Секреты неистовой пятёрки (гет)

«Встретимся сегодня в восемь часов вечера возле театра Мольера».

Леон дю Валлон де Брасье де Пьерфон, бывший капитан королевских гвардейцев, а ныне капитан королевских мушкетёров, сын Портоса и просто отважный человек, прищурившись, в третий раз перечитал записку, будто её содержание могло измениться. Записку ему передал мальчишка — один из тех, что носились по улицам, оглашая воздух криками, сражаясь на деревянных палках и не боясь ничего на свете. Просто пробормотал что-то вроде: «Велено передать господину капитану», сунул листок в руку и убежал раньше, чем Леон успел его окликнуть.

Подписи не было, но Леон узнал этот изящный витиеватый почерк, да и исходящий от записки тонкий, едва ощутимый аромат духóв, вызывавший в памяти образы диковинных плодов, райских птиц и неведомых стран, был ему знаком. Послание отправила Луиза де Круаль — женщина, которая за последние несколько месяцев успела побывать его союзницей, опасной противницей и любовницей. Сворачивая записку и пряча в карман, Леон задумался, в каком из этих трёх качеств она выступает на сей раз. Письмо не походило на любовное, да и для попытки заманить в ловушку было слишком прямолинейным и ничего не объясняющим. Возможно, де Круаль действительно нуждается в его помощи?

— Но каков тон! — хмыкнул Леон, разворачиваясь и направляя шаги в сторону Лувра. — Ни «здравствуйте», ни «пожалуйста»... и она даже не сомневается, что я прибегу по первому её зову! А я вот возьму и не приду!

Разумеется, он пришёл. Во-первых, его разбирало любопытство, а во-вторых (хотя, пожалуй, эту причину следовало поставить на первое место), де Круаль ему нравилась. После завершения суматошной истории с похищением сокровищ они встречались не так часто, но каждый проведённый вместе день (или, скорее, ночь) отзывался у Леона приятной усталостью во всём теле и не менее приятными воспоминаниями. Формально никто не мог предъявить де Круаль никаких обвинений, арестовывать её было не за что, но покровительства Кольбера она лишилась и теперь предпочитала не появляться во дворце и вообще в Париже, скрываясь в своём загородном имении. Выбиралась она лишь ради редких встреч с Леоном — во всяком случае, ему нравилось тешить себя мыслью, что самая опасная женщина Франции рискует собой ради него. Почти наверняка заблуждение, но приятное.

К тому времени, как Леон добрался до театра Мольера, уже сгустились сумерки, и улицы окрасились в тёмно-синие тона. Вокруг клубилась толпа, оживлённо переговаривались кавалеры и дамы, пестрели платья, плащи и камзолы, покачивались мягкие перья на широкополых шляпах, повсюду слышались музыка и смех. У Леона это место вызывало не лучшие воспоминания, и он поёжился, плотнее запахивая плащ, — в воздухе уже веяло осенью, и порыва ветра могли быть очень холодными.

Луиза возникла словно из ниоткуда — он различил в толпе стройную фигуру в синем плаще лишь за несколько мгновений до того, как она приблизилась. Сердце радостно забилось, и Леон усмехнулся: во всём, что касается де Круаль, он думает отнюдь не головой и даже не сердцем, а совсем другим местом! Она подошла ближе, и он сумел разглядеть её лучше: всё такая же красивая, с повадками хищницы, она немного похудела и осунулась за то время, что он её не видел, но большие зелёные глаза горели по-прежнему ярко, а блеск рыжих волос, выбившихся из-под капюшона, угадывался даже в наступившем сумраке.

— Сударыня, — он учтиво поклонился. Де Круаль кивнула резко и как-то судорожно, сжала его руку в чёрной перчатке своей, тоже затянутой в перчатку, и повлекла за собой. Они прошли мимо театра с его шумом и смехом, свернули в узкий проулок и, пройдя по нему, вышли на другую улицу, куда менее людную. Остановившись на углу здания, Луиза повернулась и скинула капюшон, наконец-то дав Леону возможность полюбоваться её бледным лицом и лебединой шеей.

— Зачем вы меня вызвали? — спросил он.

