Кассиопея (гет)

Приглашение пришло в виде короткой записки, оставленной между страниц её учебника по Древним рунам. Рудольфус Лестрейндж, всегда такой учтивый и холодный, ждал её в заброшенном классе на седьмом этаже. Кассиопея знала, что это не обычная встреча старост. Это было собрание тех, кто называл себя «Вальпургиевыми рыцарями» — круга приближённых Тома Реддла.

Когда она вошла, разговоры стихли. Здесь были её подруги: Роксана Малфой и Мадлен Яксли, а также старшекурсники со Слизерина. В воздухе витало напряжение, смешанное с предвкушением чего-то великого и страшного. Рудольфус сделал шаг вперёд, его глаза лихорадочно блестели.

— Кассиопея! — произнёс он, целуя её руку. — Мы заждались истинную дочь дома Блэк. Нам нужны такие умы, как твой. Мир меняется, и те, кто не с нами, окажутся под обломками старого порядка!

— Ты говоришь о переменах, Рудольфус, но я вижу лишь страх! — ответила Кассиопея, сохраняя ледяное спокойствие, которому её учила мать. — Мой брат Сириус считает, что ваш порядок — это клетка!

При упоминании Сириуса по комнате прошёл неодобрительный гул. Рудольфус поморщился, словно от зубной боли.

— Твой брат — позор для твоей крови. Но ты... ты другая. Лорд Волан-де-Морт наслышан о твоих успехах в магии. Он ценит силу и интеллект!

Весь вечер Кассиопея слушала речи о превосходстве чистокровных, о том, что магия — это право, а не дар. Её подруги кивали, их лица светились фанатизмом. Кассиопея чувствовала себя чужой. Она думала о Фабиане Пруэтте, который вчера смешил её, превращая чайные чашки в поющих канареек. Разве он «недостоин» только потому, что не разделяет эту жестокость?

После собрания, когда она возвращалась в свою башню, её перехватил Регулус. Он выглядел бледным и напуганным.

— Касси, я видел, как ты выходила оттуда, — прошептал он, оглядываясь. — Мама будет счастлива, если ты примкнёшь к ним. Но Сириус... если он узнает, он никогда больше с тобой не заговорит. Пожалуйста, будь осторожна. Я не хочу потерять ещё и тебя.

Сердце Кассиопеи сжалось. Регулус пытался защитить её, хотя сам уже был поглощён ожиданиями семьи. Она поняла, что война уже началась — она идёт внутри её собственной семьи, разделяя их на тех, кто готов убивать за идею, и тех, кто просто хочет жить.