FILE:LOVE V1.7.6 (гет)

(От лица главной героини)

Меня зовут Лина. Мне двадцать семь лет, и я ненавижу свою работу.

Это не драма. Не гипербола. Я действительно ненавижу каждый день, когда мой будильник звонит в шесть утра, а я уже не сплю — потому что всю ночь ворочалась, прокручивая в голове отчёты, дедлайны и грубое «переделай» от начальника, который не помнит, как меня зовут.

Я живу в однокомнатной квартире на окраине большого города. С окнами на оживлённую трассу, так что спать можно только в берушах. С соседями, которые сверлят стены в три часа ночи (и когда только успевают?). С холодильником, в котором обычно лежат три йогурта, засохший сыр и надежда на лучшее.

У меня нет парня. Нет кота. Нет даже фикуса — засох, потому что я забывала его поливать по две недели.

Всё, что у меня есть — это старый ноутбук, который греется как утюг, и одна игра, к которой я возвращаюсь снова и снова.

Stardew Valley.

Я купила её три года назад, когда уволилась с первой нормальной работы и неделю не выходила из дома, оплакивая свою никчёмность. Тогда она спасла меня. Дала ощущение контроля, когда реальность его отняла.

Поле нужно полить — я полью. Рыбу поймать — поймаю. Сходить в шахту — схожу. Всё просто. Понятно. Клик — и результат. Клик — и награда.

В реальности кликать было бесполезно.

С тех пор я перепрошла игру раз десять. Может, двенадцать. Я пробовала разные фермы, разных супругов, разные стили прохождения. Я знала все секреты, все рецепты, все дни рождения и любимые подарки. Я могла закрыть глаза и провести пальцем по карте долины — и не ошибиться.

Иногда я думала: «Это ненормально. Тратить столько времени на пиксели».

А потом приходила с работы, включала ноутбук и забывала обо всём.

В тот день всё было как обычно.

Я пришла домой в восемь вечера, злая и уставшая. Начальник снова заставил меня переделывать отчёт, хотя я предупреждала, что цифры не сходятся. Коллеги делали вид, что не замечают моих синяков под глазами. В метро какой-то мужчина наступил мне на ногу и даже не извинился.

— Ненавижу, — сказала я пустой квартире.

Холодильник молчал. Йогурты закончились. Я заварила лапшу быстрого приготовления, села за ноутбук и открыла игру.

Но в этот раз мне было не до рутины. Я не хотела поливать грядки, не хотела бегать к Пьеру, не хотела даже рыбачить — а рыбачить я любила.

Я хотела чего-то острого. Какого-то адреналина. Какого-то… взрыва среди тишины.

Поэтому я полезла на Nexus Mods.

— Что тут у нас? — бормотала я, листая страницы. — Новые персонажи, новые фермы, новые монстры… А это что?

«Yandere Elliot».

Я хмыкнула. Мод выглядел как глупая шутка — обещал «новые диалоги» и «интересные механики». Скриншоты показывали Эллиота с красными глазами и странной улыбкой.

— Почему бы и нет, — сказала я и нажала «скачать».

Установка заняла минуту. Я активировала мод, загрузила последнее сохранение (седьмой год, ферма на берегу, замужем за Себастьяном) и… ничего не заметила.

Эллиот стоял на пляже, как обычно. Я подошла к нему, нажала «поговорить».

«О, фермер. Ты сегодня прекрасна. Звёзды меркнут рядом с тобой. Не хочешь ли зайти в гости? У меня есть свежезаваренный чай и несколько глав из новой книги».

— Крипово, — сказала я вслух. — Но забавно.

Я зашла в хижину. Внутри ничего не изменилось — те же книги, тот же стол, та же кровать. Эллиот смотрел на меня с экрана своей обычной мягкой улыбкой.

«Ты так редко заходишь. Я скучал. Твои волосы пахнут землёй и свободой. Я запомнил этот запах».

— Ладно, хватит, — я закрыла диалог. — Пожалуй, удалю завтра.

Я сыграла ещё час. Сходила в шахту, поговорила с Себастьяном (он спросил, не случилось ли чего, потому что я «выглядела странно»), покормила кур.

Потом усталость навалилась, и я выключила ноутбук, даже не сохранившись.

— Завтра, — сказала я пустой комнате. — Завтра всё сделаю.

Я легла в кровать. За окном шумела трасса. Сосед сверлил стену. В голове крутились отчёты, цифры и этот странный Эллиот с красными глазами.

Я закрыла глаза.

