Философ (гет)

❇❇❇

Гермиона Грейнджер не да­ёт мне по­коя, мыс­ли так и воз­вра­ща­ют­ся к ней изо дня в день. Чем же она так за­цепила ме­ня?

Прок­ру­чиваю на­шу встре­чу раз за ра­зом, но от­ве­та так и не най­ти. Обычная, ничем не примечательная среднестатистическая бета. Да, студенты-заочники огромная редкость для Хогвартса. Но они есть. Зачастую как исключение из правил для детей священных двадцати восьми, что не утратили свою власть после войны.

Но Грейнджер… она явно не относится к этому числу. Может быть поэтому так интересна мне? Ведь я ничего, кроме того недолгого монолога и её мнения о любви о ней не знаю.

Я мучаюсь. Гоняю звук ее голоса и подсвеченные солнцем веснушки в мыслях, пока к ре­шению ди­лем­мы ме­ня не на­тал­ки­ва­ет слу­чай­но под­слу­шан­ный раз­го­вор двух сим­па­тич­ных студенток 7 курса. Они так яро спо­рят, от­ста­ивая каж­дая «свою» точ­ку зре­ния, что под шум их го­лосов ме­ня осе­ня­ет.

У Гермионы Грейнджер есть своё мне­ние.

Имен­но своё, а не на­вязан­ное предметом, ро­дите­лями, друзь­ями или лю­бимой кни­гой, то, к че­му она при­шла сама, взве­сив все за и про­тив, об­ду­мав и ре­шив, что вот с этим она сог­ла­сна, а это пол­ней­шая чушь. Я ви­дел это в её гла­зах. Уве­рен­ность в се­бе, в сво­ём ви­дении ми­ра. Имен­но по­это­му она смогла так лег­ко от­ве­тить мне.

Хо­тя ка­залось бы, что тут слож­но­го? Но нет, выс­ка­зывать что-то имен­но от се­бя всег­да труд­но, осо­бен­но нез­на­комым лю­дям и в столь нап­ря­жён­ной об­ста­нов­ке. И пред­ло­жения у не­е бы­ли строй­ны­ми, по­нят­ны­ми.

Те­перь все ста­ло на свои мес­та, ког­да я по­нял при­чину ин­те­реса. Да, встре­тить­ся бы нам с ней в не­фор­маль­ной об­ста­нов­ке. Не как пе­дагог и сту­дентка, а как че­ловек с че­лове­ком.

На­вер­ня­ка нам бы бы­ло о чем по­гово­рить.

Воз­можно, мы бы да­же пос­по­рили. Но кто бы знал, как дав­но я не спо­рил с дей­стви­тель­но ин­те­рес­ным со­бесед­ни­ком.

Не ду­маю, что был бы вы­иг­равший или про­иг­равший. Ведь мне­ние, ес­ли оно есть, из­ме­нить очень труд­но, но пос­лу­шать обос­но­ван­ную точ­ку зре­ния, хоть и про­тиво­полож­ную, очень ин­те­рес­но.

Эх, малышка, где б те­бя най­ти, да за­тащить на ста­кан­чик вы­соког­ра­дус­но­го для меня и сливочного пива для тебя в не­шум­ный паб?

❇❇❇

Кто ж знал, что же­лания, бро­шен­ные нев­зна­чай, име­ют свой­ство сбы­вать­ся? Да ещё так вне­зап­но и в са­мое не­удоб­ное вре­мя?

Как и хо­тел, я встре­тил Грейнджер.

Сидя в «Дырявом котле» с омежкой на коленях и чет­вёртым бо­калом в руке, что бы­ло уже не сов­сем по пла­ну. Как и то, что ее ко­лени прик­ры­вал фар­тук офи­ци­ан­тки, а ру­ки бы­ли за­няты под­но­сом с вы­пив­кой и за­кус­ка­ми.

Вот и дол­гождан­ная встре­ча с раз­го­ворами о вы­соком.

По­ка од­ноднев­ная зна­комая изу­чала гу­бами из­гиб мо­ей шеи, она про­тирала бо­калы за бар­ной стой­кой, из­редка бро­сая взгляд на нас.

