Приключения ротмистра Чобану (джен)

Ротмистр Чобану снова возмечтал о звании штаб-ротмистра, когда получил от начальства новое и весьма ответственное задание. Даже более чем ответственное!

Это его тревожило, волновало, но вместе с тем доказывало, что начальники к нему благоволят и считают его достойным.

Пусть он и провалил предыдущую операцию — по поимке двух разбойничьих главарей, Мэрджелату по прозвищу Жёлтая Роза и его ближайшего друга и сподручника Заячьей Губы. Тогда в харчевне юркого пройдохи Попеску маленький жандармский отряд, которым командовал ротмистр, попал в ловушку из-за его недогляда и самонадеянности. Никудышная маскировка — и вот оба гайдука, положив его жандармов и загнав самого Чобану в погреб, преспокойно ушли в лес. Как потом ротмистр корил себя за это, знала одна лишь верная и кроткая его супруга Стефания, пытавшаяся утешить и ободрить мужа. Ей это удалось. Золото, а не женщина!

Нельзя сказать, что с тех пор ротмистр Чобану не ел, не пил, мечтая поквитаться с негодяями. Он обдумывал это — уже без обуревавших душу сильных чувств, а сухо и логически. Снова устроить засаду в каком-нибудь надёжном месте? Но у него пока что не было собственной сети агентов, которым он мог бы доверять. И полицейского опыта, по правде говоря, ему тоже не хватало: он обладал только солдатской сметкой и — как хотел надеяться — отвагой. Оставалось только нарабатывать оный опыт по мере сил, ревностно расследуя разные преступления, такие, как ограбление ростовщика Кокошки, например. Ротмистр по праву гордился тем, как вычислил преступников, одним из которых — подумать только! — оказался наречённый жених старшей дочери ростовщика Анны-Элоизы.

После этого случая начальство и соблаговолило отправить ротмистра под видом представителя высшего света — что уже само по себе было для Чобану немалой честью — на аристократический приём в один из самых роскошных столичных домов, принадлежавших князю Илие Албеску. Задачей ротмистра стало, как туманно выразилось начальство, смотреть во все глаза и слушать во все уши. Довольно загадочно, по правде говоря. Но это только доказывало, что ротмистру доверяют, решив, что он на месте разберётся, что к чему, и не наломает дров.

Окрылённый таким доверием, Чобану взял напрокат топорщившийся на нём новый фрак, белоснежную манишку и атласные чёрные брюки. Даже это обошлось в кругленькую сумму. Туфли ротмистр решил оставить свои, справедливо рассудив, что в любой предполагаемой заварушке потребуется передвигаться быстро, а не хромать на обе ноги, натёртые новой обувью. Чёрный шёлковый галстук ему умело повязала Стефания, хотя не могла даже встать вплотную к мужу из-за невероятно увеличившегося живота. Она дохаживала последние дни своей беременности, и в доме у них временно поселилась тёща, весьма суетливая и вздорная женщина, что Чобану весьма печалило. Но лишь бы Стефании было хорошо, решил он.

— Рассмотри и запомни, какие наряды будут на дамах, — попросила она, и ротмистр нежно ей улыбнулся:

— К чему мне пялиться на каких-то вертихвосток, когда у меня есть ты, дорогая?

Стефания польщённо рассмеялась:

— Я же говорю про наряды, а не про самих дам, глупыш. И пожалуйста, береги себя, — её синие глаза стали тревожными.

— О, это задание не подразумевает ничего опасного, — горячо заверил её Чобану.

Но он ошибался.

* * *

Сперва ему с непривычки показалось, что бальная зала набита битком и там собрался весь городской высший свет, хотя это, конечно, было не так. Просто когда рослый лакей в чёрном фраке (сидевшем на нём, кстати, куда лучше, чем такой же фрак на Чобану) пропустил его к подножию беломраморной лестницы, тот растерялся и оробел.

Тёплый, влажный, благоухающий цветами воздух, мелодичный женский смех и гул разговоров, сладкая, как патока, музыка, льющаяся отовсюду, любопытные взгляды других гостей, невиданная роскошь этого места — всё ошеломило его и повергло ниц, как писалось в старинных романах.

