Знаешь... (джен)

Ты же знаешь, меня пугает, когда что-то слишком. Пугает то, что за ним стоит. Не бывает слишком много — у всего есть своя цена. Не бывает слишком хорошо — тем больней будет потом. И это вовсе не значит, что все это слишком плохо — каждый день стоит того, чтобы жить. Меня просто пугает само это слово. Даже слишком... Когда оно оказывается рядом со мной.

Когда солнце светит слишком ярко, вырезая в тенях золотые пятна, мне становится страшно и чуточку грустно: что, если вдруг небесное тело может не выдержать такой яркости и просто раствориться в своем ослепительном небытии. Просто так. Раз, и все. Свет от солнца идет к нам минут восемь, кажется, а потом... Что потом? Нам уже будет не важно. Нас не будет уже все равно. И мне жаль, что золото света не может заглядывать в мои окна вечно, оставляя на орнаменте обоев следы; напевать забытый мотив из детства, немного беспечно, дразнить отражения в зеркалах.

Когда алый закат затухает слишком быстро, оставляя облака кровоточить, мне становится страшно и чуточку грустно: тот закат был последний — не бывает одинакового неба даже в один день, а сердце наполняется тоской, заставляющей душу полыхать свежей кровью, вторя облакам, петь в унисон ветру, уносящему вдаль скорбь — этот миг потерян, а день почти на исходе.

Когда догорает свеча слишком быстро, оставляя рисунок из мягкого воска, мне становится, верно, страшно и чуточку грустно от того, что будет потом. Страшно, что так случится когда-то и с нами: вырывая из тьмы огонек, где-то в ночи мироздания, мы застынем, как плавленый воск.

Ты же знаешь, меня пугает, когда что-то слишком. Не бывает, что слишком случилось совсем просто так. Но бывает, что острой иглой вышивает на ткани души свой узор — слишком быстро, неожиданно слишком, слишком твое.