— Скажите, Леон, вы в призраков верите?

Он не сильно удивился. В конце концов, от этой женщины можно ожидать чего угодно, это он понял быстро. В смысле, вообще чего угодно.

— В призраков? — он ненадолго задумался. — Мой отец и его друзья вернулись с того света, но они были не призраками и не мертвецами-упырями из страшных сказок моей матушки, а живыми людьми из плоти и крови, которые могли говорить, смеяться, злиться, пить вино и есть мясо, — он улыбнулся, вспомнив Портоса. — Но до этого они скитались между мирами как бесплотные духи, и почуять их могли разве что кони да собаки... так что да, пожалуй, я верю в призраков.

— Значит, вы мне поверите, — де Круаль сжала его руку, и лишь сейчас он увидел, что она крайне взволнована: грудь тяжело вздымалась и опадала, на лбу выступили капельки пота, глаза сверкали ярче обычного. — Дело в том, что в моём доме, кажется, поселился призрак.

— Неупокоенный дух кого-то из убитых вами людей? — Леон не смог сдержать смешок.

— Если бы я знала! — она нервно дёрнула плечом. — Вы, я вижу, не особо мне верите, но скажите: неужели я стала бы шутить такими вещами?

— Не знаю, — честно ответил Леон. — От вас всего можно ожидать. Как он выглядит, этот ваш призрак? Когда появился?

— Около месяца назад. Сначала прислуга начала жаловаться на необычные шумы по ночам — вой, пение, скрежет, лязганье цепей... Я им не верила, но как-то раз услышала сама. Очень неприятное, доложу я вам, ощущение — когда на дворе хмурая осенняя ночь, ты сидишь у камина, и вдруг где-то наверху раздаётся душераздирающий вой! Я, конечно, пыталась успокоить слуг, говоря, что это ветер или бродячая собака в поле, но все понимали, что это не так.

— Погодите, слуги вам жаловались? Я думал, вы им всем вырываете языки, — заметил Леон. Луиза кинула на него такой взгляд, будто хотела вырвать его собственный язык.

— Я уже объясняла вам, что никому и никогда не вырываю языки! Да, иногда для особых дел я нахожу особых людей, немых и не обученных грамоте, но к тому, как они стали немыми, я не имею никакого отношения!

— Простите, не удержался, — пробормотал Леон. Она прожгла его ещё одним огненным взглядом и продолжила:

— Дальше стало ещё хуже. Слуги начали видеть в тёмных местах — в подвале, кладовой, библиотеке — какие-то неясные белые силуэты. Все описывали их по-разному, но сходились в одном — это самые настоящие призраки. Я, признаться, до поры до времени думала, что это кто-то из прислуги решил подшутить. У кухарки есть сын, мальчишка лет десяти, и это самый настоящий бесёнок! Но когда я его расспрашивала, он упрямо утверждал, что ничего не делал и знать не знает, кто за этим стоит. Уж в случае десятилетнего ребёнка я могу отличить ложь от правды!

— И что дальше? — спросил Леон, невольно заинтересовавшись этой историей. — Вы сами видели этого призрака?

— Представьте себе, да. Однажды вечером, когда я уже собиралась ложиться спать и шла по коридору с подсвечником в руке, передо мной возникла белая фигура. Она была точь-в-точь такой, какой её описывала прислуга: неясный белый силуэт, колеблющийся в воздухе, и я клянусь вам, он был прозрачным! Сквозь него просвечивали очертания двери моей спальни! Признаюсь, в первый миг я оцепенела, но потом кинула в него горящий подсвечник, и он пролетел через это... чем бы оно ни было! Привидение исчезло, а мне пришлось немедленно звать слуг и тушить ковёр, который загорелся от свечи!

— Любите же вы всё поджигать, — вполголоса заметил Леон, вспомнив пожар в Лондоне, начавшийся отчасти по её вине. Де Круаль бросила на него очередной сердитый взгляд.

— Уж простите, ничего лучше мне в тот момент в голову не пришло! Посмотрела бы я на вас, что бы вы сделали, столкнувшись с привидением!.. Хотя, зная вас, вы бы наверняка попытались заколоть его шпагой.

