FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

Боль в спине была первой, что я осознала. Настоящая, тянущая, будто я таскала мешки с цементом, а не виртуально поливала грядки.

Запах был вторым. Сырая земля, скошенная трава и… навоз. Боже, откуда здесь навоз? В игре он был просто пиксельным квадратиком, который мило «плюхался» в инвентарь.

Открыв глаза, я уставилась в бледно-голубое небо, расчерченное ветвями старого клёна. Сердце колотилось где-то в горле. Знакомый скрип телеги, доносившийся от автобусной остановки, и далёкий крик петуха (Марни, чтоб её, опять забыла закрыть курятник) подтвердили худшее.

Я в Stardew Valley.

В полном объёме. В 3D. С запахами, осязанием и, как выяснилось позже, с полным отсутствием интерфейса.

Первая паника прошла быстро. На удивление быстро. Может, потому что я знала эту долину лучше, чем свою реальную улицу. Или потому что дед, чьё письмо нашлось в кармане джинсов (реальных, грубых джинсов, натирающих коленку), смотрел на меня с фотографии с таким умиротворением, что отрицать очевидное было глупо.

— Ну, здравствуй, — прошептала я, оглядывая заросший сорняками участок.

Реализм — жесток.

Первые три дня я просто выживала. В игре, чтобы срубить дерево, нужно было кликнуть мышкой десять раз. Здесь же я еле отскребла старый топор от земли и, промахавшись раз десять, поняла, что спина болит не просто так. Каждое движение требовало усилий. Я вся взмокла, пока расчистила пространство для первой, самой убогой грядки.

Рюкзак. О, это была отдельная песня. В игре это были просто ячейки. Здесь — старый, выцветший рюкзак из плотной ткани, который Пьер отдал в придачу к семенам (сжалился, наверное). Туда помещалось ровно четыре вещи: топор, мотыга, лейка и пакет семян. И если я клала туда грязную редиску, то семена оказывались в земле.

Стирка, штопка, постоянное чувство песка в волосах и мозолей на руках — вот чем обернулась моя любимая игра.

Но… это было прекрасно.

На пятый день, когда я, хромая от усталости, тащилась к магазину Пьера, чтобы продать жалкую горстку пастернака, меня окликнул хрипловатый голос.

— Ты новенькая? С фермы?

Я обернулась. Себастьян стоял, прислонившись к стене дома, с сигаретой в руке и с таким выражением лица, будто решал, стоит ли вообще со мной разговаривать.

Чёрные волосы падали на лицо, закрывая глаза. В игре он казался просто угрюмым. Здесь же, вживую, я заметила, как он прячет улыбку, и как его взгляд скользит по моим рукам в ссадинах, по порванному рукаву куртки.

— Угу, — выдохнула я, поправляя лямку ненавистного рюкзака. — Фермер. С нуля.

— Видно, — он усмехнулся краем губ, кивнув на мои руки. — Выглядишь так, будто пыталась задушить сорняки голыми руками.

— Так и было, — честно призналась я.

Он хмыкнул и сделал затяжку. Я смотрела на него и думала: в игре он всегда был моим фаворитом. Замкнутый, с аурой «не трогай меня», с синтезатором, за которым он проводил ночи. Но здесь, в реальности, он казался… другим. Живым. С тенью усталости под глазами и странной мягкостью, которую он так старательно прятал.

— Если хочешь, — сказал он, бросив сигарету в урну с какой-то неестественной для «плохого парня» аккуратностью, — могу починить твой рюкзак. У меня есть крепкая нить. А то у тебя скоро дно вывалится.

Я посмотрела на протёртое дно своего рюкзака, откуда уже выглядывал уголок лейки.

— Спасибо, — выдохнула я с таким облегчением, будто он предложил мне ночлег в пятизвёздочном отеле.

Так началась наша дружба.

Вечером того же дня я сидела в его комнате в подвале. Он молча штопал мой рюкзак, а я разглядывала его рабочее место. Синтезатор стоял в углу, рядом — стопка нот, исписанных аккуратным почерком. На столе — ноутбук с открытым редактором кода.

— Ты программист? — спросила я, кивая на экран.

— Фрилансер, — ответил он, не отрываясь от шитья. — Пишу код для мелких заказов. А по ночам — музыку.

— И то, и другое требует терпения, — заметила я.

— И умения сидеть в подвале, — усмехнулся он. — С этим у меня отлично.

Я улыбнулась. В игре я знала его расписание, любимые подарки, дни рождения. Но здесь, в реальности, я видела, как его пальцы ловко управляются с иглой, как он иногда поправляет чёлку, когда она падает на глаза, как он напрягается, когда наверху раздаётся голос Деметриуса.

— Готово, — сказал он, протягивая рюкзак. — Держись. И в следующий раз не носи в нём камни.

— А куда их носить? — удивилась я. — В карманы?

— В сундук, — он пожал плечами. — У тебя же есть сундук? Поставь у входа в шахту, складывай руду там. Рюкзак для еды и инструментов оставь.

— Логично, — протянула я, чувствуя себя идиоткой. В игре я всегда так и делала, но здесь, в реальности, даже такая простая мысль не пришла в голову.

— Ты же в шахту собираешься? — спросил он.

— Боюсь, — честно призналась я. — Там слизни.

Он впервые засмеялся. Настоящим смехом, а не усмешкой.

— Слизни — это самое безобидное, что там есть, — сказал он. — Но если хочешь, я покажу тебе пару безопасных уровней. У меня есть карта.

— Ты ходишь в шахту?

— Иногда. Когда нужны ресурсы для заказов. Или когда хочется побыть одному.

Он сказал это так просто, будто мы всегда были друзьями. Будто не было этой странной разницы между «игрой» и «реальностью». Будто я всегда была здесь, в этой долине, с дырявым рюкзаком и мозолями на руках.

— Себастьян, — сказала я.

— Мм?

— Спасибо. Не только за рюкзак. За… в общем, за всё.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть, или растерянность.

— Не благодари, — сказал он. — Я просто делаю то, что должен.

— Нет, — покачала я головой. — Ты делаешь больше. И я это ценю.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент наверху раздался громкий голос Робин:

— Себастьян! Ужин!

— Мне пора, — сказал он, вставая. — А ты… иди домой. Уже темно.

Я кивнула и вышла на улицу.

Вечер был тёплым, звёзды уже зажигались над долиной. Я сжимала в руках починенный рюкзак и чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство.

Я не знала, что меня ждёт впереди. Не знала, смогу ли я выжить здесь, найти друзей, построить дом. Но в тот вечер, глядя на звёзды над Звёздной долиной, я поняла одну вещь:

Я хочу здесь остаться.