Обитель зла. Новый рассвет (джен)

День догорал в багряном свете заката и таял вместе с остатками льда в бурбоне.

Леон разместился в темном уголке любимого бара и уставился невидящим взглядом в содержимое своего бокала. Голова становилась все тяжелее, но нескончаемый бурлящий поток мыслей все никак не утихал. Нужно выпить еще.

Леон залпом осушил бокал и обратился к бармену:

— Хэнк, будь добр, повтори.

Тот окинул взглядом своего постоянного клиента и подметил:

— Тяжелая выдалась неделька, да?

— И не говори…

Без лишних разговоров Хэнк водрузил на стол половину бутылки. Видок у Леона, видимо, был реально паршивый.

— Спасибо Хэнк… То, что нужно…Что там нынче по новостям показывают?

Бармен ткнул кнопку старенького телевизора, и из колонок послышалось монотонное бормотание диктора. Пустой бокал наполнился новой порцией бурбона.

Всю последнюю неделю Леон почти не спал и с отчаянным упорством пытался разыскать в материалах по вирусу хоть малейшую зацепку. И что-то ему даже удалось выяснить: производителей халатов и модели некоторой медицинской техники, но на этом все.

А еще он таки выложил флешку с данными на стол начальства. Ему потребовалось некоторое время, чтобы тщательно все продумать. Материалы были присланы на его личную почту неким неизвестным лицом, о чем тот незамедлительно доложил. Отследить отправителя не получилось, а список знакомых и потенциальных доброжелателей за такой срок службы у Леона скопился немалый. В итоге материалы дела наконец были приняты в разработку, но радость длилась недолго. Новых сведений по вирусу так и не поступило, и дело благополучно заглохло.

Леону больше ничего не оставалось, кроме как ждать. И это мучительное ожидание на пару с неизвестностью сводили его с ума и не давали расслабиться ни на минуту. Новая вспышка могла случиться в любой момент. И поскорее бы уже случилась… Никогда в жизни Леон так не ждал применения БОО, как сейчас. Уж лучше пробираться через толпы зараженных, чем просиживать зад за офисным столом и бездействовать. Уж лучше быть в эпицентре событий и чувствовать себя полезным и… живым. Через прицел мир виделся куда более простым и понятным.

Алкоголь постепенно растекался жаром по венам. Мысли начинали путаться и превращаться в бесформенную вязкую субстанцию. Отчаянно хотелось расслабиться и очистить голову. Хотя бы на один вечер. Один гребаный вечер без всепожирающей тревоги…

Бутылка бурбона постепенно убывала, пока на экране телевизора сияла широкая улыбка Уильяма Джексона — действующего президента, упорно желающего выйти на второй срок и пропихивающего свою предвыборную компанию. Джексон взахлеб рассказывал о своей любви к детям и о важности воспитания, обучения и здравоохранения будущего поколения. У Леона аж скулы свело от этого лицемерия. Дело Матца еще бурлило в независимых СМИ, как бы старательно власти не пытались его прикрыть. Сотни замученных сирот были огромным бельмом на репутации Джексона, что могло поставить жирный крест на его будущем президентстве. А сейчас этот мудак тычет лицами детей в камеру при каждой возможности и обещает насрать еще с полсотни новых школ, садов и поликлиник, чтобы вернуть доверие избирателей. Тут и экспертом не нужно быть, чтобы понять, насколько на самом деле этому типу плевать на детей…

Медленно, но уверенно былые воспоминания начали закрадываться в голову: лица и голоса людей, которых больше нет в живых, события, на которые Леон не смог повлиять, крики и плач людей, звуки выстрелов и разорвавшихся снарядов, предсмертные стоны и хрипы… Все начиналось с ярких и навязчивых картинок и звуков, вспышками рождающихся в замутненном сознании. Вскоре они переросли в тихий, непрекращающийся шум на фоне, похожий на дребезжание старого радио. И с каждой минутой этот шум делался лишь громче и громче, пока не заполнил собой все пространство сознания и бара. Все визуальные образы переплетались и сливались в одно единое кроваво-мясное месиво из десятков копошащихся гнилых конечностей, пульсирующих гнойных нарывов и вопящих голодных пастей…

Со всей силы Леон треснул кулаком по столу. На удивление это даже помогло. Боль в руке и громкий звук удара развеяли страшное наваждение, и он пришел в себя. Две молодые девушки за соседним столиком посмотрели на него с недовольством и отвращением. Их можно понять. Они видели перед собой какого-то придурка, который спьяну начал шуметь и тревожить посетителей.

— Извините, — тихо буркнул заплетающимся языком Леон, опрокинув в себя еще бурбона.

Было стыдно и мерзко от самого себя, но он твердо решил прикончить сегодня эту бутылку. Хотя бы на это он был способен…

* * *

Всю неделю Леон ждал этого звонка. И, наконец, дождался. Пусть и не в самый подходящий момент.