— Наверняка, — фыркнул Леон. — И что дальше? Вы обнаружили какие-нибудь следы?

— Нет, кроме следов сажи да прожжённого края ковра. Огонь мы потушили быстро, но привидение за это время успело исчезнуть без следа. Я внимательно осмотрела свою спальню и коридор, но не нашла никаких тайных проходов, да их там и не могло быть! Все тайные проходы в своём доме я знаю! Я изучила их все, и там не было никаких следов.

— И теперь вы думаете, что это могло быть настоящее привидение? — нахмурился Леон. — Тогда, признаться, не понимаю, чем я могу помочь. Здесь надо вызывать священника или экзорциста...

— Нет, — де Круаль задумчиво прикусила губу. — Если души пострадавших из-за меня людей не являлись раньше, то с какой стати им делать это именно сейчас? Единственный, кто действительно мог бы меня навестить, это де Жюссак, но уверена, он был бы куда более галантен! — Леон снова фыркнул. — Нет, этот призрак даже не пытался заговорить со мной... Честное слово, я бы подумала, что это человек, закутавшийся в белую простыню, если бы он не был прозрачным и сквозь него не пролетел подсвечник! Единственное, в чём я уверена — это не ребёнок. Призрак был ростом где-то с меня, если не выше. Конечно, это могли быть два ребёнка, один из которых влез другому на плечи, но вряд ли бы они смогли исчезнуть так быстро.

Леон посмотрел на неё с восхищением. Любая другая женщина при встрече с привидением лишилась бы чувств или впала в истерику, в лучшем случае сбежала бы, а потом рассказывала о случившемся с ужасом и трепетом, но не со спокойной рассудительностью, лишь изредка сменявшейся нервным возбуждением, как де Круаль! Кроме, разве что, Жаклин д’Артаньян: она, как и сам Леон, скорее всего кинулась бы на призрака с обнажённой шпагой. И кроме Анжелики, сестры Леона: она бы погналась за привидением в надежде выяснить его имя и с помощью горячих молитв отправить неприкаянную душу на небеса.

— Значит, вы придерживаетесь мнения, что это чей-то злой розыгрыш? — спросил он.

— Не злой, но очень глупый, — вздохнула де Круаль. — И если бы я знала, кто стоит за этим!.. У меня достаточно врагов, но большинство из них предпочли бы убить меня, а не напугать, да ещё и таким нелепым способом.

— Может, Кольбер решил поразвлечься на старости лет, — предположил Леон. Они оба представили степенного министра финансов крадущимся во тьме по коридорам особняка, закутанным при этом в белую простыню, и, не сговариваясь, расхохотались.

— И всё же мне хотелось бы знать, как этому человеку, кто бы он ни был, удаётся становиться прозрачным, — проговорила Луиза, вытирая выступившие на глазах слёзы.

— Вы знаете, а я ведь что-то слышал об этом, — вдруг медленно проговорил Леон, чувствуя, что на него снизошло озарение. — Не вспомню, от кого и где, хоть убейте, но кто-то рассказывал мне о подобном трюке. Уличные фокусники редко показывают его, поскольку он сложен в исполнении и требует подготовки, но вроде бы с помощью зеркал можно показывать не самого человека, а его отражение, тень, образ — не знаю, как правильно... И он-то как раз и будет прозрачным!

— Значит, меня преследует какой-нибудь ярмарочный бродяга? Час от часу не легче! — всплеснула руками де Круаль, но лицо её просветлело, это было видно даже в сгустившихся сумерках. Она нашла ответ на свою загадку, пусть даже неясный, словно отражение в тусклом зеркале, и от этого сразу испытала облегчение.

— Раз уж мы с вами сошлись во мнении, что это человек, то его можно поймать без серебряных пуль, святой воды и молитвы, — сказала она. — И я надеюсь, вы мне в этом поможете.

— А что я получу взамен? — поинтересовался Леон. Де Круаль, прищурившись, внимательно посмотрела на него.

— Взамен? Вы уже не столь бескорыстны, как раньше, и не поможете даме, попавшей в беду, только из благородства?