Воз­можно, столь прис­таль­ное вни­мание с мо­ей сто­роны раз­дра­жало Грейнджер, ведь с каж­дым ра­зом её взгляд ста­новил­ся всё злее, а бро­ви так и стре­мились сой­тись на пе­рено­сице. Но мне было не от­вести глаз, осо­бен­но ког­да она про­хажи­валась меж­ду сто­лика­ми с за­каза­ми. И хотя те­ло ре­аги­рова­ло на де­вуш­ку на ко­ленях, ра­зум хо­тел по­гово­рить именно с ней.

— Драко-о-о, — шеп­чет мне на ухо та, чьё имя я за­был сра­зу же, как толь­ко она его про­из­несла. — По­шли к те­бе…

Она под­креп­ля­ет свои сло­ва нас­той­чи­вым пог­ла­жива­ни­ем мо­его чле­на че­рез ткань джин­сов. Имен­но этот мо­мент малышка выб­рала для то­го, что­бы по­дой­ти к нам. Будь я нор­маль­ным про­фес­со­ром, вёл бы се­бя на­вер­ня­ка по-дру­гому, но я — это я. Так что ру­ка омеги всё ещё наг­ла­жива­ет моё хо­зяй­ство, а гу­бы при­кусы­ва­ют моч­ку уха.

— Грейнджер, — скло­няю го­лову в знак при­ветс­твия и ухмыляюсь, мель­ком за­мечая, как лов­ко она ста­вит пус­тые бо­калы на под­нос. — Счёт.

— Доб­рый ве­чер, про­фес­сор, — столь офи­ци­аль­ное об­ра­щение ре­жет уши по­хуже скри­па нес­ма­зан­ных пе­тель. Пфф, про­фес­сор… ни­чего поху­же при­думать не смогла?

— Про­фес­сор? — де­вуш­ка ожив­ля­ет­ся и взгля­дом про­вожа­ет спи­ну офи­ци­ан­тки. — Всег­да меч­та­ла ока­зать­ся в пос­те­ли с бо­тани­ком.

Уж луч­ше бы мол­ча­ла. Так лег­ко по­казать уро­вень ин­теллек­та все­го лишь од­ной фра­зой.

Вот так всег­да и бы­ва­ет. Ли­бо тра­хай­ся, ли­бо раз­го­вари­вай.

Вот най­ду ту, с ко­торой и пот­ра­хать­ся, и по­гово­рить пос­ле мож­но бу­дет, точ­но об­за­ведусь от­но­шени­ями (если она сможет — после всего — выбрать тебя), а по­ка что мне све­тит толь­ко секс на од­ну ночь.

Ма­ло то­го, что омежка глу­пень­кая, так и ид­ти на таких вы­соких каб­лу­ках под столь вы­соким гра­дусом у неё по­луча­ет­ся с тру­дом. До точки аппарации я бук­валь­но та­щу её на се­бе, пос­то­ян­но пре­секая по­пыт­ки рас­плас­тать­ся на ль­ду. Уже почти сгруппировав повисшее на мне тело, я собираюсь взмахнуть палочкой и аппарировать, как слышу, что кто-то бе­жит в на­шу сто­рону.

Обо­рачи­ва­юсь и ви­жу Грейнджер.

— Про­фес­сор! — на ули­це ми­нус, а эта ду­рочка вы­летела в од­ной май­ке. И вот при­пёр­ло же, за­чем-то. — Про­фес­сор, вы слиш­ком мно­го вы­пили, я не дам вам аппарировать.

От та­кой наг­лости я те­ряю дар ре­чи буквально на секунду, но имен­но её и хва­та­ет малышке, что­бы от­теснить ме­ня от разрешенного для аппарации круга.

— Да­вай­те я провожу вас к каминам, — она все ещё тя­жело ды­шит, хоть и про­бежала мет­ров сто. Фи­зичес­кая фор­ма ни к чёр­ту.

— Нет, — та­кой ва­ри­ант ме­ня точ­но не прель­ща­ет: я не хочу, чтобы хоть кто-то имел возможность подслушать мой адрес, или, не дай Салазар, скользнуть следом за нами. Я еще слишком хорошо помню первые годы после войны.

— Тог­да да­вай­те я дам вам портключ, — она хмурится, пока ковыряется в карманах своих джинс. Затем достаёт маленький брелок.