Он уже крепко спал, уткнувшись лицом в стол в том же самом баре, но долгое и упорное дребезжание телефона под ухом начало приводить его в чувства.

— Слушаю, — ответил на звонок полумертвый голос.

— Мистер Кеннеди. Это Сьюзен. Извините, что беспокою вас в такое позднее время и в ваш выходной, но вы просили сразу же звонить вам, если появится какое-нибудь дело по БОО… Мистер Кеннеди, вы меня слышите?

— Да… Я слышу… Я просто… задремал. Ты говоришь, есть дело?

— С нами связалась полиция Лейкстона. Просят выслать им специалиста для консультации. С полчаса назад у них произошли массовые убийства. Предположительно с участием зараженных.

— Далеко это от нас?

— В трех часах езды. Но на данный момент ситуация урегулирована. Экстренное вмешательство не требуется.

— Хорошо… Буду там к… восьми. Скинь мне координаты участка. И… спасибо, Сьюзен, с меня причитается.

— Рада стараться!

Леон сбросил звонок и посмотрел на часы: половина первого. У него еще было время отоспаться перед поездкой, но работать придется не в самом лучшем состоянии. Впрочем, это уже не важно. Расплатившись с барменом, он отправился в уборную.

«И почему весь лютый пиздец случается каждый раз, как я напиваюсь»? — промелькнул в голове вполне резонный вопрос.

С тяжелым вздохом Леон опустился на колени перед унитазом и засунул в глотку пару пальцев. Нужно было хорошенько прочиститься, иначе на утро он не сможет даже на ногах стоять.

В пять часов Леон уже закидывался убойной дозой средства от похмелья с не менее убойной дозой кофе вперемешку. Сам факт того, что он сумел поднять свое бренное тело в вертикальное положение, было уже в своем роде актом героизма. Ночевать ему пришлось прямо в машине, дабы не тратить зря время на дорогу домой. Благо на такие случаи он был подготовлен: в машине всегда хранились запасные чистые шмотки и оружие. Спина, однако, осталась не в восторге от такой ночевки: защемило где-то в грудном отделе и отдавало в плечо. Да еще и шея затекла в придачу… На дальнейшие раскачивания и подготовки времени уже не оставалось. Пора выезжать.

Трасса в это время еще свободная. Из магнитолы грохотала тяжелая музыка, а над верхушками деревьев алым румянцем занимался новый рассвет. На ближайшей заправке можно будет перехватить хот-дог. Этот день обещал быть долгим и тяжелым.

* * *

На часах было 8:12, когда Леон подъехал к стоянке полицейского участка в Лейкстоне. Там его уже поджидала дама со сложенными на груди руками и крайне недовольным лицом, задавая тон всему их дальнейшему рабочему процессу.

— Ну, понеслась пизда по кочкам, — буркнул Леон, заглушая двигатель. Эта женщина ему уже с первого взгляда не понравилась.

— Вы опоздали, — строго отметила незнакомка, едва тот открыл дверь.

— Может, для начала поздороваемся и представимся? — раздраженно заметил Леон. Обычно он куда более сдержан, но не в нынешнем своем состоянии.

— Офицер полиции Виктория Райтс. Это я вас вызвала.

— Леон Кеннеди. Старший следователь отдела по борьбе с биоорганической угрозой, — тот отчеканил в ответ и потянулся. Хрустнуло разом все, что только могло хрустнуть.- Ладно, что у вас?

— Ваши документы?

— Простите?

— Мое имя, звание и значок вы видите у меня на форме. Я же еще не видела никаких документов, подтверждающих ВАШУ личность.

— А, да… Верно… Сейчас, — Леон начал шарить по карманам, силясь вспомнить, куда он сунул свое удостоверение. Обнаружилось оно в итоге в бардачке. Выражение лица офицера Райтс с каждой минутой при этом становилось все менее радушным. Она взяла удостоверение в руки и с бесячей дотошностью принялась его изучать: каждую, мать его, строчку, не забыв внимательно сверить фотографию. Но и этого, как оказалось, ей было мало:

— Почему вы не в форме?

— Прервал свой выходной. Не было возможности переодеться. Может уже закончим этот допрос с пристрастием и перейдем к делу?

— Вы что, пьяный?! — Райтс наконец учуяла запах.

— Не пьяный, а с похмелья. Это разные вещи. Говорю же: сегодня у меня должен был быть выходной.

— От вас за километр перегаром разит!

— Да, так с похмелья обычно и бывает.

— Кто вас вообще за руль пустил?! Вы вообще думаете о своей безопасности и безопасности людей на дороге?!

— А может вы все-таки сбавите тон, офицер? Я вам не какой-то подросток, чтобы выслушивать нотации. Вам нужна вообще помощь или нет?