— Ну, в этой беде отчасти есть и вина самой дамы, — заметил Леон. — И я уже достаточно рисковал ради вас жизнью, не находите?

— Ну хорошо, так и быть, — она протянула руку и погладила его по щеке. Он чуть вздрогнул, но потом вытянул шею, потёрся о её руку, словно домашний кот. По телу пробежала дрожь, но его сразу же охватило блаженное тепло.

— Поможете справиться с призраком и приходите ко мне в спальню, — прошептала Луиза. — Испытаете удовольствие, которого ещё не знали.

— Интересно, чем вы меня ещё можете удивить, — пробормотал Леон, однако, порядком заинтригованный. В спальне де Круаль, да и в самом её доме он ни разу не был. Они предавались любви в самых разных местах — его спартанской квартирке, карете Луизы, однажды — этот раз вышел особенно страстным — даже в лесу возле ствола старого дуба, но ни разу во владениях де Круаль. Интересно, как выглядит её спальня?

— У меня там стоит чучело единорога, — словно прочитав его мысли, сказала она. — Прекрасное место для любовных утех!

Леон вскинул глаза и уставился на неё так, словно сомневался в ясности её рассудка. Прошло немало времени, прежде чем он заметил пляшущие искорки в зелёных глазах и, фыркнув, опустил голову.

— Это была шутка. Дьявол! Я уж пытался сообразить, как вы приманили единорога, ведь всем известно, что они выходят только к девственницам...

Де Круаль криво улыбнулась и вскинула голову.

— Ну так что, вы согласны мне помочь? Я расскажу, как добраться до моего имения, и вы прибудете туда... скажем, завтра, ближе к вечеру?

— Если не наткнусь по дороге на стадо хищных единорогов, — кивнул Леон, чувствуя, что сердце начинает биться быстрее в ожидании очередного приключения. Нет, всё-таки прав был д’Артаньян: некоторых людей жизнь ничему не учит!

* * *

Вокруг снова сгущались сумерки, а Леон скакал верхом на своей верной вороной кобыле, то и дело оглядываясь по сторонам. Возвышавшиеся по обе стороны дороги деревья уже начали понемногу сменять летнюю зелень на осеннюю желтизну, кое-где мелькали яркие оранжевые и красные листья. Пронизывающий холодный ветер ерошил светлые волосы Леона, заставлял вздрагивать и сильнее кутаться в плащ, листва на деревьях шуршала и трепетала. Низкое небо склонилось над дорогой, плотно затянутое серыми облаками, из-за которых сегодня не проглядывал ни единый луч солнца, и в такую погоду, особенно сейчас, когда дело шло к вечеру, легко можно было поверить в призраков, летающих в своём вечном беспокойстве над грешной землёй. «Хорошо хоть дождь не зарядил», — подумал Леон, ёжась от очередного резкого порыва ветра.

Имение де Круаль представляло собой небольшой замок из серого камня со множеством башенок и шпилей, лёгкий и изящный, надёжно спрятанный в ложбине между двух пологих холмов. Казалось, что здесь если и могут обитать привидения, то самые безобидные и неспособные причинить какой-либо вред, вроде девиц, наложивших на себя руки от несчастной любви, или шаловливых духов-проказников. Леон нарочно прибыл ближе к вечеру, чтобы быть незамеченным в темноте, и подъехал не к парадному крыльцу, а к чёрному ходу, где его уже ждала де Круаль в чёрной накидке, расшитой кружевом. Он спешился, она помогла отвести лошадь на конюшню и привязать, а потом повела Леона в сторону замка — всё молча. Заговорила она лишь тогда, когда они вошли внутрь, и тяжёлая старинная дверь была крепко заперта на засов.

— Я ничего не говорила слугам о вашем приезде, — прошептала Луиза, ведя Леона наверх по широкой лестнице. — Чем меньше человек знают про наш план, тем лучше. После ужина я всех отпущу, чтобы не путались под ногами. Вы, надеюсь, ни с кем не делились моей историей?

— Вы меня обижаете, — хмыкнул он. — Я не имею обыкновения выбалтывать чужие секреты. Кстати, как насчёт мальчишки, который передал мне вашу записку? Это не тот самый сын кухарки, о котором вы говорили?