Металлическая выдра в её раскрытой ладони тускло поблескивает под уличным фонарём.

— И куда же он нас доставит? В Тимбукту?

Смеюсь. Может быть, мои мысли о её интеллекте были поспешным выводом. Омега в моих руках всё ещё не оставляет попыток расстегнуть ремень и добраться до моего полустоящего члена прям тут. Грейнджер на секунду смотрит на маленькую ладонь на моем поясе, а затем её лицо кривится в отвращении.

— Это моё личное изобретение. — Портключ? Но…мысль в голове не оформляется из-за количества алкоголя в крови, а она продолжает. — Вам просто нужно закрыть глаза, крепко сжать и представить место, словно вы аппарируете.

Грейнджер еще раз настойчиво суёт мне ладонь под нос. Разница в росте слишком большая, поэтому ей приходится встать на носки.

Маленькая и упрямая. Похожа на барашка. Чего только стоят эти дикие кудри на голове.

Я слышу запах роз. Принцесса Маргарет. Лёгкий, ненавязчивый. Слегка сладкий аромат. Родной. Так всегда пахли руки Нарциссы после оранжереи.

Откуда..?

— Прошу, про­фес­сор, возьмите. Вы слишком пьяны, чтобы сделать это самостоятельно. А так вам не будет грозить расщепление.

Забираю зверька, от чего её лицо расслабляется. Брелок, нагретый ее телом, приятно согревает уже мою ладонь.

— Как мне…

— Закройте глаза и представьте место, которое вам нужно.

— Спальня, нам нужна спальня. — Омега без имени смогла расстегнуть бляшку на моем ремне, и на скулах Грейнджер вспыхнул румянец такой силы, что я увидел его даже в темноте.

— Я понял.

Рука омеги уже в моих боксерах, а я не спускаю глаз с маленькой смущенной студентки. Холодно — и вся её кожа пошла мурашками. На секунду мне хочется отдать ей свое пальто. Или кинуть согревающее. Воспитание аристократа не вытравить ничем. Но я бездействую.

— Во сколь­ко ты за­кан­чи­ва­ешь?

— С зак­ры­ти­ем, но нам ещё приб­рать­ся на­до, так что при­мер­но ча­са в че­тыре утра. А что?

— Хм… — пос­леднее вре­мя я ма­ло сплю, так что раз­бу­дить она ме­ня точ­но не раз­бу­дит. Ес­ли что, все ее дан­ные я мо­гу взять у Макгонагалл. — Как собираешься возвращать безделушку?

— Вы могли бы отправить сову…

— Нет. — Говорю достаточно резко. Мне явно хочется не этого. — Заберешь лично.

— Хорошо.

— Я жду. Сегодня. Сразу после смены.

Грейнджер кивает. А я удивляюсь ее покорности. Еще больше удивляюсь себе, когда, наклонившись вперед, тихо, чтобы слышала только она, называю свой адрес. А затем выпрямляюсь, сжимаю выдру и пристально смотря в карие глаза исчезаю.

Я буду считать часы до её появления.

❇❇❇

Омега была прекрасная, вязка была ужасная.

Зачем я вообще это сделал? Прошло уже слишком много лет, чтобы я вот так вот запирал себя с кем-то. Со времён Тори...

Вспыхивает уязвленное сердце. Словно оно ещё есть, а не окончательно очерствело, поглощенное тьмой.

Я одинок. Но беспорядочный секс не решает проблему отсутствия ласки. Я хочу тепла. И нежности. Прикосновений, которые несли бы намного больше, чем похоть.

Я хочу касаний, которые заставляли бы меня жить. Улыбаться.

Касаний, дарящих мне тепло и спокойствие. Способных вытянуть меня из этого мрака и серости. Из пучины, в которую я сам себя загнал.

Выпроваживаю гостью сразу же, как спадает узел. Самые скучные тридцать минут в моей жизни. Чтобы не слышать бред, что срывался с её языка, пришлось целоваться. Так долго и много. Грубо, ведь я не хочу давать и намека на то, в чем нуждаюсь, той, что заменяет просто руку. Теперь челюсть ноет от усталости.

Мне будет тяжко говорить. Но это и к лучшему. Ведь я хочу слушать. Эту маленькую зазнайку Грейнджер.

