Кладбище эонов (джен)

Шаги господина Шена заглушала красно-оранжевая ковровая дорожка. Он прибыл на Пенаконию вчера поздно вечером и успел только заселиться в номер отеля «Ревери». Ему не терпелось поскорее погрузиться в Мир Грез, но сразу после завтрака были запланированы несколько встреч — с администрацией Большого Театра, затем с руководством факультета Гармонии, в двенадцать, после небольшой передышки, официальный ланч с чиновниками из какого-то комитета при департаменте культуры. Названия официальных должностей и органов постоянно вылетали у господина Шена из головы. Все порядки и процедуры на Пенаконии сильно отличались от того, как оно было принято на Лофу. Решения принимались с невероятной скоростью, а полномочия были сосредоточены в руках людей без громких званий.

«Гармоничное общество — высшая цель общественного развития», — тихо шелестел ролик на экране телевизора, стоявшего между диванами в лифтовой зоне.

«…совершенное единение, лишенное разногласий». — Очередной обрывок фразы долетел до него, пока он выходил из лифта и направлялся к широкой лестнице, которая вела с балкона вниз, в лобби.

— Господин Чен! — На всякий случай он замедлил шаг и обернулся. Его фамилия была Шен, но как ее только не коверкали. По направлению к нему спешила хорошенькая девушка в деловом костюме со значком Корпорации Межзвездного Мира на лацкане серого пиджака. — Я секретарь директора Голдбейна.

Он натянул улыбку так же, как пять минут назад натягивал халат. Затем обвел глазами лобби отеля с высоты лестницы, по которой еще не успел спуститься. Пара полукруглых диванов — отличительный знак отеля — была окружена охранниками в черной форме КММ. Очевидно, неестественно худая, слишком рыжая, с прямой спиной и неприветливым выражением лица дама в строгом костюме была Равенной Кир. А вот Мартина Голдбейна он узнал безошибочно. Лысоватый, в прямоугольных очках и темно-синем костюме он сидел на диване, положив одну пухлую ногу на другую. Шен имел представление об обоих директорах, знал примерно, чем они занимались и зачем прилетели на Пенаконию. Директора Голдбейна он знал хорошо, хотя и не лично. Но свою осведомленность он ничем не выдал. Он посмотрел на секретаря, словно ожидая разъяснений.

— Директор Голдбейн большой поклонник ваших иммерсивных спектаклей и надеется на личное знакомство. Если бы у вас нашлись для него свободные полчаса, мы были бы очень признательны.

Секретарь даже поклонилась на манер обычаев Лофу. Шен кивнул.

— Передайте господину Голдбейну, что буду рад знакомству. Завтра вечером. После шести я в его распоряжении. Но сейчас я тороплюсь.

Секретарь продолжила щебетать слова благодарности ему в спину. Передумав спускаться, он прошел вдоль балюстрады, рассматривая сидевших на диванах гостей. Его взгляд остановился на галовианке с золотистыми волосами, в простом, но безумно дорогом платье, и сердце на мгновение защемило.

«Настройщики задают тон гармоничного общества. Они создают созвучие, которое лежит в основе процветания Пенаконии».

Шен прошел дальше по балкону, передумав спускаться вниз.

«Созвучие, — хмыкнул он про себя. — Кредиты КММ — вот основа вашего процветания…»