— О нет, это просто случайный уличный мальчишка, которому я поручила передать письмо за небольшую плату, — отмахнулась она. — За вами ведь никто не следил, пока вы добирались сюда?

— Насколько мне известно, нет. Если, конечно, неведомый гений не вывел породу невидимых бесшумных коней...

Де Круаль кинула на него сердитый взгляд — она явно не разделяла его весёлого настроения. Проведя его по коридорам, она кратко объяснила, где какие комнаты расположены и как быстрее всего попасть из одной в другую.

— Мы ведь не знаем, где именно призрак появится на сей раз и появится ли вообще, — заметил Леон. — Может, я просто зря просижу всю ночь в засаде. Может, он возникнет на другом конце замка и успеет раствориться, пока я добегу до него. Он ведь может появиться где угодно...

— Не где угодно, а в самых тёмных местах, — поправила Луиза. — В последний раз слуги видели его в кладовой, а до этого он являлся возле моей спальни, так что сегодня, скорее всего, выберет местом своего визита библиотеку.

— Почему вы в этом так уверены? — Леон пристально посмотрел на неё, пытаясь понять, не стал ли он сам жертвой какого-то розыгрыша. А если де Круаль нарочно заманила его сюда диковинной историей о привидении, чтобы... чтобы что? Убить? Запереть в имении? Зачем ей это?

— Женское чутьё, — она пожала плечами. — Он — или оно — появляется не на всей территории замка, а только в некоторых местах, при этом чередуя их. Поэтому я и думаю, что это человек из плоти и крови. Что мешает настоящему привидению явиться за ужином посредине столовой, чтобы напугать меня до потери сознания?

— Вас напугаешь, — хмыкнул Леон, снова восхищаясь её рассудительностью. Де Круаль смотрела на него задумчиво, и он подумал, что она точно что-то скрывает, но расспрашивать об этом было некогда. Она провела его к башенке, где располагалась библиотека, велела притаиться в коридоре недалеко от лестницы и при малейшем шуме бежать наверх. Затем она удалилась, и Леон остался один.

Ему и раньше приходилось подолгу сидеть в засаде, так что ожидание не казалось чем-то особенно утомительным: единственное осложнение заключалось в том, чтобы не заснуть. Ходить туда-сюда было невозможно, поэтому Леон то и дело встряхивал головой, прогоняя накатывавшую сонливость, щипал себя за руку, то поднимался на ноги, то снова садился, стараясь делать это как можно бесшумнее. Мысли двигались хаотично, сбиваясь с одного на другое и не позволяя сосредоточиться на главном. Он немного поразвлекал себя непристойными фантазиями о де Круаль, но они грозили плавно перетечь в сон, и он заставил себя думать о другом.

Сумерки сгустились и превратились в ночную тьму. Где-то внизу часы пробили десять, и Леон поёжился, щурясь и оглядывая свой тёмный закуток, куда не проникали даже отголоски лунного света из окон. Сейчас, в глухой тишине, лишь изредка разбавляемой едва слышными голосами слуг, доносившимися снизу, в густой темноте и впрямь можно было поверить в призраков. Леон крепче сжал эфес шпаги и пожалел, что не захватил с собой пистолет. Привидение пуля не возьмёт, даже серебряная, а вот против человека вполне может помочь...

Время тянулось томительно долго. Снизу послышался голос де Круаль, затем донеслись далёкие шаги — должно быть, она поднималась в библиотеку по другой лестнице. Леон вслушался, в то же время пытаясь вспомнить, от кого он мог узнать о фокусе с зеркалом. В последние дни он особо не разговаривал ни с кем, кроме детей мушкетёров. Может, кто-то из них рассказал ему об этом? Прошло ещё несколько мучительно долгих минут, прежде чем в памяти Леона всплыло задумчивое лицо Рауля, сына Атоса, а в ушах зазвучал его размеренный голос. Да, это Рауль де Ла Фер рассказывал им всем про фокус с привидением, но не мог же он быть тем самым шутником, который так искусно разыгрывал их былую противницу? Нет, это совершенно не в духе молодого графа! Уж больше это похоже на Анри д’Эрбле с его вечными язвительными шуточками...