Наливаю огдена в бокал. Сажусь в кресло рядом с камином. И жду, пока рассветные лучи не начинают пробиваться сквозь занавески.

❇❇❇

Грейнджер действительно изобрела портключ. Вот этот. Она не просто умна: использовать арифмантику, древние руны и чары в ее возрасте на таком уровне поразительно. Она чертовски гениальная.

И я не могу её отпустить так просто, поэтому предлагаю чай и увлекаю в беседу, сначала расспрашиваю о её изобретении, а затем о ней самой.

И чем боль­ше слов сле­та­ет с её язы­ка, тем уве­рен­нее она се­бя чувс­тву­ет. Моя ре­ак­ция под­стё­гива­ет, зас­тавляя про­дол­жать, выс­ка­зывать­ся всё с боль­шим жа­ром, вкла­дывая в сло­ва эмо­ции, под­креп­ляя до­воды жес­та­ми. Я уже поч­ти не слу­шаю, мне и так ста­ло всё по­нят­но с пер­вых пред­ло­жений. Го­лос идёт фо­ном, слов­но му­зыка, а я впил­ся взгля­дом в ее ли­цо, прис­таль­но сле­дя за тон­ки­ми гу­бами, бе­лыми зу­бами и яр­ко-ро­зовым кон­чи­ком язы­ка, пе­ри­оди­чес­ки вид­не­ющим­ся изо рта.

— Вы счи­та­ете, я не права? — из­ме­нение то­на и по­зы Грейнджер вы­водит ме­ня из за­бытья.

О, нет, малышка, я пол­ностью с то­бой сог­ла­сен. Ха, а мне хо­телось дос­той­но­го со­пер­ни­ка для сло­вес­ных ба­талий, но вмес­то это­го я встре­тил своё от­ра­жение. Каж­дое зер­ка­ло име­ет ма­лень­кую не­точ­ность, впро­чем, как рас­хо­дим­ся и мы. Оп­ти­миз­ма и мак­си­мализ­ма в ней ещё очень мно­го, но её мыс­ли нап­равлены в од­ну сто­рону с мо­ими.

— Про­фес­сор? — про­тив­ный скрип нес­ма­зан­ных пе­тель, а не об­ра­щение. Ненавижу свою должность.

— Драко. Зо­ви ме­ня Драко.

— Хо­рошо, Драко. Тогда вы можете звать меня Гермиона.

На её щеках вспыхивает румянец. Веснушки горят, освещая комнату. От неё веет светом.

— Нет, мне больше по душе Грейнджер.

Тяну гласные и прорыкиваю р, заставляя румянец со щёк переползти на шею.

В комнате отчетливо начинает пахнуть розами. И меня словно бладжером поражает осознание. Она омега. Открытие вкупе с её ароматом взрывается внутри феромоновой бурей. Сладкая. Теплая даже на вид. И точно умная.

Она…

— Так что вы думаете? — Грейнджер вторгается в мои мысли, вытаскивая из марева, в которое сама же и толкнула чуть ранее.

— В те­бе слиш­ком мно­го оп­ти­миз­ма, — мой голос осип. Я ус­ме­ха­юсь, наб­лю­дая за ее ре­ак­ци­ей на мой тембр. — Но в ка­кой-то ме­ре я сог­ла­сен с то­бой, Грейнджер. Ещё чаю?

— Нет, спа­сибо.

По­ка я на­ливал се­бе ко­фе, раз­бавляя его кап­лей огдена, меж­ду на­ми во­цари­лось мол­ча­ние. Грейнджер яв­но нервничала, си­дя в столь ран­нее вре­мя за сто­лом на мо­ей кух­не. Переступив каминную решетку, она ожи­дала че­го угод­но, но не приг­ла­шения на чай с пос­ле­ду­ющей бе­седой. Те­перь, сто­ило мне за­мол­чать, пе­рес­тав за­давать воп­ро­сы, она не на­ходила се­бе мес­та. Прис­таль­ный взгляд с мо­ей сто­роны не до­бав­лял ей уве­рен­ности, зас­тавляя ёр­зать на сту­ле и от­во­дить карие омуты.