И в тот момент, когда сознание начало проваливаться в сон, я заметила странное свечение. Экран ноутбука, который я точно выключила, мерцал тусклым голубоватым светом. На нём, как в замедленной съёмке, разворачивался код — строчки, которые я не писала, не устанавливала. Они текли, переливались, складывались в причудливые узоры, а потом… экран погас.

— Странно, — пробормотала я, но глаза уже закрывались.

Странный свет мне приснился. Или не приснился.

Я провалилась в темноту.

А потом я проснулась на траве.

Солнце светило в глаза, пахло сырой землёй, а под головой была не подушка, а корень старого клёна.

Я села. Огляделась.

Знакомая тропинка. Автобусная остановка. Вдалеке — крыша дома, который я строила в игре десятки раз.

— Это сон, — сказала я вслух. Голос не дрожал. Странно.

Я ущипнула себя за руку. Больно.

— Определённо сон.

Я ущипнула ещё раз. Больно. Сильно.

В кармане джинсов (откуда джинсы? я ложилась в пижаме) нашлось письмо. Старая бумага, знакомый почерк.

«Лина.

Если ты читаешь это — значит, ты всё-таки вернулась. Или попала сюда впервые. Я не знаю, как работает магия, но знаю одно: этот мир теперь твой. Так же, как ты была его частью.

Не бойся. Здесь тебя любят. Даже если ты ещё не встретила их.

Твой дед».

Я перечитала письмо три раза. Потом посмотрела на свои руки — грязные, с обломанными ногтями, без привычных мозолей от мышки.

— Я в игре, — сказала я. — Я в чёртовой игре.

Сердце колотилось где-то в горле. Первым порывом было запаниковать. Закричать. Попытаться проснуться.

Но я не закричала.

Потому что, если честно, в моей реальной жизни не было ничего, ради чего стоило бы просыпаться.

И потом… тот свет. Тот код, который я видела перед сном. Может, это был не сон. Может, мод что-то сделал. Может, я сама себя сюда запустила, сама сломала границу между мирами.

Или это просто игра.

Но сейчас это не имело значения.

Я встала, отряхнула джинсы и посмотрела на заброшенный участок, который предстояло расчистить.

— Ну что ж, — сказала я ветру, деревьям и этому странному, пиксельному небу. — Давай попробуем.

В конце концов, я перепроходила эту игру десятки раз.

Что может пойти не так?

Боль в спине была первой, что я осознала. Настоящая, тянущая, будто я таскала мешки с цементом, а не виртуально поливала грядки.

Запах был вторым. Сырая земля, скошенная трава и… навоз. Боже, откуда здесь навоз? В игре он был просто пиксельным квадратиком, который мило «плюхался» в инвентарь.

Открыв глаза, я уставилась в бледно-голубое небо, расчерченное ветвями старого клёна. Сердце колотилось где-то в горле. Знакомый скрип телеги, доносившийся от автобусной остановки, и далёкий крик петуха (Марни, чтоб её, опять забыла закрыть курятник) подтвердили худшее.

Я в Stardew Valley.

В полном объёме. В 3D. С запахами, осязанием и, как выяснилось позже, с полным отсутствием интерфейса.

Первая паника прошла быстро. На удивление быстро. Может, потому что я знала эту долину лучше, чем свою реальную улицу. Или потому что дед, чьё письмо нашлось в кармане джинсов (реальных, грубых джинсов, натирающих коленку), смотрел на меня с фотографии с таким умиротворением, что отрицать очевидное было глупо.

— Ну, здравствуй, — прошептала я, оглядывая заросший сорняками участок.

Реализм — жесток.

Первые три дня я просто выживала. В игре, чтобы срубить дерево, нужно было кликнуть мышкой десять раз. Здесь же я еле отскребла старый топор от земли и, промахавшись раз десять, поняла, что спина болит не просто так. Каждое движение требовало усилий. Я вся взмокла, пока расчистила пространство для первой, самой убогой грядки.

Рюкзак. О, это была отдельная песня. В игре это были просто ячейки. Здесь — старый, выцветший рюкзак из плотной ткани, который Пьер отдал в придачу к семенам (сжалился, наверное). Туда помещалось ровно четыре вещи: топор, мотыга, лейка и пакет семян. И если я клала туда грязную редиску, то семена оказывались в земле.

Стирка, штопка, постоянное чувство песка в волосах и мозолей на руках — вот чем обернулась моя любимая игра.

Но… это было прекрасно.

На пятый день, когда я, хромая от усталости, тащилась к магазину Пьера, чтобы продать жалкую горстку пастернака, меня окликнул хрипловатый голос.