Он не успел додумать мысль до конца, потому что сверху внезапно донёсся крик Луизы — не испуганный, а скорее полный какой-то яростной радости.

Леон вскочил, с трудом удержавшись на ногах: от долгого сидения в неподвижной позе они затекли и теперь никак не хотели слушаться. Прихрамывая и цепляясь за перила, он кинулся наверх, молясь, чтобы не навернуться с лестницы. Из-под закрытой двери библиотеки доносился слабый свет — видимо, там горели свечи. Но Леон не успел вбежать внутрь — маленькая дверь, которую он и не заметил, приняв за часть стены, вдруг распахнулась, и навстречу ему выскочила тёмная фигура.

Он не смог бы остановиться, даже если бы захотел — слишком быстро бежал. Они с незнакомцем столкнулись и покатились по полу — Леон пытался схватить противника, тот пытался его оттолкнуть. Сзади послышались неясные крики, зазвенело стекло, кто-то коротко и зло вскрикнул над головой Леона, чьи-то руки вцепились ему в шею, в плечи, пытаясь стащить с противника, а затем его спину обожгло болью, и он, не сдержавшись, громко выругался.

— Леон? — прохрипел незнакомец под ним, вдруг перестав вырываться. — Леон, это вы?

Послышались чьи-то торопливые шаги, перед глазами мелькнул синий подол платья, и коридор осветился неровным подрагивающим пламенем свечей. Леон осознал, что прижимает к полу растрёпанного и запыхавшегося Анри д’Эрбле. Кудрявые волосы сына Арамиса находились в полнейшем беспорядке, лицо раскраснелось, но он улыбался так белозубо и довольно, что Леону захотелось немедленно зарядить ему кулаком.

— Какого чёрта вы здесь делаете? — он выпустил Анри, сполз с него и привалился к стене, морщась от боли.

— Тот же вопрос я могу задать и вам, — Анри сел, тоже морщась и потирая шею и плечи.

— Вы его чуть не придушили! — в поле зрения Леона появилась Жаклин д’Артаньян и присела рядом с женихом, бросая в сторону капитана испепеляющие взгляды. Она была в мужском костюме, но без парика, светлые вьющиеся волосы собраны в узел, руки крепко сжимали какую-то толстую книгу. В углу валялось что-то белое — не то скомканная простыня, не то накидка.

— Нечего было шариться по дому, изображая привидение, — проворчал Леон, потирая спину. — Вы меня этой книгой по спине огрели?

— Этой. Но я понятия не имела, что это вы!

— Можно подумать, если бы вы узнали меня, это что-нибудь изменило, — хмыкнул он. — Хорошо ещё, что здесь не оказалось песка...

— Кхм-кхм! — де Круаль, всё это время возвышавшаяся над ними с подсвечником в руке, демонстративно откашлялась. — Кто-нибудь объяснит мне, что это значит? Что это за игры в призраков в моём доме?

— А вам правда нужно объяснять? — Леон устало посмотрел на неё снизу вверх. — Не притворяйтесь, вы же раньше меня догадались, что здесь замешаны дети мушкетёров. Вы поэтому и обратились именно ко мне, верно? Решили снова стравить нас?

— Боже, ну что за глупости! — она раздражённо закатила глаза. — Да, я догадалась, что никто из моих врагов, кроме одной компании весьма надоедливых молодых людей, не мог пытаться навредить мне настолько нелепым и детским способом...

— Мы не пытались навредить вам! — Анри с трудом поднялся, опираясь на плечо Жаклин. — Не по-настоящему. Мы знали, что вы не робкого десятка, не лишитесь чувств и не умрёте от разрыва сердца, увидев призрака, так что... Согласитесь, это куда невиннее, чем все ваши интриги, которые едва не привели к нашей гибели!

— Если бы я хотела вашей гибели, то просто отошла в сторону и не мешала! Вы и сами прекрасно к ней стремились! — фыркнула де Круаль, и Леон мысленно с ней согласился.