На­рушить это не­лов­кое для нее мол­ча­ние очень лег­ко, но мне по­чему-то нра­вит­ся смот­реть, как она сму­ща­ет­ся. За про­шед­шие четыре ча­са я уз­нал о ней боль­ше, чем знаю о не­кото­рых из лю­дей, гор­до но­сящих наз­ва­ние «друзья». Нет, я до сих пор не знаю, где она жи­вёт, сколь­ко ей точно лет, есть ли у не­е семья, партнер, мно­го ли дру­зей, ка­кие ув­ле­чения, или по душе ли ей популярная у молодых омег группа Ведьмаки. Но я знаю, ка­кое от­но­шение у не­е к великим магам древности, к основателям Хогвартса, размеру хранилища в Гринготтс, ра­боте, друж­бе, современной по­лити­ке Министерства магии, последним открытиям в мире магии и мно­го ещё к че­му. Все это го­ворит мне не мень­ше, ес­ли не боль­ше, чем ин­форма­ция о том, что при­нято на­зывать лич­ным.

— Драко?

Машинально обо­рачи­ва­юсь к сто­лу, но ее за ним уже нет. Грейнджер сто­ит нап­ро­тив, опершись о бар­ную стой­ку, смот­рит мне в гла­за уже без стес­не­ния. Сама то­го не же­лая, но она так же уз­нала и ме­ня се­год­ня. Пус­кай и не так, как я её. В это ут­ро мне боль­ше нра­вилась роль слу­шате­ля, чем рас­сказ­чи­ка.

— Драко, Вы… — на секунду Грейнджер отводит взгляд, словно собирается с силами. После поворачиваясь с ощутимой решимостью. Морщинка между сведенных бровей такая глубокая, что мне хочется расправить ее пальцем. — Драко, вы иг­ра­ете в биль­ярд?

Смутно знакомое слово крутится на языке, но не находит отклика. Кажется, так называлась та штука появившаяся пару лет назад в Трех метлах. Грейнджер видит замешательство в выражении моего лица и спешит на помощь.

— Это магловская игра, — при упоминании маглов её подбородок чуть приподнимается, будто она бросает мне вызов. — Но братья Уизли…

Всё во мне вспыхивает при упоминании Вислого. Знала бы Грейнджер, сколько ненависти, противостояния, агрессии связывало меня с этой семьей. Знала бы она, что раньше их было на несколько штук больше. И Рон и Джордж это жалкое подобие. Вшивая замена практически гениальным близнецам. Фред и Джордж…

— Драко! — меня выдергивает из воспоминаний о шумной толпе, фейерверках и разъяренной розовой жабе. — Так вы играете?

— Ес­ли толь­ко чуть-чуть, — но это не ме­ша­ет мне обыг­ры­вать доб­рую по­лови­ну мо­их со­пер­ни­ков. У меня явный талант ко всякого рода играм. Я хорош во всем, за что берусь. Плюс, мое тело сложено так, чтобы побеждать.

Выражение её лица робкое, слегка потерянное. Грейнджер явно растерялась из-за того, что я ушёл в себя. Но она, будь все по-другому (кстати почему? Нужно спросить об этом позже), была бы определена на Гриффиндор, потому что несмотря на волнение, выступившее на ее теле мурашками, она продолжает.

— Не хо­тите схо­дить со мной в сле­ду­ющие вы­ход­ные? — вы­пали­ва­ет сло­ва на вы­дохе — так тихо, что днём из-за шу­ма улиц я бы не рас­слы­шал и по­лови­ну фра­зы. Но тем и прек­расно ут­ро — ти­шиной.

— Воз­можно, — де­лаю боль­шой гло­ток ос­тывше­го уже ко­фе, бо­ковым зре­ни­ем ощу­щая, как прис­таль­но наб­лю­да­ют за мной карие глаза. За­тем Грейнджер встает и идёт к камину. — Поз­во­ни ту­да бли­же, там ре­шим.

— Тог­да до звон­ка? — сно­ва смот­рит на моё ли­цо, пы­та­ясь пой­мать взгляд, сама уже переступила решетку, а из сжатого кулака сыпется летучий порох.

— До звон­ка, — ус­та­ло бро­саю я и от­во­рачи­ва­юсь к ок­ну. А в го­лове про­лета­ет мысль — «быс­трее бы».

Я буду считать минуты до встречи с Гермионой Грейнджер.