Но мало-помалу ротмистр освоился, даже взял с серебряного подноса, услужливо подставленного ему лакеем, бокал белого французского вина — не для того, чтобы пить, боже оборони, только пригубить! И принялся методично обходить одну залу за другой, исподтишка разглядывая собравшихся и про наряды дам не забывая. А ещё гадая, для чего же он мог здесь понадобиться.

И тут на его локоть вдруг легла чья-то ладонь. Удивлённо повернувшись, он встретился с насмешливым острым взглядом высокого статного человека в великолепном модном наряде. Да, этот гость был ему хорошо знаком, хотя Чобану раньше видел его лишь мельком в полумраке корчмы. Тогда на этом человеке была крестьянская безрукавка и поношенные штаны, а не отличный английский смокинг.

Итак, рядом с Чобану стоял главарь разбойников Мэрджелату! Собственной персоной.

Начальство желало, чтобы Чобану его задержал? Но как такое возможно в переполненном знатными особами бальном зале?! Без подчинённых, без напарника? Ротмистр облизнул враз пересохшие губы, не зная, на что решиться.

— При вас есть оружие, господин Чобану? — тихо, но властно спросил разбойник.

Что за наглый вопрос! Но ротмистр всё же неохотно кивнул.

— Хорошо, — Мэрджелату тоже кивнул — с явным удовлетворением. — Оно может пригодиться вам, как вы — мне. Собственно, вас послали сюда на тот случай, если мне потребуется помощь властей. Не удивляйтесь, — Мэрджелату непринуждённо взял ротмистра под руку и повёл к высокому французскому окну, выходившему в сад и задрапированному синими бархатными портьерами. — Господарь подписал амнистию мне и Зайчику, то есть Раду — Заячьей Губе, так что мы с ним здесь на совершенно законных основаниях, расслабьтесь, господин Чобану, — он усмехнулся уголком губ.

И тот действительно расслабился. Хотя разбойник мог ведь и соврать! Но он почему-то ему поверил.

— «Мы»? — эхом повторил он, подняв брови.

— Зайчик появится несколько позже, — снова усмехнулся Мэрджелату. — Я здесь под своим настоящим именем и титулом, а он — при своей прежней профессии.

— Циркач? — предположил ротмистр, кое-что припомнив.

— Именно, — легко подтвердил разбойник, остановив пробегавшего мимо лакея и тоже взяв с его подноса бокал вина. — Вы сообразительны, не могу не признать этого ещё раз. А расскажите-ка, удалось вам прочесть сочинение месье Дюма? — в его карих глазах запрыгали чёртики. — Нет? Не нашли? Ну что вы, это же знаменитый роман «Три мушкетёра», очень модный. Продолжаю рекомендовать. Ну а супруга ваша, осмелюсь спросить, подарила вам наследника или наследницу?

Ротмистра подмывало выпалить, что это его не касается, но тон Мэрджелату был не только насмешливым, но и доброжелательным.

— Ожидаем на днях, — сухо ответил он и торопливо спросил о самом главном: — Выходит, вы здесь с какой-то целью, а я придан вам, чтобы помочь её осуществить?

— Именно, — ещё раз подтвердил Мэрджелату, перестав улыбаться. — Я здесь, чтобы предотвратить преступление, о котором случайно узнал, и сделать это надо быстро, чисто и не привлекая лишнего внимания, ибо дело касается весьма высокопоставленных, да ещё и иностранных особ.

— О, — только и выдохнул потрясённый ротмистр. Он готов был воспарить к потолку, к тем нарисованным ангелочкам, что там уже порхали. Ему в самом деле было оказано высочайшее начальственное доверие! Теперь главное — его не посрамить!

— О каком преступлении идёт речь? — полушёпотом осведомился он, незаметно оглядевшись. Вроде бы никто их не подслушивал, не маячил рядом.

— Готовится похищение младшего сына турецкого посланника, — так же тихо отозвался Мэрджелату. — Осторожно обернитесь и взглянете, он находится там, возле колонны, со своим телохранителем.

Ротмистр повернулся, сделав вид, что любуется одной из картин на стене, со сценой из античной жизни.