— Рауль и Анжелика знают? — спросил он.

— Нет, — быстро ответил Анри. Слишком быстро и слишком легко, и от Леона с Луизой это не укрылось.

— Значит, знают, — Леон покачал головой. — И никто не удосужился сообщить мне!

— Вы бы замучили нас до полусмерти своими нотациями или, чего доброго, и вовсе решили арестовать! — сердито заявила Жаклин. — «Нехорошо, господа, нельзя!», — передразнила она, и Анри с Луизой дружно фыркнули.

— Клянусь, Рауль и Анжелика были против! — поспешно добавил д’Эрбле. — Рауль сам когда-то рассказал нам, как изобразить привидение с помощью отражения в стекле...

— ... и я это вспомнил, когда сидел в засаде, — пробормотал Леон.

— ... но он был решительно против нашего розыгрыша. Говорил, что это непорядочно, что мстить таким образом ниже нашего достоинства, особенно женщине, что всё это, в конце концов, просто глупо! А Анжелика — вы же знаете, какое доброе сердце у вашей сестры! Ей было просто по-человечески жаль госпожу де Круаль.

— Уж без жалости этой пронырливой монашки я обойдусь, спасибо, — сухо заявила Луиза.

— Эй, поосторожнее! — Леон тоже поднялся с пола, потирая спину. — Вы всё-таки говорите о моей сестре!

— Сначала я думала, что вы все впятером замешаны в этом, но после разговора с Леоном убедилась, что он ничего не знает, — де Круаль проигнорировала его фразу. — И тогда я решила: пусть лучше он столкнётся с вами, чем я. Вы как-нибудь сможете не попереубивать друг дружку, а если вмешаюсь я, и кто-то из вас пострадает... Словом, я не хочу, чтобы мне отрубили голову, как миледи Винтер!

— Ну да, пусть лучше кому-нибудь из нас проломят череп, — заметил Леон. — Просто чудо, что удар книгой пришёлся не по моей многострадальной голове, которой и так досталось во время погони за сокровищами!

— Простите, — сквозь зубы выдавила Жаклин: извинения всегда давались ей нелегко. — Я правда не поняла, что это вы... и очень испугалась за Анри.

— Как ваша шея? — Леон повернулся к нему.

— Бывало и хуже, — тот махнул рукой. — Немного поболит и заживёт.

— Жаль, — не выдержав, съязвил Леон. — Я-то уж надеялся, что хотя бы на одну неделю буду избавлен от вашего нескончаемого пения!

— Не надейтесь, — отрезала Жаклин. — Даже если Анри не сможет петь, в любом случае остаюсь я.

— Это да, — с кислым видом кивнул Леон.

— Полагаю, мы должны принести извинения, — д’Эрбле галантнейшим образом раскланялся перед Луизой. — Мы начали с простых завываний и звона цепей, а потом решили попробовать способ, о котором рассказал Рауль... и, признаться, слишком увлеклись. Похоже, мы серьёзно напугали ваших слуг и просим передать им наши извинения: уж они-то точно ни в чём перед нами не виноваты! Наша шутка и впрямь затянулась и вышла крайне глупой.

— Да, по-другому и не скажешь, — она с тоскливым видом огляделась. — На той неделе прожжён ковер, а теперь ещё и разбитое стекло из библиотеки убирать... Скажите хоть, как вы это делали?

— Ставите стекло под углом, прячетесь в тёмном закутке, укрываетесь простынёй, а в нужный момент освещаете себя фонарём — это если коротко, — пояснил Анри.

— Вам помогал пробраться в замок кто-то из моей прислуги?

— Нет, готов поклясться на Библии, никто из них ничего не знал! — он приложил ладонь к груди, проникновенно глядя на де Круаль. Похоже, не вполне удачное окончание шутки вовсе не испортило ему настроение — в отличие от Жаклин, которая всё больше хмурилась, сверкала глазами то на Леона, то на де Круаль, а потом с громким хлопком опустила тяжёлый том на пол и под возмущённое «Эй! Осторожнее с моей книгой!» Луизы объявила:

— Кажется, мы здесь засиделись. На улице стемнело, а нам ещё нужно возвращаться домой.

