Став серьезным, он слегка кивнул Майкрофту и исчез. Его старая спальня растеклась, будто размытые водой акварельные краски, и Майкрофт открыл глаза.

— Пожалуйста, скажите, что на этот раз все кончено, — прохрипел он. Первым, что он увидел, были не на шутку перепуганные лица Молли, Шерлока и Эвр.

— Слава Богу, ты очнулся!.. — Молли кинулась ему на грудь; в ее голосе звенели слезы. Шерлок, на памяти Майкрофта, испытал подобную гамму чувств лишь в «Шерринфорде», и даже Эвр выглядела взволнованной.

— Что произошло?.. — осознав, что лежит на полу, Майкрофт осторожно сел. Шмыгнув носом, Молли отстранилась и кивком головы указала на горстку пепла неподалеку.

— Ты потерял сознание, и мы никак не могли привести тебя в чувство, — пояснила она. — А потом вдруг фотография вспыхнула сама собой и вмиг сгорела дотла. Что это значит? Что ты видел?

Майкрофт посмотрел на жену, а затем перевел взгляд на брата и сестру. Ему вспомнилось все, что он пережил, пока был без сознания, и о чем думал перед поездкой в Масгрейв. В голове прозвучали слова отца, которые он произнес, когда Майкрофт сообщил им с матерью, что Эвр была до сих пор жива.

Что бы она ни сделала, она наша дочь.

«И моя сестра», — подумал он.

— Дядя Арчи больше нас не побеспокоит, — сказал Майкрофт вслух. — Он ушел.

— Но как ты его прогнал? — спросил потрясенный Шерлок.

Майкрофт помолчал немного, подбирая слова.

— Скажем так: я отказался верить в его проклятие. И он осознал, что больше не сможет причинить боль никому из нас, — он снова посмотрел на брата и сестру, и в их глазах он увидел понимание того, что он предпочел оставить невысказанным. Другого Майкрофт и не ожидал — но вот то, что произошло дальше, стало для него полной неожиданностью.

Не сговариваясь, Шерлок и Эвр подались вперед и впервые за много лет одновременно его обняли. И Майкрофт знал, о чем они подумали — сегодня они сделали первый шаг на пути домой.

Окончательно вернуться в обновленный Масгрейв им предстояло через год, когда на свет появился долгожданный новый член семьи Холмсов.