Невысокий, хрупкий, чернявый подросток с надменным лицом, одетый по-европейски, стоял у колонны и что-то раздражённо втолковывал тучному верзиле, облачённому в чалму и вышитый халат, с пистолетом за поясом. Весьма карикатурному турку, надо сказать. Видимо, посланнику захотелось добавить экзотики в посещение особняка Албеску. Зря, с сожалением подумал ротмистр.

— Но почему нельзя было положиться на роту жандармов? — недоумённо спросил он, переведя взгляд на разбойника.

— Повторюсь, здесь играют роль сложные дипломатические мотивы, — пожал плечами тот. — За организацией похищения стоит старший сын посланника, речь идёт о вопросах наследства и дискредитации нашего господаря.

— А вы-то сами зачем в это ввязались? — не удержался ротмистр от каверзного вопроса. — Вы же не состоите на государственной службе, как я.

Он снова припомнил всё, что знал о прошлом Мэрджелату. Того в своё время подставили интриганы, он попал в опалу и даже на каторгу, откуда сбежал вместе со своим Зайчиком и сделался разбойником. А также членом пресловутого революционного «Братства», где, в том числе, хотели свергнуть власть господаря.

— У меня свои мотивы, — коротко ответил Мэрджелату. Ясное дело, он не станет изливать душу жандарму, мелькнуло в голове у ротмистра.

— Считаю, похищение должно произойти, когда мы все выйдем в сад на цирковое представление, — после паузы продолжал Жёлтая Роза. — Пока что сделаем вид, будто поглощены беседой, продолжив наблюдать за юным Али. Если хотите, можете пригласить на танец какую-нибудь даму, — в его глазах снова запрыгали чёртики.

— Я женат, — холодно отрезал ротмистр. — И возможно, моя жена прямо сейчас рожает. Так что мне не до танцев.

Он ожидал новой насмешки, но Мэрджелату спросил даже с какой-то озабоченностью:

— А кто-нибудь остался при ней?

— Моя тёща, госпожа Лотяну, — сухо отозвался ротмистр, сам себе поражаясь. Он и с коллегами-то не говорил об этом!

Разбойник кивнул, и они отошли от французского окна, неспешно продвигаясь по зале и отпивая по глотку вина из своих бокалов. Жёлтую Розу иногда останавливал кто-нибудь из его старых знакомых, как отмечал ротмистр, вежливо отворачиваясь, но прислушиваясь к разговору. Одновременно он не выпускал из поля зрения юного Али. Мальчишка же всеми силами пытался отделаться от пыхтевшего за его спиной телохранителя. Дурачок.

Неожиданно седой величественный мажордом, выйдя на середину залы, громко объявил, что благородные господа гости, мол, приглашаются посмотреть в саду небольшое цирковое представление. «А не совсем благородные?» — усмехнулся про себя ротмистр, ловко лавируя между устремившимися в сад людьми. Мэрджелату последовал его примеру, не отставая.

В вечернем благоухающем саду было светло, как днём, слава богу. Горели фонари на изящно изогнутых столбах и столбиках, ярко светились многочисленные вычурные арки, беседки и павильоны. Гости, оживлённо переговариваясь, подтягивались к широкой мощёной площадке посреди сада, за которой высилось здание амфитеатра, а посередине радостно бил фонтан, устремляя в небо переливающиеся струи.

Внезапно, ухарски гикнув, к фонтану откуда-то вылетел жонглёр, стоявший на спине великолепного гнедого коня. В его проворных руках мелькали три горящих факела, чертя в полутьме замысловатые узоры. Зрители в восторге зааплодировали.

«Заячья Губа», — определил ротмистр, глянув на белоголового трюкача в облегающем алом костюме. Но тут же перевёл взгляд на юного Али, который, неучтиво работая локтями, пробивался в первые ряды, окончательно оторвавшись от своего отчаянно сопевшего телохранителя.

Пробивался, пробивался… и вдруг бесследно исчез, как раз проходя мимо очередной, на сей раз почему-то тёмной, беседки!