— Как будто все предыдущие разы вы не делали то же самое, — заметил Леон. Жаклин обернулась к нему:

— Вы, господин капитан, я так понимаю, с нами не едете?

— Лучше уж переночую здесь, а то кто знает, каких ещё шуток от вас можно ждать!

— Забавно, — Анри с усмешкой перевёл взгляд с него на Луизу. — Мы и не знали, что вы продолжаете поддерживать отношения с госпожой де Круаль.

— Я не обязан перед вами отчитываться! — нахмурился Леон. — Вы не рассказали мне о своей дурацкой шутке — я не рассказал вам о своих отношениях с дамой. По-моему, всё честно!

— С дамой, которая пыталась вас убить, — заметил Анри.

— Кто бы говорил! — Леон мотнул головой в сторону Жаклин, которая стояла со скрещенными на груди руками, комкая и без того измятую простыню. — Это не она вызвала вас на дуэль при первой встрече?

— При второй, — с улыбкой поправил его Анри.

— Я начинаю жалеть, что не захватила с собой ружьё, — нарочито скучающе протянула де Круаль, постукивая ногой по полу.

— Намёк понят, — д’Эрбле снова раздражающе жизнерадостно улыбнулся, и они с Жаклин проследовали к лестнице. Леон и Луиза следовали за парочкой до первого этажа, где те пробрались к окну в дальней части замка, отворили его, ловко выбрались наружу и растворились в ночной темноте. Проводив их взглядом, де Круаль закрыла окно, устало прислонилась лбом к стеклу и покосилась на Леона.

— Боже, будь у меня такие друзья, я бы уже через неделю подсыпала им что-нибудь в вино! Как вы их вообще выдерживаете?

— С трудом, — признался он, поводя плечами и морщась. Она оторвалась от окна, шагнула к Леону, её ладони — уже без перчаток — легли ему на спину, заскользили ниже, и его вновь охватила приятная дрожь.

— Как бы то ни было, а слово своё я сдержал — помог вам избавиться от призрака, — сказал он. — Анри и Жаклин больше не нарушат ваш покой. Кроме того, уверен, когда они расскажут всё Раулю, он устроит им настоящий разнос!

— И правильно сделает, — промурлыкала она, широкими сильными движениями массируя спину Леона. — Хотя, если вдуматься, во всей этой истории и правда есть что-то смешное... и я не злюсь на эту парочку так сильно, как могла бы, — Леон подумал, что она испытывает удовольствие от мысли, что он напугал Анри и Жаклин так же, как они напугали её, и она всё-таки посмеялась последней. — Что касается меня, то я своё слово тоже держу, что бы обо мне ни думали дети мушкетёров. Идёмте в спальню, Леон.

— Честно говоря, я чувствую себя слишком уставшим, — немного смущённо признался он. — Оказывается, попытка придушить д’Эрбле — это очень утомительное занятие!

— Я вам помогу, — пообещала Луиза, щекоча его шею горячим дыханием. — У меня есть одна чудодейственная мазь, которая прекрасно помогает от синяков и ушибов. Поверьте, к вам быстро вернутся силы!

— Ну разве что так, — пробормотал он, нехотя высвобождаясь из её рук. Уже следуя за де Круаль в спальню по тёмным коридорам, освещаемым лишь свечой в её подсвечнике, Леон подумал, что, как ни странно, благодарен Анри и Жаклин за их дурацкую шутку. Ведь если бы не их затея с привидением, кто знает, когда бы он в следующий раз свиделся с Луизой, а в её спальне мог вообще никогда не очутиться!

«Интересно, правда ли у неё в спальне стоит чучело единорога?» — мелькнула в его голове мысль перед тем, как де Круаль отставила подсвечник на подоконник, шагнула к Леону и, обвив его шею руками, прильнула к нему в страстном поцелуе.

Трюк, с помощью которого изображают привидение, известен более всего как "призрак Пеппера". Он был изобретён в XIX-м веке, но первые упоминания об иллюзиях такого рода датируются 1584-м годом, так что теоретически в XVII-м веке можно было создать нечто подобное.