— Я просила выслать мне ЛУЧШЕГО специалиста!

— ЛУЧШЕГО?! Нихрена ж у вас запросы, дамочка! Ну так поздравляю: я и есть ЛУЧШИЙ специалист!

— ВЫ?! ЛУЧШИЙ?! Это шутка такая?!

— Хотите другого?! Звоните, ради бога! Только ждать вам его придется еще минимум часов восемь! И уж поверьте, меня бы не стали выдергивать в мой выходной, если бы у нас были для вас свободные сотрудники! — тут Леон, конечно, приврал, но позволить себе упустить это дело он не мог. — Так что либо вы работаете со мной, либо разбирайтесь со всем этим сами!

У Райтс аж лицо перекосило от таких перспектив, но в конечном счете она вынуждена была сдаться:

— Следуйте за мной, мистер Кеннеди, — прозвучало это приблизительно так же приятно, как скрежет металла. — Кратко введу вас в курс дела. Массовые убийства произошли в баре «KillingDeads» между половиной одиннадцатого вечера и полуночью.

— Весьма говорящее название, — невольно усмехнулся Леон.

— Вы меня перебили.

— Прошу прощения, продолжайте.

— Это полуподвальное помещение со сценой. По выходным там устраивают концерты местные группы. В основном играют тяжелую музыку. На момент убийств оба выхода из основного зала оказались заблокированы. В зале находилось 48 человек. Шестеро остались в живых, остальные 42 человека погибли. Никакого огнестрела и холодного оружия применено не было.

— Как же тогда они были убиты?

— А то вы сами не догадываетесь? — Райтс жестом предложила Леону сесть за стол и запустила на экране компьютера запись с камеры наблюдения.

Видео начиналось вполне себе стандартно для рок выступления: толпа подвыпивших молодых людей ритмично скакала и бесновалась в ритм музыки. Но через некоторое время у нескольких присутствующих начали проявляться первые симптомы заражения: они стали вялыми и заторможенными. Далее последовали вспышки агрессии, что привели к массовой потасовке. Физическая сила зараженных стремительно увеличилась, и обычная драка вскоре переросла в кровавое побоище.

— Вот это я понимаю «тяжелый рок», — саркастически подметил Леон.

— Там вообще-то люди погибли, а вы все шутки шутите?

— Извините, профдеформация.

Впрочем дальше уже было не до шуток. От людей начали отрывать конечности и целые куски плоти. Крупным планом камера запечатлела, как из бедолаги живьем выдирали кишки и разбрасывали на подобие новогоднего серпантина. А следом ему же отодрали нижнюю челюсть, и кровь хлестала фонтаном в разные стороны.

Леон за годы службы успел многого повидать, но никогда еще на его глазах ни с кем не расправлялись с такой осознанной и изощренной жестокостью. Ему и так-то было нехорошо после вчерашней попойки, а сейчас и вовсе сделалось дурно. Утренним кофе с хот-догом вытошнило прямо на пол, запачкав вдобавок обувь офицера Райтс. От стыда хотелось провалиться сквозь землю…

— Извините… Где тут можно взять тряпку? Я все уберу.

Леон увидел выражение лица этой женщины и мог поклясться, что никто и никогда в жизни не смотрел на него с большим отвращением и презрением.

— Вы не в состоянии работать. Идите проспитесь, а я вызову кого-нибудь другого.

Райтс уже было потянулась к стационарному телефону на столе, но Леон поспешно прижал рукой трубку:

— В этом нет необходимости.

В ответ его пронзили убийственно ледяной сталью ее серых глаз. Этим взглядом без преувеличения можно было бы рубить дрова или дробить ребра, но и сам Леон был не из робкого десятка, а потому испытание прямым зрительным контактом прошел без особых усилий.

— Я справлюсь, даю слово.

— Очень на это надеюсь. Если запорете мне дело, вы пожалеете, что остались. Я стану вашим самым страшным ночным кошмаром, уж поверьте.

— Охотно верю…

Виктория Райтс была воплощением самого дьявола в женском обличии, и работа с ней не обещала быть приятной, но подаренный ему последний шанс Леон высоко оценил. Любой другой на ее месте бы уже гнал непутевого агента в шею. И был бы прав. Никогда в жизни ему еще не приходилось работать в таком плохом состоянии, и никогда в жизни он еще не чувствовал себя настолько опозоренным. Впрочем, за этот чертов день много чего случилось впервые, а ведь еще только половина девятого…

Леон достал мобильный и набрал номер своего отдела.

— Оператор Кензи Купер на связи, — отозвался бодрый женский голос в трубке.

— Это Кеннеди. Прибыл в Лейкстон. С материалами дела ознакомился. Подтверждаю применение БОО. Остаюсь для дальнейшего расследования.

— Принято, агент Кеннеди.

Далее состоялось торжественное вручение половой тряпки лично в руки.