— Ты новенькая? С фермы?

Я обернулась. Себастьян стоял, прислонившись к стене дома, с сигаретой в руке и с таким выражением лица, будто решал, стоит ли вообще со мной разговаривать.

Чёрные волосы падали на лицо, закрывая глаза. В игре он казался просто угрюмым. Здесь же, вживую, я заметила, как он прячет улыбку, и как его взгляд скользит по моим рукам в ссадинах, по порванному рукаву куртки.

— Угу, — выдохнула я, поправляя лямку ненавистного рюкзака. — Фермер. С нуля.

— Видно, — он усмехнулся краем губ, кивнув на мои руки. — Выглядишь так, будто пыталась задушить сорняки голыми руками.

— Так и было, — честно призналась я.

Он хмыкнул и сделал затяжку. Я смотрела на него и думала: в игре он всегда был моим фаворитом. Замкнутый, с аурой «не трогай меня», с синтезатором, за которым он проводил ночи. Но здесь, в реальности, он казался… другим. Живым. С тенью усталости под глазами и странной мягкостью, которую он так старательно прятал.

— Если хочешь, — сказал он, бросив сигарету в урну с какой-то неестественной для «плохого парня» аккуратностью, — могу починить твой рюкзак. У меня есть крепкая нить. А то у тебя скоро дно вывалится.

Я посмотрела на протёртое дно своего рюкзака, откуда уже выглядывал уголок лейки.

— Спасибо, — выдохнула я с таким облегчением, будто он предложил мне ночлег в пятизвёздочном отеле.

Так началась наша дружба.

Вечером того же дня я сидела в его комнате в подвале. Он молча штопал мой рюкзак, а я разглядывала его рабочее место. Синтезатор стоял в углу, рядом — стопка нот, исписанных аккуратным почерком. На столе — ноутбук с открытым редактором кода.

— Ты программист? — спросила я, кивая на экран.

— Фрилансер, — ответил он, не отрываясь от шитья. — Пишу код для мелких заказов. А по ночам — музыку.

— И то, и другое требует терпения, — заметила я.

— И умения сидеть в подвале, — усмехнулся он. — С этим у меня отлично.

Я улыбнулась. В игре я знала его расписание, любимые подарки, дни рождения. Но здесь, в реальности, я видела, как его пальцы ловко управляются с иглой, как он иногда поправляет чёлку, когда она падает на глаза, как он напрягается, когда наверху раздаётся голос Деметриуса.

— Готово, — сказал он, протягивая рюкзак. — Держись. И в следующий раз не носи в нём камни.

— А куда их носить? — удивилась я. — В карманы?

— В сундук, — он пожал плечами. — У тебя же есть сундук? Поставь у входа в шахту, складывай руду там. Рюкзак для еды и инструментов оставь.

— Логично, — протянула я, чувствуя себя идиоткой. В игре я всегда так и делала, но здесь, в реальности, даже такая простая мысль не пришла в голову.

— Ты же в шахту собираешься? — спросил он.

— Боюсь, — честно призналась я. — Там слизни.

Он впервые засмеялся. Настоящим смехом, а не усмешкой.

— Слизни — это самое безобидное, что там есть, — сказал он. — Но если хочешь, я покажу тебе пару безопасных уровней. У меня есть карта.

— Ты ходишь в шахту?

— Иногда. Когда нужны ресурсы для заказов. Или когда хочется побыть одному.

Он сказал это так просто, будто мы всегда были друзьями. Будто не было этой странной разницы между «игрой» и «реальностью». Будто я всегда была здесь, в этой долине, с дырявым рюкзаком и мозолями на руках.

— Себастьян, — сказала я.

— Мм?

— Спасибо. Не только за рюкзак. За… в общем, за всё.

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, может быть, или растерянность.

— Не благодари, — сказал он. — Я просто делаю то, что должен.

— Нет, — покачала я головой. — Ты делаешь больше. И я это ценю.

Он хотел что-то сказать, но в этот момент наверху раздался громкий голос Робин:

— Себастьян! Ужин!

— Мне пора, — сказал он, вставая. — А ты… иди домой. Уже темно.

Я кивнула и вышла на улицу.

Вечер был тёплым, звёзды уже зажигались над долиной. Я сжимала в руках починенный рюкзак и чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство.

Я не знала, что меня ждёт впереди. Не знала, смогу ли я выжить здесь, найти друзей, построить дом. Но в тот вечер, глядя на звёзды над Звёздной долиной, я поняла одну вещь:

Я хочу здесь остаться.