И тогда ловкий жонглёр, кувыркнувшись, слетел с коня как раз напротив, а его место на изукрашенном фальшивыми алмазами седле заняла возникшая невесть откуда ослепительная черноволосая красотка в пышном, расшитом золотом наряде. Она рассылала загудевшим зрителям воздушные поцелуи — но ротмистр уже на неё не смотрел. Выхватив пистолет, он кинулся туда, где исчез младший сын посланника, ориентируясь на гигантскую фигуру встревоженно пыхтевшего толстого турка, который спешил туда же изо всех сил.

Грянул выстрел, немедля заглушённый громом петард. В звёздном небе расцвели разноцветные огни, бросавшие свой отблеск на запрокинувшиеся вверх восхищённые лица гостей. Ротмистр же прыгнул на турка, сбивая его с ног, и покатился с ним по влажной траве — великан являлся слишком хорошей мишенью.

Но он отнюдь не преисполнился к Чобану благодарностью. Напротив, разъярённо сопя, стиснул его в медвежьих объятиях, стараясь придушить.

— Полиция! Полиция! — прохрипел ротмистр в его волосатое ухо и наконец спихнул его с себя. — Не вставайте! Ползите! Осторожнее!

Но всё уже было кончено. Когда Чобану, запыхавшись, ворвался в беседку, там на полу валялись два тела, над которыми, весело скалясь, стоял давешний жонглёр. Возле него Марджелату весьма небрежно держал на руках сомлевшего турчонка, почти как щенка, за шкирку.

Подоспевший телохранитель негодующе что-то забормотал и вырвал у Марджелату своё ненаглядное сокровище.

— Мертвы? — тихо осведомился ротмистр у Заячьей Губы, кивая на поверженную парочку громил в карнавальных масках.

— Господь с вами, разве можно, — с ухмылкой отозвался Зайчик. — Грех-то какой. Я их слегка по башкам постучал, — он залихватски помахал одним из факелов, на поверку оказавшимся окованной железом дубинкой. — Забирайте этих красавцев, раскрутите заговор, медальку получите.

Присев на корточки, ротмистр деловито надел наручники на запястья обоим негодяям.

Марджелату тем временем безапелляционно сказал телохранителю что-то по-турецки. Тот безмолвно повиновался и понёс мальчишку наружу, ступая по-медвежьи неуклюже.

— Велел отправляться в турецкое посольство, — пояснил Марджелату в ответ на вопросительный взгляд Чобану. — Малышу, мол, дурственно стало. Сомлел. Придушили, конечно. Надеюсь, он ничего и не вспомнит, а вот папаша получит подробный отчёт от телохранителя. Кстати, — он изогнул бровь, — благодарю за спасение этого янычара, весьма кстати пришлось. Видел, как вы на него прыгнули. И отдельное спасибо, что не стали путаться под ногами, стараясь нас опередить.

— Я бы только помешал, — коротко пояснил ротмистр, поднимаясь с колен. Теперь необходимо было вызвать подкрепление, не привлекая излишнего внимания. Благо, подъехал он сюда в пролётке, на козлах которой оставался переодетый извозчик-агент. «Срочно пошлю его в участок», — решил ротмистр.

— Жандарм, а толковый, — весело прокомментировал Заячья Губа, играючи подбрасывая в воздух свою страшную дубинку. — Такие опасней всего, а, святой отец? — он подмигнул Марджелату и исчез в кустах, снова направляясь к фонтану.

— Почему «святой отец»? — не выдержал ротмистр.

Главарь отмахнулся со словами:

— Пойду предупрежу Албеску, хозяин должен узнать, что к нему в дом пытались проникнуть… гм… грабители. Всего хорошего, господин ротмистр, и ещё раз благодарю за помощь. Моё почтение госпоже Чобану.

Ротмистр против воли почувствовал себя польщённым и досадливо нахмурился. Чёрт бы взял этих разбойников!

* * *

Через три дня Стефания благополучно родила сына, вскоре окрещённого Андреем. А на другой день после крещения посыльный торжественно внёс в дом Чобану целую корзину великолепных жёлтых роз с поздравительной карточкой.

Имени отправителя на карточке не значилось.

Но Чобану точно знал, кто это был.